Читать онлайн Счастье, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Счастье - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.61 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Счастье - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Счастье - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Счастье

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

– Плохие новости, миссис Ватсон?
Агнес заметила, что Сара побледнела, а потом увидела слезы у нее на щеках. Но ей не дано было понять чувства, которые обуревали Сару в тот момент. Волнение... неверие... надежда... и страх. Она оставила хозяйку наедине с ее мыслями.
Прошел целый час, прежде чем Сара появилась на кухне.
– Да нет... это просто сюрприз...
У Сары был отсутствующий вид человека, потрясенного непонятно чем-то ли радостью, то ли горем. Она рассеянно слонялась по кухне, переставляла предметы, даже не глядя на них, придвинула стул к столу, подняла с пола бумажку. Казалось, будто она не знает, что предпринять, будто видит свой дом в первый раз или в последний. Что же теперь делать? Ехать в Гарвард она никак не могла. Нельзя же их оставить одних.
Она задавала себе вопрос, зачем вообще подавала документы. Это была глупая, нереальная мечта, Олли будет насмехаться над ней... и все же... предложение не было смешным. Оно было пугающим, но великолепным, и ради семьи Сара не хотела отказываться от такого шанса. Никогда в жизни она не стояла перед таким выбором. Конечно, она не скажет Олли. Пока не скажет. Может, после праздников, до Рождества осталось всего две недели. Может, они соберутся на пару дней покататься на лыжах, тогда кстати было бы и сказать. Но что сказать?.. «Олли, я еду учиться... Я уезжаю в Бостон на год или два... Мне придется уехать...» Но на глазах у Сары снова выступили слезы, и она в отчаянии подумала, что ни за что их не покинет.
Агнес посмотрела на нее недоверчиво. В том письме был не просто сюрприз. А если и сюрприз, то очень приятный.
– В котором часу дети придут домой?
Сара рассеянно посмотрела на сухонькую, маленькую женщину, занятую приготовлением ужина. Обычно Сара была ей благодарна, теперь же вдруг почувствовала себя при ней бесполезной. Седые волосы Агнес были собраны в узел, она с серьезным лицом, поджав губы, накрывала на стол. Дети ели с ней на кухне, когда родители куда-то уходили. Иногда здесь ужинали всей семьей. Но чаще всего, если Сара и Олли были дома, накрывали в столовой. Оливеру это нравилось, он любил ритуал семейного ужина, когда все чинно сидят за столом и обсуждают итоги прошедшего дня. Ему это позволяло отключиться от работы и быть в курсе домашних, прежде всего детских, дел. Но в тот вечер они с Сарой собирались отправиться с друзьями в новый ресторан в местечке Рей.
Раздумья Сары прервал телефонный звонок. Опередив Агнес, она подняла трубку. Может, это Олли? Ей вдруг захотелось быть с ним рядом, слышать его голос, прижаться к нему. Внезапно, в один момент, это письмо все изменило.
Звонили друзья. Им пришлось отказаться от ужина в ресторане. Сара, повернувшись, задумчиво посмотрела на Агнес:
– Наверное, мы сегодня останемся дома и поужинаем с детьми. Наши знакомые не поедут в ресторан. Они не могут.
Агнес кивнула, взглянула на Сару и спросила:
– А почему бы вам с мистером Ватсоном не поехать самим?
Ей показалось, что Саре нужно развеяться.
Сара в ответ улыбнулась. Они знали друг друга очень хорошо, и все же Агнес оставалась сдержанно-уважительной. Она не боялась высказывать свое мнение или спорить, настаивая на своем, особенно когда дело касалось детей. Но даже в таких ситуациях неизменно обращалась к ним «мистер Ватсон» и «миссис Ватсон».
– К тому же мистер Ватсон не особенно любит жаркое.
Сара снова улыбнулась. Агнес была права. Он не любил жаркого. Может, им в самом деле следовало бы поужинать вне дома. Но ей не хотелось быть с Оливером наедине. Пока она размышляла, хлопнула входная дверь, и в следующую минуту на кухне появился Бенджамин, семнадцатилетний юноша шести футов ростом, рыжий, голубоглазый – в мать. Щеки у него покраснели от мороза, он снял вязаную шапку и бросил ее на стол.
