Читать онлайн Тихая гавань, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тихая гавань - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тихая гавань - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тихая гавань - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Тихая гавань

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Прошло всего дня три с того вечера, который они провели с Мэттом, когда случилось то, чего со страхом так долго ждала Офелия. После четырех месяцев, когда она постоянно ощущала сочувствие и поддержку, групповые занятия подошли к концу. О конце занятий было принято говорить как о «выпуске», после которого считалось, что пациенты снова возвращаются к нормальной жизни, поэтому последнее занятие носило характер «выпускного вечера». Но несмотря на праздничную атмосферу, мысль о том, что они уже больше не будут чувствовать поддержку друг друга, вызвала слезы на глазах у многих.
Они обнимались на прощание, обменивались телефонами, обсуждали планы на будущее. Мистер Фейгенбаум гордо объявил, что нашел наконец себе семидесятивосьмилетнюю подружку, с которой он познакомился, когда брал уроки бриджа, и нисколько не скрывал, что без ума от нее. Кое-кто из остальных тоже обзавелись приятелями, другие собирались отправиться попутешествовать; одна из женщин объявила, что намерена продать дом, поскольку не в силах в нем оставаться, другая решила переехать к сестре, а мужчина, который почему-то сразу же не понравился Офелии, помирился с дочерью после смерти его жены и семейных распрей, длившихся почти тридцать лет. Но большинству из них еще предстоял долгий путь, прежде чем жизнь их наладится.
Главным достижением Офелии, которым она гордилась, было ее твердое намерение работать в Векслеровском центре. Состояние ее заметно улучшилось, пустота в душе, конечно, еще не исчезла совсем, но раны понемногу затягивались, а тоска, которая временами захлестывала ее, не давая дышать, потихоньку отступала. Но она хорошо понимала, что борьба еще не закончена.
И вот сегодня ее снова захлестнуло знакомое чувство одиночества и безысходности. Попрощавшись с Блейком, она поехала за Пип, и та моментально заметила, что с матерью творится неладное.
– Что случилось, мам? – испуганно спросила Пип. Она так часто замечала у Офелии этот взгляд, что уже привыкла бояться – страх видеть мать снова каким-то бездушным механическим существом, как весь прошлый год, превратился у девочки в манию. Она безумно боялась, что снова останется одна, как это уже случилось после гибели отца и брата.
– Ничего. – Офелия вдруг почувствовала себя глупо – не хватало еще делиться своими горестями с ребенком! – Прости. Дело в том, что занятия закончились. Мне будет их не хватать. Со многими я даже успела подружиться. И к тому же, кажется, они действительно мне помогли.
– А заново начать нельзя?
Пип мучили сомнения. Ей очень не понравилось выражение лица матери – слишком хорошо она его знала. У Чеда тоже порой бывало такое лицо, вдруг со страхом вспомнила она. Та же тоска, что выедала изнутри, и от живого человека оставалась только одна оболочка. Надо что-то срочно делать. Но что? Пип не знала. Она никогда не знала.
– Конечно, я могу ходить в другую группу, если захочу. Но такой уже больше не будет.
В голосе Офелии звучала унылая безнадежность, и Пип охватила настоящая паника.
– Может, это было бы лучше всего?
– Все будет хорошо, Пип. Я обещаю.
Мать похлопала ее по руке. Дальше они ехали в полном молчании. Едва Офелия открыла дверь, как Пип стремглав ринулась наверх, в небольшой кабинет, в котором они теперь никогда не бывали, и лихорадочно набрала телефон Мэтта.
На побережье с утра зарядил дождь, поэтому Мэтт весь день работал над ее портретом, вместо того чтобы, как обычно, отправиться с мольбертом на пляж. Приближалась зима, а значит, скоро от походов на пляж придется отказаться вообще. Но пока погода стояла вполне приличная, если не считать сегодняшнего дня.
– Она выглядит просто ужасно, – шепотом объяснила Пип, надеясь только на то, что матери не придет в голову именно сейчас снять трубку. На телефоне, конечно, была клавиша «приватный разговор», и Пип заранее позаботилась ее нажать, но сомневалась, что это поможет. – Я боюсь, Мэтт, – откровенно созналась она. Мэтт был рад, что Пип позвонила. – В прошлом году… она ведь иной раз весь день даже не вставала с постели… ничего не ела, не причесывалась… не замечала меня. А ночью плакала. – При одном воспоминании об этом слезы хлынули у нее из глаз, и Мэтт вдруг почувствовал, как его сердце сжалось от жалости.
