Читать онлайн Злой умысел, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Злой умысел - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.62 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Злой умысел - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Злой умысел - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Злой умысел

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

В восемь утра ее в кандалах и наручниках усадили в автобус, следующий в Исправительный центр в Дуайте. Так всегда перевозили преступников – и для нее не сделали исключения. Как только ее заковали, охранники тотчас же перестали разговаривать с ней. Она просто перестала быть для них человеком. Никто не простился с ней.
не пожелал всего хорошего. Молли была у нее вечером, Дэвид – с утра. Охранники же провожали ее молча. Она не доставляла им хлопот, но была всего лишь пятном в череде бесконечных лиц – пятном, которое они вскоре забудут.
Единственное, чем ее дело отличалось от прочих, так это разве тем, что о нем много писали газеты. Но за исключением этого, ничего из ряда вон выходящего. Она убила отца, но через их руки прошло много отцеубийц. И ей не удалось избежать заслуженного наказания. Правда, Молли и Дэвид думали, что ей повезет больше – что ее осудят за непредумышленное убийство. Но удача была большой редкостью в жизни Грейс.
Они доехали до Дуайта часа за полтора, автобус подбрасывало на ухабах, всякий раз железо впивалось в тело Грейс, запястья и лодыжки ныли… Безрадостная дорога в безрадостную обитель. Большую часть пути Грейс просидела в одиночестве, а неподалеку от Дуайта к ней подсадили четырех женщин из местного изолятора, одну из которых даже приковали к скамье. Это была плотненькая девушка, примерно лет на пять постарше – и она посмотрела на Грейс с интересом.
– Ты уже бывала в Дуайте?
Грейс отрицательно мотнула головой. Она вовсе не желала поддерживать разговор. До нее уже дошло, что чем больше ей удастся скрыть, тем спокойнее будет ее тюремная жизнь.
– А за что тебя? – Девушка сразу взяла быка за рога, сверля глазами Грейс. Она с первого же взгляда распознала в девушке «салажку». Было очевидно, что Грейс никогда прежде в тюрьме не бывала, и, похоже, она там долго не протянет. – Сколько тебе лет, детка?
– Девятнадцать, – солгала Грейс, прибавив себе год, – этим она надеялась убедить эту приставалу в том, что она уже вполне взрослая. Ей самой казалось, что девятнадцать – это очень много.
– Играешь во взрослые игры, а? А что ты учинила? Сперла в магазине леденцы?
Грейс просто пожала плечами, и на какое-то время в машине воцарилось молчание. Но тут совсем нечего было делать – даже не на что смотреть. Окна автобуса были занавешены – выглянуть было нельзя, и снаружи никто не мог заглянуть внутрь. К тому же было невыносимо душно.
– Читала небось про крупную заварушку с «дурью» в Канкаки? – чуть погодя спросила девушка, оценивающе посматривая на Грейс. Но не увидела в ней ровным счетом ничего таинственного. Она на самом деле была такой, какой казалась – юной девушкой совсем из другого мира. Но вот чего пронырливая девушка увидеть не смогла – так это тех безмерных страданий, которые выпали на долю Грейс. Ни единый мускул не дрогнул на лице Грейс за все время этого придирчивого осмотра – казалось, ее душа осталась там, с Дэвидом и Молли. В душу ей заглянуть теперь не мог никто. И она намеревалась продолжать в том же духе – тогда, возможно, в тюрьме все оставят ее в покое.
Она уже наслушалась в изоляторе о жутких изнасилованиях и поножовщинах, происходящих в тюрьмах, но не хотела сейчас думать об этом. Если уж она пережила последних четыре года, то протянет и эти два. Слова Молли и Дэвида заронили в ее сердце лучик надежды: И невзирая на все перенесенные муки, ради этих двоих она выдержит. Теперь все по-другому. Теперь у нее целых два друга – первые за всю жизнь. Двое союзников.
– Нет, я не читала ничего об этой истории, – спокойным голосом отвечала Грейс.
