Читать онлайн Злой умысел, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Злой умысел - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.62 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Злой умысел - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Злой умысел - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Злой умысел

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Свенсоны не оставляли надежды уговорить Грейс стать фотомоделью, но неожиданно она стала личной секретаршей Шерил со значительной прибавкой жалованья. Супруги Свенсоны говорили даже, что на самом деле агентством руководит Грейс. Она была расторопна, организованна, умна и на редкость уравновешенна. Она знала лично всех девушек, сотрудничающих с агентством, и большинство мужчин. Все обожали ее. И дома дела шли великолепно. Бригитта возвратилась из Токио, но объявила, что теперь станет жить вместе с другом-фотографом. Элисон уехала в Лос-Анджелес, где получила маленькую роль в фильме. А Дивайна процветала в Париже. Остались лишь Марджори и Грейс, а Мирей вот-вот собиралась переехать к своему последнему возлюбленному. Но стоило двум девушкам съехать, как тотчас же появились две новые соседки. Под Рождество Марджори торжественно объявила о своей помолвке. Но найти компаньонок для Грейс вовсе не было проблемой. Девушки постоянно приезжали в Чикаго, стремясь стать фотомоделями, и им надо было где-то жить.
Луис Маркес регулярно навещал ее. И не реже Раза в месяц он заставлял Грейс сдавать на анализ мочу.
Но даже следа наркотиков не было выявлено ни разу, что глубоко разочаровывало Маркеса. С присущей ему низостью он жаждал смешать ее с грязью, раздавить, уничтожить.
– Что за дерьмо этот коротышка! – заявила Марджори после того, как офицерик заявился сразу же после Рождества, чтобы поглазеть на новых соседок Грейс. – У твоего отца на редкость неопрятные друзья! И жутко противные, – прибавила она, злясь на Маркеса за то, что он лапал ее за попку, делая вид, что тянется за пепельницей. От него несло куревом и потом, к тому же он с ног до головы был одет в синтетику. – Почему ты не попросишь его испариться? – спросила она, содрогаясь от отвращения, когда он наконец убрался восвояси. – После его визита всякий раз хочется принять ванну.
Грейс больше всего на свете хотела бы попросить Маркеса никогда больше не приходить, но у нее не было выбора. Ничего, еще девять месяцев – и весь этот кошмар кончится.
В марте Свенсоны предложили Грейс поехать с ними в Нью-Йорк, и ей пришлось солгать, что она не может. Она даже ходила к Маркесу за разрешением, но он с видимым наслаждением ей отказал. И пришлось Грейс врать Свенсонам, что у нее неотложные дела в городе. Она была раздосадована тем, что не удалось поехать, хотя дел у нее действительно хватало. Она по-прежнему ходила в клинику трижды в неделю. Там она регулярно виделась с Полом Вайнбергом, и отношения у них были прекрасные, но она уже знала, что он поставил на ней крест и завел серьезный роман с одной из молодых сиделок.
Шерил Свенсон все время порывалась познакомить ее с кем-нибудь, но Грейс по-прежнему не интересовала эта сторона жизни. Она слишком боялась, слишком была травмирована всем происшедшим с ней. Любая встреча с молодым человеком живо напоминала ей об отце и обо всех ужасах пережитого.
Но вот в июне… Именно тогда в агентстве появился Маркус Андерс – он пришел повидаться с Шерил и поговорить о делах. Он был, пожалуй, самым привлекательным из всех мужчин, которых когда-либо видела Грейс, – с густейшими светлыми волосами, мальчишеской улыбкой и веснушками. Он выглядел одновременно и мужчиной, и мальчишкой. Грейс даже сначала подумала, что он фотомодель.
Он только что приехал из Детройта, и его рекламные фотографии произвели впечатление на Шерил. Он уже долгое время занимался этим и подумывал о работе в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке, но решил взбираться на вершину постепенно, что было весьма умно с его стороны. Он был очень уверен в себе и обладал потрясающим чувством юмора. Он даже пококетничал с Грейс, выйдя от Шерил, и расспросил ее, где тут можно снять квартиру. Она посоветовала ему обратиться в несколько агентств, потом представила девушкам. Но похоже было, что они ничуть его не заинтересовали – уж моделей-то он перевидал на своем веку великое множество. Его заинтриговала Грейс, и, уже уходя, он спросил разрешения поснимать ее, «просто так, для забавы». Но она лишь засмеялась и отрицательно покачала головой. Ей уже не разделали подобные предложения, но они не интересовали ее, и теперь ничто не переменилось.
– Спасибо. Но я предпочитаю держаться от камеры подальше.
– Вот те на! С чего это вдруг? Тебя разыскивает полиция? Ты скрываешься?
– В точку! Меня разыскивает ФБР, – непринужденно усмехнулась Грейс. С ним забавно было болтать, но ей не хотелось, чтобы он ее снимал. Ни он, ни кто-либо другой. К тому же она уже знала, что многие фотографы с успехом пользовались камерой для соблазнения женщин. – Просто не схожу с ума по этому бизнесу.
– Умная девочка. – Он искренне любовался ею, сидя напротив и закинув ногу на ногу. Маркус был удивительно молод, красив и дышал здоровьем. – Ты ведь изумительно фотогенична. У тебя прелестный овал лица, рельефные скулы и потрясающие глаза!
Но, глядя в эти глаза, он увидел и кое-что другое – горе, глубоко скрытую боль, которую она скрывала от всей Вселенной, но не сумела скрыть от него. Маркус видел это ясно. Грейс отвернулась с улыбкой, чувствуя, что подпустила его чересчур близко к запретному.
– Но почему бы нам не побаловаться с камерой – просто посмотреть, что получится. Ручаюсь, все девицы останутся без работы! – Это было единственным на свете, что он по-настоящему любил и понимал. У него был роман с фотокамерой длиною в жизнь…
– Ну зачем я буду их так стращать? – пошутила Грейс, взглянув на него. На ней были узкая черная юбка и черный свитер. За неполных два года службы у Свенсонов она научилась одеваться изысканно, как одеваются лишь в больших городах.
– Но ты подумай, – улыбнулся Маркус и вытянул длинные ноги. Потом встал во весь рост. – Я заскочу в понедельник.
Но позвонил он Грейс на следующий же день – просто поболтать и рассказать о том, как он присматривал себе фотостудию. Говорил, что все они ужасные, что он в полнейшем отчаянии. Грейс смеялась, разыгрывая сочувствие, и тут он пригласил ее пообедать.
– Прости. Не могу, – кратко ответила она. Она уже привыкла отшивать мужчин. Это для нее уже не было проблемой. – Я сегодня вечером занята. – Для нее привычным стало делать вид, что в ее жизни есть мужчина, а не только избитые женщины и перепуганные дети.
– Тогда завтра.
– А завтра мне придется допоздна работать. У нас крупный заказ с девятью моделями, и Шерил хочет, чтобы я присутствовала.
– Нет проблем. Я приду. – Он говорил как мальчишка, и это ее тронуло, невзирая на решимость оставаться равнодушной. – Я в городе новичок, никого не знаю. Мне одиноко.
– Ну-ну, Маркус… не будь дрянным мальчишкой.
– Но я именно такой и есть! – гордо заявил он, и оба рассмеялись.
И в конце концов, досадуя на себя, Грейс пригласила его на съемку, и он здорово помог. Там толпилось столько людей, что присутствия еще одного просто никто не заметил. А моделям Маркус очень приглянулся. Он был обаятелен, остроумен, к тому же начисто лишен высокомерия, присущего большинству фотографов. Вообще он был потрясающим парнем, а когда он стал ежедневно захаживать в агентство, Грейс наконец сдалась и приняла его приглашение на обед. Это было ее первым выходом в свет с мужчиной – после Пола Вайнберга.
Маркус с трудом верил, что ей всего двадцать один год, – она выглядела такой зрелой, у нее был вид женщины, умудренной опытом, поэтому она казалась куда старше. Грейс все еще порой стягивала темно-рыжие волосы в хвост на затылке, но все чаще закалывала их в очаровательный пучок, а одевалась точь-в-точь как фотомодель. Но Маркус уже привык к молоденьким девушкам, кажущимся старше своих лет. Раз или два он даже назначал свидания пятнадцатилеткам, не подозревая об истинном их возрасте…
– Так чем же ты занимаешься, когда не работаешь? – спросил он с интересом, когда они обедали вместе у Гордона. Он недавно подыскал себе студию, и рассказывал, как там классно – и жилые комнаты, и вообще все, что нужно…
– Я по горло занята.