– И сейчас так же? – забеспокоился он.
В их последнюю встречу Офелия показалась ему совершенно нормальной, ну так что с того? Люди имеют обыкновение скрывать подобные вещи. Нет ничего хуже, чем держать горе в себе. Однако Мэтт не знал, относится ли Офелия к числу подобных людей. Наверное, тут ему могла бы помочь Пип.
– Пока нет, – испуганно ответила Пип. – Но у нее такое печальное лицо… – глотая слезы, добавила она.
– Может, ей немного страшно, как она станет обходиться без занятий? Расставаться с кем-то вообще тяжело, а для нее особенно, ведь вам обеим пришлось пережить потерю близких.
Мэтту неловко напоминать девочке об их несчастье, но Пип порой разговаривала совсем как взрослая, и он решил, что стоит попробовать. Вот сейчас, к примеру, они с матерью словно поменялись ролями. Ему гораздо легче было бы представить, что он успокаивает Офелию, а не Пип. Но за прошедший год девочка как-то разом повзрослела. К тому же через месяц исполнится год со дня гибели ее отца и брата.
– Думаю, лучше просто понаблюдать за ней. Надеюсь, все будет в порядке. Скорее всего она просто расстроилась, но скоро это пройдет. А если нет, я обязательно приеду и тогда посмотрим, что можно сделать.
Хотя что он мог сделать? Кто он им? Конечно, можно было попробовать по-дружески поддержать Пип. Именно в поддержке и сочувствии она и нуждалась больше всего и за это была благодарна Мэтту куда сильнее, чем он догадывался, а она могла сказать.
– Спасибо, Мэтт, – пробормотала Пип. Достаточно просто поговорить с ним, чтобы у нее сразу полегчало на душе.
– Позвони мне завтра. Расскажешь, как у вас дела, хорошо? Да, кстати, по-моему, портрет получается на редкость удачный, – скромно оценил свою работу Мэтт.
– Ой! Не могу дождаться, когда увижу его!
Попрощавшись, Пип повесила трубку. Они не договорились о встрече, но она не сомневалась, что стоит ей позвать, и Мэтт будет здесь, чтобы помочь, поддержать ее своей любовью и нежностью, а это как раз то, в чем она сейчас нуждалась больше всего.
Когда в дверь позвонили, Офелия как раз готовила ужин, все еще переживая, что занятий больше не будет. От удивления она застыла на месте, не представляя себе, кто бы это мог быть. Сегодня они никого не ждали: Мэтта не было в городе, а Андреа непременно звонила, прежде чем приехать. Может, решила нагрянуть без предупреждения? Офелия побежала открывать. На пороге стоял высокий лысый мужчина в очках. Офелия даже не сразу узнала его. Только потом она вспомнила его имя – Джереми Этчисон, один из тех, кто ходил вместе с ней на занятия. Но сейчас она даже не сразу сообразила, кто это.
– Да? – удивленно спросила она, еще не узнав его. Мужчина, щурясь, вглядывался в пустой холл у нее за спиной. И вдруг она сразу вспомнила его лицо. Мужчина неловко переминался с ноги на ногу, пока Офелия гадала, что ему нужно. Он обладал одной из тех бесцветных физиономий, которые обычно не задерживаются в памяти. На занятиях он чаще молчал. Офелия редко обращала на него внимание. Насколько она помнила, за все время занятий они ни разу не обменялись ни единым словом.
– Привет, Офелия, – смущенно бросил он. На верхней губе у него выступили бисеринки пота, а когда он выдохнул, она могла бы поклясться, что почувствовала запах спиртного. – Можно войти? – Мужчина улыбнулся какой-то странной кривой улыбкой, и ей очень не понравился его уклончивый взгляд. Приглядевшись повнимательнее, она убедилась, что он не слишком твердо держится на ногах.
– Я как раз готовлю обед, – неловко пробормотала она, все еще не понимая, что ему понадобилось. Заполучить ее адрес не составляло ни малейшего труда – он значился в списках, которые все они заполняли на тот случай, если кому-то захочется встретиться.
– Вот и отлично, – все с той же неприятной ухмылкой кивнул он. – Зверски проголодался! Так что у нас на ужин?