Ее соседка в недоумении пожала плечами. Ее крашеные светлые волосы на уровне плеч были словно обкромсаны тупым мясницким ножом и лет десять уже не знали гребня. Глаза у нее были холодные и жесткие, а .кинув взгляд на ее руки, Грейс отметила крепкие мускулы.
– На суде меня пытались заставить дать показания против «старших ребят», но я не стукачка. Я честная, поняла? К тому же мне вовсе не светит, чтобы они достали меня в Дуайте и сцапали за задницу. Врубаешься, детка?
Судя по выговору, она была родом из Нью-Йорка и была существом именно того типа, какой чаще всего встречается в тюрьме. Злая и сильная – из тех, кто сумеет за себя постоять. Казалось, ей не терпится поболтать – она принялась рассказывать Грейс о том, как помогала строить гимназию и работала в прачечной, когда была в тюрьме последний раз. Поведала и о том, как дважды пыталась бежать, но была схвачена.
– Овчинка выделки не стоит – за каждую такую попытку накидывают по пять лет. А сколько ты хватанула?
Пять лет… десять… Грейс это казалось вечностью.
– Два года, – коротко отвечала Грейс, не желая продолжать разговор. Да, и два года – это долго, но все же куда лучше, чем десять лет или чем то, к чему могли ее приговорить…
– Это пустяк, детка, они пролетят, как одно мгновение. Послушай… – Она ухмыльнулась, и Грейс заметила, что у нее почти нет коренных зубов. – Так ты, значит, невинная, а? Девственница?
Грейс занервничала.
– Ну, я имею в виду, ты впервые в тюряге? Правда?
Да, это истинная «салажка» – девушку это забавляло.
Она уже в третий раз ехала в Дуайт, и ей было двадцать три года. Она была тертым калачом.
– Да, – спокойно ответила Грейс.
– А что ты натворила? Кража со взломом, угон машины, торговля «дурью»? Так вот – все это про меня. Я с девяти лет валандаюсь с кокаином. А работать в Нью-Йорке начала в одиннадцать. Потом некоторое время провела в колонии для малолетних – вот дерьмовое местечко! Я четырежды там бывала. Потом подросла и угодила сюда. – Эта девушка всю жизнь провела в исправительных учреждениях! – Дуайт – не самое худшее.
Она говорила о тюрьме, словно об отеле, где уже отдыхала и куда собирается вернуться.
– Там есть и классные девки, и полное дерьмо – вроде этих Арийских Сестер. Их лучше обходить стороной – этих да еще озверевших черномазых, которые ненавидят их. Не лезь в их делишки, и у тебя не будет проблем.
– А ты? – Грейс смотрела на собеседницу опасливо, но с интересом. Это был экземпляр еще тот. Грейс еще три месяца назад и во сне не снилось, что она увидит нечто подобное. – Чем ты занимаешься в тюрьме?
Пять лет – это же вечность! Надо чем-то обязательно заниматься. Грейс хотелось непременно посещать тюремную школу. Она уже знала, что при тюрьмах можно учиться изготовлять метлы, штамповать пластиковые тарелки и тому подобное. Но если будет возможность, ей хотелось устроиться на курсы заочного обучения при местном колледже.
– Ну, еще не знаю, что буду делать, – отвечала девушка. – Буду слоняться, наверное… Мне там нечего делать. Впрочем, у меня в Дуайте есть подруга, она там еще с июня. Мы были очень близки, покуда я не ударилась в бега.
– Это очень хорошо. Да, хорошо иметь там подругу.
– Ага, еще бы! – заржала девушка. Потом наконец представилась. Ее звали Анжела Фонтино. Заключенные нечасто таким образом знакомились. – Время летит куда быстрее, если тебя в камере ждет не дождется кругленькая сдобная попка – есть куда спешить из этой дерьмовой прачечной.
Истории вроде этой Грейс уже слышала – от них ей делалось жутко. Она лишь мотнула головой, не желая слушать дальше, но Анжелу искренне забавляла ее стеснительность. Она обожала дразнить салажат вроде этой. Она всю жизнь кочевала из одного исправительного учреждения в другое, и ее интимная жизнь была, мягко говоря, богатой и разнообразной. Порой она чувствовала даже, что девичья любовь слаще…
– Что, чересчур грубо для твоих нежных ушек, детка? – щербато ухмыльнулась Анжела. – Погоди, привыкнешь. Вот увидишь, годика через полтора убедишься, что некоторые девки дадут парням сто очков вперед!