Она начала кататься на велосипеде, а одна из новых соседок обучала ее игре в теннис. Так она еще никогда прежде не проводила досуг. Раньше ее спортивные занятия ограничивались упражнениями с гантелями и джоггингом под чутким руководством Луаны. Но она никому не собиралась рассказывать о двух годах, проведенных в Дуайте. Она собиралась хранить это в тайне до конца своих дней. Она твердо следовала совету Луаны.
– А у тебя много друзей? – спросил Маркус, заинтригованный ею. Она была очень замкнута, но он безошибочным чутьем угадывал в ней изумительную женщину.
– Достаточно, – улыбнулась она. Но это была неправда – он это уже знал. Он специально наводил справки о ней. Ему уже было известно, что она не встречалась с мужчинами, что была скрытна, стеснительна и занималась какой-то благотворительностью. Он спросил ее об этом, прихлебывая кофе, и она рассказала ему немного о госпитале Святой Марии.
– А почему именно это? Чем привлекают тебя эти забитые женщины?
– Они отчаянно нуждаются в помощи, – серьезно ответила Грейс. – Женщины в такой ситуации думают, что у них нет выхода. Они словно стоят на подоконнике пылающего дома – и их надо спасти, вытащить из огня. ; Сами они никогда не отважатся на прыжок.
Она знала это лучше многих. Прежде сама Грейс искренне считала, что из горящего дома не выбраться. Ей пришлось ! убить, чтобы спастись. Это была слишком высокая цена. И она искренне хотела, чтобы другим никогда не пришлось L пойти на столь крайние меры.
– Почему они так заботят тебя, Грейс? – Ах, как ему было любопытно – и как мало она позволяла узнать! В течении всего обеда он замечал, как она осторожна – внешне проста и дружелюбна, а внутренне напряжена.
– Просто это именно то дело, которым я хотела бы заниматься. Это для меня очень много значит, особенно работа с детьми. Они так беззащитны, так изуродованы всем тем, через что пришлось им пройти.
…Как и она сама – кому, как не ей, это знать! Она вполне представляла себе их израненные души, так схожие с ее собственной. Она хотела спасти их. Это было ее подарком этим к. беднягам, и собственной жизни Грейс придавало смысл одно сознание того, что ее личная боль спасет кого-то от страшного путешествия в преисподнюю, которого сама она не избежала.
– Не знаю, думаю, у меня просто есть к этому способности. Я подумываю о том, чтобы учиться и получить диплом психолога… но вот времени нет – работа и все остальное…
может, когда-нибудь.
– Тебе не нужен диплом, – усмехнулся Маркус, и тут Грейс ощутила нечто неведомое ей прежде – это испугало .. ее. Он был так хорош в эту секунду… – Тебе нужен мужчина, – заключил он.
– Почему ты в этом так уверен? – Она улыбнулась ему. Он так похож был на большого красивого ребенка, когда завладел ее рукой.
– Потому что ты чертовски одинока, что бы ты там ни говорила! И вся эта твоя бравада, и разговоры о новой прекрасной жизни гроша ломаного не стоят! Мне кажется, у тебя никогда не было мужчины – настоящего мужчины; – Он сощурился и оценивающе посмотрел, на «ее. – Бьюсь об заклад, ты девственница!
Грейс ничего не ответила, но высвободила руку из ладони Маркуса.
– Но ведь я прав, а, Грейс?
…Как много есть такого, о чем он и не догадывается! Она неопределенно пожала плечами.
– Я прав, – заключил Маркус. Теперь он был уверен, что знает, что именно надо этой девушке. Попади она в руки стоящему мужчине, из нее вышла бы необыкновенная женщина.
– Банальные выводы – это не истина в последней инстанции, Маркус. – Произнося эти слова, она снова казалась куда старше своих лет. – Люди гораздо сложнее, чем ты думаешь.
Но Маркус был прямо-таки убежден, что вполне ее понял, – девочка просто боится, она стеснительна и еще очень молода и, возможно, из очень строгого и добропорядочного семейства.
– Расскажи мне о своей семье. Кто твои родители?
– Их нет, – холодно ответила она. – Они оба умерли, когда я заканчивала школу.
Это кое-что добавляло к общей картине – ее постиг тяжелый удар, и вот уже несколько лет она одинока. Это было. вероятно, очень горькое одиночество.
– А братья или сестры?
– Нет. Я одна. Вообще никаких родственников.
Неудивительно, что она выглядит такой взрослой. Воображение Маркуса уже вовсю писало ее портрет, не жалея красок.
– Странно, как это ты не выскочила замуж за школьного дружка. – В его голосе сквозило уважение. – В твоей ситуации большинство поступило бы именно так – еще бы, остаться одной, да еще совсем девчонкой.
Это по-настоящему сильная девушка – впрочем, нет: она поистине Женщина. И это ему нравилось.
– Просто не было дружка – некому было на мне жениться, – отшутилась Грейс.
– И как ты жила потом? С друзьями?
– В общем, да. Со мной рядом всегда был кто-то.
…И в тюрьме тоже. Она подумала, что бы он сказал, открой она ему всю правду. Она не решалась даже представить себе его реакцию. А если бы он узнал, что она убила собственного отца, он пришел бы в ужас. Иногда ей делалось даже смешно. Он ведь и не подозревает, кто она на самом деле, что выпало на ее долю. И никто не подозревает. Все, кто об этом знал, теперь далеко от нее. Молли, Дэвид, Луана и Салли… Она перестала посылать им открытки, а от Дэвида уже давно нет весточки. И смысла продолжать писать ему тоже нет. Теперь ее жизнь принадлежит лишь ей одной. И все, что могла она сделать для людей," это заботиться о тех, кто в этом нуждался. Лишь так могла она отплатить за добро, которым окружили ее друзья. И пусть их было немного, но в память о них она хотела помогать другим.
– Тебе, должно быть, неуютно в праздники, – сочувственно произнес Маркус. – На Рождество, например.
– Нет, теперь уже нет. – …Еще бы – после Дуайта. Никогда ей больше не будет так плохо на Рождество, как было там, где бы она ни очутилась. – К этому быстро привыкаешь.
– Ты храбрая девушка, Грейс. – …Куда храбрее, чем он думает. Много храбрее.
После обеда тем же вечером они заглянули в бар – он случайно обнаружил прелестное заведение со старинным проигрывателем и пластинками в духе пятидесятых. А в воскресенье они гоняли на велосипедах вокруг озера. Был чудный июньский вечер, все вокруг цвело. И Грейс ничего не могла с собой поделать – невзирая на все зароки, ей было хорошо рядом с Маркусом. Он был с ней очень терпелив, не торопил события. Казалось, он понимает, что ей нужно время – и еще много ласки, теплоты и заботы. Но он с радостью проводил время в ее обществе и ограничивался лишь редкими поцелуями. Это был первый мужчина, который поцеловал ее после отца. И пусть сначала она пугалась и сжималась в комок, но со временем вынуждена была признать, что ей это нравится.
Но Марджори кудахтала, словно квочка, когда Грейс вернулась домой, проведя с Маркусом субботний вечер, – они покупали вместе подержанное оборудование для его новой студии. Он уже получал заказы от агентства «Свенсон», и им были весьма довольны. Он был по-настоящему талантлив. «Пользуйся моментом, детка, – говорила с улыбкой Шерил. – Он тут надолго не задержится. Пари держу, еще в этом году он устроится в Нью-Йорке или в Париже. Он слишком талантлив, чтобы засидеться в Чикаго».
Но у Марджори было на уме совсем другое. У нее было много подруг среди коллег по всему миру. И одна ее детройтская подруга сообщила ей про Маркуса нечто весьма зловещее.
– Она рассказывает, что он несколько лет назад изнасиловал девушку, Грейс. Гляди в оба. Я ему не верю.
– Это чепуха! Он все мне об этом рассказал. Ей было шестнадцать, а выглядела она на все двадцать пять. Маркус говорит, что это она изнасиловала его. – Он сказал, что девушка сама сорвала с него одежду. Это было четыре года назад, когда он был еще наивен и глуп. Рассказывая об этом Грейс, он казался искренне смущенным.
