Читать онлайн Правдивый лжец, автора - Стил Джессика, Раздел - ГЛАВА ПЕРВАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Правдивый лжец - Стил Джессика бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.85 (Голосов: 92)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Правдивый лжец - Стил Джессика - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Правдивый лжец - Стил Джессика - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Джессика

Правдивый лжец

Читать онлайн

Аннотация

Когда Элин Толбот, спасая семью от долгов, поступила работать к конкуренту, итальянцу Максу Дзапелли, от нее едва не отказались все родные. Однако встреча с черноглазым итальянцем – к ужасу Элин, неисправимым ловеласом – в корне изменила ее жизнь.


Следующая страница

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Стиснув трубку, Элин с нетерпением ждала, пока гостиничная телефонистка вызовет номер ее матери и отчима.
– К сожалению, – снова донесся голос телефонистки, – они не отвечают. Хотите оставить записку? Я могу переслать ее в номер до их возвращения.
Женщина говорила очень любезно, и Элин как-то удалось справиться с накатывающей паникой.
– Меня зовут Элин Толбот. Не могли бы вы передать, чтобы кто-нибудь из них срочно перезвонил мне? – попросила она, переходя на столь же любезный тон.
Она положила трубку, понимая, что при всей своей обычной уравновешенности готова поддаться панике.
Взглянув на колонки цифр, только что проверенных в сотый, наверное, раз, Элин вдруг почувствовала необходимость проветриться. Она спрятала бумаги в стол и надела плащ, хотя отдавала себе отчет в том, что дела обстоят хуже некуда и вряд ли станут выглядеть лучше, когда она вернется.
Потребность поделиться ужасной новостью с кем-нибудь близким погнала ее в сторону отдела художественного конструирования, где работал ее талантливый сводный брат. Нет, она не надеялась, что Гай смог бы как-то помочь, но уж слишком тяжело было нести эту страшную ношу в одиночку.
Будь Сэмюэль Пиллингер, ее отчим и владелец «Пиллингер керамикс», рядом, она немедленно нашла бы его и доложила, что, по всей видимости, им не удастся выплатить жалованье сотрудникам в конце месяца, – о расчетах с поставщиками и говорить не приходилось. Но его не было рядом. Даже получив очередное предупреждение Элин о том, как обстоят дела, он, держа слово, повез ее мать в Лондон развеяться.
Развеяться! Они вылетели в трубу, невесело подумала Элин и повернула ручку двери отдела художественного конструирования.
– Гая нет? – спросила она Хью Баррелла, человека, который был ей неприятен, хотя как работник стоил тех денег, которые ему платили.
Хью Баррелл тоже не любил ее, что ей было прекрасно известно. Не любил с того самого дня, когда года два назад предложил ей сходить куда-нибудь вечером, а она отказалась. Он назвал ее воображалой. Нет, она не была воображалой – просто ей не нравились его хитрые глаза, не говоря о том, что Элин взяла за правило не заводить романов с сотрудниками. Однажды она попробовала, и парень тут же решил, что такие отношения дают ему привилегии на работе.
– Он у дантиста, – ответил Хью Баррелл, окидывая лисьим взглядом ее длинные, медового цвета волосы и аккуратную фигурку.
– Спасибо, – пробормотала она, вспомнив, что Гай говорил о дантисте утром.
От бесцеремонного разглядывания Хью у нее пошли мурашки по телу, и она поспешила уйти.
Десять минут спустя Элли замедлила шаг в зеленой части Бовингдона и, несмотря на то, что октябрьский день был холодным, опустилась на одну из разбросанных по парку скамеек. От прогулки состояние ее ничуть не улучшилось.
Весь этот год она пыталась втолковать Сэму Пиллингеру, что дела идут плохо. Но он, как и его сын, скорее художник, чем бизнесмен, то ли не верил, что все обстоит так плохо, как она говорит, то ли подобно мистеру Микоберу, надеялся, что все как-нибудь уладится.
Но ничего не уладилось. Когда она заставила его вместе с ней проверить цифры по итогам последнего месяца, до Сэма, казалось, дошло. «Неужели мы в таком отчаянном положении?» – проговорил он, жуя мундштук своей трубки. Элин надеялась, что он скажет что-нибудь конструктивное по поводу того, как они будут выкарабкиваться, если оправдаются слухи о скором банкротстве одного из главных оптовых покупателей, но Сэм только высказался относительно распространявших слухи паникеров. И с горечью заметил, что его бизнесу повредил этот иностранец, Максимилиан Дзапелли.
Максимилиан Дзапелли купил медленно умиравшую фирму Градберна в соседнем городке Пинвиче года два назад и тут же стал превращать ее в доходное предприятие. К тому времени у синьора Дзапелли уже был прекрасный бизнес в области мрамора и мозаики в Италии, и Элин поняла, что синьор Дзапелли счел вполне логичным дополнить его производством керамики в Англии. Однако, поднимая на ноги градберновское дело, он перехватил немалую толику клиентов у Пиллингера, а поскольку Пинвич находился менее чем в десяти милях от Бовингдона, к синьору Дзапелли перешло и несколько высококвалифицированных сотрудников.
Одно это, чувствовала Элин, вызывало у отчима к нему неприязнь. В конце концов, Пиллингер обучил людей, а итальянец их переманил.
Правда, чувство справедливости заставило Элин признать, что, поскольку Максимилиан Дзапелли проводил большую часть времени в Италии, вероятнее всего, переманивал ключевых работников его английский менеджер.
Сидя на скамье, она нервно сунула руки в карманы плаща и уставилась в пустоту своими выразительными зелеными глазами. Справедливость справедливостью, но из этого не следовало, что она должна любить Максимилиана Дзапелли больше, чем отчим! Нет, с Максимилианом Дзапелли ей не доводилось встречаться, и желания такого у нее не было. Впрочем, она знала этот тип людей. Последний раз его фотография появилась в газете не далее как вчера. Для итальянца, о котором говорят, что он проводит большую часть времени в Италии, синьор Дзапелли имел неплохую рекламу в британской прессе.
На фотографии он был не один. Как обычно! С такой ясностью, будто снимок находился у нее перед глазами, Элин вспомнила высокого брюнета лет тридцати пяти в вечернем костюме под руку с красивой и элегантной женщиной. Естественно, он появляется перед объективом с женщиной, естественно – с красивой, и естественно – всякий раз с другой.