Грейс ничего не могла ей на это ответить. Она не хотела подливать масла в огонь и уж тем более не желала оскорбить собеседницу. А когда Анжела захохотала во все горло, потирая стиснутые наручниками запястья, Грейс вздрогнула.
– Слушай-ка, а может, ты и вправду целка, а? Господи, детка! Был у тебя парень? А ежели нет, то, возможно, он тебе и не понадобится. Ты наверняка предпочтешь милую подружку! Это вовсе не так уж плохо, – улыбнулась она, а Грейс ощутила подступающую тошноту. Она чувствовала себя точно так же, бредя вечерами домой и зная, что ей там предстоит. Она все бы отдала, чтобы не возвращаться, но ведь она должна была ухаживать за матерью, а потом… она прекрасно знала, что будет потом. Это было неотвратимо, словно заход солнца. Этого нельзя было миновать. И вот теперь ее охватило то же чувство. Ее там будут насиловать? Или просто станут пользоваться ею – как ее отец? И сможет ли она воспротивиться? Сердце ее сжалось при мысли об этом и об обещаниях, данных Дэвиду и Молли, – выжить, во что бы то ни стало выжить. Она сделает все возможное, но что, если то, что ее ждет, будет свыше ее слабых сил… что, если… Она безнадежно уставилась в пол. Автобус уже ехал под гору, а вскоре остановился прямо у ворот Исправительного центра. Другие женщины гикали, ржали и топали ногами – все, кроме Грейс. Она сидела безмолвно, остановившимися глазами глядя прямо перед собой, изо всех сил стараясь не думать о том, что наговорила Анжела.
– О'кей, бэби. Мы дома, – хмыкнула Анжела. – Не знаю, куда тебя поместят, но как-нибудь найду способ повидаться. Познакомлю тебя с девчатами. Ты им понравишься. – Она подмигнула Грейс, а у той по спине побежали мурашки…
Через пару минут их всех вывели из автобуса. Грейс едва передвигала ноги, которые страшно затекли от кандалов и долгого сидения.
Прямо перед собой она увидела угрюмого вида здание, сторожевую вышку и бесконечные ряды колючей проволоки, за которой колыхалось безликое море – все женщины как одна облачены были в некое подобие синих хлопчатобумажных пижам. Это нечто вроде тюремной униформы, догадалась Грейс, но рассматривать не было времени. Их незамедлительно протолкнули внутрь здания, провели по длинному коридору, из одних дверей в другие – все наперечет тяжелые, железные: кандалы и цепочки наручников звякали, запястья и лодыжки жгло словно огнем.
– Добро пожаловать в райские кущи! – саркастически бросила одна из женщин, а дородные чернокожие охранницы рявкнули на нее.
– Благодарю, я счастлива, что снова тут, и рада вас видеть, душечки! – продолжала шутница, а все остальные захохотали.
– Здесь спервоначалу всегда так, – шепнула Грейс чернокожая спутница. – Они в первые дни смешивают тебя с дерьмом, но потом отстанут. Им просто надо, чтобы ты поняла, кто тут главный.
– Да. И это я, – безапелляционно заявила громадная негритянка. – Стоит им дотронуться до меня хоть пальцем – и я сразу же жалуюсь в Главное полицейское управление, а то и самому президенту! Я-то знаю свои права! И наплевать, что я заключенная. Распускать свои грязные руки они не вправе!
В этой женщине было более шести футов роста, а весила она фунтов двести, не меньше. Грейс и представить себе не могла, что эдакую корову может кто-нибудь обидеть. Но она только улыбнулась в ответ на эти ее слова.
