Читать онлайн Тихая гавань, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тихая гавань - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тихая гавань - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тихая гавань - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Тихая гавань

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

День, на который пришлась годовщина авиакатастрофы, выдался на редкость тихим и солнечным. Солнечные лучи струились в окно спальни Офелии, где на широкой постели, прижавшись к матери, спала Пип. С молчаливого согласия Офелии, с тех пор как они вернулись в город, она спала тут почти всегда. Офелия не возражала – так было уютнее и спокойнее, и теперь она была страшно благодарна Мэтту за такую замечательную идею. Но сегодня утром ни ей, ни Пип не хотелось ни о чем говорить.
Офелии вспомнился день похорон – такой же погожий и солнечный, как сегодня. Тогда ее сердце тоже разрывалось от мучительной боли. Проводить Теда явились все его коллеги и ученики, все их с Офелией друзья. Пришли приятели Чеда и все его одноклассники. К счастью, Офелия, впав в какое-то тупое оцепенение, плохо помнила, что было дальше. В ее памяти осталось только целое море цветов и дрожащая ручонка Пип, вцепившаяся в ее руку. А потом вдруг откуда-то сверху, словно из-за облаков, послышались божественные звуки «Ave Maria», и на глаза Офелии навернулись слезы. Никогда еще – ни ранее, ни потом – ей не доводилось слышать ничего более трогательного, прекрасного и могучего, и она не сомневалась, что этот миг останется в ее памяти навечно.
Они с Пип пошли к мессе и молча просидели до самого конца, прижавшись друг к другу. По просьбе Офелии священник произнес молитву за упокой души Теда и Чеда, и когда она услышала их имена, на глаза навернулись слезы.
Не сказав ни слова, она молча сжала руку дочери. После мессы, поблагодарив священника и поставив две свечки, они вернулись домой. В доме стояла такая тишина, что было слышно, как на кухне капает вода из крана. Так же происходило и год назад, в тот день, когда стало известно о гибели Теда с сыном. Вот и сейчас у них тяжело на душе. В горле стоял комок, есть не хотелось, разговаривать тоже, и когда вдруг вечером позвонили в дверь, Офелия с Пип подпрыгнули от неожиданности. Оказывается, принесли цветы – Мэтт прислал по небольшому букету им обеим. Офелия почувствовала, как слезы наворачиваются ей на глаза. Пип тоже тронуло внимание Мэтта. Письма не было – только маленькая записка, вложенная в букет, гласила: «Думаю о вас сегодня. С любовью, Мэтт».
– Честное слово, я его люблю, – прошептала Пип, пробежав глазами записку.
– Да, он очень славный. И хороший друг, – согласилась Офелия, и Пип кивнула. А потом, взяв букет, отнесла его к себе в спальню. Даже Мусс притих, как будто чувствовал, что у хозяек тяжело на душе. Андреа тоже прислала цветы, но их принесли накануне вечером. Андреа не была религиозна и не пошла с ними к мессе. Но Офелия не сомневалась, что сегодня подруга, как и Мэтт, тоже думает о них с Пип.
К вечеру обе только и мечтали добраться до постели. Пип включила телевизор в спальне Офелии, и та взмолилась, чтобы дочь отправилась смотреть его куда-нибудь в другую комнату. Но сегодня Пип не хотелось оставаться одной, поэтому она предпочла просто выключить телевизор, и в комнате наступила тишина. Забравшись в постель, они прижались друг к другу и очень скоро спали мертвым сном. Офелия ничего не сказала ей, но Пип знала, что мать проплакала несколько часов, запершись в комнате Чеда. Тяжелый и горький день для них обеих закончился.
На следующее утро телефон зазвонил, когда они завтракали. Офелия молча просматривала утреннюю газету, а Пип играла с собакой. Звонил Мэтт.
– Боюсь даже спрашивать, как прошел вчерашний день, – осторожно проговорил он, поздоровавшись с Офелией.
– И не надо. Тоскливый день… Впрочем, так я и предполагала. К счастью, он уже позади. Ах да, большое спасибо за цветы, Мэтт.
