Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Следующая страница

Глава 1

Ровно в шесть часов утра прозвонил будильник. Она вздрогнула, вытащила руку из-под одеяла и выключила его. Может, притвориться, что не слышала? И продолжать спать? Ей не надо никуда идти... И тут вдруг раздался телефонный звонок.
– Фу ты, черт. – Кейтлин Харпер села. Ее длинные каштановые волосы, которые она накануне заплела в косы, упали на плечи. Телефон продолжал звонить, и она со вздохом подняла трубку, подавив зевоту. У нее был нежный рот с обезоруживающей улыбкой, когда она бывала счастлива, но сегодня зеленые глаза на загорелом лице смотрели хмуро. Вот она и проснулась. Как хорошо забываться во сне и ничего не помнить.
– Привет, Кейт.
Она улыбнулась, услышав знакомый голос. Так она и думала, это Фелиция. Никто больше не знал, где она.
– Что это тебя подняло так рано?
– Да так, ничего особенного. Кейт широко улыбнулась:
– В шесть часов? И это ничего особенного! – Она слишком хорошо знала свою подругу. Фелиция Норман с трудом продирала глаза к восьми, а вышколенная секретарша в офисе не позволяла беспокоить ее до десяти. Столь раннее пробуждение было для нее необычно. Значит, ради Кейт она сделала исключение, поднявшись бог знает когда. – Тебе что, делать больше нечего, чтобы просто так звонить мне, Лиция?
– Очевидно. У меня ничего нового. – Голос явно выдавал, что Фелиция с трудом заставила себя проснуться, и Кейт живо представила себе, как она прикрывает хорошо наманикюренными пальцами голубые глаза с льдистым оттенком и как ее точеное лицо в обрамлении превосходно постриженных светлых волос до плеч утопает в подушках. Как и у Кейт, у нее была внешность манекенщицы, только лет на двадцать старше. – Никаких новостей, глупышка. Я люблю тебя. И у меня все в порядке. Честное слово. Я просто подумала, что, может, ты не имеешь ничего против, если мы повидаемся сегодня у тебя.
«У тебя». Безымянное название безымянного места. Фелиция собиралась два часа просидеть за рулем, чтобы просто встретиться со своей подругой. Зачем? Кейт справлялась уже и сама. Нельзя, чтобы с тобой все время нянчились. Подруга и так делала это достаточно долго.
– Нет, Лиция, я в порядке. Кроме того, тебя попросту выпрут из магазина, если ты будешь постоянно смываться в разгаре дня, чтобы опекать меня.
Фелиция Норман была директором по рекламе и маркетингу в одном из самых элитарных магазинов Сан-Франциско, где Кейт и познакомилась с ней во время демонстрации новой коллекции.
– Не говори глупостей. Они и не заметят. – Но обе прекрасно знали, что это неправда. Кейт не подозревала, что сегодня Фелиции надо было во что бы то ни стало просмотреть новую коллекцию Норела. Новинку зимнего сезона. Через три дня – Холстона. На следующей неделе – Бласса.
Даже для Фелиции это было слишком. А Кейт и вовсе была сейчас далека от всего этого. Она не вспоминала ни о сезонах, ни о последних направлениях моды. Уже несколько месяцев...
– Как поживает мой маленький друг? – У Фелиции потеплел голос, а на лице Кейт снова заиграла улыбка. Особенно после того, как она провела рукой по своему большому животу. Еще три недели... три недели... Том...
– Он в порядке.
– Откуда ты знаешь, что это будет мальчик? Ты и меня смогла убедить в этом. – Фелиция улыбнулась при мысли о ворохе детских вещей, которые она заказала на этой неделе на седьмом этаже. – Во всяком случае, пусть лучше будет мальчик. – Обе рассмеялись.
– Мальчик и будет. Том сказал... – Повисла тишина. Слова вырвались сами собой. – По крайней мере, дорогая, сегодня я вполне справлюсь сама. Оставайся в Сан-Франциско, поспи еще пару часиков и спокойно отправляйся на работу. В случае чего я позвоню.
– Где я слышала это раньше? – В трубке послышался глубокий мягкий смех Фелиции. – Пока дождешься твоего звонка – состаришься. Ну хоть на выходные я могу приехать?
– Опять? И ты это выдержишь?
Она приезжала к ней каждую пятницу последние четыре месяца. Кейт к этому привыкла; вопросы Фелиции и ответы Кейт были пустой формальностью.
– Что тебе привезти?
– Ничего, Фелиция Норман, если ты привезешь мне еще хоть одну вещь для беременных, я просто закричу! Куда мне все это носить? В супермаркет? Леди, я живу среди коров. Вообрази, мужчины здесь ходят в исподнем, а женщины в халатах. Вот так. – Кейт все это развлекало. Фелицию нет.
– Сама виновата, черт побери. Я тебе говорила...
– Заткнись. Я здесь счастлива. – Кейт улыбалась про себя.
– Вот упрямица. Беременность пробудила в тебе инстинкт наседки. Подождем, пока родится ребенок. Ты придешь в себя. – Фелиция очень на это рассчитывала. Она уже исподволь присматривала подходящую квартиру. Кейт поступает неразумно, продолжая жить в этой глуши. Но она ее вытащит оттуда. Шумиха уже начала стихать. Еще пара месяцев – и ей можно будет преспокойно возвращаться.
– Эй, Лиция, – Кейт посмотрела на будильник, – пора двигать. Мне предстоит трехчасовая дорога за рулем. – Она осторожно растянулась на кровати, чтобы снять судорогу в ногах, и спрыгнула на пол – если, конечно, это можно было назвать прыжком.
– Кстати. Хватит тебе туда ездить; по крайней мере, пока не родится ребенок. Какой смысл...
– Лиция, я люблю тебя. Пока. – Кейт осторожно положила трубку. Она уже не раз слышала подобные речи. Но ей лучше знать, что следует делать. Что хочет, то и делает. Да и какой у нее выбор? Как она может это сейчас прекратить?
Она присела на край кровати и глубоко вздохнула, глядя на горы за окном. Ее мысли витали далеко отсюда. Прошла целая вечность.
– Том, – произнесла она нежно. Только одно слово. Она даже не была уверена, что сказала это вслух. Том...
Как же так, что он не с ней? Почему не слышно, как он плещется в ванне, или поет под душем, или подшучивает над ней из кухни... Неужели его в самом деле нет? Еще совсем недавно она могла позвать его по имени и услышать в ответ веселый голос. Он был с ней. Всегда. Высокий, светловолосый, красивый, Том, умеющий смеяться и шутить, обладающий даром доставлять удовольствие. Том, с которым она познакомилась на первом курсе колледжа, когда его команда играла в Сан-Франциско и она совершенно случайно попала на игру, а потом на вечеринку, где кто-то знал кого-то из команды... Безумие. И счастье. С ней никогда такого раньше не случалось. Она влюбилась с первого взгляда в восемнадцать лет. И в кого? В футболиста. Сначала ей казалось это смешным. Футболист. Но он не был похож на обычного футболиста. Он был особенным, этот Том Харпер, – любящим, теплым, беспредельно вдумчивым. Том, чей отец был шахтером в Пенсильвании, а мать служила официанткой, чтобы дать сыну возможность окончить школу. Том, который подрабатывал во время летних каникул днями и ночами, чтобы попасть в колледж, и в конце концов добился этого с помощью футбольной стипендии. Он стал звездой. Потом чем-то вроде национального героя. Том Харпер. Она познакомилась с ним, когда он был звездой. Том...
– Привет, Принцесса. – От его взгляда по телу заструилось тепло.
– Привет. – Она почувствовала неловкость. Привет... Единственное, что ей пришло на ум. Да, но что она могла сказать в тот момент, однако что-то настойчиво шевельнулось у нее внутри. Почему-то захотелось отвернуться. Его сверкающие голубые глаза преследовали ее, смущали. Когда их взгляды встречались, ей казалось, что она смотрит на солнце.
– Ты живешь в Сан-Франциско? – Том улыбался ей с высоты своего неимоверного роста. У него была классическая крупная, сильная фигура спортсмена. Интересно, что он думал о ней? Возможно, она казалась ему смешным подростком или вовсе ребенком.