– Не обращай на нее внимания, девочка, – вмешалась другая негритянка. Грейс удивляло, до чего некоторые из них дружелюбно настроены. Но здесь все дышало угрозой. Охранницы были вооружены, повсюду развешаны объявления, гласящие, что за малейший проступок заключенных ждет суровая кара: и за побег, и за оскорбление охранников, и за нарушение правил внутреннего распорядка. А женщины, которых привели вместе с Грейс, выглядели сущей бандой – это впечатление усиливали лохмотья, напяленные на них. Грейс была в чистых опрятных джинсах и бледно-голубом свитере – прощальном подарке Молли. Она надеялась, что ей позволят не расставаться с ним.
– О'кей, девочки. – Раздался оглушительный свисток, и шесть вооруженных охранниц выстроились в шеренгу – сейчас они напоминали тренеров женской команды по армрестлингу. – Раздевайтесь. Все вещи сложите в кучу на полу, у ног. Раздеваться догола!
Снова прозвучал свисток, чтобы прекратить болтовню среди новоприбывших. Женщина со свистком представилась сержантом Фримэн. Охранниц было поровну, и темнокожих, и белых. Примерно такое же соотношение рас было и среди заключенных.
Грейс осторожно стянула свитер, аккуратно сложила его и положила на пол, у ног. Одна из женщин-полицейских освободила их от наручников, а теперь двигалась вдоль шеренги заключенных, освобождая их от тонких металлических обручей, надетых на талии, к которым пристегнуты были цепочки кандалов и наручников. Потом с них сняли кандалы, чтобы они смогли вылезти из джинсов. Каким облегчением это было для Грейс! Она тотчас же скинула туфли. Затем прозвучал очередной свисток – и Грейс с изумлением выслушала приказание вытащить из волос заколки, шпильки и резинки. Все повиновались, а когда Грейс стащила резинку, стягивавшую конский хвост у нее на затылке, ее темные рыжеватые волосы рассыпались по спине.
– Роскошная грива, – прошептала женщина, стоящая у Грейс за спиной. Девушка даже не сделала попытки обернуться. Ей было противно оттого, что столько глаз, пусть даже женских, следят за тем, как она раздевается. И вот вся одежда лежит у ног, вместе с побрякушками, очками, заколками и шпильками. Все раздеты донага, а шесть охранниц неспешно прохаживаются, придирчиво их осматривая. Им приказали широко расставить ноги, высоко поднять руки и раскрыть рты. Чужие руки шарили у Грейс в волосах – не спрятано ли там что-то, и эти грубые руки нещадно дергали за длинные пряди, поворачивали ее голову из стороны в сторону. Потом ей в рот засунули палочку и долго шарили там – Грейс чуть было не вырвало. Потом заставили покашлять и попрыгать, внимательно наблюдая, не вывалится ли что-нибудь из потаенных местечек. А затем их одну за другой заставляли улечься на стол с распорками для ног – Грейс уже знала зачем. Поблескивали стерильные инструменты, горела слепящая лампа, при свете которой осматривали влагалища. Грейс, ожидая своей очереди, была словно во сне. Но спорить и противиться было бессмысленно – здесь не принято было обсуждать приказания. Одна девушка в ужасе попыталась отказаться – на нее тут же рыкнули, пригрозив связать, а потом в наказание швырнуть на месяц в темный карцер – прямо так, голышом…
– Добро пожаловать в Волшебную Страну! – хмыкнула одна, явно здешняя старожилка. – Правда, здесь классно?
– Брось выдрючиваться, Валентина, и до тебя доберутся.
– А ты подсоби мне, Гартман. – Эти двое явно были старыми знакомыми.
– С радостью. Хочешь поглазеть, когда дойдет до меня?
Когда Грейс направлялась к столу, сердце ее выскакивало из груди. Но осмотр был чисто медицинским, это было не самым худшим из всего того, что уже выпало на ее долю. Просто подвергаться этому на глазах у других было противно – ведь на нее глядело по крайней мере шесть пар любопытных глаз…
– Ах ты, милашка… ну-ну, рыбонька моя, плыви к мамочке… сейчас поиграем в доктора… а можно мне посмотреть?
Но Грейс, казалось, не слышала ничего – она окаменела. Потом, словно сомнамбула, возвратилась на свое место в ожидании дальнейших приказаний.
