Читать онлайн Тихая гавань, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тихая гавань - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тихая гавань - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тихая гавань - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Тихая гавань

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 23

В первый же вторник после ее дня рождения Офелии опять предстояло ночное дежурство. Боб ворчливо напомнил ей, что в прошлый раз она вела себя на редкость беспечно, когда они обходили «стойла» – так он обычно именовал коробки, в которых ютились бездомные. Как правило, они по двое двигались от одного такого импровизированного жилища к другому, расспрашивая их обитателей, в чем они нуждаются. Во время подобных обходов следовало быть начеку, чтобы избежать неприятных сюрпризов, напомнил ей Боб. А Офелия бродила как во сне. Взгляд у нее был мечтательный, и она не раз и не два поворачивалась спиной к обитателям трущоб, а этого делать не следовало. Как правило, все заканчивалось достаточно мирно, но они никогда не должны забывать об осторожности – одной из основных заповедей их команды. Тут, на улицах, царил закон джунглей. Обычно те, о ком они заботились, трогательно благодарили их, не выказывая ни малейшей враждебности, и на глаза их порой наворачивались слезы. Однако встречались среди них и другие – ожесточенные и озлобленные изгои, только и ожидавшие случая, чтобы выместить на ком-нибудь зло, которое причинили им. Так называемые двуногие хищники готовы были на все, лишь бы урвать кусок побольше, отобрав и то немногое, что доставалось их собратьям по несчастью. Как ни грустно сознавать, но все члены их команды прекрасно знали, что едва ли треть того, что они раздавали, попадает в руки тех, кому это предназначено. Все обитатели дна думали лишь об одном – выжить любой ценой. А для этого все средства хороши. Все, что можно было сделать для несчастных, – это пустить им пулю в лоб и молиться, чтобы все обошлось.
– Эй, Оффи! Смотри, что у тебя за спиной, слышишь? Да что с тобой, девочка? – ворчал Боб, когда они, сделав уже вторую остановку, вернулись в фургон. На душе у него было тревожно. Нужно заставить ее встряхнуться, пока не случилось беды. Все они, конечно, иногда бывали беспечны, подшучивали над собой, а порой и над теми, ради кого рисковали. Однако им хватало ума, чтобы вовремя остановиться. Каждый из них хорошо знал, с чем они могут столкнуться и как избежать несчастья. Бесконечный список полицейских, социальных работников и добровольцев, которым пришлось встретить свою смерть на улицах, все они знали почти наизусть. Чаще всего они погибали, когда делали именно то, что им было строго-настрого запрещено, например, работали в одиночку. Почти все они хорошо понимали, с чем имеют дело, и все же рано или поздно, поверив в собственную везучесть, совершали одну и ту же трагическую ошибку. А ведь главная заповедь для них – осторожность. Хочешь выжить – будь всегда начеку, и Офелия знала это не хуже других.
– Прости, Боб. В следующий раз буду осторожнее, честное слово, – виновато закивала она, словно очнувшись. Все время Офелия и в самом деле ходила как во сне. Впрочем, и неудивительно – она думала о Мэттс.
– Вот-вот! Осторожность, знаешь ли, никогда не повредит. Эй, да что с тобой такое? Никак влюбилась? – Неудивительно, что Боб догадался – он ведь и сам влюблен в ближайшую подругу покойной жены.
Забираясь в фургончик, Офелия бросила в его сторону лукавый взгляд и улыбнулась. Боб попал в точку. Всю ночь у нее перед глазами стояло лицо Мэтта. Впрочем, и весь день до этого тоже. Она вспоминала их поцелуй, от которого у нее по спине бегали мурашки. Офелия была и испугана, и восхищена. Странное дело – с одной стороны, эта любовь была как раз тем, о чем она втайне мечтала… а с другой – ей страшно даже помыслить о чем-то подобном.
Боль, страдания – вот что несет с собой любовь, думала она, вдруг почувствовав себя уязвимой. Гибель Теда едва не убила ее, а то ужасное письмо, ясно и недвусмысленно давшее понять о предательстве самых близких ей людей, едва не привело Офелию на грань безумия. И вот теперь, стараясь разобраться в своих чувствах, Офелия слегка испугалась – ей казалось, что она не испытывает вообще ничего. Она вспоминала Теда… Андреа, погибшего сына и… и Мэтта, и ей стало страшно. Казалось, она вдруг впала в какое-то непонятное оцепенение. Ей нужно во всем разобраться, понять, что же она чувствует на самом деле… а она вместо этого думала, каким облегчением было бы припасть головой к его груди и забыть, забыть обо всем…
– Не знаю, Боб. Может быть, – честно созналась Офелия, пока они ехали к Хантерс-Пойнт. Время уже близилось к рассвету, и на улицах стало спокойнее. Уличные буяны расползлись по своим халупам. Большинство из них сморил сон, и сейчас вокруг стояла тишина.
– Это уже становится интересно, – хмыкнул он, подмигнув Офелии. За те три месяца, что они были партнерами, Боб успел проникнуться искренним уважением к этой женщине и порой ловил себя на том, что даже привязался к ней. Прямодушная и неглупая, с твердыми принципами и без малейшего намека на заносчивость, Офелия понравилась ему с первого взгляда. А ее доброта, готовность помочь, искренняя убежденность в необходимости того, что они делали, сразу покорили его сердце.
– Надеюсь, он славный парень. Во всяком случае, ты это заслужила, – с чувством пробормотал он.
– Спасибо, Боб, – улыбнулась Офелия. Но он сразу же почувствовал, что ей почему-то не хочется об этом говорить, и оставил ее в покое. За время работы Боб с Офелией стали настоящими партнерами: прекрасно чувствовали настроение друг друга, и дружба их крепла с каждым днем. Случалось, что они часами спорили, обсуждая какие-то мировые проблемы, а в другой раз просто молчали, и молчание не стесняло, а скорее даже сближало их. Всякий раз, когда Боб думал об этом, ему почему-то на ум приходила полиция – только там напарники так же безоговорочно доверяют друг другу. Да и неудивительно – ведь от этого порой зависит жизнь каждого из них. К счастью, Офелия послушалась его. Уже на следующей остановке она вела себя куда внимательнее и осторожнее, и так до самого конца их смены.
Но уже сидя в своей машине и направляясь к дому, Офелия вдруг поняла, что тревожится за Мэтта. Ей не давала покоя мысль о том, какой оборот приняли их отношения. Меньше всего Офелии хотелось бы рисковать их дружбой, а роман с Мэттом, как она догадывалась, тут же сведет их дружбу на нет. Это было бы просто ужасно, и даже не столько из-за нее или Мэтта, сколько из-за Пип. Вдруг у них с Мэттом начнется серьезный роман, который закончится разрывом, ужаснулась Офелия. Тогда их дружбе точно конец! Но она не могла и не хотела рисковать тем, что хоть как-то давало ей силы жить.
Даже Пип заметила, что с матерью что-то происходит. Пока они ехали в школу, Офелия показалась ей что-то уж слишком тихой, и это страшно не понравилось Пип.
