Читать онлайн Злой умысел, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Злой умысел - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.62 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Злой умысел - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Злой умысел - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Злой умысел

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Грейс провела День благодарения в приюте Святого Эндрю, как и обещала. Она даже помогала готовить праздничную индейку. Ну а после праздников она стала ходить в приют по вторникам и пятницам, а также проводить там все воскресенья. Самым трудным днем была пятница – это было начало уик-энда, к тому же в этот день мужья приносили домой зарплату. Ну а те из них, кто был склонен к насилию, надирались в стельку, а приползая домой, колотили жен. Грейс редко уходила из приюта раньше двух ночи в такие дни. А в воскресенье нужно было заниматься всеми прибывшими – и женщинами, и их многочисленным потомством. Лишь вечерами по вторникам они могли немного поболтать с сестрой Евгенией. К Рождеству они очень сдружились – сестра Евгения даже спросила Грейс, не чувствует ли она в себе «призвания», то есть не желает ли принять обет.
– О Господи, да нет же! Я даже вообразить себе этого не могу… – Грейс была просто ошарашена.
– Знаешь, твоя жизнь почти не отличалась бы от теперешней. – Сестра Евгения ласково улыбнулась. – Ты щедро отдаешь силы своей души нуждающимся… и Богу… и не важно, как ты это называешь.
Не думаю, что я такая уж праведница, – смущенно улыбнулась Грейс. – Я просто плачу старые долги. Когда-то люди были очень добры ко мне – настолько, насколько я позволяла. И мне приятно сознавать, что теперь я могу передать часть тепла, истраченного на меня в свое время.
…Не многие были к ней добры. Но такие люди все же были. И Грейс хотелось тоже оставить след в душах этих несчастных, что ей удавалось. Но этого было недостаточно, чтобы сознательно посвятить себя Господу, – ей довольно было пока искалеченных женщин и напуганных ребятишек.
– А у тебя есть мальчик? – однажды спросила ее сестра Евгения.
Но Грейс лишь рассмеялась в ответ. Сестра Евгения частенько любопытствовала, пытаясь разузнать побольше о жизни девушки, но Грейс не спешила раскрываться. Она предпочитала хранить тайны при себе – так она чувствовала себя куда увереннее.
– Я не любительница мужчин, – честно говорила Грейс. – Они не мой конек. Мне куда приятнее приходить сюда и делать что-то полезное.
Именно так она и поступала. Она провела в приюте и Рождество, и Новый год, а утром на работе лицо у нее было какое-то просветленное. Винни это замечала и решила, что в жизни девушки появился мужчина. Грейс казалась такой счастливой, такой умиротворенной. И никто не знал, что счастливой она становилась, лишь отдавая тепло души, просиживая ночь напролет с избитым ребенком на руках, напевая ему колыбельную – ведь ни одна душа не была так добра с ней самой. Больше всего на свете Грейс хотела стать лучом света в жизни этих малюток, и ей это с блеском удавалось.
Однажды в воскресенье Винни пригласила Грейс на ленч – к тому времени они уже проработали бок о бок около пяти месяцев. Грейс была искренне тронута, но отказалась, объяснив, что по воскресеньям у нее есть неотложные дела Она никогда не пропустила бы визита в приют. И встреча была перенесена на субботу. Они повстречались у Шраффта на Мэдисон-авеню, а потом пошли поглазеть, как катаются на коньках в Рокфеллер-центре.
– А что ты делаешь по воскресеньям? – с любопытством спросила Винни, все еще уверенная в том, что у Грейс есть кавалер. Ведь она так молода и так мила. Должен же кто-нибудь у нее быть!
– Я работаю в Деланси, в приюте для женщин и детей, – объяснила Грейс.
Они любовались на изящных женщин в коротеньких юбочках, скользящих по льду катка, на визжащих от восторга ребятишек, гоняющихся за родителями и приятелями. Все тут, независимо от возраста, выглядели счастливыми детьми.
– Нет, правда? – Винни была ошарашена. – А почему? – Она не могла представить себе, что заставляет столь юную и красивую женщину выполнять такую тяжелую работу – и такую печальную.
– Я делаю это потому, что считаю эту работу очень важной. Я бываю там трижды в неделю. Это прекрасное место. Я его обожаю, – ответила Грейс с улыбкой.
– И ты всегда этим занималась? – спросила пораженная Винни.
Грейс кивнула, не переставая радостно улыбаться,
– Уже очень давно… Я занималась этим еще в Чикаго, но здесь мне нравится, пожалуй, даже больше. Знаете, как называется клиника? Приют Святого Эндрю. – А потом, расхохотавшись, поведала Винни о том, как сестра Евгения предложила ей стать монахиней.
– О Боже праведный! – в ужасе воскликнула Винни. – Но ты же не собираешься, в самом деле…
– Нет. Впрочем, монахини кажутся довольными жизнью. Но все же это не для меня. Я вполне счастлива, делая ?го, что делаю…
– Но три дня в неделю – это же слишком много! У тебя совершенно не остается времени для себя!
– Да мне оно и не нужно. Я люблю свою работу. Люблю приют Святого Эндрю. И потом у меня ведь остаются субботние дни и еще несколько вечеров на неделе. А большего мне и не надо.
Но ведь это ненормально! – вспылила Винни. – Девушка твоего возраста должна развлекаться! Ну ты понимаешь, о чем я – с ребятами, ну и… – Винни говорила материнским тоном, что крайне развеселило Грейс. От Винни она была просто в восторге. С ней здорово было работать. Она прекрасно справлялась со своими обязанностями, трогательно пеклась о своих «мальчиках» – так она называла порой двух боссов – и о Грейс. О девушке она и вправду заботилась, точно мать.
– Да у меня все в порядке, честно! Я еще успею погулять с мальчиками – когда подрасту, – пошутила Грейс, но Винни с осуждением покачала головой и погрозила пальцем.