Затем их отвели в душ и втолкнули чуть ли не под кипяток… Потом растерли вонючую жидкость от насекомых по волосам и прочим местам, где росли волосы, полили дурно пахнущим шампунем – и снова принялись поливать кипятком. После всех этих процедур – в кожу, казалось, въелся запах химикалий – Грейс чувствовала себя так, будто ее сварили в щелочи.
Их нехитрые пожитки засунули в полиэтиленовые сумки, на каждой из которых написали имя владелицы. Все недозволенное надлежало отослать по месту жительства за их собственный счет или уничтожить на месте. Эта участь постигла джинсы Грейс, которые просто некуда было отсылать, и девушка была почти счастлива, когда ей позволили взять с собой свитер. Им выдали униформу и стопку грубых простыней, на многих из которых виднелись застиранные следы мочи и крови. Потом каждой вручили листок с ее номером и увели на краткий инструктаж, где им сообщили, что распределять их на работы будут завтра утром. В зависимости от вида работ им обещали выплачивать от двух до четырех долларов в месяц, а в случае отказа грозили немедленным заключением в карцер на целый месяц. И вообще неповиновение каралось заточением в камеру-одиночку на полгода, где вообще нечем было заняться и не с кем слова сказать.
– Не создавайте себе проблем, девочки, – сказала в заключение старшая охранница тоном, не терпящим возражений. – Здесь игра идет по нашим правилам. В Дуайте иначе не получится.
– Точно, чертова сука! – прозвучал шепот где-то справа от Грейс. Кто это сказал, нельзя было догадаться. Просто безликий шепот…
В каком-то смысле все казалось достаточно простым. Все, что требовалось, – это вести игру по установленным правилам: ходить на работу, в столовую, не буянить, возвращаться в камеры в точно установленное время. Тогда в срок выйдешь на свободу. А если драться, организовывать банды, угрожать охранницам, нарушать правила – сгниешь в тюрьме. Попытаешься бежать – и ты превратишься в «кусок жареного мяса, болтающийся на колючей проволоке». Все было вроде бы предельно ясно. Но загвоздка все же была. Надо было угодить не только администрации, ведь жить придется вместе с другими заключенными, а они, пожалуй, похуже охранниц, да и правила у них совершенно другие…
– А как насчет школы? – спросила из задних рядов какая-то девушка, и все дружно заржали.
– Сколько тебе лет? – спросила одна из товарок, окидывая ее презрительным взглядом.
– Пятнадцать.
Это была еще одна «салажка» вроде Грейс, которую судили как взрослую, но подобное здесь было редкостью. Дуайт был местом для «больших». И разумеется, для тех, кто совершил «взрослые» преступления. Подобно Грейс, эта девочка-подросток обвинялась в убийстве, но ей посчастливилось быть осужденной за непредумышленное убийство, что позволило ей избежать смертной казни. Она убила брата – после того, как тот надругался над ней. Но теперь она жаждала учиться…
– Походила в школу – и будет, – решительно ответила соседка. – На кой ляд тебе учиться?
– Поговорим через три месяца, если будешь паинькой, – сказала охранница и принялась объяснять, как худо всем им будет, если они отважатся на бунт. Грейс похолодела от одной мысли об этом, а охранница будничным голосом вещала, что когда заключенные взбунтовались в последний раз, то пятьдесят две из них были застрелены как собаки.
…А что, если она просто очутится среди прочих? Что, если ее возьмут в заложницы? Или ее убьет сокамерница, или по ошибке застрелит охранница? Как выжить тут?
Она шла по направлению к своей камере, и голова шла кругом. Новоприбывшие шли цепочкой, а полдюжины охранниц наблюдали за каждым их движением. Ну а с верхних ярусов доносились свист, крики, улюлюканье – там толпились здешние обитательницы, с любопытством глядя вниз, визжа и хохоча.
– Эй, поглядите только на этих салаг! Ням-ням, конфеточки!
Сверху слали воздушные поцелуи, визг становился оглушительным, а в девушку, идущую впереди Грейс, угодил использованный тампон «Тампакс» – тут Грейс чуть не вырвало. Такое место она и вообразить себе не могла. Словно самый жуткий сон становился явью. Это было словно дорога в ад, откуда нет возврата. Она ощущала тошнотворный запах, исходящий от собственных волос и кожи, а когда они остановились возле ее камеры, Грейс почувствовала первые признаки приступа астмы.