– Что-то не так, мам? – бросила она, включив радио на полную громкость. Офелия только поморщилась – каждое утро Пип подвергала серьезному испытанию прочность ее барабанных перепонок. Не очень-то приятное начало дня, всякий раз думала она. Пип уже меньше тревожилась за мать. Что бы с ней ни произошло, Офелия, похоже, оправилась и сейчас выглядела значительно лучше. Правда, Пип до сих пор терялась в догадках, что же стряслось на День благодарения. Но что бы ни было, горе матери как-то связано с Андреа, в этом она почти не сомневалась. Не зря же Офелия предупредила Пип, что больше они не увидятся. Пип была в шоке, но Офелия решительно отказалась все объяснить. Пип засыпала ее вопросами, но мать ответила только на один из них.
– Никогда?! – едва сдерживая слезы, спросила Пип.
– Никогда! – отрезала Офелия.
– Нет, нет, все в порядке, – пробормотала Офелия. Но вид у нее был не слишком уверенный, словно она сама сомневалась во всем. Весь день ей стоило немалых сил сосредоточиться. Особенно тяжело было на работе. Даже Мириам, не поднимавшая головы от стола, заметила рассеянность Офелии. Не укрылось это и от Мэтта.
– С вами все в порядке? – моментально перепугавшись, спросил он, едва услышав в трубке голос Офелии.
– По-моему, да, – ответила Офелия. Но почему-то ему показался неубедительным ее ответ. И это сводило Мэтта с ума.
– Что это значит? Может, мне уже пора паниковать, да? – улыбнулся он.
– Ни в коем случае. Просто я немного напугана. – Офелия даже не старалась понять почему: то ли мысли у них движутся в параллельном направлении, то ли они настолько близки, что чувствуют друг друга на расстоянии… или их связывает нечто большее, чем просто дружба.
– И чего же вы испугались? – С того дня, как они поцеловались, Мэтт буквально парил в облаках. Сам того не понимая, он хотел этого больше всего на свете. Правда, уже какое-то время Мэтт потихоньку начал подозревать, что чувство, которое он питает к Офелии, не просто дружеская привязанность. То, что он испытывал к этой женщине, было куда серьезнее и глубже, чем ему хотелось признать.
– Шутите, да? Да я всего боюсь – вас, себя, жизни, судьбы. Хороших новостей, плохих новостей… разочарования, предательства, смерти – не важно, вашей или моей… Дальше перечислять?
– Нет, нет, спасибо, хватит. Пока, во всяком случае. Остальное оставьте на потом. Расскажете при личной встрече, хорошо? Если хотите, можем даже посвятить этому весь день, – шутливо пообещал он, словно нисколько не сомневаясь, что ее страхи и в самом деле займут немало времени.
И тут же снова стал серьезным. Мэтту совсем не нравилось, что Офелия боится всего на свете. Сам он нисколько не сомневался, что впереди их ждет счастье. И будь это в его власти, он бы с радостью поделился с ней своей уверенностью.
– Что мне сделать, чтобы вы успокоились? – нежно спросил он.
– Боюсь, это не в вашей власти. Мэтт. Просто дайте мне немного времени. Хорошо? Ведь я только что узнала, что мой брак, который я считала счастливым, был всего лишь фарсом. Это нелегко, поверьте. И честно говоря, не уверена, что у меня хватит решимости сделать еще одну попытку.
Сердце Мэтта болезненно сжалось.
– Дайте мне хотя бы шанс! Пообещайте, что не станете пока ничего решать! Неужели мы с вами не заслужили право на счастье? Лучше уж жалеть о том, что сделано, чем о том, что не сделано. Вы слышите меня, Офелия? Не спешите, хорошо, дорогая? Вы мне обещаете?
– Я постараюсь. – Это было все, чего он смог от нее добиться.
В глубине души Офелия считала, что Мэтту лучше бы попытать счастья с кем-то еще, кого жизнь не била так жестоко, как ее, и кому не довелось на своей шкуре испытать, что такое предательство. Бывали минуты, когда ей казалось, что для нее жизнь уже кончена. Но с другой стороны, рядом с Мэттом ею всегда овладевало восхитительное чувство защищенности, покоя, уверенности, что все будет хорошо, а ведь это уже немало.
В ближайшие выходные Мэтт приехал в город, и они пообедали втроем в ресторане. А в воскресенье Офелия с Пип, в свою очередь, отправились на побережье навестить его. Роберт тоже собирался на один день приехать из Стэнфорда, и Мэтту не терпелось их познакомить. Он понравился Офелии с первого взгляда – Роберт оказался на редкость приятным молодым человеком; он был вылитый отец и, несмотря на долгую разлуку с Мэттом, сумел сразу сблизиться с отцом. Как это часто бывает, гены оказались сильнее, и слава Богу, подумала она. Роберт нисколько не скрывал, как его огорчает вероломное предательство матери, и в то же самое время великодушно допускал, что только любовь к детям толкнула ее на такой шаг. Правда, он смущенно признался, что Ванесса, узнав обо всем, так разозлилась, что до сих пор не разговаривает с Салли.
После поездки Мэтта Офелия заметно повеселела. Мэтт несколько раз клал руку ей на плечи, когда они гуляли по берегу, но ни разу не сделал попытки обнять ее или поцеловать – словом, не сделал ничего такого, что бы навело Пип на мысль, что между ними что-то происходит. Судя по всему, он решил дать Офелии время привыкнуть к этой мысли. Было заметно, что их отношения слишком важны и дороги для него, чтобы он мог рисковать поставить их под угрозу. Вероятно, Мэтт рассудил, что будет лучше, если он не станет торопить Офелию.
В понедельник вечером Мэтт решил позвонить ей и уже протянул руку к телефону, как тот неожиданно зазвонил. Сердце у него радостно подпрыгнуло – почему-то Мэтт решил, что это она. Офелия выглядела такой умиротворенной и счастливой, когда они прощались. Потом он позвонил ей вечером узнать, как они добрались до дома, и у нее было чудесное настроение. Он едва не сказал, что любит ее, но в последнюю минуту удержался – ему хотелось видеть ее лицо, когда он скажет ей главные для него слова, а по телефону это невозможно. Но звонила не Офелия, как он втайне надеялся, и даже не Пип. Звонила Салли из Окленда, и сердце Мэтта ухнуло в пятки, едва он услышал ее голос. Салли рыдала так, что едва могла говорить. Первая мысль Мэтта была о Ванессе. Представив, что с дочерью случилось несчастье, он похолодел от ужаса.
– Салли? – Он не мог разобрать ни единого слова, но, прожив с ней столько лет, нисколько не сомневался, что это она. – В чем дело? Что случилось?
Все, что ему удалось разобрать, – это «рухнул… теннисный корт…», и потом вдруг с невероятным облегчением, к которому примешивалось чувство вины, Мэтт наконец сообразил, что она говорит о своем муже. Слава Богу, с Ванессой все в порядке.
– Что произошло? Ничего не могу понять. Что там с Хэмишем? – «Интересно, с чего ей вздумалось звонить именно мне?» – промелькнуло у него в голове.
Он услышал еще одно сдавленное рыдание. И внезапно слова полились бурным потоком. Мэтт только морщился от жалости, пока она кричала в трубку:
– Хэмиш мертв! Час назад на теннисном корте у него случился сердечный приступ. Его пытались спасти, но… вес напрасно. Он умер. – Салли принялась опять хлюпать носом.