Такие вот ловеласы были самым ненавистным для Элин сортом мужчин. И хуже всего то, что женщины влюбляются в них без ума. За примером далеко ходить не надо – достаточно посмотреть на ее сводную сестру Лорейн.
Нет, Лорейн никогда не встречала Максимилиана Дзапелли, но у нее будто врожденная тяга к мужчинам типа Казановы, в результате чего одна опустошительная связь у девушки неизменно сменяется другой. Столь же опустошительной.
Как ни странно, размышляла Элин, ее мать, сама побывавшая в руках у бабника, не проявляла никакого сочувствия к падчерице. А Сэм Пиллингер просто ничего не мог поделать со своей любимой дочерью, когда она принималась бродить по дому в слезах. Вот и приходилось Элин нянчиться с Лорейн, которая вечно хныкала: «Но я же думала, что он меня любит». Элин успокаивала и утешала Лорейн, пока та не набиралась сил, чтобы очертя голову броситься в новую авантюру. Элин оставалось только наблюдать и ждать. Но что такое ловелас, она-то усвоила! Элин никогда и близко не подойдет к мужчине этого типа. Отец у нее был такой же – бездна очарования и пуст внутри.
Детство вспоминалось Элин как самое страшное время. Она была тихим, впечатлительным ребенком, любила обоих родителей и страдала от их неистовых ссор. А те знали только два состояния: они или обожали друг друга, или ругались и били посуду. Впрочем, нередко мать оставалась в одиночестве и грустила – когда Джек Толбот исчезал на несколько недель. Но он всегда возвращался, и следовали новые ссоры, со слезами и обвинениями. При всей любви к отцу Элин была вынуждена признать, что без него жилось спокойнее.
Ей было двенадцать лет, когда отец исчез в очередной и последний раз. Энн Толбот развелась с мужем, и Элин, ни с кем не делившаяся своей болью, никогда больше отца не видела.
Только значительно позже она узнала о множестве измен, прощенных матерью, о том, что мать десятки раз принимала возвращавшегося отца, который, конечно же, клялся ей в любви. Но переполнилась чаша терпения…
Тогда мать работала на полставки у Пиллингера, на заводе художественной керамики, и они пережили трудное время – мать, подозревавшая, что алименты от ее бывшего мужа никогда не появятся, должна была надеяться только на себя. Они захлебывались в трясине неоплаченных счетов и всячески старались из нее выбраться. Они наделали долгов к тому моменту, когда Энн Толбот удалось перейти на полную ставку у Пиллингера, но казалось, с долгами им не удастся быстро управиться.
Впрочем, потом дела пошли явно лучше. Мать познакомила ее со своим работодателем, вдовцом Сэмом Пиллингером, а вскоре спросила, как бы она посмотрела на то, чтобы этот человек стал ее отчимом.
– Ты хочешь выйти за него? – широко раскрыла глаза пятнадцатилетняя романтичная Элин. – Ты его любишь?
– Любовь у меня уже была – любви больше не хочу, – холодно ответила мать. – Сэм Пиллингер – выгодная партия. Пора уже и о себе позаботиться.
Элин, решившая, что не может винить мать, которую ожесточил первый брак, подавила удивление и сказала только:
– Я хочу, чтобы ты была счастлива.
– Буду, – твердо заявила Энн.
Месяц спустя Энн вышла за своего работодателя и переехала с Элин в большой и несуразный, старый и очень милый дом, где Сэмюэль Пиллингер жил с пятнадцатилетним сыном, семнадцатилетней дочерью и экономкой, миссис Манслоу.
Новая миссис Пиллингер оставила работу, но не видела причины отказываться от услуг Мадж Манслоу, и вскоре жизнь в усадьбе устроилась наилучшим образом.
Элин понравились сводные брат и сестра – Гай и Лорейн, она также привязалась к миссис Манслоу. Впрочем, большую часть времени Элин проводила с Гаем, спокойным, стеснительным мальчиком. Лорейн гораздо больше интересовало общество противоположного пола, а с пятнадцатилетними малышами ей было скучно.
За год Элин по-настоящему полюбила свою новую семью, открыв, что отчим – добрейший человек и – к огромному облегчению Элин – верен новой жене. Сэмюэль Пиллингер говорил мало и верил в моральные принципы.
Однако выше всякой морали для него была дочь Лорейн, явная его любимица, способная в любой момент обвести отца вокруг пальца. В шестнадцать лет Лорейн решила, что школы с нее достаточно, и бросила учебу. Лорейн также решила, что не нуждается ни в работе, ни в карьере, и, при том что отец был счастлив предоставить дочери щедрое содержание, не стала искать места.
С Элин и Гаем все обстояло иначе. Когда им исполнилось шестнадцать и они задумались о своем будущем, не кто иной, как Сэм Пиллингер, объявил, что им следует выбросить из головы мысли о дальнейшем образовании и делать карьеру в мире художественной керамики.
– Ты хочешь, чтобы мы начинали с мастерских? – спросил тогда Гай.
– Почему бы и нет? – ответил отец. – Настанет день, когда они будут принадлежать тебе и Лорейн. Элин тоже получит часть, – улыбнулся он падчерице. – Вот что я предлагаю: вы должны поработать в каждом из подразделений и…
Этот разговор происходил шесть лет назад, уточнила для себя Элин и, взглянув на часы, сообразила, что Сэм и мать уже вполне могли вернуться и, возможно, пытаются связаться с ней, так что ей лучше поспешить в офис.
Все эти шесть лет они были, в общем-то, счастливы, думала Элин, возвращаясь прежним путем. Она и Гай провели по полгода в каждом отделе, начиная с цеха подготовки глин и дальше – модельный, формовочный, цех обжига и росписи. Не пропустили и административную часть… У Элин проявились выдающиеся способности ко всему связанному с цифрами, здесь она себя показала блестяще.
– Да ты просто умница! – воскликнул Сэм, когда она в мгновение ока расправилась с кипой накопившихся у него служебных бумаг.
С того дня он взвалил на нее делопроизводство и предоставил все условия обучаться административной премудрости, а сам вернулся в свой любимый отдел художественного конструирования, где блистал его сын и где он был наилучшим учителем.
По мере того как уходили на пенсию или меняли работу старые сотрудники, Элин, целенаправленно повышавшая свою квалификацию, постепенно продвигалась по служебной лестнице к самой вершине. В одно прекрасное утро в прошлом году, в день своего совершеннолетия, Элин проснулась и с удивлением осознала, что возглавляет всю административную часть фирмы.
