Читать онлайн Тихая гавань, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тихая гавань - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тихая гавань - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тихая гавань - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Тихая гавань

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Офелия не помнила, как доехала домой. Припарковав машину, она поднялась по лестнице и вошла. Пип так и сидела на том же месте, крепко прижимая к себе собаку.
– Что случилось? Где ты была? – Пип не поверила своим глазам – мать выглядела еще хуже, чем когда уходила из дома, если, конечно, такое можно себе представить.
Шатающейся походкой она добралась до своей спальни, потом ринулась в ванную, и ее снова вырвало. Кое-как умывшись, Офелия без сил рухнула на кровать.
– Ничего, – пробормотала она, бессмысленным взглядом уставившись куда-то в угол.
Ей казалось, что сердце у нее остановилось. Нет, оно не остановилось – его просто вырвали у нее из груди. Это сделали они – он и Андреа. Через год они все-таки прикончили ее. С трудом подняв голову, Офелия уставилась на дочь, но не видела ее. Казалось, она вдруг ослепла. Пип похолодела – место ее матери снова занял робот! Он вернулся, но только теперь внутри его будто все перегорело…
– Я хочу спать, – все, что услышала Пип.
Неуверенной рукой Офелия выключила свет и откинулась на подушки, пустым взглядом уставившись в темноту. Пип с трудом подавила рвавшийся из горла крик. Она не осмелилась плакать – ей было страшно, что так будет еще хуже. Повернувшись, она на цыпочках выскользнула из комнаты и, ринувшись в кабинет отца, трясущимися руками схватилась за телефон. Когда наконец на том конце сняли трубку, она уже рыдала. Захлебываясь слезами, Пип попыталась все объяснить, но горло у нее сжало судорогой, и Мэтт сначала ничего не понял. Только голос у него был упавший.
– Что-то случилось… с мамой что-то не так.
Мэтт наконец сообразил, о чем речь. И испугался еще больше. Он никогда не слышал, чтобы Пип так отчаянно рыдала. Девочка была страшно напутана – даже по телефону заметно, как сильно дрожит ее голос.
– Она ранена? – крикнул он первое, что пришло ему в голову. – Что случилось, Пип? Ты звонила по телефону 911?
– Н-не знаю. Мне кажется, она сошла с ума. Она ничего не говорит.
Собравшись с духом, Пип рассказала о том, что произошло. Единственное, что смог придумать Мэтт, – попросить Пип передать трубку Офелии. Но когда Пип помчалась за матерью, оказалось, что дверь в ее спальню заперта. На стук никто не открывал. Когда Пип снова взяла трубку, она совсем пала духом. Она рыдала так, что у Мэтта мурашки побежали по спине. Сначала он даже подумал позвонить в полицию и попросить их взломать дверь, но потом испугался. Поколебавшись немного, он попросил, чтобы Пип снова постучалась к матери, сказав, что подождет.
Пип стучала долго. Спустя какое-то время ей послышался слабый звук, словно что-то упало. Потом дверь спальни медленно приоткрылась. На пороге стояла Офелия. Лицо у нее было такое, словно она долго плакала и сейчас еще с трудом сдерживает слезы. Но теперь по крайней мере вид у нее казался не таким безумным, как полчаса назад.
Пип в полном отчаянии разглядывала ее. Потом осторожно тронула за руку, словно желая убедиться, что перед ней действительно ее мать.
– Мэтт звонит, – дрожащим голосом пролепетала она. – Он хочет с тобой поговорить.
– Скажи ему, что я очень устала, – прошептала Офелия, глядя на дочь с таким видом, словно видела ее впервые. – Прости… прости меня… – До нее словно только что дошло, что она делает со своим теперь уже единственным ребенком, но в этом тоже виноваты они! Это они довели ее до такого состояния! – Извинись и объясни, что я не могу сейчас подойти к телефону. Я позвоню ему завтра утром.
– Мэтт сказал, что, если ты откажешься, он немедленно приедет.
Офелия уже открыла рот, чтобы сказать, что ей вообще не следовало ему звонить, но внезапно осеклась и только тяжело вздохнула – ведь Пип просто некому больше позвонить…
Так ничего и не сказав, Офелия вернулась и сняла трубку параллельного телефона. В комнате по-прежнему стояла темень, но Пип разглядела валявшуюся на полу лампу – видимо, Офелия случайно задела ее, когда вставала с постели. Наверное, это и был тот звук, который она слышала из-за двери.
– Алло… – Ее голос напоминал голос умирающей, и Мэтт понял, что дело плохо. И испугался больше, чем Пип.
– Офелия, что произошло? Пип перепуталась до смерти. Может быть, мне приехать?
Офелия нисколько не сомневалась, что он так и сделает. Все, что ей нужно было, – это сказать «да», но сейчас она не хотела никого видеть. Ни Мэтта. Ни даже Пип. Только не сейчас! Как хорошо было бы вообще никого не видеть, промелькнуло у нее в голове. Такой безумно одинокой она еще не чувствовала себя никогда, даже в тот день, когда узнала о гибели мужа.
– Со мной все в порядке, – неуверенно прошептала она. – Не нужно приезжать.
– Скажите же наконец, что произошло? – резко спросил Мэтт.
– Не могу, – прошелестела она. – Только не сейчас.
– Я хочу, чтобы вы рассказали мне, что случилось, – настаивал Мэтт. Офелия покачала головой. Мэтт готов был поклясться, что услышал в трубке сдавленное рыдание, и весь покрылся холодным потом. – Я сейчас приеду.
– Прошу вас, не надо. Я хочу побыть одна, – уже почти нормальным голосом прошептала Офелия.
Да что с ней?! Похоже, она в истерике или страшно чего-то боится. Он был в полной растерянности. Нужно что-то делать, но что? Он не знал.
– Послушайте, Офелия! Подумайте о Пип!
– Я знаю… знаю… простите… мне очень жаль. – Теперь она уже плакала не переставая.