А Мэтт невидящим взглядом уставился в пространство. Перед его внутренним взором чередой проплывали воспоминания, похожие на мелькание кадров старого фильма. Вот Салли говорит ему, что собирается уйти и забрать с собой детей, что вскоре все они переедут в Окленд… Вот до него впервые дошло, что его жена изменяет ему с его лучшим другом, это с ним она теперь будет жить в Окленде с его, Мэтта, детьми… «Мы с Хэмишем собираемся пожениться». Он тогда едва не рухнул, оглушенный такой новостью. Тогда он еще не знал, что из-за вероломства Салли целых долгих четыре года будет лишен возможности просто поговорить с детьми. И вот теперь она звонит ему – сказать, что Хэмиш умер. Мэтт вряд ли смог бы объяснить, какие чувства он испытывает в эту минуту, узнав, что его прежний друг, тот самый, который увел у него жену, мертв.
– Мэтт, ты меня слышишь? – всхлипывала Салли. Она то и дело сбивалась, захлебываясь слезами, говорила что-то о похоронах, потом перескакивала на детей, и снова принималась вспоминать, как Хэмиш любил Роберта, и опять плакала, просила Мэтта, чтобы он уговорил Роберта приехать помочь… на нее разом свалилось столько дел, а ведь их с Хэмишем дети еще совсем маленькие. Мэтт внезапно почувствовал, что у него голова идет кругом.
– Да, конечно, я тебя слушаю. – И вдруг он вспомнил о сыне. – Хочешь, чтобы я позвонил Роберту и попросил его вернуться? Если ты боишься, как он это перенесет, могу взять машину и сам съездить к нему в Стэнфорд. – Как иной раз судьба причудливо тасует колоду, пришло ему в голову. Один отец сменил другого. Хотя и цинично это звучит, но старина Хэмиш убрался на редкость вовремя!
– Я уже позвонила ему, – отрезала Салли. Конечно, ей и в голову не пришло подумать о том, что это может расстроить Роберта. В этом была вся Салли – она всегда думала только о себе!
– И как он воспринял? – с тревогой в голосе спросил Мэтт.
– Понятия не имею. Впрочем, мальчишка всегда обожал Хэмиша.
– Я позвоню ему, – поспешно предложил Мэтт, едва удерживаясь от желания бросить трубку.
– Может, хочешь приехать на похороны? – вдруг спросила Салли, как всегда, забыв о том, сколько времени займет перелет, о том, что у Мэтта, черт возьми, могут быть и другие планы и, самое главное, о его чувствах. Да, когда-то они дружили, но потом Хэмиш предал его! Дьявольщина, разве он может когда-нибудь забыть о том, что эта парочка едва не сломала ему жизнь!
– Не хочу! – резко, почти грубо отрубил Мэтт.
– Может быть, мы с Ванессой возьмем детей и приедем на Рождество? – задумчиво протянула Салли. – Думаю, тебе не стоит приезжать на этой неделе… ну, если, конечно, ты не передумаешь насчет похорон.
Мэтт собирался слетать в Окленд в четверг, после шести бесконечно долгих, тоскливых лет одиночества вновь увидеть Ванессу… но, возможно, тут Салли права. Наверное, теперь не самое удачное время.
– Ладно, я подожду. Приеду чуть попозже, после того как вы немного успокоитесь. Если, конечно, тебе не удастся отправить ее ко мне. – С грубой откровенностью он подчеркнул «отправить», недвусмысленно давая понять, что в присутствии самой Салли нет никакой нужды. У него не было ни малейшего желания встречаться с экс-супругой. – Ведь у тебя, наверное, и так будет полно дел. – Устроить пышные похороны, отправить мужа на кладбище, а заодно подумать о том, как устроить свою жизнь… за счет кого-то другого, разумеется, подумал про себя Мэтт. После того как раскрылось подлое предательство Салли, у него не осталось никаких теплых чувств к некогда любимой жене. Мэтт знал, что никогда не сможет простить ей этого.
– Представить себе не могу, как его смерть отразится на делах компании, – уныло протянула Салли. В этом тоже была вся Салли. «Ничего не изменилось», – грустно вздохнул Мэтт.
– Да, тяжело, я знаю, – поддакнул он ей, но Салли скорее всего опять ничего не услышала. – Так продай ее, и дело с концом. Тоже мне проблема! А со временем ты наверняка найдешь чем заняться. Не вешаться же теперь, верно? – То же самое слово в слово когда-то Салли сказала ему. С тех пор прошло ровно десять лет. Впрочем, похоже, она так его слов и не поняла. Ничего удивительного – в пылу ссоры Салли и раньше могла наговорить что угодно, а потом со смехом уверять, что не помнит. Мэтту почему-то казалось, что она не врет. Да и как ей помнить, когда ни обиды, ни горе других не трогали Салли.
– Ты и вправду думаешь, что мне следует продать компанию? – всполошилась она.
Мэтт беззвучно чертыхнулся. Ему стоило неимоверного усилия воли, чтобы не бросить трубку.
– Понятия не имею. Послушай, мне пора. Очень жаль, что так вышло с Хэмишем и… э-э… передай мои соболезнования его детям. Я дам тебе знать, когда приеду повидать Несси. Я сам ей позвоню. – Не дожидаясь ответа, Мэтт отсоединился.
Потом поспешно набрал номер Роберта. Мальчик не плакал – он был слишком взрослый, для того чтобы унизиться до слез, но Мэтт по голосу понял, что Роберт глубоко потрясен смертью отчима.
– Мне очень жаль, сынок. Я знаю, как ты любил его. Я ведь тоже прежде его любил. – «Прежде чем он вместе с твоей матерью разрушил мою жизнь и лишил меня детей», – мелькнуло у него в голове.
– Пап… я знаю, конечно, что он отбил у тебя маму, но с нами он всегда вел себя на редкость порядочно. Знаешь, мне очень жаль маму. Она звонила недавно и так рыдала… просто ужас какой-то!
О да… рыдала! А потом как ни в чем не бывало обсуждала, что делать с фирмой!
Что бы ни происходило вокруг, Салли всегда думала только о себе. И о своих интересах, конечно. Себялюбивая, алчная, черствая – такая уж она уродилась. Решив, что Хэмиш – куда более выгодный муж, она не задумываясь бросила Мэтта ради его лучшего друга. Да и как иначе, ведь Хэмиш был гораздо богаче, он имел больше домов, и потом рядом с ним всегда весело, потому что Хэмиш любил развлекаться и не жалел денег на свои прихоти! И ради всего этого Салли хладнокровно принесла его в жертву. Ему до сих пор трудно смириться с этой мыслью, и он знал, что так будет всегда. Из-за алчности и себялюбия этой женщины он лишился всего, что составляло смысл его жизни, – жены, детей, семьи, любимого дела. Из-за нее из его жизни вычеркнуто почти десять лет…
– Ты поедешь на похороны? – спросил Мэтт. Роберт замялся.
– Конечно, надо бы… хотя бы ради мамы… но у меня экзамены. Я позвонил Несси – хотел посоветоваться, – она сказала, что мама не будет возражать, если я не приеду. В конце концов, там возле нее всегда хватает людей. – И семеро детей, вспомнил Мэтт. Четверо детей Хэмиша от первого брака, Ванесса и еще двое их с Хэмишем общих. Внушительная поддержка, решил Мэтт. И тут же почувствовал укол совести – он хорошо знал, как много значит для Салли поддержка Роберта, особенно в такое время. – А ты как считаешь, а, пап?
– Тут тебе решать, мой мальчик. Я не имею права тебе советовать. Могу на пару дней приехать к тебе, если хочешь, конечно, – сочувственно предложил он Роберту.