– Время летит быстрее, чем тебе кажется, дорогая моя! Я всю жизнь ухаживала за родителями, а теперь моя мать переехала в Филадельфию к своей родной сестре, моей тетке, и я осталась здесь совсем одна. Отец умер, а я так и не вышла замуж. К тому времени как папа скончался, а мама уехала в Филадельфию к тете Тине, я уже была, что называется, переспелым яблочком. – Голос Винни звучал так грустно, что Грейс преисполнилась жалости к этой доброй женщине. Наверное, она отчаянно одинока, поэтому-то и пригласила ее на ленч. – Ты однажды горько пожалеешь. Грейс, если не выйдешь замуж, не заживешь собственной жизнью.
– Не уверена, что это когда-нибудь случится. – Грейс все чаще думала, что скорее всего так и не выйдет замуж – она этого просто не хотела. Она предостаточно нахлебалась мужской «любви», и даже непродолжительные знакомства, например с Маркусом, с Бобом Свенсоном или с Луисом Маркесом, кое-чему ее научили. В мужском внимании она больше не нуждалась. И даже примеры иного рода – вроде Пола или Дэвида – не могли заставить ее переменить мнение. Ну и пусть есть на свете хорошие люди – все равно ей этого не надо. Грейс вполне комфортно ощущала себя в одиночестве. Она не прилагала никаких усилий к тому, чтобы понравиться мужчинам, и вообще не желала иной жизни, кроме той, которая была у нее теперь…
Именно поэтому она была искренне изумлена, когда один из ее сослуживцев вдруг ни с того ни с сего пригласил ее на обед. Она знала, что это приятель одного из ее боссов, что он недавно разошелся с женой, к тому же он был очень хорош собой. Но ее вовсе не привлекала идея идти с кем-то куда-то.
Он замешкался подле ее стола однажды перед обедом и, смущенно понизив голос, спросил, не откажется ли она пообедать с ним в эту пятницу. Она объяснила, что по пятницам занята и поэтому никак не сможет, но вид у нее был откровенно недовольный – и мужчина стушевался.
Грейс удивилась еще больше, когда один из ее боссов на следующий день спросил, почему она отказала Гэлламу Боллу, когда он пригласил ее вместе отобедать.
– Гэл – чудный парень, – объяснял он, – и ты ему нравишься.
Словно одного этого было вполне достаточно, чтобы Грейс согласилась прийти к нему на свидание! Никто не мог понять причины ее отказа.
– Я… ну… это очень мило с его стороны, и я не сомневаюсь, что он и вправду очень мил. – Грейс от волнения заикалась. Как досадно, что приходится давать объяснения! – Я никуда не хожу с сослуживцами. Мне это не по нраву, – твердо сказала она.
Босс закивал:
– Вот-вот, так я ему и сказал. Я сразу так и подумал. Это умно с твоей стороны, однако и нехорошо… Думаю, он бы тебе тоже приглянулся, к тому же ему нужно утешение, он захандрил после развода.
– Печально слышать, – холодно отвечала Грейс.
А потом Винни ругала ее на чем свет стоит и говорила, что Гэллам Болл – один из самых порядочных людей в фирме и что Грейс просто дурочка. Потом пообещала ей, что если так пойдет и дальше, то Грейс непременно останется старой девой.
– Ну и прекрасно, – улыбнулась Грейс. – Дождаться не могу этого часа! Тогда никто больше не станет никуда меня приглашать и мне не придется лезть из кожи вон, выдумывая предлоги для отказа.
– Ты сумасшедшая! – ругалась Винни. Потом обозвала ее безмозглой пичугой и долго еще не унималась.
А когда один из помощников адвоката через месяц пригласил Грейс составить ему компанию за обедом, девушка безжалостно отказала и ему, объяснив свой отказ теми же причинами. Тут Винни, казалось, сошла с ума от ярости.
– Глупее девки я в жизни своей не видывала! – рычала она. – Не-е-ет, я не позволю тебе! Он прекрасный мальчик, к тому же даже выше тебя ростом!
Грейс только смеялась, не собираясь переменить решение, и очень скоро всем и каждому в конторе стало известно, что Грейс Адамс не желает встречаться ни с кем из мужчин-сослуживцев. Многие считали, что у нее уже есть друг или что она даже помолвлена, и лишь некоторые отваживались бросить ей вызов. Но Грейс держалась стойко, и все получали один и тот же ответ – категорическое «нет». Как бы хороши собой ни были ее воздыхатели, какие бы испепеляющие взоры ни бросали они на нее, она не принимала приглашений. Похоже было, что она была совершенно равнодушна к мужчинам. А вокруг нее увивалось немало кавалеров.
– Ну и как собираешься ты выйти замуж? – почти закричала на нее Винни однажды, когда они уже собирались домой.
– Я не собираюсь замуж, Винни. Просто как твои пять пальцев. – Грейс была тронута сердечной заботой старшей подруги, но оставалась непоколебимой.
Винни просто посинела от ярости.
– Тогда тебе действительно следует стать монашкой! – завизжала она. – Да ты, собственно, уже в нее превратилась!
– Да, мэм, – добродушно улыбнулась Грейс.
Билл, один из двух их боссов, как раз в это время вышел из кабинета и услышал часть разговора. Брови его поползли вверх. Он всегда соглашался с Винни, что Грейс упускает одну задругой прекрасные возможности. Ведь юность и красота – вещи недолговечные.
– Сражаетесь с ветряными мельницами, сударыня? – поддразнил он Винни, надевая пальто и беря зонтик. На дворе был март, и вот уже пару недель дожди шли не переставая. Но по крайней мере снега уже не было.
– Она чертова дура! – воскликнула Винни, все никак не попадая в рукава пальто и с каждым усилием запутываясь еще больше.
Грейс кинулась к ней на помощь, а босс изо всех сил старался сохранить серьезное выражение лица.
– Грейс! Боже милостивый, Грейс! Что ты сделала с Винни?