– Адамс Грейс, Б-214. – Охранница отперла дверь, жестом приказала Грейс заходить.
И как только девушка переступила порог, дверь захлопнулась и раздался звук поворачиваемого в замке ключа. Она стояла в крошечной комнатке – тут были нары в два яруса, а стены сплошь заклеены картинками с обнаженными красотками. Здесь были вырезки из «Плейбоя» и «Хастлера», а также из журналов, которые, по мнению Грейс, женщины никогда не читают. Но здесь другие законы. По крайней мере ее соседка явно ими увлекалась. Нижние нары были аккуратно застелены и прибраны, и Грейс дрожащими руками принялась устраивать себе постель наверху. Потом поставила на крошечную полочку свою зубную щетку в маленьком бумажном стаканчике, который ей выдали. Ее заранее предупредили, что пасту и сигареты она должна покупать себе сама. Но Грейс никогда не курила, да и не могла из-за астмы…
Застелив постель, она взобралась на нары и уселась там. Так она и сидела, глядя на дверь и гадая, что же будет дальше. Что ждет ее, когда явится соседка? Вкусы ее читались по картинкам на стенах предельно ясно – и Грейс страшилась самого худшего.
Девушка несказанно удивилась, когда часа через два двери открылись и охранница впустила в камеру мрачноватую женщину лет под пятьдесят. Она лишь зыркнула на Грейс, не говоря ни слова. Потом довольно долго рассматривала девушку – красоты Грейс нельзя было не заметить, но, похоже, на женщину это не произвело никакого впечатления. Прошло добрых полчаса, прежде чем она соизволила поздороваться и представиться. Звали ее Салли.
– Не потерплю здесь дерьма, поняла? – отрывисто сказала она Грейс. – Ни посиделок, ни визитеров, ни порнухи, ни «дури». Я здесь уже семь лет. У меня есть друзья, и рыльце у меня не в пушку. Поступай так же – и все будет хорошо. А если станешь мне досаждать, то будешь лететь отсюда до блока «Д». Тебе ясно?
– Да, – бесшумно пошевелила губами Грейс. Грудь сдавливало все сильнее и сильнее. Это началось еще утром, а к обеду она едва могла дышать. Она мучительно хрипела, а ингалятора не было – его забрали утром вместе с прочими вещами.
– Если понадобится помощь, кликни охранницу, – говорили ей утром, но Грейс решила держаться до последнего. Она предпочитала умереть, но не привлекать к себе внимания. А когда раздался свисток, призывавший всех к обеду, и она слезла с нар, Салли сразу увидела – девушке из рук вон плохо.
– О Господи… похоже, ты послал мне младенчика на старости лет. Послушай, я терпеть не могу детей. У меня их сроду не было. И сейчас они мне ни к чему. Тебе придется заботиться о себе самостоятельно.
Взглянув на переодевающуюся Салли, Грейс отметила, что у той спина, грудь и руки испещрены татуировками. Но слова соседки даже успокоили Грейс. Она с радостью будет заботиться о себе сама, без посторонней помощи.
– Со мной все в порядке… правда… – прохрипела она. Дышать ей с каждой минутой делалось все труднее – Салли видела, как она хватает ртом воздух. Ей необходим был ингалятор, а его не было.
– Вижу, вижу. Ну-ка, сядь. Сейчас все сделаю… на этот раз так уж и быть. – Она раздраженно застегивала на груди рубашку, то и дело поглядывая на смертельно бледную Грейс. А когда охранник загремел ключами, Салли первым делом кивнула в сторону Грейс. – У моей салажки проблемка, – будничным голосом произнесла она. – Похоже, астма или что-то в этом роде. Могу я проводить ее в изолятор?
– Разумеется, если хочешь, Салли. А ты не думаешь, что девочка симулянтка?
Но одного взгляда на Грейс было довольно, чтобы понять – дело тут серьезное. Она была уже не бледной, а серой, а губы даже посинели.