– Да ладно, пап, не переживай. Я справлюсь. Просто все так неожиданно… прийти в себя не могу! Хотя ведь у Хэмиша уже было два серьезных приступа, ему даже шунтирование делали. А он нисколько не берег себя после всего этого. Мама вечно ворчала, что ничем хорошим его пренебрежение к себе не кончится. – А еще он пил как лошадь и дымил как паровоз. И весил намного больше, чем положено в его сорок два года.
– Ладно, держись. Если я вдруг тебе понадоблюсь, просто позвони, идет? И я тут же примчусь. Кстати, может, выберемся куда-нибудь на уик-энд, если у тебя нет занятий?
– Увы, есть. Ладно, я позвоню, если что. Спасибо, пап. Мэтт еще посидел немного, переваривая новости, потом снова снял трубку и набрал телефон Офелии.
Он и сам не знал, что заставило его это сделать. На душе было тоскливо. Может быть, из-за того, что дети как-никак привязались к Хэмишу, а может, просто не мог забыть, что тот все-таки был когда-то его другом. И сейчас Мэтт жалел о нем, а вовсе не о Салли.
Он рассказал Офелии, что случилось. Как и Мэтт, она тоже в первую очередь подумала о Роберте. А потом, следуя странной женской Логике, принялась гадать, что теперь чувствует Мэтт к овдовевшей Салли, ведь когда-то он безумно любил ее. Она была его женой, и он так и не женился после ее ухода. И вот теперь она наконец свободна. Трудно, конечно, представить, чтобы после стольких лет между ними вновь вспыхнул огонь, но… кто знает? В жизни и не такое случается. В конце концов, Салли всего сорок пять, и наверняка она уже подумывает о поисках нового супруга. И потом… ведь когда-то она любила Мэтта! Во всяком случае, настолько, чтобы выйти за него замуж и родить ему детей.
– Она сказала, что сама привезет ко мне Ванессу на Рождество, а заодно и повидается с Робертом, – сообщил Мэтт. – Надеюсь, у нее хватит ума этого не делать. Я хочу увидеть детей, а вовсе не ее. – Он-то надеялся, что на выходные слетает в Окленд повидать Ванессу, и вот теперь всем его надеждам конец. Впрочем, сейчас действительно не время. Им там небось не до него, ведь у Хэмиша с Салли огромная семья: дети от первого брака, да еще их собственные. Так что Мэтт не сердился. Он ждал столько лет, что одна лишняя неделя не могла ничего изменить. И потом так будет лучше.
– А для чего ей-то приезжать? – недоуменно спросила Офелия.
– Одному Богу известно. Просто чтобы насолить мне, – буркнул Мэтт. И заставил себя рассмеяться.
Но на душе у него кошки скребли, а в ушах все еще стояли безудержные рыдания Салли. Нет, эта женщина уже давно стала для него чужой. Просто еще раз напомнила, сколько горя когда-то ему принесла. Он понятия не имел, почему вдруг Офелия так переполошилась из-за возможного приезда Салли, но решил отнести это на счет ее ревности.
Остаток недели для обоих выдался на редкость хлопотным. Приближались праздники, и на улицах стало опасно. Промозглый ледяной ветер словно выплеснул всю грязь, что скопилась в городе за прошедший год. Многие в это время теряли работу и, оказавшись без крыши над головой, спивались или хватались за наркотики. С каждым днем становилось все холоднее, и как-то ночью, осматривая коробки, где ютились бездомные, команда Офелии обнаружила четыре трупа. Иной раз Офелия чувствовала, что у нее разрывается сердце.
Мэтт съездил повидаться к Роберту. А с Ванессой он часто разговаривал по телефону. Салли тоже часто звонила ему – одному Богу известно зачем. После каждого такого звонка взбешенный Мэтт звонил Офелии и принимался жаловаться ей на Салли.
Единственным светлым моментом за все время выдался не по-зимнему солнечный денек, который они втроем провели у океана, когда Офелия с Пип вырвались на полдня к Мэтту. Роберт не смог приехать – готовился к экзаменам. А до Рождества оставалось всего две недели.
Они втроем долго гуляли по берегу. Мэтт взахлеб хвастался домиком возле озера Тахо, который он арендовал на всю неделю от Рождества до Нового года. Они с Робертом собирались поехать туда кататься на лыжах, и Мэтт очень надеялся, что ему удастся захватить с собой и Ванессу.
– Салли все еще намерена приехать? – с напускным равнодушием поинтересовалась Офелия.
Ей самой было странно, почему появление экс-супруги Мэтта до такой степени беспокоит ее, но она ничего не могла с собой поделать. Может, все дело в том, что та теперь вдова? Вообще говоря, Офелия прекрасно понимала, что все ее страхи не имеют под собой ни малейшего основания. Мэтт, похоже, не питал никакого интереса к бывшей жене, но… кто знает? Вспомнить хотя бы Теда, не постеснявшегося закрутить роман с лучшей подругой своей жены, да еще сделать ей ребенка! После того письма взгляды Офелии сильно изменились.
– Понятия не имею! Впрочем, какое мне дело до ее планов? Но вот если Ванесса все-таки прилетит, кто привезет ее на озеро Тахо? Лично у меня нет ни малейшего желания видеть Салли, даже если она и приедет, – отрезал Мэтт, и с души Офелии словно камень свалился. – Мне бы очень хотелось, чтобы и вы с Пип тоже приехали. Кстати, какие у вас планы на Рождество?
В прошлом году Офелия и не думала об этом, а вот теперь это превратилось в настоящую проблему.
– Еще не знаю. Похоже, нас с каждым годом становится все меньше. Прошлое Рождество мы с Пип встречали вместе с Андреа. – Тогда она была на пятом месяце, подумала Офелия и невольно вздрогнула, разом вспомнив и подлое предательство Андреа, и чьего ребенка носила она тогда. – В этом году, наверное, встретим его вдвоем – я да Пип. Может, действительно неплохо провести несколько дней на Тахо… Все-таки грустно встречать Рождество только вдвоем. – Мэтт молча кивнул, не желая растравлять в ее душе и без того мучительные воспоминания. – Так что нам с ней даже приятно думать, что назавтра мы уже будем не одни. – Офелия подняла к нему лицо и улыбнулась.
Пип убежала вперед вместе с Муссом, и Мэтт, воспользовавшись тем, что их никто не видит, прижался губами к губам Офелии. Словно искра пробежала между ними. И Мэтт вздрогнул, усилием воли заставив себя успокоиться. Конечно, он мечтал о большем, но за последние две недели произошло столько всяких событий, что излишняя настойчивость с его стороны могла бы спугнуть ее, а этого Мэтт боялся больше всего. Он догадывался, что Офелия все еще колеблется – ее тянуло к нему, и в то же время новая близость вселяла в нее страх и неуверенность перед тем, что ждет впереди. Ни он, ни она не хотели торопить события. Сцепив зубы, Мэтт поклялся, что будет ждать столько, сколько понадобится. Но его тянуло к ней с такой силой, которая пугала его самого. Останавливала Мэтта только мысль о трагедии, которую она недавно пережила. И все же он не мог не почувствовать, что и в ней мало-помалу просыпается желание. Несмотря на все свои страхи и сомнения, с каждым днем Офелия становилась ему ближе.