– Офелия, мне бы не хотелось показаться навязчивым, но… может быть, мне лучше приехать? Дьявольщина, если бы только я знал, что происходит?!
– Простите… я сейчас не могу об этом говорить.
– Вы сможете взять себя в руки?
В трубке раздался какой-то странный звук, словно у Офелии лязгнули зубы.
Даже на таком расстоянии Мэтт почувствовал, что дело совсем плохо. Но самое ужасное, что он понятия не имел, что же случилось. Может, праздники виноваты? Возможно, психика Офелии, и без того надломленная, просто не смогла вынести осознания двойной потери? Но он не догадывался о главном – теперь Офелия знала, что потеряла не только мужа и сына, но и все свои иллюзии. Вынести такое оказалось свыше ее сил.
– Не знаю, – прошептала она в ответ.
– Может, позвонить кому-нибудь… попросить помочь? – Мэтт все еще гадал, не позвонить ли по телефону 911.
Можно было бы позвонить Андреа, ведь она как-никак ее самая близкая подруга, но тут какое-то шестое чувство, которому он раньше не доверял, подсказало ему, что лучше никому не звонить.
– Нет, нет, не надо. Со мной все будет в порядке… просто нужно какое-то время.
– Неужели у вас нет ничего… каких-нибудь таблеток, наконец, чтобы успокоиться?
Честно говоря, ему самому не нравилась эта идея. Представив себе наглотавшуюся таблеток Офелию, одну в доме, когда рядом никого, кроме Пип, Мэтт тяжело вздохнул.
Его слова подействовали на Офелию как удар кнутом.
– Мне не нужно никаких таблеток! Я и так уже мертва! Они убили меня! – Теперь она снова рыдала в голос.
– Кто?! Кто убил вас?
– Не хочу… К чему теперь об этом говорить? Теда все равно уже нет.
– Знаю… – Все оказалось гораздо хуже, чем он мог себе представить. На мгновение в голове у Мэтта мелькнула дикая мысль, что она напилась.
– Нет, вы не поняли – он ушел. Навсегда! Рассеялся как дым! И наш брак тоже. Теперь я уже гадаю, а был ли он вообще? – То, что рассказала ей Андреа, уже ничего не значило.
– Понимаю, – тихо проговорил Мэтт больше для того, чтобы успокоить Офелию.
– Ничего вы не понимаете! Да и я тоже. Видите ли… я нашла письмо.
– От Теда?! – По голосу Мэтта чувствовалось, что он потрясен. – Предсмертную записку? – У него вдруг мелькнула ужасная мысль: а что, если он подстроил двойное самоубийство?! Это все объясняет! Так вот почему Офелия в таком состоянии! Господи, любая женщина на ее месте просто сошла бы с ума!
– Это не самоубийство, а… убийство.
Ему вдруг показалось, что она бредит. Но теперь он уже почти не сомневался, что произошло что-то ужасное.
– Офелия, послушайте, вы сможете потерпеть до утра?
– А что, у меня есть выбор? – горько усмехнулась она. Голос у нее был, как у умирающей.
– Выбора нет – во всяком случае, пока у вас на руках Пип. А решить вам нужно только одно: хотите ли вы, чтобы я приехал, или нет?
И вдруг ему страшно не захотелось никуда ехать. Но не объяснять же это Офелии, сердито подумал он, тем более когда она в таком состоянии?! Ничего, это подождет.
– Я потерплю до утра, – прошептала она. Какая теперь разница? Для нее – никакой…
– Я хочу, чтобы завтра вы с Пип прямо с утра приехали ко мне. – Именно так они и планировали. Но теперь Мэтт сильнее, чем когда-либо, хотел, чтобы она приехала. А если она откажется, тогда он приедет к ней, решил он.
– Не знаю, смогу ли я. – Офелия не кривила душой – она и в самом деле просто не могла представить себе, как сядет за руль и поедет в Сейф-Харбор.
Впрочем, Мэтт тоже уже об этом подумал, и ему стало страшно. Она явно не в том состоянии, чтобы вести машину.
– Что ж, тогда я сам приеду. Я позвоню утром. И еще позвоню через час – узнать, как вы себя чувствуете. Может быть, сегодня вам лучше не брать к себе Пип? Похоже, вам сейчас лучше немного побыть одной. Да и для Пип это тоже тяжело. – Скорее всего ей уже тяжело, мрачно подумал Мэтт.
– Я спрошу у нее. Пусть будет, как она сама захочет. Только не надо сегодня больше звонить. Со мной все будет в порядке, честное слово.
– Вы меня не убедили, – пробурчал Мэтт. Чувствовалось, что у него все еще тревожно на душе. – Ладно, а теперь дайте мне поговорить с Пип.
Офелия позвала Пип к телефону, но Пип сняла трубку в кабинете отца. Мэтт заставил ее пообещать, что, если что-нибудь случится, она непременно ему позвонит. А если будет совсем плохо, пусть сразу набирает 911.
– Знаете, по-моему, сейчас она выглядит немного получше, – отрапортовала Пип.
Повесив трубку, она снова заглянула к матери. Офелия как раз протянула руку, чтобы погасить свет. Лицо ее все еще заливала смертельная бледность, но она уже оправилась настолько, что даже попыталась успокоить немного Пип.
– Прости… не знаю, что со мной. Наверное… я просто немного испугалась.
Больше она не нашлась что сказать. Да и как объяснить дочери, что произошло? Ни за что! Она не должна ни о чем знать! И о том, что малыш Уильям – ее сводный брат, тоже.
– И я, – еле слышно прошептала Пип. Взгляды их встретились, и Пип кинулась в объятия матери. Руки Офелии были холодны как лед, и Пип осторожно натянула ей на плечи одеяло. – Принести тебе что-нибудь, мам? – Не дожидаясь ответа, Пип сунула ей в руку стакан воды, и Офелия заставила себя сделать глоток, чтобы не огорчать Пип.
