Читать онлайн Семейный альбом, автора - Стил Даниэла, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Семейный альбом - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.68 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Семейный альбом - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Семейный альбом - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Семейный альбом

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

На киносъемочной площадке царила напряженная, тяжелая тишина. Почти четыре месяца они ждали этого момента, а теперь всем хотелось замедлить его приход, перенести на другой день. Это был один из тех замечательных фильмов, где почти все прошло гладко. Казалось, работая над ним, все они стали друзьями, все с ума сходили по главному герою, и половина женщин, а может, и больше – влюбились в режиссера. Мужскую роль играл Кристофер Арнольд. Все говорили, что это самая яркая звезда среди мужчин в Голливуде. И не без основания. Он был профессионал, и сейчас все стояли и слушали его заключительный монолог. Он говорил тихо, из глаз лились слезы. Было бы слышно, если бы муха пролетела по Пасадене. Фэй Прайс в последний раз вышла на площадку. Голова опущена, по щекам катятся настоящие, неподдельные слезы. Арнольд смотрит, как она уходит… Вот, наконец, финальная сцена… Все кончено.
– Вот это да! – прокричал кто-то, и наступила бесконечная тишина, затем раздался пронзительный вопль, а потом все разом закричали, захохотали, стали обниматься, рыдать. Появилось шампанское для всей труппы. Актеры наперебой расхваливали друг друга, обменивались пожеланиями, и расставаться никому не хотелось. Кристофер Арнольд крепко обнял Фэй и, оттащив в сторону, заглянул в глаза, цепко держа за плечи.
– С тобой работать, Фэй, огромная радость.
– И мне было приятно.
Они обменялись долгой понимающей улыбкой. Когда-то, почти три года назад, у них был роман, и она колебалась, соглашаться ли сниматься в этом фильме. Но все прошло хорошо. Арнольд был джентльменом с самого начала и до конца, и только однажды слабый намек на что-то большее напомнил об их старой связи. Но потом, за три месяца работы, такого не случалось.
Фэй ласково улыбнулась. Он отвел руки.
– Я снова буду скучать по тебе, Фэй, хоть и думал, что все давно перегорело. – Оба рассмеялись.
– Я тоже. – Она огляделась вокруг. Все счастливы, все веселятся, режиссер страстно целуется с художником сцены, которая, так уж вышло, была его женой. Фэй нравилось с ними работать, а режиссер просто восхищал ее. – А что ты собираешься делать, Крис?
– Через неделю еду в Нью-Йорк, потом во Францию. Хочу провести несколько недель на Ривьере, пока не кончилось лето. Говорят, во Францию ехать не время, но что я теряю? – Кристофер подмигнул ей и в этот момент показался мальчишкой, хотя и был на двадцать лет старше. Он и впрямь самый великолепный мужчина в городке, и он понимал это. – Ну так поедешь со мной?
Как всегда неотразимый, он больше не волновал ее.
– Нет, спасибо. – Она улыбнулась и пригрозила пальцем. – Не начинай все сначала. Ты же хорошо себя вел всю картину.
– Но там же была работа. Это совсем другое.
– Ах так? – Она хотела сказать еще что-то шутливое, но вдруг с воплем вбежал посыльный мальчик. Фэй никак не могла разобрать его слов. На лицах людей появилось паническое выражение, все остолбенели, по щекам потекли слезы. Фэй взволнованно потянула встревоженного Арнольда за рукав.
– Что они говорят? Что? – у кого-то допытывался Крис, а Фэй старалась что-нибудь расслышать сквозь шум.
– Бог мой! – Он удивленно повернулся к ней, потом резко прижал к себе и снова отстранил. Голос его дрожал: – Все, Фэй… войне конец. Японцы окружены. В Европе война кончилась несколько месяцев назад. А теперь вообще все.
Разрыдавшись, она обняла его. На площадке все плакали и смеялись. Вносили новые ящики с шампанским. Шумно хлопали пробки.
– Конец! Конец! – И это уже не о фильме. Прошло несколько часов, прежде чем Фэй смогла уехать домой, на Беверли Хиллз. Боль от того, что закончилась работа над фильмом, давно прошла. Ее захлестнула радость – конец войне! Здорово! Ей был двадцать один год, когда бомбили Пирл-Харбор, а теперь, в двадцать пять, она взрослая женщина и находится на вершине карьеры.
Сколько раз она твердила себе: «Этот год должен быть удачным». И не могла представить, как сделать, чтобы работать еще лучше. Возможно ли это? Да, возможно. Роли становились серьезней, объемней, похвалы – обильнее, деньги текли рекой. Единственное горе – смерть родителей.
Фэй печалилась, что они больше не порадуются за нее; Их не стало в прошлом году. Отец умер от рака, мать погибла в автокатастрофе, на скользкой дороге в Пенсильвании, близ Янгстауна. Она пыталась перевезти мать к себе в Калифорнию, но та не хотела уезжать из дома. Теперь Фэй осталась одна. Маленький домик в Гроув Сити, в Пенсильвании, продан год назад. У нее не было ни сестер, ни братьев. И, кроме преданной супружеской пары, которая вела хозяйство в ее маленьком красивом доме на Беверли Хиллз, у Фэй Прайс не было никого. Но она редко чувствовала себя одинокой, вокруг всегда толпились люди; она наслаждалась работой, обществом друзей.