К ним подбежала Пип. Мэтт рассказал ей о домике возле озера Тахо и невольно улыбнулся, когда Пип запрыгала от восторга. Офелия все еще сомневалась. Ему удалось уломать ее только к концу дня. Решив, что надо ковать железо, пока горячо, Мэтт постарался вырвать у нее еще одно обещание.
– Сделайте мне один подарок на Рождество, хорошо? – очень серьезно попросил он. Когда они сидели у камина, Пип снова убежала на берег.
– И что же это за подарок? – улыбнулась Офелия. Для Пип она уже купила подарок, а вот о подарке для Мэтта пока еще не думала.
– Я бы очень хотел, чтобы вы отказались от своих ночных вылазок.
Лицо Мэтта стало напряженным, и Офелия с тяжелым вздохом отвела глаза. Теперь, когда Мэтт значил для нее неизмеримо больше, чем прежде, она постоянно ломала голову, как решить эту проблему. Раньше Мэтт никогда не ставил ее перед такой дилеммой. Не в его характере давить на нее – до сегодняшнего дня, во всяком случае.
– Вы же понимаете, что я не могу. То, что я делаю, важно не только для меня, но и для этих несчастных тоже. И потом мне нравится моя работа, честное слово. Ну и к тому же сюда не каждый согласится пойти, так что у них вечно не хватает людей.
– А знаете почему? – буркнул он. Вид у него был самый несчастный. – Потому что у большинства людей хватает ума понять, что это опасно. – Он не стал говорить Офелии о том, что пугало его больше всего.
С некоторых пор Мэтт сильно подозревал, что ее упрямое желание заниматься именно этим делом – не что иное, как подсознательное стремление уйти из жизни. Но как бы там ни было, он поклялся, что сделает все возможное и невозможное, чтобы заставить ее отказаться от этой затеи. Пусть работает в своем Центре, если уж ей так хочется, думал он, но бродить ночью по улицам – это уж слишком! И дело тут вовсе не в том, что он не уважал ее чувства или желания, – просто Мэтту хотелось спасти ее от нее самой.
– Послушайте, Офелия, я серьезно. Ради вас, ради Пип, наконец, умоляю вас – откажитесь! Если ваши напарники такие отчаянные, чтобы увлекаться этим, – пусть их! Неужели нельзя помогать бездомным как-нибудь по-другому? Пожалейте себя, дорогая!
– Можно, конечно, только мы делаем больше других, понимаете? Мы идем прямо к ним и даем им то, в чем они нуждаются больше всего. Когда попадешь в действительно отчаянное положение, то вряд ли хватит сил самостоятельно добраться до Центра. Так что мы должны сами идти к •ним, если хотим хоть кого-то спасти, – закончила она, все еще не теряя надежды переубедить Мэтта.
Впрочем, ту же самую надежду питал и Мэтт. Их борьба длилась уже давно, и оба не желали сдаваться. Однако со временем Офелия почувствовала, что потихоньку начинает колебаться. Что же до Мэтта, то он был тверд как скала.
– Вы просто никак не можете смириться с мыслью, что все эти несчастные, выброшенные на улицу, вовсе не обязательно закоренелые преступники, а просто раздавленные жизнью люди, которые отчаянно нуждаются в нашей помощи. А ведь среди них есть и дети, и глубокие старики – подумайте о них! Не могу же я с милой улыбкой взять расчет и заняться чем-то еще?! Если не я, то кто? Видели бы вы этих несчастных! Да меня бы потом замучила совесть, если бы я сделала, как вы хотите. Так что просите что-нибудь еще, – закончила Офелия.
– Нет, дорогая. Больше мне ничего не нужно. Ну, раз вы отказываете мне в такой малости, пусть Санта вас накажет, и пусть вы найдете в своем рождественском чулке кусок угля вместо подарка!
Иной раз Мэтта начинали грызть сомнения. А что, если Офелия права? Что, если он просто преувеличивает опасность, которой она подвергается? Она так часто уверяла его, что ничем не рискует, но Мэтта все еще терзал страх. Выслушав его обиженное пожелание, Офелия только рассмеялась – она и не подозревала, что Мэтт давным-давно уже приготовил ей подарок. Оставалось только надеяться, что он ей понравится.
С разрешения Офелии он купил для Пип роскошный велосипед, на котором можно было бы кататься не только по дорожкам городского парка, но и по песчаному пляжу и который она могла бы брать с собой всякий раз, когда они выберутся его навестить. С тех пор Мэтт не раз с тайной гордостью любовался своим подарком – такой велосипед мог подарить только отец, потому что матери вряд ли бы пришло подобное в голову. Насколько он знал, Офелия рыскала по магазинам, не зная, что лучше подарить: что-нибудь из одежды или забавную игрушку? Когда девочка в таком возрасте, выбрать подарок особенно трудно: вроде бы она уже слишком большая, чтобы играть в игрушки, и в то же время явно мала, для того чтобы получать «взрослые» подарки. Мэтт тяжело вздохнул и покачал головой. Он закатил велосипед в гараж, аккуратно укрыв его брезентом, и, конечно, не удержался – рассказал о подарке Офелии. Та нисколько не сомневалась, что Пип будет в восторге.
Единственный подарок, от которого бы он с радостью отказался, Мэтт все же получил. За неделю до Рождества позвонила Салли и сообщила, что прилетает на следующий день с Ванессой и двумя младшими детьми. Четверо детей Хэмиша от первого брака решили провести праздники вместе с матерью. Поэтому Салли решила слетать в Сан-Франциско – как она выразилась, «проведать его». Такого «подарка» Мэтт не ожидал. От досады он едва не бросил трубку об стену: он мечтал увидеть дочь, а вовсе не бывшую супругу. Салли сообщила, что остановится в «Ритце». По уже сложившейся привычке Мэтт кинулся к Офелии жаловаться. И застал ее у двери – она как раз отправлялась на ночное дежурство.
– Ну и что мне прикажете делать? – возмущенно гаркнул Мэтт. – Глаза бы мои на нее не смотрели! Если бы не Несси! Хорошо хоть, она сразу же уедет вместе с нами на Тахо! Несси, я хочу сказать, а не Салли, конечно, – проворчал он.
Офелия немного расстроилась, хотя и виду не подала. За последние недели она слишком привязалась к Мэтту, чтобы сейчас безразлично отнестись к приезду его хоть и бывшей, но все же жены. А вдруг он снова влюбится в нее? Любил же он ее раньше – значит, может увлечься и теперь, несмотря на все гадости, которые она ему делала. Успокоенная заверениями Мэтта, Офелия давно уже не думала о ней, и вдруг – известие о приезде Салли… словно снег на голову! Какой-то внутренний голос нашептывал Офелии, что они непременно встретятся. Уж Салли не упустит случая попробовать вновь разжечь в душе Мэтта прежние чувства. Ах, мужчины порой так потрясающе наивны, что просто плакать хочется! Одно ее настойчивое желание непременно приехать сюда должно было бы открыть Мэтту глаза! Неужто он еще не догадывается, что у нее на уме? И Офелия как можно деликатнее попробовала намекнуть ему на свои подозрения.
– Салли?! – фыркнул Мэтт. – Не смешите меня, дорогая. Все давно уже в прошлом. Просто она не знает, куда себя деть, вот и все. К тому же нужно решить, как быть с фирмой. Офелия, клянусь, вам не о чем тревожиться. Прошло уже десять лет. Уверяю вас, я давно излечился от нее. – Голос его звучал уверенно, но женский инстинкт Офелии подсказывал, что нужно быть начеку.
