Читать онлайн Семейный альбом, автора - Стил Даниэла, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Семейный альбом - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.68 (Голосов: 37)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Семейный альбом - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Семейный альбом - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Семейный альбом

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

1

Жара в джунглях была изнуряющая, и даже неподвижно стоя на месте казалось, что плывешь сквозь плотный густой воздух. Похоже, его можно не только чувствовать, но нюхать и трогать. Мужчины теснили друг друга, желая увидеть ее, оказаться чуть ближе, разглядеть как следует. Их плечи соприкасались; они сидели бок о бок на земле, скрестив ноги. Впереди стояли складные стулья, но мест не стало хватать еще несколько часов назад. Они сидели здесь очень давно, с заката жарились на солнце, потели и ждали. Казалось, они уже сто лет сидят тут, в густых джунглях Гвадалканала, и им уже наплевать на все. Мужчины ждали бы ее и полжизни, если надо. Она была для них сейчас все – мать, сестра, подружка, женщина… Женщина. В воздухе плыл густой гул; наступили сумерки, а они сидели, разговаривали, дымили, пот ручьями струился по шеям и спинам, лица блестели, волосы взмокли, а форма прилипла к телу, и все они были такие молодые, почти дети… и в то же время уже не дети. Мужчины.
1943 год. Они уже не помнили, сколько времени торчат здесь, и каждый гадал, когда же наконец кончится война, если вообще когда-нибудь кончится. Но сегодня ночью о войне никто не думал, кроме тех, кто был в наряде. И большинство мужчин, ожидавших ее сейчас, отдали всю «валюту» – от плиток шоколада и сигарет до холодных тяжелых монет, лишь бы увидеть ее… Они готовы были на все, чтобы снова видеть Фэй Прайс.
Когда заиграл оркестр, жара уже несколько спала, и воздух наполнила чувственность. Все ощутили, как встрепенулись их тела, чего давно уже не бывало. Это не голод – чувство было более глубоким и нежным и наверняка испугало бы их, продлись еще. Они ощутили первое движение плоти только сейчас, когда ждали ее. При звуках кларнета у каждого дико забился пульс. Музыка перевернула душу, стиснула болью сердце; они затаили дыхание, застыли. Сцена была пуста, темна… и внезапно в неясном свете они увидели ее. Тонкий лучик выхватил Фэй откуда-то издалека. Сначала нашел ее ноги, потом – всплеск серебра, яркое сияние, точно исходящее от падающих звезд в летнем небе… Мужское нутро заныло, и тут она явилась им во всем блеске. Полное совершенство, божество в серебряном парчовом платье. Раздался единый вздох мужчин, смотревших на нее, и в нем смешались желание, экстаз и боль. Ее оттененная великолепным серебряным платьем кожа напоминала бледно-розовый бархат. Длинные светлые распущенные волосы цвета спелых персиков. Огромные глаза искрились, губы улыбались, она протягивала к ним руки, а голос был глубже, чем у любой женщины, которую они могли вспомнить. Она была красивее всех, известных им раньше… Она плавно двигалась по подмосткам, и платье открывало немыслимо изящные, безупречные бедра.
– О Боже… – пробормотал кто-то в заднем ряду, и все вокруг невольно улыбнулись.
Все они чувствовали то же, что и этот парень. До последнего момента они не верили, что такая знаменитость выступит перед ними. Фэй Прайс давала подобные представления по всему миру – Тихий океан, Европа, Штаты. Через год после Пирл-Харбора всех, кто не воевал, охватило чувство вины, и она стала гастролировать. Это длилось уже больше года. Недавно Фэй прервала гастроли, чтобы сняться в очередном фильме, но теперь снова отправилась в путь… И сегодня она здесь, с ними.
Чем больше она пела, тем все более скорбным становился ее голос, и сидевшие в переднем ряду видели, как пульсирует жилка на стройной шее. Она была живая… она была человеческой плотью… О, если бы они могли дотянуться до самодельной сцены, дотронуться до нее, почувствовать ее, вдохнуть запах тела. Они ловили ее взгляд, и мысль, что Фэй Прайс смотрит в глаза именно ему и никому больше, пела в каждом из них.
В двадцать три года Фэй Прайс уже стала голливудской легендой. В первом фильме она снялась, когда ей было девятнадцать, и с тех пор быстро понеслась по дороге успеха. Красивая, яркая, она необыкновенно хорошо делала все, за что бы ни бралась. Ее голос напоминал то расплавленную лаву, то плавящееся золото, волосы сверкали, точно вечерний закат, зеленые глаза на лице цвета слоновой кости искрились, как изумруды. Но дело было не в чертах лица или голосе, не в коже, не в стройной изящной фигуре, не в мягких округлостях бедер, налитых грудях, а в том огне, который горел в ней, светился в ее глазах, смехе, голосе, даже когда она просто разговаривала, – вот что покоряло мир. Она была женщиной в самом прекрасном смысле этого слова. Она была такой, что все мужчины жаждали прильнуть к ней губами, женщины не могли оторвать от нее глаз, дети любовались ею. Она была похожа на принцессу из далеких, давних грез.
