Читать онлайн Вернись, любовь, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Вернись, любовь - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.89 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Вернись, любовь - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Вернись, любовь - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Вернись, любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Изабелла выключила свет в своем кабинете. Было восемь часов вечера, и она только что в последний раз позвонила в Рим. Бедный Бернардо, у него там уже два часа ночи, но только что прошла презентация летней коллекции, и она должна была узнать, как все прошло.
– Превосходно, дорогая, – сообщил он. – Все заявили, что это – чудо. Никто не понимает, как ты смогла сделать это, несмотря на давление, которое на тебя оказывали, возникшие трудности и все прочее.
Глаза ее сияли, пока она слушала его.
– Она не выглядела чересчур своеобразно при замене красного цвета? – Находясь здесь, она действовала почти вслепую.
– Нет, а бирюзовая подкладка на белом вечернем пальто была поистине гениальной. Тебе надо было видеть реакцию итальянского представителя журнала «Мода».
– Прекрасно. – Изабелла была счастлива. Он рассказывал ей со всеми подробностями до тех пор, пока она не узнала все досконально. – Хорошо, дорогой. Думаю, мы преуспели. Прости, что разбудила тебя. Постарайся снова уснуть.
– Ты хочешь сказать, что у тебя бльше нет никаких новых инструкций для меня в такой час? Нет новых идей относительно осенней коллекции? – Ему не хватало ее, но его потребность в ней постепенно угасала. Это было хорошо для них обоих – ее бегство постепенно становилось освобождением для него.
– Завтра. – На мгновение у нее затуманились глаза. Осенняя коллекция... значит, ей придется создавать ее здесь? Неужели она никогда не сможет вернуться домой? Прошло уже два месяца с тех пор, как она приехала в Штаты. Два месяца она скрывается и руководит своим бизнесом по телефону, находясь за пять тысяч миль. Два месяца не видит виллы, не спит в собственной постели. Уже наступил апрель. Месяц, когда в Риме светит солнце и в садах вовсю бушует весна. Даже в Нью-Йорке стало немного теплее, и по вечерам она прогуливалась до края парка, а иногда даже до Ист-Ривер, наблюдая за медленно гуляющими горожанами и маленькими лодками на реке. Ист-Ривер не была Тибром, а Нью-Йорк – ее домом. – Я позвоню тебе утром. Да, кстати, поздравляю с новым сортом мыла.
– Пожалуйста, не вспоминай о нем. – Потребовалось четыре месяца для проведения исследования и еще два, чтобы поставить его на рынок. Но по крайней мере эффект оправдал эти труды. Они только что получили заказ на полмиллиона долларов, естественно, от «Ф-Б».
Бернардо перечислял заказы, но она не слушала. Мыло. Даже оно напоминало ей о последнем дне с Амадео. Тот роковой день, когда она поспорила с Бернардо, а затем покинула их и убежала на ленч. Прошло почти семь месяцев. Семь длинных, одиноких, заполненных работой месяцев.
– Между прочим, как там сейчас в Нью-Йорке? – спросил Бернардо.
– Все еще холодно, может быть, чуть-чуть теплее, но все вокруг пока серое. К ним весна приходит не раньше мая или июня.
Он не стал говорить ей, что на вилле сад весь в цвету. Он несколько дней назад заезжал туда проверить, все ли в порядке. И вместо этого сказал:
– Хорошо, дорогая. Поговорим завтра утром. И мои поздравления.
Она послала ему воздушный поцелуй, и они положили трубки. Поздравления. В Риме она бы с ужасом и замиранием сердца наблюдала за открытием шоу. Она стояла бы рядом, затаив дыхание, внезапно утратив уверенность в правильности выбора цветов, тканей, моделей, была бы недовольна ювелирными украшениями, музыкой и идеально уложенными прическами манекенщиц. Она ненавидела бы каждое мгновение, пока первая манекенщица не ступила бы на обтянутый серым шелком подиум. Затем, когда все бы началось, она испытала бы трепет, который охватывал ее каждый сезон. Откровенный восторг, красота, безумие мира высокой моды. А когда все закончилось, она и Амадео украдкой подмигнули бы друг другу и нашли время для долгого счастливого поцелуя. Там присутствовала пресса и текли реки шампанского. А вечером прием. Это было похоже на свадьбу и медовый месяц четыре раза в году.