Она уже успела понять, что ребенок до смерти перепугался, и ее терзали угрызения совести. Наверное, она была на грани безумия… вернее, едва не переступила эту грань.
– Со мной все в порядке. Может, останешься здесь? Пип радостно закивала и исчезла. Офелия со вздохом натянула на себя ночную рубашку и скользнула в постель. А через минуту появилась Пип в своей любимой пижаме с вышитой на груди собачкой. Они долго лежали, тесно прижавшись друг к другу, и тут раздался телефонный звонок. Это был Мэтт. Пип сообщила, что у них все в порядке. А поскольку голосок у нее был не такой убитый, как раньше, Мэтт решил, что, вероятно, так оно и есть. И все же на душе у него оставалась тревога – что-то подсказывало ему, что в эту ночь им вряд ли удастся уснуть. Прежде чем попрощаться, Мэтт взял с Пип слово, что завтра они обязательно увидятся. И вдруг, повинуясь какому-то непонятному порыву, буркнул в трубку:
– Я тебя люблю. – Мэтт сам не понимал, что его заставило произнести эти слова. Но он чувствовал, как ей нужно это услышать… так же сильно, как ему – сказать об этом.
Пип снова юркнула в постель к матери и закрыла глаза. Но они еще долго не могли уснуть. Пип то и дело открывала глаза, чтобы бросить взгляд на мать. Свет в спальне, который Офелия решила оставить, чтобы отогнать прочь терзавших ее демонов, горел до самого утра.
А у Мэтта День благодарения прошел совершенно по-другому. Он решил, что попросту забудет о нем – собственно говоря, так он и делал все годы. Мэтт долго работал над портретом Пип, а когда наконец, отложив в сторону кисть, придирчиво оглядел картину, то остался очень доволен. Потом, вдруг почувствовав, что голоден как волк, приготовил сандвичи с тунцом. Отчего-то ему даже приятно делать вид, что никакого Дня благодарения не существует. Ведь тот же самый сандвич, но только с индейкой был бы своего рода данью празднику, но Мэтт твердо решил, что никаких уступок не будет. Он мыл посуду, когда в дверь внезапно постучали. Мэтт озадаченно нахмурился – он никого не ждал. С соседями он не поддерживал отношений и понятия не имел, кто это мог быть. Наверное, ошиблись домом, решил он.
Вначале Мэтт решил не открывать, но стук повторился. Раздраженно фыркнув, Мэтт распахнул дверь и увидел перед собой незнакомое лицо. На крылечке переминался с ноги на ногу долговязый молодой человек, темноволосый и кареглазый. Лицо его украшала аккуратная бородка. Мэтт озадаченно нахмурился – ему вдруг показалось, что он где-то видел это лицо. Но где? И вдруг его точно ударило – в зеркале, только очень много лет назад! Голова у Мэтта пошла кругом, ему внезапно показалось, что он спит и видит сон. Парень был до жути похож на него самого, только совсем еще молодого. Он явился сюда, словно призрак из далекого прошлого. Но тут юноша заговорил, и Мэтт вдруг почувствовал, как горло у него сжимается судорогой.
– Папа? – неуверенно пробормотал парнишка.
Это был Роберт. Господи, да ведь ему было всего двенадцать, когда они виделись в последний раз! Роберт… его единственный сын, выросший вдали от него. Мэтт не сказал ни слова – просто молча шагнул к нему и крепко прижал парнишку к груди, так крепко, что дыхание у него перехватило. Он понятия не имел, как Роберту удалось отыскать его и почему он вдруг решился на такой шаг. Но сейчас Мэтт не хотел об этом думать.
– Боже милостивый! – прохрипел он, слегка отодвинувшись и все еще не веря своим глазам. Конечно, Мэтт всегда надеялся, что рано или поздно это произойдет. – Каким ветром тебя сюда занесло?
– Я тут проездом в Стэнфорд. Слушай, знаешь, сколько я тебя искал? Задевал куда-то твой адрес. Спросил у мамы она сказала, что не знает.
– Она так сказала?! – Заметив, что они все еще стоят на пороге, Мэтт потянул сына в дом. С лица его не сходило потрясенное выражение. – Садись, – буркнул он, махнув рукой в сторону потрескавшегося от старости и соленого воздуха кожаного дивана, и Роберт с улыбкой уселся. Он тоже был рад увидеть отца. Он ведь поклялся, что отыщет его, и сдержал свое слово.
– Мама сказала, что потеряла с тобой связь, когда ты вдруг перестал нам писать, – тихо объяснил Роберт.
– Ничего не понимаю… Она ведь каждое Рождество посылает мне открытку. Так что ей прекрасно известно, где я живу.
Роберт вдруг как-то странно взглянул на отца, и Мэтт почувствовал, как к горлу подкатила тошнота.
– Мама сказала, что уже много лет ничего не знает о тебе.
– Господи… да ведь я писал вам еще три года после того, как вы с Ванессой почему-то перестали отвечать, – с потрясенным видом прошептал Мэтт.
– Это не мы перестали писать, а ты, – бросил Роберт. Он тоже явно не понимал, что к чему.
– Да нет же, я писал вам все время! А потом ваша мать сообщила, что вы, дескать, забыли меня, что у вас теперь есть Хэмиш и что будет лучше, если я навсегда уйду из вашей жизни. Но я все равно продолжал писать и писал еще несколько лет, но вы упорно молчали. Кстати, мама спрашивала моего согласия, чтобы он вас усыновил, но. я отказался. Что бы ни произошло, вы ведь мои дети и останетесь ими навсегда. Потом, после трех лет молчания, я наконец сдался и перестал писать. Но с вашей матерью мы все время поддерживали связь. Она писала, что вы оба счастливы и пусть, дескать, так и остается. Ну… вот так все и получилось.