– Приятно видеть тебя в роли сиделки, Сэл, – поддразнил Салли охранник.
У нее была репутация самой суровой женщины в тюрьме. Она ни от кого не желала терпеть ни малейшего беспокойства – к тому же сидела за два убийства. На свободе она порешила сперва подругу, а потом подельницу. «Это избавляет от дальнейших объяснений», – говорила она тем, с кем приходилось ей общаться. Но у нее вот уже три года подряд была постоянная любовница в блоке «В». Всем известно было, что это все равно что супружеская пара и что с Салли шутки плохи.
– Пошли, – резко бросила она в сторону Грейс. Видя, что та не пошевелилась, женщина рывком подняла ее с видом крайнего раздражения. – Я отведу тебя к медсестре. Но впредь не заставляй меня копаться в твоем дерьме. У тебя проблема – и будь добра, решай ее сама. Я не намерена подтирать тебе задницу, детка, лишь потому, что ты моя соседка.
– Простите, – прохрипела Грейс. Глаза ее блестели от слез. Не слишком удачное начало – эта женщина явно разозлилась. По крайней мере Грейс так считала. Она не могла даже заподозрить, что Салли на самом деле жалела ее. Даже ей с первого взгляда стало очевидно, что девочка совсем из другого мира.
Салли пришлось оставить Грейс в медпункте, так как девушка все еще задыхалась. Сначала сестра давала ей кислород, но потом сдалась и позволила Грейс получить назад ее ингалятор и оставить его при себе. Она не желала отвечать за возможные последствия. На сей раз, правда, пришлось применить более сильнодействующие средства – приступ был слишком силен, к тому же Грейс чересчур поздно обратилась за помощью. Грейс было прекрасно известно, что без ингалятора она может просто умереть от удушья. Но теперь это казалось ей чуть ли не избавлением.
Она опоздала на обед на целых полчаса, вошла в столовую бледная и дрожащая и обнаружила, что все хоть сколько-нибудь съедобное уже подметено подчистую. Остались лишь жир, жилы да кости – словом, то, на что никто, не польстился. Правда, Грейс и не была голодна – слишком уж она ослабела от приступа, а от принятого лекарства ее трясло с головы до ног. К тому же она была слишком расстроена, чтобы есть. Она хотела было поблагодарить Салли за заботу, но не посмела заговорить с ней, увидев ту в обществе старших женщин, тоже разукрашенных татуировками, да Салли, казалось, и не узнала Грейс.
– Что тебе дать? Кусочек филе или жареной утки? – спросила симпатичная чернокожая повариха и улыбнулась Грейс. – А знаешь, у меня осталась еще пара ломтиков пиццы. Интересуешься?
– Да, спасибо. – Грейс измученно улыбнулась в ответ. – Большое спасибо.
Молодая негритянка протянула ей тарелку, а потом долго смотрела вслед– удаляющейся девушке.
Грейс подсела на свободное место к трем другим девушкам, и никто из них не поздоровался с ней. Казалось, ее вовсе не заметили. А за столиком в противоположном конце столовой она увидела Анжелу – ту самую, из автобуса. Она оживленно болтала с какими-то девушками. Но этой компании Грейс, похоже, нужна была еще меньше. Грейс сидела в полнейшем одиночестве, через силу жуя ломтик пиццы. Дышать ей все еще было трудно.
– Ах-ах-ах! Что за славная салажка приплыла нынче к нам, девочки! – раздалось вдруг у нее за спиной, когда она принялась за кофе. Грейс не пошевелилась, хотя явственно ощутила толчок в спину. Она попыталась сделать вид, будто ничего не произошло, но ее соседки по столу откровенно занервничали.
– Здесь что, все языки проглотили? Господи, что за невоспитанные сучки!
– Прости… – раздался шепот одной из девушек, и все они постепенно улизнули из-за стола, а Грейс вдруг почувствовала, как чье-то теплое тело прильнуло к ее спине. Теперь бессмысленно было изображать, будто ничего не случилось, – ей пришлось обернуться. Прямо перед ней стояла необыкновенно высокая блондинка весьма экстравагантной наружности. Она очень походила на один из голливудских типажей – эдакая типичная «плохая девочка». Лицо ее было ярко накрашено, а одета она была в облегающую мужскую майку, да к тому же еще и полупрозрачную. Еще она напоминала красотку с одной из картинок Салли. Эдакая карикатурная сексапильность.