Конечно, странно в ее годы не иметь семьи. Фэй никому не принадлежала и до сих пор удивлялась, как ей удалось достичь успеха и богатства за такое короткое время. Даже в двадцать один гол, в самом начале войны, ее жизнь была совсем иной, чем дома, а сейчас, после последних гастролей по линии Объединенной службы организации досуга войск, начавшихся два года назад, она еще больше устоялась. Фэй купила дом, снялась с тех пор в шести картинах. Жизнь казалась нескончаемым кружением премьер, выступлений, пресс-конференций, а в промежутках она вставала в пять утра и шла работать над фильмом.
Ее следующая картина должна была начаться через пять недель, а Фэй уже читала сценарий по нескольку часов каждый вечер, перед сном. Агент уверял ее, что новый фильм тянет на «Оскара», но она смеялась в ответ… Забавная мысль… ну, и кроме того, у нее уже есть один, и еще два раза она выдвигалась на этот главный приз Академии киноискусства. Но Эйб настаивал, и Фэй приходилось ему верить. Странным образом он заменил ей отца.
Она повернула направо, на Саммит Драйв, и через минуту оказалась возле дома. Привратник, живший в маленьком флигеле у ворот, с улыбкой выбежал навстречу.
– Хороший был день, мисс Прайс? – Старый, седой, он был благодарен ей за работу, которую она дала ему год назад.
– Конечно, Боб. А ты слышал новости? – Было видно, что он еще ничего не знает. – Война кончилась! – Она одарила его улыбкой.
Слезы выступили у него на глазах. Он был слишком стар, чтобы пойти на Первую мировую войну, но там погиб его единственный сын, и теперешняя война ежедневно напоминала ему о горе, которое они с женой тогда пережили.
– Вы уверены, мэм?
– Абсолютно. Война кончилась. – Фэй коснулась его руки.
– Слава Богу! – Голос старика задрожал, он отвернулся, чтобы вытереть слезы. Потом, заглянув в ее красивое лицо, повторил: – Слава Богу!
От полноты чувств она хотела поцеловать его, но подождала, пока он закроет роскошные медные ворота, всегда начищенные до блеска.
– Спасибо, Боб.
– Спокойной ночи, мисс Прайс.
Позднее он поднимется на кухню ужинать с ее дворецким и горничной, но Фэй не увидит его до завтра, когда снова придется выезжать. Он работает только днем, а вечером ее возит дворецкий, Артур, и открывает ворота своим ключом. Фэй предпочитала сама водить свой красивый синий «линкольн-континенталь» с откидывающимся верхом. Вечером Артур вывозил ее уже в «ройсе».
Вообще-то, впервые покупая машину, она была в некотором смущении, но автомобиль был так красив, что Фэй не смогла устоять. В возбуждении она села за руль, вдыхая запах роскоши, исходящий от кожаных сидений и толстого серого коврика под ногами. Даже деревянная отделка в этой великолепной машине была неповторимой. И наконец Фэй решила: покупаю.
В двадцать пять лет успех ее больше не смущал, она имела право на этот «более-менее» приличный автомобиль. Ей не на что тратить деньги, а зарабатывала она много, и совершенно не понимала, куда их девать. Что-то куда-то вложила по совету агента, но остальные ждали своего часа, и их надо было тратить.
Фэй выглядела не так экстравагантно, как большинство звезд ее времени. Те носили изумруды и бриллианты, покупали диадемы, демонстрировали их на встречах с публикой, с другими киношниками, носили собольи шубы, меха горностаев, шиншилл. Фэй одевалась сдержаннее, вела себя скромнее, хотя у нее тоже были красивые наряды и две-три превосходные шубы. Пальто из песца Фэй просто обожала, в нем она походила на изящную светловолосую эскимосочку. Фэй надевала его прошлой зимой, в Нью-Йорке, и видела, как люди застывали с открытым ртом, когда она проходила мимо. Еще у нее было темно-шоколадное соболье пальто, купленное во Франции, ну, и обыкновенная норка, на «каждый день», весело думала она…
Как изменилась ее жизнь! В детстве Фэй всегда ходила в стоптанных туфлях, ее родители были слишком бедны. Великая депрессия тяжело прошлась по ним, родители долго оставались без работы, очень долго. Отец перенес это крайне тяжело, перебивался случайными заработками и в конце концов возненавидел свою жизнь. Мать нашла место секретарши, но это казалось Фэй бесконечно скучным занятием. Вот почему кино виделось ей волшебством. Как хорошо на несколько часов убежать от серой жизни! Она откладывала каждый пенни, попадавший ей в руки, и, накопив на билет, сидела в темноте, раскрыв рот, и не отрываясь смотрела на светящийся экран. Может быть, тогда кино и запало ей в душу, и она поехала в Нью-Йорк искать работу модели…
А теперь поднимается по трем мраморным ступенькам собственного дома на Беверли Хиллз, а дворецкий-англичанин с серьезным лицом открывает ей дверь и, несмотря на величавость, улыбается ей глазами. Когда поблизости нет жены, он всегда называет Фэй «молодая мисс». Она самая прекрасная хозяйка из всех, у кого он раньше работал, и, несомненно, самая молодая. Никогда не задирает нос, как остальные голливудские звезды, не кичится своей популярностью и всегда обаятельна, вежлива, заботлива. За этим домом приятно ухаживать, да и делать особенно было нечего. Фэй редко развлекалась, большей частью работала. Им надо было просто содержать дом в чистоте и порядке. Такая работа и Артуру, и Элизабет очень нравилась.