Весь вечер они занимались тем, что собирали воедино кусочки этой головоломки, каждый рассказывал другому о том, что знал сам. Впрочем, все и так было ясно: Салли перехватывала их письма. Мэтту она сообщила, что дети хотят забыть о нем, потому что Хэмиш заменил им отца, а детям – что у отца своя жизнь, где им нет места. Возможно, что и ее нынешний муж услышал от нее подправленную версию событий. Во всяком случае, она хладнокровно и расчетливо на шесть долгих лет лишила его возможности общаться с детьми. Блестящий, почти гениальный план, учитывая, что все годы никому из них и в голову не могло прийти, что их обманули.
Роберт сказал, что пытается отыскать его чуть ли не с сентября. Ему удалось напасть на след Мэтта только три дня назад. Бедный парнишка боялся только одного – что отец укажет ему на дверь. Все годы он тщетно ломал голову над тем, почему Мэтт вдруг решил вычеркнуть их из своей жизни. Роберт никак не мог понять, в чем они с сестрой провинились, и долго робел, опасаясь, что отец даже сейчас не захочет видеть его.
Когда весь ужас предательства дошел до них, отец с сыном не смогли сдержать слез. Обнявшись, они долго сидели молча. К тому времени как все тайны и недомолвки остались наконец позади, уже давно стемнело. Роберт показал отцу фотографию Ванессы, за шесть лет превратившуюся в очаровательную светловолосую девушку. Ей уже исполнилось шестнадцать. У Роберта был ее телефон. Посовещавшись, они решили позвонить ей немедленно.
– У меня для тебя сюрприз, – таинственно проговорил Роберт сестре, едва не лопаясь от возбуждения при мысли о том, что сейчас скажет. Обернувшись к отцу, он заметил, что в глазах Мэтта стоят слезы, и крепко стиснул ему руку. – Ох, знала бы ты, сколько мне нужно тебе рассказать! Ладно, потом я тебе все объясню. А сейчас… тут рядом со мной один человек, который очень хочет с тобой поговорить.
– Привет, Несси, – едва слышно прошептал Мэтт. Какое-то время на том конце стояла тишина. По щекам Мэтта заструились слезы.
– Папа?! – пробормотала она. И словно не было шести лет. Мэтт снова увидел перед собой крохотную девчушку. Вот только голос у нее изменился… стал взрослее. Через мгновение она тоже плакала навзрыд. – Где ты? Ничего не понимаю… Как Роберту удалось тебя отыскать? Знаешь, я так боялась, что ты умер, а мы даже ничего не знаем. Мама уверяла, что ей ничего не известно, что ты просто как сквозь землю провалился…
«Нет, какая подлость!» – возмутился про себя Мэтт. А сама все это время преспокойно получала внушительные чеки, которые регулярно посылал ей Мэтт, поздравляла его с Рождеством…
– Не сейчас, хорошо, Ванесса? Поговорим об этом потом. Я никуда не исчезал, поверь мне. Наоборот, я думал, что вы не хотите больше со мной встречаться. Роберт потом объяснит тебе все, что произошло, и я тоже. А сейчас я просто хочу сказать, что люблю тебя… Знаешь, как я мечтал сказать тебе это все шесть лет? Похоже, мама сыграла с нами злую шутку. Я ведь писал вам три года подряд и ни разу не получил ответа!
– Мы тоже ничего не получали, – растерянно пролепетала Ванесса в ответ.
Мэтт тяжело вздохнул – он понимал, что дочь не верит собственным ушам. Нелегко смириться с мыслью, что их собственная мать, женщина, которую он когда-то любил, много лет подряд хладнокровно обманывала и его самого, и детей. На душе у него было мерзко.
– Я знаю. Не говори ей ничего, хорошо? Я сам побеседую с твоей матерью. Да Бог с ней. Я так рад, что слышу тебя, дорогая! Может быть, увидимся? – с голодной тоской в голосе предложил Мэтт. И торопливо добавил: – Да вот хотя бы на Рождество, а? Как насчет того, чтобы провести Рождество вместе?
– Ух ты! Круто! – присвистнула Ванесса, и Мэтт спрятал улыбку – дочь по-прежнему говорила как обычный американский подросток. В точности как Пип, только немного постарше, подумал он. Вот было бы здорово, если бы они познакомились!
– Я позвоню тебе через пару дней. Нам с вами надо многое наверстать, правда? Роберт показал мне твою фотографию. Знаешь, ты стала настоящей красавицей, дорогая. И у тебя мамины волосы. – «Но к счастью, не ее сердце», – с горечью добавил про себя Мэтт. Страшно подумать, что его дочка могла вырасти такой же расчетливой, хладнокровной стервой, как ее мать. Даже сейчас Мэтту трудно поверить в то, что женщина, которую он когда-то любил, могла так безжалостно отлучить его от детей. Шесть долгих лет она лгала им всем – но зачем? Ему не хотелось думать об этом. Ничего, придет время, и он выскажет ей все, что он думает. Но не сейчас. Ему нужно немного успокоиться. Хорошо, что ее здесь нет, – Мэтт с радостью придушил бы ее голыми руками. С Хэмишем он тоже поговорит по душам, пообещал себе Мэтт. Правда, Роберт сомневался, что отчим знал о ее плане. Он уверял, что Хэмиш на редкость «славный старик». И он никогда не обманывал их с Ванессой. У Мэтта отлегло от сердца. Скорее всего Хэмиша она тоже обманула. Да, то, что сделала Салли, было омерзительно. Он ни за что не простит ей этого. Никогда!
Они с Ванессой поговорили еще пару минут, потом он передал трубку Роберту. И тот попробовал в нескольких словах объяснить сестре, что произошло. Все это до сих пор казалось им неправдоподобно чудовищным, но Роберт сразу почувствовал, что отец говорит правду. Достаточно взглянуть ему в глаза, чтобы убедиться, увидеть поселившуюся в них боль и понять, чего ему стоили эти мучительные шесть лет. Многие годы он жил с этой болью, скрывая свое горе от всех, но сейчас его сын читал в его душе так же ясно, как в открытой книге. Он смотрел на разом постаревшего отца, перебирая в памяти то, что сейчас узнал, и пришел к выводу, что его отношения с матерью уже никогда не будут прежними.