Закончив школу, Фэй приехала в Нью-Йорк из маленького городка в Пенсильвании и стала фотомоделью. За шесть месяцев она добилась большего, чем любая другая девушка из этого города. Фотографы обожали ее, и лицо Фэй смотрело с обложек почти всех мало-мальски приличных журналов страны; но по секрету она признавалась друзьям, что ей скучно. От нее так мало требуется, говорила Фэй, всего ничего – просто позировать. Она пыталась объяснить это, но девушки смотрели на нее, как на сумасшедшую. И только двое мужчин поняли, что она собой представляет. Один из них, Эйб Абрамсон, позднее стал ее агентом, а другой, Сэм Уормэн, продюсером – он-то вовремя догадался, что это золотая жила. Обратив внимание на ее фотографии на обложках, он отмстил – хорошенькая, но когда встретился с ней, понял, что она великолепна. Ее движения, взгляд, а какой голос… Сэм в ту же секунду смекнул, что эта девушка выстоит в борьбе. Он инстинктивно почувствовал, что ей плевать на все, что вокруг, вне ее. То, что говорил о Фэй Эйб, было правдой. Она была потрясающая. Уникальная. Звезда. Ко всему, что Фэй Прайс желала, она стремилась всем существом. Она жаждала работать, выполнять все его требования. И он требовал. Давал ей шанс, о котором она так мечтала. Эйбу не пришлось долго ее уговаривать. Сэм привел Фэй в Голливуд и дал роль в фильме. Маленькую роль, проходную. Но ей каким-то чудом удалось влезть автору под кожу. Бывали моменты, когда тот откровенно признавался, что лишится с ней рассудка, но она настолько глубоко прочувствовала эту роль, что зрители были в восторге и от фильма, и от нее. Роль была немного смелой, но от того, как она засветилась, пропущенная через игру Фэй Прайс, у людей перехватывало дыхание. Что-то магическое было в ней, полудевочке, полуженщине, из эльфа превращавшейся в сирену, а потом наоборот. Она умела вызывать всю гамму человеческих чувств одной только мимикой и игрой невероятно глубоких зеленых глаз. После этой роли ей сразу предложили еще две, а за четвертый фильм Фэй Прайс получила «Оскара». За четыре года после первой роли она снялась в семи фильмах, а на пятом в Голливуде вдруг обнаружили, что Фэй еще может петь, что она и делала сейчас – пела, выворачивая душу наизнанку, разъезжая по всему миру. Всю себя и все сердце она отдавала этим мужчинам, как и всегда, когда что-либо делала. Фэй Прайс была цельным человеком; в двадцать три года в ней уже никто не видел девчонку, она была женщиной. И мужчины понимали это. Смотреть, как Фэй Прайс движется по сцене, слышать ее пение, видеть ее перед собой – значило понять, чего хотел Господь Бог, создавая женщину. Она была совершенна, и сегодня вечером каждый смотревший на нее жаждал прикоснуться к ней хотя бы на секунду, оказаться в ее объятиях, нежно прижаться к ней губами, провести рукой по светлым шелковистым волосам… Они мечтали ощутить ее дыхание на своих плечах… услышать тихий стон. И вдруг стон раздался, и совсем не тихий, это расчувствовался какой-то парень, впившись в нее глазами; послышался чей-то хохоток, но ему было плевать на это.
– О дьявол… Фантастика! – Глаза парня загорелись, как у ребенка на Рождество.
Мужчины понимающе заулыбались. Сперва они рассматривали Фэй Прайс в полном молчании, но уже минут через тридцать не в силах были сдерживать эмоции – закричали, засвистели, протянули к ней руки, завыли. После последней песни они орали так долго и неистово, что она спела еще пять или шесть на «бис» и лишь после этого покинула сцену, скрывая навернувшиеся слезы. Какую же малость могла она для них сделать – спеть несколько песенок, поразить серебряным платьем, разрешить увидеть кусочек женской плоти – множеству мужчин в ночных джунглях за пять тысяч миль от дома. Кто знает, сколько из них вернутся? От этой мысли сердце ее разрывалось на части. Вот почему она приехала сюда, вот почему должна сделать все для них. Приезжая к солдатам, она позволяла себе выглядеть соблазнительной сиреной, а не невинной девушкой. Дома она скорее умерла бы, чем появилась на людях в платье с разрезом чуть не до пупка, но раз именно такой хотели ее видеть эти разгоряченные, но опустошенные мужчины, она не должна лишать их иллюзорного удовольствия. В конце концов, они его заслужили.
– Мисс Прайс? – окликнул ее адъютант командира, когда она сошла со сцены. Фэй быстро повернулась к нему, а в ушах все еще стояли вопли мужчин.
– Да? – живо ответила она.