– В жизни и не такое случается, – осторожно предупредила она.
– Только не со мной. Для меня вся история закончилась много лет назад, куда раньше, чем для нее. Вспомните, это ведь она бросила меня ради парня, у которого карманы были набита туже, чем у меня, – зло заметил Мэтт. Видимо, оскорбленное мужское самолюбие до сих пор давало о себе знать.
– Да. Но теперь он умер, и все его деньги достались ей. Она чувствует себя одинокой, и ей страшно. Поверьте мне, Мэтт, Салли наверняка что-то задумала.
Но Мэтт упорно не желал ей верить – до той самой минуты, пока Салли, водворив детей в «Ритц», не позвонила ему.
Самым что ни на есть медовым голосом она принялась упрашивать Мэтта прийти к чаю. Конечно, она устала после многочасового перелета и выглядит жутко, пела она, но Мэтт даже представить себе не может, как ей не терпится увидеть его после всех лет разлуки.
В памяти Мэтта немедленно всплыли предостережения Офелии, но он только отмахнулся от них, словно от надоедливой мухи. Просто Салли в память о прошлом старается вести себя так, словно они старые друзья. Ну и пусть старается, все равно он никогда не простит ей попытки украсть у него детей, злорадно подумал Мэтт. В душе его жили ненависть и презрение к этой женщине, но… ведь, кроме души, у человека есть и тело, верно? А тело Мэтта отреагировало незамедлительно. Сработал своего рода рефлекс, как у павловской собаки, и Мэтт вдруг безумно разозлился, причем даже не столько на Салли, сколько на себя самого. Ему следовало бы помнить, как она любит испытывать свою власть над людьми.
– Где Несси? – резко бросил Мэтт, нисколько не скрывая, что ему нужна дочь, а вовсе не бывшая жена. Со вчерашнего дня он буквально считал минуты до ее приезда.
– Тут, – с напускной кротостью проворковала Салли. – Бедная крошка тоже устала.
– Ничего, у нее будет время выспаться. Передай ей, что где-то через час я буду ждать ее внизу. Пусть спускается. – От волнения Мэтт даже не заметил, что кричит. Он отстал от Салли, только когда та клятвенно пообещала, что все передаст.
Мэтт собирался, как на свидание, – ринулся в душ, побрился, переоделся, придирчиво выбрав тот пиджак, который ему больше всего шел, и к нему серые слаксы, и когда он подошел ко входу в отель, многие оборачивались ему вслед. Он торопливо обежал глазами холл. А что, если он вдруг не узнает ее, промелькнуло у него в голове. Что, если она изменилась так сильно… И тут он увидел ее. Она сжалась в комочек в углу, словно испуганный олененок, и лицо у нее было такое же жалкое и беззащитное, как десять лет назад, когда ее отняли у него. Только тело ее стало восхитительно-женским, и грива длинных светлых волос разметалась по плечам, словно хвост кометы. Обняв друг друга, отец с дочерью не смогли сдержать слез. Дочка спрятала лицо у него на плече и, хлюпая носом, осторожно, как слепая, ощупывала его лицо кончиками пальцев. И будто бы не было долгих шести лет! Мэтт с трудом подавил желание взять дочку на руки, как маленькую. Они смотрели в глаза друг другу, смеясь и плача от радости.
– Ох, папа… ты все такой же… ничуточки не изменился… – смахивая слезы, улыбалась Ванесса.
А Мэтт с восторгом думал, что в жизни не видел столь очаровательной юной девушки. У него едва сердце не выпрыгивало из груди при одном только взгляде на дочь. Лишь теперь он понял, как мучительно ему не хватало ее все годы. Просто до сих пор он не позволял себе думать об этом, чтобы не сойти с ума.
– Зато ты как изменилась! Фантастика! – У Ванессы была потрясающая фигура – в точности как когда-то у ее матери. Короткое серое платье и высокие каблуки подчеркивали безупречно стройные ноги девушки, а прекрасное лицо почти не тронуто косметикой. В ушах Ванессы поблескивали бриллиантовые сережки. Наверное, подарок Хэмиша, догадался Мэтт. Надо отдать ему должное – он всегда относился к детям Мэтта как к своим собственным. – Какие у тебя планы? Может, выпьем чаю? Или хочешь куда-нибудь сходить? – Ему самому было все равно – лишь бы не расставаться с ней.
Ванесса задумалась, видимо, в растерянности. И тут он заметил их. Собственно говоря, Мэтт мог бы заметить их и раньше, просто он не видел никого, кроме дочери. Там, в двух шагах от них, стояла Салли. Позади нее маячила какая-то незнакомая женщина, сильно смахивающая то ли на няньку, то ли на гувернантку, а возле нее смущенно переминались с ноги на ногу два маленьких мальчика.
Время оказалось милостиво к Салли, вынужден был признать Мэтт; она до сих пор оставалась очень привлекательной женщиной, хоть и немного располнела, с тех пор как они виделись в последний раз. Мальчишки ему понравились, на вид им было лет восемь-десять. Салли в своем репертуаре, зло подумал Мэтт. Вместо того чтобы оставить их с Ванессой вдвоем, она явно намеревалась присоединиться к ним. Вот уж этого Мэтт хотел меньше всего. Один вид бывшей жены привел его в ярость. Да и Ванесса тоже смотрела на мать так, словно готова была перерезать ей горло. Одетая в элегантное черное платье и такие же черные, видимо, очень дорогие и немыслимо сексуальные «лодочки», она выглядела потрясающе. В ушах у нее сверкали и переливались бриллианты, намного крупнее, чем у Ванессы, – несомненно, тоже подарки покойного мужа, подумал про себя Мэтт.
– Прости, Мэтт, я решила, что ты не будешь возражать… Просто не могла усидеть в номере… И потом, мне очень хотелось показать тебе мальчиков.
В первый раз Мэтт увидел их в Окленде – тогда одному было два года, а младшему исполнилось всего несколько месяцев. Мальчишки были ему симпатичны, но Мэтт все равно злился. Он, черт возьми, примчался, чтобы провести время со своими детьми, а вовсе не ради Салли и ее многочисленных отпрысков! Достаточно он натерпелся от нее. Он мысленно пожелал ей провалиться сквозь землю.
Выдавив из себя улыбку, Мэтт как можно ласковее поздоровался с мальчиками, взъерошил им волосы и вежливо раскланялся с няней. В конце концов, разве их вина, что им досталась такая мать, подумал про себя Мэтт. И повернулся к Салли, мысленно дав себе слово разом расставить все точки над i.
– Нам с Ванессой хотелось бы побыть вдвоем. Мы ведь так долго не виделись, – с нажимом заявил он.
– О да, конечно, я понимаю, – пропела Салли, ни на дюйм не сдвинувшись с места.
Она всегда плевала на желания и чувства других людей, вспомнил Мэтт, особенно когда речь шла о нем. Разъяренные взгляды Ванессы Салли просто игнорировала. Судя по всему, Ванесса так и не простила матери, что она отлучила их с Робертом от отца. Она поклялась, что никогда этого не забудет.
– Может, пообедаем завтра вместе, раз уж у тебя нет никаких планов? – проворковала Салли с улыбкой, когда-то ослепившей Мэтта.