– Ты, неряха! – Агнес замахнулась на него деревянной ложкой, но по глазам видно было, как она его любит. – Сейчас же убери это с моего стола!
Бенджамин рассмеялся, ласково посмотрел на нее, взял шапку и запихнул ее в карман куртки.
– Извини, Агги... Привет, мама. – И швырнул на стол на этот раз стопку учебников. – Ну и холодина на улице.
Руки у него были красные: он никогда не носил перчаток и целый квартал шел до дома пешком от места, где его высадил приятель. Бенджамин направился прямехонько к холодильнику, чтобы подкрепиться, пока не готов ужин. Он поглощал пищу непрерывно и в чудовищных количествах, но все равно был тощий как щепка. От отца он унаследовал стройную фигуру и широкие плечи.
– Отойди от холодильника. Ужин будет готов меньше чем через час. – Агнес опять с улыбкой замахнулась на него ложкой.
– Ну, чуть-чуть, Агги... Не беспокойся... Я голодный как волк... – произнес Бенджамин и запихнул в рот кусок салями.
Сара наблюдала за ним. Он стал уже мужчиной, и к тому же привлекательным мужчиной. У него своя жизнь, свои друзья, а через несколько месяцев он станет студентом. Нужна ли она ему, по совести говоря? Какая ему разница? Саре вдруг подумалось, что ее присутствие здесь не имеет для него никакого значения.
Бенджамин обернулся, посмотрел на нее и сразу заметил грусть в ее глазах.
– Ма, что-то случилось?
– Нет, нет. Ничего. – Сара энергично замотала головой. – Я просто думаю, поехать ли нам с папой ужинать в ресторан или остаться дома. А ты что будешь вечером делать? Опять готовиться к экзаменам?
Бенджамин кивнул. Он хороший ученик, замечательный парень, предмет ее восторгов, ее первенец, и по-прежнему во многом похож на нее, хотя и не такой бунтарь, как она в его годы.
– Да. Завтра сдаю последний. Химию. Поеду к Биллу, позанимаемся вместе. Можно взять машину?
Вот и все, что на самом деле ему было от нее нужно. Холодильник и ключи от машины. Сара улыбнулась. Она будет скучать по нему, если уедет. Она будет скучать по ним всем... особенно по Сэму... и Олли...
– Конечно... только езжай осторожно. Если еще похолодает, можешь не завести машину. А он не мог бы к тебе приехать?
Бенджамин решительно покачал толовой. Он не изменял своих решений, как и она когда-то.
– Он был у меня три последних раза. Я обещал, что приеду сегодня. Мел тоже вечером не будет дома. Она тебе звонила?
Сара покачала головой:
– Еще нет.
Мелисса никогда не звонила, всегда забывала это сделать. Она тихо и уверенно вела собственную жизнь, занималась тем, что ей нравилось. В свои пятнадцать лет Мел была воплощением независимости.
– Что значит «не будет дома»? Сегодня же вторник. Ей было разрешено ходить на свидания только с этого года, с сентября, причем раз в неделю в уик-энд, с мальчиками, которых родители знают, и в места, которые одобряют.
– И как она доберется домой?.
– Я обещал, что заеду за ней. – Бен взял яблоко из корзинки, стоявшей на кухонной стойке, и стал его грызть. – У нее вечером репетиция. Она участвует в спектакле драмкружка. Все о'кей, мам.
Снова хлопнула входная дверь. Сара заметила, что Агнес с улыбкой взглянула на часы, а потом торопливо проверила жаркое.
Раздались тяжелые шаги, словно в дом вошел взрослый мужчина, потом тяжкий вздох, что-то глухо стукнуло, хлопнула еще одна дверь, раздался лай, и вдруг Сэм и Энди, ирландский сеттер, ворвались на кухню. Пес везде оставлял следы мокрых лап и терся о мальчика, темноволосого, с зелеными, как у отца, глазами. Сэм широко, радостно улыбался, вся голова у него была мокрая. На лапах и на ботинках они принесли жуткое количество снега, который быстро превращался в лужи на полу. Энди то и дело вставал на задние лапы, опираясь передними Сэму на плечи, и лизал его в лицо.