Лицо и грудь актрисы были влажны от пота, и он подумал, что более красивую женщину он вряд ли когда-либо видел. Дело даже не в прекрасных чертах лица – она вызывала желание прикоснуться к ней, обнять… от нее исходило нечто, чего он никогда раньше не испытывал. Что-то магическое, неясное, чувственное – ее хотелось поцеловать, даже не спросив имени. Фэй уже было пошла к мужчинам, взывающим к ней, но он инстинктивно протянул руку и коснулся ее, ощутив вдруг невообразимое спокойствие. И почувствовал себя полным идиотом. Смешно. Кто она такая, в конце концов? Еще одна звезда экрана, расфуфыренная, накрашенная, и если в ней что-то и есть, так это профессионализм – как актриса она получше других. Иллюзия, не так ли?.. Но он понял, что ошибся, как только встретился с ней взглядом и она улыбнулась ему. В этой женщине нет ничего поддельного. Она была настоящей.
– Я должна вернуться туда. – Фэй махнула в сторону сцены и шума, стараясь четко выговаривать слова, чтобы в этой многоголосице он мог понять их по губам. Он кивнул и прокричал:
– Командир приглашает вас поужинать с ним.
– Спасибо.
Отведя глаза, она отошла и вернулась на сцену.
Еще полчаса Фэй пела веселые шлягеры, и все охотно подпевали ей. А в конце исполнила балладу, и мужчины едва сдерживали слезы. Она уходила со сцены, словно обнимая каждого, желая спокойной ночи и целуя, как это делали их матери, жены, любимые – все, кто остался дома…
– Спокойной ночи, друзья… Да благословит вас Господь… – охрипшим голосом произнесла она, и шум внезапно сменился тишиной.
Расходились молча, не разговаривая друг с другом. Дивный голос до сих пор звенел в их ушах. Они накричались, нааплодировались и теперь хотели только в постель – лениво думать о ней, вспоминать слова песен, ее лицо, руки, ноги и губы, которые, казалось, целовали именно его, его одного, улыбались, а потом вдруг смыкались, и лицо Фэй становилось серьезным. Они вспоминали ее прощальный взгляд, не сомневаясь, что еще долго будут помнить его. Сейчас у них больше ничего нет, и Фэй это понимала. И щедро дарила им себя.
– Вот это женщина! – Сержант с толстой шеей произнес слова, столь несвойственные ему. Но никто не удивился, потому что Фэй Прайс в каждом открыла что-то особенное, вселила надежду в их души и сердца.
– Да-а-а… – такой возглас многократно повторялся этой ночью.
Те, кто вместо концерта стояли в карауле, пытались притвориться, что им все равно. Но в конце концов никому не пришлось мучиться и огорчаться. Просьба звезды была неожиданной, но приятно удивила командира. Он даже дал ей в помощь своего адъютанта. Фэй Прайс попросила разрешения пройти по всей базе и встретиться с солдатами, стоявшими на посту. К полуночи она пожала руку каждому. Так что все караульные встретились с ней лицом к лицу, заглянули в невероятно зеленые глаза, ощутили пожатие прохладной, сильной, дружелюбно протянутой руки. Неловко улыбаясь, каждый чувствовал себя особо отмеченным – и те, кто слышал ее пение, и те, которых она навестила позже. В итоге довольны были все.
В двенадцать тридцать Фэй повернулась к молодому человеку, сопровождавшему ее, и увидела, что глаза его засветились теплом. Сперва он был другим, но постепенно эта девушка завоевала и его. Ему весь вечер хотелось сказать ей об этом, но не было подходящего момента. Сначала он весьма скептически отнесся к ней – холодная мисс Фэй Прайс, штучка из Голливуда… что она о себе возомнила! Подумаешь, заявилась с каким-то шоу к солдатам на Гвадалканал. Они через такое прошли, столько повидали, пережили Мидвэй и Коралловое морс, ужасы морских боев, выиграли множество сражений. Удержали Гвадалканал! Что она об этом знает? Так думал Вард Тэйер, впервые увидев Фэй. Но после часов, проведенных рядом, стал относиться к ней по-другому. В ее взгляде сквозили искренний интерес и забота; он видел, как актриса смотрит солдатам в глаза, забывая о своем очаровании, поглощенная только ими; в ней было нечто, вызывающее чувства, которых они никогда не испытывали: ласку, тепло, сострадание к ней, и это еще больше усиливало исходящий от нее сексуальный призыв.
Молодой лейтенант столько хотел бы сказать ей, прежде чем кончится ночь, но ему показалось, что Фэй заметила его присутствие только после завершения обхода базы. Она повернулась к нему с усталой улыбкой, и на миг ему захотелось прикоснуться к ней, проверить, насколько она реальна, не приснилась ли. Он хотел успокоить ее после долгой тяжелой ночи. Ни он, ни она еще не знали, что впереди их ждут два года разлуки…
– Вы думаете, командир простит меня за то, что я не поужинала с ним? – устало улыбаясь, спросила Фэй Прайс.