– Ей было тринадцать лет, и ее отец пытался засадить Маркуса в тюрьму! – жестко произнесла Марджори. Ох, как не любила она такие истории! Но рассказы о совращении фотографами юных моделей были делом совершенно обычным. – Вероятно, Маркус чудом выпутался тогда. Возможно, были и другие случаи – вроде того, с этой шестнадцатилетней. К тому же Элоиза говорит, что он снимал порнуху, чтобы расплатиться за квартиру. И мне он вовсе не кажется таким уж милягой.
– Это бред собачий! – Грейс решительно защищала его. Нет, он вовсе не такой. Уж она-то знает. Если она и научилась чему-то за все эти годы – так это распознавать людей. – Завистники всегда распускают сплетни. Может, твоя Элоиза сама по нему сохла, а он внимания на нее не обращал, вот она и взбесилась.
Грейс раздражала несправедливость Марджори по отношению к Маркусу. Он этого не заслужил. Все-таки Марджори порой жестока к людям. Ну прямо настоящая наседка, защищающая выводок от ястреба! Но Грейс не нуждалась в такой непрошеной защитнице.
– Элоиза не такого сорта девочка, – в свою очередь, вступилась Марджори за свою детройтскую подружку. – А тебе бы надо быть поосторожнее. Ты недостаточно хорошо знаешь парней, чтобы распознать подонка.
– Да ты соображаешь, что говоришь? – вспылила Грейс. Впервые она по-настоящему рассердилась на Марджори. Глаза ее горели. – Он порядочный человек! Кстати, он всего лишь целовал меня.
– Прекрасно. Рада за тебя. Я просто хочу, чтобы ты знала: у этого парня подмоченная репутация. Запомни это, Грейс. И не глупи.
– Спасибо за заботу, – раздраженно бросила Грейс. А пять минут спустя пошла к себе и в сердцах грохнула дверью. Что за гадости наплели ей про бедного Маркуса! Но у людей этих профессий случаются такого рода стычки. Безработные модели «наезжали» на фотографов, а фотографы, которым «не обломилось», оговаривали девушек, обвиняя их в наркомании и безнравственности. Модели часто утверждали, что их изнасиловали. Историй такого рода из уст в уста передавалось предостаточно, и Грейс знала об этом. Впрочем, как и Марджори. Не следовало ей прислушиваться к сплетням. А насчет порно – так это просто злобная клевета! Маркус как раз недавно рассказывал, что работал вечерами официантом, чтобы расплачиваться за свою детройтскую студию. Он ни словом не обмолвился о порноснимках. Грейс нутром чуяла, что это самый настоящий оговор. Он был слишком открытым и прямым человеком, он так честно признавался ей в своих прошлых грехах и ошибках. Она никому еще не доверяла так за последние годы, как Маркусу.
Они вместе поехали на ежегодный пикник четвертого июля в Бэррингтон-Хиллз у Свенсонов – там Шерил при всех умоляла Маркуса уговорить Грейс сниматься у него. Девушка день ото дня расцветала, и Шерил считала, что Маркус – именно тот человек, которому под силу растопить лед. Но Грейс только смеялась и качала головой, как всегда. Она вовсе не собиралась становиться фотомоделью.
Маркус непринужденно болтал с моделями на вечеринке, и похоже было, что у него прекрасные отношения со всеми девушками. Тем же вечером Марджори напрямик сказала Грейс, что Маркус назначил свидания двум красоткам, – она полагала, что Грейс следует об этом знать.
– Но мы же с ним не женаты! – Грейс вновь встала на его защиту. В конце концов, они ведь даже не спят вместе! Правда, он просил ее об этом, но она ответила, что еще не готова пойти на столь серьезный шаг. Хотя была уже очень близка к тому, чтобы уступить. Просто ей нужно было еще немного времени, совсем немного – несмотря на то что она уже достаточно ему доверяла. Ей казалось даже, что она в него понемножку влюбляется.
Поэтому откровения Марджори слегка подтолкнули Грейс в этом направлении. Но она ни о чем не решилась у него спросить на следующий день, когда они увиделись, а он снова попросил ее сниматься.
– Ну же, Грейс… кому будет от этого плохо? Это же только для нас двоих… для меня… ну хоть несколько снимков! Я их ни единой душе не покажу, если тебе они не понравятся! Я обещаю. Шерил ведь права. Ты будешь изумительной моделью.
– Но я вовсе не хочу становиться моделью, – отвечала Грейс честно.
– Но почему, Боже ты мой? У тебя есть для этого все! Рост, внешность, стиль, ты стройна, ты молода… многие девицы душу бы дьяволу продали, лишь бы заполучить все это! Грейс, будь умницей… ну просто попробуй! С кем тебе будет проще начать, как не со мной? К тому же я просто хочу иметь твои фотографии. Мы знакомы только месяц, а я уже скучаю, когда тебя нет рядом.
Он ласково просил, нежно тычась носом ей в шею, и вот к концу вечера, к собственному изумлению, она сдалась – единственно ради него. Грейс взяла с него обещание никому не показывать снимки. Они уговорились о съемке в субботу, и Маркус тотчас же сказал, что отказываться теперь бесполезно.
– Никак в толк не возьму, чего ты стесняешься? – смеялся он, колдуя над спагетти на кухне. Тем вечером они вплотную приблизились к тому, чего так страшилась Грейс, – впервые за все это время. Но в конце концов она сказала, что надо повременить еще чуть-чуть. У Грейс были как раз «опасные дни», вовсе не так хотела она начать их отношения. К тому же за неделю ничего не переменится. Грейс казалось даже, что так будет еще лучше.
Она всю неделю переживала по поводу предстоящей съемки, ей отчаянно не хотелось становиться центром внимания и уж тем более – сексуальным объектом. Ей нравилось работать в агентстве с моделями, но стать одной из них – Боже упаси! Ведь на эту съемку она согласилась только ради Маркуса. И еще для забавы. Он все на свете делал весело – таким она его знала. И вот в субботу она появилась на пороге его студии ровно в десять утра, как и было договорено. Накануне она провела вечер в клинике, работала допоздна и сильно вымоталась.
Маркус успел сварить кофе и подготовить всю аппаратуру. В самом центре студии красовалось внушительных размеров кресло, обтянутое белой кожей, – на него был небрежно наброшен белый песцовый мех. Все, чего хотел Маркус, – это чтобы Грейс небрежно уселась туда в джинсах и белой майке. Он попросил ее распустить волосы, потом уговорил сменить майку на одну из его крахмальных белых рубашек и постепенно умолил даже расстегнуть пару пуговиц. И хотя с каждым кадром количество расстегнутых пуговиц увеличивалось, все снимки были невинными и скромными. А Грейс диву давалась – как, оказывается, все это забавно! Он раз сто заставлял ее менять позу, поставил изумительную музыку, а каждый щелчок камеры ласкал слух.
К полудню они еще не закончили – Маркус предложил ей бокал вина и посулил необыкновенно вкусный домашний обед.
– Ты хорошо знаешь пути к сердцу девушки, – рассмеялась она.
Маркус остановился и погрустнел.
– Если бы так. Я столько сил потратил, – признался он.
Грейс вспыхнула и потупилась, а Маркус щелкнул затвором и заявил, что сделал лучший, по его мнению, кадр. Шерил будет в восторге.
– А я приблизился… к твоему сердцу, Грейс? – прошептал он чувственно.
Девушку словно затопила теплая волна. От вина у нее слегка кружилась голова – она вспомнила вдруг, что в спешке забыла позавтракать. Глупо было пить на пустой желудок, но Маркус уже успел вторично наполнить ее бокал, а он был уже наполовину пуст! Она никогда не пила днем и теперь поражалась, насколько крепким оказалось безобидное на вкус вино. И тут Маркус смущенно попросил ее снять джинсы, уверяя, что его рубашка достаточно длинна. И вправду, рубашка была ей почти что до середины бедер, но Грейс все равно воспротивилась. Но в конце концов, когда Маркус вновь клятвенно пообещал не показывать фотографий Шерил, она стянула джинсы и откинулась на спинку, утонув в белом меху, – ноги ее были обнажены, а рубашка расстегнута до самой талии. Но груди видно не было. Грейс чувствовала, как медленно проваливается в сон, раскинувшись на кресле, а когда очнулась, то почувствовала, что Маркус целует ее, а его руки ласкают ее тело. Странно – она отчетливо ощущала его губы и руки, но продолжала слышать щелчки фотокамеры и видеть вспышки. Но она не понимала, что происходит, – все кружилось и летело куда-то, она то засыпала, то просыпалась. Ее подташнивало, но она не в силах была шевельнуться, остановить то, что происходило, подняться и даже открыть глаза. А Маркус продолжал целовать ее, затем она ощутила его прикосновение – на мгновение ее охватил знакомый леденящий ужас, но, открыв глаза, она поняла, что все это ей просто приснилось. Маркус стоял перед ней, глядя на нее с улыбкой. Во рту у Грейс пересохло, и еще эта странная тошнота.