Мэтт с Робертом говорили и все никак не могли наговориться. Наверное, они бы проговорили до утра, но тут позвонила Пип, чтобы сообщить, как дела у Офелии. Роберт, навострив уши, внимательно прислушивался к их разговору.
– Кто звонил? – спросил он, ревниво желая знать абсолютно все об отце, в том числе и о его новых друзьях, и о той жизни, которой он жил без него.
– Это одни мои знакомые – вдова с дочерью. Слава Богу, у них все в порядке. Ничего серьезного.
– Твоя приятельница? – с улыбкой спросил Роберт. Мэтт покачал головой:
– Нет. Ничего похожего. Мы с ней просто друзья. Видишь ли, ей пришлось немало пережить – в прошлом году она разом потеряла и мужа, и сына. Оба погибли в авиакатастрофе.
– Ужас какой! Слушай, пап, а девушка у тебя есть? – с ухмылкой полюбопытствовал Роберт.
Он чувствовал себя счастливым просто оттого, что он рядом с отцом. Рот у него разъезжался сам собой. Мэтт сделал ему сандвич и налил бокал вина, но Роберт был так возбужден, что у него кусок не лез в горло.
– Нет, девушки у меня нет, – расхохотался Мэтт. – Жены, впрочем, тоже. Ты же видишь, я превратился в настоящего анахорета.
– И ты по-прежнему рисуешь. – Роберт обвел глазами комнату, заметил свой портрет. Потом портрет Ванессы. И удивленно уставился на портрет Пип. – А это кто?
– Та самая девочка, что сейчас звонила.
– Страшно похожа на Несси, – пробормотал Роберт.
Придирчиво разглядывая картину, он вдруг отметил исходившее от портрета очарование. От него просто невозможно было оторвать глаз.
– Да, верно. Я написал его по ее просьбе, она хочет подарить его своей матери. У нее на следующей неделе день рождения.
– Здорово получилось. Слушай, а ты уверен, что не ухаживаешь за ее матушкой? – В том, как отец говорил об Офелии, было нечто такое, отчего Роберт вдруг насторожился.
– Абсолютно. Ну а как насчет тебя самого? Ты-то, часом, не женился? Нет? А девушка у тебя есть?
Рассмеявшись, Роберт рассказал отцу о своем последнем увлечении, об учебе в Стэнфорде, о друзьях и подружках, о том, как он жил последние годы. В конце концов, они ведь не виделись целых шесть лет. Мэтт с Робертом и сами не заметили, как проговорили до утра. Было около четырех, когда Роберт, уснув на полуслове, рухнул на постель Мэтта, а отец свернулся калачиком на диване. Вообще-то Роберт не собирался оставаться на ночь, но у него просто не хватило сил уехать.
А с утра, едва открыв глаза, они снова принялись говорить. Мэтт поджарил яичницу с беконом, а около десяти Роберт поднялся, сказав, что ему пора. Правда, он пообещал, что на следующей неделе приедет снова. Только не в выходные – на выходные у него уже есть планы. Мэтт сказал, что на неделе непременно сам приедет в Стэнфорд.
– Теперь ты от меня так просто не избавишься, – предупредил он. Губы его сами собой растянулись в улыбке. Мэтт давно уже не чувствовал себя таким счастливым. Роберт тоже сиял, не сводя глаз с отца.
– А я и не собираюсь, – фыркнул он. – Я ведь считал, что ты вообще о нас забыл. Но почему бы еще ты вдруг перестал писать? Разве что умер? Ничего другого мне просто в голову не приходило. Одно я знал совершенно точно – ты бы не смог просто так бросить нас с Ванессой. Значит, что-то произошло. Осталось только узнать, что именно. – Роберт решил не рассказывать, каких трудов ему стоило отыскать отца. Главное, что он это сделал, а все остальное не важно.
– Слава Богу, ты меня нашел. Я решил подождать пару лет, а потом сделать еще одну попытку связаться с вами… на тот случай, если вы вдруг снова захотите увидеть меня. Поверь мне, сынок, я вовсе не сдался, я просто ждал подходящего момента.
У Мэтта просто язык чесался высказать Салли все, что он о ней думает. Интересно, что она ответит? И самое главное – как объяснит все детям? Мало того, что она лишила их отца, – она год за годом обманывала их. Мэтт знал, что никогда не сможет простить ей такой подлости, а по лицу Роберта понял, что и сын думает так же. Салли придется немало потрудиться, чтобы оправдать себя в глазах детей. Вряд ли они смогут верить ей, как прежде.
Около половины одиннадцатого Роберт, неохотно поднявшись, уехал. Мэтт решил, что у него был самый лучший День благодарения за всю его жизнь. Он просто не мог дождаться, когда расскажет обо всем Офелии и Пип. Но сначала нужно выяснить, что же все-таки произошло с Офелией. Не успел Роберт отъехать от дома, как Мэтт уже бросился к телефону. Сейчас он чувствовал себя так, словно заново родился, – вернее, опять стал прежним Мэттом. Теперь он снова имел детей. И не было на земле человека счастливее, чем он. Он нисколько не сомневался, что и Офелия, и Пип будут радоваться вместе с ним.
Пип схватила трубку почти сразу же, как раздался звонок. Голос у нее звучал хоть и невесело, но в нем не чувствовалось вчерашней подавленности. Прикрыв ладонью трубку, Пип прошептала, что маме немного лучше. Правда, она все еще кажется расстроенной, но все-таки не так, как вчера. Потом, попросив его подождать, она крикнула Офелии, что звонит Мэтт.
– Как вы себя чувствуете? – нарочито-спокойным тоном спросил он, когда Офелия взяла трубку.
– Да так… немного оглушенной, – пробормотала она, не вдаваясь в объяснения.
– Наверное, плохо спали. Так вы приедете?
– Пока не знаю. – Голос ее звучал нерешительно.