– Безусловно, его сердце разбито, но, думаю, он выживет. – На самом деле лейтенант знал, что за пару часов до ужина командира вызвали на совещание с двумя генералами, прилетевшими на вертолете на секретную встречу. – Я думаю, он очень благодарен вам за то, что вы сделали для солдат.
– Для меня это очень важно, – мягко сказала она, садясь на большой белый камень, еще не успевший остыть в жаркой ночи, и посмотрела на него.
Что-то магическое было в ее глазах. Внутри у него все странно напряглось. Смотреть на Фэй Прайс было почти больно, она вызывала чувство, которое лучше бы оставить в прошлом; здесь нет ни места, ни времени, ни человека, с кем его можно разделить. Здесь лишь смерть, несчастья, утраты. Воспоминания вызывали только боль. И Вард Тэйер отвернулся от Фэй, а она продолжала смотреть ему в затылок. Он был высоким, красивым, широкоплечим блондином с глубокими голубыми глазами, но сейчас она видела только мощные плечи и пшеничные волосы. Ей захотелось дотронуться до него. Здесь в самом воздухе разлито столько боли, все эти мальчики так одиноки, печальны и молоды… Но даже короткое теплое прикосновение к руке возвращало их к жизни, они начинали смеяться, петь… Вот почему она так любила свои гастроли. Неважно, что она очень уставала. Казалось, она дает этим мужчинам новую жизнь, даже вот этому молодому лейтенанту, высокому и горделивому; он уже снова повернулся к ней – на лице явно читалось желание отгородиться от всего, но сделать это он уже не мог.
– Я провела с вами целый вечер, – улыбнулась Фэй, – но до сих пор не знаю, как вас зовут. – Ей был известен только его ранг, но представиться друг другу они не успели.
– Тэйер. Вард Тэйер. – Имя прозвучало, точно звон далекого колокола, но она отбросила эту мысль. Он улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то циничное. Он слишком много пережил за последний год, и Фэй это почувствовала. – Хотите есть, мисс Прайс? Вы, наверное, умираете от голода.
Она несколько часов провела на сцене, потом – обход базы, рукопожатия, растянувшиеся на три часа. Фэй кивнула, робко улыбнувшись.
– Да. Вы думаете, мы можем постучаться к командиру и спросить, не осталось ли чего? – Оба засмеялись.
– Сейчас откопаю что-нибудь. – Вард взглянул на часы, а Фэй – на него. Желание прикоснуться к нему, спросить, кто он на самом деле, узнать о нем побольше не отступало. Он улыбнулся и снова стал совсем юным. – Вы не обидитесь, если мы поищем на кухне? Клянусь, я найду там кое-что подходящее, если вы, конечно, не против.
Она грациозно протянула ему руку.
– Хорошо бы найти сэндвич.
– Давайте попробуем.
Они сели в джип и очень скоро подъехали к длинному зданию, где располагалась столовая для солдат. Через двадцать минут Фэй Прайс уже сидела на длинной скамейке над тарелкой с горячей тушенкой. К подобной пище она не привыкла, но в эту нелегкую ночь так проголодалась, что дымящееся варево показалось очень вкусным. Вард тоже поставил перед собой тарелку.
– Ну прямо как в ресторане «21», а? – Он взглянул на нее, улыбнулся все той же циничной улыбкой, и Фэй рассмеялась.
– Более или менее… Разве что только это не хаш, – поддразнила она, и Вард подмигнул ей.
– О, Бог мой, не произносите этого слова. Если бы повар вас услышал, он почел бы за счастье сделать такое одолжение.
Фэй вдруг вспомнила полуночные ужины после школьных вечеринок и расхохоталась. Он удивленно поднял брови над красивыми голубыми глазами.
– Я рад, что вам весело. Здесь никто давно не смеялся, наверное с год. – Сейчас Вард казался более раскованным. Он, явно наслаждаясь ее обществом, потихоньку ел тушенку, а Фэй объясняла:
– Понимаете… здесь все прямо как в юности, после вечеринок с подружками, когда завтракаешь где-то в ночном ресторанчике…
Фэй оглядела ярко освещенную комнату, а его взгляд замер на ее лице.
– А где вы росли?
Они почти подружились, проведя вместе несколько часов, а столько времени в зоне войны – это кое-что. Здесь все происходило быстрее, напряженнее. И можно спрашивать о том, о чем никогда не спросил бы в другом месте, и касаться друг друга, как никто нигде в другом месте не осмелился бы.
Она задумчиво ответила:
– В Пенсильвании.
– Вам там нравилось?
– Не очень. Мы были ужасно бедны, и мне так хотелось вырваться оттуда, что я и сделала сразу же, как закончила школу.
Он улыбнулся. Трудно было представить ее бедной. И меньше всего – в глухой провинции.
– А вы? Откуда вы родом, лейтенант?