Офелия сама не понимала, почему именно годовщина. чьей-то смерти оставляет в душе такой осадок. По логике вещей, какая разница – днем раньше, днем позже, ведь человека все равно уже нет. Но во всей этой процедуре было нечто гротескное – словно им пришла в голову чудовищная мысль отметить самый горький день в году. Какая-то бессмыслица – все словно нарочно задумано так, чтобы пробудить самые тяжкие, самые болезненные воспоминания, от которых сердце ее снова начало сочиться кровью. В голосе Мэтта слышалось сочувствие, но чем он мог утешить ее, если и знать не знал, что это такое?! Разве можно сравнить его потерю с тем, что пришлось перенести ей? Конечно, и ему пришлось нелегко, но у него как-никак все произошло постепенно, так что у Мэтта было время свыкнуться с тем, что его ждет, а гибель близких обрушилась на Офелию, словно удар молнии.
– Я хотел позвонить еще вчера, но побоялся показаться навязчивым, – извиняющимся тоном проговорил Мэтт.
– Да, вы правы, так лучше, – с искренней признательностью ответила Офелия. Оба они не знали, о чем говорить, хотя Офелия не сомневалась, что Пип с радостью поболтала бы с Мэттом. – Еще раз спасибо за цветы. Мы с Пип были очень тронуты.
– Я хотел спросить, может быть, вы все-таки приедете сегодня? Вам обеим полезно развеяться. А вы как считаете?
Офелии совсем не хотелось никуда ехать, однако, бросив взгляд на Пип, она заколебалась. Скорее всего Пип обрадуется возможности хоть ненадолго выбраться из дома, и Офелия вдруг почувствовала неясный укол совести за то, что едва не отказалась.
– Из меня сегодня неважный собеседник, – вздохнула Офелия.
После вчерашнего она. чувствовала себя так, словно ее пропустили через мясорубку. Уткнувшись головой в подушку Чеда, чтобы не услышала Пип, она долго плакала. Подушка еще хранила слабый, едва уловимый запах его волос – Офелия поклялась, что не станет ее стирать, и сдержала слово.
– Насчет Пип ничего сказать не могу. Думаю, она будет рада повидать вас. Давайте я спрошу ее, а потом перезвоню вам, хорошо?
Впрочем, спрашивать ей не пришлось. Едва Офелия повесила трубку, как увидела, что Пип кивает головой, словно китайский болванчик.
– Ой, давай поедем! Ну пожалуйста!
Лицо Пип просияло такой радостью, что у Офелии просто не хватило духа отказать ей, хотя сама она куда охотнее осталась бы дома. К счастью, ехать недалеко – всего полчаса, и они на месте, подумала про себя Офелия, решив, что если настроение будет совсем уж отвратительное, то ничто не помешает им с Пип через пару часов вернуться назад. Она не сомневалась, что Мэтт все поймет. Он и без того, наверное, уже догадался, что ей никуда не хочется ехать.
– Мамочка! – умоляюще посмотрела на нее Пип.
– Хорошо, – сдалась Офелия. – Только ненадолго. Я устала.
Пип, конечно, догадалась, что дело не только в усталости. Она лишь надеялась, что присутствие Мэтта поможет матери немного приободриться. Офелия никогда не скрывала, что ей приятно разговаривать с ним. И потом что-то подсказывало Пип, что матери сейчас куда полезнее будет побродить немного по берегу океана, чем сидеть в пустом доме.
Офелия предупредила Мэтта, что они постараются приехать ближе к полудню, и сразу почувствовала, как он обрадовался. Она даже предложила прихватить с собой сандвичи, но Мэтт, рассмеявшись, посоветовал ей не беспокоиться об этом. Дескать, он сам приготовит омлет. А на тот случай, если Пип не понравится, он заранее купил для нее ее любимое арахисовое масло. Офелия невольно улыбнулась – его слова прозвучали в точности как предписание врача.
Когда они подъехали к дому, Мэтт уже ждал их. Устроившись на веранде, он наслаждался по-летнему солнечным днем и, заметив их, просиял. А Пип, радостно визжа, повисла у него на шее. Немного смутившись, Офелия поцеловала его в обе щеки. Выглядела она неплохо, но Мэтт сразу заметил грусть в ее глазах. Плечи Офелии устало ссутулились, словно на них давил тяжкий груз… впрочем, в сущности, так оно и было. Бережно усадив ее в плетеное кресло, Мэтт укутал ей ноги пледом, посоветовав посидеть в тишине и отдохнуть, пока он приготовит поесть. Заговорщически подмигнув Пип, Мэтт спросил, нет ли у нее желания присоединиться к нему на кухне и помочь приготовить омлет с шампиньонами – дескать, без нее он не справится. Пип, подпрыгивая от радости, бросилась за ним.