От изумления при виде такой бесцеремонности Офелия опешила. Он уже сделал движение, чтобы войти, и она поспешила осторожно прикрыть дверь. У Офелии не было ни малейшего желания приглашать его в дом. К тому же у нее вдруг возникло предчувствие какой-то опасности.
– Извини, Джереми. Мне сейчас очень некогда. Дочка проголодалась. И к тому же через пару минут должен прийти один приятель.
Офелия попыталась захлопнуть дверь перед его носом, но он успел просунуть в щель руку, и Офелия вдруг со страхом поняла, что он куда сильнее, чем она думала. Она не знала, что делать. Стукнуть его? Поднять крик? В доме все равно ни души, и ей некому помочь, кроме Пип. О приятеле она упомянула, только чтобы отпугнуть его. Сцена выглядела омерзительно. Такое поведение являлось грубым нарушением того подчеркнутого уважения, которое было одним из основных требований в их группе.
– Куда ты так торопишься? – с той же плотоядной ухмылкой проворчал он и сделал движение, словно собираясь протиснуться мимо нее в дом. Но не решился. Видимо, он основательно нагрузился и соображал с некоторым трудом. Его лицо было всего в нескольких дюймах от нее. От него так разило, что Офелия задыхалась. – У тебя что – свидание?
– Да, свидание. – «К тому же мой друг шести футов росту и у него черный пояс по карате», – едва не добавила она. Увы, все было неправдой. А как ей сейчас пригодился бы такой человек! Ужас создавшейся ситуации, в которую она попала, внезапно дошел до нее, и Офелия похолодела от страха.
– Да нет, вряд ли, – буркнул он. – Ты вечно твердила, что, дескать, не собираешься с кем-то встречаться. Вот я и решил – не поужинать ли нам вместе на тот случай, если ты передумала?
Офелия расхохоталась бы ему в лицо, если бы не была так напугана. Она понятия не имела, что теперь делать. С того дня как она стала женой Теда, ей ни разу не приходилось попадать в подобные ситуации. Как-то, еще в колледже, в ее комнату ввалилась парочка упившихся юнцов. Они тогда напугали ее до смерти. Хорошо, дежурный услышал шум и вызвал охрану. Но сейчас надеяться не на кого. В доме только она и Пип.
– Очень мило, что вы решили заглянуть ко мне, – вежливо улыбнулась Офелия, прикидывая про себя, хватит ли у нее сил захлопнуть дверь, хотя и догадывалась, что тогда сломает ему руку. – Но сейчас уходите.
– Ну уж нет. Да ведь и ты не хочешь, чтобы я ушел, верно, милая? Чего ты боишься? Занятия закончились, мы можем встречаться, никого не боясь. Или ты боишься мужчин вообще? Может, ты лесбиянка?
Он был пьянее, чем показалось Офелии с первого взгляда. Только тут до нее дошло, что она в опасности. Если Джереми ворвется в дом, он попросту изнасилует ее! А заодно и Пип. Мысль об этом придала ей мужества. Неожиданно она с силой толкнула его в грудь, а другой рукой в этот же самый момент захлопнула дверь у него перед носом. Выскочивший на шум Мусс кинулся к ней, оглушительно лая. Конечно, пес не понимал, что происходит, но чутье подсказало ему, что хозяйке угрожает опасность, и не ошибся. Офелии еще хватило присутствия духа набросить цепочку. А потом она без сил опустилась на пол у двери, слушая, как Джереми по ту сторону осыпает ее проклятиями.
– Сука гребаная! Думаешь, что слишком хороша для такого, как я, да?!
Дрожа всем телом, Офелия вдруг почувствовала себя такой беззащитной, как никогда в жизни. Она вдруг вспомнила, как Джереми говорил, что пришел на групповые занятия после внезапной смерти брата-близнеца. Еще тогда она смутно почувствовала кипевшую в нем злобу. Его брат стал жертвой убийцы, которого так и не нашли. Всякий раз, поглядывая на него во время занятий, хотя такое случалось редко, Офелия смущенно отводила глаза в сторону – ей казалось, что гибель брата поставила его на грань безумия. А его пристрастие к выпивке только усугубило дело. Теперь она уже не сомневалась, что они с Пип были на волосок от того, что она считала хуже смерти.