– Вард. Или вы уже забыли мое имя? – Она вспыхнула в ответ на его укол. – Я вырос в Лос-Анджелесе. – Казалось, ему очень не хотелось ничего добавлять. Фэй не совсем понимала, почему.
– И вы вернетесь туда… после этого? – Фэй ненавидела слово «война». Он теперь тоже его ненавидел. Война нанесла ему глубокие раны. Эти раны не видны, но от них не излечиться никогда.
– Да, скорее всего.
– У вас там родители?
Ее интересовал этот печальный, циничный, красивый молодой человек, с какой-то тайной, которую он не хотел раскрывать, пока они ели тушенку в ярко освещенной солдатской столовой на Гвадалканале. Окна были загорожены щитами, и казалось, что их нет вообще.
– Мои родители умерли. – Вард холодно смотрел на нее, что-то неживое почудилось в его глазах. Слишком часто ему приходилось повторять эту фразу.
– Извините.
– Да мы не были с ними очень близки. – Он встал из-за стола. – Еще тушенки или чего-то более экзотического на десерт? Говорят, где-то спрятан яблочный пирог. – Он улыбнулся одними глазами, и Фэй рассмеялась.
– Нет, спасибо. В таком наряде лакомиться яблочным пирогом рискованно. – Она опустила глаза, осматривая свое серебристое платье, и он словно впервые его заметил. Он уже привыкал к ее облику. Она не похожа на Кэти – совсем другую, в накрахмаленном белом…
Вард исчез, но скоро вернулся с маленькой тарелкой фруктов и стаканом чая со льдом. Холодный чай был тут драгоценнее вина, поскольку на такой жаре сделать лед почти невозможно. Она объездила весь свет и хорошо знала, какой это редкостный подарок в здешних местах. Фэй Прайс наслаждалась каждой каплей холодного напитка.
Несколько солдат, только что вошедших в столовую, откровенно пялились на нее. Фэй ничего не имела против. Привыкла. Время от времени она улыбалась, но взгляд все время возвращался к Варду. Потом ей пришлось подавить зевок, и он изобразил, что тоже валится с ног от усталости, покачал головой и насмешливо улыбнулся. Он много шутил, и в нем одновременно было что-то забавное и что-то печальное.
– Смешно, но в моем обществе люди всегда так поступают. От меня всех клонит в сон.
Она засмеялась и отпила из чашки.
– Встав в четыре утра, вы бы тоже зевали. Вы, офицеры, наверняка нежитесь в постели до полудня.
Фэй знала, что это не так, но ей нравилось подтрунивать над ним, тем более что от этого его глаза теплели, и она чувствовала, как ему это нужно. И теперь он как-то странно взглянул на нее.
– Фэй, что заставляет вас это делать? – Он вдруг осмелился назвать ее по имени и сразу понял, что ему приятно произносить его, а она, казалось, не возражала. Во всяком случае, она сразу же ответила:
– Ну, это необходимость… отплатить за все хорошее, что произошло со мной. На самом деле я никогда не чувствовала, что заслуживаю всего того, что у меня теперь есть. А долги надо отдавать при жизни.
– Обычно так же говорила Кэти, и слезы подступили к глазам Варда. Сам он никогда не чувствовал необходимости платить «долги». А теперь тем более.
– А почему женщины всегда так рвутся отдать долги?
– Не только женщины. Мужчины тоже. А вы разве так не считаете? Неужели вам никогда не хотелось сделать что-то приятное другому парню за все хорошее, что случилось с вами?
Он поднял на нее глаза. Взгляд потяжелел.
– Ничего хорошего со мной давно не случалось… По крайней мере, с тех пор, как я здесь.
– Но вы же живы, не так ли, Вард? – Голос звучал мягко, а глаза впились в его лицо.
– Иногда этого мало.
– Да, пожалуй, но в таком месте, как здесь, уже много. Нужно уметь быть благодарным. Оглянитесь вокруг. Каждый день раненые, искалеченные мальчики, инвалиды… и те, кто никогда уже не вернется домой…
Что-то в ее тоне проникало прямо в душу, и впервые за последние месяцы ему пришлось бороться с собой, чтобы не расплакаться.
– Я стараюсь не видеть этого.
– А может, стоит? Может, тогда вас порадует то, что вы живы?
Ей хотелось докричаться до него, унять его боль. Он встал.
– Мне уже на все наплевать, Фэй. Останусь ли жив, умру ли… Мне все равно. И безразлично, что станется с другими.
– Это ужасно – так говорить. – Фэй была потрясена, ощутив почти физическую боль, и снова подняла на него глаза. – Что заставляет вас так мрачно смотреть на мир?
Вард долго смотрел на нее, уговаривая себя промолчать, и вдруг ему невыносимо захотелось, чтобы она ушла. Но она ждала ответа, и внезапно ему стало все равно, кто перед ним. Какое это имеет значение? Главное выговориться.