– Она ни с кем не гуляет – вот что она мне сделала! – Винни выхватила у Грейс свое пальто и торопливо застегнула его, но не на ту пуговицу. Грейс и Билл делали чудовищные усилия, чтобы не расхохотаться. – Она станет никчемной старой девой вроде меня, но для этого она пока слишком молода и хороша собой!
Но Грейс видела уже, что Винни вот-вот заплачет – она склонилась и нежно поцеловала ее в щеку. Эта женщина иногда и впрямь была ей как мать, а во все остальное время – словно лучшая задушевная подруга.
– Думаю, у нее все-таки есть дружок, – успокоил Билл разбушевавшуюся Винни. На самом же деле он начинал подозревать, что Грейс связалась с женатым человеком. Ее решительные отказы всем молодым людям ничуть не противоречили такому выводу. – Возможно, она просто держит это в секрете. – Билл уже отказывался верить в то, что поведение Грейс продиктовано лишь добродетелью и чистотой помыслов – нет, тут наверняка было еще что-то… И многие с ним соглашались.
Винни молящими глазами взглянула на Грейс, но та улыбнулась и ничего не сказала, что тотчас же убедило Винни в правоте слов Билла. Да, вероятно, тут не обошлось без женатика.
Они расстались в вестибюле, и Грейс тотчас же отправилась в Деланси, где и провела ночь.
А на следующее утро, на службе, девушка выглядела очень утомленной, что послужило для Винни очередным доказательством правоты шефа. Она подумала даже, что вчера у Грейс были с кавалером какие-то неприятности. А сама Грейс чувствовала, что заболевает. Проделав долгий путь от метро до приюта Святого Эндрю под проливным дождем, девушка вымокла до нитки. И она была вовсе не в лучшей форме, когда неожиданно перед самым обедом ее вызвал к себе инспектор по кадрам. Он позвонил ей около одиннадцати и попросил тотчас же к нему явиться. Девушка заволновалась, да и Винни выглядела озабоченной. Грейс и вообразить себе не могла, чем он может быть недоволен – вот разве что кто-нибудь из тех, кого она отшила, решил сделать ей гадость. Она такое уже проходила, и это не удивило бы девушку.
– Только не сболтни чего лишнего! – увещевала ее Винни.
Но оказалось, что инспектор вовсе не собирался ругать ее – наоборот, он ее хвалил. Говорил, что она проделала большую работу, что прекрасно со всем справляется, что все в отделе души в ней не чают, включая обоих боссов.
– Знаешь, – неуверенно продолжал он, я хочу попросить тебя об одном маленьком одолжении, Грейс. Я знаю, как неприятно хотя бы на время уходить с насиженного местечка, да и Тому и Биллу это будет некстати… Но мисс Уотермен попала в переделку вчера вечером в метро. Спускалась по эскалатору, поскользнулась – и готово, перелом бедра. Она пролежит в гипсе месяца два, не меньше, а может, и все три. Похоже, дело с ней серьезное. Она сейчас в Леннокс-Хилл – ее сестра нам позвонила. Ты ведь ее знаешь?
Грейс мучительно рылась в памяти, но никак не могла вспомнить, кто же такая эта мисс Уотермен. Наверное, одна из секретарш. Она уже понимала, в чем дело, и теперь гадала, будет ли это повышением по службе или наоборот и у кого работала эта неведомая женщина. Грейс молила Бога, чтобы этим человеком не оказался кто-нибудь из тех, кому она отказала. Это было бы просто ужасно.
– Не думаю, что знакома с ней. – Грейс равнодушно взглянула на инспектора.
– Она служит у мистера Маккензи, – торжественно произнес инспектор, словно одно это имя все объясняло.
Грейс растерялась.
– Какой еще мистер Маккензи? – непонимающе спросила она.
– Чарльз Маккензи! – У инспектора был такой вид, что Грейс ощутила себя круглой дурой. Чарльз Маккензи был одним из трех совладельцев всей юридической фирмы.
– Да вы шутите? – почти закричала Грейс. – Почему я? Я не могу даже толком писать под диктовку! – Голос ее вдруг задрожал. Ей было так спокойно на своем месте, и к тому же она не любила, когда на нее давили.
– Но ты прекрасно стенографируешь, и твои начальники очень хорошо о тебе отзываются. И потом, Чарльз Маккензи прекрасно знает, что ему надо. – Он запнулся, не желая сказать больше, чем нужно. Дело было в том, что Чарльз Маккензи терпеть не мог сварливых пожилых секретарш, которые возмущались, когда требовалось задерживаться после работы, и в ужас приходили от его требовательности. На это место годилась расторопная и смышленая девушка – только это устроило бы Чарльза Маккензи. Но этого инспектор не хотел говорить Грейс. Все секретарши Чарльза Маккензи были моложе тридцати – даже Грейс об этом краем уха слышала.
– Ему нужна секретарша понятливая и быстрая, которая прекрасно со всем справляется и сможет ему помогать, пока нет мисс Уотермен. Разумеется, сразу, как только она выйдет на работу, ты вернешься на старое место, Грейс. Это всего на каких-нибудь пару месяцев.
…Он стремился поскорее закончить разговор. Это было ясно. А она не собиралась ломать комедию. Ей нравилась ее работа, ей хорошо было с Винни. И оба босса не представляли для нее никакой угрозы. Они почти не обращали на нее внимания, что весьма устраивало Грейс.
– У меня есть право выбора? – грустно спросила она.
– Думаю, нет, – честно отвечал инспектор. – Мы дали мистеру Маккензи на рассмотрение досье сразу трех сотрудниц, и он остановился на тебе. Трудненько будет ему объяснить, что ты не хочешь.
Он печально смотрел на Грейс. Вот уж не думал он, что она станет противиться! Да и ему достанется на орехи в случае отказа девушки, ведь Чарльз Маккензи привык всегда получать то, что хотел.
– Прекрасно. – Грейс откинулась на спинку стула.