Она с удовольствием суетилась, накрывая на стол, и к тому времени, как Мэтт попросил ее сходить за матерью, Офелия внезапно с удивлением почувствовала, что ей стало легче дышать, словно ледяной ком, в который превратилось ее сердце, чуть-чуть подтаял на солнце. За ленчем она почти все время молчала, однако, когда Мэтт поставил на стол блюдо клубники со взбитыми сливками, лицо ее просветлело и на губах появилась улыбка. С души у Пип словно камень свалился. Пока Мэтт ставил чайник, Офелия отправилась к машине что-то достать из нее. Воспользовавшись отсутствием матери, Пип нагнулась к уху Мэтта:
– По-моему, она выглядит немного получше. А вам как кажется?
Растроганный ее заботой, Мэтт серьезно кивнул:
– Конечно. Просто вчера для нее был тяжелый день. Да и для тебя тоже. Ничего, побродим немного по пляжу, и все будет хорошо.
Пип успела только благодарно пожать ему руку, как вернулась Офелия. Она принесла статью, посвященную деятельности Векслеровского центра, которую прихватила с собой специально для того, чтобы показать ее Мэтту. Там подробно рассказывалось о том, чем занимается Центр и какие цели он преследует.
Мэтт внимательно прочитал статью от начала до конца, потом покачал головой и с уважением посмотрел на Офелию.
– Впечатляет! Скажите, а чем конкретно вы занимаетесь? – Она уже рассказывала ему об этом, но всякий раз, как ему казалось, старалась отделаться общими фразами.
– Мама по ночам ездит по улицам с «Командой быстрого реагирования», – влезла в разговор Пип.
Решив, что он ослышался, Мэтт растерянно хлопал глазами. Он просто не знал, что сказать. По рассказам Офелии он представлял себе все совсем по-другому. Но теперь уже было поздно что-то советовать.
– Вы серьезно?! – дрогнувшим голосом спросил Мэтт.
Он посмотрел ей в глаза, и Офелия молча кивнула, стараясь принять небрежный вид. Она украдкой метнула в сторону дочери недовольный взгляд, и Пип, расстроившись, что невольно подвела мать, опустила глаза, играя с Муссом. При своей врожденной деликатности она редко допускала подобные бестактности и сейчас от стыда готова была провалиться сквозь землю.
– Но позвольте! В статье говорится, что выездная бригада работает по ночам, оказывая помощь на месте тем, кто слишком слаб или болен, чтобы самостоятельно обратиться в Центр, и при этом, естественно, им приходится забираться в самые опасные районы города. Офелия, вы совершаете какое-то безумие! Вы не можете этого делать! – Лицо Мэтта исказилось от страха. Было ясно, что для него это как гром с ясного неба.
– Послушайте, Мэтт, все совсем не так страшно, как туг пишут, – безмятежно улыбнулась Офелия. Сейчас она с радостью придушила бы Пип за ее длинный язык, но поздно.
Впрочем, можно было заранее предполагать, как отреагирует Мэтт, услышав подобную новость. Честно говоря, Офелия и сама понимала, насколько рискованна такая работа. Взять хотя бы случай на этой неделе, когда накачавшийся «дурью» наркоман наставил на них обрез. Хорошо, что Боб не растерялся и быстренько утихомирил его, заставив убрать оружие. К несчастью, они даже не имели права отобрать его! Подобный случай заставил Офелию снова вспомнить о том риске, которому они подвергались во время своих ночных вылазок.
Конечно, глупо утверждать, что его нет, когда оба они знали, что это неправда.
– К тому же мои напарники обладают отличной подготовкой. Двое из них – бывшие полицейские, оба прекрасно владеют приемами рукопашного боя, а третий вообще служил в отряде «морских котиков».
– Мне плевать, кто ваши напарники, – упрямо набычился Мэтт. – Но кем бы они ни были, вряд ли они могут гарантировать, что с вами ничего не случится. Офелия, будьте же благоразумны, наконец! Иной раз достаточно доли секунды, чтобы произошло несчастье, тем более на улице. Впрочем, что я вам рассказываю – вы ведь сами там были. И потом вы просто не имеете права рисковать собой! – Мэтт бросил многозначительный взгляд в сторону Пип. Вздохнув, Офелия предложила прогуляться по берегу.