– Полгода назад я женился на армейской медсестре, а через два месяца ее разорвала японская бомба, будь она проклята. После этого довольно трудно хорошо себя чувствовать здесь. Понимаете?
Она застыла на скамейке, потом медленно склонила голову. Так вот почему такая пустота в его взгляде. Вот в чем дело. Неужели он навсегда останется таким? Может, все-таки снова оживет когда-нибудь? Может быть.
– Простите, Вард. – Что еще могла она сказать? В военное время таких случаев много, ей нечем его утешить.
– Это вы меня простите. – Он слабо улыбнулся. Не стоило взваливать на нее такое. Она ведь не виновата и совсем не похожа на Кэти. Та была тихая, простая, и он так отчаянно ее любил. А эта – ослепительная красавица, но в то же время земная до кончиков ярко накрашенных ногтей. – Мне не надо было рассказывать вам о своем горе, подобных случаев тысячи.
Фэй знала, что так оно и есть, но от этого не легче. Она ему очень сочувствовала, и когда они медленно возвращались к джипу, порадовалась, что не попала на ужин к командиру, о чем и сообщила ему. В ответ Вард повернулся к ней с легкой улыбкой, странным образом трогавшей ее гораздо больше, чем самые ослепительные улыбки Голливуда.
– Приятно слышать.
Ей захотелось дотронуться до его руки, но она не решилась. Сейчас здесь не было актрисы Фэй Прайс, она была самой собой.
– Хорошо, что вы поделились со мной своим горем, Вард.
– А почему? Зачем вам страдать из-за меня, Фэй? Я уже взрослый и могу сам о себе позаботиться. Что и делаю уже давно.
Но она видела то, что когда-то до нее видела Кэти, даже больше – понимала, как ему отчаянно больно, одиноко, что он не может выйти из шока после гибели своей маленькой медсестры…
– Я все думаю о том, как здорово, что вы приехали сюда, к этим парням, уставшим от войны.
– Спасибо.
Он остановил джип, и они долго сидели, глядя друг на друга. Каждому хотелось очень многое сказать, и каждый понимал, что здесь это невозможно. С чего начать? Какими словами? Несколько лет назад он читал о ее связи с Гейблом. Интересно, продолжаются ли их отношения. А она думала о том, как долго он будет оплакивать свою любовь.
– Спасибо за ужин. – Фэй робко улыбнулась, и он рассмеялся, открывая ей дверцу и помогая выбраться из джипа.
– Я ведь сказал вам, что это как «21»…
– В следующий раз потребую хаш.
Они снова подтрунивали друг над другом, но, доведя ее до палатки и раздвинув полог, он опять погрустнел, и в его глазах промелькнуло что-то тихое, глубокое и живое. Еще несколько часов назад он смотрел иначе.
– Зря я рассказал, только расстроил вас. – Он коснулся ее руки.
– А почему, Вард? Что в этом плохого? С кем еще вы могли бы здесь поговорить?
– Тут мы не говорим о подобном. – Он пожал плечами. – Все всё и так знают. – Внезапно слезы, с которыми Вард так упорно боролся, снова подступили к глазам, и он отвернулся, однако Фэй схватила его за руку и повернула лицом к себе.
– Это хорошо, Вард. Это хорошо… Вам нечего стыдиться.
Они плакали оба – он по умершей жене, а она по этой незнакомой девочке, по тысячам других погибших и тем, кому еще суждено погибнуть. Они плакали от страданий, потерь и страшного горя, неизбежного здесь. Потом он посмотрел на нее сверху вниз, нежно проведя рукой по шелковистым волосам. Более красивой женщины он никогда не видел. Вард совсем не чувствовал вины за эту мысль. Поняла бы его Кэти? Может быть, это уже не имеет значения, ведь Фэй не вернется сюда… Он никогда снова не прикоснется к ней так, как сейчас… и вряд ли когда-нибудь ее увидит. Он знал также, что хочет немедленно переспать с ней, пока сам не погиб, пока не погасла искра, вспыхнувшая в обоих с такой силой, словно рядом разорвалась бомба.
Фэй медленно опустилась на единственный стул и посмотрела на Варда. Он сел на ее спальник. Они молча держались за руки. Просидеть бы так целую вечность, и пусть где-то там идет своя жизнь…
– Я никогда не забуду вас, Фэй Прайс. Надеюсь, вы понимаете это.
– Я тоже буду вас помнить. И знать, что всегда, когда вспоминаю о вас, вы живы и здоровы.
И он поверил, что так все и будет. Она добрая, несмотря на известность и славу, на это вычурное платье из серебряной парчи. Она назвала это нарядом. Ну да, так и есть. Наряд. Часть ее красоты.
– Может, я удивлю вас – возьму и заскочу к вам на студию, когда вернусь домой.
– Обязательно, Вард Тэйер. – Ее голос звучал тихо и твердо, а глаза после слез стали еще красивее.
– А вы меня не вытолкаете вон?