– Уверен, тебе светит значительная прибавка к жалованью – ты станешь зарабатывать в полном соответствии с новой должностью.
Но это не подсластило пилюли. Меньше всего ей хотелось служить у какого-нибудь старичка, который станет гоняться за своей юной секретаршей по офису, стараясь заключить ее в объятия. Ах, как ей этого не хотелось! Впрочем, пусть он только попробует – она немедленно уволится. И тогда придется подыскивать новую работу… Ну что ж, пару дней она как-нибудь потерпит, а если парень на поверку окажется бабником, только ее тут и видели… Но она ни слова не сказала инспектору по кадрам.
– Замечательно, – ледяным тоном сказала она. – Когда мне приступить?
– После ленча. Мистер Маккензи уже изрядно устал сегодня – ему никто не помогал.
– Кстати, сколько лет этой мисс Уотермен? – Грейс поняла, о чем речь.
– Думаю, лет двадцать пять, ну, может, двадцать шесть… Не уверен. Она прекрасный работник. Служит у мистера Маккензи вот уже три года.
Возможно, у них был роман, подумала Грейс, а потом они поссорились, и вот она подыскивает себе теперь новую работу. Все возможно… Впрочем, через час она сама все увидит. Ей было велено появиться в кабинете мистера Маккензи к часу дня. Вернувшись к себе, чтобы собрать вещи, Грейс все рассказала Винни.
– Вот чудесно! – воскликнула та. – Я буду сильно скучать по тебе, но что за великолепная возможность!
Грейс была иного мнения, поэтому чуть не заплакала, когда увидела на своем месте девушку из машинописного бюро. Она попрощалась с обоими боссами, с которыми проработала почти полгода, взяла пакет со своими вещами и отправилась на двадцать девятый этаж, в офис мистера Маккензи. Винни пообещала позвонить ей вечерком и узнать, как идут дела.
– Похоже, он еще тот тип, – вполголоса сказала Грейс, но Винни тотчас же стала ее разуверять:
– Да что ты! Все сослуживцы его просто обожают!
– Ну да… – протянула Грейс и поцеловала Винни в щеку. Ей казалось, будто она уходит из родного дома, и наверх она пришла в отвратительном настроении. Она была откровенно раздражена. К тому же пообедать она не успела, и у нее ужасно разболелась голова. А еще девушка чувствовала, что заболевает – и немудрено, после вчерашней прогулки под проливным дождем. И даже новый великолепный офис с видом на Парк-авеню не прибавил ей бодрости. К ней относились, словно к некоей королевской особе, а три секретарши из соседних кабинетов сердечно встретили ее. Похоже, тут было нечто вроде маленького клуба, и будь Грейс в лучшем настроении, она нашла бы все здесь удивительно приятным.
Она просмотрела оставленные на ее новом столе документы и записку с инструкциями от ее нового босса – перечень дел, запланированных на вторую половину дня. Это были в основном звонки делового толка, несколько личных. Запланирована была также встреча с портным, потом с парикмахером – обоих следовало известить. Надо было еще заказать столик на двоих в ресторане под названием «21». Как сексуально, печально подумала Грейс, пробегая глазами строчки. А потом начала методично всех обзванивать.
Когда он вернулся с обеда в четверть третьего, она успела уже все уладить, а также просмотреть половину отчета и принять несколько важных телефонограмм. Причем умудрилась избавить мистера Маккензи от необходимости кому-то перезванивать, сообщив всем интересующую их информацию. Он был буквально поражен расторопностью новой секретарши, но, увидев его, Грейс была изумлена куда сильнее. «Старичку» на поверку оказалось всего сорок два года, он был высок ростом, широкоплеч, его глаза отливали сочной зеленью, а густые черные волосы слегка серебрились на висках. Квадратная нижняя челюсть придавала ему сходство с кинозвездой, но, вот странно, человек этот был, как говорится, «без претензий»! Казалось даже, что он и не подозревает о том, как красив и привлекателен. Он вошел очень тихо, пообедав внизу в столовой с двумя деловыми партнерами, дружески и непринужденно приветствовал Грейс и принялся хвалить за расторопность и смекалку.
– Ты и впрямь золото, Грейс, как мне и говорили. – Он тепло улыбнулся девушке, но она лишь холодно кивнула. Грейс не собиралась таять от его взглядов, клевать на его высокое положение – и не важно, что там делала для него мисс Уотермен. Это вовсе не входит в ее служебные обязанности. Посему она держалась с ним строго официально и, пожалуй, даже недружелюбно.
В течение следующих двух недель она сама договаривалась о встречах мистера Маккензи – как деловых, так и личных, отвечала на телефонные звонки, ходила с ним на совещания, там прилежно стенографировала – словом, была воплощенным совершенством.
– Хороша, не правда ли? – спросил Том шефа с ноткой гордости в голосе, встретившись с Маккензи за пару минут до очередного совещания.
– Да, – односложно отвечал Маккензи.
Том тотчас же уловил полное отсутствие энтузиазма в его голосе.
– Тебе разве она не нравится?
– Честно? Нет. Она чертовски неприятная – в сущности, натуральная ведьма, вот только помела не заметно. Не встречал еще такой злюки. Меня так и подмывает окатить ее ведром холодной воды.
– Кого? Грейс? – Том просто обалдел. – Да она же такая милочка, такая лапочка.
– Ну тогда, может быть, я ей не по нраву. Господи, не могу дождаться, когда вернется мисс Уотермен.