Но Мэтт принял твердое намерение приехать, чтобы самому убедиться, что с ними все в порядке. Сейчас, когда Роберт уехал, его уже ничего не удерживало здесь. Он бы приехал и накануне, если бы почувствовал, что это им нужно. В крайнем случае уговорил бы Роберта поехать с ним. А сейчас ему просто не терпелось поскорее поделиться с Офелией своей радостью.
– Может быть, мне за вами приехать? Послушайте, Офелия, вам нужно немного развеяться. Погуляете по берегу, подышите свежим воздухом и увидите – вам сразу станет лучше.
Офелия колебалась. Несмотря ни на что, ей очень хотелось поехать. Лишь бы только выбраться из дома, не видеть ничего, что напоминало ей о Теде! Правда, она до сих пор не уверена, стоит ли говорить Мэтту о том, что она узнала. Все было так мерзко, так унизительно, что Офелии казалось, будто ее вываляли в грязи. Признаться, что муж обманывал тебя, да еще с твоей же лучшей подругой! Офелия содрогнулась. Это было противнее всего. Но самое мерзкое во всей истории, что Андреа рассчитывала использовать против нее Чеда. Офелия знала, что, проживи она хоть тысячу лет, она никогда не сможет простить ей этого. И почти не сомневалась, что Мэтт сможет ее понять. Насколько она могла судить, в подобного рода делах он придерживался тех же самых взглядов, что и она сама.
– Я приеду, – тихо проговорила она. – Только не знаю, смогу ли я рассказать вам все. Просто мне хочется хоть ненадолго выбраться из дома. Я тут задыхаюсь.
Она и в самом деле чувствовала, что ей не хватает воздуха. Грудь, легкие, ребра сдавило так, будто она попала под каток.
– Если не хотите, можете ничего не рассказывать, я не настаиваю. Просто приезжайте, я буду ждать. Только осторожно за рулем, обещаете? А я пока займусь обедом.
– Не знаю, смогу ли я хоть что-нибудь проглотить.
– Все в порядке, не думайте об этом, – мягко проговорил Мэтт. – А Пип точно не откажется, тем более что я уже купил ее любимое арахисовое масло.
А еще у него теперь есть фотографии его детей. И он непременно похвастается ими перед Офелией и Пип. Роберт оставил Мэтту все фото, которые нашлись у него в бумажнике. Более дорогого подарка он не мог ему сделать. Мэтт испытывал такое чувство, будто ему вернули душу, которую бывшая жена тщетно старалась убить. И вот, израненная и измученная, она вдруг вернулась к нему. Но для Мэтта процесс выздоровления еще только начинался. Ну ничего, думал он, едва не подпрыгивая от нетерпения при мысли о том, что скоро поедет в Стэнфорд и снова увидит сына. Теперь все будет хорошо.
У Офелии ушло немало времени на то, чтобы одеться и доехать до Сейф-Харбора. Все ее движения были замедленными, словно она двигалась под водой. Время уже близилось к полудню, когда Мэтт услышал наконец, что они подъехали. На первый взгляд ситуация показалась ему еще серьезнее, чем он думал. Впрочем, может, он и ошибся. Пип выглядела подавленной, а по синюшно-бледному лицу Офелии стало ясно, что она чем-то потрясена до глубины души. У Мэтта сложилось впечатление, что она сегодня даже не причесывалась. Сейчас она выглядела точно так же, как в первые дни после гибели мужа. Пип уже случалось видеть ее в таком состоянии, и оно вселяло в нее ужас. Завидев Мэтта, она бегом бросилась к нему и повисла у него на шее, цепляясь за него, словно утопающий за соломинку.
– Ну-ну, ничего… все в порядке, Пип… все хорошо. Она все еще судорожно прижималась к нему. Потом, смущенно отодвинувшись, вместе с Муссом побежала в дом.
Только тогда Мэтт повернулся к Офелии. И увидел ее глаза. Она ничего не сказала. Просто стояла и молча смотрела на него. Покачав головой, Мэтт обнял ее за плечи и повел в дом. В ожидании их приезда он предусмотрительно убрал портрет Пип. Ничего не понимая, та растерянно шарила глазами по сторонам, недоумевая, куда он делся. Улучив момент, Мэтт заговорщически подмигнул ей, давая понять, что все в порядке.
Дожидаясь их, Мэтт приготовил целую гору сандвичей. Они уселись за стол, но Офелия по-прежнему молчала, упорно не поднимая глаз от тарелки. Наконец что-то подсказало Мэтту, что ей уже самой хочется излить перед ним душу. Незаметно подтолкнув Пип, он предложил ей взять Мусса и вывести его погулять. Девочка тут же поняла намек, схватила теплый джемпер, и через мгновение они умчались. Проводив их взглядом, Мэтт ничего не сказал – просто налил Офелии чашку чая.
– Спасибо, – прошептала она. – Простите, что доставила вам столько волнений. Очень стыдно перед Пип – она не заслужила. Знаете, у меня такое чувство, что я потеряла Теда… только теперь навсегда.
Чего-то в этом роде Мэтт и ожидал. Только не понимал, почему это случилось именно вчера.
– Это из-за праздников? – осторожно спросил он. Офелия покачала головой. Она не знала, что ответить, но Мэтт – единственный человек в мире, которому ей почему-то не стыдно излить душу. Так ничего и не сказав, Офелия молча вытащила из сумки обнаруженное накануне письмо Андреа и без слов протянула его Мэтту. Не разворачивая письма, Мэтт бросил нерешительный взгляд на Офелию. Ему явно не хотелось его читать. Но по ее лицу он понял, что именно этого она и хочет. Офелия молча села напротив него и спрятала лицо в ладонях. Тяжело вздохнув, Мэтт углубился в письмо. Глаза его быстро скользили по строчкам.