– Добрый день, Артур.
– Мисс Прайс, – он всегда держался чрезвычайно чопорно. – Прекрасные новости, не так ли? – По ее широкой улыбке дворецкий сразу понял, что она знает.
– Конечно!
У них не было сыновей, но остались родственники в Англии, которым здорово досталось из-за этой войны, и Артур очень беспокоился за них. Он превозносил до небес военно-воздушные силы Великобритании, и время от времени они обсуждали события на театре военных действий. Теперь войны больше нет, и эта тема закрылась навсегда.
Фэй направилась в кабинет, села за маленький письменный стол, чтобы изучить почту, и подумала: сколько же мужчин, из тех, кого она видела во время гастролей, осталось в живых, сколько никогда не вернется домой… Слезы навернулись на глаза. Фэй взглянула на идеально ухоженный сад и бассейн у дома. Как трудно вообразить здесь тот ужас, который творился в мире. Страны разрушены, города превращены в руины, люди гибли; и она снова вспомнила – а это бывало частенько – о встрече с Вардом. Она больше о нем не слышала, но он до сих пор не ушел из ее мыслей. Вспоминая о нем, Фэй ощущала вину, что больше не ездила на гастроли. Просто не было времени. Его никогда не хватало.
Она снова посмотрела на свой стол, на пачку писем от агента, отсортированные счета, пытаясь отвлечься от тягостных дум. В последнее время ее мало что занимало, кроме съемок. Никакой личной жизни. Год назад, правда, она не на шутку увлеклась одним режиссером, вдвое старше ее, но в конце концов поняла, что больше влюблена в его работу на съемочной площадке, чем в него самого. Ей очень нравилось слушать его, смотреть, что он делает, но волнение души и сердца ушло, и с тех пор в ее жизни ничего серьезного не было.
Фэй не годилась для обычных голливудских романов и большую часть времени проводила в одиночестве, избегая общества, как могла. Она вела слишком тихую жизнь для звезды и постоянно спорила с другом и агентом Эйбом, журившим ее за добровольное затворничество, уверяя его, что никогда не достигла бы успеха, если бы не сидела дома и не занималась ролями. Так она собиралась провести и следующие пять недель, и пусть Эйб ворчит сколько вздумается.
Вместо развлечений Фэй решила поехать на несколько дней в Сан-Франциско к приятельнице, старой актрисе на пенсии, с которой подружилась в самом начале карьеры, а на обратном пути – навестить друзей в Пабл Бич. Затем собиралась провести уик-энд с Херстами, в их большом загородном поместье, с целым зверинцем диких животных.
А потом – скорее домой, отдохнуть, расслабиться, учить роль и читать хорошие книги. Окунуться в собственный бассейн и жариться на солнце, вдыхая аромат цветов и слушая жужжание пчел, – что может быть прекраснее.
Фэй закрыла глаза; она не слышала, как вошел Артур. Он сдержанно кашлянул, и она вскинула ресницы. Для человека его роста и возраста Артур ходил удивительно неслышно, по-кошачьи. Сейчас он стоял перед ней, в десяти футах от стола, во фраке, полосатых брюках, в туго накрахмаленной рубашке со стоячим воротником, при галстуке и держал серебряный поднос с чашкой чая. Она купила этот сервиз в Лиможе и очень любила его. Он был белый, с нежными голубыми цветочками, словно кто-то, слепив чашку, подул на цветы, и они осели на ней…
Артур поставил чашку на стол, подстелив белую льняную салфетку. Ее Фэй тоже купила сама, но уже в Нью-Йорке; еще довоенная, итальянская. Элизабет добавила блюдечко с печеньем. Обычно Фэй не баловала себя, но до следующей картины еще пять недель; в конце концов, почему бы нет? Она с улыбкой взглянула на Артура, тот сдержанно поклонился.
Когда он тихо удалился, Фэй оглядела любимую комнату: полки заставлены книгами – старыми, новыми, очень редкими; ваза со свежесрезанными цветами; статуэтки – их она стала собирать несколько лет назад; красивый абиссинский ковер, дымчато-розовый с бледно-голубым, и по этому фону – цветы; английская мебель – она так заботливо ее выбирала; серебряные вещицы, отполированные Артуром до блеска. Дальше, в холле, чудесная французская хрустальная люстра, в столовой над английским столом, окруженным чиппендейлскими стульями, висит еще одна люстра. Дом всегда доставлял Фэй удовольствие, и не только из-за красоты, но и из-за того, что являлся резким контрастом той бедности, в которой она выросла. Поэтому каждый предмет казался еще более драгоценным: и серебряный подсвечник, и кружевная скатерть, и великолепные античные вещи – все это было символом ее успеха.