– Да. Я живу в Сан-Франциско. А ты? – Они оба расхохотались, потому что всем было известно, откуда родом Том Харпер. Вся его команда базировалась в Чикаго.
– Почему ты такая застенчивая?
– Я... Так... черт побери. – И они снова расхохотались, чтобы разрядить обстановку. Потом улизнули с вечеринки и отправились есть гамбургеры.
– Твои друзья расстроятся?
– Возможно.
Она сидела рядом с ним за стойкой на высоком табурете и, покачивая длинной ногой, счастливо улыбалась над остывающим гамбургером. Там, на вечеринке, у нее было назначено с кем-то свидание. Но это уже не имело никакого значения. Она была с Томом Харпером. К этой мысли было трудно привыкнуть. Сейчас он совсем не походил на того легендарного спортсмена, о котором она слышала. Он был просто человеком. И он ей нравился. Но не потому, что был знаменитостью. Просто потому, что был таким милым. Нет... более того... Но она не осознавала, почему именно. Только чувствовала внутренний трепет, охватывающий ее каждый раз, когда она смотрела на него. Только бы он ничего не заметил.
– Ты часто так делаешь, Принцесса? Я имею в виду, сбегаешь с каким-нибудь парнем с вечеринок? – Он строго взглянул на нее, и они снова прыснули со смеху.
– Никогда раньше. Честное слово.
– Только не надо поступать так со мной.
– Слушаюсь, сэр.
Всю ту ночь они поддразнивали друг друга и хохотали, и она постепенно привыкала к нему; он становился ей все ближе. Кейт робела, как маленькая девочка, и одновременно чувствовала себя в безопасности, будто всю жизнь только и делала, что ждала, когда попадет под его защиту. Это было странное чувство, но оно ей нравилось. После гамбургеров они отправились в Кармел. Там бродили по берегу океана, но он не пытался заняться с ней любовью. Они просто гуляли, держась за руки, и болтали до рассвета, делясь своими детскими и юношескими секретами... «Слушай, что я тебе расскажу...»
– Ты красивая девчонка, Кейт. Кем хочешь стать, когда вырастешь? – Ее рассмешил вопрос, и она шаловливо высыпала ему за шиворот горсть песка. Том нагнулся, и она подумала, что он хочет ее поцеловать, но он не сделал этого. А ей безумно хотелось поцеловать его. – Прекрати. Я серьезно. Что ты собираешься делать?
Вопрос поставил ее в тупик.
– Не знаю. Я только что поступила в колледж. Может быть, займусь политическими науками или литературой. А может, чем-нибудь более полезным. Кто знает? Возможно, после окончания я стану продавать косметику в Саксе. А может, буду просто слоняться без дела, или учить детей в школе, или стану няней или пожарником, или... Откуда, черт возьми, мне знать? Вот глупый!
Он снова сверкнул своей голубоглазой улыбкой, отчего она сразу взмокла.
– Сколько тебе лет, Кейт?
Он засыпал ее вопросами и так смотрел, будто знал ее всю жизнь. Вопросы казались только формальностью. Она видела, что он и так знает на них все ответы.
– Месяц назад мне исполнилось восемнадцать. А тебе?
– Двадцать восемь, любовь моя. Я на десять лет старше тебя. Я уже еду с ярмарки. В своем деле. – Выражение лица стало напряженным.
– А когда перестанешь играть?
– Буду вместе с тобой продавать косметику в Саксе.
Это ее рассмешило. В нем было шесть футов или даже больше, поэтому сама мысль, что Том Харпер станет торговать чем-либо меньше линейного корабля, показалась абсурдной.
– Что делают футболисты, ушедшие из большого спорта?
– Женятся. Заводят детей. Пьют пиво. Толстеют. Продают страховку. – За ироничным тоном скрывался страх перед будущим.
– Ну и перспектива! – Она томно улыбалась, глядя вдаль моря. Он обнял ее за плечи.
– На самом деле все не так мрачно. – Он задумался о страховке и посмотрел на нее. – Для тебя брак и дети звучит ужасно, Кейт?
Она повела плечами:
– Наверное. Мне это все так чуждо.
– Ты еще молодая. – Он произнес это торжественно, чем вызвал ее улыбку.
– Да, дедушка.
– Что ты на самом деле собираешься делать после окончания колледжа?
– Честно? Поеду в Европу. Хочу уехать отсюда на пару лет. Поболтаться. Поработать где подвернется. Представляешь, как я буду сыта по горло всей этой муштровкой после стольких лет учебы!
– Ты это называешь муштровкой? – Он усмехнулся, вспомнив пеструю компашку богатеньких детишек, с которыми она явилась на вечеринку. Они все учились в Стэнфорде. У них были деньги, хорошие шмотки, и у обочины их ждали «корветы» последних моделей. – Куда в Европу?
– В Вену или Милан. Может быть, в Болонью. Или в Мюнхен... Я еще не решила, но куда-нибудь в новое местечко.
– Ого!
– Заткнись.
Ее с новой силой охватило желание поцеловать его. Она тихо улыбалась в ночи. Вот она сидит фактически в объятиях Тома Харпера. Половина женщин страны лопнула бы от зависти. А они себе сидят, как двое послушных детей – его рука у нее на плече, и запросто болтают. Даже ее родители не пришли бы в ужас. Эта мысль ее позабавила.
– А какие у тебя родители? – Казалось, он читает ее мысли.
– Скучные. Но довольно милые. Я у них единственный ребенок, к тому же поздний. Они многого ждут от меня.
– А ты оправдываешь их надежды?
– Почти всегда. И напрасно. Я поощряю их дурные привычки. Они думают, что я всегда буду ходить перед ними на задних лапках. Отчасти поэтому я хочу уехать на пару лет. Пока что я только начала учиться в колледже. Но на следующее лето...
– На деньги папочки, конечно.
Это прозвучало так надменно, что она со злостью посмотрела на него.
– Не обязательно. Я и сама зарабатываю. Я бы предпочла сама оплачивать свои путешествия. Если мне удастся найти там работу...
– Прости, Принцесса. Я просто подумал... Не знаю... Вся эта компашка, с которой ты сегодня появилась, кажется слишком благополучной. Я встречал таких в штате Мичиган. Все они были с Гросс-Пойнта, или Скотсдэйла, или откуда-то в этом роде. Это все одно и то же.
Кейт кивнула. Она не стала спорить, просто не хотелось, чтобы он считал ее такой же, как вся эта кучка детей. Но она поняла, что он имел в виду. Хотя она никогда не бунтовала, такая жизнь ей и самой не очень нравилась. Слишком уж всего у них было много. И никаких осложнений, никаких тревог, никаких вопросов, никаких сомнений. Они имели слишком много. И Кейт не была исключением. Но она по крайней мере это осознавала.
– Что ты имеешь в виду, говоря, что сама зарабатываешь? – Он взглянул на нее с удивлением.
Она ответила раздраженно:
– Я работаю моделью!
– Да ну? Для журналов или как? – Вот это да! Кейт была создана для этого, но он просто не мог себе представить, что она работает. Грандиозно. На него ее признание произвело огромное впечатление. Повернувшись к ней, он заметил, что лицо девушки смягчилось.
– Приходится делать все. В прошлом году я снялась в рекламном ролике. Но чаще всего меня приглашают на показы мод в такие роскошные магазины, как Сакс. Платят прилично, и это дает мне некоторую независимость. В какой-то мере это еще и развлечение.
Он представил себе ее на подиуме, высокую и стройную, в каком-нибудь пятитысячедолларовом платье.
Том мало что в этом смыслил, но был недалек от истины.
– Ты собираешься заниматься этим и в Европе, когда окончишь колледж?
– Только если мне будет грозить голод. На самом деле мне хочется совсем другого.
– Например?
Том прижал ее к себе. Он выглядел не старше ее. Вдруг впервые в жизни ей захотелось отдаться мужчине. Это казалось безумием. Она еще сохранила невинность, да и плохо была с ним знакома. Пока. Но именно он должен стать первым. Она представляла себе, какой он нежный и внимательный.
– Продолжай, Кейт. Чего другого тогда тебе хочется в Европе? – Он ее поддразнивал и заставлял улыбаться. Ей всегда хотелось иметь старшего брата, похожего на этого человека.