Казалось, эта мысль его позабавила, а она всерьез рассердилась.
– Конечно, нет!
– Во всяком случае, я постараюсь.
– Хорошо.
Фэй снова улыбнулась, и тут он увидел, как она устала… Уже пятый час утра. Меньше чем через два часа ей вставать и ехать дальше, на следующий концерт. Несколько месяцев она вкалывала без остановки, на пределе сил. Два месяца в пути. А перед этим работала без единого выходного над большой картиной, и по возвращении ее ждет новый фильм. Фэй была настоящей звездой, и у нее головокружительная карьера, но все это, казалось, его не трогало. Она просто красивая женщина, с добрым, щедрым сердцем, и он уже был готов влюбиться в нее, даже за такое короткое время.
Вард встал, осторожно сжал ее тонкие пальцы и поднес к губам.
– Спасибо, Фэй… Даже если я никогда больше не увижу вас, спасибо за эту ночь.
Она долго не отнимала руки, но глаз не поднимала.
– Когда-нибудь мы обязательно встретимся. Он очень сомневался в этом, но ее словам хотелось верить. Неожиданно для самого себя он вдруг выпалил:
– Бьюсь об заклад, то же самое вы говорите и другим парням.
Она рассмеялась и тоже встала, а он медленно пошел к выходу.
– Вы невозможны, Вард Тэйер. Он оглянулся.
– А вы совсем неплохой человек, мисс Прайс. Теперь она стала для него просто Фэй, и он с трудом вспомнил, кто она еще? Да, Фэй Прайс… Кинозвезда… актриса… певица… знаменитость… Нет, для него она теперь просто Фэй. Во всяком случае, на эту ночь.
Лицо его стало серьезным.
– Я увижу вас утром?
Вдруг Фэй почувствовала, как много это для них значит, и для нее даже больше, чем ему кажется. Ей хотелось увидеть его еще раз, до отъезда.
– Может, удастся перехватить по чашечке кофе перед тем, как начнется это сумасшествие?
Она знала, что экипаж и оркестранты не спали всю ночь, гудели с солдатами, медсестрами; так было везде, куда бы они ни приезжали. Им надо было расслабиться, и они не упускали случая весело провести ночь. Но на следующий день, перед отлетом, все меняется. Еще два часа продлится безумие, а потом они наконец погрузятся в самолет, который доставит их на следующую базу. Через все это она проходила почти ежедневно и знала, что в самолете все уснут и будут спать без задних ног до самой посадки, потом все начнется сначала. Ей предстояло многое сделать до отъезда, помогать грузиться, но может быть… Может быть, появится минутка и для него.
– Я найду вас.
– Я буду где-нибудь поблизости…
Но когда она пришла в столовую в семь утра, Варда не было: он срочно понадобился командиру. Только около девяти он нашел Фэй, у самолета – все ждали, когда прогреется мотор. В ее глазах мелькнул слабый намек на панику, что обрадовало его. Он выскочил из джипа и сразу заговорил:
– Простите, Фэй… Командир…
Голос потонул в шуме моторов. Режиссер начал давать распоряжения членам группы, столпившимся вокруг нее.
– Все в порядке.
Фэй улыбнулась своей блистательной улыбкой, но было заметно, как она устала – ведь не спала и двух часов. Вард сам почти не спал, но давно к этому привык. Фэй была в ярко-красном костюме и в сандалиях на танкетке, что заставило его улыбнуться. Последний писк моды, и где, – на Гвадалканале!.. Вдруг, как вспышка, в памяти возникло лицо Кэти, и он снова ощутил знакомую боль. Он взглянул на Фэй, но тут кто-то выкрикнул ее имя.
– Мне надо идти.
– Понимаю. – Они кричали уже оба, чтобы перекрыть шум. Вард сильно сжал ее руку. Страшно хотелось поцеловать ее в губы, но он не осмеливался. – Увидимся на студии.
– Что? – На ее лице отразилось страдание. Никто из всех встреченных здесь мужчин не взволновал ее так, как этот человек.
– Я сказал… увидимся на студии.
Фэй улыбнулась. Увидит ли она его снова?
– Поберегите себя.