Впрочем, он прозрел уже на другой день и увидел, что за сияющей улыбкой скрывается хищный оскал акулы. Правда, к тому времени Мэтт успел влюбиться до такой степени, что даже это его не отпугнуло. А Салли, надо признаться, и тогда была великолепной актрисой. Любой, кто увидел бы их с Мэттом, поклялся бы, что она на него не надышится. Но то происходило тогда. А сейчас ему наплевать, что за игру она ведет.
– Я тебе позвоню, – неопределенно бросил Мэтт. Потом взял Ванессу за руку и решительно потащил ее за собой. Через пару минут, оглянувшись, Мэтт заметил, как Салли вместе с няней и мальчиками усаживаются в шикарный лимузин. Ну да, спохватился он, она ведь теперь богатая женщина, даже богаче, чем была. Правда, симпатичнее от этого не стала – во всяком случае, с его точки зрения. И деньги бессильны тут помочь. Салли имела все, о чем только может мечтать любая женщина: красоту, элегантность, недюжинный ум – словом, все, кроме сердца.
– Мне очень жаль, что так получилось. Честное слово, пап, – едва слышно прошептала Ванесса, когда они уселись за один из столиков в ресторане гостиницы.
Она прекрасно поняла смысл устроенной матерью сцены. И сейчас восхищалась отцом и тем, с какой ловкостью и тактом он ускользнул из расставленных для него сетей. В последние дни она часто спорила с братом – Ванесса в отличие от Роберта не пыталась оправдать мать. Они даже едва не поссорились – Ванесса твердила, что мать поступила подло, а Роберт, как обычно, старался выгородить Салли, снова и снова повторяя, что та просто не понимала своих поступков. Но Ванесса возненавидела мать так, как можно ненавидеть только в шестнадцать лет; впрочем, в ее оправдание можно сказать, что она имела на это право.
– Ненавижу ее! – резко бросила она.
Мэтт только вздохнул. Что он мог сказать? Потом, решив, что это непедагогично, он даже сделал слабую попытку как-то выгородить Салли в глазах дочери. Доводы Мэтта прозвучали на редкость неубедительно, и попытка провалилась. И потом – как оправдать то, что Салли на шесть лет лишила Ванессу с Робертом возможности общаться с родным отцом?! Шесть лет – для них обоих почти половина жизни! И вот теперь им нужно как-то наверстать упущенное.
– Послушай, и зачем тебе этот обед, а? Не ходи, я тебя прошу. Я тоже хочу побыть с тобой.
Мэтту пришло в голову, что Ванесса на редкость проницательна – во всяком случае, для своих шестнадцати лет. Судя по всему, ей тоже многое пришлось пережить.
– И я тоже с большим удовольствием побыл бы с тобой, радость моя, – искренно проговорил он. – Конечно, мне не хочется ссориться с твоей матерью, но и набиваться ей в друзья я тоже не собираюсь, можешь мне верить. – К счастью, у него хватило выдержки быть просто вежливым. И сейчас Мэтт невероятно гордился собой.
– Все в порядке, пап.
Проговорили они почти три часа, так и просидев все это время в отеле. Мэтт снова объяснил Ванессе то, что ей и так уже было известно, – как получилось, что они не виделись целых шесть лет. Потом Мэтт принялся расспрашивать Ванессу. Ему хотелось знать все: что у нес за друзья, нравится ли ей школа, в которой она учится, какие у нее планы на будущее, чем она интересуется и многое, многое другое. Вопросам его не было конца. Дочь снова находилась рядом с ним, и Мэтт был совершенно счастлив. Да и как же иначе? Они с Робертом приедут к нему на озеро Тахо и там все вместе встретят Рождество – без Салли. А их мать с двумя младшими детьми останется в Нью-Йорке. Как сказала Ванесса, у нее тут остались какие-то друзья. И Мэтт даже позлорадствовал в душе.
Судя по всему, Салли придется изрядно покрутиться, чтобы придумать, с кем встретить нынешнее Рождество. Он бы пожалел ее… если бы не ненавидел с такой силой, что у него даже темнело в глазах при одном только упоминании ее имени.
На следующий день Салли позвонила ему узнать, что он решил насчет обеда, и снова попыталась уговорить его присоединиться к ним. Но Мэтт решительно отказался. И тут же, переведя разговор на Ванессу, принялся восхищаться дочерью.
– Поздравляю, Салли. Тебе немало пришлось потрудиться. Она просто прелесть. У меня нет слов. – Слова шли у него от чистого сердца.
– Да, Ванесса славная девочка, – согласилась Салли. Потом небрежно добавила, что следующие несколько дней будет в городе. У Мэтта появилось нехорошее предчувствие – он бы предпочел, чтобы Салли вообще убралась из города на праздники. У него не было ни малейшего желания видеть ее. – А какие у тебя планы? Как живешь? Как дела?
Но он как раз не хотел обсуждать с ней свои дела.
– Спасибо, неплохо. Мне очень жаль, что Хэмиша больше нет. Для тебя это большая потеря. А какие у тебя планы? Останешься в Окленде? – Мэтт твердо намеревался свести их разговор исключительно к ее собственным делам, заботам о детях, их будущем. Напрасная затея – легче сбить с курса крылатую ракету, чем заморочить Салли голову.
– Понятия не имею. Я решила продать фирму. Знаешь, я устала, Мэтт. Видимо, пришло время бросить зарабатывать деньги и просто наслаждаться жизнью. – Хорошая идея – но только не для Салли.
– Разумно. – Мэтту стоило немалого труда спокойно согласиться. Фигурально выражаясь, у него не было ни малейшего желания опускать подъемный мост. Нет уж, пусть карабкается по стенам, раз решила взять крепость штурмом. А он будет молиться про себя, чтобы она свернула себе шею.
– Держу пари, ты снова взялся за живопись, ведь когда-то у тебя были такие способности! – льстиво проворковала Салли. Потом, поколебавшись немного, снова заговорила. Только теперь голос у нее стал плаксивый, словно у обиженного ребенка. Мэтт мысленно усмехнулся. Надо же, а он уже успел забыть о ее тактике! Обычно Салли прибегала к ней, когда хотела добиться чего-то, чего она очень хочет.
– Мэтт… – она снова замялась, – сделай мне одолжение – пообедай со мной завтра, прошу тебя! Честное слово, мне ничего от тебя не нужно, просто… Словом, мне бы хотелось помириться… так сказать, «зарыть топор войны», – жалобно пробормотала она.
Мэтт криво усмехнулся. Когда-то она уже сделала это у него за спиной. С тех пор прошло немало лет. Все годы он ржавел в земле. И трогать его сейчас значило бы снова разбередить старые раны.
– Хорошая мысль, – пробормотал Мэтт. На него вдруг навалилась такая усталость, что он с трудом ворочал языком. После разговора с Салли он и раньше всегда чувствовал себя словно выжатый лимон. – Только давай обойдемся без обеда, а? К чему ворошить прошлое? Да и о чем нам с тобой говорить?
– Ну… говорю же, я хотела извиниться. Я ведь очень виновата перед тобой.
Он представил себе воочию нежный, лживый голос, искаженное неподдельным раскаянием лицо и внутренне возмутился до такой степени, что с трудом удержался от грубости. Если бы она стояла рядом, он встряхнул бы ее за плечи, крикнул, чтобы она немедленно перестала. Как легко, оказывается, вернуться в прошлое… и как неимоверно трудно. Ни за что, только не это!