– Всем привет! Ну и классно здесь пахнет. Что на ужин? Жаркое?
Агнес обернулась, широко улыбаясь, и увидела погром, который Сэм учинил у нее на кухне. Сара и Бенджамин хохотали. Сэм был неисправим, он в момент мог превратить любую комнату в помойку.
– Убирайся отсюда, негодный мальчишка! А где твоя шапка? Простудиться захотел, ходит с мокрой головой!
Она погрозила ему ложкой, как до того Бенджамину, только на этот раз энергичнее, и пошла за полотенцем, не переставая причитать, ворчать и браниться.
– Привет, мам.
Сэм подбежал ее поцеловать. Энди глядел на них и что есть мочи вилял хвостом, а Сэм его гладил, одновременно стягивая башмаки. Наконец он их стянул и оставил посреди кухни, к радости Энди, который схватил один башмак и унес на диван в гостиной, пытаясь спрятать, на что Агнес отреагировала пронзительным криком.
– Убирайтесь отсюда! Оба! Наверх и в ванну! – кричала она вслед Сэму, устремившемуся за Энди.
Подбегая к лестнице, озорник сбросил на пол куртку, и теперь уже Сара крикнула ему:
– Вернись и подбери свои шмотки!
Но его уже и след простыл, доносился только лай Энди. Агнес вытирала пол на кухне, Бенджамин пошел наверх в свою комнату, чтобы приготовить учебники, и когда Сара медленно поднималась за детьми по лестнице, она невольно думала, как ей будет их не хватать.
Приблизившись к спальне, она услышала телефонный звонок. Звонила Мелисса. Она сообщила то, что Сара уже знала, – дочь допоздна останется в школе на репетиции драмкружка, и Бенджамин заедет за ней по пути домой. А потом позвонил Олли, ему захотелось в тот вечер поужинать не дома, пусть даже без друзей, именно это и предлагала Агнес.
– Мы спокойно посидим вдвоем. Думаю, так будет даже лучше.
Она чувствовала тепло, которое излучал его голос, несмотря на большое расстояние, и отложила трубку со слезами на глазах. Что она ему скажет? Ничего. Сегодня ничего. Надо подождать. Она же обещала себе, что скажет ему только после Рождества.
Сара слонялась по комнате, переставляя вещи, вслушиваясь в голоса детей за стеной, прикасалась к знакомым предметам и думала о муже. А потом легла на кровать и стала думать о них всех, о том, что они для нее значили, чего ей стоили. Даже не подозревая об этом, каждый из них что-то у нее отнял, но и чем-то поделился... Однако теперь вдруг того, что она получала, стало недостаточно, и это было не то, чего ей хотелось... Как ужасно об этом думать. Как ужасно сказать им такое... Нет, она никогда не скажет... Но ей хочется иметь свою жизнь. Она для этого созрела. Ей недостаточно, как Агнес, стоять у плиты и каждый день ждать их возвращения или ждать, когда они разъедутся навсегда. Да и случится это совсем скоро. Бенджамин уедет осенью. Еще через два года Мелисса. Останется Сэм... но свои планы, о которых сейчас размышляет, она осуществит задолго до того, как он покинет дом. Так что за разница? Почему наконец нельзя поступить так, как хочется?..
И все-таки, говоря себе это, она испытывала невыносимые угрызения совести.
Ее мысли снова прервал телефонный звонок. Это был свекор. В его голосе чувствовались усталость и беспокойство. Последнее время у него были проблемы с сердцем, да и Филлис чувствовала себя неважно.
– Привет, Джордж, как дела?
– Оливер дома?
Против обыкновения, в этот раз он не был с ней любезен.
– Нет, его нет.
Сара сильно расстроилась, она питала к нему симпатию, гораздо большую, чем к Филлис.