Они вышли из дома. Мэтт с расстроенным видом последовал за Офелией. Пип, свистнув Муссу, помчалась вдоль берега, а Мэтт с ее матерью неторопливо побрели вслед за ней. Мэтт едва дождался, чтобы Пип отбежала в сторону, и вновь вернулся к разговору.
– Вы не имеете права этим заниматься, – начал он, лихорадочно пытаясь подобрать доводы поубедительнее. – Конечно, я не могу указывать вам, что можно и что нельзя, и очень жаль, что не могу, потому что тогда я бы просто запретил вам это делать. Это же чистой воды самоубийство! Нет, у меня просто слов нет! Как вы могли, Офелия?! Ведь у Пип, кроме вас, никого нет! Но даже если забыть об этом, представьте, что будет, если вас, к примеру, ранят? Да что я говорю – ночью на улице может случиться все, что угодно! Офелия, умоляю вас, откажитесь! – Лицо Мэтта выглядело крайне встревоженно.
– Мэтт, уверяю вас, я тоже знаю, что это опасно. – Офелия старалась, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее. – Но разве только это? А плавать под парусом, по-вашему, не рискованно? Тем более в одиночку. Подумайте сами, и вы согласитесь, что я права. И потом, клянусь, мне ничуть не страшно. Люди, с которыми мне приходится работать, прекрасно знают свое дело, на них можно положиться. Так что, в сущности, я ничем не рискую.
Она говорила правду… ну, почти. Дело в том, что, пока она бегала вслед за Бобом, таская пакеты с лекарствами и чистой одеждой, у нее попросту не было времени думать об опасности. Однако, судя по выражению лица Мэтта, убедить его ей не удалось. Во всяком случае, глаза у него сделались злющие.
– Нет, вы точно сошли с ума, – с несчастным видом заявил он. – Будь я кем-то из ваших близких, уж я бы заставил вас отказаться от этой авантюры. Или попросту запер бы вас в комнате, пока вы не образумитесь. К несчастью, я не имею на это права. А эти ребята… они что, спятили?! Взять с собой абсолютно не подготовленного человека, да еще женщину! Безобразие! Никакого чувства ответственности! Какое они имеют право подвергать опасности вашу жизнь?! – Он уже почти кричал. К счастью, ветер относил его слова в сторону. Пип вместе с Муссом, одинаково счастливые, умчались вперед. Девочка весело хохотала, а пес, обезумев от радости, гонялся за чайками и заливисто лаял на крабов. Но Мэтту сейчас было не до них. – Господи, спаси и помилуй, да они такие же сумасшедшие, как и вы, Офелия! – рявкнул Мэтт. Сейчас он готов был своими руками придушить разом всех сотрудников Центра.
– Послушайте, Мэтт, я взрослый человек. Я сама решаю, что мне делать и чем заниматься. Поверьте, если я почувствую хоть малейшую опасность для себя, я тут же брошу это дело.
– Да, конечно, – если только будете еще живы! Дьявольщина, как вы, взрослый человек, можете поступать так безответственно?! А вам не приходило в голову, что тогда может быть уже слишком поздно? Нет, просто ушам своим не верю! Это какое-то безумие, честное слово! – Мэтт был вне себя от злости. По его мнению, Офелия окончательно рехнулась, что ввязалась в такое предприятие. Конечно, риск – благородное дело, он согласен с этим. Но при чем тут она? А как же Пип? Если с Офелией случится беда, что будет с девочкой?
– Если что-то случится со мной, – весело подмигнула Офелия, стараясь отвлечь его от грустных мыслей, – вам останется только жениться на Андреа, и тогда вы с ней станете опекунами Пип. Вот малыш Уилли обрадуется!
– Очень смешно! – грубо буркнул Мэтт, в точности как когда-то Тед. Это было так не похоже на Мэтта, что Офелия даже слегка опешила. И не сразу сообразила, что просто он волнуется за нее, а злится только потому, что чувствует свою беспомощность. – Не воображайте, что я это так оставлю, – предупредил он, когда они уже шли к дому. – Я не успокоюсь, пока не заставлю вас отказаться от вашей безумной затеи. Работайте в вашем Центре, но, ради Бога, днем! А ночные эскапады оставьте сумасшедшим ковбоям, по которым никто не заплачет, если они сложат там голову!