Но не в этот раз. Сегодня вечером она была в синих джинсах, сидела в крошечном кабинете, пила кофе и чувствовала себя очень одинокой.
Она закрыла за собой дверь кабинета и, проходя по коридору, взглянула на кухонные часы. Вдалеке слышались голоса мальчиков, и она удивилась, что они еще не легли. Алессандро выучил английский, хотя и не в совершенстве, но достаточно, чтобы его понимали. Когда этого не происходило, он кричал, желая компенсировать непонимание, как будто иначе его бы не услышали. Странно, что он редко говорил на английском. Создавалось впечатление, что Алессандро нуждался в своем итальянском языке как напоминании о доме, о том, кто он есть на самом деле. Изабелла улыбнулась про себя, проходя мимо детской. Мальчики играли с Хэтти, работал телевизор, и Джесон гонял свой поезд.
Сегодня она пропустила вечернюю прогулку. Изабелла слишком нервничала, дожидаясь, когда можно будет позвонить Бернардо и поинтересоваться, что произошло на открытии демонстрации коллекции в тот день. И ей начинал надоедать знакомый маршрут, особенно теперь, когда Наташа не всегда сопровождала ее. Она вновь вернулась к прежнему образу жизни, и по вечерам Изабелла часто гуляла одна. Наташа собиралась уйти и сегодня вечером. На благотворительный бал.
Остановившись в дверях своей комнаты, Изабелла постояла мгновение, а затем медленно пошла к Наташиной двери. Было приятно снова видеть ее красивой, в ярких нарядах, делающей нечто элегантное или удивительное со своими длинными светлыми волосами. Это вносило свежую струю в жизнь Изабеллы, так уставшей смотреть в зеркало и видеть собственное лицо с зачесанными назад темными волосами и постоянную мрачность своих строгих черных одеяний на еще больше похудевшем теле.
Она тихо постучала и улыбнулась, когда подруга пробормотала:
– Входи. – У нее в зубах были зажаты черепаховые шпильки, а волосы завязаны на затылке в узел, из которого свободно ниспадали локоны, как у жительниц Древней Греции.
– Прекрасно выглядите, мадам. Что ты собираешься надеть?
– Не знаю. Собиралась надеть желтое платье, пока его не проверил Джесон. – Она застонала, втыкая очередную длинную шпильку в прическу. – Только не говори, что там уже есть отпечатки пальцев.
Изабелла взглянула на отвергнутое желтое шелковое платье.
– Ореховая паста от левой руки. Шоколадное мороженое от правой.
– Звучит аппетитно. – Наташа улыбнулась.
– Возможно, но выглядит отвратительно.
– А как насчет этого? – Изабелла подошла к шкафу и извлекла нечто знакомое бледно-лиловато-голубое. Она думала о Наташе, закупая эту ткань. Оно было такого же цвета, как и ее глаза.
– Это? Оно великолепно, но я никогда не знаю, с чем его носить.
– Как насчет золотистого?
– Чего золотистого? – Наташа насмешливо посмотрела на нее, заканчивая прическу.
– Сандалии. И немного золота в твоих волосах. – Изабелла смотрела на Наташу, как на манекенщиц в их примерочных перед показом моделей в Риме. Прищурив глаза и видя нечто иное, чем было на самом деле. Творя собственное волшебство с женщиной, с платьем, используя свое вдохновение.
– Подожди! Ты хочешь залить мне волосы золотистым лаком?
Наташа поморщилась, взглянув на изящный белый туалетный столик, но Изабелла не обратила на нее внимания и исчезла. Через минуту она вернулась с иголкой и очень тонкой золотой нитью.
– Что это?
Наташа смотрела, как она вдела нитку в иголку.
– Сиди спокойно.