Такой же красивой была и гостиная, с розовым мраморным камином и изящными французскими стульями. Фэй нравилось смешивать английский и французский стили, соединять современность и старину. На стене висели две довольно милые картины импрессионистов – подарки очень близкого друга. Неширокая, весьма элегантная лестница вела наверх. Там ее спальня, вся отделанная зеркалами и белым шелком, в точности такая, какой рисовалась в детских фантазиях. На кровати лежало покрывало из песца, на диване – меховые подушки, мех наброшен и на кресло. В спальне был белый мраморный камин; такой же камин украшал ее зеркальную гардеробную. Ванная вся из белого мрамора. И была еще в доме небольшая комнатка, где Фэй закрывалась допоздна, изучая сценарии, или писала письма друзьям. Маленький, но прекрасно ограненный бриллиант, ее дом!
А за кухней находились комнаты слуг; во дворе – большой гараж, огромный сад, просторный бассейн с баром и раздевалкой для друзей. Здесь было все, что она хотела, собственный мирок, как она часто говорила. Фэй не любила его покидать и сейчас уже жалела, что на следующей неделе пообещала поехать к старой подруге.
Однако когда Фэй приезжала к ней, сомнения оставались позади. Несколько лет назад Гарриет Филдинг была известной бродвейской актрисой, и Фэй очень уважала ее. Гарриет многому ее научила, и сейчас Фэй хотелось обсудить с ней новую роль. Без сомнений, роль будет серьезной. И главный герой не из легких – редкостный бездельник, как рассказывали Фэй. Она никогда раньше не работала с ним, но надеялась, что не ошиблась, согласившись на роль. Гарриет тоже уверяла, что она сделала правильный выбор. Роль намного серьезней всех предыдущих и требовала большого опыта.
– Вот это меня и пугает! – засмеялась Фэй, когда они с подругой любовались заливом. – А что, если провалюсь? – Она как будто снова очутилась рядом с матерью, хотя Гарриет и была совсем другой – более образованной, намного практичней и разбиралась в работе Фэй. Маргарет Прайс гордилась дочерью, но никогда толком не понимала, что она делает, мир Фэй был чужим для нее. Но сейчас в городе ее детства у Фэй никого не остаюсь. Зато у нее была Гарриет. – Я серьезно. Вдруг провалюсь?
– Во-первых, не провалишься. А во-вторых, если и так, а это с нами иногда случается, ты снова соберешься, попробуешь, и в следующий раз выйдет удачней. Брось, Фэй, ты никогда раньше не трусила, – раздраженно сказала Гарриет, но Фэй понимала, что раздражение было наигранным. – Просто готовься, и все будет прекрасно.
– Надеюсь, вы правы.
Гарриет немного помолчала, и Фэй улыбнулась. Старая актриса действовала на нее успокаивающе. Они пять дней бродили по холмам Сан-Франциско и болтали обо всем – о жизни, войне, карьере. И о мужчинах. Гарриет – одна из немногих, с кем Фэй могла быть откровенной. Такая мудрая и вместе с тем забавная – Фэй благодарила судьбу за то, что в ее жизни есть эта женщина.
Когда речь зашла о мужчинах, Гарриет поинтересовалась, – в который раз! – почему Фэй никак не остановится на ком-то одном.
– Просто не на ком.
– Глупости, наверняка есть кто-то подходящий. – Гарриет испытующе посмотрела на юную подругу. – Может, ты боишься?
– Может быть. Но в принципе они мне неинтересны. У меня есть все: орхидеи, гардении, шампанское, экзотические вечеринки, прекрасные ночи, выходы на приемы, дорогие подарки; но это не то. Все они какие-то ненастоящие. Ни одного нормального мужика.
– Все у тебя не слава Богу! – За это, впрочем, Гарриет и любила Фэй. – Конечно, герои Голливуда – не для жизни. Ты всегда была достаточно умна, чтобы понимать это. Но в Лос-Анджелесе есть и другие мужчины, не тс, что годятся только для интрижек – притворщики и повесы. – Они обе знали, что внешность Фэй, ее деньги и положение привлекали орды мужчин, слетавшихся, по словам Гарриет, как мухи на мед.
– Может, у меня не было времени встретить кого-то подходящего?
Забавно, она никогда даже представить себе не могла, что с кем-то из них устроит свою жизнь, даже с Гейблом. Она хотела видеть рядом с собой человека, искушенного в житейских делах, более земного, так сказать, чтобы он, вернись Фэй обратно в Гроув Сити, расчищал бы снег зимой по утрам, срубал елку на Рождество детям, гулял с ней, сидел рядом у огня, а летом ходил бы на озеро. Она ждала человека, с кем можно было бы поговорить, кто ставил бы не работу, а ее и детей на первое место… Но кто не жаждет поймать звезду и получить роль в очередном фильме. Думая про это, Фэй мысленно вернулась к новой картине и снова принялась рассказывать о тонкостях сценария, о технике, которую хотела попробовать. Она любила использовать в игре что-то новенькое. Поскольку у нее не было семьи, она всю энергию вкладывала в карьеру и всегда добивалась огромного успеха. Но Гарриет мечтала, чтобы в жизни Фэй появился настоящий мужчина, чувствуя, что это помогло бы девушке подняться до нужных высот, что она еще во многом наивна, но если бы появился любимый, Фэй окончательно состоялась бы и как женщина, и как актриса.