Не зная, что делать, она поступила именно так, как до нее Пип, – помчалась наверх звонить Мэтту. Прерывающимся голосом рассказав ему обо всем, что произошло, она спросила, стоит ли ей звонить в полицию.
– А он еще там? – Судя по голосу, Мэтт был подавлен.
– Нет. Я слышала, как он отъехал, когда набирала ваш номер.
– Тогда вам ничего не грозит. Но я бы на вашем месте сообщил обо всем руководителю вашей группы. Возможно, он сам с ним побеседует. Наверняка этот тип просто выпил лишнего, и все-таки… Судя по вашим словам, он самый настоящий псих. – «Или попросту насильник», – едва не брякнул Мэтт, но осекся. Ему вовсе не хотелось ее пугать.
– Да, он давно уже пьет. Но сегодня он напугал меня до смерти. Больше всего я испугалась, что он что-нибудь сделает с Пип.
– Или с вами, – мрачно проворчал Мэтт. – Ради всего святого, Офелия, дайте мне слово, что перестанете открывать дверь любому, кто ни позвонит! – в отчаянии от своего бессилия, потребовал Мэтт.
Конечно, она была разумной и хладнокровной женщиной – он убедился в этом, когда они пытались спасти едва не утонувшего мальчишку, – но ведь женщиной! К тому же она красива и одинока, а в доме не было ни единой живой души, кроме ее малолетней дочери. Офелия подумала об этом практически одновременно с Мэттом.
– Пусть руководитель вашей группы хорошенько отчитает этого негодяя и заодно предупредит, что в следующий раз вы непременно позвоните в полицию. И тогда он окажется за решеткой. А если ему вздумается вернуться, звоните в полицию сразу же! А потом мне! Я могу даже переночевать где-нибудь на кушетке, если вам страшно.
– Нет, – покачала головой Офелия, немного успокоившись. – Все в порядке. Просто это было так дико… вот я и испугалась. Брр, даже вспоминать противно!
Чувствовать себя одинокой тяжело само по себе, но после попытки Джереми ворваться к ней в дом Офелии стало неуютно. Теперь она чувствовала себя еще более беззащитной, чем раньше, но что делать? Впредь она будет осторожнее. Она понимала, что не может превратить Мэтта в своего телохранителя. Стало быть, придется надеяться только на себя. И она вновь пожалела, что занятия в группе подошли к концу. Можно было бы посоветоваться с кем-то, как вести себя в подобной ситуации. Вздохнув, она еще раз поблагодарила Мэтта за совет, а потом позвонила Блейку Томпсону, и тот страшно расстроился, узнав о том, что произошло.
Он пообещал позвонить Джереми завтра же, когда тот немного протрезвеет, и хорошенько отчитать его за то, что он злоупотребил тем доверием, которое питали друг к другу члены его группы.
Когда Мэтт после ужина позвонил узнать, как дела, голос Офелии уже звучал как обычно, ровно и спокойно. Она ни словечком не обмолвилась Пип о случившемся, чтобы не напугать девочку. Ей даже удалось убедить ее, что мужчина не имел в виду ничего дурного. Офелия уже почти не сомневалась, что неприятный эпизод был чистой случайностью, однако сердце ее все еще сжималось от страха. За ужином она казалась бодрой и оживленной. А уже на следующее утро, садясь в машину, чтобы отвезти Пип в школу, а потом отправиться в Векслеровский центр, готова была поклясться, что с ней все в порядке.
Немного позже в тот же самый день позвонил Блейк, чтобы сообщить, что поговорил с Джереми и припугнул его, сказав, что полиция выдаст ордер на его арест, если ему вздумается еще раз появиться возле дома Офелии. Блейк рассказывал, что Джереми рыдал. Он признался, что сразу после последнего занятия отправился прямиком в какой-то бар и напился так, что сам не помнит, как оказался возле дома Офелии. Он собирался и дальше ходить на индивидуальные сеансы психотерапии к Блейку, а пока попросил его извиниться за него перед миссис Макензи. Блейк считал, что подобное больше не повторится, но еще раз внушил Офелии быть предельно осторожной и не доверять тем, кого она едва знает. Она вступила совсем в новый для себя мир, мир, где ее на каждом шагу подстерегают опасности, о которых– она и понятия не имела, пока была замужем. Мысль была невеселая.