Дочитав письмо, он поднял на нее глаза, но ничего не сказал. Теперь он хорошо понимал, почему у нее на лице написана такая боль. Все так же молча он взял ее руки в свои и крепко сжал их. Они долго еще сидели, погрузившись в свои мысли. Так же как и Офелия, Мэтт без труда догадался, кто автор злополучного письма. Не составило ему труда понять, что отцом малыша Уилли был Тед. Это было несложно. Куда мучительнее было Смириться с этой мыслью и продолжать жить дальше. Прозрение оказалось жестоким еще и потому, что она узнала обо всем только после смерти мужа. И уж совсем невыносимым было узнать, что Андреа в борьбе за Теда собиралась беззастенчиво использовать несчастного, больного мальчика. Если он вообще стоил того, чтобы за него бороться, угрюмо подумал Мэтт.
Прошло немало времени, прежде чем Мэтт решился заговорить:
– Вы же не знаете точно, какое именно решение он собирался принять. В письме ясно и недвусмысленно говорится, что он и сам еще не знал, как поступит. – Впрочем, Мэтт догадывался, что вряд ли это ее утешит. Как ни крути, но ее муж изменял ей, к тому же с ее лучшей подругой, да еще наделил ее ребенком!
– Это она так говорит, – пробормотала Офелия, чувствуя, как ее тело словно наливается свинцом. Язык с трудом ворочался во рту, будто парализованный.
– Так вы разговаривали с ней?! – опешил Мэтт.
– Да… я сразу же помчалась к ней, как только прочитала письмо. Сказала, чтобы больше не попадалась мне на глаза. Видеть ее не могу! Она для меня умерла – так же как Тед и Чед. Я думала, что я замужем, а оказывается, это был сплошной обман. Просто я не хотела ничего замечать – так же как Тед не желал видеть, что наш сын неизлечимо болен. Выходит, я была так же слепа, как и он. Мы оба были слепы, только каждый по-своему.
– Вы ведь любили его, а это многое извиняет. И потом, несмотря на все… думаю, он тоже любил вас – по-своему.
– Ну, теперь я уже никогда этого не узнаю. – Это было тяжелее всего. Проклятое письмо уничтожило самое дорогое, что у нее оставалось от мужа, – веру в то, что он ее любил.
– Вы должны верить в то, что он любил вас, Офелия. В конце концов, ни один мужчина не выдержит двадцать лет с женщиной, если он ее не любит. Может быть, он вам изменял, однако он продолжал вас любить. Несмотря ни на что.
– Возможно, потом он оставил бы меня и ушел к ней. Хотя, зная Теда, Офелия отнюдь не была уверена в этом.
И вовсе не потому, что верила в его любовь, – просто Тед по складу своего характера не был способен на всепоглощающее чувство. По-настоящему он любил только себя. Ему бы ничего не стоило бросить Андреа с ребенком, сделав вид, что его это совершенно не касается. Ее бы такое поведение мужа нисколько не удивило. Но опять-таки это вовсе не означало, что свою жену он любил больше. Вполне возможно, что он не любил ни ее, ни Андреа – такой уж он был человек.
– Много лет назад у него уже была интрижка, – сдавленным голосом призналась Офелия.
Тогда она простила его. Впрочем, она всегда его прощала. До этого дня. Теперь Теда нет. С ним уже нельзя ни поссориться, ни помириться, и он никогда не сможет ей ничего объяснить. Ей придется смириться с этим и как-то жить дальше. Офелии казалось, что их жизнь с Тедом похожа на ткань, в которую каждый из них вплетает нитку за ниткой. И вот достаточно смятого клочка бумаги, чтобы то, что. казалось таким прочным, вдруг в мгновение ока разлетелось в клочья. И она бессильна что-либо изменить.
– В первый раз он изменил мне в тот самый год, когда заболел Чед. Тогда мне казалось, он просто возненавидел меня… считал, что я виновата в болезни сына. Словно хотел отомстить мне за все. А может, он просто хотел хоть на время забыть обо всем… Не знаю. Это случилось, когда мы с Пип уехали во Францию. Не думаю, что это было такое уж сильное увлечение. Но когда я узнала… словом, это чуть было не прикончило меня. Как-то все сразу – и болезнь Чеда, и известие, что у мужа другая женщина. Правда, он сразу же перестал с ней встречаться. И я простила его. Впрочем, я всегда его прощала. Мне в общем-то нужно было только одно – чтобы он любил меня… чтобы мы всегда были вместе.
А он, похоже, всегда любил только себя. Но Офелия должна была сама понять его и научиться жить с таким человеком дальше. Мэтт считал, что не вправе еще больше растравлять ее раны, тем более что ей и так уже досталось. Украдкой взглянув на нее, он тяжело вздохнул. В глазах Офелии плескалась такая боль, что у него все перевернулось внутри. И Мэтт промолчал – он скорее откусил бы себе язык, чем решился бы причинить ей еще одну боль.
– Думаю, лучше всего постараться не думать об этом, – рассудительно сказал Мэтт. – Что толку терзать себя? Теда больше нет, и вы ничего уже не можете изменить.
– Эти двое… они уничтожили все, что у меня осталось. Даже из могилы он отомстил мне… сломал мне жизнь.
Мэтт никак не мог взять в толк, почему Тед не позаботился сразу уничтожить письмо. Да еще оставил его в таком месте, где оно наверняка попалось бы на глаза жене. Несусветная глупость? А может… может, он втайне хотел, чтобы она отыскала его? Возможно, рассчитывал, что оскорбленная Офелия сама решит оставить его? Как бы там ни было, ему больно даже думать о том, какую рану оно оставило в сердце женщины.
– Как вы объясните все это Пип?
– Никак. Ей незачем вообще ни о чем знать. Это касается только нас с Тедом – в особенности сейчас. Потом постараюсь как-то объяснить, почему Андреа перестала у нас бывать. Придется придумать какую-то причину… а может, просто скажу, что объясню ей все потом, когда она подрастет. Она и так уже догадывается, что произошло нечто ужасное, только еще не знает, что это связано с Андреа. Я не сказала Пип, что ездила к ней.