Но еще через четыре недели позвонила Элизабет Уотермен и сообщила новость, глубоко огорчившую их обоих – и Грейс и Маккензи. Она, оказывается, много думала, вспоминая о том, как бессердечно отнеслись к ней прохожие в метро после ее падения, – и не придумала ничего лучшего, как навсегда покинуть Нью-Йорк и уехать на родину, во Флориду…
– Полагаю, это дрянная новость для нас обоих, – честно сказал Чарльз своей новой секретарше. Эта девушка вот уже полтора месяца виртуозно справлялась со своей работой, и за все это время не сказала ему ни одного нормального человеческого слова! Он был с ней неизменно дружелюбным и покладистым, но всякий раз, стоило Грейс увидеть его и заметить, как он хорош собой и как мил с сотрудниками, она ощущала острейший приступ ненависти. Грейс убеждала себя, что прекрасно знает этот тип мужчин, что он только и ждет подходящего момента, чтобы посягнуть на нее в сексуальном плане – совсем как Боб Свенсон… Нет, ей этого больше не надо! Никогда! Она видела женщин, поступающих в приемный покой больницы Святого Эндрю, и если бы даже хотела, не смогла бы забыть, какие подонки эти мужчины, какие они опасные существа и что может произойти, если им довериться.
– Тебе здесь плохо, а, Грейс? – пришлось наконец спросить напрямик Чарльзу Маккензи.
Грейс смотрела в его потрясающие зеленые глаза и думала только о том, сколько женщин успело сойти по нему с ума, включая, разумеется, Элизабет Уотермен и бог еще знает скольких ей подобных…
– Наверное, я не гожусь вам в секретарши, – спокойно ответила она. – У меня нет необходимого опыта. Я никогда прежде не служила в юридической фирме, и вообще…
Он улыбнулся, но Грейс, казалось, напряглась еще сильнее.
– А чем ты занималась раньше? – Он уже успел об этом позабыть.
– Я работала в агентстве фотомоделей целых два года, – сказала Грейс, гадая, к чему он клонит. Может быть, начинается то самое… Этого все равно ведь не миновать. Они же все одинаковые.
– Ты была моделью? – спросил он без тени удивления, но девушка отрицательно покачала головой:
– Нет, секретаршей.
– Должно быть, там было в тысячу раз интересней, чем здесь, в скучной юридической конторе. Моя работа ведь и вправду скучновата. – Он улыбнулся и помолодел вдруг сразу лет на десять. Она знала, что прежде он был женат на известной актрисе и что у них никогда не было детей. Он развелся с женой уже два года назад, и, если верить слухам, у него за это время было много подружек. Да и сама Грейс то и дело заказывала в ресторанах столики на двоих – правда, далеко не всегда второе место предназначалось женщине… Это могли быть и партнеры, и клиенты, но все же…
– Служба вообще редко бывает интересной, – разумно заметила Грейс, не понимая, с чего это он тратит свое драгоценное время на столь долгую беседу с ней. – В агентстве мне тоже не было весело, уверяю вас. Здесь мне нравится куда больше. И люди тут намного приятнее.
– Значит, дело во мне,– почти грустно произнес Чарльз Маккензи, словно Грейс его обидела.
– Что вы имеете в виду? – Она ничего не понимала.
Ну, видишь ли, для меня совершенно очевидно, что теперешняя твоя работа тебя тяготит, а если ты говоришь, что тебе здесь нравится, то это означает, что дело во мне. У меня есть ощущение, что тебе неприятно работать именно со мной, – я с тобой предельно честен, Грейс. Я чувствую, как ты вся сникаешь, стоит мне войти в офис. Грейс вспыхнула и опустила глаза.
– Нет… я… я так сожалею… мне жаль, что у вас сложилось такое впечатление.
– Ну а если не это, то что тогда? – Он был настроен весьма решительно и собирался с ней все уладить. Это была лучшая секретарша из всех, которые когда-либо у него были. – Может быть, я могу что-то сделать, чтобы сгладить острые углы? Ведь теперь, когда Элизабет уезжает навсегда, мы должны либо сработаться, либо расстаться, разве не так?
Грейс кивнула, сгорая со стыда оттого, что ее антипатия к нему была, оказывается, столь самоочевидна. И дело было тут вовсе не в каких-то действиях с его стороны. .Проблемой был он сам – или, если угодно, то, что он собой являл. Это трудно, нет, невозможно было объяснить. К тому же со временем стало очевидно, что он вовсе не такой бабник, как ей поначалу представлялось. Такую репутацию стяжали ему лишь брак со знаменитой актрисой и шумиха в прессе вокруг этого союза.
– Я искренне сожалею, мистер Маккензи. Я буду очень стараться… я сделаю все, чтобы наши отношения наладились.
– Со своей стороны обещаю то же, – ласково сказал он, и Грейс почувствовала укол совести. Ей стало и вовсе стыдно, когда Элизабет Уотермен явилась в контору на костылях, чтобы лично проститься с ним. Она говорила, что словно покидает родной дом и что он был добрейшим человеком из всех, кого она знала. Она не скрывала слез, сердечно прощаясь с Чарльзом Маккензи и со всеми остальными. У Грейс не возникло ощущения, что для Элизабет Уотермен это конец любовного приключения – напротив, женщина казалась до глубины души опечаленной разлукой с любимым боссом.
– Ну, как идут дела наверху? – однажды вечером спросила Винни.
– О'кей. – Грейс постеснялась сказать Винни, что заслужила репутацию буки, но новых друзей на двадцать девятом этаже она так и не завела, а прежним ее шефам регулярно докладывали о том, что Грейс нелюдимка и синий чулок. Девушка понимала, что это все вполне заслуженно. И смутилась вконец, когда Винни поведала ей, что слышала, будто Грейс весьма нелюбезна с мистером Маккензи.
После их «задушевного» разговора Грейс искренне попыталась переменить отношение к шефу хотя бы внешне – и ей удалось по-настоящему полюбить свою новую работу. Она к тому времени уже смирилась с мыслью, что ей не суждено воротиться под крылышко Винни. Она больше не мучилась, к тому же приходилось сознаться, что работать с мистером Маккензи куда интереснее. И тут грянул гром. Чарльз Маккензи объявил, что летит в мае в Лос-Анджелес и что Грейс необходимо сопровождать его. Девушку чуть было не хватил удар; когда она рассказывала об этом Винни, то тряслась словно в лихорадке и безостановочно повторяла, что откажется.