– Я не знаю. Работать в газете, например. Или в журнале. Быть репортером. Где-нибудь в Париже или Риме.
Он провел рукой по ее волосам, обрамлявшим сияющее лицо.
– Почему бы тебе, малышка, не стать моделью и не остаться тут, как подобает приличной женщине? Зачем искать трудности, проходить через огонь, воду и медные трубы?
– Моего отца хватит удар. – Она хихикнула.
– Меня тоже. – Он снова привлек ее к себе, как бы желая защитить от невидимого зла.
– Ты герой вечеринок, Том Харпер. А я, черт возьми, хорошая писательница. Я могу стать неплохим репортером.
– Кто сказал, что ты хорошая писательница?
– Я сама. Вот увидишь, в один прекрасный день я напишу книгу. – Черт побери, зачем она это ляпнула? Кейт отвернулась и замолчала.
– Ты серьезно, Кейт? – У него был свежий, как утро, голос. Она молча кивнула. – Значит, однажды ты это сделаешь? – Он боялся спугнуть ее мечты. – Мне тоже хотелось написать книгу, но я оставил эту затею.
– Почему? – Она наступала, а он всеми силами старался сохранять серьезный вид. Ему нравилась ее настойчивость.
– Потому что я не умею писать. Может быть, однажды ты сделаешь это за меня.
Они сидели молча, глядя на море и наслаждаясь ночным ветерком, дувшим в лицо. Он набросил на нее пиджак и еще крепче прижал к себе. Прошло немного времени, прежде чем они снова заговорили.
– А чего хотят твои родители? – поинтересовался он.
– Потом? Он кивнул.
– О, чего-нибудь гораздо более приличного. Работу в музее или университете, можно в старших классах школы. Но больше всего, чтобы я вышла замуж. Занудство. А ты? Что ты будешь делать после того, как газеты перестанут рассказывать, какой ты потрясающий футболист? – Она походила на расшалившегося ребенка, но в глазах сквозила женщина, и Том Харпер не мог не заметить этого.
– Я уже говорил. Как только перестану играть, мы вместе напишем книгу.
Они молча смотрели, как восходит солнце, потом сели в машину и поехали обратно в Сан-Франциско.
– Хочешь позавтракать, перед тем как мы расстанемся? – Они были уже на Поло-Альта, недалеко от ее улицы, в маленькой английской спортивной машине, которую он взял напрокат.
– Лучше отвези меня домой.
Если мать зайдет к ней и обнаружит, что она не ночевала дома, ей придется изворачиваться, но подруги ее прикроют. Как она прикрывала их. Двое из четырех уже потеряли невинность. А третья прилагала все усилия, чтобы это поскорее случилось. Кейт этот вопрос не волновал, пока она не встретила Тома.
– Что ты делаешь сегодня вечером? Она ответила упавшим голосом:
– Сегодня не могу. Я обещала родителям провести вечер с ними. Они купили билеты в консерваторию. Может быть, после? – К черту, к черту, к черту. Он уедет, и она никогда его больше не увидит.
Ее лицо вдруг стало таким грустным, что ему захотелось поцеловать ее. Не как ребенка. Как женщину. Захотелось прижать ее к себе, чтобы ощутить, как бьется ее сердце. Он хотел... Усилием воли он заставил себя прогнать эти мысли. Она еще так молода...
– Я не смогу потом, Принцесса. Мы завтра играем. Мне надо в десять быть уже в постели. Не беспокойся. Может быть, нам все-таки удастся побыть немного вместе, прежде чем мы разлетимся в разные стороны. Проводишь меня в аэропорт?
– Конечно. – С лица девушки исчезло беспокойство.
– Хочешь завтра посмотреть игру? – Том расхохотался, увидев выражение ее лица. – О, беби, скажи честно. Ты ненавидишь футбол, правда?
– Вовсе нет. – Кейт засмеялась. Он застал ее врасплох. – Ну, не совсем ненавижу...
– Тебе он просто не очень нравится, правда? – Он тряхнул головой и рассмеялся. Прекрасно. Ребенок, ученица колледжа из солидной, состоятельной семьи. Безумие. Просто безумие.
– Ладно, мистер Харпер. Так что? Что из того, что я не самый горячий футбольный болельщик?
Он с улыбкой взглянул на нее сверху вниз и покачал головой.
– Ничего. Совсем ничего. – На самом деле его это забавляло. Незаметно они оказались перед ее домом, и это был конец. – Хорошо, детка, я тебе позвоню позже.
Ей хотелось заставить его дать обещание позвонить, сказать, что она отменит вечер с родителями. Но она почувствовала себя одной из многочисленных девчонок, гоняющихся за самим Томом Харпером. Он никогда не станет ей звонить. Она напустила на себя безразличный вид, слегка кивнула и с милой улыбкой вышла из машины. Но не успела ее нога коснуться тротуара, как Том крепко схватил ее за руку:
– Эй, Кейт. Не уходи так.– Я сказал, что позвоню, значит, позвоню.
Она обернулась с улыбкой облегчения.
– Ладно. Я просто подумала...
Он отпустил ее руку и потрепал по щеке:
– Я знаю, что ты подумала, но ты ошибаешься.
– Да? – Их глаза встретились.
– Да! – Это было самое нежное слово, которое она когда-либо слышала. – Иди поспи немного. Я позвоню попозже.
И он позвонил. В то утро он звонил дважды и один раз вечером, когда она с родителями вернулась домой. Он был уже в постели, но не мог уснуть. Они договорились встретиться на следующий день после игры. Но на этот раз все было по-другому. Много суеты и напряжения. Его команда выиграла, вокруг них толпились люди, Кейт нервничала. Это уже был не рассвет на пляже в Кармеле. Это был Том Харпер на вершине своего успеха в битком набитом баре аэропорта перед вылетом в Даллас на следующую игру. Члены команды уходили и приходили, им махали руками, какие-то женщины просили у Тома автограф, бармен не сводил с них глаз и все время подмигивал, все на них смотрели, перешептывались... Том Харпер... Неужели?.. Черт возьми, да!.. Том Харпер! Это было ужасно.
– Поедешь со мной в Даллас?
– Что? – Она была потрясена. – Когда?
– Сейчас.
– Сейчас?
Он улыбался во все лицо.
– Почему нет?
– Ты с ума сошел. Мне надо... У меня экзамены...
Ее глаза были полны испуга, как у маленькой девочки, и вдруг он задумался. Поездка с ним в Кармел была неким актом доверия, даже бравадой. Но поездка в Даллас – совсем другое дело. Только теперь он это хорошо понял. Надо двигаться осторожно. Эта девочка не такая, как все, с ней надо по-иному.
– Расслабься, Принцесса. Я просто пошутил. Почему бы нам не встретиться после твоих экзаменов? – Он сказал это очень нежно и тут же заметил, что тогда никто не будет приставать к нему с автографами или поздравлять с победой. Никто.
У нее перехватило дыхание, когда она посмотрела в его глаза.
– Ага. Постараюсь. – Внутри у нее все дрожало, но это было чудесное ощущение.
– Хорошо. Мы это обсудим.
Том не стал давить. Идя на посадку, он шутил и смеялся. Когда пришла пора прощаться, она подумала: поцелует он ее или нет? И он медленно наклонился к ней, улыбнулся и поцеловал. Сначала нежно, а потом, когда она обвила его шею, ближе прижал к себе и поцеловал всерьез. У нее остановилось дыхание и закружилась голова. А затем все кончилось – он ушел, а она осталась одна.
Том позвонил в тот же вечер. И так продолжалось каждый день в течение месяца. Он приглашал ее всюду, где играл, но то она не могла выбраться, то ему не позволяло встретиться с ней слишком напряженное расписание, то она должна была демонстрировать модели, то у ее родителей были относительно нее свои планы, то... Да и она сама не была еще убеждена, что хочет «этого». Ей казалось, что да, но... Она не могла объяснить. Но он все понимал сам.
– Что ты мне хочешь сказать, Принцесса? Что я больше никогда тебя не увижу?
– Конечно, нет. Просто я пока не могу. И все.
– Чушь собачья. Неужели тебе трудно поднять свою тощую задницу и прилететь в Кливленд на выходные, а может, мне самому за тобой прилететь? – Но в его голосе всегда слышались смех и такая нежность, что она чувствовала себя в полной безопасности.