Изабелла уверенной рукой воздушно вплетала золотистую нить, закрепляя ее, искусно пряча концы, снова творя чудеса иголкой, пока не получила желаемый результат, создавая впечатление, как будто вплела в собственные волосы Наташи маленькие сияющие золотистые пряди.
– Ну вот.
Наташа с изумлением уставилась на свое отражение и усмехнулась.
– Ты удивительная. Что дальше?
– Немножко вот этого. – Изабелла поставила коробочку с пудрой, прозрачной, просвечивающей, сверкающей вкраплениями золота. Она создала впечатление поразительной красоты, добавила сияющего блеска и так уже прекрасному лицу. Затем она вновь полезла в Наташин шкаф и достала золотистые сандалии на низких каблуках. – Ты будешь выглядеть как богиня, когда я закончу.
Наташа начинала верить ей, завязывая свои давно забытые сандалии на ноге в невидимых чулках.
– Красивые чулки. Где ты их раздобыла? – Изабелла с интересом посмотрела на них.
– У Диора.
– Предательница. – Затем задумчиво добавила: – Они выглядят лучше наших. – Она отметила в уме, что надо сказать кое-что Бернардо. Им пора обратить внимание на чулки. – Теперь... – Она вытащила платье из пластиковой упаковки и удовлетворенно хмыкнула, когда надела его на Наташу, не задев ни волоска на прическе. Изабелла деловито застегнула молнию и обошла вокруг, поправляя складки и выражая одобрение. Это было одно из ее платьев. Она разработала его для их весенней коллекции всего три года назад.
В качестве ювелирных украшений Изабелла выбрала из собственных драгоценностей золотое колье с бледно-розовато-лиловыми аметистами, обрамленными бриллиантами. К нему прилагались маленькие изящные серьги и браслет. Это был замечательный комплект.
– Где тебе удалось это раздобыть?
– Амадео купил его мне в Венеции в прошлом году. Это девятнадцатый век, как мне кажется. Он сказал, что все камни несовершенные, но комплект смотрится великолепно.
– О Господи, Изабелла. Я не могу надеть его. Спасибо, но, дорогая, ты сошла с ума.
– Ты меня утомляешь. Хочешь выглядеть красиво или нет? Если нет, то можешь остаться дома. – Она застегнула колье на шее Наташи. Оно опустилось на идеальную глубину выреза платья и ослепительно засверкало среди бледно-лиловых шифоновых складок. – На, надень их сама. – Она протянула серьги, надев браслет на запястье Наташи. – Ты выглядишь великолепно. – Изабелла смотрела на нее с явным восторгом.
– Я оцепенела от страха. Ради Бога, что, если я потеряю их? Изабелла, пожалуйста!
– Я уже сказала, что ты меня утомляешь. А теперь убирайся. Желаю хорошо провести время.
Наташа посмотрела в высокое зеркало и улыбнулась Изабелле и своему отражению. В этот момент раздался звонок, и появился биржевой маклер в смокинге, чтобы забрать свою спутницу. Изабелла ушла в свою комнату и дождалась, когда дверь снова закрылась. Но перед уходом Наташа тихо постучалась к ней и поспешно поблагодарила.
Изабелла вновь осталась наедине со звуками, доносившимися из комнаты мальчиков, с гудением и свистом маленького игрушечного поезда Джесона.
Спустя полчаса она взглянула на часы и пошла поцеловать мальчиков перед сном. Алессандро странно посмотрел на нее:
– Ты больше никуда не выходишь, мама?
– Нет, дорогой. Я лучше останусь здесь с вами. – Она выключила свет в их комнате и пошла прилечь на мех, брошенный на ее кровать. «...Больше никуда не выходишь, мама?.. – Нет, дорогой». Никуда. Возможно, больше никогда.
Изабелла попыталась уснуть, глядя на огонь, но тщетно. Она все еще была в нервном напряжении, слишком возбуждена, чересчур взвинчена после целого дня ожидания известий о показе коллекции в Риме. И она весь день не была на воздухе. Не гуляла. Не бегала. В конце концов она со вздохом повернулась, посмотрела на огонь и встала. Она разыскала Хэтти в ее комнате. Та в бигуди и с книгой по домоводству на коленях смотрела телевизор.