– Но почему, Господи? Грейс, это же потрясающий шанс!
Какой шанс? Шанс лечь под своего шефа? Ну уж нет!
Этого она делать не собирается! Грейс была уверена, что все это подстроено, и согласись она, то попадет прямиком в волчью пасть. Но когда она направилась к шефу с твердым намерением отказаться от поездки, он и рта ей раскрыть не позволил – тотчас же принялся сердечно благодарить Грейс за то, что она любезно соглашается сопровождать и поддерживать его в поездке. И девушка не нашла в себе смелости отказаться. Она подумывала даже о том, чтобы вовсе уволиться, и вдруг осмелилась заговорить на эту тему с отцом Тимом в приюте Святого Эндрю.
– Чего ты страшишься, Грейс? – осторожно спросил он. То, что страх буквально измучил девушку, было видно невооруженным глазом.
– Я боюсь… о, я Не знаю! – Она стеснялась говорить, но знала, что должна себя перебороть – ради себя самой. – Боюсь, что он поведет себя со мной точно так же, как и все до сих пор… что он воспользуется своим положением. Я ведь именно от этого и бежала всю жизнь, поэтому и пришла к вам сюда и теперь, в этой дурацкой поездке в Калифорнию… ведь все начнется сначала!
А он когда-нибудь проявлял к тебе интерес определенного свойства? Хоть раз? – спокойно спросил отец Тим. Он прекрасно понимал, о чем речь и чего именно боится девушка.
– В общем… нет, – созналась она с несчастнейшим видом.
– Ни малейшего признака? Никогда? Будь честна сама перед собой, Грейс. Ты одна знаешь правду.
– Хорошо. Нет, никогда, ни делом, ни словом.
– Так почему же ты думаешь, что все должно перемениться?
– Я не знаю. Начальники не берут с собой в деловые поездки секретарш, если не хотят… ну, вы сами понимаете чего.
Отец Тим улыбнулся – ее стыдливость позабавила его. Он много чего видел в жизни – и куда более страшного – и слышал просто ошеломляющие истории. Даже печальная повесть о жизни Грейс не шокировала бы его.
– Некоторые люди берут секретарш в деловые поездки просто для пользы дела – и вовсе не держат на уме «сами понимаете чего». Может, ему действительно нужна твоя помощь. А если он поведет себя недостойно – что ж, ты уже большая девочка. Сядешь на самолет и вернешься домой. Все. Конец фильма.
– Думаю, я вполне смогу так поступить, – задумчиво сказала Грейс и кивнула.
– Ты стоишь у руля собственной жизни. Именно этому мы и обучаем здесь наших подопечных. И тебе это известно лучше, чем кому-либо другому. Ты сможешь уйти в любое время, если захочешь.
– О'кей. Может, и поеду с ним. – Она вздохнула и бросила на священника благодарный взгляд. Она все еще не уверена была, что отважится.
– Поступай так, как тебе кажется правильным, Грейс. Но, принимая решения, не слушайся голоса страха. Этот голос никогда не поведет тебя в нужном направлении. Просто делай то, что нужно, – и все.
– Спасибо, святой отец.
На следующее утро она объявила Чарльзу Маккензи, что уладила свои дела и едет с ним в Калифорнию. Ее все еще терзали сомнения, но она повторяла про себя, что, как только он переступит черту, она тотчас же купит билет и улетит назад. Это было проще простого, ведь у Грейс была кредитная карточка.
Он заехал за ней на лимузине по пути в аэропорт. Она вышла из дома, неся небольшой чемоданчик. Он сразу заметил, как она нервничает. У Чарльза Маккензи был с собой лишь маленький кейс – похоже было, что он ехал налегке. По дороге он сделал прямо из машины несколько деловых звонков и черкнул Грейс пару записок. Потом немного поболтал с ней очень непринужденно и уткнулся в свежую газету. Видно было, что она его решительно не интересует. К тому же Грейс машинально отметила, что один из звонков был личного свойства, и Чарльз Маккензи определенно беседовал с женщиной. Она уже знала, что одна весьма аристократическая особа частенько звонит ему в офис, и, видимо, эта дама ему нравится. Но у Грейс не было ощущения, что Чарльз Маккензи в кого-то влюблен или даже серьезно кем-то увлечен.
Они летели в Лос-Анджелес в салоне первого класса, и большую часть времени Чарльз был углублен в работу, а Грейс смотрела какой-то фильм. Чарльз Маккензи был озабочен тем, чтобы разобраться с финансированием одной грандиозной кинокартины, – он и теперешний его клиент вошли в долю. У клиента был свой менеджер на западном побережье, но Маккензи решил лично проследить за тем, как станут распоряжаться его средствами: он вложил в это дело немалую сумму.
В Лос-Анджелесе было еще интереснее. Они прибыли в город в полдень по местному времени и отправились прямиком в юридическую контору – и Грейс была просто заворожена чередой официальных встреч с самыми блестящими людьми. Они были заняты до шести часов пополудни, что, в сущности, для Грейс и Чарльза Маккензи равнялось девяти часам вечера. На это время у него была назначена встреча в ресторане, поэтому он подвез Грейс прямо к гостинице и еще раз напомнил, что она может потребовать в номер все, что ей понадобится. Они остановились в отеле Беверли-Хиллз, и Грейс потрясена была тем, что по вестибюлю вот так, запросто, разгуливали сразу четыре кинозвезды.