Он был самый деликатный парень из всех, кого она до сих пор знала. Но понемногу он начал портиться, более настойчиво добиваясь, чтобы она приехала. В этом был здравый смысл. Он хотел оторвать ее от привычной обстановки и обязательств перед родителями и друзьями. Он хотел провести с ней не только ночь, но целый медовый месяц.
– В Кливленд на этой неделе? – У нее дрожал Голос.
– Да, дорогая, в Кливленд. Не в Милан. Извини.
– А жаль.
Тем не менее она приехала. Кливленд показался ей отвратительным, а Том – чудом. Он встретил ее в аэропорту с самой счастливой на свете улыбкой. Он стоял с длинной розой кораллового цвета в руке, не отрывая от нее глаз, пока она шла навстречу. Ему уступил свою квартиру товарищ по команде, милую и уютную. Том оказался легким, нежным и любящим человеком. Он лишил ее невинности так осторожно, что именно она захотела все повторить. Этого он и добивался. Он хотел пробудить в ней страсть. С того самого момента она стала принадлежать ему, и только ему. И они оба это поняли.
– Я люблю тебя, Принцесса.
– Я тоже люблю тебя. – Она искоса посмотрела на него сквозь рассыпавшиеся по плечам каштановые волосы, ее удивляло, что она совсем не чувствует смущения.
– Ты выйдешь за меня замуж, Кейт?
– Шутишь? – Она широко открыла глаза.
Они лежали обнаженные на кровати, глядя на затухающий огонь в камине. Было около трех часов утра, а днем ему предстояла игра. Он почувствовал, что этот момент – самый важный в его жизни.
– Нет, Кейт, я серьезно.
– Не знаю. – Но в глазах загорелся интерес. – Мысль о замужестве никогда не приходила мне в голову. Я полагала, до этого еще так далеко. Мне только восемнадцать и... – Она посмотрела на него озорно и озабоченно одновременно. – Мои родители взбесятся.
– Из-за меня или из-за твоего возраста? – Том понимал, что она в нерешительности, и не мог подобрать нужные слова. – Не стоит, я тебя читаю как открытую книгу. – Он улыбался, но Кейт видела, что его задели ее слова, и она быстро обвила Тома руками.
– Я люблю тебя, Том. И если мы поженимся, то только потому, что я тебя люблю. Мне все равно, кто ты, я люблю тебя потому, что ты Том, а не из-за всей этой шелухи. И мне наплевать, что скажут другие. Просто... Ну, я никогда не думала об этом. Мне надо еще немного побыть в свободном полете.
– Чушь собачья, любовь моя. Ты не воздухоплаватель. Они оба понимали, что он прав. Это было просто безумием.
Казалось, это она должна мечтать выйти за него замуж, но именно он преподнес ей предложение на серебряном блюдечке с голубой каемочкой. Некоторое время Кейт наслаждалась упоительной силой своей власти. Она впервые почувствовала себя женщиной. Больше того, женщиной Тома Харпера.
– Знаете что, сэр? Вы чудовище! – Она лежала на спине и улыбалась, закрыв глаза. Он с удовольствием разглядывал ее изящно вылепленное лицо.
– Вы тоже чудовище, мисс Кейтлин. Она скорчила гримасу:
– Я ненавижу это имя.
Но когда он поцеловал ее, она обо всем забыла. А Том вдруг встал с постели и направился в кухню за пивом. Она смотрела на его широкие плечи, узкие бедра и длинные ноги, пока он шел по комнате во всем своем естественном великолепии. Он был необычайно красив, и Кейт неожиданно покраснела, когда он обернулся и улыбнулся. Она перевела взгляд на огонь, но румянец все еще играл на ее щеках. Он вернулся, сел рядом на кровать и поцеловал.
– Не бойся смотреть на меня, Принцесса. Я не кусаюсь. Она кивнула и отхлебнула у него пиво.
– Ты красивый. – Она произнесла это очень ласково, и он медленно обхватил ее за плечи, не сводя глаз с ее обнаженной груди.
– Ты сумасшедшая. Но у меня есть замечательная идея. Раз ты еще не готова выйти замуж, давай поживем некоторое время вместе. – Он был в восторге, а Кейт, подумав, улыбнулась.
– Знаешь что? Ты и вправду чудак, предлагаешь достать мне с неба луну и хочешь преподнести ее мне на голубой ленте. – Она смотрела ему в глаза.
– А ты предпочитаешь на красной бархатной? Она покачала головой.
– Тогда что?
– Давай немного подождем.
– Зачем? То, что сейчас было между нами, это и есть счастье. Мы оба знаем это. Понимаем друг друга с одного взгляда. Целый месяц провели на телефоне, делились друг с другом мыслями, мечтами, надеждами, опасениями. Мы узнали друг о друге все. Правда?
Она кивнула, чувствуя, что глаза наполняются слезами радости.
– А что, если все изменится? Что, если... Он сразу понял, что ее беспокоит.
– Родители?
Она опять кивнула. Скоро он сам поймет.
– Мы справимся, Принцесса. Не волнуйся. А если ты хочешь немного подождать – пожалуйста. Почему бы нам не вернуться к этому после окончания семестра в колледже?
Ждать было недолго. До конца семестра оставалось всего шесть недель. Потом наступит лето. Он понимал, что все уже решено. Она в глубине души тоже. И его губы спокойно, медленно, нежно перешли от ее губ к груди, лаская соски и заставляя ее сползти в его объятия. Он опасался заняться с ней любовью в третий раз за этот вечер, чтобы не причинять боль. Со свойственной ему нежностью он добрался языком до внутренней стороны ее бедер и услышал ее тихое постанывание. Эту ночь она будет помнить всю жизнь.
Возвращаясь в Сан-Франциско, она плакала, словно у нее вырвали сердце. Он был ей необходим. С этих пор она принадлежала ему. А когда Кейт вернулась домой в Поло-Альта, ее ждали розы от Тома. Он оказался заботливее ее родителей. Они были так далеки от нее, так равнодушны к ее чувствам. А Том нет. Он звонил по два-три раза в день, и они говорили часами. Он постоянно присутствовал в ее жизни. Он прилетел в Сан-Франциско на следующий уик-энд после Кливленда и снова снял квартиру у кого-то из своих приятелей. Относился к ней бережно и осторожно. Оберегал от репортеров. Он понимал, что, когда кончатся занятия в колледже, Кейт будет с ним.
В течение шести недель они вели утомительную жизнь, мотаясь по стране туда и обратно. Через неделю после ее экзаменов он прилетел в Сан-Франциско. Они сняли квартиру и повсюду бывали вместе. Они были неразлучны. Она убедилась, что он для нее самое важное в жизни. В конце концов она может окончить колледж позже – ну его к черту, годом раньше, годом позже. Всего-навсего небольшой перерыв. Может быть, пока Том не уйдет из футбола.
Однако ее родители думали иначе.
– Ты сошла с ума, Кейтлин? – Отец смотрел на нее, стоя рядом с камином, не веря своим ушам. Затем начал нервно ходить из угла в угол по комнате, внезапно остановился и взглянул на нее в упор в полном отчаянии. – Бросить колледж! Ради чего? Ради мужчины? Принести от него в подоле ребенка? Или от кого-нибудь другого – многие в его команде будут не прочь. – Его понесло, глаза отца горели, и Кейт почувствовала, как напрягся Том, сидевший в другом конце комнаты.
– Папа, о чем ты говоришь? Я не собираюсь рожать ребенка. – У нее дрожали губы.
– Нет? Почему ты так уверена? Ты хоть представляешь себе, какая у тебя будет жизнь с этим человеком? Знаешь, как ужасно живут спортсмены? Хочешь болтаться по барам, глядеть по телевизору футбол и играть в боулинг по вторникам?
– Ради Бога, папа, я хочу оставить колледж всего на один семестр, и я люблю Тома. Как ты можешь...
– Очень просто. Ты не ведаешь, что творишь. – В его тоне было только осуждение, а мать согласно кивала, застыв в кресле.