– Правильно.
Ладонь Офелии по-прежнему покоилась в его руке. Больше всего Мэтту хотелось бы обнять ее за плечи, но он не решился. Что-то подсказывало ему, что Офелии будет неприятно. Она походила на хрупкую пташку с переломанными крыльями, припавшую к земле в ожидании, когда милосердная смерть положит конец ее страданиям.
– Прошлой ночью я находилась на грани безумия. Мне казалось, я схожу с ума… а может, так оно и было. Простите, Мэтт. Поверьте, мне очень неприятно взваливать на вас свои проблемы.
– Почему бы и нет? Вы же знаете, мне отнюдь не все равно, что происходит с вами. И с Пип тоже.
Впрочем, откуда ей знать? Он ведь сам только недавно это понял. Но теперь, глядя на нее, Мэтт уже больше не сомневался. Он в жизни ни за кого не переживал так сильно… ну разве что за своих детей. И тут он вдруг вспомнил, что так и не успел поделиться с ней своей радостью.
– Знаете, ведь со мной тоже кое-что случилось. И тоже вчера, – мягко сказал он, все еще держа ее за руку. – Как ни странно, оказывается, меня тоже предали – так же жестоко и хладнокровно, как и вас, дорогая. У меня был гость на День благодарения. Знаете, такого чудесного праздника у меня не было уже много лет.
– Да? И кто же это? – Офелия с трудом заставила себя вернуться к действительности.
– Мой сын.
Глаза Офелии расширились от изумления, и Мэтт принялся взахлеб рассказывать ей о том, что случилось прошлым вечером.
– Просто не могу поверить! Господи, да как у нее хватило духу поступить так с вами… с ее же собственными детьми?! Неужели она рассчитывала, что они так никогда и не узнают об этом?
На лице Офелии отразился ужас. Их обоих предали те, кого они любили больше всего на свете. А самый мерзкий обман – когда обманывает тот, кому веришь. Она даже не могла сказать сейчас, кто проделал это с большим цинизмом или подлостью: Салли или Андреа с Тедом. Такое совпадение казалось просто невероятным.
– Возможно, надеялась, что со временем дети просто забудут меня. Или решат, что я давным-давно умер. И что самое удивительное, это ей почти удалось. Роберт признался, что они с Ванессой уже не сомневались, что меня давно нет в живых. Он искал меня, но скорее для того, чтобы убедиться наверняка. И был потрясен, увидев меня, что называется, во плоти. Знаете, он классный парень! Я просто мечтаю познакомить вас с ним. Держу пари, он вам понравится, особенно Пип. Может, даже встретим вместе Рождество, а? Как вам такая идея? – с надеждой в голосе предложил Мэтт, уже строя планы один грандиознее другого.
– Сдается мне, больше вы не намерены киснуть в одиночестве? – со слабой улыбкой проговорила Офелия.
Мэтт со смехом кивнул.
– Ну, уж не в этом году, это точно. А потом я обязательно слетаю в Окленд повидаться с Ванессой.
– Поздравляю вас, Мэтт. Это просто замечательно, – прошептала Офелия, с искренней радостью пожимая ему руку.
В комнату влетела Пип и довольно заулыбалась, заметив, что мать с Мэттом держатся за руки. Естественно, она все поняла совсем не так, как было на самом деле, и чуть не запрыгала от радости.
– Эй, мне уже можно вернуться? – спросила она, в то время как Мусс, ворвавшись вслед за ней в комнату, носился кругами, оставляя на полу кучки песка, но Мэтт великодушно заметил, что это не имеет значения.
– А я как раз собирался предложить твоей маме прогуляться немного по берегу. Пойдешь с нами?
– А это обязательно? – жалобно протянула Пип, съежившись в комочек на диване. – А то я замерзла просто как не знаю кто.
– Ладно, тогда оставайся. Мы недолго. – Мэтт вопросительно посмотрел на Офелию. Она кивнула в ответ и встала. Ей тоже хотелось немного пройтись по берегу.
Натянув куртки, они вышли из дома, и Мэтт, обняв Офелию за плечи, мягко притянул ее к себе. Она вдруг показалась ему меньше ростом и такой хрупкой, что он испугался, как бы ее не унесло ветром. Они медленно шли по пляжу, и Офелия покорно прижималась к Мэтту, словно ища у него защиты. Он был единственным другом, который у нее оставался, единственным, кому она верила как себе самой. Какое-то чувство подсказывало Офелии, что она может ему доверять. Что же до того человека, которого она долгие годы считала своим мужем… теперь она уже и не знала, чему верить. А от Мэтта исходило ощущение надежности. Во всем мире у нее теперь остался только он один. Растерянная, сломленная, Офелия прижалась к нему, словно испуганный ребенок. Рука Мэтта крепко обнимала ее за плечи. Так они долго бродили по берегу. Ни один из них не произнес ни слова. Да это было и не нужно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тихая гавань - Стил Даниэла



Все книги очень хорошие читать одно удовольствие и "Тихая гавань" прекрасная интересная книга.
Тихая гавань - Стил ДаниэлаТамара
2.05.2012, 9.53





"Тихая гавань" будет интересна всем, у кого есть тяжелые переживания, утраты близких - эта книга принесет переживания и в то же время утешение и надежду. Даниэла как всегда дает силу и свет. Спасибо за Ваш сайт!
Тихая гавань - Стил ДаниэлаТатьяна
23.05.2012, 18.36





"Тихая гавань" одна из интереснейших романов Даниэлы Стиль,нимного печальная, но предает уверенность и силу,главное надежду на счастье,спасибо Даниэле. 29.06.2012. Г.Баку
Тихая гавань - Стил ДаниэлаХатира
29.06.2012, 8.39





Замечательные романы.читаются на одном дыханье.
Тихая гавань - Стил ДаниэлаАнастасия
10.07.2015, 10.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100