Она снова вошла в заводские ворота – с мыслью, что если ее выкладки верны, то выше ей уже не подняться. Хотелось бы ошибиться, но она знала, что достигла своего потолка.
Элин решила больше не заходить к Гаю. Обычно она редко заглядывала в его отдел, и если до кого-то уже дошла весть о банкротстве фирмы Хаттонов, их главного оптовика, то ей, учитывая скорость распространения слухов по отделам, не стоит подбрасывать дров в огонь – незачем настойчиво добиваться встречи с Пиллингером-младшим.
Вернувшись в свой кабинет, она первым делом сняла трубку телефона.
– Мне кто-нибудь звонил, Рейчел? Я отлучалась.
– Никто, – ответила Рейчел.
– Спасибо. Да, не могла бы ты соединить меня с городским телефоном? – попросила Элин, будто только что вспомнила.
Минуту спустя Элин спрашивала гостиничную телефонистку, нельзя ли связаться с мистером или миссис Пиллингер.
– Подождите, пожалуйста, – вежливо ответила телефонистка.
Ожидая у телефона, Элин поняла, как же она нервничает. Она услышала голос отчима и чуть не расплакалась.
– Сэм, это я, Элин.
– Привет, милая. Я как раз читал твою записку. Тебе повезло. Мы зашли совершенно случайно, только потому, что твоей матери нужно переменить туфли. Она…
– Сэм, выслушай меня – это срочно, – перебила Элин.
В данный момент она не могла вполне сочувствовать уставшей от экскурсий по Лондону матери.
– Я слушаю, – заверил он.
Элин глубоко вздохнула и, зная, что никто не подслушает, негромко сказала:
– Сегодня утром мне позвонил Кит Ипсли… – Она еще раз вздохнула, чтобы успокоиться. – Хаттоны свернулись.
– Свернулись? Ты хочешь сказать – обанкротились?
– Именно это я и имела в виду, – произнесла она как могла спокойно.
– Но… мы же ожидали чека от них… О, небо, они же должны нам тысячи!
– Я знаю. Потому и позвонила им сразу же, как раздобыла сведения. Мне очень жаль, Сэм, – неохотно добавила она, – но там уже судебный исполнитель. Хорошо, если мы получим десять центов за фунт, но и того Бог весть сколько придется ждать.
Пиллингеру потребовалось несколько секунд, чтобы переварить сообщение, а потом он произнес слова, которые Элин надеялась услышать.
– Пожалуй, мне лучше вернуться домой, – просто сказал он. Вероятно, ее мать выразила неудовольствие по поводу этого решения, потому что он добавил: – Э-э, хочешь поговорить с мамой?
– Не сейчас, – мягко отказалась Элин, попрощалась и повесила трубку.
При всей любви к матери она не была расположена к пустой болтовне сейчас, когда дела обстояли так плохо.
Несколько часов Элин пыталась занять себя какой-нибудь работой, но мысли ее неизменно возвращались к сокрушительным последствиям банкротства Хаттонов. Часть долга Хаттоны, предполагалось, вернут на неделе, и эти деньги были насущно необходимы. Она должна благодарить Кита Ипсли, главного клерка Хаттонов, который счел себя лично настолько ответственным за невыполненное обещание, что не смог умолчать о банкротстве.
Нет, она не винила его за неоплаченный чек. Не его это вина, что фирма вылетела в трубу. Бедняга, ему не сладко. Вчера он был главным клерком респектабельной фирмы Хаттонов, а сегодня, как и весь персонал, превратился в безработного.
И тут Элин поразила мысль, что ведь теперь и сотрудников ее фирмы, и ее саму ждет безработица, если только Сэм каким-то чудом не найдет выход, которого ей, Элин, найти не удается. Элин набила бумагами дипломат и отправилась домой. Зная то, что она знала, Элин не могла смотреть в глаза девушке, которая приносит чай, не говоря уже о других сотрудниках.
Она решила, что Сэм сначала завезет домой ее мать, но машины у дома не было. Элин прошла на кухню, где крупная женщина, из тех, каких раньше называли «матроны», – Элин успела ее так полюбить! – стояла с руками по локоть в муке.
– Что ты делаешь дома? – удивленно подняла глаза Мадж Манслоу, по-особому улыбаясь хозяйкиной дочери.
– Лодыря гоняю, – улыбнулась в ответ Элин, и что-то перевернулось в ней при мысли о том, что, по всей вероятности, они не долго смогут платить Мадж. Боже правый, Мадж уже за шестьдесят, и она уже не справляется сама со всеми домашними делами, – кто же возьмет ее, если они ей откажут? – Если ни мама, ни мистер Пиллингер не звонили, имей в виду, что они возвращаются сегодня, а не завтра, как планировали, – выпалила Элин.
– Ладно. Хорошо, что хоть кто-то предупредил о двух лишних едоках за обедом, – добродушно проворчала Мадж. – Хочешь чашку чая, Элин?
Но Элин вдруг поняла, что и экономке не может смотреть в глаза, и, развернувшись, махнула дипломатом.
– Никак не могу прерваться. Мне нужно посидеть над бумагами.
В своей комнате Элин сменила элегантный деловой костюм на рубаху, брюки и легкий свитер, но заняться ничем не могла и подошла к окну. Дом был построен на довольно просторном участке, но Элин не замечала ни хорошо подстриженного газона, ни аллеи прекрасных деревьев. Все ее внимание было приковано к подъездной дорожке, где должна была появиться машина отчима.
Однако первым приехал Гай. Она заметила свет фар, увидела, как Гай паркует машину, и побежала вниз предупредить, чтобы он никуда не уходил вечером.
– Ты дома первая – вот чудеса, – дружелюбно приветствовал ее Гай.
– Как дантист? – умудрилась вспомнить она.
– Садист. У тебя озабоченный вид, – заметил он, подходя ближе. – Что случилось?
– У Хаттонов судебный исполнитель.
– Не может быть.
– Но так оно и есть, – подтвердила она.
– Гадство, – выдохнул он. И тут же спросил: – Как это скажется на нас?
Смягчить новость не было никакой возможности, хотя она знала, что обычно Гай предпочитал прятать голову в песок, когда дома она обсуждала с его отцом положение дел.
– И не спрашивай, – бросила она. – Ты куда-нибудь собираешься вечером?
– Собирался, но…
– Я связалась с Сэмом, они с моей матерью скоро должны приехать.
– Плохи же наши дела, если старик согласился прервать отпуск, – высказался Гай.
– Ты дождешься их? Все это… э-э… может отразиться на тебе сильнее, чем на всех остальных, – сказала Элин то, что только сейчас пришло ей в голову, и заметила, что Гай сразу посерьезнел, тоже сообразив, что художественные мастерские, которые, как он верил, должны были однажды стать его собственностью, уплывают в небытие.