– А вы придете посмотреть меня на площадке? – повернулась Фэй к Гарриет, умоляюще глядя на подругу. Сейчас она походила на ребенка. Гарриет мягко улыбнулась и покачала головой.
– Ты же знаешь, как я все это ненавижу, Фэй.
– Но вы мне так нужны.
Фэй вдруг впервые показалась Гарриет очень одинокой, и она ободряюще похлопала подругу по руке.
– Ты тоже нужна мне, девочка. Но в советах актрисы ты теперь не нуждаешься. Ты талантливее меня. Все будет отлично. Я знаю это. Мое присутствие на съемках только отвлечет тебя.
Впервые за долгое время Фэй нуждалась в моральной поддержке на съемочной площадке. И все еще ощущала внутреннюю дрожь, простившись с Гарриет в Сан-Франциско и отправляясь вдоль побережья туда, где жили Херсты, скромно называвшие свое поместье «Дом». Всю дорогу она думала о Гарриет.
Почему? Она и сама не знала, но сейчас ей было одиноко, как никогда раньше. Она скучала по Гарриет, по старому дому в Пенсильвании, по родителям. Впервые за последние годы Фэй показалось, что в ее жизни чего-то не хватает, но никак не могла понять, чего именно. Она пыталась убедить себя, что нервничает из-за новой роли, но дело было не в этом. В ее жизни уже давно не было мужчины. Гарриет права – плохо, что она никак не сделает свой выбор, но Фэй никого не могла представить рядом с собой.
Просторы имения Херстов показались ей пустыннее, чем обычно. Там собралась дюжина гостей, все шумно веселились, но Фэй вдруг поняла, как все это ей чуждо, а люди неинтересны. Единственное, что имело смысл – работа. Только два человека привлекали Фэй – Гарриет Филдинг, жившая в пятистах милях от Лос-Анджелеса, и ее агент Эйб Абрамсон.
В конце концов, до боли в челюстях наулыбавшись за эти бесконечно однообразные дни, Фэй с облегчением отправилась назад. И приехав домой, открыв своим ключом ворота, пройдя наверх в белое великолепие спальни, почувствовала себя в сто раз счастливее, чем за всю последнюю неделю. Как хорошо дома! Гораздо лучше, чем в большом имении Херстов.
Фэй со счастливой улыбкой повалилась на песцовое покрывало, скинула туфли и, уставившись в потолок, на прелестную маленькую люстру, с волнением подумала о новой роли. На душе снова потеплело. Подумаешь – нет мужчины. Зато есть работа, и она счастлива, очень счастлива.
Весь следующий месяц она трудилась денно и нощно, впиваясь в каждую строчку новой роли – пробовала разные жесты, мимику, взгляды, днями бродила по дому, говорила сама с собой, пытаясь влезть в шкуру женщины, которую предстояло сыграть. В этом фильме муж сводит ее с ума, отбирает ребенка, и она пытается совершить самоубийство. Но постепенно поймет, что во всем виноват только он, вернет ребенка и убьет мужа.
Финальный акт отмщения волновал Фэй и внушал сомнения. Как отреагирует публика – потеряет ли симпатию к ней или полюбит еще больше? Заденет ли она чувства зрителей? Завоюет ли их сердца? Это было чрезвычайно важно для нее.
Начинались съемки. Фэй появилась на студии точно в назначенный час; сценарий лежал в портфеле из крокодиловой кожи, который она всегда носила с собой; чемоданчик с косметикой и вещами тоже был при ней. Фэй прошла в свою уборную спокойной деловой походкой, которая одних очаровывала, а других бесила. Фэй Прайс прежде всего была профессионалом, взыскательным к себе до педантичности, но никогда не требовала от других того, чего не могла потребовать от себя.
Студия обычно давала служанку, чтобы помогать Фэй переодеваться, хотя некоторые актрисы приводили своих. Но Фэй никак не могла представить себе Элизабет здесь и оставляла ее дома. Женщины, которых предоставляла студия, отлично знали свое дело. На этот раз к ней приставили англичанку Перл, она и раньше работала с ней. Женщина была чрезвычайно разумна, и Фэй наслаждалась ее остроумием. Перл работала на студии давно, и некоторые сцены в ее пересказе до слез смешили Фэй. И в это утро она с радостью снова встретилась с нею. Англичанка развесила платья, вынула косметику, избегая дотрагиваться до портфеля, поскольку однажды уже совершила такую ошибку и накрепко запомнила, что Фэй не терпит, когда кто-либо сует нос в ее сценарий. Она принесла кофе с молоком, приготовленный так, как любила Фэй. В восемь утра пришла парикмахерша. Перл подала актрисе яйцо всмятку и тоненький тост. На площадке знали, что англичанка способна творить чудеса, обожая брать актрис под свою опеку, но Фэй никогда не злоупотребляла своим положением, и той это нравилось.