– Между прочим, один из «сумасшедших ковбоев» – вдовец с тремя детьми, – невозмутимо перебила Офелия. Взяв Мэтта под руку, она заставила его сбавить шаг, и они медленно двинулись вдоль берега.
– Тогда он еще глупее, чем я думал, – отрезал Мэтт. – Или ему просто надоело жить. Не знаю, может быть, если бы у меня умерла жена, оставив меня с тремя детьми, я бы тоже мечтал о том, чтобы последовать за ней. Перестаньте, Офелия! Иначе я с ума сойду от беспокойства. У меня не будет ни одной ночи спокойной, если я стану думать, что, может быть, в это самое время вы бродите по каким-то трущобам! Умоляю вас, бросьте это! Ради вашей же собственной безопасности и спокойствия Пип! – «И моего», – едва не добавил Мэтт, но вовремя прикусил язык.
– Зря Пип вообще рассказала вам, – ничуть не рассердилась Офелия.
Мэтт безнадежно покачал головой.
– Слава Богу, что сказала. Иначе я бы так ничего и не знал, – проворчал он. – Послушайте, Офелия, пообещайте мне, что подумаете над моими словами. Хорошо?
– Ладно, обещаю. Но честное слово, Мэтт, все не так страшно, как вы думаете. Уверяю вас, если мне что-то не понравится, я тут же откажусь. Все дело в том, что пока мне это нравится, понимаете? И вы зря считаете моих напарников сумасшедшими. Уверяю вас, они очень благоразумны.
Офелия решила умолчать о том, что во время ночных рейдов им часто приходится разделяться. И случись какому-нибудь отморозку пальнуть в кого-то из них из ружья или ударить ножом, помощь вряд ли подоспеет вовремя, учитывая, что ни у одного из них нет оружия. Все, что им оставалось, – быть начеку; впрочем, каждый из них и так это знал. Они могли рассчитывать разве что на собственную изворотливость, добрую волю тех, кому они помогали, да еще милость Божью. Они знали, что ходят по лезвию ножа, только об этом не принято было говорить. Но Мэтту вовсе не обязательно все знать, решила Офелия. У него и без того хватает проблем.
– Предупреждаю вас, Офелия, наш разговор еще не окончен, – пригрозил Мэтт, когда они свернули к дому.
– Понимаете, я ведь вовсе не собиралась этим заниматься. Все случилось как-то само собой, – извиняющимся тоном сказала она. – Просто меня уговорили попробовать разок, и мне страшно понравилось. Может быть, и вам стоит поучаствовать в одной из наших вылазок, чтобы вы смогли своими глазами убедиться, что все не так страшно, как вам кажется, – подмигнула она.
На лице Мэтта отразился неподдельный ужас.
– Знаете, я все-таки не такой храбрый, как вы, моя дорогая! Или не настолько сумасшедший. Я бы умер со страху, честное слово! – откровенно заявил он.
Лицо Мэтта заметно побледнело, и Офелия от души засмеялась. На душе у нее вдруг стало удивительно легко. Сказать по правде, сама она как раз не испытывала ни малейшего страха. Не испугалась она и в тот раз, когда обкурившийся наркоман наставил на них обрез. Конечно, ей бы и в голову не пришло рассказать об этом Мэтту. Наверняка он тогда, отбросив последние сомнения, попросту посадил бы ее под замок, и никакие уговоры ему бы не помешали.
– Это вовсе не так страшно, как вы думаете, – терпеливо повторила она. – Знали бы вы, с какими трагедиями иной раз приходится сталкиваться – просто слезы наворачиваются на глаза! Ах, Мэтт, вы бы не поверили!
– Меня куда больше волнуют не ваши слезы, а страх, что кому-то придет охота всадить пулю вам в голову! – Грубо, конечно, зато чертовски верно, подумал про себя Мэтт. Он уже и не помнил, когда так боялся за кого-то. Кажется, в последний раз это случилось, когда Салли объявила, что намерена взять детей и переехать в Окленд. И вот сейчас в душе Мэтта крепла уверенность, что Офелии угрожает страшная опасность. Почему-то он почти не сомневался, что ее непременно убьют. И готов был на что угодно, лишь бы не допустить новой беды. Ближе Офелии и Пип у него сейчас никого не было. Он не переживет, если с ними что-нибудь случится.