– Что происходит? – Она плохо себя чувствовала, ей было плохо и страшно, а перед глазами плавали какие-то пятна, но Маркус лишь смеялся.
– Думаю, просто вино сделало свое дело.
– Мне очень жаль. – Она чувствовала, что умирает, но когда он опустился на колени рядом с ней и жарко поцеловал ее, у нее вновь закружилась голова. Как это было приятно… Странное чувство: она хотела, чтобы все это кончилось, она хотела остановить его – и не делала этого…
– А я ничуть не жалею, – зашептал Маркус, дыша ей в ложбинку между грудей. – Ты великолепна, когда пьяна.
Грейс откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и тут же ощутила жаркое прикосновение его языка к животу. Он скользнул ниже, к трусикам, проник внутрь и… глаза девушки широко раскрылись, и она подпрыгнула. Она не могла!
– Ну-ну, детка… пожалуйста… – В самом деле, сколько ему еще ждать? – Пожалуйста, Грейс… ты нужна мне.
– Я не могу… – хрипло прошептала она, уже желая его, но страшась позволить ему овладеть ею.
В ее сознании ожило воспоминание о той самой ночи, когда умер ее отец, – и комната поплыла перед ее глазами. Вино и впрямь сделало свое дело… ее отчаянно затошнило, но она боялась в этом признаться. Руки Маркуса ласкали ее тело, проникая туда, где уже долгие годы никто ее не трогал – никто, кроме отца…
– Я не могу, – сказала она вновь. Но не могла найти в себе сил, чтобы остановить его.
– Господи, но почему? – Впервые за все время их знакомства Маркус вышел из себя, и тут она почувствовала, что куда-то проваливается…
Когда она пришла в себя, он лежал рядом с ней на огромном кресле, покрытом белоснежным мехом, и был совершенно обнажен. На ней все еще были его белая крахмальная рубашка и трусики, а Маркус улыбался. Ее затопила темная волна ужаса. Она ничего, ровным счетом ничего не помнила! Не знала, как долго была без сознания, чем они занимались, но, очевидно, что-то произошло.
– Маркус, что случилось? – Испуганно спросила она. Ее знобило, и она запахнула на груди рубашку.
– Хочешь знать, бэби? – Маркус, казалось, веселился – да что там, он просто смеялся! – Ты была изумительна, детка! Незабываема! – Говорил он непривычно холодно, злобно и жестко. Маркус был неузнаваем.
– Как ты можешь такое говорить! – Грейс заплакала. – Как ты мог так со мной поступить… с бесчувственной? – К горлу подкатил комок, стало тяжело дышать, но она даже не могла дотянуться до ингалятора, так ей было плохо. Даже сесть и оглядеться она была не в силах.
– А откуда ты знаешь, что я делал, а чего не делал? – издевательски спросил Маркус, прохаживаясь по комнате и словно демонстрируя ей свое великолепное тело. – Может быть, я всегда вот так работаю. Это проще.
Он повернулся лицом к ней и бесстыдно выпрямился. Грейс отвернулась. Не так представлялось ей их первое любовное свидание, и она не знала даже, каких чувств больше у нее в душе – обиды или злобы. С ней произошло то же, что всегда бывало прежде. Ее изнасиловали. И это было все, чего он хотел.
– Хочешь правду? – Маркус сделал шаг по направлению к девушке. – Ничего не было, Грейс. Я не некрофил. Мне не по сердцу трахаться с трупом. А ты ведь самый настоящий труп, не так ли? Просто дышишь, ходишь и делаешь вид, что жива, но когда до дела доходит, то падаешь и умираешь! А потом выдаешь чертову кучу оправданий!
– Это вовсе не оправдания… – Она с трудом села. Потом нашарила на полу джинсы, натянула их и встала. Ее покачивало. Чувствовала она себя ужасно. Но нашла в себе силы отвернуться, сбросить рубашку Маркуса и переодеться в свою одежду. Она даже не стала надевать лифчик – ей было явно не до этого. В висках стучало, перед глазами все плыло.
– Я просто не могу тебе объяснить – вот и все, – только и сказала она в ответ на его обвинения. Ей было слишком плохо, чтобы пускаться в нудные объяснения. Ее не покидало чувство, будто произошло нечто ужасное. Она помнила, как отвечала на его поцелуи и как он что-то горячо ей шептал, но ничего больше. Она все еще надеялась, что виной всему полтора бокала вина, выпитые на голодный желудок. Но почему тогда она словно еще чувствует прикосновения его тела? И отчего напрочь не помнит, чтобы он ее насиловал? Да что там, она была почти уверена, что этого не было!
– Любой девственнице в один прекрасный день приходится трахнуться. Ты что, из другого теста? – Маркус был все еще в ярости. Она просто динамила его, и ему это надоело. К его услугам море классных девочек, и он намеревался отведать их всех по очереди. Хватит с него этой Грейс Адамс!
– Я просто боюсь, вот и все. Это нелегко объяснить. Почему он так зол на нее? И почему она смутно вспоминает, как его нагое тело склонялось над ней?
– Ты не боишься. – Маркус поднял с пола камеру – одеваться он, видимо, не собирался. – Ты психопатка. Когда я дотронулся до тебя, мне показалось, что ты сейчас меня угрохаешь. Что все это значит? Ты лесбиянка, что ли?
– Нет, я не лесбиянка.
А вот насчет «угрохать» – тут он был, как никогда, близок к истине. Может быть, так она и проживет остаток своих дней. Может, для нее навеки заказана близость с мужчиной. Но сейчас ей необходимо было знать, что именно произошло, пока она была без чувств. Ее очень беспокоили смутные и беспорядочные воспоминания…
– Скажи мне правду. Что ты со мной сделал? Мы были близки?
– А какая тебе разница? Я же сказал, ничего я тебе не сделал! Ты не веришь мне?
После всего происшедшего? Он воспользовался ею, как вещью, пока она была без сознания! Он заставил ее раздеться почти догола, потом сам разделся… Когда она очнулась, сцена была далеко не целомудренная, и все же у Грейс не было ощущения, что ее изнасиловали. Она уверена была, что ощутила бы до боли знакомые чувства! Это ее немного успокаивало. Может, он и впрямь ничего ей не сделал, ну кроме того, что она помнит. Просто любовные игры, ласки, поцелуи… А ведь ей это нравилось, она помнит, хотя и перепугалась до смерти. У нее было такое чувство, что они были на волосок от близости, но этого так и не случилось. Возможно, именно оттого он так бесится.
– Как я могу верить тебе после того, что ты сделал? – тихо спросила Грейс, борясь с новым приступом тошноты.
– А что я такого сделал? Пытался заняться с тобой любовью? Это не противозаконно, ты прекрасно знаешь. Нормальные люди трахаются чуть ли не каждый день… и некоторые даже весьма охотно. Тебе ведь двадцать один год, детка? И что ты собираешься сделать? Вызвать полицию лишь потому, что я поцеловал тебя и снял штаны?
Но она все равно ощущала себя изнасилованной. Он фотографировал ее, а она этого не хотела. Он обманом заставил ее .почти обнажиться. А потом пытался овладеть ею, бесчувственной. Вот странность – она никогда прежде не пьянела гак от полутора бокалов вина! Даже сейчас ей отчаянно плохо…
– Я устал от твоих игр, Грейс. Я потратил на тебя уйму времени и терпения – эти субботние прогулочки за ручку.. эти целомудренные обеды. Мы должны были оказаться в постели еще две недели назад! Я не четырнадцатилетний мальчишка. Мне этих штучек не надобно. Кругом полно нормальных девушек.
С его стороны говорить ей такое было низко, но, глядя на Маркуса в его истинном обличье, она отчетливо осознавала, что горько в нем ошибалась. Он самодовольно натягивал брюки, озабоченный лишь собственной персоной. Он просто подонок и вовсе не любит ее. Маркус был с ней мил лишь в надежде получить то, чего жаждал.