Поблагодарив Блейка, Офелия вернулась к работе и скоро забыла об инциденте. А вернувшись домой, обнаружила под дверью письмо с извинениями. Джереми клялся, что никогда больше не осмелится потревожить ее. Видимо, не только у нее одной были трудности, после того как закончились занятия в группе. А Джереми, подумала Офелия, скорее всего оказался напуган сильнее остальных. И вдруг неожиданно на душе у нее полегчало – выходит, она не единственная. Что ж, ничего не поделаешь. Ей, как и всем остальным, придется заново учиться жить в этом мире.
Но, едва переступив порог Центра, Офелия моментально забыла все свои заботы. На нее разом навалилось столько дел, что она крутилась как белка в колесе, пока не пришло время ехать за Пип. Ей все нравилось, нравилось учиться тому, чего она не знает. В этот день Офелии дважды пришлось оформлять обратившихся за помощью в Центр. Супружеская пара с двумя детьми из Омахи потеряла все, что у них было. Оба стали безработными, и денег у них не было ни на что – ни на жилье, ни на еду. Супруги мучительно пытались встать на ноги, но им не к кому обратиться за помощью, и служащие Центра делали все, чтобы дать им возможность как-то продержаться. Их обеспечили талонами на питание, пособием по безработице, детей устроили в школу. Через неделю супруги должны были переехать в другой приют, где им предоставляли постоянное жилье. Благодаря помощи служащих Центра удалось договориться, что дети останутся с ними, а это само по себе уже было огромным достижением. Побеседовав с ними и с их дочкой – ровесницей Пип, Офелия едва не разрыдалась. Трудно представить себе, что судьба может быть так безжалостна к людям. И она снова подумала, как же им повезло! А ведь если бы после гибели Теда они остались без гроша, то могли бы оказаться на месте этих несчастных. При одной мысли о таком варианте Офелия похолодела.
После них ей пришлось оформить в приют еще двоих – мать и дочь. Матери было под сорок, она беспробудно пила, а дочь, которой едва исполнилось семнадцать, уже успела сесть на иглу, причем девушка страдала какими-то припадками – видимо, как результат употребления наркотиков. Обе они вот уже больше двух лет как оказались на улице. Дело осложнялось еще и тем, что девушка, по ее собственным словам, была на четвертом месяце беременности. Само собой, такое обстоятельство мало кого обрадовало. Обеим женщинам требовалась серьезная реабилитация, где бы они могли получить нужные лекарства и где было бы отделение для беременных. Этим занялась Мириам. К вечеру женщин перевезли в другой приют, а уже на следующее утро их удалось пристроить в реабилитационный центр.
К концу недели у Офелии голова шла крутом, и в то же время она ощущала себя почти счастливой. Никогда раньше она не чувствовала себя настолько полезной, и никогда еще у нее не было столько дел, как сейчас. Ей довелось узнать и увидеть такое, чего и вообразить себе невозможно, если не увидишь собственными глазами. Раз десять на дню ей хотелось зажать руками уши и разрыдаться, но она знала, что просто не может позволить себе этого. Никто из них не имел права даже намеком дать понять несчастным, насколько безнадежно их положение. Трудно представить себе, что кому-то из них удастся выкарабкаться с этого дна, и, однако, такие случаи бывали. Но даже если и нет, Офелия готова на все, чтобы им помочь. Увиденное здесь настолько потрясло ее, что единственное, о чем она жалела, – это о невозможности рассказать обо всем Теду. Конечно, кое-чем она делилась с Пип, но, естественно, не рассказывала всего – слишком много она видела такого, о чем Пип лучше вообще не знать. Как раз на этой неделе один бездомный умер прямо на пороге Центра – застарелый алкоголизм и передозировка наркотиков. Конечно, Офелия и словом не обмолвилась Пип.
К пятнице Офелия уже не сомневалась, что сделала правильный выбор. А похвалы тех, кто работал с ней, еще больше укрепили ее в своем решении. Все наперебой твердили ей, что без нее они как без рук, а сама Офелия упивалась счастьем, чуть ли не в первый раз за многие годы почувствовав, что теперь у нее появилась цель в жизни.
Она уже собралась уходить, когда мимо нее промчался Джефф Маннике, один из «Команды быстрого реагирования», и устремился к кофеварке.
– Ну, как дела? Тяжелая неделька выдалась? – с усмешкой спросил он.