– Вы окончательно испортите меня, Перл, – сказала Фэй и взглянула на парикмахершу, уже колдующую над ее прической.
– Безусловно, мисс Прайс, – улыбнулась в ответ англичанка. Она любила работать с этой девушкой, одной из лучших актрис, и часто рассказывала о ней друзьям. В Фэй было природное достоинство, которое трудно описать словами, и в то же время – простота и остроумие, а также – улыбнувшись, отметила про себя Перл – дьявольски красивая пара ног.
Через два часа прическа была готова. Фэй надела темно-синее платье, полагавшееся по роли, ей наложили грим в соответствии с указаниями режиссера. Все, Фэй готова к выходу. На площадке обычное волнение, кружатся камеры, суетятся статисты, волнуется сценарист, режиссер совещается с осветителями, все актеры на месте – кроме главного героя. Фэй услышала, как кто-то пробормотал:
– Как всегда!
Фэй подумала: если у него такой стиль работы… Тихо вздохнув, она присела на стул. Если надо, они начнут сцену и без него, но вообще-то опоздание в первый же день не предвещает ничего хорошего. Она посмотрела на свои синие туфли без каблуков, какие обычно носят пожилые женщины, и вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Подняв глаза, Фэй увидела потрясающе красивого светловолосого мужчину с глубокими голубыми глазами на загорелом лице. Она подумала, что кто-то из актеров хочет поздороваться с ней перед началом съемок, и осторожно улыбнулась ему, но молодой человек серьезно спросил:
– Вы не помните меня?
Долю секунды она чувствовала то, что и любая женщина, столкнувшаяся с мужчиной, который хорошо вас знает, а вы его не помните вовсе. «Неужели я действительно знакома с этим человеком? Кто же это?» А он молча стоял и смотрел на нее в каком-то отчаянном напряжении, и она невольно вздрогнула. Глубоко в памяти что-то мелькнуло; но она никак не могла понять, кто это такой. Может, она играла с ним раньше?
– Хотя конечно, почему вы должны помнить. – Голос был тих и спокоен, глаза серьезные, но явно разочарованные от того, что она не узнала его сразу. Неловкость нарастала. – Мы встречались на Гвадалканале два года назад. Вы выступали у нас, а я был адъютантом командира.
– О мой Бог! – Глаза ее расширились… Внезапно на нее нахлынуло прошлое. Это красивое лицо… и их долгая беседа… молодая медсестра – его погибшая жена… Вспомнилось, как они вдвоем сидели в столовой, не сводя глаз друг с друга. Воспоминания захватили обоих. Как же она могла его забыть? Это лицо преследовало ее столько месяцев, но она никак не ожидала увидеть его снова.
Фэй протянула руку, и он с облегчением улыбнулся. Он долго мучался вопросом – помнит ли она его?
– Добро пожаловать домой, лейтенант.
Он красиво отсалютовал, как делал это и прежде, и слегка склонил голову. В синих глазах заиграли озорные искорки.
– Теперь уже майор, благодарю.
– Прошу прощения. – Она почувствовала великую радость от того, что он жив. – С вами все в порядке?
– Конечно. – Он ответил так быстро, что Фэй даже усомнилась, на самом ли деле это так, но выглядел он прекрасно, даже шикарно. Она очнулась, вспомнив, где находится и что сейчас начнутся съемки – если ее коллега наконец появился.
– А что вы здесь делаете?
– Я живу в Лос-Анджелесе. Помните, я говорил вам тогда… – Он улыбнулся. – А еще я говорил, что когда-нибудь заеду на студию. Обычно я сдерживаю свои обещания, мисс Прайс. – В нем было что-то порывистое, но одновременно и сдержанное, он напоминал великолепного жеребца на натянутых поводьях.
Фэй знала, что ему сейчас должно быть двадцать восемь, и, действительно, он утратил свой мальчишеский облик. Каждым дюймом своего тела он был уже зрелым мужчиной. Но в ее голове бродили другие мысли… Об актере, которого до сих пор нет, например. И как-то неловко снова увидеть Варда именно здесь.
– Ради Бога, как вы попали сюда, Вард? Она помнила его имя. Задавая вопрос, она медленно улыбнулась.
Озорная искорка снова сверкнула в его взгляде, и он счастливо засмеялся.
– Да подмазал кое-кого, сказал, что я ваш старый друг, что война… Пирл-Харбор… испепеленное сердце… медали… Гвадалканал, дело обычное. – Теперь засмеялась. Фэй – он дал взятку.
– Но почему?