– Может быть, позволите и мне вставить слово, сэр? – заговорил Том. Он пришел, чтобы морально поддержать Кейт. Он понимал, что девушка сама должна разобраться со своей семьей, и не собирался вмешиваться, но пришлось. Отец Кейт зашел слишком далеко, и было видно, что это доставляет ему удовольствие. Том с удивлением посмотрел на него. – Мне кажется, у вас сложилось совершенно превратное представление о моем образе жизни. Это правда, я не юрист и не брокер, а игра в футбол не такое уж интеллектуальное занятие, но такова моя жизнь, ничего не поделаешь. Это изнурительный физический труд. И здесь, как и в любом другом деле, встречаются разные люди: плохие, хорошие, глупые и умные. Но Кейт собирается жить не со всей командой. Я веду исключительно спокойную личную жизнь и не могу понять, что вам не нравится в ней...
Отец гневно прервал его на полуслове:
– Вы, мистер Харпер. Вот и все. Что касается тебя, Кейтлин, если ты это сделаешь, бросишь колледж и опозоришь своих родителей, между нами все будет кончено. Я не желаю больше видеть тебя в этом доме. Можешь взять свои личные вещи и убираться. Мы оба – и я, и твоя мать – не хотим иметь с тобой ничего общего. Понятно?
В глазах Кейт появились слезы обиды и гнева.
– Ты поняла меня?
Кейт кивнула, глядя на отца в упор.
– И не передумаешь?
– Нет, не передумаю. – Она перевела дыхание. – Мне кажется, ты не прав. И еще я думаю, что ты очень недобрый. – От волнения она не могла больше говорить.
– Нет. Я абсолютно прав. Если ты считаешь, что все эти восемнадцать лет я только и ждал, чтобы выгнать собственную дочь из дома, расстаться с единственным ребенком, ты глубоко заблуждаешься. Мы с твоей матерью делали для тебя все, что могли, отдали тебе все, научили всему, что сами знали и во что верили. А ты нас предала. Это значит, что ты всегда была чужой в этом доме, предательницей, как будто нам подменили нашего ребенка.
Слушая его в полном ужасе, Том вдруг согласился. Она в самом деле не их ребенок. Она его. И теперь он будет любить и лелеять ее еще больше. Какие ублюдки.
– Ты больше не наша дочь, Кейтлин. Дочь, способная на такие вещи, нам не нужна. – Отец сказал это с напыщенной торжественностью, и на Кейт вдруг напал истерический хохот.
– Способная на что? Бросить колледж? Ты хоть знаешь, сколько ребят поступают так каждый год? Что в этом особенного?
– Я думаю, мы оба понимаем, что дело не в этом. – Отец метнул злобный взгляд на Тома. – Раз ты обесчестила себя, не имеет значения, ходишь ты в колледж или нет. Колледж – это только часть дела. Главное – в твоем отношении к жизни, в твоих целях и устремлениях. Кем ты собираешься стать... Куда ты идешь, Кейтлин, похоже, не имеет к нам никакого отношения. А теперь, – он перевел взгляд с нее на жену, – если хочешь забрать какие-то свои вещи, пожалуйста, делай это поскорее. Довольно играть на нервах матери.
Однако мать не казалась расстроенной или потрясенной, она смотрела на свою единственную дочь с холодным безразличием.
На минуту Том подумал, что она просто в шоке. Но тут она встала с ледяным выражением на лице и открыла дверь гостиной, которую затворили от любопытной прислуги. В дверях она оглянулась на Кейт, которую шатало, когда та поднималась с кресла.
– Я прослежу, как ты собираешь вещи, Кейт. Я хочу знать, что ты возьмешь.
– Ты что, боишься, что я заберу столовое серебро? – Кейт ошеломленно смотрела на мать.
– Нет, оно уже заперто. – Она вышла из комнаты, Кейт поплелась за ней. Вдруг она остановилась, взглянула сначала на Тома, потом на отца и с отвращением сказала:
– Забудем об этом.
– Забудем о чем? – Отец вдруг растерялся.
– Мне ничего от вас не надо. Я ухожу. Можете оставить себе все, что есть в моей комнате.
– Как любезно с твоей стороны.
Не говоря больше ни слова, Кейт медленно направилась в холл, где ее с мрачным видом ждала мать.
– Идем?
– Нет, мама. С меня довольно.
Наступило долгое молчание, а потом, задержавшись в дверях, Кейт бросила на них последний взгляд и произнесла только одно слово: «Прощайте». После этого она поспешно вышла вместе с Томом, который крепко держал ее за плечи. Больше всего в этот момент ему хотелось вернуться и убить ее отца, а матери набить морду, чтобы она подавилась. Собственными зубами. Боже мой, что это за люди? Из какого теста они сделаны? Как они могут так поступить со своим собственным ребенком? Он вспомнил свою мать, ее любовь к нему, и слезы выступили у него на глазах при мысли о том, что творится в душе Кейт. Когда они подошли к машине, Том обнял ее, крепко прижал к себе и долго-долго не отпускал, стараясь утешить. Никогда больше он не позволит ей пройти через такое кошмарное испытание.
– Все в порядке, малыш. Не плачь. Ты прекрасна, и я люблю тебя.
Но Кейт не плакала. Она просто дрожала в его объятиях и, подняв на Тома грустные глаза, постаралась выдавить улыбку.
– Мне жаль, что ты видел эту сцену, Том.
– А мне жаль, что тебе пришлось пережить весь этот ужас. Она молча кивнула и высвободилась из его объятий. Он открыл ей дверцу, и она села в машину.
– Итак, – услышал он тихий голос, когда уселся рядом с ней, – теперь мы с тобой одни. Отец сказал, что больше не хочет меня видеть. Он сказал также, что я предала их.
Она глубоко вздохнула. Предала их? Любя Тома? Бросив колледж? Стэнфорд – традиция ее семьи. Нечто святое. Как и брак. «Сожительство», как это назвал ее отец, было жутким позором. Как и любовь к «безродному». Сыну шахтера. Она забыла, кто она, кто ее родители, кто ее предки... Все учились в престижных школах, были членами престижных клубов, имели престижных мужей и жен. Ее мать в свое время была президентом Молодежной лиги, отец возглавлял семейную юридическую фирму. А она, их единственная дочь, сейчас сидит в машине рядом с Томом как ударенная пыльным мешком по голове. Том взглянул на нее с тревогой.
– Он передумает. – Потрепав ее по руке, тронулся с места.
– Может быть, и передумает. А я, может, и нет.
Том очень нежно поцеловал ее и коснулся пушистых волос:
– Ну, малыш, поехали домой.
Неделю перед этой сценой их домом была квартира одного игрока из его команды. Но на следующий день Том удивил Кейт. Он снял чудную квартирку в красивом маленьком доме в викторианском стиле на горе с видом на залив. Он подвел Кейт к двери, вручил ключ, на руках внес на третий этаж и поставил у порога, смеющуюся и плачущую одновременно. Дом был чудесный.
Он всегда был к ней очень внимателен, но стал еще более внимательным после того, как понял, что родители вычеркнули ее из своей жизни. Том так и не мог взять в толк почему. Для него семья незыблема; это означало любовь и связь, которую нельзя порвать, как бы люди ни сердились друг на друга. Но Кейт лучше знала своих родителей: они всегда хотели, чтобы она была их подобием. Теперь она совершила непростительный грех, влюбившись в человека другого круга, посмела нарушить правила и запреты. Она оскорбила их, поэтому они оскорбили ее. И они будут упорствовать в этом, пока не поймут, что такое – потерять дочь. А если их начнут одолевать сомнения, то мама поделится со своими подругами по бриджу, а папа с партнерами, и их поддержат: «Это единственный выход... Вы все правильно сделали». Кейт знала. Теперь Том стал для нее всем – мамой, папой, братом, другом, – и она расцветала в его руках.
Она всюду разъезжала вместе с Томом, работала манекенщицей, писала стихи, красиво убирала квартиру, время от времени встречалась со старыми друзьями, правда, все реже и реже, и стала лучше относиться к некоторым товарищам Тома по команде. Однако большую часть времени Кейт и Том проводили вдвоем, и ее жизнь все больше концентрировалась вокруг него.