– Что-нибудь случилось?
– Я... нет... не знаю. Филлис в полдень ушла в магазин и до сих пор не вернулась. В такую погоду... Знаешь, я беспокоюсь, она не звонила. Это на нее не похоже.
Свекрови было шестьдесят девять лет. Она казалась еще крепкой, но в последнее время стала какой-то рассеянной. Несколько месяцев назад она перенесла воспаление легких и с тех пор не оправилась. Сара знала, что Джордж очень за нее беспокоится. В свои семьдесят два года он, сухощавый и подвижный, был крепче и энергичнее жены. Будучи все еще привлекательным, высоким, стройным, с добрыми глазами и обворожительной улыбкой, он, однако, временами казался старше своих лет, что огорчало Оливера.
– Я думаю, она просто потеряла счет времени. Ты же знаешь, что бывает с женщинами, когда они ходят по магазинам.
Сара хотела его утешить. С его сердцем нехорошо было волноваться по каждому пустяку, а Филлис, несомненно, с минуты на минуту должна была вернуться.
– Я думал, может, пойти поискать ее... Может, Оливер...
В последнее время он больше полагался на Оливера, что тоже не было для него характерно.
– Я скажу, чтобы он позвонил, как только придет.
И это означало, что из их вылазки в ресторан ничего не выйдет, разве что свекровь вернется раньше. Но с другой стороны, может, оно и лучше – у Сары вдруг пропало желание провести вечер наедине с мужем.
Но Джордж позвонил снова до того, как вернулся Оливер. Филлис уже была дома, цела и невредима. Она никак не могла поймать такси, и мелочи не было, чтобы позвонить. Джордж не сказал Саре, что жена все же показалась ему какой-то странной, что, по словам таксиста, она с трудом вспомнила свой адрес и что из разговора с ней он, к своему ужасу, понял, что она не помнит номера их телефона и именно поэтому не позвонила.
– Извини за беспокойство, дорогая.
– Ну что ты, Джордж. Ты можешь звонить нам в любое время, ты же знаешь.
– Спасибо.
Он с огорчением взглянул на жену, которая что-то мурлыкала себе под нос и бесцельно слонялась по кухне. В последнее время готовкой занимался он, и оба делали вид, что так происходит потому, что ему нечего делать, да и готовит он якобы лучше.
– Передай Оливеру от меня привет, когда он вернется, и, если у него будет время, пожалуйста, попроси его позвонить мне.
– Обязательно, – пообещала Сара и тут же забыла, когда несколькими минутами позже появился Оливер.
Он торопился принять душ, переодеться и настаивал, что заберет ее куда-нибудь поужинать.
– Но Сэм останется один дома.
Сара предпринимала все, чтобы остаться дома и не быть с ним наедине за столиком. Она ничего не могла ему сказать. Пока. И легче было спрятаться здесь, в их доме, за спинами детей и за телевизионным экраном. Спрятаться за что-нибудь. Лишь бы не смотреть ему в глаза.
– А Агнес куда-то уходит? – спросил Олли.
Он брился и одновременно смотрел по телевизору новости, почти не глядя на жену, но явно довольный перспективой провести вечер вдвоем. Он приготовил ей сюрприз. Его повысили в должности. До верхушки лестницы в этой фирме было уже рукой подать. В сорок четыре года Оливер Ватсон мог служить примером блестящей карьеры в бизнесе. Он имел все и благодарил судьбу за это: работу, которую любил, жену, которую боготворил, и троих детей, от которых был без ума. Чего еще желать в жизни? Ничего больше ему и в голову не приходило.
– Нет, Агнес будет дома, но я думала...
– Нечего думать. Одевайся.
Он легонько шлепнул супругу ниже спины, когда та проходила мимо, а потом остановил ее и, отложив бритвенный станок, заключил в объятия.
– Я тебя люблю, ты это знаешь?
Она знала. Даже слишком хорошо. И сама тоже любила его, что весьма осложняло выполнение задуманного.