– Пожалуй, так будет лучше, – с готовностью согласился он.
Они оба были внизу, в холле, час спустя, когда тяжелая входная дверь снова открылась, впуская Энн и Сэмюэля Пиллингер.
– Пусть Мадж принесет чай в гостиную через десять минут. Мы будем говорить там, – решил Сэмюэль, поднимаясь с женой по элегантной лестнице вверх, чтобы освежиться.
– Они дома, – сообщила Элин экономке, но приготовила чай сама и поставила четыре чашки с блюдцами на поднос.
– И очень хотят пить, по всей видимости, – усмехнулась Мадж, а Элин почувствовала, что не представляет дома без нее.
Собрались все через пятнадцать минут. Элин и в голову не пришло, что мать может отсутствовать на обсуждении, поскольку все это касалось ее очень сильно. Однако Элин обрадовалась тому, что сводная сестра ушла к друзьям. Она очень любила Лорейн, но понимала, что у них сейчас есть дела гораздо серьезнее, чем возиться с Лорейн, которая непременно закатит истерику, услышав, что ее содержание под угрозой. Для сцен еще будет время.
– Я проверил, – начал Сэмюэль Пиллингер. – Ошибки нет. Хаттоны пошли на дно. Захватив с собой наши деньги. – Он обратил печальный взгляд к жене, потом к сыну и, наконец, к падчерице. – Как мы из этого выберемся, Элин? – тихо спросил он.
Элин откашлялась и все-таки хрипло ответила:
– Мы не выберемся.
– Мы разорены?
– Боюсь, да, – выдавила из себя Элин и, взяв дипломат, достала бумаги, которые проверяла столько раз, что выучила почти наизусть. – Хотела бы я сказать другое, но не могу: не изменить того факта, что нам не из чего платить жалованье персоналу, не говоря уже о других наших обязательствах.
– Не может быть так плохо! – протестующе перебил Гай.
– Если Элин говорит, значит, так оно и есть, – вмешался его отец. – Дай мне взглянуть на цифры, Элин.
В последующие полчаса атмосфера в комнате менялась от серьезной к мрачной, а от мрачной к безнадежной. Однако к концу этого получаса они все, включая мать Элин, согласились, что в любом случае нужно выплатить жалованье.
– Завтра о Хаттонах узнают: такое не скроешь, – заявил Сэм. – Но пока еще никому не известно, сколько они нам задолжали и в каком положении мы теперь оказались. Боюсь, Гай, завтра тебе придется пойти на работу как ни в чем не бывало, пока мы с Элин съездим в банк, к стряпчим, и я подумаю, еще к кому, кто может дать нам шанс вырваться из западни.
До этого момента Энн Пиллингер молчала, но, взглянув на внимательно слушавшую их мать, Элин поразилась жесткому выражению ее лица и ярости, с которой та разразилась, наконец, словами:
– Все из-за проклятого итальянца! Если бы этот Дзапелли не вломился и не купил Градбернов, мы никогда не оказались бы в таком положении!
И снова в Элин заговорило чувство справедливости. Ей абсолютно не за что любить ловеласа из Италии, но все же… все же он не «вламывался». Насколько ей известно, других предложений не поступало, и Градберны просто ухватились за него.
Однако прежде чем она произнесла вслух то, о чем подумала, Сэм Пиллингер присоединился к жене.
– Ты права, дорогая. Прощелыга чертов! – с чувством выговорил он.
– Но… – Больше Элин ничего не успела сказать, потому что, к ее удивлению, вмешался сводный брат.
– А каких работников он у нас переманил! – желчно пожаловался Гай.
– И наших лучших клиентов… – поддержал сына Сэм.
Следующие десять минут, пока Элин хранила молчание, остальные трое безжалостно терзали Дзапелли.
Ночью, в кровати, она вроде уже почувствовала угрызения совести за то, что не высказалась в защиту несправедливо обвиняемого человека, но сразу же одернула себя. Чего ради она будет вступаться за него? Она вспомнила, в каком жутком положении оказались Пиллингеры, и решила, что ее семья права, черт возьми! Чего ради станет она защищать бабника итальяшку!
Утром ей было не до Максимилиана Дзапелли. Мистер Элдред, менеджер банка, слышавший о банкротстве Хаттонов, не пришел в восторг от идеи ее отчима увеличить кредит.
– Но как же я выплачу жалованье в конце месяца? Скажите, как мне это сделать? – нападал Сэмюэль.
– У вас еще три недели в запасе. Я мог бы предложить вам заглянуть в свой портфель акций, – намекнул мистер Элдред.
– Продать мои акции?
Они покинули банк под мрачное бормотание Сэма о том, что фирма сотрудничает с этим банком тысячу лет, но где же этот банк, когда им потребовалась помощь?
Человек чести, он полагал, что жалованье должно быть выплачено любой ценой, и дал распоряжение продавать акции. К концу недели ситуация, однако, превратилась в совершенно безнадежную – когда остальные поставщики Хаттонов, испуганные банкротством, отказались снабжать Пиллингера, пока он не погасит свои долги.
Огненные письмена уже давно появились на их стене, но Сэмюэль сделал все, что было в его силах, для спасения фирмы, прежде чем признал поражение. И это было достойное поражение. К последнему дню октября, когда фирма закрылась, Сэмюэль Пиллингер продал, что только можно было продать за столь короткий срок, но не взял ни пенни себе. Он избежал банкротства и никому не остался должен.
– Мне так жаль, – тихо проговорила Элин, когда, стоя с ним и Гаем, прощалась по очереди с каждым из проходивших мимо работников фирмы.
– Мне тоже, папа, – сказал Гай. – Что мы теперь будем делать? – спросил он.
У Элин в голове вертелся тот же вопрос. Она была поражена ответом отчима. Ведь ее отчим сказал:
– Отдохнем немного, а потом начнем сначала.
– Начнем сначала?! – воскликнула она, а отец и сын обратили на нее удивленные взгляды. – У вас нет денег, чтобы начинать, Сэм! – Она пыталась открыть ему глаза. – У нас нет денег даже на жизнь… – Она замолчала – ей стало ясно, что Сэм художник, а не делец, что сын его тоже только художник, и они оба до сих пор не поняли, в каком положении оказались. Она попробовала с другой стороны: – Мне кажется, что, продав все съемное оборудование, нужно подумать о продаже печей для обжига, зданий и…
– Что? – воскликнул Сэм, пораженный. – Продать – чтобы купил итальянец? Никогда!
Насколько было известно Элин, Максимилиан Дзапелли не испытывал настоятельной потребности в покупке зданий Пиллингера. Но она не решилась говорить об этом сейчас, ведь только слепой не увидел бы, как тяжело Сэму сегодня. Она молча позволила отчиму продолжать.