– Я же сказал, что захотел снова увидеть вас. Но Вард умолчал о том, что часто думал о ней в эти последние два года. Тысячу раз пробовал написать ей, но не осмеливался. А что, если вдруг она выбросит письмо вместе с почтой других поклонников, да и по какому адресу писать? Фэй Прайс, Голливуд, США? Он решил подождать возвращения, если оно когда-либо состоится. Были моменты, когда он сомневался в этом. И вот теперь он здесь. Это как сон – стоять радом, смотреть на нее, слушать ее. Этот голос – глубокий, чувственный – жил в его памяти два долгих года.
– Когда вы вернулись?
Вард снова улыбнулся, решив быть с ней откровенным.
– Вчера. Я мог бы сразу прийти, но мне кое-что надо было сделать.
Вард должен был повидать адвокатов, заполнить кое-какие бумаги, посмотреть дом… Впрочем, он показался ему слишком большим, поэтому пришлось остановиться в отеле.
– Прекрасно. – Внезапно Фэй поняла, что рада ему. Тому, что он жив, вернулся домой. Вард стоял перед ней, как герой далекого сна, встреченный в джунглях два года назад… И теперь он здесь, улыбается ей, в штатском, как другие здешние мужчины. Но чем-то неуловимым он отличался от них.
Наконец появился ее партнер, и все на площадке пришло в движение. Раздался призывный крик режиссера – ей предстояло играть первую сцену с партнером.
– Вам лучше уйти. Начинаются съемки. – И Фэй впервые в жизни ощутила, что разрывается между работой и мужчиной.
– А мне нельзя посмотреть? – Он был похож на разочарованного ребенка.
Но Фэй покачала головой.
– Не сейчас. Первый день для нас очень тяжел. Через несколько недель станет легче.
Ему понравились ее слова – «через несколько недель»… Это звучало, как если бы в их распоряжении было все время мира. «Кто этот человек?» – спросила вдруг она себя, пристально глядя на Варда. В конце концов, он же чужой ей.
– Поужинаем вечером? – прошептал он, когда площадка стала погружаться во тьму.
Она начала было что-то говорить, качать головой, но режиссер снова закричал, и Вард попытался что-то сказать, но она протестующе подняла руку и тут, встретившись с ним взглядом, почувствовала, в чем сила этого мужчины. Он дрался на войне, вернулся, он потерял жену и приехал специально, чтобы увидеть ее, Фэй… Может быть, это все, что следует о нем знать? Во всяком случае – пока.
– Хорошо, – прошептала она в ответ.
Он спросил, где она живет. Фэй улыбнулась и нацарапала ему адрес, смущенная тем, что он увидит великолепие ее дома. Не Бог весть что, конечно, но, безусловно, может его насторожить.
Однако придумывать другое место встречи было некогда. Фэй просто сунула ему клочок бумаги и махнула, чтобы он уходил с площадки, а через пять минут ее уже представляли партнеру. Это был огромный, располагающий к себе красавец, но после нескольких часов работы Фэй поняла: чего-то не хватает – тепла, очарования… она пыталась найти нужные слова, рассказывая о нем Перл в уборной.
– А я знаю, что вы хотите сказать, мисс Прайс. У него не хватает сердца и мозгов.
Расхохотавшись, Фэй поняла, что та права. Да, именно сердца и мозгов. Он был не умен. И настолько поглощен собой, что можно было свихнуться. Вокруг суетилась толпа слуг, секретарей, приносивших ему то сигареты, то джин. И когда они закончили съемку, партнер, раздевая ее взглядом, пригласил разделить с ним ужин.
– Извините, Вэнс, у меня сегодня свидание. Его глаза зажглись, как огни на рождественской елке. Но она в любом случае не пошла бы с ним ужинать. Даже через десять лет.
– А завтра?
Она снова покачала головой и спокойно отошла от него.
Да, нелегкая работа предстоит ей с Вэнсом Сент-Джорджем, но в некоторые моменты его игра действительно казалась недурной.
Торопясь к себе в уборную, она думала не о Вэнсе. Было уже почти шесть, она провела на площадке больше одиннадцати часов – дело привычное. Переодевшись, Фэй пожелала Перл доброй ночи, вылетела на улицу, прыгнула в автомобиль и помчалась по Беверли Хиллз так быстро, как только могла.
Когда она появилась, Боб еще был у ворот. Он впустил ее, и Фэй кинулась мимо, оставив машину за воротами, даже не подняв верх. Ничего, Боб позаботится об этом. Она взглянула на часы. Вард прошептал «в восемь», а было уже без четверти семь.
Артур открыл ей дверь, и она понеслась вверх по лестнице.
– Рюмочку хереса, мисс? – крикнул он вслед, и она остановилась на секунду, улыбнувшись, что всегда грело его сердце. Фэй сводила его с ума, нравилась гораздо больше, чем он признавался Элизабет.
– Ко мне в восемь кое-кто придет.
– Хорошо, мисс. Прислать Элизабет приготовить ванну? Она захватит рюмочку хереса. – Артур знал, как Фэй уставала на съемках, но сегодня, как ни странно, она не казалась утомленной.
– Нет, спасибо. Все хорошо.
– Вы хотите принять гостя в большой комнате, мисс?
Риторический вопрос, на который Артур не ждал ответа, и очень удивился, когда Фэй покачала головой.
– В моем кабинете, пожалуйста, Артур.