– Сожалею, что заставила тебя потерять столько времени, – холодно сказала Грейс.
– И я сожалею, – небрежно бросил Маркус. – Контактные отпечатки я отошлю в агентство. Можешь выбрать кадры по своему вкусу.
– Я не желаю их видеть. Можешь все спалить.
– Так я и поступлю, не сомневайся, – ледяным тоном отвечал он. – Твоя правда – ты оказалась никуда не годной моделью.
– Спасибо, – грустно сказала Грейс, натягивая свитер. В одну секунду Маркус сделался чужим… Она подхватила сумку и пошла к выходу, но все же оглянулась через плечо. Маркус стоял у стола, вынимая из фотоаппарата кассету с пленкой. Грейс спрашивала себя, как могла так ошибиться. Но тут комната снова поплыла куда-то, и девушка едва не лишилась чувств. Уж не гриппом ли она заболевает, подумала она. Или просто так расстроена всем происшедшим?
– Прости, Маркус, – грустно сказала она. Он лишь передернул плечами и отвернулся, словно пострадавшей стороной был именно он. Да, у него с этой девицей выдалась пара забавных минут, но пора двигаться дальше. Хорошеньких мордашек вокруг было предостаточно – на килограммы взвешивать можно.
Он так и не сказал ей ни слова, а она еле сползла по ступеням вниз, поймала такси и прошептала водителю адрес. Когда они доехали, таксисту пришлось потрясти Грейс за плечо, чтобы она очнулась.
– Извините, – с трудом произнесла она. Ее опять тошнило. Как же ей плохо!
– Вы в порядке, мисс? – Таксист с тревогой смотрел на нее.
Грейс расплатилась и щедро дала на чай, таксист проводил ее до самых дверей. Ее шатало.
Марджори подняла глаза, оторвавшись от лакирования ногтей. Увидев Грейс, она ужаснулась. Та была вся зеленая и казалось, не дойдет до спальни, рухнув на пол прямо в гостиной.
– Эй… что стряслось? – Марджори спрыгнула с кушетки и кинулась к Грейс. И вовремя – девушка стала оседать на ковер. Марджори помогла ей добраться до постели, и Грейс рухнула навзничь, чувствуя, что умирает.
– Кажется, у меня грипп. – Язык у Грейс заплетался. – А может, меня отравили.
– Ты была с Маркусом? – Марджори передернуло. – Ты ведь, кажется, собиралась сниматься сегодня у него в студии?
Грейс лишь кивнула. Она была слишком слаба, чтобы подробно обо всем рассказывать, впрочем, ей вообще не хотелось этого делать. Она лежала на спине и снова чувствовала, что проваливается в небытие так же, как и там, в белом кресле. Там, когда очнулась, она увидела обнаженного Маркуса. Может быть, теперь, очнувшись, увидит нагую Марджори. Грейс засмеялась, не открывая глаз, а изумленная Марджори встала и вышла. Вернулась она с фонариком и платком, смоченным холодной водой. Платок она положила Грейс на лоб. Девушка приоткрыла глаза и тотчас же снова опустила веки.
– Что произошло? – строго спросила Марджори.
– Я не уверена… – проговорила Грейс слабым голосом, не открывая глаз. Потом беззвучно заплакала и выдавила: – Это было ужасно…
– Ничуточки не сомневаюсь. – Марджори разозлилась. Она-то все прекрасно понимала в отличие от Грейс. Она включила фонарик и велела Грейс открыть глаза.
– Я не могу… – жалобно сказала девушка. – Так болит голова. Я умираю…
– И все равно открой. Мне надо кое-что выяснить.
– У меня с глазами все в порядке… вот только желудок… голова…
– Открывай, открывай, детка! Ну хоть на секундочку.
Грейс с усилием разлепила веки, и Марджори направила фонарик прямо на зрачок – Грейс показалось, будто ей вонзили кинжал прямо в мозг. Но Марджори успела увидеть все, что нужно.
– Где ты была?
– Я же сказала… с Маркусом… – Глаза Грейс снова были закрыты,, все кружилось и улетало куда-то.
– Ты что-нибудь ела? Или пила? Молчание.
– Грейс, скажи честно – ты балуешься наркотиками?
– Конечно, нет! – Возмущенная Грейс попыталась широко раскрыть глаза и даже приподняться на локтях. – Ни разу в жизни я не…
– А сейчас ты под кайфом, как говорится, – зло бросила Марджори. – Тебя накачали по самые ушки.
– Чем? – Грейс испугалась.
– Ну, не знаю… кокаином… шпанской мушкой… седативами… ЛСД, а может, какой-то жуткой смесью. Один Бог знает, что это было. Что он давал тебе?
– Всего-навсего два бокала вина… второй я даже не допила.
Голова Грейс упала на подушку. Сидеть она просто не могла. Ей теперь было, пожалуй, даже хуже, чем тогда, в студии у Маркуса. Казалось, действие зелья усиливалось.
– Он, должно быть, что-то подмешал в вино. Ты не чувствовала себя там, у него… немного странно?
– О-о-о… – простонала Грейс. – Это было более чем странно. – Она подняла глаза на подругу и" заплакала. – Я не пойму, что было сном, что явью… он целовал меня… и… потом я заснула, а когда проснулась, то он был голый… но говорит, что ничего не было.
– Сукин сын! Он взял тебя насильно! – Марджори захотелось убить его – в отместку за Грейс и за других вроде этой пташки. Она всегда его недолюбливала, ненавидела выродков вроде него, а в особенности тех, кто отваживался забавляться с девочками или совсем зелеными девушками. Это было ведь так легко, так просто – и так низко, черт побери!
А Грейс смущенно продолжала:
– Я не знаю даже, сумел ли он… но не думаю… я не помню!
– А для чего тогда ему было раздеваться? – подозрительно прищурилась Марджори. – Было у вас с ним что-то до того, как ты вырубилась?
– Нет. Я только целовала его… я не хотела… я испугалась… и хотела… а потом пыталась его остановить. И он страшно разозлился. Обозвал меня психопаткой, сказал, что я его динамила… говорил, что не стал бы меня трогать, потому что это было бы все равно что… все равно что с мертвецом…
– Но сперва дал тебе понять, что добился своего, да? Что за чудный парень! – Марджори вся сочилась ядом. – Убить мало этого Маркуса! А он фотографировал тебя голую?
– На мне были трусики и его рубашка, когда я отключилась. – И, насколько она помнила, то же самое было на ней, когда она пришла в себя. Она не помнила, чтобы он ее раздевал – даже когда ласкал…
– Лучше тебе попросить его отдать негативы. Скажи, что если он этого не сделает, то ты позвонишь в полицию. Впрочем, если хочешь, я позвоню прямо сейчас.
– Нет, я сама. – Грейс не хотела никого вовлекать в это грязное дело. Достаточно того, что она уже рассказала Марджори. Пожалуй, даже слишком… Но присутствие подруги действовало на Грейс успокаивающе.
Марджори сменила холодный компресс, потом принесла Грейс чашку чаю, и через полчаса девушке слегка полегчало. Марджори сидела на полу возле ее постели и внимательно наблюдала за ней.
– Один подонок поступил со мной точно так же – я тогда только начинала работать. Всыпал какую-то дурь в коктейль, а когда я слегка очухалась, он потребовал, чтобы я изображала порносцены еще с одной девкой, которую он тоже накачал.
– И что ты сделала?
– Отец натравил на него полицию, потом угрожал сам вышибить ему мозги. Из нас никто никогда не позирует для порно, но другие запросто это делают. А некоторым даже наркотики для этого не надобны. Они просто писают от страха, когда фотограф угрожает оставить их без работы, не знаю, что он там еще плетет, но они соглашаются.
От рассказов Марджори у Грейс в жилах стыла кровь. Она почти что влюбилась в него… Она верила ему. А что, если он успел снять ее обнаженной, пока она была без чувств?
– Думаешь, он что-то в таком роде сделал? – испуганно спросила Грейс, припоминая, что рассказывала детройтская подружка Марджори. Тогда Грейс не поверила, что Маркус снимает порно.
– С вами в студии еще кто-нибудь был? – обеспокоенно спросила Марджори.
– Нет, только мы вдвоем. Я уверена. Думаю, я была без сознания всего пару минут.