– Я тебя тоже люблю, – ответила Сара, но глаза у нее были грустные.
Олли сильнее привлек ее к себе:
– Тебя это определенно не радует. Что, был тяжелый день?
– Не особенно.
Тяжелые дни отошли в прошлое. Дети занимались своими делами, по большей части вне дома, Агнес вела хозяйство, а Сара гораздо меньше работала в родительском комитете и имела время писать, что, впрочем, у нее не очень-то получалось. Что тяжелого могло быть в столь безупречной жизни? Ничего, кроме постоянного ощущения опустошенности и скуки.
– Я, наверное, просто устала. Ой, чуть не забыла. Звонил твой папа. Просил тебя позвонить.
– У них все о'кей?
Он очень беспокоился за родителей. Они старели, особенно сдал отец после инфаркта.
– Как он себя чувствует?
– Судя по голосу, нормально. Тем более что мама вернулась. Он позвонил, потому что она сегодня ушла днем в магазин и долго не возвращалась. Думаю, он волновался из-за погоды.
– Он слишком расстраивается по любому поводу. Из-за этого у него и инфаркт был. Я ему все время повторяю, что мама не нуждается в опеке, а он твердит, что у нее провалы памяти, но, по-моему, он преувеличивает. Я позвоню ему, когда мы вернемся, если не будет слишком поздно. Ну, шевелись, – с улыбкой поторопил Олли. – Прибавь темп. Столик заказан на семь.
Они поцеловали перед уходом Сэма, пожелав ему спокойной ночи, и оставили Агнес номер телефона ресторана. Бенджамин уже уехал, не попрощавшись с родителями. Он взял ключи от маминой машины и укатил, предварительно проглотив большую порцию жаркого, две тарелки овощного салата и кусок яблочного пирога, который испекла Агнес. Но Сара не сомневалась, что и у Билла он тоже будет есть, а может, еще и прикончит яблочный пирог, когда вернется. Раньше она беспокоилась, что он может располнеть, но, по всей вероятности, это ему не грозило – все уходило как в прорву, и если бы не широкие плечи, он определенно был бы похож на пресловутую жердь.
Ресторан был симпатичный: уютный, оригинально оформленный в стиле французской провинции, в камине полыхал огонь. Еда была хорошей, Оливер заказал превосходное калифорнийское «Шардоннэ». Оба расслабились. Сара слушала, как Оливер рассказывал о повышении, и испытывала при этом странное чувство. Многие годы она была его тенью, а теперь у нее вдруг появилась своя жизнь. Она слушала мужа, словно кого-то чужого, но, радуясь за него, не намеревалась, однако, более разделять его успехи. Они принадлежали только ему. Теперь Сара знала это твердо.
Когда закончили ужин, Оливер откинулся на стуле и посмотрел на жену. Он чувствовал в ней какую-то перемену, но не мог понять, в чем она состоит. Он обычно хорошо угадывал ее мысли, но в этот вечер дело обстояло иначе. В ее взгляде была какая-то отстраненность и печаль, и в сердце Оливера закрался страх. Что, если у нее роман? Даже мимолетный... Какие бывают у жен, живущих в пригороде, со страховыми агентами, стоматологами или просто с друзьями. Но он не верил, что Сара на такое способна. Она всегда была такой порядочной. Это было у нее в характере: прямолинейность, порядочность и честность. И за это, в частности, он ее любил. Невозможно, только не это. Он тоже никогда ее не обманывал.
Олли так и не смог понять, что с ней происходит. Принесли шампанское и десерт. Оливер смотрел на жену, освещенную пламенем свечей, и думал, что она, пожалуй, никогда не выглядела так молодо и привлекательно. В сорок один год она могла бы дать фору многим тридцатилетним. Темно-рыжие волосы по-прежнему блестели, фигура была безукоризненной, на талии не отразились трехкратные роды.
– Чем ты озабочена, дорогая? – ласково спросил Олли и взял ее руку.
Сара знала, что он хороший, порядочный человек и очень, очень любит ее.
– Ничем. А что? Почему ты спросил? Я в восторге от сегодняшнего вечера.