Она еще раз улыбнулась ему и исчезла, кляня себя за то, что не договорилась с Вардом встретиться где-нибудь в Даун Тауне. Ни к чему играть при нем кинозвезду. Бедный юноша. Ну что ж, по крайней мере, он выжил на войне. Это самое главное. Фэй вбежала в гардеробную, растворяя дверцы шкафов, потом заскочила в ванную пустить воду. Она выбрала простое белое шелковое платье, прекрасно сидевшее на ней и не слишком вызывающее. К нему полагались серая шелковая накидка, дымчатые жемчужные серьги и серые лакированные туфли-лодочки. И такая же серая шелковая сумочка. Все вместе выглядело несколько наряднее, чем хотелось бы, но не обижать же его обыденным видом. Он прекрасно знал, что она актриса. Единственная проблема заключалась в том, что она ничего о нем не знала. Фэй на минутку остановилась, уставившись в пространство, вспоминая его лицо, потом выключила воду в ванной. Неплохой вопрос – кто же он, в конце концов, этот Вард Тэйер?



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Семейный альбом - Стил Даниэла



Книгу не читала, но фильм смотрела. Очень понравился...
Семейный альбом - Стил ДаниэлаМария
30.01.2011, 1.42





Да кому то покажется немного нудно и немного растянуто,но это жизнь и нелёгкая для героини которая бросила карьеру ради мужа и семьи. А он, даже и мужиком его назвать нельзя в самые трудные минуты он не смог быть ей опорой,но как устроена жизнь она любила его и дважды сумела сохранить семью. Не каждый сможет такое простить...Роман понравился очень,столько переживаний, ожиданий и местами даже всплакнула так жалко было....
Семейный альбом - Стил ДаниэлаАнна
20.08.2013, 13.45





Одна из самых моих любимых книг у Даниэлы Стил! История нескольких поколений, с такими разными судьбами и характерами...
Семейный альбом - Стил ДаниэлаКсения
15.10.2013, 20.42





Прекрасный роман.Жизнь простой не бывает!
Семейный альбом - Стил ДаниэлаНаталья 66
26.02.2014, 14.25





Ужас, товарищи, ужас!Когда я нашла эту книгу моей радости не было предела, ведь на просторах интернета я довольно часто встречала хорошие отзывы как о авторе так и о самом произведение. Что же я почувствовала прочитав ее?Только разочарование. rnВот она, низость женской литературы. Писательницы стремятся рассказать о прекрасной истории любви, создавая главную героиню на свое подобие и делая ее возлюбленного своим идеалом. rnИстория о прекрасной женщине-красавице, которая всего в своей жизни добилась сама, скоромной, доброй, милой, мягкосердечной, простой, изысканной и о холеном красавце лейтенанте, до ужаса богатом, остроумном, верным. Познакомившись как-то раз они уже не смогли забыть друг о друге. Через два года их встреча повторяется и через месяц они уже решают поженится. Прекрасная Фей оставляет карьеру ради мужа, позабыв у о славе, о "Оскарах", о музыке, о фильмах. Их любовь не знает пределов - они жить друг без друга не могут. Что за бред, черт возьми?Где реальная жизнь?rnПотом конечно все далеко не так гладко. Семья остается без денег, но наша идеальная Фей все разруляет. rnЯ думаю, писательница запорола такой прекрасный сюжет, создав идеальных героев, совершенно без изъян, растянув их счастье более чем на 100 страниц, доводя читателя до смерти от скуки.rnДа и написано, скажу я вас, не так уж и хорошо. Есть писатели в 1000 раз талантливее этой Стил. Она останавливается сугубо на чувствах героев, при этом описывая их общими фразами. Если бы мне сказали, что это произведения какой-то школьницы, мечтающей стать королевой фанфикшинов,я бы ни чуть не удивилась.
Семейный альбом - Стил ДаниэлаЕвгения
18.10.2014, 12.01





Извините,конечно,но если читатель позволяет себе такие грубые комментарии,он должен как минимум сам уметь писать грамотно. А то получается,автора критикуем,а сами двух строк без ошибок написать не можем.
Семейный альбом - Стил ДаниэлаТатьяна
20.10.2014, 17.41





Для меня творчество Д.Стил это прежде всего окно изменений переживаний и взгляда автора, начиная с 1973 и до сегодняшнего дня. Сюжет, который строит автор нельзя назвать захватывающим, я соглашусь с Евгений, да, но он построен на чувствах и переживаниях героев, а какие тут могут быть неожиданные повороты. С течением времени меняются и сюжеты, так что я более чем доволен атмосферой и эмоциями, которые дает автор читателям. Произведение школьницы?! Я искренне завидую вашим школьницам, раз они могут писать так. "Семейный альбом" это, конечно, не "книга поколений", но уж точно "книга рубежа". Здесь поднимаются многие проблемы актуальные и сегодня, так что в моем личном рейтинге данный роман стоит на почетном месте.
Семейный альбом - Стил ДаниэлаЕвгений
19.02.2015, 13.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100