Через год после того как они стали жить вместе, они поженились. Два маленьких происшествия едва не омрачили это событие. Первое – родители Кейт отказались присутствовать на свадьбе, но это не было неожиданностью. А второе – Том подрался в баре и нокаутировал какого-то парня. В то время дела у него шли не важно. Команда Сан-Франциско наполовину обновилась, и его теперь считали «стариком». Инцидент в баре не имел серьезных последствий, но газеты изобразили его в весьма уродливом свете. Кейт считала это чепухой. Том смеялся; свадьба была важнее всего.
Шафером на свадьбе был один из членов команды, подружкой невесты – студентка из Стэнфорда. Это была странная маленькая свадьба в мэрии, про которую написали только в «Спорте иллюстрейтед». Теперь она целиком и полностью принадлежала Тому. Она выглядела изящно в платье с пышной юбкой белого органди, с отделанным изысканной вышивкой стоячим воротничком и огромными, пышными буфами в старинном стиле. Это был подарок Фелиции, от души привязавшейся к похожей на трепетную лань манекенщице, выбравшей себе другом жизни одного из национальных героев. Она отобрала для Кейт самые сливки весенней коллекции своего магазина.
На свадьбе Кейт напоминала красивого ребенка с белой лилией в распущенных волосах. В руках она держала маленький букет из душистых цветов. У них с Томом выступили слезы на глазах, когда они обменивались широкими золотыми кольцами в то время, как мэр объявлял их мужем и женой.
Свой медовый месяц они провели в Европе, где она водила его по своим любимым местам. Он впервые оказался за границей, и им обоим было интересно.
В первый год брака у них царила полная идиллия. Кейт повсюду бывала с Томом, делала все, что делал Том, а в свободное время сочиняла стихи и работала в журнале. Единственное, что омрачало ее жизнь, – она не хотела материально зависеть от мужа. Фелиция предоставляла Кейт ту работу, какую она хотела, но из-за постоянных разъездов с Томом она не могла уделять работе много времени. Правда, у нее еще был небольшой доход от наследства, которое ей оставила бабушка, но этого едва хватало на карманные расходы; она не имела возможности делать Тому такие же роскошные подарки, какие он делал ей.
На первый юбилей Кейт объявила мужу, что приняла решение. Она прекращает ездить с ним и начинает работать манекенщицей полный рабочий день. Ей это казалось разумным. Тому нет. Ему нелегко было все время находиться один на один с командой без ее поддержки. Но она считала, что ему нужна финансово независимая жена. Он пытался бороться, но проиграл. Кейт твердо стояла на своем. А через три месяца он во время игры сломал ногу.
– Видишь, Принцесса, вот и кончился сезон. Вернувшись домой, он говорил об этом с юмором, но оба понимали, что это может стать концом карьеры. Ему перевалило за тридцать, смертельно магический возраст для спортсмена. А перелом был очень плохой, в нескольких местах. Да он и устал играть, по крайней мере он постоянно так твердил. Ему больше хотелось другого, например, детей, стабильности, будущего. Переход в команду Сан-Франциско лишил его гарантий; возможно, он ощущал несовместимость или угрозу, исходящую от менеджера команды, за глаза называвшего его «стариком». Это бесило Тома, но он молчал, все больше ненавидя своего недоброжелателя.
Его беспокоило и то, что он оставляет Кейт одну на время своих поездок. Ей было двадцать лет; муж должен уделять ей больше внимания. Теперь из-за перелома ноги он сможет побыть с ней дома. Но оказалось, что Кейт постоянно отсутствовала. У нее было много работы, к тому же она записалась на какие-то литературные курсы, которые посещала два раза в неделю.
– В следующем семестре будут еще супертворческие занятия, – хвасталась Кейт.
– Потрясающе, – искренне удивлялся Том. Она напоминала ребенка, когда рассказывала о курсах. И он ощущал себя так, как его называли в команде – «стариком». Неимоверно скучным, нервным, очень одиноким стариком. Том тосковал по игре, по Кейт. Он чувствовал, что тоскует по жизни в целом.
В течение одного месяца он изметелил какого-то парня в баре, попал под суд и чудом избежал тюрьмы, но история попала во все газеты. Он постоянно говорил об этом, по ночам ему снились кошмары. А что, если его осудят? Но слава Богу, этого не случилось. Обвинения были сняты, и он послал мужику чек на кругленькую сумму. Нога никак не поправлялась, а Кейт работала как сумасшедшая. Ничего не менялось. Спустя месяц он избил в баре другого парня и сломал ему челюсть. На этот раз он заплатил еще больший штраф. Менеджер команды сохранял пугающее спокойствие.
– Может, тебе перейти в бокс вместо футбола, а, любимый? – Кейт все еще считала выходки Тома смешными.
– Черт возьми, малышка. Ты находишь это забавным, а я нет. Я из себя выхожу, сидя тут со своей долбаной ногой.
До Кейт дошло. Он в отчаянии. Может быть, не только из-за ноги. На следующий день она пришла домой с подарком. В конце концов ради этого она и работала манекенщицей – чтобы делать ему подарки. Она купила двабилета в Париж.
Поездка пришлась как раз кстати. Они провели две недели в Париже, неделю в Каннах, пять дней в Дакаре и три дня в Лондоне. Том ее страшно баловал, и она была в восторге, что преподнесла ему этот подарок. Они вернулись отдохнувшие, загоревшие, нога Тома поправилась. После возвращения они зажили лучше прежнего. Без... драк в барах. Том понемногу возвращался к тренировкам. Кейт исполнился двадцать один год, и на день рождения он подарил ей машину. «Мерседес».
На их вторую годовщину Том повез ее в Гонолулу. И тут в прессе снова появились статьи об очередной драке в баре. На первых полосах всех газет и в ведущих журналах. Только из «Тайм» Кейт узнала, из-за чего на самом деле произошла стычка: прошел слух, что с Томом могут не заключить больше контракт. Ему было тридцать два года. Он играл уже десять лет.
– Почему ты мне ничего не говорил? – Она была обижена. – Это из-за драки?
Но он только покачал головой и отвернулся, стиснув зубы.
– Нет. У этого мерзавца, что руководит командой, мания насчет возраста. Хуже его никого нет в этом деле. Драки здесь ни при чем. Все дерутся. Рассмуссен забил гораздо больше задниц на улицах, чем мячей в ворота. У Ионаса обнаружили допинг в прошлом году. Хилберт балуется травкой. У каждого что-то не так. А у меня – возраст. Я просто слишком стар, Кейт. Мне тридцать два, а я до сих пор не решил, каким чертом заняться после футбола. Господи, это все, что я умею. – В его голосе, как и в глазах, стояли слезы.
– Почему бы тебе не перейти в другую команду? Он мрачно посмотрел на нее:
– Потому что мне уже много лет, Кейт. В этом все дело. Поезд ушел. И они это знают и всячески давят на меня последнее время. Они поняли, что достали меня.
– Тогда уходи. Ты можешь заняться любым другим делом. Можешь, к примеру, стать тренером, спортивным комментатором...
Но он покачал головой:
– У меня больше не хватит кишок. Возврата нет.
– Ладно. Тогда придумай что-нибудь еще. Тебе не надо сразу браться за работу. Мы можем вместе учиться в колледже. – Она бодрилась. Хотелось поделиться с ним своей молодостью, сделать его счастливым, но все ее попытки только вызывали у него горестную ухмылку.
– О, малышка! Я люблю тебя! – Он заключил ее в объятия. Все это не имеет значения. Важно только то, что есть между ними. И при ее поддержке он еще пробьется... Год, может быть, меньше. Но после их третьей годовщины дела пошли еще хуже. Пока велись переговоры о контрактах, он снова подрался. Два раза подряд, и на этот раз это кончилось двумя неделями тюрьмы и тысячью долларами штрафа. А пять тысяч должна была заплатить команда. Том предъявил иск о незаконности. Но проиграл. Его временно отстранили от игры. В это время у Кейт произошел выкидыш. Она и не знала, что беременна. Том был безутешен. В больнице он рыдал сильнее, чем она. Он считал себя убийцей собственного ребенка. Кейт была подавлена стечением обстоятельств. Отстранение от игры могло длиться год, и теперь она поняла, что его ждет: пьяные драки, штрафы, тюрьмы. Однако Том необыкновенно хорошо относился к ней. Всегда ласков, внимателен. О лучшем мужчине нельзя было и мечтать. Однако она постоянно ожидала неприятностей.
– Почему бы нам не провести год в Европе?