– И этого оказалось для него вполне достаточно, чтобы стянуть портки! – Марджори снова вспыхнула. – Все же не думаю, что этот подонок на такое решился. Ну может, сделал пару кадров «обнаженной натуры». Но из этого много не вытянешь – без твоего официального разрешения, особенно если на снимках ты узнаваема. Он не имеет права ни публиковать, ни выставлять такие карточки, если на них отчетливо видно твое лицо – по крайней мере без разрешения за твоей подписью. А так можно лишь шантажировать тебя, но это не бог весть что. Что он сможет поиметь? Каких-нибудь двести баксов… – Она улыбнулась: – Учти, чтобы снимать порно, нужна послушная модель. Обычно для этого используют несколько девок и несколько парней – ну, в крайнем случае одного. И даже если тебя накачают дурью, то лишь настолько, чтобы ты покорялась. Кому нужен недвижимый труп, подумай сама! А мне сдается, что от тебя было мало толку после зелья. – Марджори засмеялась, и Грейс улыбнулась – впервые за несколько часов. – Похоже, паренек перестарался – ты просто лежала как бревно!
Теперь уже обе девушки расхохотались. Грейс испытала облегчение. Разочарование было очень жестоким. Она все время думала, что было бы, если бы он не опоил ее, если бы не настаивал. Смогла бы она пойти на близость с ним? По крайней мере теперь у нее нет ни малейшего желания вновь испытывать судьбу. А уж с Маркусом…
– Я очень мало пью, а к наркотикам в жизни не прикасалась. Мне просто стало плохо, затошнило.
– Знаешь, я заметила, – сочувственно улыбнулась Марджори. – Ты была цвета свежего салата, когда вошла… -
Потом принялась рассуждать: – Думаю, фотографии не представляют особой опасности, особенно если ты попросишь у него негативы. Но возможно, кое-что другое следует проверить. Хочешь, быстренько сбегаем к доктору? Она просто прелесть, мы давно знакомы. Грейс, я думаю, тебе следует удостовериться, что он ничего тебе не сделал. Она сразу скажет. Конечно, некоторой неловкости не избежать, но лучше знать наверное. Может, он просто блефовал, а возможно, натворил дел. Ты должна знать!
– Думаю, я помнила бы, если… Помню, я перепугалась и попросила его прекратить.
– Так ведет себя любая жертва изнасилования. Это никого еще не остановило, если он сам не захотел остановиться. А если он изнасиловал тебя, ты сможешь его обвинить.
…И что тогда? Вновь весь этот кошмар? Грейс страшилась этого, ведь это означало, что она угодит прямиком в центр внимания, что будут статьи в прессе… «Секретарша обвиняет фотографа в изнасиловании»… «Он утверждает, что она сама этого желала, позировала ему обнаженной»… От одной мысли об этом по коже побежали мурашки. Но Марджори была права. В любом случае лучше знать. А что, если она забеременеет? Этого исключать было нельзя. Грейс похолодела. Сначала она слабо сопротивлялась, но в конце концов позволила Марджори позвонить врачу, и уже в пять они были на месте. В голове у Грейс к тому времени немного прояснилось, а врач подтвердила, что без наркотиков тут не обошлось.
– Классный парень, – отметила она и попросила Грейс раздеться. Это живо напомнило Грейс медицинский осмотр в тюрьме.
Врач изумилась тому, что увидела. Следов недавнего совокупления она не обнаружила, но вот старые, зажившие шрамы обеспокоили ее. У нее появились вполне определенные подозрения, и она принялась тактично расспрашивать девушку. Сначала она успокоила Грейс – хотя этот негодяй и опоил ее наркотиками, но не овладел ею.
…Теперь поводом для беспокойства были только фотографии. А то, что уже сказала Марджори, несколько успокаивало. Даже если он сделал компрометирующие снимки, то не сможет их обнародовать без ее письменного разрешения. Это если на фотографиях ее можно узнать. Ну а если нет – тогда какое кому дело? А если от снимков все равно не будет никакого толку, он их сам ей отдаст. Противно было думать обо всем этом, но Грейс склонялась к мысли, что Маркус проделал все это лишь для того, чтобы наказать ее за несговорчивость и отказ с ним переспать. Ведь и наркотики не помогли – она лишь еще больше испугалась.
–! Грейс, ты подвергалась когда-нибудь сексуальному насилию? – спросила врач, заранее зная, что услышит в ответ.
Грейс лишь кивнула.
– Сколько тебе было лет?
– Тринадцать… четырнадцать… пятнадцать… шестнадцать… семнадцать…
Женщина поначалу не могла понять, в чем дело.
– Тебя насиловали четырежды? – Это звучало более чем странно. Но возможно, у девочки психологические проблемы, заставляющие ее периодически попадать в рискованные ситуации?
Но Грейс печально покачала головой:
– Нет. Меня насиловал почти что каждый день в течение четырех лет… мой отец.
Какое-то время обе молчали. Врач мучительно старалась вникнуть в смысл этих страшных слов.
– Прости, – тихо сказала она. Порой ей попадались такие пациентки – и всякий раз у нее разрывалось сердце. Особенно если они, подобно Грейс, были молоды. – Кто-нибудь вмешался?
«Да, – произнесла про себя Грейс. – Я вмешалась. Я спасла себя сама. Больше никто не помог бы…»
– Он умер. И все кончилось, – сказала она вслух.
– А ты когда-нибудь была близка с мужчиной– мм… нормальным мужчиной, я имею в виду?
Грейс отрицательно покачала головой.
– Думаю, я знаю, что сегодня произошло. Возможно, он вспылил оттого, что я столько времени ему отказывала, и подсыпал что-то в мой бокал… мы встречались целый месяц, и ничего не было… я… я хотела убедиться… я была напугана… а он сказал, что я… что я стала сама на себя не похожа, стоило ему меня коснуться.
– Немудрено. И наркотики – не выход. Тебе нужны время, ласка – и подходящий человек. Не похоже, что этот тип – тот, кто тебе нужен.
– Теперь я и сама это понимаю, – вздохнула Грейс. Узнав, что Маркус не отважился изнасиловать ее, она испытала большое облегчение. Но как же он ее оскорбил!
Врач продиктовала ей фамилию и адрес психотерапевта, и Грейс прилежно все записала, но про себя решила, что не станет звонить. Она ни с кем не желала больше говорить о прошлом – ни об отце, ни о четырех годах мучений, ни о Дуайте. Она уже рассказывала обо всем Молли, а Молли больше нет. Открывать душу еще кому-то девушка не хотела. Теперь у нее есть все, что нужно. Подруги вроде Марджори, прекрасные соседки, работа, а еще ее ждут женщины и дети в клинике, которым нужны ее доброта и забота. Этого было вполне достаточно для Грейс, пусть даже весь остальной мир другого мнения.
Она поблагодарила доктора и отправилась домой в сопровождении Марджори, а там свалилась и заснула мертвым сном. Легла она в восемь, а проснулась лишь в два часа дня в воскресенье. Марджори была потрясена.
– Чем он тебя напичкал? Снотворным для слонов?
– Может быть, – сказала Грейс. Она чувствовала себя намного лучше. Конечно, все это было отменно мерзко, но худшее уже позади. К счастью, она не привыкла падать духом. Вечером она нашла в себе силы пойти в клинику Святой Марии, а позже, уже из дома, позвонила Маркусу. Она боялась нарваться на автоответчик, но, к счастью, он сам взял трубку.
– Ну как, полегчало? – саркастически спросил он.
– Это была самая настоящая гнусность с твоей стороны, – напрямик сказала она. – Не знаю уж, что ты мне дал, но мне было очень плохо.
– Ах, прости. Всего-навсего пара таблеток валиума да еще щепотка волшебной пыли. Мне казалось, тебе надо расслабиться.
Грейс хотела было спросить, насколько она «расслабилась», но удержалась. Вместо этого она сказана:
– Тебе не следовало этого делать.
– Я сам понял. Все оказалось впустую. Большое спасибо тебе за то, что ты почти полтора месяца водила меня за нос. Это было классно.
– Д не водила тебя за нос. – Грейс была уязвлена. – Просто мне трудно… Это вообще непросто объяснить, но…
– Не трудись, девочка. С меня довольно. Я не хочу знать твоей истории – знаю лишь, что какова бы она ни была, в ней не было места нормальным парням вроде меня. Я устраняюсь. Мне все ясно.