– Да уж, просто с ног валюсь. Конечно, я здесь недавно, но боюсь, если и дальше пойдет такими темпами, то нам придется повесить на дверь замок, иначе нас попросту затопчут.
– Похоже на то. – Улыбнувшись Офелии, Джефф осторожно отхлебнул обжигающе-горячий кофе. Сейчас он заскочил сюда пополнить запас продуктов, а заодно прихватить кое-что из лекарств и средств гигиены, которые они обычно держали в своем фургончике. Как правило, он не появлялся в Центре часов до шести вечера, поскольку ночной объезд обычно продолжался до трех, а то и до четырех часов утра. Но только слепой не заметил бы, что Джефф просто влюблен в свою работу.
Они поговорили еще пару минут о том несчастном, что в среду скончался прямо на пороге приюта. Офелия до сих пор не могла прийти в себя.
– Как ни печально, но я уже видел такое столько раз, что и удивляться перестал. Знаете, сколько раз, бывало, трясешь парня за плечо, чтобы разбудить, а он уже того… помер. Да и не только мужчины, женщины тоже.
Правда, среди бездомных женщин все-таки попадалось меньше – может быть, потому, что они охотнее обращались в приюты для бездомных.
Офелия за неделю уже успела вдоволь наслушаться историй, от которых волосы вставали дыбом. Так, например, те две женщины, которых она сама оформляла, признались, что как-то раз их обеих изнасиловали в одном из приютов, который был ничем не хуже остальных.
– Думаешь, что уже привык, – грустно пробормотал Джефф, – ан нет. – Пожав плечами, он окинул Офелию оценивающим взглядом, вспоминая, сколько похвал услышал за неделю в ее адрес. – Ну, еще не надумали съездить с нами? А то мне все уши прожужжали, какое вы чудо и как ловко тут управляетесь. Только пока вы не были на ночном выезде, считайте, что вы еще ничего не видели. Или боитесь?
Его слова прозвучали как вызов – впрочем, именно этого Джефф и добивался. Ему и в голову не приходило презирать других служащих Центра за малодушие, и тем не менее все члены «Команды быстрого реагирования» были непоколебимо убеждены, что именно их работа – самое важное из того, что делают здесь. Каждую ночь, рискуя жизнью, они доставляли сюда больше пациентов, чем остальные за неделю. И Джефф ничуть не сомневался, что Офелия тоже успела это заметить.
– Не уверена, что от меня будет хоть какая-то польза, – откровенно призналась она. – Я жуткая трусиха. А вы, насколько мне известно, местные герои. Вряд ли у меня хватило бы смелости даже выйти из машины.
– Первые пять минут обычно так и бывает. А потом забываешь обо всем и просто делаешь то, что должен делать. Только сдается мне, вы слишком хороши, чтобы тратить время на всю эту ерунду.
Ходили слухи, что у Офелии водятся деньги, и немалые. Точно, конечно, никто ничего не знал, но ее доро гие туфли и элегантная одежда не могли не бросаться в глаза. К тому же она жила на Пасифик-Хейтс. Однако Офелия трудилась так же истово, как и все остальные, а может быть, и больше других – во всяком случае, так считала Луиза.
– Что вы делаете сегодня вечером? – напористо спросил Джефф. Офелия хоть и струхнула немного, однако невольно заинтересовалась. – Свидание, наверное? – ничуть не смущаясь, хмыкнул он.
Несмотря на эту грубоватую напористость, Офелии нравился Джефф. От него всегда исходило ощущение юношеской силы и свежести, и к тому же парень искренне предан своей работе. Кто-то говорил ей, что раз он уже успел нарваться на нож, однако на следующий вечер явился на дежурство как ни в чем не бывало. Офелия восхищалась его безрассудной храбростью. Джефф не моргнув глазом пожертвовал бы жизнью ради любимого дела.
– Да нет, какие уж тут свидания, – ответила она. – Нет, просто мне не с кем оставить дочку. К тому же я обещала сводить ее в кино. – На самом деле у них с Пип не было никаких особых планов на выходные, кроме субботней игры в футбол.
– Сходите завтра. Нет, правда – поехали с нами! Даже Милли вчера говорила, что было бы классно взять вас! Надо, чтобы вы хоть раз увидели все собственными глазами. После такого человек уже просто не может остаться прежним.
– Особенно если его пырнут ножом, – сухо бросила Офелия. – Ну уж нет! У моей дочери в целом мире нет никого, кроме меня.