– Эту фирму основал мой отец, и я добьюсь ее возрождения. Увидишь – добьюсь!
Разговор оборвался, когда к ним подошел Хью Баррелл. Сэм протянул руку, готовый произнести слова сожаления. Но Хью Баррелл оставил его руку без внимания, он будто не замечал Пиллингеров – ни старшего, ни младшего. Хью Баррелл встал напротив Элин и окинул ее своим хитрым взглядом.
– Спасибо за рождественский подарок! – сказал он недовольным голосом, и Элин отметила, что потеря работы накануне Рождества еще больше обозлила этого малоприятного человека, а также поняла, что у нее есть личный враг.
Хорошо, что Элин больше никогда его не увидит.
Это был печальный день для всех троих. Вскоре, заперев фабрику, они отправились домой. Ехали каждый в своей машине, но появились дома одновременно.
– Очень тяжело было? – услышала она слова Энн, обращенные к Сэму, и переполнилась гордостью за мать, которая, в отличие от его дочери, оказалась ему гораздо лучшей опорой теперь, когда удар обрушился, хотя не слишком сочувствовала вначале.
– Мне нужно выпить, – ответил отчим.
Элин заметила мрачную Лорейн, которая, узнав, что на счету в банке первого числа не найдет, как обычно, назначенного ей содержания, вышла в холл, чтобы встретить отца.
– А мне отчаянно нужны деньги, папочка, – душевно поведала она.
Энн Пиллингер мгновенно утратила мягкий тон.
– Так найди работу и начни зарабатывать! – резко бросила она падчерице.
– Папочка! – взвыла Лорейн.
Может быть, впервые в жизни Сэм не услышал свою дочь и последовал за женой в гостиную.
Мысль о работе, столь возмутившая Лорейн, не выходила из головы у ее сводной сестры. Перспектива долгов ужасала Элин, но, просматривая газеты, она не находила ничего, что бы прилично оплачивалось. Были, правда, подходящие места с очень хорошим жалованьем в Лондоне, но поскольку ее целью было зарабатывать достаточно, чтобы еще вносить и в семейную копилку, работа в Лондоне, где плата за жилье и высокие столичные расходы съедали бы половину жалованья, теряла смысл.
Элин была талантливым администратором и знала это, но в Бовингдоне и Пинвиче немногочисленные места, где она могла бы развернуться, были давно заняты. Она попробовала поискать другую работу, однако все, что не требовало высокой квалификации, и оплачивалось соответственно.
В доме ни у кого не хватило духу сказать Мадж Манслоу, что они не смогут больше пользоваться ее услугами. И с приближением декабря, когда замаячил день выдачи жалованья, не говоря уже о пачке неоплаченных счетов, которая неудержимо росла, Элин начала поддаваться отчаянию.
Она не удивлялась тому, что остальные члены семьи не занимались поисками работы. Но такое легкомыслие… Гай, похоже, как и отец, верил, что все «обернется к лучшему». Лорейн слонялась по дому в ожидании очередной мимолетной любви. А мать Элин, казалось, держала сторону надеявшихся на «лучшее». Все это уже начинало злить Элин. Она пошла и продала свою машину.
– Зачем ты это сделала? – хором спросили они, узнав за обедом новость.
– Затем, что через несколько дней надо платить Мадж, – ответила она. – Есть еще несколько счетов, требующих немедленной оплаты.
– Я не просил тебя продавать свою машину! – гордо заявил Сэм.
Элин сразу перестала злиться и расстроилась из-за того, что невольно унизила его.
– Не просил, Сэм… – мягко начала она. – И я не просила тебя покупать ее на мое восемнадцатилетие, но ты же купил! И потом, я знаю, – сумела улыбнуться Элин, – первое, что ты сделаешь, как только снова встанешь на ноги, – это купишь мне новую машину!
Кризис уязвленных чувств миновал, но, когда ноябрь сменился декабрем, Элин снова утратила покой. Она получила хорошие деньги за свою машину, но, поскольку это были единственные деньги, пришедшие в семью, они таяли на глазах.
В подавленном настроении, день или два спустя после того, как принесла деньги в дом, Элин, просматривая утреннюю газету, нашла работу, которая не только превосходно оплачивалась, но и была на расстоянии, позволявшем ежедневные поездки. Однако, взглянув на название фирмы, предлагавшей работу заведующего отделом статистики, Элин тут же обратилась к следующему объявлению. Она изучила все другие предложения и не обнаружила ничего, что оплачивалось бы хоть приблизительно так же высоко, не говоря уже о том, что представляло бы для нее такой же интерес. Невольно Элин вернулась к первому объявлению.
Семья обезумеет от злости, если Элин попробует занять эту вакансию. Даже трудно представить, что будет, если она займет ее. Но жалованье уж очень хорошее… Элин прикусила нижнюю губу – она знала, что деньги им необходимы и что больше никто денег в дом не принесет.
«Но я же не статистик!» – чувствуя, что у нее холодеют ноги, принялась она убеждать себя в безнадежности попытки. «Ерунда, – возразил голос другой живущей в ней несгибаемой женщины, – ты великолепно разбираешься в цифрах и читаешь бухгалтерский баланс как роман, что трудного может быть для тебя в статистике?»
На этой бравой ноте Элин схватила трубку телефона в своей комнате, быстро набрала номер. Когда на другом конце провода прозвучало: «Добрый день. "Тонкий фарфор Дзапелли"», ей показалось, что эти слова разносятся по всему дому.
Элин чувствовала себя подлой изменницей, но ей удалось справиться с собой. Им нужны деньги! Необходимо что-то делать!
– Добрый день. Отдел кадров, пожалуйста, – попросила она.
Ее тут же соединили, выслушали, минута-другая – и она уже сидела, таращась на замолчавшую в руке трубку. Собеседование назначено на завтра, на одиннадцать часов утра! Собеседование у Дзапелли!
Она честно намеревалась сообщить о задуманном семье – вечером за столом. И даже несколько раз открывала рот, но мужество изменяло ей. Она знала, что поднимется вой. Элин вдруг решила, что, поскольку документы, подтверждающие ее квалификацию, практически отсутствуют, а, следовательно, шансы получить работу близки к нулю, она не будет зря расстраивать всех.
Ругая себя, называя «трусихой», Элин поднялась в свою комнату. Она уже почти передумала ехать. Если нет шансов получить работу, говорила она себе, нечего и ездить на собеседование завтра утром. Но, конечно, поехала. Это уже было делом чести: назначив встречу, следовало явиться. Одетая в один из своих элегантных деловых костюмов, она вышла из дома в десять утра. За пятнадцать минут дошла до станции, через десять минут села в электричку и еще через десять вышла на следующей остановке, в Пинвиче.