Они вернулись домой, и Мэтт разжег в камине огонь. Перед тем как уехать, Офелия помогла ему перемыть оставшуюся после ленча посуду. Потом они долго сидели, молча глядя на огонь. Наконец Мэтт поднял голову и посмотрел ей в глаза.
– Не знаю, что может заставить вас отказаться от вашей безумной затеи, Офелия, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы вас переубедить.
Ему не хотелось пугать Пип, поэтому Мэтт Предпочел больше не говорить на эту тему, но с его лица весь день не сходило угрюмое и встревоженное выражение. Даже усаживая их в машину, Мэтт не улыбнулся – только сказал, что обязательно приедет поздравить Пип с днем рождения. До торжественного события оставалась всего неделя.
– Извини, что проболталась, мамочка, – сокрушенно покачала головой Пип. Лицо у нее было расстроенное. Офелия мельком глянула на дочь, и на губах у. нее появилась понимающая улыбка.
– Все в порядке, милая. Я сама не люблю ничего скрывать.
– Неужели это и в самом деле так опасно, как говорит Мэтт? – забеспокоилась Пип.
– Конечно, нет. – Пытаясь успокоить дочь, Офелия вдруг поймала себя на том, что сама начинает потихоньку верить в то, что говорит. Собственно говоря, она не обманывала Пип – она и в самом деле чувствовала себя в полной безопасности. – Естественно, каждому из нас приходится думать об осторожности, но ведь это нормально. И пока все в порядке. Насколько я знаю, не было еще случая, чтобы кто-то серьезно пострадал. Все мы надеемся, что так будет и дальше.
Немного успокоившись, Пип вскинула на мать глаза.
– Надо было так и объяснить Мэтту! Знаешь, мне кажется, он и в самом деле боится за тебя.
– Да, я очень тронута, честное слово. Он явно беспокоится о нас с тобой, – кивнула Офелия. – Беда в том, что в жизни полно опасностей. Без риска ты просто ничего не добьешься.
– Мне нравится Мэтт, – тихонько шепнула Пип. Она говорила это уже несколько дней назад, отметила про себя Офелия. Всю дорогу до дома она молчала, размышляя о том, когда же в последний раз кто-то беспокоился о ней, старался ее защитить? Тед? Нет, Теду бы такое и в голову никогда не пришло. А уж в последние годы он и вовсе почти не обращал внимания на жену. Муж был слишком занят своими научными изысканиями, чтобы волноваться о ней… впрочем, тогда и особого повода не было. Да и вообще, насколько она помнила, в семье за всех волновалась только она одна. В особенности за Чеда, после того как он в первый раз попытался покончить с собой. А вот Тед не беспокоился даже тогда. Он вообще почти все время был погружен в собственные мысли. Офелия видела его отношение… но все равно любила его.
В тот же вечер Пип позвонила Мэтту поблагодарить за то, что он вытащил их на побережье. Они поболтали немного, потом он попросил позвать к телефону Офелию. Услышав, что Пип зовет ее, Офелия даже струсила немного. Но потом все-таки взяла трубку.
– Знаете, я тут думал о том, что вы мне рассказали. И в конце концов решил, что страшно зол на вас, – прошипел Мэтт на другом конце провода, и Офелия со страхом поняла, что он и в самом деле в бешенстве. – Ваша идея – полное безумие, с какой стороны ни посмотри, в особенности для женщины в вашем положении, с ребенком на руках! Вас нужно показать психиатру! Или отправить на занятия к психоаналитику!
– Мой психоаналитик и посоветовал мне поработать в Центре, – невозмутимо возразила Офелия.
На другом конце трубки послышался сдавленный стон:
– Вот как? Ну, тогда ему явно не приходило в голову, что вы попроситесь в эту вашу «скорую помощь». Наверняка бедняга решил, что вам придется разносить кофе, или скатывать бинты, или… ну, не знаю, чем они еще там занимаются. – Конечно, Мэтт прекрасно знал, чем занимаются сотрудники Центра. Он очень внимательно прочитал статью, которую привезла с собой Офелия. Просто он разозлился так, что даже не думал, что говорит.
– Послушайте, со мной ничего не случится. Даю вам слово.