Том безо всякого интереса отнесся к ее предложению. Уже несколько недель он ходил как потерянный, думая о ребенке, которого они могли бы иметь. Но больше всего его беспокоила мысль о дальнейшей карьере. Как только кончится его временное отстранение от игры, закончится и Карьера. Он уже слишком стар, чтобы вернуться в строй.
– Давай заведем свое дело.
Кейт была еще чертовски молода, и ее оптимизм удручал его больше всего. Она не представляла себе, что такое быть никому не нужным. Его угнетало, что, возможно, придется стать водителем грузовика или, что еще хуже, шахтером, как его отец. Он не вложил деньги в хорошее дело, поэтому ждать дивидендов было неоткуда. Какого черта он будет делать? Рекламировать нижнее белье? Станет посредником в делах Кейт? Будет писать под ее крылышком мемуары? Повесится? Только любовь к Кейт удерживала его от этого шага. Но самым дрянным во всем этом было то, что он желал только одного – играть в футбол. Но...
Ни в один колледж его не возьмут тренером из-за его репутации драчуна.
Итак, они отправились в Европу. Пробыли там неделю. Ему наскучило. Отправились в Мексику. Там он тоже чувствовал себя плохо. Вернулись домой. И это ему было противно. Но себя он ненавидел больше всего. Он пил и дрался, и вокруг него повсюду крутились репортеры. А что ему теперь терять? Его и так уже отстранили от игры, а теперь и вовсе не возобновят с ним контракт. В одном он был всегда уверен – ему хотелось иметь сына. Вот ему-то он даст все.
Перед самым Рождеством они узнали, что Кейт снова беременна. На этот раз оба были осторожны. Прекратили все. Показы моделей, его пьяные драки в барах. Они в обнимку сидели дома. Между ними царили нежность и мир, ну если не считать нескольких отдельных вспышек раздражения и слез у Кейт. Но никто из них не принимал их всерьез: это было обычное состояние беременности и даже забавляло Тома. Он и думать забыл о своем отстранении от игры. К чертовой матери. Он переждет, а потом заставит их возобновить контракт. Он будет умолять. Нужен всего один год, чтобы поднакопить денег и хорошо содержать сына. Он будет играть ради будущего ребенка. На Рождество он подарил Кейт норковую шубку.
– Том, ты сошел с ума! Куда мне это надевать? – Она накинула ее поверх ночной рубашки, радостно улыбаясь. Шубка была божественна. Однако Кейт чувствовала, что он что-то скрывает. Что еще с ним случилось? Чего она не знает?
– Ты поедешь в ней в больницу, когда будешь рожать мне сына.
Потом он купил антикварную колыбельку, английскую коляску за четыреста долларов и сапфировое кольцо для Кейт. Он был до безумия в нее влюблен, а она в него. Но в глубине души у нее таился страх. Они провели Рождество вдвоем в Сан-Франциско, и Том все время говорил о покупке дома. Не очень большого. Простого. Милого домика с садиком, где ребенок сможет играть. Кейт соглашалась, но не представляла себе, каким образом они смогут себе это позволить. Ближе к Новому году у нее родилась новая идея. Они проведут праздники в Кармеле. Им обоим это будет полезно.
– На Новый год? Зачем, любимая? Там холодно и сыро. Какого черта делать в Кармеле в декабре? – Он широко улыбнулся и провел рукой по еще плоскому животу жены. Скоро... Скоро... Мысль грела его изнутри. Их ребенок... его сын.
– Я хочу в Кармел, потому что туда мы впервые поехали вдвоем. Ну как?
Она снова напоминала маленькую девочку, несмотря на свои почти двадцать три года. Они знали друг друга уже пять лет. И Том, конечно, сдался.
– Если дама хочет, то в Кармел – так в Кармел.
И они отправились в Кармел. Сняли люкс в лучшем отеле, и даже погода улыбалась им все те три дня, которые они там пробыли. Кейт беспокоило только то, что Том покупает все, что попадается ему на глаза во время их прогулок по главной улице, изобилующей магазинами. Они также подолгу сидели в своем номере, пили много шампанского, и тогда тревога отступала.
– Я когда-нибудь говорила, как сильно люблю вас, мистер Харпер?
– Рад слышать это, Принцесса. О, Кейт... – Он вцепился в нее изо всех сил и стиснул в объятиях. – Прости за все, что я натворил. Обещаю, что подобного свинства больше никогда не случится.
– Только бы ты был счастлив. – Она чувствовала себя так уютно с ним, а он думал, что она никогда еще не была так хороша.
– Я никогда не был более счастлив!
– Тогда, может быть, пора уйти?
– О чем ты говоришь? – Он настороженно встрепенулся.
– Я говорю о футболе, любовь моя. Может быть, теперь нам стоит взять деньги и скрыться. Никаких склок. Никаких намеков на то, что ты «старик». Только мы и наш ребенок.
– И голод...
– Ну что ты, дорогой. Пока об этом и близко нет речи. Однако это беспокоило и ее. Раз он так думает о деньгах, к чему норковая шуба, кольцо?
– Конечно. Но у нас нет настоящего солидного гнезда, чтобы через пять или десять лет нам не было тесно с ребенком. Еще один год в команде, и все будет иначе.
– Мы можем инвестировать мои деньги.
– Это твои. – В голосе промелькнула ледяная нотка. – Ты хотела, ты их и заработала. Теперь заботиться о тебе и ребенке буду я сам. И кончим с этим раз и навсегда. Хорошо?
– Ладно.
Его лицо смягчилось, и они занялись любовью при мягком свете заката. Это напомнило Кейт их медовый месяц в Кливленде. Но на этот раз не она, а Том уснул в ее объятиях, Кейт нежно смотрела на него. Она смотрела на него несколько долгих часов, с надеждой думая, что в наступившем году все будет иначе, что с ним поступят по справедливости и неприятности перестанут преследовать его. О большем она и не мечтала. Она становилась взрослой.
На следующий день после возвращения в Сан-Франциско в газетах появилась заметка о том, что Том Харпер «кончился». Это подхватили все крупнейшие газеты страны. Кончился. Он озверел, прочитав это, и, поразмыслив, понял, что за этим стоит команда... Старик... Он вылетел из дома, хлопнул дверью, ни слова не говоря Кейт. Появился только в шесть вечера... в программе новостей.
Он пришел в дом хозяина команды с угрозами, а затем накинулся на его менеджера, когда тот внезапно появился в комнате. Оба поняли, что Том пьян и не отвечает за свои поступки, а хозяин клялся, что Том вел себя как буйно помешанный, бессвязно нес какую-то околесицу про сына. Комментатор новостей монотонным голосом объяснил, что «у Тома Харпера нет никакого сына»; всем своим видом он показывал, что Том Харпер просто сбрендил.
Глядя в телевизор, Кейт потеряла дар речи. Комментатор тем временем продолжал рассказывать, что мужчины пытались утихомирить Тома Харпера. Но он вдруг неожиданно выхватил из кармана пистолет, прицелился в хозяина команды, затем резко перевел его на менеджера и выстрелил. Каким-то чудом промахнулся, но прежде, чем тот успел шевельнуться, он прицелился в себя и дважды выстрелил. На этот раз он не промахнулся. Менеджер и хозяин команды остались целы и невредимы, а Том Харпер доставлен в больницу в тяжелом состоянии. Комментатор сделал печальные глаза и торжественно произнес: «Трагедия для американского футбола».
На мгновение Кейт охватило странное чувство, что, если она быстро переключит телевизор на другую программу, все будет как ни в чем не бывало; по другой программе ей сообщат, что это неправда. Это не могло быть правдой. Том... Нет, пожалуйста, нет, Том... Пожалуйста. Она тихо поскуливала, носясь взад и вперед по комнате. Они не сказали, в каком Том госпитале. Что ей следует делать? Позвонить в полицию? В команду? На телевидение? А почему ей никто не позвонил? Но вдруг она вспомнила – она же выключила телефон, чтобы вздремнуть. О Боже... Что, если... что, если он уже умер? Рыдая, она выключила телевизор и побежала к телефону. Фелиция... Фелиция, наверное, знает... она поможет... Не думая, она набрала номер Фелиции в магазине. Она должна еще быть там.