– Плохо, – нахмурился Джефф. – Сдается мне, Оффи, вам в жизни кое-чего не хватает. – Имя «Офелия» ему нравилось, но казалось труднопроизносимым, и Джефф всякий раз дразнил ее этим. – Решайтесь же! Мы приглядим за вами, если что. Ну как?
– Но мне не с кем оставить дочку, – заколебалась Офелия. Соблазн был велик, но ей стало откровенно страшно. Однако брошенный Джеффом вызов сделал свое дело.
– В одиннадцать-то лет?! – Джефф выразительно округлил глаза, и его бронзовое лицо прорезала белозубая ухмылка. Он был очень привлекательным юношей, шести футов роста, и к тому же девять лет прослужил в морской пехоте. – Господи ты, Боже мой, да в таком возрасте я уже приглядывал за всеми своими пятью братишками и еще регулярно каждую неделю вытаскивал из кутузки мамашу!
Как ни странно, он говорил чистую правду. Из скромности Джефф, конечно, умолчал, что он умудрился всех их выучить и поставить на ноги, но Офелия уже слышала об этом от других. Джефф и в самом деле необыкновенный человек. Один из его братьев получил в Принстоне стипендию, другой поступил в Йельский университет. Оба со временем стали юристами, третий брат – врачом, четвертый – известным общественным деятелем, а пятый баллотировался в конгресс и успел уже обзавестись четырьмя ребятишками. Да, Джефф был поистине потрясающим человеком! И к тому же умел убеждать. Офелия колебалась. Останавливало ее только то, что она дала слово этого не делать. И сказать по правде, она боялась.
– Да ладно вам трусить! Держу пари, если выберетесь с нами, больше вас уже не заставишь просиживать штаны за столом. Тут же все крутится вокруг нас! Ладно, значит, ждем вас в полседьмого. – Это было не столько приглашение, сколько приказ.
Офелия уклончиво пробормотала, что попробует, но не ручается, что у нее что-нибудь получится. Через час, подобрав Пип у школы, она все еще не могла решиться. И поэтому на обратном пути в основном молчала.
– Все в порядке, мам? – как обычно, встревожилась Пип. Офелия кивнула.
Пип внимательно разглядывала мать. Девочка уже научилась распознавать опасные признаки депрессии, в которую иногда погружалась Офелия, но сейчас она не выглядела ни подавленной, ни расстроенной. Казалось, она напряженно о чем-то думает.
– Что интересного в Центре?
Как обычно, Пип услышала несколько подкорректированный вариант событий.
Вернувшись домой, Офелия первым делом схватилась за телефон. Женщина, приходившая к ним убираться несколько раз в неделю, охотно согласилась посидеть до утра с Пип, и Офелия попросила ее прийти к половине шестого. Оставалось решить вопрос с кино. Офелии очень не хотелось огорчать Пип, но, как выяснилось, Пип сама хотела перенести это мероприятие на субботу. На следующее утро у нее была игра, и Пип собиралась лечь пораньше. Что же до нынешнего вечера, то Офелия отговорилась тем, что ей, дескать, нужно поработать в Центре. Пип нисколько не возражала – наоборот, только радовалась, что мать нашла себе занятие по душе. Так было куда лучше, чем смотреть, как Офелия спит или целыми днями слоняется по дому, не зная, куда приткнуться.
Элис, их приходящая уборщица, явилась минута в минуту. Когда Офелия уходила, Пип сидела перед телевизором. Подумав немного, Офелия влезла в джинсы и теплый свитер, накинув поверх лыжную куртку, которую отыскала в шкафу. На ноги она натянула ботинки на толстой подошве, которые не надевала уже много лет. И заодно прихватила вязаную шапочку и перчатки – на тот случай, если ночью похолодает. Впрочем, об этом ее предупредил Джефф. Ночи в Сан-Франциско всегда стояли холодные, и чаще всего, как ни парадоксально, именно летом. К тому же в воздухе последние недели явственно ощущался знобкий холодок. Отправляясь на ночную вылазку, «Команда быстрого реагирования» обычно запасалась горячими пончиками, сандвичами и термосами с кофе и, как сказал Джефф, еще непременно заезжала в «Макдоналдс» перекусить. Офелия тоже прихватила с собой кое-что. Что бы там ни ждало ее впереди, она готова ко всему. Но, припарковав машину возле Центра, вдруг почувствовала, что ее пробирает дрожь. Офелия догадывалась, что ее ждет необыкновенная ночь. Может быть, самая необыкновенная в ее жизни. Узнай о такой авантюре Андреа, или Мэтт, или Пип, они наверняка попытались бы отговорить ее. И уж наверняка перепугались бы до смерти. Впрочем, сказать по правде, Офелия и сама тряслась от страха.