– Нет, не все. – Грейс начинала злиться всерьез.
– Хорошо. Значит, я не хочу ничего понимать! Кому такое понравится? Я думал, ты мне голову снесешь, когда я тебя коснулся.
Грейс, правда, этого не помнила, но такое в принципе было очень возможно. Вероятно, она запаниковала… А Маркус продолжал:
– Тебе нужен вовсе не парень, а знающий психиатр.
– Спасибо за совет. Но кроме советов, мне от тебя еще кое-что нужно. Мне нужны негативы. Все до одного. Не позднее понедельника.
– Правда? А кто сказал, что я вообще снимал тебя?
– Не будем играть в кошки-мышки, – тихо сказала Грейс. – Ты сделал очень много кадров, пока я еще себя помнила, а когда мне стало совсем худо, я прекрасно слышала щелчки фотокамеры. Мне нужны негативы, Маркус.
– Ну посмотрим, если я их отыщу… – равнодушно сказал он. – У меня тут масса пленок.
– Послушай, я ведь могу и в полицию позвонить. Скажу, что ты меня изнасиловал.
– А уж это черта с два! Думаю, никто уже бог знает сколько времени не касался твоей «земли обетованной», а может, у тебя вообще никого не было! Вот ты и поднимаешь шум на весь мир! Я ничего тебе не сделал – только пару раз поцеловал, да еще разделся. Подумаешь, делов-то, мисс Недотрога! Нельзя засадить человека за решетку лишь оттого, что он разделся в собственном доме! Я даже трусов-то с тебя не снимал!
После этих слов Грейс отчего-то безоговорочно поверила ему, и это ее успокоило.
– А как насчет фотографий?
– А что? Всего-навсего пара-тройка кадров, где ты в мужской рубашке с закрытыми глазками! Вот невидаль-то! Ты даже голой не была. И рубашку даже путем не расстегнула! К тому же все время храпела как паровоз!
– У меня астма, – холодно сказала Грейс. – И потом, мне плевать, насколько это приличные снимки. Мне нужны негативы! Тебе они все равно ни к чему – без моего письменного разрешения ты не сможешь ими воспользоваться. – Она была рада, что Марджори снабдила ее мощным оружием, все ей объяснив.
– А почему ты думаешь, что не подписала нужных бумаг? – поддразнил ее Маркус. У Грейс сжалось сердце. – И почем ты знаешь, может, они нужны мне для рекламного альбома?
– Ты не имеешь на них права! Ты что, хочешь сказать, что я в беспамятстве подписала документ? – Она снова начинала впадать в панику.
– Я ничего не хочу сказать. А после всего того, что ты проделывала со мной, я имею право на что угодно! Ты пустое место – обыкновенная «динамка», маленькая сучонка! И не смей требовать ничего! Я ничего тебе не должен. Исчезни, усекла?
У него назначено было на вечер свидание с одной из моделей агентства «Свенсон», и Грейс уже в понедельник об этом узнала.
Шерил спросила, как прошла субботняя съемка у Маркуса, но Грейс ушла от прямого ответа. Потом пришлось соврать, что она простудилась и не смогла пойти.
Но пару недель спустя, в день рождения Грейс – ей исполнилось двадцать два, – Боб Свенсон пригласил ее в ресторанчик, чтобы это отметить. Шерил как раз была в отъезде по делам агентства. Он наполнил ее бокал шампанским, улыбнулся и окинул девушку одобрительным взглядом. Грейс всегда была ему симпатична, и он соглашался с женой – она была воистину даром Божьим для агентства.
– Кстати, я недавно виделся с Маркусом Андерсом.
Грейс равнодушно отхлебнула шампанского – это был отменный «Дом-Периньон», и вообще первый глоток спиртного после той истории с Маркусом. Но даже теперь от глотка прекрасного французского шампанского ее слегка затошнило.
Боб понизил голос и посмотрел в глаза девушке. Рука его нашарила ее руку и нежно сжала.
– Он показал мне твои классные фотографии, Грейс. Ты скрывала от нас… думаю, у тебя потрясающее будущее. Таких… мм… выразительных карточек я давно уже не видел… не многие модели способны на такое. Мужики кончат на месте, как только увидят!
Глядя на Боба, Грейс ощутила дурноту, но продолжала делать вид, что ничего не понимает. Но все было напрасно. Что за подонок этот Маркус! Он ведь так и не прислал ей ни фотографий, ни негативов, а теперь и на звонки перестал отвечать. Он не попросил у нее письменного разрешения на использование карточек, но Грейс убеждена была, что никогда ничего не подписывала. Она была не в том состоянии, чтобы удержать ручку. Он просто пытался ее припугнуть.
– Не понимаю, о чем ты, Боб, – ледяным тоном произнесла она, прихлебывая шампанское и изо всех сил стараясь не выглядеть ни смущенной, ни обеспокоенной. – Он пару раз щелкнул камерой, а потом я почувствовала себя неважно. Как раз в тот день я заболела гриппом.
– Если ты так выглядишь, когда гриппуешь, то болей почаще!
Грейс не сдержалась и взглянула боссу прямо в глаза. И почувствовала себя так, словно оказалась нос к носу с голодным львом. Боб был мужчина крупный, и аппетиты у него были отменные – об этом она знала от многих моделей.
– А что именно он тебе показывал?
– Уверен, ты сама все помнишь. На тебе белая мужская сорочка, расстегнутая сверху донизу, а голова запрокинута., ты там такая страстная, словно только что трахалась.
– Так я была одета?
– Ага, на тебе было много лишнего… Ничего ниоткуда не торчало, но выражение лица там у тебя красноречивое.
…По крайней мере Маркус не снял с нее рубашку. Теперь она была ему благодарна и за это маленькое одолжение.
– Я, наверное, спала. Он подсыпал мне в вино снотворного.
– А мне ты вовсе не показалась сонной. Ты выглядишь там чертовски сексуально. Грейс, я серьезно. Ты просто обязана стать моделью… или сниматься в фильмах.
– Может, в порнографических? – зло бросила Грейс.
– Конечно, – радостно подхватил Боб. – Если это тебя заводит… Ты любишь порно? – с интересом спросил он. – А знаешь, Грейси, у меня идея!
Идея на самом деле была, она осенила Боба задолго до обеда. Он уже забронировал номер наверху, в отеле, там уже наготове было шампанское. Маркус уже растолковал ему, что девочка хоть и выглядит недоступной, но поладить с ней легче легкого.
Боб понизил голос и еще крепче сжал руку Грейс:
– Наверху нас ждет роскошный номер – самый просторный во всем отеле. Я приказал постелить атласные простыни… а по видео можно посмотреть любой порнофильм. Может, нам стоит поразвлечься, прежде чем ты займешься стоящим делом, а?
Грейс чуть не вырвало от тирады Боба, в глазах уже стояли слезы, и она отчаянно боролась с желанием съездить ему по физиономии.
– Я не пойду с тобой наверх, Боб. Ни сейчас, ни когда-либо потом. А если хочешь меня уволить – хорошо, я уйду. Но я не шлюха, не порномодель, и вообще, я не значусь в меню! Ты не можешь вот так запросто протянуть руку и взять меня, словно закуску!
– Как прикажешь тебя понимать? – Он был раздосадован. – Маркус говорил, что ты самая сладкая девочка в городе, вот я и подумал, что ты не откажешься позабавиться… и я видел карточки. – Он бросил на нее полный злобы взгляд. – Ты выглядела так, словно вот-вот кончишь. Так зачем вся эта канитель, моя Дева Мария? Ты что, боишься Шерил? Она никогда не узнает. Она никогда ни о чем не догадывается.
Да, правда, зато весь город в курсе его похождений. Грейс хотелось закричать. Каких гадостей наговорил этот подонок Маркус!
– Мне нравится Шерил. Мне нравишься ты. Я не собираюсь спать с тобой, и я никогда не была в постели с Маркусом. Не знаю, зачем он тебе наговорил этой чепухи – возможно, просто хотел со мной рассчитаться. Я уже сказала, он опоил меня снотворным. И когда он снимал меня, я спала.
– В его постели, конечно, – едко произнес Боб. Его раздражала вся эта ситуация. Он не думал, что с Грейс так трудно поладить, особенно после захватывающих дух рассказов Маркуса. Боб всегда считал ее чересчур благовоспитанной и оставил в покое, но Маркус сказал, что она вовсю ширяется и любит «грязный секс». Боб ему поверил.