– Вы некоторое время побудете дома?
– Да, миссис Парелли. Я никуда не ухожу.
– Тогда я пойду прогуляюсь. Скоро вернусь. Изабелла закрыла за собой дверь и вернулась в свою комнату. Позаимствованное темно-синее пальто теперь висело в ее шкафу, а шерстяная шапочка больше была не нужна. Она быстро накинула пальто, взяла сумочку и оглядела комнату, как будто боялась что-то забыть. Что? Сумочку? Пудру? Длинные белые театральные перчатки?
Она угрюмо посмотрела вниз на свои джинсы, и на мгновение ее охватила зависть. Наташа. Счастливая Наташа. С ее благотворительными балами, золотыми сандалиями и ее красотой. Изабелла улыбнулась про себя, мысленно вернувшись к их разговору о Корбете.
Ей следовало понять, что Корбет не в Наташином вкусе. С ним нельзя было легко справиться. Затем Изабелла сердито посмотрела на свое отражение в зеркале и прошептала: «Тебе разве этого хочется?» Конечно же, нет. Она знала, что нет. И биржевой маклер в роговых очках ей тоже не нужен. «Ах, значит, тебе красивого подавай», – сказала она себе с укором и тихо закрыла дверь. «Нет! Нет!» – был ее ответ. Но тогда кого же она хочет? Конечно же, Амадео. Только Амадео. Но при мысли об этом у нее перед глазами на мгновение мелькнул образ Корбета.
В тот вечер Изабелла зашла дальше, чем когда-либо, засунув руки в карманы и уткнувшись подбородком в воротник пальто. Чего же она хотела? Вдруг она утратила уверенность. Она пошла медленнее вдоль ставших слишком знакомыми теперь магазинов. Почему они так редко обновляют витрины? Неужели это никого не волнует? И разве они не знают, что все еще используют прошлогодние цвета? И почему не чувствуется весна? Она обвиняла все и всех подряд, постоянно прогоняя из головы образ Наташи. Неужели в этом дело? Неужели она просто завидует? Но почему же Наташа не должна хорошо проводить время? Она усердно работала. Она была хорошей подругой. Она открыла Изабелле свой дом и свое сердце так, как этого никто никогда не делал. Чего еще она могла требовать от нее? Чтобы Наташа сидела дома взаперти, как она сама?
Внезапно, вопреки себе, она слишком хорошо осознала ответ. Ей хотелось не заточения Наташи, а немного собственной свободы. Вот и все. Она еще глубже засунула руки в карманы, еще ниже опустила подбородок и зашагала дальше, пока в первый раз не оказалась в деловой части города. Уже не в уютной безопасности жилых кварталов Шестидесятых улиц, или в характерной уравновешенности Семидесятых, или даже в пристойной скуке Восьмидесятых, не говоря уж о сомнительной, обшарпанной благовоспитанности Девяностых, где она то и дело гуляла. На сей раз она пошла в другую сторону, мимо деловых Пятидесятых, их ресторанов с возбужденными ужинами, пронзительным скрипом такси и очень большими магазинами. Мимо универмагов с огромными витринами, салонов Тиффани с блестящими изделиями, Рокфеллеровского центра с еще не утратившими надежду конькобежцами и собора Святого Патрика с его высокими шпилями. Она дошла до Сорок второй улицы с деловыми учреждениями, менее модными универмагами и забегаловками. Казалось, все стремительно несется мимо нее, напоминая ей о Риме. Наконец она повернула обратно в сторону Парк-авеню, прошла мимо вокзала Гранд-Централ, стоящего прямо у верхней части парка. По обеим сторонам от нее высились небоскребы, возвышающиеся монументы из стекла и хрома, где добивались удачи и претворялись в жизнь амбиции. У нее перехватывало дух, когда она смотрела на них; казалось, верхние этажи зданий устремляются прямо в небеса. Медленно и задумчиво Изабелла пошла домой.