До «Тонкого фарфора Дзапелли» было десять минут ходу от центра города, но временем она располагала.
Элин явилась для собеседования с мистером Кристофером Никсоном без пяти одиннадцать, и пять минут двенадцатого ее пригласили.
– Извините, что заставил вас ждать, мисс Толбот, – вежливо извинился молодой человек, которому она явно понравилась. – Итак, – начал он, когда они сели, – сейчас у вас есть работа?
Элин нервничала по многим причинам, и прежде всего потому, что предполагала: ей укажут на дверь, как только услышат про ее работу у Пиллингера, но скрыть это было невозможно.
– Я работала у Пиллингера, – проговорила она. – Мистер Пиллингер…
– А-а. Один-два пиллингеровских сотрудника уже пришли к нам, – с улыбкой перебил он и тут же признался: – Я переехал из Девона в прошлом месяце и сам начал работать здесь только с первого декабря.
С этого момента Элин почувствовала облегчение. Поскольку служащий не из местных, говорила она себе, и поскольку «Толбот» довольно распространенная фамилия, значит, он ничего не знает о ее связи с Пиллингерами. И если все сложится неудачно – но Элин вдруг захотела получить эту работу, она же просто нуждалась в ней, – то никто и не узнает…
– Хорошо… – сказал он и перешел к предлагаемой работе.
Описал в деталях, а потом спросил, устраивает ли ее это и справится ли она.
– Да – по обоим пунктам, – ответила Элин, не предвидя никаких трудностей в том, о чем услышала, и у сидевшего в ней математика уже зачесались руки поскорее взяться за дело.
– Отлично, – улыбнулся служащий и взялся за карандаш. – Если вы представите свидетельства о вашей квалификации – это чистая формальность, – то… – Он поднял глаза и спросил: – Что-то не в порядке?
– У меня нет никаких свидетельств, – вынуждена была признаться Элин и поспешила добавить, пока он не прервал собеседование: – Но я разбираюсь в цифрах. Хорошо разбираюсь. – Времени для ложной скромности не было. – Если бы вы могли дать мне какой-нибудь тест, я бы это доказала.
Она садилась в поезд на Бовингдон с мыслью, что Кристофер Никсон остался очень доволен результатами теста, который кто-то подготовил за полчаса, пока она слонялась по коридору. Однако обещание Кристофера Никсона связаться с ней в ближайшее время еще не значило, что она получит работу.
По этой причине, а также полагая, что, если появится какой-нибудь дипломированный специалист, она может распрощаться с мечтой об этом месте, Элин решила пока не говорить о собеседовании домашним. Пока еще не было достаточных оснований расстраивать семью.
Элин верила, что Кристофер Никсон непременно позвонит, хотя бы для того, чтобы сообщить об отказе, а потому не отходила от телефона в последующие два дня. Она хотела первой снять трубку и услышать эти слова – «Тонкий фарфор Дзапелли». Даже на третий день, хотя надежда начинала вянуть, Элин не покидала свой пост. И лишь когда отчим вошел в столовую, проглядывая на ходу захваченную в холле почту, она, похолодев, поняла, что звонка от Дзапелли не будет. Потому что отчим вдруг замер и после тщательного изучения верхнего конверта свирепо обратился к ней:
– Какого черта людям Дзапелли потребовалось писать тебе?
Господи, подумала она, почувствовав, как что-то перевернулось у нее в животе, когда Сэм шагнул в ее сторону и швырнул конверт, на котором значилось: «Тонкий фарфор Дзапелли», – Господи, этого она не ожидала.
– Я… э-э… гм… – Она откашлялась. – Я… хотела получить у них работу.
– Что?
– Но я все равно ее, наверное, не получила, – неуверенным тоном добавила она.
– Не может быть, Элин! – взорвалась мать.
– Это называется «верность», – прорычал Гай, и вся семья, за исключением Лорейн, которая еще не спускалась, обрушилась на нее.
Она была готова к скандалу и в течение пяти минут терпела их атаки. Но потом пришел черед Элин выйти из себя.
– Ты можешь говорить что угодно, мама, – оборвала она тираду матери о «неблагодарной твари», – и мне жаль, что я так поступила, но мы не можем сидеть сложа руки и ждать, пока все обернется к лучшему. Счета требуют оплаты, и я не могу бездельничать, только увеличивая их, я должна была что-то предпринять. Я знаю, что «Дзапелли» – грязное слово, но деньги у них чистые. И платят они хорошо. И потом, – поспешила добавить она, видя, вот-вот инициативу перехватит отчим, – я же сказала, что здесь, наверное, отказ.
– Так, может быть, ты соизволишь прочитать письмо, чтобы мы знали, развешивать ли флаги? – съязвила мать.
Без всякого энтузиазма Элин вскрыла конверт. Только в тот момент она поняла, насколько сильно хотела получить работу. Но, развернув единственный находившийся там листок и обнаружив, что работу она получила, Элин не испытала никакого подъема.
– Я приступаю к работе второго января, – ровным голосом сообщила она.
Отчим будто и не слышал этих ее слов.
– Передай, пожалуйста, тост, Энн, – попросил он жену.
Элин любила свою семью. Но черт бы их всех побрал, негодовала Элин, когда пятнадцать минут спустя шла прогуляться, они вели себя так, будто в доме лежит покойник. Можно подумать, она совершила смертный грех!
Она бы не удивилась, увидев на окнах траурные шторы по возвращении с прогулки. Но гулять больше часа все равно не могла.
В дверях она столкнулась с выходившим из дома отчимом и, к своему ужасу, поняла, что он намерен пройти мимо, не сказав ни слова!
– Ты меня ненавидишь? – поторопилась спросить Элин.
Он остановился, помолчал, потом посмотрел ей в глаза. Она выдержала его взгляд, не мигая.
– Ты решила взяться за ту работу? – спросил он.
Элин не отводила глаз.
– Да, – тихо ответила она, – я так решила.
Она ожидала какого-нибудь горького замечания, однако была уже не в силах отступить. Пусть он видит здесь преступление, но им нужны эти деньги. К ее огромному облегчению, он проворчал:
– Да кто тебя ненавидит? У тебя были наилучшие побуждения. Я понимаю.
– О, Сэм! – воскликнула она, кинулась ему на грудь и почувствовала, что ей значительно легче, когда отчим прижал ее к себе, прежде чем отправиться дальше.