Тем же вечером Грейс пыталась дозвониться Дэвиду Глас-су, но не обнаружила его ни в Беверли-Хиллз, ни вообще в Лос-Анджелесе. Она была расстроена. Ведь она уже много лет ничего не знала о нем, но мечтала увидеться со старым другом. Впрочем, у нее было отчетливое ощущение, что жена Дэвида предпочла бы, чтобы он оборвал всякую связь с Грейс. Это явствовало из недомолвок, проскальзывавших в последних его письмах. И с того самого дня, как родился его первый ребенок, Грейс перестала получать письма от Дэвида Гласса. А как было бы здорово услышать его голос, рассказать, что у нее все великолепно, что она зажила новой жизнью, что она счастлива. Грейс оставалось лишь надеяться, что у Дэвида тоже все в порядке, что он преуспевает на службе и счастлив со своей женой. Она все еще думала о нем время от времени и даже порой скучала.
В номере Грейс посмотрела видеофильм, который хотела посмотреть вот уже много лет, но никак не могла выкроить время. Это была замечательная комедия, и Грейс хохотала во весь голос, сидя одна в номере, потом, спохватившись, заперла все окна и двери и даже накинула цепочку. Она все еще боялась, что Чарльз начнет ломиться к ней в двери, когда вернется из ресторана, но, к собственному удивлению, Грейс спокойно проспала до семи утра.
В восьмом часу Чарльз Маккензи позвонил ей и назначил встречу в гостиничном ресторане, а за завтраком перечислил, где они должны побывать в течение дня и каковы будут ее обязанности. Подобно Грейс, Чарльз Маккензи был весьма пунктуален и организован, обожал свою работу и существенно облегчал труд своей секретарше, вовремя объясняя, что от нее потребуется.
– Ты вчера очень мне помогла, – похвалил он девушку. Маккензи был просто великолепен в сером костюме и белоснежной накрахмаленной рубашке с галстуком. Правда, костюм его был куда более типичен для Нью-Йорка, нежели для Лос-Анджелеса. На Грейс же было розовое платье, а на плечи она небрежно набросила свитер того же цвета. Платье это она купила еще два года назад, в Чикаго, и оно выглядело куда менее «официально», нежели строгие костюмы, в каких девушка обычно ходила на службу.
– Ты нынче очень красивая, – как бы мимоходом заметил шеф, и Грейс непроизвольно сжалась, но он этого не заметил и как ни в чем не бывало продолжал: – Ты видела вчера в вестибюле парад кинозвезд?
И, тотчас же позабыв его комментарий по поводу своей внешности, Грейс принялась с жаром рассказывать ему о том, как любовалась вчера знаменитостями, и о комедии, которую она с наслаждением смотрела вечером. На какое-то мгновение они словно стали задушевными друзьями, и Чарльз Маккензи это почувствовал. Девушка несколько расслабилась, да и ему стало с ней куда проще. Обычно, когда Грейс глядела букой, он спрашивал себя, в чем тут загвоздка, но никогда не решился бы спросить ее об этом.
– Я обожаю этот фильм. – Он засмеялся, припоминая. – Я смотрел его три раза подряд – сразу, как он вышел на экран. Терпеть не могу грустные картины.
– Я тоже, – честно созналась Грейс.
Подали завтрак. Чарльз заказал яичницу с беконом, а Грейс овсянку.
– Ты останешься голодной, – отеческим тоном заметил он.
– А вы поглощаете чистейший холестерин, – отпарировала Грейс.
Хотя Чарльз Маккензи был в отличной форме, но заказанное им блюдо отнюдь не считалось полезным.
– О Господи! Уволь! Моя жена была вегетарианкой, да к тому же буддисткой. Они все в Голливуде такие – малость чокнутые. Стоило развестись хотя бы ради того, чтобы вволю насладиться чизбургерами. – Он улыбнулся Грейс, а она расхохоталась, изумляясь себе самой.
– А вы долго прожили вместе?
– Достаточно, – хмыкнул он. – Целых семь лет. – Он был свободен вот уже два года. Свобода стоила ему не меньше миллиона долларов, но тогда ему казалось, что это сходная цена, – невзирая на то, что дела его пошатнулись. С тех пор ни одна женщина не затронула всерьез его сердца, и единственное, о чем он по-настоящему жалел, – это о том, что у него нет детей. – Мне было тридцать три, когда я женился, и тогда я был убежден, что женитьба на Мишель Эндрюс – это исполнение самой лучезарной мечты. Но на поверку оказалось, что жизнь с любимицей всех кинозрителей Америки – дело не такое приятное, как мне поначалу думалось. Звезды дорого платят за славу. Цена эта много выше, чем кажется нам, простым смертным. Пресса к ним всегда жестока, а публике вынь да положь их душу, и никак не меньше… и перенести это можно, лишь ударившись в религиозный фанатизм или пристрастившись к наркотикам. По моему мнению, ни то ни другое не выход. Стоило нам с ней появиться в свете, как на следующий день газеты обсасывали наши имена, то и дело возникали скандалы. Так невозможно было жить – слишком дорого это стоило. Теперь мы с ней добрые друзья – а вот три года назад это было отнюдь не так.
Грейс знала из журнала «Пипл», что она с тех пор уже дважды побывала замужем – сначала за рок-певцом, который был моложе ее, потом за своим рекламным агентом.
– К. тому же я был для нее слишком прост. Слишком скучен.
Грейс про себя подумала, что в жизни его бывшей жены это была единственная тихая пристань или, если угодно, пресловутая «каменная стена», за которой можно было ощущать себя в безопасности.
– Ну а ты? Замужем? Помолвлена? Семь раз разведена? Кстати, сколько тебе лет? Я уже успел позабыть. Двадцать три?
– Почти. – Грейс покраснела. – Исполнится в июле. Нет, я не замужем, не помолвлена. Я слишком умна для этих глупостей. Увольте.
– Ах, бабуля, прочти мальчику лекцию! – Чарльз искренне расхохотался, а Грейс изо всех сил старалась не замечать, насколько он в этот момент был хорош. Она вовсе не желала ближе узнавать своего шефа. – В двадцать два года, пожалуй, рано даже гулять с мальчиками. Надеюсь, ты этого и не делаешь. – Он хотел пошутить и развеселить ее, но ничего не вышло, и тотчас же это почувствовал.