У нее было такое ощущение, как будто в тот вечер она открыла новую дверь и теперь уже не в силах ее закрыть. Она согнулась, прячась в лабиринте, запершись за дверью квартиры, притворяясь, что живет в деревне, вдалеке от городской суеты. Но в тот вечер она увидела слишком многое, почувствовала близость власти, успеха, денег, возбуждения, амбиций. К тому времени, когда Наташа вернулась домой, Изабелла уже все решила.
– Почему ты до сих пор не спишь, Изабелла? Я думала, ты уже давно видишь сны. – Она увидела свет в гостиной и, удивившись, вошла туда.
Изабелла быстро покачала головой, слегка улыбаясь подруге.
– Ты сегодня прекрасно выглядишь, Наташа.
– Благодаря тебе. Всем понравилось золото в моих волосах, но никто не мог понять, как я умудрилась это сделать.
– Ты рассказала?
– Нет.
– Хорошо. – Она все еще улыбалась. – В конце концов, у каждого должны быть свои секреты.
Наташа с беспокойством наблюдала за ней. Что-то изменилось сегодня вечером. Что-то таилось за тем, как Изабелла сидела там, как выглядела и улыбалась.
– Ты ходила вечером гулять? – Да.
– Ну и как прогулка? Ничего не случилось? – Почему у нее такой вид? В ее глазах было что-то особенное.
– Конечно же, нет. Почему что-то должно было случиться? Пока ничего не случалось.
– И не случится. До тех пор, пока ты будешь осторожна.
– Ах да, это. – У нее появился задумчивый вид. Изабелла вдруг подняла голову с выражением властности и грации, которая предполагала, что это у нее в волосах были золотые нити. – Наташа, когда ты снова куда-нибудь идешь?
– Только через несколько дней. А что? – Черт возьми. Ей, наверное, одиноко и скучно. А разве могло быть иначе? Особенно когда речь шла об Изабелле. – По правде говоря, я собиралась посидеть дома до конца недели с тобой и с мальчиками.
– Как скучно.
Вот оно. Наташе следовало бы знать. Она чересчур увлеклась, поверив словам Изабеллы.
– Вовсе нет, глупенькая. На самом деле, – она мило зевнула, – если я не перестану бегать повсюду, то свалюсь и умру. – Но Изабелла засмеялась над ней, а Наташа не поняла почему.
– А как насчет премьеры фильма, которую ты предполагала посетить послезавтра?
– Какая премьера? – Наташа широко раскрыла глаза, сделав наигранно непонимающий вид, но Изабелла только еще больше рассмеялась.
– Та, которая состоится в четверг. Помнишь? Благотворительный показ в пользу кардиологического центра или чего-то в этом роде.
– Ах, это. Я решила, что не пойду.
– Хорошо. Тогда я воспользуюсь твоим билетом. – Она чуть не вскрикнула от радости.
– Что? Надеюсь, ты шутишь?
– Нет. Не шучу. Хочешь достать мне билет? – Изабелла усмехнулась Наташе и села по-турецки на диване.
– Ты сошла с ума?
– Нет. Сегодня я дошла до деловой части города, и это было чудесно. Наташа, я так больше не могу.
– Ты должна. Ты же знаешь, что у тебя нет выбора.
– Чепуха. В таком огромном городе? Меня никто не узнает. Я не говорю, что собираюсь начать разгуливать повсюду, ходить на демонстрации мод и на ленчи. Но кое-что я все-таки могу делать. Это безумие – прятаться здесь.
– Было бы безумием не делать этого.
– Ты не права. На таком мероприятии, как твоя премьера фильма, я могла бы проскользнуть в зал и незаметно исчезнуть оттуда. После коктейлей, встреч. Я могу просто прийти, посмотреть фильм и на людей, а затем улизнуть. Что ты думаешь? Что я могу создавать модели одежды для женщин, следящих за модой, не высовывая носа из дома и не чувствуя, что сработает, а что – нет, что им нравится, что хорошо смотрится на них, даже не видя, что сейчас носят? Ты же знаешь, я – не мистик. Я – модельер, а это очень земная профессия.