– Не нужно, Салли, – мягко, почти нежно проговорил он, и Салли вдруг пришел на память образ прежнего Мэтта: человека, которого она когда-то любила и с которым поступила так жестоко. Что бы ни произошло, думал между тем Мэтт, они с Салли должны помнить только то хорошее, что когда-то было между ними. – Забудем об этом.
– Я хочу, чтобы мы с тобой остались друзьями!
– Для чего? – удивленно вскинул брови Мэтт. – У нас и так есть друзья.
– Но ведь у нас с тобой двое детей. Возможно, для них очень важно, чтобы между отцом и матерью снова восстановились нормальные отношения.
Как странно, однако, что ей пришло это в голову только сейчас! Впрочем, что ж тут странного? Салли всегда думала только о себе. И раз она сейчас завела об этом разговор, стало быть, нужно держаться начеку, решил он. Слишком хорошо он знал ее и сейчас готов руку дать на отсечение, что она готовит ему ловушку. Ну что ж, усмехнулся про себя Мэтт, он сыграет с ней в ее игру.
– Не знаю даже… – нерешительно промямлил он. – Как-то не вижу смысла.
– Но ведь мы же с тобой как-никак пятнадцать лет были мужем и женой! Разве это ничего не значит? – патетически воскликнула Салли. – Неужели нельзя остаться просто друзьями?
– Должен напомнить тебе, моя дорогая, хоть это, может быть, и грубо с моей стороны, – фыркнул Мэтт, – что ты бросила меня ради моего лучшего друга. А потом забрала детей и уехала за тысячи миль отсюда, вдобавок сделав все возможное, чтобы помешать мне видеть их! Ты не забыла, что на целых шесть лет вычеркнула меня из их жизни?! Сдается мне, вела ты себя как-то не по-дружески!
– Знаю… знаю… Ах, Мэтт, я наделала столько ошибок! – всхлипнула Салли. И тут же, что было особенно противно, перешла на доверительный тон, который Мэтт терпеть не мог еще с прошлых времен. – Кстати, может, тебя утешит, что мы с Хэмишем так никогда и не были счастливы.
– Печально, – пробормотал Мэтт. По спине у него побежали мурашки. – Странно… а у меня всегда складывалось впечатление, что вы на редкость счастливая пара. Хэмиш обожал тебя и детей. – И вообще был на редкость славным парнем. «До того как удрал с Салли», – добавил он про себя.
– Обожал? Да, конечно. Но никогда не понимал – не то что ты. Нет, ты не подумай… Хэмиш был очень хороший. Жаль только пил, как верблюд. В конце концов это и прикончило его, – ворчливо бросила Салли. И, смутившись, добавила: – Знаешь, из-за этого в последние годы между нами даже ничего не было…
– Салли, ради всего святого, не надо таких подробностей! – окончательно перепугавшись, взмолился Мэтт.
– Ах, прости… я совсем забыла, какой ты у нас стеснительный.
Что касается разговоров – да. А вот в спальне Мэтт никогда не отличался закомплексованностью, и Салли прекрасно это знала. Ей и вправду его не хватало. Хэмиш классно рассказывал анекдоты и всегда пребывал в отличнейшем расположении духа. Но при этом гораздо охотнее укладывался в постель один, чем с женой, предпочитая супружеским ласкам крутую порнушку по видео и бутылку.
– Давай остановимся на этом, ладно? Честно говоря, не вижу смысла продолжать разговор. Жизнь все-таки не фильм, который можно прокрутить заново. Между нами все кончено, Салли. Повторения не будет.
– Глупости, Мэтт! И ты сам это знаешь, – бросила она. Мэтт угрюмо чертыхнулся про себя – ощущение было такое, словно она ткнула в него концом обнаженного провода. Проклятие, ей все-таки удалось нащупать его больное место! Все десять лет Мэтт знал, что бессилен забыть эту женщину. Для Салли это не составляло тайны. Мэтт готов поклясться, что она моментально это почувствовала, как акула чует в воде запах свежей крови.
– Мне наплевать, что ты думаешь. Для меня все кончено, – угрюмо проворчал он.
Как и в прежние годы, хрипловатый голос Мэтта подействовал на нее возбуждающе. Салли вся напряглась – даже сейчас, спустя десять лет, от звука его голоса в ней волной поднялось желание. Все годы она пыталась избавиться от этого наваждения, как от больного органа, но тщетно. Порой ей казалось, что она справилась с ним, но вот сейчас бешеный стук собственного сердца подсказывал Салли, что она лишь тешила себя иллюзией.
– Ладно, Бог с ним, с обедом. Может, просто выпьем вместе? Хотя бы посмотри на меня, черт тебя возьми! Неужели это так трудно? Почему ты отказываешься?!
Потому что устал мучиться, мрачно напомнил себе Мэтт. Он чувствовал, как его против воли тянет к ней… и еще больше ненавидел себя за это.
– Я видел тебя вчера, в холле. Разве ты забыла?
– Нет, ты видел не меня, а вдову Хэмиша, двух его детей и свою дочь.
– Ну так ведь ты и есть вдова Хэмиша, разве нет? – упавшим голосом проговорил Мэтт, уже заранее зная, что она скажет.
– Нет. Во всяком случае, не для тебя.
Наступившее молчание тугой петлей сдавило Мэтту горло. Он мысленно застонал. И как ей всегда удается заставить его почувствовать себя подлецом?! Видит его насквозь и никогда не упустит случая расковырять едва зарубцевавшуюся рану.
– Ладно, ладно, но только на полчаса. Не больше. Увидимся, зароем топор войны, сделаем вид, будто мы снова друзья, но после, ради всего святого, умоляю – убирайся из моей жизни, пока я окончательно не спятил!
Итак, она добилась-таки своего! Впрочем, как всегда. Какое-то проклятие, честное слово! Не хватало еще снова обречь себя на тот ад, в котором он провел целых десять лет!
– Спасибо, Мэтт! – нежно промурлыкала Салли. – Завтра в шесть? Поднимайся ко мне в номер, поболтаем.
– До завтра, – холодно бросил Мэтт, вне себя от бешенства, что снова поддался на ее уловки.
Ну ладно, пусть молится, чтобы он не передумал. Наверняка рассчитывает, что стоит ему только увидеть ее, и он растает. Но хуже всего, мрачно подумал Мэтт, вешая трубку, что она права.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тихая гавань - Стил Даниэла



Все книги очень хорошие читать одно удовольствие и "Тихая гавань" прекрасная интересная книга.
Тихая гавань - Стил ДаниэлаТамара
2.05.2012, 9.53





"Тихая гавань" будет интересна всем, у кого есть тяжелые переживания, утраты близких - эта книга принесет переживания и в то же время утешение и надежду. Даниэла как всегда дает силу и свет. Спасибо за Ваш сайт!
Тихая гавань - Стил ДаниэлаТатьяна
23.05.2012, 18.36





"Тихая гавань" одна из интереснейших романов Даниэлы Стиль,нимного печальная, но предает уверенность и силу,главное надежду на счастье,спасибо Даниэле. 29.06.2012. Г.Баку
Тихая гавань - Стил ДаниэлаХатира
29.06.2012, 8.39





Замечательные романы.читаются на одном дыханье.
Тихая гавань - Стил ДаниэлаАнастасия
10.07.2015, 10.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100