Рождество прошло спокойно. Мать несколько потеплела к Элин, и только Гай никак не мог смириться с тем, что она поступает в фирму, сыгравшую, по его убеждению, главную роль в разорении предприятия, которое когда-то должно было перейти к нему.
Первого января – это был по всей стране выходной – Элин отглаживала свои добротные деловые костюмы и вообще проверяла свой гардероб, чтобы убедиться в готовности к завтрашнему дню.
Она не ожидала, что утром кто-нибудь пожелает ей удачи, и пожеланий не было, но когда она встала из-за стола, закончив завтрак, то услышала, к огромному своему удивлению и радости, слова матери:
– Элин, я отвезу тебя на станцию, если хочешь.
– Спасибо, – с готовностью согласилась она, стремясь положить конец холодной войне.
И почувствовала себя совсем хорошо, когда на станции мать, никогда не любившая демонстрировать нежные чувства, поцеловала ее в щеку. Элин поняла, что это не поцелуй на прощание, а поцелуй прощения. На этой радостной ноте она проделала весь путь до «Тонкого фарфора Дзапелли».
Ее отдел составляли два сотрудника приблизительно ее же возраста. Дайана Керр была простой, но приятной молодой женщиной, а Нил Дженнингз – худощавым молодым человеком со страстью, как вскоре выяснилось, к спелеологии.
Элин давно привыкла брать на себя большую ответственность, так что совершенно естественно приняла роль руководителя отдела, и все трое тут же заработали в полной гармонии.
Когда около одиннадцати часов утра у нее на столе зазвонил телефон, Элин машинально протянула руку, не отрываясь от бумаг. Учитывая срок пребывания на новом месте, следовало признать, что она быстро освоилась.
– Элин, это Крис, Крис Никсон, – послышалось из трубки. – Устраиваешься?
– Уже устроилась, правильнее сказать, – улыбнулась она.
– Хорошо. Я освобожусь через десять минут. По-моему, будет неплохо, если я тебе здесь все покажу. Ты как думаешь?
– Отлично, жду с нетерпением, – сказала она и положила трубку.
Она считала, что ей как руководителю не мешает знать расположение отделов в огромном здании. Верный своему слову, Крис Никсон появился спустя десять минут, и они, покинув кабинет, который Элин делила со своими сотрудниками, пошли знакомиться с руководителями других отделов. На собеседовании Крис упомянул, что у них работают бывшие люди Пиллингера, и Элин была удивлена, что не столкнулась ни с одним из старых знакомых. Все объяснилось, когда Крис сообщил:
– Сегодня не весь персонал на работе. Многие просили дополнительные дни к празднику. Предвидя сверхурочные, которые потребуются, когда начнется аврал, мистер Орфорд, менеджер, был рад пойти им навстречу.
– Понимаю, – улыбнулась Элин и не смогла вспомнить, когда был последний аврал у Пиллингера.
Но когда они вошли в отдел художественного конструирования, все эти мысли вдруг покинули ее, потому что она заметила среди сотрудников отдела человека, которого хорошо знала по прежней работе.
– Доброе утро! – обратился Крис Никсон к мужчинам и женщине, поглощенным работой, и повел Элин мимо них, к кабинету главного художника.
Двое ответили, и Элин еще отдельно сказала: «Доброе утро!» Но Хью Баррелл, злившийся на нее, что было видно по неулыбчивому взгляду хитрых глаз, не проронил ни слова.
Элин решила про себя, что будет обходить этот отдел десятой дорогой, впрочем, других неприятных нисшествий за первый месяц работы у Дзапелли с ней не приключалось.
Крис Никсон несколько раз предлагал ей встретиться после работы, и он Элин нравился, но, согласившись на свидание, она должна была согласиться и на то, что он проводит ее домой, а Элин не хотела представлять его семье – боялась, что кто-нибудь обязательно отпустит неприязненное замечание в адрес фирмы, в которой они работают. Первого февраля Элин отправилась на работу, как всегда элегантная внешне, но в душевном смятении. Лорейн зализывала раны после того, как влюбилась в очередного донжуана из тех, что притягивали ее, как магнит.
– Это просто несправедливо! – всхлипывала Лорейн, и Элин, пытаясь ее успокоить, просидела со своей сестрой полночи.
В результате Элин жаждала уйти с головой в какое-нибудь срочное дело, но уж никак не мечтала о встрече с ловеласами. Впрочем, нельзя сказать, что Элин встретилась с владельцем «Тонкого фарфора Дзапелли». Элин столкнулась с ним. Он выходил из двери, в которую она хотела войти, и – бум! – она налетела на что-то твердое. Она пошатнулась, но, прежде чем успела потерять равновесие, была подхвачена сильными руками.
Несколько растерянная, Элин отступила назад. При своем немалом росте она должна была поднять голову и заглянуть в холодные, проницательные темные глаза человека, которого узнала бы всюду! Фотографии не отдают ему должного, подумала она, отмечая оливковую с бронзовым отливом кожу Максимилиана Дзапелли, жесткие, черные, как ночь, волосы и аристократические черты лица. Она сделала движение, чтобы обойти его, и он уступил дорогу, но не прежде, чем сам быстро оценил ее красоту.
О Господи, вскипела она, когда его взгляд скользнул по ее длинным, цвета светлого меда волосам, безупречной коже лица и шеи, по ее дорогому костюму. Этот мужчина – бабник!
– Извините, синьорина, – пробормотал он.
Он извинялся за то, что чуть не сшиб ее с ног, тоном соблазнителя. Но Элин, у которой сердце екнуло, тем не менее, сказала себе, что этот трюк не производит на нее никакого впечатления. Вежливо, может быть, чуть-чуть надменно она кивнула бабнику и прошла мимо.
В отделе она появилась первой и вздохнула с облегчением, потому что, как ни смешно, после встречи вся дрожала. Больше всего ей почему-то запомнились темные, подернутые влагой, пленительные глаза и почти незаметный акцент в единственном произнесенном им английском слове «извините». К счастью, она знает об опыте матери. Знает о многообразном опыте сводной сестры. Знает, чего можно ждать от таких мужчин, иначе она оказалась бы совершенно беззащитной. Хорошо, что на самом деле она не беззащитна.
Элин достала какие-то бумаги из ящика стола, но чувствовала, что взволнована. Настолько взволнована, что даже желала, чтобы этот визит синьора Дзапелли на пинвичскую фабрику оказался кратковременным. Она его не боится. Вот еще! Просто у нее такое чувство, что лучше ей больше не встречаться с ним.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Правдивый лжец - Стил Джессика