– Да, я этим не занимаюсь.
– Правда? Да ты шутишь!
– Может быть…
– Ты что, собираешься в монастырь, когда подрастешь? А как же карьера в юридической фирме?
Вот она и приоткрыла слегка створки устричной раковины. Занятная девушка. Умница и с юмором, когда захочет, – довольно редкое сочетание…
– У меня есть подруга, которая уговаривает меня стать монахиней.
– Это еще кто такая? Непременно поговорю с ней. Монахини нынче совершенно вышли из моды. Ты этого не знала?
– Думаю, нет, – снова засмеялась Грейс. – Она сама монашка. Сестра Евгения. Потрясающая женщина!
– О Боже! Да ты фанатичка! Я проклят! Мне, видно, на роду написано сталкиваться с тебе подобными… Жена в свое время всерьез намеревалась пригласить из Тибета самого далай-ламу пожить у нас! Ты сумасшедшая! – Он обеими руками отмахивался от нее, а Грейс весело смеялась.
– Клянусь, я не фанатичка. Но в такой жизни есть для меня что-то привлекательное. Она так проста…
– И так далека от реальности. Ты с легкостью сможешь «спасать мир», не уходя из него, – посерьезнев, сказал Чарльз. Это была его яичная позиция. Он любил оказывать людям помощь, не ударяясь при этом в крайности. – А откуда ты знаешь эту монашку? – Ему было очень любопытно об этом узнать, к тому же у них в запасе было никак не менее десяти минут.
– Мы вместе работаем… ну, там, где я помогаю в свободное от работы время.
– Где это?
…Грейс уже давно заметила, как чисто он выбрит, как тщательно одет, насколько безупречна в нем каждая мелочь, и старалась не обращать на это внимания. Бизнес есть бизнес. Положение обязывает.
– Это приют Святого Эндрю, в Нижнем Ист-Сайде. Туда поступают жертвы домашнего насилия – женщины, дети…
– И ты там работаешь? – Чарльз был искренне удивлен – в этой девочке скрывалось куда больше, нежели он поначалу подозревал, несмотря на ее юный возраст и внешнюю холодность. Она нравилась ему все сильнее…
– Да. Три раза в неделю. Это потрясающее место. Каждый день сотни людей…
– Вот уж не думал, что ты занимаешься чем-то в этом роде, – честно сказал он.
– А что тут странного? – Настал черед удивляться Грейс.
– Да ведь это же так серьезно! Там наверняка уйма работы! Девочки твоих лет куда охотнее бегают на дискотеки.
– Ни разу в жизни не была!
– Я приглашаю. Правда, я слишком стар для тебя – твоя мама наверняка не одобрила бы. – В его словах не было ровным счетом ничего устрашающего, и даже Грейс никак не отреагировала. Правда, не призналась, что матери у нее нет.
Лимузин прибыл за ними в начале одиннадцатого. На следующий день они закончили все дела, а вечером улетели обратно в Нью-Йорк девятичасовым рейсом. В шесть утра они были уже дома. Когда самолет шел на посадку, Маккензи объявил Грейс, что нынче она выходная – последние два дня выдались чересчур утомительные, да и в самолете они толком не спали. Но оба прекрасно сделали свое дело: он работал, она исправно ему помогала.
– А вы тоже берете выходной? – спросила Грейс.
– Не могу, душечка. В десять у меня встреча с Арко, потом уйма дел. Кстати, сегодня у меня официальный обед – будут деловые партнеры. И еще много всего.
– – Тогда я тоже иду на работу, – решительно объявила Грейс.
– Не глупи! Меня будет опекать миссис Макферсон или какая-нибудь машинистка…
– Если вы будете работать, то буду и я. Мне не нужно выходного. Посплю вечерком. – Грейс была непоколебима.
– Вот уж безумства молодости! Ты всерьез? – Он смотрел на нее, размышляя. Девочка на глазах преображалась – теперь она вполне оправдывала восторженные отзывы прежних боссов. Но как же долго пришлось этого ждать.
Он подвез ее к дому и сказал, чтобы она не торопилась, и если передумает, то он поймет и ничуть не обидится. Но Грейс появилась на рабочем месте раньше шефа. К его приходу она успела уже перепечатать все его рукописные заметки, сделанные в самолете, все материалы к десятичасовому совещанию и несколько документов, которые, она знала, ему понадобятся. К тому же Чарльза Маккензи ожидал ароматный кофе, по его вкусу.
– О-о-о! – Он расплылся в улыбке. – Чему обязан столь трогательным вниманием?
– Вы стойко вытерпели все мои выходки. Я все это время вела себя отвратительно – и искренне сожалею.
…Ведь в Калифорнии он вел себя как истинный джентльмен – теперь они могли стать друзьями.
– Ты не права. Думаю, тут была и моя вина. Оба мы хороши. – Он теперь прекрасно это понимал, к тому же был более чем доволен работой Грейс и ее придирчивым вниманием ко всему, вплоть до мельчайших деталей. Девушка воистину была находкой.
В половине четвертого он буквально вытолкал ее из конторы, приказав ехать домой, – он даже пригрозил, что уволит ее, если она ослушается. Их отношения волшебно переменились, и пусть это никому не бросалось в глаза, но они оба это чувствовали. Они были теперь союзниками, а не врагами.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Злой умысел - Стил Даниэла



klasni roman
Злой умысел - Стил Даниэлаlika
19.02.2013, 22.07





ужас....отец насиловал дочь...
Злой умысел - Стил ДаниэлаMasha
19.02.2013, 22.14





Очень грустная,но жизнеутверждающая история.В жизни всегда рядом плохое и хорошее.Главное,что тут победила любовь,а не подлость и жестокость.
Злой умысел - Стил ДаниэлаТатьяна
13.11.2014, 21.35





Очень жизненно 10 б
Злой умысел - Стил Даниэлазлой критик
26.10.2015, 20.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100