Войдя в гараж, Офелия обнаружила там Милли, Боба и Джеффа – троица занималась тем, что запихивала в фургон коробки с едой и лекарствами, спальные мешки и тюки с одеждой. Первым заметил ее Джефф, и лицо его расплылось в довольной ухмылке.
– Боже ты мой! Кого я вижу?! Привет, Оффи… добро пожаловать в реальный мир! – Офелия так и не поняла, одобрение это или насмешка. Но как бы там ни было, он явно рад ее появлению.
Милли тоже приветливо улыбалась.
– Рада, что вы решились, – кивнула она.
Через полчаса благодаря помощи Офелии с погрузкой закончили. Руки и спина у нес уже ныли от усталости, а ведь основная работа была еще впереди. Захлопнув дверцы машины, Джефф велел ей ехать во втором фургоне вместе с Бобом.
Высокий узкоглазый юноша жестом предложил ей забраться на пассажирское сиденье в кабине. Все остальные сиденья были сняты, чтобы освободить место для коробок.
– Вы действительно хотите ехать с нами? – невозмутимо поинтересовался он, поворачивая ключ зажигания.
Ему хорошо знакомы методы, которыми действовал Джефф, убеждая людей, и сейчас он не мог не восхищаться Офелией. Женщина с характером, одобрительно подумал он про себя. Ей не было нужды кому-то что-то доказывать, и все же она готова по доброй воле рисковать жизнью ради того, что считала правильным. И Боб вдруг почувствовал невольное уважение к ней.
– Это ведь не обязательно. Мы – другое дело. Все мы немного с приветом. А вам-то к чему рисковать? Поверьте, никто не будет считать вас трусихой, если вы откажетесь.
Боб явно хотел дать Офелии шанс бросить эту затею, прежде чем станет слишком поздно. Он считал, что так будет только справедливо – ведь она и понятия не имела, что ее ждет.
– Как это никто не подумает? – улыбнулась она. – А Джефф?
Они переглянулись и захохотали.
– Да, он уж точно. Ну и наплевать! Кому какое дело? Ведь вам решать, Оффи.
Офелия заколебалась. Потом, уже почти решив отказаться, набрала полную грудь воздуха и посмотрела на Боба. И если у нее до этого были сомнения, то теперь от них не осталось и следа. Рядом с ним она была в полной безопасности. Конечно, они едва знакомы, но Офелия почему-то не сомневалась, что может ему доверять. И была права. Из второго пикапа посигналили. Видимо, Джефф гадал, чего они ждут. Боб обернулся и выжидательно посмотрел Офелии в глаза.
– Ну так как?
Слова слетели с ее губ, прежде чем она успела подумать:
– Я с вами.
– Ладно, – с усмешкой кивнул Боб, потом резко нажал на газ, и машины одна за другой вырвались из гаража.
Было семь часов вечера.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тихая гавань - Стил Даниэла



Все книги очень хорошие читать одно удовольствие и "Тихая гавань" прекрасная интересная книга.
Тихая гавань - Стил ДаниэлаТамара
2.05.2012, 9.53





"Тихая гавань" будет интересна всем, у кого есть тяжелые переживания, утраты близких - эта книга принесет переживания и в то же время утешение и надежду. Даниэла как всегда дает силу и свет. Спасибо за Ваш сайт!
Тихая гавань - Стил ДаниэлаТатьяна
23.05.2012, 18.36





"Тихая гавань" одна из интереснейших романов Даниэлы Стиль,нимного печальная, но предает уверенность и силу,главное надежду на счастье,спасибо Даниэле. 29.06.2012. Г.Баку
Тихая гавань - Стил ДаниэлаХатира
29.06.2012, 8.39





Замечательные романы.читаются на одном дыханье.
Тихая гавань - Стил ДаниэлаАнастасия
10.07.2015, 10.05








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100