– Вы не можете обещать этого, Офелия, – ни мне, ни Пип. Вы понятия не имеете о том, что может с вами случиться завтра.
– В общем, вы правы. Но с таким же успехом я могу угодить под автобус. Или умереть в собственной постели от сердечного приступа. В жизни вообще ничего нельзя предугадать заранее, понимаете, Мэтт? И вы это знаете так же хорошо, как я.
Теперь Офелия придерживалась куда более философских взглядов, чем раньше, до той трагедии, что унесла с собой ее мужа и сына. Ни жизнь, ни смерть больше не внушали ей такого страха, как прежде. Офелия успела уже понять, что смерть – нечто такое, что просто невозможно предугадать. И уж тем более предупредить.
– Ну, это маловероятно, вы же сами понимаете. Голос у Мэтта был расстроенный, и через пару минут, попрощавшись, он повесил трубку. У Офелии и в мыслях не было отказаться от своих ночных вылазок, и Мэтт это чувствовал. Ему не удалось ее переубедить. И теперь он просто не знал, что делать. Всю неделю страх за Офелию не давал ему покоя. Приехав, чтобы поздравить Пип с днем рождения, он едва дождался, когда девочка отправится в постель, и тут же снова заговорил об этом.
Приехав, Мэтт сразу повез их обедать в маленький, уютный итальянский ресторанчик, который очень любила Пип. Стоило им сесть за стол, как хор официантов исполнил «С днем рождения» на итальянском, после чего Мэтт преподнес ей огромный набор принадлежностей для рисования, о котором Пип втайне давно мечтала, и пуловер с яркой надписью «Ты мой лучший друг». Образец Мэтт сделал сам, и Пип была в полном восторге. Праздник получился замечательный. Мэтт не пожалел усилий, чтобы порадовать их, и Офелия была страшно благодарна ему. Однако она ничуть не сомневалась, что впереди ее ждет долгий, неприятный разговор. Она догадалась по выражению его лица. И Мэтт понял, что она знает, о чем будет разговор. К этому времени оба успели уже хорошо узнать друг друга.
– Вы ведь догадываетесь, о чем я хочу поговорить, да? – спросил он. Лицо его стало серьезным.
Офелия кивнула, уже почти жалея о том, что Пип отправилась в постель.
– Подозреваю, что да, – улыбнулась она.
Ее не могло не трогать то, что он так беспокоится о них обеих. Офелия тоже часто вспоминала о Мэтте, гадала, как он там один, всякий раз с удивлением отмечая, что успела сильно привязаться к нему. Как-то незаметно он стал частью их с Пип жизни.
– Вы обещали, что подумаете о нашем разговоре. Послушайте, Офелия, я и в самом деле считаю, что такая работа не для вас. Откажитесь, пока не поздно. – Мэтт выжидательно посмотрел на нее.
– Знаю, Мэтт. Мы ведь уже говорили об этом. Кстати, Пип посоветовала сказать вам, что еще не было случая, чтобы кто-то из команды пострадал. Они настоящие профессионалы и к тому же очень осторожны. Они не так уж глупы, Мэтт, чтобы не понимать, с кем имеют дело. Между прочим, и я тоже. Ну так как – мне удалось вас переубедить?
– Нет. Может быть, им до сих пор чертовски везло. Но везение не вечно, знаете ли. Кто может сказать, что будет завтра?
– Тогда лучше уповать на милость Божью. Не смейтесь, Мэтт. Возможно, вы считаете, что я совсем выжила из ума, но Господь не допустит, чтобы со мной случилась беда, когда я занимаюсь таким богоугодным делом.
– Да? А что, если у Него найдутся другие дела? Или Он просто будет слишком занят, чтобы приглядывать за вами, и беда все-таки произойдет? В конце концов, вы у Него не одна, – сердито буркнул Мэтт.
Это выглядело так забавно, что Офелия не могла не рассмеяться. Ее заразительный смех заставил Мэтта улыбнуться.
– Послушайте, вы просто сведете меня в могилу. В жизни не видел такой упрямой женщины, как вы, Офелия. Ну… и такой храброй тоже, – тихонько добавил он. – И безрассудной. Как вы не понимаете, что единственное, чего я хочу, – чтобы с вами ничего не случилось! – с какой-то непонятной грустью прошептал Мэтт. – Если бы вы знали, как много вы с Пип значите для меня!