– Что за лапочка! – глядя на Грейс, протянула высокая блондинка. – Ты одна, детка? – В голосе ее явственно послышались чувственные, мурлыкающие нотки. Она вильнула бедрами и всем телом подалась к Грейс. Тут девушка заметила, что ее майка влажна и сквозь нее явственно просвечивают груди с торчащими сосками. Будто голая…
– Почему бы тебе не навестить меня? Меня зовут Бренда. Всякий тебе скажет, где меня найти.
– Спасибо… – Голос Грейс после приступа звучал все еще хрипловато и вызвал новую улыбку у высокой блондинки.
– Как тебя зовут? Мэрилин Монро? – Голос Грейс позабавил ее.
– Простите… это астма…
– Ах, бедная детка! Ты принимаешь что-нибудь? – На сей раз в голосе слышалась заботливость.
Грейс вовсе не хотелось нагрубить ей, а тем паче рассердить. Эта блондинка явно из крутых и очень уверена в себе – и не мудрено, ей уже под тридцать…
– Да… у меня есть ингалятор. – Грейс достала его и показала блондинке.
– Береги его. – И прежде чем, вихляя задом, направиться к подругам, она ущипнула Грейс за сосок.
Грейс затряслась и тупо уставилась на чашку с кофе. Это просто джунгли какие-то…
– Берегись ее, – прошептала одна из тех, кто прежде сидел с ней за столом, и поспешно удалилась. Да, Бренда была по-настоящему крутой.
После обеда Грейс пошла прямиком к себе в камеру. Тем вечером в кинозале крутили какую-то картину, но Грейс это не интересовало. Она хотела одного – добраться до камеры и не выходить оттуда до самого утра. Она легла на нары и лишь тогда с облегчением вздохнула. Ей дважды за вечер пришлось воспользоваться ингалятором – лишь после этого она почувствовала, что вновь может нормально дышать. Она еще не спала, когда около десяти часов в камеру вошла Салли, вернувшись из кинозала.
Салли ни слова не сказала девушке, но Грейс сама, свесившись с нар, поблагодарила ее за утреннюю заботу.
– Мне вернули мой ингалятор, – добавила она.
– Не показывай его никому, – мудро посоветовала Салли. – Здесь обожают измываться над людьми. Просто держи его при себе, прячь как следует и пользуйся им, когда никто не видит.
Это не всегда было возможно, но Грейс нутром почувствовала, что это воистину добрый совет, и согласно кивнула. Уже потом, выключив свет и устроившись на постели, Салли снова заговорила:
– Я видела, как Бренда Эванс подвалила к тебе за обедом. Сторонись и берегись ее. Она опасна. Тебе придется научиться проворно плавать в мутной водичке, салажонок. И гляди, чтобы щука не слопала тебя. Это тебе не школьный двор.
– Спасибо, – прошептала Грейс в темноте и еще долго лежала без сна, а слезы градом катились прямо на матрац. И долгие часы лежала она так, вслушиваясь в клацанье и бряканье, доносившиеся из коридора, чутким ухом ловила крики и взвизгивания. И почти сладкой музыкой казалось ей похрапывание спящей Салли.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Злой умысел - Стил Даниэла



klasni roman
Злой умысел - Стил Даниэлаlika
19.02.2013, 22.07





ужас....отец насиловал дочь...
Злой умысел - Стил ДаниэлаMasha
19.02.2013, 22.14





Очень грустная,но жизнеутверждающая история.В жизни всегда рядом плохое и хорошее.Главное,что тут победила любовь,а не подлость и жестокость.
Злой умысел - Стил ДаниэлаТатьяна
13.11.2014, 21.35





Очень жизненно 10 б
Злой умысел - Стил Даниэлазлой критик
26.10.2015, 20.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100