– Я была в кресле у него в студии.
– С раздвинутыми ножками, да"? – Одно воспоминание об увиденном его заводило.
– И без… без белья? – Грейс казалась насмерть перепуганной, и это позабавило Боба.
– Не могу сказать точно – рубашка скрывала промежность. Но и без того все ясно как день! Ну так что, детка? Как насчет маленького именинного подарочка там, наверху… вдвоем с дядей Бобом? Это будет наш маленький секрет.
– Сожалею. – По щекам Грейс покатились слезы. В свои двадцать два года она порой чувствовала себя совсем маленькой. Ну почему с ней вечно происходит одно и то же? За что мужчины так ее ненавидят? Почему всем надо от нее только одно – попользоваться ею? – Я не могу, Боб, – сдавленно сказала она, плача.
Это взбесило Боба еще больше – она привлекала к ним внимание.
– Прекрати, – грубо бросил он и, сощурившись, подался к ней всем телом. – Давай-ка начистоту, Грейс. Мы идем наверх и проводим там часок-другой, празднуя твой день рождения – или ты уволена. С этой самой минуты. Ну так как? С днем рождения или скатертью дорожка?
Если бы все не было так ужасно, Грейс рассмеялась бы. Но она лишь еще горше расплакалась. Глядя ему прямо в глаза, она сказала:
– Значит, я больше не работаю в агентстве. Завтра получу расчет.
Потом, ни слова больше не говоря, встала и вышла из зала – Вернулась она домой в слезах. А на следующий день отправилась в агентство, чтобы собрать вещи и получить расчет.
Шерил, только что вернувшаяся из Нью-Йорка, широко улыбнулась девушке. Грейс понять не могла, что Боб наплел ей. Но это уже не имело никакого значения. Грейс уже все для себя решила. До конца ее испытательного срока оставалось около двух .месяцев, а потом она сможет уехать куда угодно…
– Тебе уже лучше? – лучезарно улыбнулась Шерил. Она получила массу удовольствия от поездки в Нью-Йорк. Ей там всегда нравилось. Она часто жалела, что они не поселились в Нью-Йорке.
– Да, я в полном порядке, – тихо ответила Грейс. Проработав в агентстве почти два года, она грустила, что приходится уходить, но выбора у нее не было.
– Боб сказал, что ты съела что-то несвежее вчера за ленчем, тебе стало плохо и ты ушла домой. Бедная деточка! – Шерил потрепала ее по руке и поспешила к себе. Похоже было, что она и не подозревает о том, что Грейс уволена. И тут в коридоре появился Боб и равнодушно взглянул на девушку.
– Тебе лучше, Грейс? – спросил он так, словно между ними ровным счетом ничего не произошло.
Грейс заговорила тихо, чтобы никто не мог ее услышать:
– Я пришла за расчетом и за вещами.
– В этом нет необходимости, – без выражения произнес Боб. – Давай просто обо всем забудем. Ладно?
Он пристально посмотрел на нее, Грейс помялась в нерешительности, потом кивнула. Не из-за чего было поднимать скандал – что случилось, то случилось. Но теперь Грейс знала, что делать. Час настал.
Она ничего не предпринимала до Дня труда – первого понедельника сентября, когда оповестила администрацию о своем намерении уволиться через месяц. Шерил была в отчаянии, Боб делал вид, что вне себя, – а Марджори просто расплакалась. Но до конца испытательного срока Грейс оставалось всего три недели, и она знала, что настало время уехать из Чикаго. Грейс была вполне уверена в том, что фотографии, сделанные Маркусом, достаточно пристойны – даже Боб Свенсон говорил, что она там вполне «прикрыта» длинной мужской сорочкой, но так или иначе, они были «козырем» против нее. Маркус в любой момент готов был оболгать ее, назвав «дешевкой». И один Бог знал, что скажет Боб, чтобы в случае необходимости защититься. Может, обвинит ее в том, что она сама назначила ему свидание. А ведь он может придумать и что-нибудь похлеще, если вознамерится заполучить ее. Грейс так устала от людей вроде этих двоих, а еще от фотографов, которые почитали себя хозяевами жизни, и от моделей, которые легко поступались чем угодно, лишь бы заполучить работу. К тому же Грейс казалось, что в клинике Святой Марии она сделала все, что было в ее силах. Настало время двигаться дальше. Она знала это наверняка.
В агентстве устроили для нее прощальную вечеринку – набежало множество фотографов и фотомоделей. Одна из девушек уже дала согласие переехать на квартиру Грейс. А сразу же после увольнения Грейс отправилась к Луису Маркесу. Она на два дня просрочила время визита – была слишком занята сборами и, когда постучалась в двери его конторы, была юридически уже совершенно свободна.
– И куда ты теперь направляешься? – заинтересованно спросил он. Маркес чувствовал, что ему будет недоставать этой девушки и его визитов к ней время от времени.
– В Нью-Йорк. Он вздернул бровь:
– Уже подыскала работу?
Грейс расхохоталась. Она больше не обязана была отчитываться перед ним. Она никому ничего не должна была! Все ее обязательства были выполнены, Шерил дала ей фантастическую рекомендацию, которую подписал и Боб.
– Еще нет, мистер Маркес. Но сразу же найду, как только приеду. Не думаю, что это будет очень уж сложно. – Еще бы, с рекомендательным письмом и приобретенным опытом! У нее теперь было все, что нужно.
– Лучше бы ты осталась здесь, стала бы фотомоделью… Ты ничуть не хуже прочих девочек – к тому же куда умнее… – Он произнес это почти ласково.
– Спасибо. – Грейс хотелось ощутить хотя бы подобие теплых чувств к этому человеку, но это ей не удалось. Он довольно поизмывался над ней за эти два года, и она никогда больше не хотела его видеть. Она подписала все необходимые документы, а когда передавала ему ручку, он вдруг сцапал ее за руку. Она изумленно воззрилась на Маркеса и рывком высвободилась.
– А не хочешь… ну, знаешь… тепло проститься со старым другом, Грейс? – Он сразу же вспотел, рука его стала мокрой и скользкой.
– Нет, не хочу, – спокойно отвечала Грейс. Он больше не был ей страшен. Гадина лишилась зубов – он ничего больше не мог ей сделать. Он только что подписал все бумаги, и Грейс крепко сжимала их в руках. Теперь она – обычный человек. Все, что ее мучило, стало прошлым. И этот маленький сукин сын был бессилен.
– Ну-ну, Грейс, будь паинькой… – Он вдруг поднялся из-за стола и, прежде чем Грейс успела опомниться, сграбастал ее и попытался поцеловать. Но она оттолкнула его с такой силой, что он отлетел и ушиб ногу об угол стола.
Маркес визгливо закричал:
– Все еще боишься мужиков, Грейс? Ха! И что теперь будешь делать? Убьешь всякого, кто попытается тебя трахнуть? Всех поубиваешь, да?
Но вместо того чтобы отшатнуться, Грейс вдруг подалась к нему и схватила его за воротник. Пожалуй, он был сильнее девушки, но Грейс превосходила его ростом, к тому же Маркес растерялся.
– Послушай, ты, кусок дерьма! Если еще раз хоть пальцем до меня дотронешься, я позову полицию и тебя пристрелят как собаку! Только тронь – и сядешь за изнасилование. Поверь, я так и сделаю! А теперь… не приближайся ко мне – никогда, слышишь?
Она резко оттолкнула его, и Маркес, ни слова не говоря, смотрел, как она подхватывает сумку и стремительно идет к выходу. Дверь за ней с шумом захлопнулась. Все кончилось. Все стало историей. Те времена, о которых четыре года назад говорила ей Молли, наступили. Жизнь Грейс теперь принадлежала лишь ей одной.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Злой умысел - Стил Даниэла



klasni roman
Злой умысел - Стил Даниэлаlika
19.02.2013, 22.07





ужас....отец насиловал дочь...
Злой умысел - Стил ДаниэлаMasha
19.02.2013, 22.14





Очень грустная,но жизнеутверждающая история.В жизни всегда рядом плохое и хорошее.Главное,что тут победила любовь,а не подлость и жестокость.
Злой умысел - Стил ДаниэлаТатьяна
13.11.2014, 21.35





Очень жизненно 10 б
Злой умысел - Стил Даниэлазлой критик
26.10.2015, 20.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100