Но ее речь не была убедительной, и Наташа только покачала головой:
– Я не могу пойти на это. Не могу. Что-нибудь случится. Изабелла, ты сошла с ума.
– Пока нет. Но сойду. Скоро. Если не начну выходить. Незаметно. С осторожностью. Но я больше не могу продолжать так жить. Я поняла это сегодня вечером. – У Наташи был удрученный вид, и Изабелла похлопала ее по руке. – Пожалуйста, Наташа. Никто даже не подозревает, что это не я живу на верхнем этаже нашего дома мод в Риме.
– Узнают, если ты начнешь показываться на премьерах фильмов.
– Обещаю тебе, не узнают. Ты достанешь мне билет? – Она умоляюще посмотрела на подругу.
– Я подумаю об этом.
– Если ты этого не сделаешь, я достану билет сама. Или пойду еще куда-нибудь. Куда-нибудь в людное место, где меня явно увидят. – На мгновение ее темные глаза грозно сверкнули, но и Наташины голубые глаза тоже внезапно вспыхнули.
– Не шантажируй меня, черт возьми! – Она вскочила и зашагала по комнате.
– Тогда ты поможешь мне? Пожалуйста, Наташа, пожалуйста...
При звуке ее голоса Наташа медленно обернулась, посмотрела в загнанные глаза, на исхудавшее, бледное лицо, и ей пришлось признать, что Изабелле требовалось больше, чем случайные прогулки по Мэдисон-авеню в темноте.
– Я подумаю.
Но сейчас Изабелла уже устала от игры, в ее глазах загорелся огонь, и она вскочила.
– Не беспокойся, Наташа. Я позабочусь об этом сама. – Она решительно пошла в конец квартиры.
Через мгновение Наташа услышала, как Изабелла закрыла свою дверь. Она медленно погасила свет в гостиной и посмотрела в окно на город. Даже в два часа ночи он был оживленным, деловым, суетливым: двигались грузовики, такси, люди; все еще звучали сигналы машин и голоса. Вот почему люди стекались в Нью-Иорк, не могли жить вдали от него. Она сама знала, что нуждается в том, что он давал ей, ей надо было чувствовать его темп, бьющийся как пульс в ее венах. Как она могла отказывать в этом Изабелле? Но, возможно, дело не в отказе. Если бы похитители снова нашли ее, это могло бы стоить жизни Изабелле. Наташа, беззвучно прошла через прихожую. Она остановилась у двери спальни Изабеллы и тихо постучала. Дверь быстро отворилась, и две женщины стояли на пороге молча, лицом к лицу.
Первой заговорила Наташа:
– Не делай этого, Изабелла. Это слишком опасно. Это неправильное решение.
– Скажи мне это после того, как поживешь вот так, в страхе, скрываясь столько, сколько я. Тогда скажешь мне, сможешь ли ты продолжать так жить.
Но Наташа не могла сказать такое. Никто не мог бы.
– Ты была храброй, Изабелла, и так долго.
«Храброй... еще немножко!» Эхо слов Амадео внезапно поразило Изабеллу, перехватив ей горло. Со слезами на глазах она покачала головой:
– Нет, не была.
– Была. – Они продолжали говорить шепотом. – Ты была храброй, терпеливой и разумной. Неужели ты не можешь потерпеть еще немножко?
Изабелла чуть не вскрикнула при этих словах, неистово качая головой из стороны в сторону, шепча и Амадео, и своей подруге:
– Нет. Нет, я не могу. – Затем она выпрямилась и решительно посмотрела на Наташу, и слезы у нее вдруг исчезли. – Я больше не могу быть храброй. Была, пока могла.
– А как насчет четверга?
Изабелла смотрела на нее, медленно начиная улыбаться.
– Премьера. Я буду там.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Вернись, любовь - Стил Даниэла



11
Вернись, любовь - Стил ДаниэлаТамара
22.11.2012, 14.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100