– Конечно. – Но какие здесь могут быть гарантии? Их ни для кого нет. Даже для нее. Самолет могут сбить на пути к следующей базе. Они все уже привыкли и не думали об этом, покуда с кем-то не случалась беда – с товарищем, соседом по койке. Кэти… Вард старался отстранить ее образ. – Вы тоже позаботьтесь о себе. Что говорят таким женщинам? Желаю удачи? Она не нуждалась в этом. У нее было все. А было ли? Интересно, есть ли у нее сейчас мужчина? Но об этом слишком поздно спрашивать…
Она уже догоняла остальных, оглядываясь и махая ему рукой. Вдруг появился командир, чтобы сказать прощальное «спасибо». Фэй пожала ему руку, а тот долго смотрел ей вслед. А потом, уже у трапа, в самый последний миг она помахала и ему, и красный костюм исчез из его жизни. Может, это к лучшему. Скорее всего, он никогда больше ее не увидит. А Фэй смотрела на него сверху и спрашивала себя – чем же он так затронул ее душу? Может быть, пора возвращаться домой; похоже, мужчины, которых она встречала на гастролях, стали чересчур занимать ее, а это опасно. Нет, совсем не то. В нем было что-то такое, чего она никогда раньше не знала. Но об этом нельзя думать, надо жить дальше. А в ее жизни для него места не было. Он воюет на фронте, а ей хватает своих сражений – на гастролях, в Голливуде… «До свидания, Вард Тэйер, желаю удачи…» Фэй откинулась на спинку, закрыла глаза… Но его лицо, глубокие голубые глаза еще долго преследовали ее – лишь где-то через месяц она сумела выбросить Варда из головы. А потом он появился. Наконец.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Семейный альбом - Стил Даниэла



Книгу не читала, но фильм смотрела. Очень понравился...
Семейный альбом - Стил ДаниэлаМария
30.01.2011, 1.42





Да кому то покажется немного нудно и немного растянуто,но это жизнь и нелёгкая для героини которая бросила карьеру ради мужа и семьи. А он, даже и мужиком его назвать нельзя в самые трудные минуты он не смог быть ей опорой,но как устроена жизнь она любила его и дважды сумела сохранить семью. Не каждый сможет такое простить...Роман понравился очень,столько переживаний, ожиданий и местами даже всплакнула так жалко было....
Семейный альбом - Стил ДаниэлаАнна
20.08.2013, 13.45





Одна из самых моих любимых книг у Даниэлы Стил! История нескольких поколений, с такими разными судьбами и характерами...
Семейный альбом - Стил ДаниэлаКсения
15.10.2013, 20.42





Прекрасный роман.Жизнь простой не бывает!
Семейный альбом - Стил ДаниэлаНаталья 66
26.02.2014, 14.25





Ужас, товарищи, ужас!Когда я нашла эту книгу моей радости не было предела, ведь на просторах интернета я довольно часто встречала хорошие отзывы как о авторе так и о самом произведение. Что же я почувствовала прочитав ее?Только разочарование. rnВот она, низость женской литературы. Писательницы стремятся рассказать о прекрасной истории любви, создавая главную героиню на свое подобие и делая ее возлюбленного своим идеалом. rnИстория о прекрасной женщине-красавице, которая всего в своей жизни добилась сама, скоромной, доброй, милой, мягкосердечной, простой, изысканной и о холеном красавце лейтенанте, до ужаса богатом, остроумном, верным. Познакомившись как-то раз они уже не смогли забыть друг о друге. Через два года их встреча повторяется и через месяц они уже решают поженится. Прекрасная Фей оставляет карьеру ради мужа, позабыв у о славе, о "Оскарах", о музыке, о фильмах. Их любовь не знает пределов - они жить друг без друга не могут. Что за бред, черт возьми?Где реальная жизнь?rnПотом конечно все далеко не так гладко. Семья остается без денег, но наша идеальная Фей все разруляет. rnЯ думаю, писательница запорола такой прекрасный сюжет, создав идеальных героев, совершенно без изъян, растянув их счастье более чем на 100 страниц, доводя читателя до смерти от скуки.rnДа и написано, скажу я вас, не так уж и хорошо. Есть писатели в 1000 раз талантливее этой Стил. Она останавливается сугубо на чувствах героев, при этом описывая их общими фразами. Если бы мне сказали, что это произведения какой-то школьницы, мечтающей стать королевой фанфикшинов,я бы ни чуть не удивилась.
Семейный альбом - Стил ДаниэлаЕвгения
18.10.2014, 12.01





Извините,конечно,но если читатель позволяет себе такие грубые комментарии,он должен как минимум сам уметь писать грамотно. А то получается,автора критикуем,а сами двух строк без ошибок написать не можем.
Семейный альбом - Стил ДаниэлаТатьяна
20.10.2014, 17.41





Для меня творчество Д.Стил это прежде всего окно изменений переживаний и взгляда автора, начиная с 1973 и до сегодняшнего дня. Сюжет, который строит автор нельзя назвать захватывающим, я соглашусь с Евгений, да, но он построен на чувствах и переживаниях героев, а какие тут могут быть неожиданные повороты. С течением времени меняются и сюжеты, так что я более чем доволен атмосферой и эмоциями, которые дает автор читателям. Произведение школьницы?! Я искренне завидую вашим школьницам, раз они могут писать так. "Семейный альбом" это, конечно, не "книга поколений", но уж точно "книга рубежа". Здесь поднимаются многие проблемы актуальные и сегодня, так что в моем личном рейтинге данный роман стоит на почетном месте.
Семейный альбом - Стил ДаниэлаЕвгений
19.02.2015, 13.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100