– Вы тоже, Мэтт. Вы же наш друг. И вы устроили Пип просто замечательный день рождения, – с искренней благодарностью ответила Офелия.
Она невольно вспомнила прошлый день рождения дочери – через неделю после трагической гибели отца и брата. Разве можно сравнить его с нынешним праздником, который так любовно подготовил для них Мэтт? А в следующую субботу соберутся школьные друзья Пип, и девочка уже заранее предвкушала, как весело им будет. И все равно обед в компании Мэтта, подарки, которые он с такой любовью приготовил для своей маленькой приятельницы, значили и для Пип, и для Офелии невероятно много. Жаль, что они теперь вечно ссорятся из-за ее работы. У Офелии не было ни малейшего желания отказаться от своих ночных выездов. И зная это, Мэтт продолжал упорно отговаривать се, всякий раз выискивая все новые причины, которые могли бы убедить Офелию бросить ночную работу.
Впрочем, им скоро наскучил этот разговор, и оба с немалым облегчением переключились на события прошлой недели. Было так приятно сидеть возле пылающего камина, маленькими глоточками потягивая из бокала вино. Им было хорошо вдвоем. Офелия невольно подумала, что до сих пор ни с одним мужчиной, даже с мужем, не чувствовала себя так легко и просто, как с Мэттом. То же самое мог бы сказать и Мэтт. Когда он наконец собрался уходить, морщины у него на лбу разгладились и выглядел он куда более довольным, чем в то время, как только приехал. Правда, ему так и не удалось убедить Офелию отказаться от своей опасной затеи, но его мнение все-таки не оставляло ее безразличной. А это уже немало, учитывая, что в роли друга он как-никак не имел никакого права что-то ей запрещать.
В тот же вечер, поднимаясь к себе в спальню, где ее поджидала Пип, Офелия тоже думала о Мэтте. Он хороший человек. И он стал добрым другом им обеим. Можно считать, им с Пип повезло. Она вспомнила, как искренне он тревожится о ней, и у нее потеплело на сердце. Впрочем, она уже не раз ловила себя на том, что с Мэттом ей хорошо – лучше, чем с кем бы то ни было еще. Ее порой пугало такое отношение к Мэтту – она боялась, что ее слишком сильно тянет к нему, – но она запрещала себе даже думать о подобных вещах. Впрочем, возможно, она все преувеличивает. Мэтт был просто ее другом, и ничем больше.
А Мэтт ехал к себе в Сейф-Харбор и улыбался своим мыслям. Он до сих пор не мог прийти в себя от того, что сделал перед самым уходом. Ему не верилось, что он способен на такое безумие, но… ладно, дело того стоило, решил он. Такая мысль пришла к нему внезапно, когда он, сидя возле Офелии, бросил случайный взгляд в сторону и заметил стоявшую на столике большую фотографию. Потом, едва дождавшись, когда она поднимется наверх взглянуть на Пип, Мэтт сделал молниеносное движение и сунул фото в карман. И вот теперь он ехал домой, перебирая в памяти минувший вечер, и перед глазами у него стояло сиявшее личико Пип в тот момент, когда официанты запели «С днем рождения», а в кармане у него с фотографии в серебряной рамочке улыбался Чед.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тихая гавань - Стил Даниэла



Все книги очень хорошие читать одно удовольствие и "Тихая гавань" прекрасная интересная книга.
Тихая гавань - Стил ДаниэлаТамара
2.05.2012, 9.53





"Тихая гавань" будет интересна всем, у кого есть тяжелые переживания, утраты близких - эта книга принесет переживания и в то же время утешение и надежду. Даниэла как всегда дает силу и свет. Спасибо за Ваш сайт!
Тихая гавань - Стил ДаниэлаТатьяна
23.05.2012, 18.36





"Тихая гавань" одна из интереснейших романов Даниэлы Стиль,нимного печальная, но предает уверенность и силу,главное надежду на счастье,спасибо Даниэле. 29.06.2012. Г.Баку
Тихая гавань - Стил ДаниэлаХатира
29.06.2012, 8.39





Замечательные романы.читаются на одном дыханье.
Тихая гавань - Стил ДаниэлаАнастасия
10.07.2015, 10.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100