Фелицию потрясла новость, она приказала Кейт никуда не уходить. Попросив помощницу вызвать такси, она позвонила с другого аппарата в полицию и получила необходимую информацию. Том был в главном госпитале Сан-Франциско. Он еще жив – едва-едва, но все-таки жив. Сломя голову Фелиция выскочила из офиса, размышляя на ходу, почему Кейт позвонила именно ей. Наверняка у нее есть еще кто-то. Мама, близкая подруга.
У нее с Кейт были хорошие отношения, но сугубо деловые. Они редко общались вне магазина. Кейт всегда была слишком занята Томом. Человек, который сейчас умирает в главном госпитале Сан-Франциско, был для этой девочки центром вселенной.
Фелиция застала Кейт в состоянии прострации, но полностью одетую. Такси ждало внизу.
– Давай надевай туфли.
Туфли. Кейт ничего не соображала. Какие туфли? Она была серо-зеленого цвета, с опухшими от слез глазами. Фелиция нашла кладовку и принесла оттуда пару черных шлепанцев.
– На.
Кейт всунула в них ноги и, как сомнамбула, вышла из квартиры без сумки и пальто, но Фелиция накинула на нее свое. Сумка ей в любом случае не понадобится, так как ее все равно нельзя оставлять одну. Фелиция не отходила от нее четверо суток. Том был еще жив. В сознание он так и не приходил, прогноз был неутешительный. Он хорошо справился с делом, стреляя в себя. Теперь он никогда больше не сможет ходить, и никто пока не мог сказать, до какой степени поврежден его мозг.
Когда Фелиция вернулась на работу, Кейт как заведенная ходила от кровати Тома до окна в коридоре, чтобы немного поплакать. Фелиция навещала ее, но никакими силами не могла увезти из больницы. Она так горевала по Тому. Либо просто сидела, уставившись в одну точку, либо плакала, либо курила. Врач боялся давать ей лекарства, чтобы не навредить ребенку. И как только она его не потеряла, недоумевала Фелиция.
Пока газеты терзали Тома, она терзала саму себя. Как она не почувствовала надвигающуюся беду? Могла ли она ее предотвратить? Достаточно ли серьезно она относилась к его тревогам о будущем? Это она во всем виновата, и только она одна. Она мучила себя целыми днями. Футбол. В нем была вся его жизнь, и из-за него он решил расстаться с жизнью. Мысль о том, что он едва не убил еще двоих, была еще более ужасающей. Но она никак не могла поверить, что он способен на такое. Только не Том. Того, что он сделал, и без того достаточно. Он разрушил себя. Бедный, милый Том, он пришел в отчаяние, потеряв последнюю надежду обеспечить будущее сыну за еще один год игры. Кейт, однако, не позволяла себе думать о сыне, настойчиво толкавшемся в ее чреве. Этот кошмар продолжался семь недель, вдобавок ко всему у нее не было отбоя от репортеров. Наконец Том пришел в сознание.
Он еще был очень слаб, но понемногу силы возвращались. Теперь стало ясно, что он будет жить – вернее, то, что от него осталось. В этом врачи были уверены. Он никогда больше не сможет ходить, но шевелиться будет. Он сможет говорить. И думать. Но только как ребенок. Несколько недель комы вернули его в сладостные, милые времена детства и навсегда оставили там. Он снова стал маленьким мальчишкой. Он ничего не помнил о содеянном, но узнавал Кейт. Он плакал у нее на груди, а она нежно гладила его исхудавшее тело. Он четко сознавал только одно – что он принадлежит ей. Но не знал, каким образом. Иногда он считал ее своей матерью, иногда другом. Он называл ее Кэти. Больше он не звал ее Принцессой... Кэти... Вот кем она теперь стала..
– Ты не бросишь меня?
Она печально покачала головой:
– Нет, Том.
– Никогда?
– Никогда! Я тебя слишком сильно люблю. – Ее глаза снова наполнились слезами, но она заставила себя мыслить трезво. Она не должна позволять себе все время думать о том, что с ним случилось. Это ее убьет. И она не должна все время плакать. Это убьет его, а она не могла такого позволить.
– Я тоже тебя люблю. Ты хорошенькая. – Он посмотрел на нее ясными, лучистыми глазами семилетнего мальчика на измученном, усталом и небритом лице тяжелобольного мужчины.
Через несколько недель он поправился, стал лучше выглядеть. Странно было видеть перед собой эрзац Тома. Казалось, тот Том умер, а вместо себя прислал ребенка, внешне похожего на него. Тома Харпера больше не было.
Через три месяца после того, что Кейт и Фелиция между собой называли «несчастным случаем», Тома перевели в санаторий в Кармеле. Фотографы облепили машину, в которой его везли. Том хотел помахать им рукой, но Кейт крепко вцепилась в нее. Она к ним привыкла. Некоторых даже узнавала в лицо. Три долгих месяца они донимали ее всякими вопросами, вспышками камер, ползали по крыше их дома, чтобы лучше видеть квартиру. Ее некому было от них защитить. Ни семьи, ни мужа. И они это прекрасно понимали. Даже раскопали историю о том, как ее родители отреклись от нее когда-то из-за Тома. По ночам она плакала, лежа в постели, и молилась, чтобы хоть пресса оставила ее в покое. Но не тут-то было. До самого перевода Тома в Кармел. После этого их как ветром сдуло по мановению волшебной палочки. Словно ни Тома, ни его жены Кейт никогда не существовало на свете. Магический круг замкнулся. Наконец.
Вслед за Томом Кейт покинула Сан-Франциско. Фелиция по объявлению нашла ей отличное жилье. Владелец его жил на Востоке; у него умерла мать, оставив этот дом, однако он не захотел в нем жить, но и продавать не собирался. Когда он в один прекрасный день уйдет на пенсию, он переедет сюда, а пока Кейт нашла тут убежище, затерявшееся в горах к северу от Санта-Барбары. Дом находился в трех часах езды от санатория Тома в Кармеле, и Фелиция считала, что Кейт вернется в Сан-Франциско, как только улягутся страсти и родится ребенок. Это был чудный дом, окруженный полями и лесами с маленьким ручейком как раз под горой, на которой он и стоял. Замечательное место, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Как бы было прекрасно поселиться вместе с Томом. Кейт облегченно вздохнула.
Через четыре месяца она привыкла: это уже был ее дом. Она просыпалась на заре, когда ребенок в животе начинал колотиться и переворачиваться, требуя для себя больше места. Она тихо лежала, прислушиваясь к его толчкам внутри себя и размышляя, что она ему скажет, когда он подрастет. Она подумывала, не сменить ли ей имя, но решила пока не делать этого. Она Кейт Харпер. И никем другим быть не хочет. Носить имя своего отца она больше не желала. И ребенок тоже будет Харпер. Том больше не замечал ее растущего живота или просто не придавал этому значения. Дети всегда ведут себя так, как будто ничего не изменилось, напоминала себе Кейт. Ничего и не изменилось.
Она продолжала его навещать, но несколько реже, чем первое время. Теперь это происходило два раза в неделю. Она не оставит его никогда, пока он будет жив. Несомненно. Она приняла жизнь такой, какой она для нее теперь стала. Она понимала, что Том навсегда останется ребенком. Пока однажды тихо не скончается. Неизвестно когда. Врачи сказали, что он может прожить до глубокой старости. А может, это случится в ближайшие годы. Тело Тома просто угаснет. Кейт будет всегда его любить и не оставит до самого конца. Он все-таки походил на того Тома, его глаза излучали тот же магический свет. Она притворялась, что... Но это была тщетная игра. Теперь он был для нее тем же, чем она когда-то для него. Больше она уже не плакала.
Кейт поднялась с постели после звонка Фелиции, открыла настежь окно и глубоко вдохнула свежий летний воздух. Она улыбалась про себя. В саду распустились новые цветы. Надо ему нарвать. Она все еще его любит. Она всегда будет любить его. Ничто не в силах изменить этого.
Стрелки часов показывали шесть двадцать пять. Ей надо выехать не позже чем через полчаса, если она хочет добраться к десяти. Дорога адская, но она должна. Кейт Харпер больше не ребенок. Когда она сбрасывала ночную рубашку и лезла под душ, в ее животе шевельнулось дитя. Предстоял долгий день.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100