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Правдивый лжец - Стил Джессика



конец немного приторный, а так ничего почитать можно
Правдивый лжец - Стил ДжессикаЯна
24.12.2011, 0.34





миленько
Правдивый лжец - Стил ДжессикаКира
18.01.2012, 4.00





Всем советую! Любовь*
Правдивый лжец - Стил ДжессикаКатя
14.03.2012, 17.53





Обороты "Силы Господни" и "Силы небесные" встречаются раз 100.Разочаровала глава9:муть с выяснением кто и когда влюбился.А так можно почитать от делать нечего. 7/10.
Правдивый лжец - Стил ДжессикаОлеся
14.03.2012, 21.38





Точно муть! Еле дочитала
Правдивый лжец - Стил ДжессикаАнна
7.06.2012, 20.55





Плохая концовка.
Правдивый лжец - Стил Джессиканаталья
17.11.2012, 21.52





Скукота неимоверная.Чтобы не терять время попусту,рекомендую прочитать последнюю (9) главу.В которой все описано до мелочей из предыдущих(8-ми)глав.
Правдивый лжец - Стил ДжессикаНИКА*
11.12.2012, 20.13





Полностью согласна, достаточно прочитать главу№9 - вот и весь роман.
Правдивый лжец - Стил ДжессикаСветлана
21.05.2013, 13.12





Не смогла прочесть роман до конца, слишком приторно! :(
Правдивый лжец - Стил ДжессикаЕлена
6.07.2013, 14.12





Бред! Опять таки те же "Силы небесные" :) А!!!!!!Кому взбрело ставить такие высокие оценки???!!!Нормальный только ГГерой. Да, читайте только 9 главу,потратите зря время.
Правдивый лжец - Стил ДжессикаНаталья
30.08.2013, 23.34





Это,что то нереальное местами переходящее в бред.А выражение Страсти Господни повторяющиеся постоянно это просто ужас!!!
Правдивый лжец - Стил ДжессикаЛена
7.09.2013, 16.07





Ну да,концовка затянута черезчур!Но это лучше,чем когда в конце Гг-ня захлебывается слезами и молит любви на коленях.Только за это ставлю 8 из 10.Читайте обязательно!И да,если поджимает время,можно просто прочесть главу 9!))))
Правдивый лжец - Стил ДжессикаНаталия
13.09.2013, 6.29





Ну да, концовка затянута черезчур! Но это лучше, чем когда в конце Гг-ня захлебывается слезами и молит любви на коленях.Только за это ставлю 8 из 10.Читайте обязательно! И да, если поджимает время, можно просто прочесть главу 9! ))))rn rnНаталияrn rn13.09.2013, 6,29rnПереводчик Google
Правдивый лжец - Стил ДжессикаBelfegor
13.09.2013, 9.23





девочки спасибо что посоветовали не тратить время и прочитать г.9 я довольна!спасибо!!!!!!
Правдивый лжец - Стил Джессикаалекс
28.11.2013, 9.59





Вот это муть! В первую десятку самых бездарных ахиней.кто сомневается, прочтите 9 главу, собственно, это все
Правдивый лжец - Стил Джессикаэли
28.11.2013, 13.04





Решила без просмотра комментариев почитать, вроде начало интересное, середина романа это " Силы небесные и силы господни",а концовка просто "сахарный сироп" что аж зубы сводит.Не советую ни кому зря по тратила время, и свое зрение. 2 за начало романчика.
Правдивый лжец - Стил ДжессикаЗара
8.08.2014, 18.02





Мой вердикт - роман нуждается в редакторской правке, местами руки так и чесались подправить, но с тяжёлым вздохом приходилось закрывать глаза в особо нереалистичных моментах. Главная героиня чрезвычайно привлекательна и все вокруг на неё сразу же западают, ну бывает, конечно, но все равно как-то странно: чтобы прям все с кем она общалась, с места в карьер проникались к ней такой симпатией, что аж на все готовы лишь бы добиться взаимности или отомстить! Дальше - молодая девушка 23-х лет (если не ошибаюсь) без специального образования, прикипев всей душой к процедурам умножения и вычитания, что бы вы думали?... Ни много, ни мало берет на себя управление всей фирмой отчима!!! О как! И как они без неё, дегенераты, справлялись?! Это ещё не все. После разорения фирмы отчима (а она, конечно, здесь ни при чем, наоборот, столько раз предупреждала, никто не слушал) опять же без специального образования и документов его подтверждающих поступает на работу в другую фирму. Ну конечно, начальником отдела, кем же ещё? После таких моментов создаётся впечатление, будто автор считает всех читателей полными дураками, для которых и такая откровенная бредятина прокатит. Неприятно. Если бы не это, получилось бы миленько. Не знаю, зачем надо было так утрировать. Несколько раз порывалась бросить читать, но дочитала. Поэтому 8,5 баллов.
Правдивый лжец - Стил ДжессикаЕкатерина
11.09.2014, 10.12





даже 9 главу не осилила...
Правдивый лжец - Стил Джессикаирина
12.02.2015, 17.03





даже 9 главу не осилила...
Правдивый лжец - Стил Джессикаирина
12.02.2015, 17.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100