Она говорила неправду, потому что не хотела открываться ему. Но он и так всегда догадывался. Олли знал ее очень хорошо. Двадцать два года – это не шутка.
– Если считать по десятибалльной шкале, то, по-моему, сегодняшний вечер получил бы у тебя двойку. За ноль примем визит к зубному.
Она рассмеялась, а Олли, посмеиваясь, налил шампанское.
– Знаешь, ты все-таки сумасшедший, – сказала Сара.
– Ну конечно. По твоей милости. Представь себе, такой старый пень, как я, все еще балдеет от своей женушки. Забавно, а? После восемнадцати лет супружеской жизни!
– Как я поняла, ты записал себя в старики? И давно? Олли понизил голос до конфиденциального шепота и ответил:
– В прошлое воскресенье, когда я не смог сделать свое мужское дело три раза подряд. Это навсегда отпихнуло меня в разряд стариков.
Сара улыбнулась. Как любовник он почти всегда был великолепен.
– По-моему, два раза за полтора часа – это совсем неплохо. К тому же до того ты выпил уйму вина, не забывай об этом.
Олли посмотрел на пустые бутылки от вина и шампанского, стоявшие на столе, и с усмешкой заметил:
– Сегодня тоже, наверное, ничего не выйдет, а?
– Не знаю. Может, стоит поехать домой и проверить, пока ты еще в форме.
Сара подтрунивала над ним. Она была рада, что в конце концов они все же поехали ужинать в ресторан. Это помогло ей снять напряжение.
– Спасибочки. Но прежде я хотел бы знать, чем ты озабочена.
– Абсолютно ничем.
В тот момент она не кривила душой.
– Может, сейчас ничем, но до этого что-то было. Когда я пришел с работы, у тебя был такой вид, словно ты лишилась лучшего друга.
– Да нет, неправда.
Но доля истины в этом была. Олли, в конце концов, ее лучший друг, и если она уедет учиться, то в некотором смысле потеряет его.
– Не говори глупостей, Ол.
– Не пытайся меня обмануть. Тебя что-то мучает. Это связано с твоими писательскими делами?
Оливер знал, что Сара ничего не написала за последние два года, но для него это было не важно. Он просто хотел, чтобы жена была счастливой.
– Возможно. У меня ничего не получается. Может, я уже вообще не могу писать? Может, это был только проблеск в молодости...
Сара пожала плечами. Впервые за два года ей это показалось не имеющим никакого значения.
– Я в это не верю. Ты писала хорошо. Я думаю, со временем это к тебе вернется. Может, ты просто еще не решила, о чем писать? Может, тебе следует не замыкаться на доме... Заняться еще чем-то?
Сам того не зная, он открыл ей дверь, но Сара боялась в нее войти. Что бы она ни сделала, или ни сказала, или как бы ни сказала, их жизнь изменится навсегда.
– Я об этом думала, – начала она осторожно.
– Ну и?.. Оливер ждал.
– Что и?
Она его боялась. Страх появлялся у нее вообще-то редко, а теперь впервые в жизни она боялась собственного мужа.
– Ты если о чем-то думаешь, то обязательно делаешь выводы или предпринимаешь какое-то действие.
– Ты меня хорошо знаешь, – улыбнулась Сара и снова погрустнела. Ей ужасно не хотелось открывать свою тайну.
– Что ты от меня скрываешь, Сарри? Я не успокоюсь, пока не узнаю, что у тебя на уме.
– Да ничего у меня на уме нет.
Но ей не удавалось убедить даже себя, ее хватало только на уклончивые ответы.
– Может, это возрастной кризис?
– Как, опять? – поморщился Олли. – У тебя же он был два года назад. А теперь моя очередь. Ну ладно, дорогая... говори, в чем дело.
– Не знаю, Олли...
– Речь идет о нас?
Когда он об этом спросил, глаза его стали грустными.
– Ну конечно, нет. Как это возможно? Ты молодчина... Это все я... Нарастающее беспокойство или, может, его отсутствие. Мне кажется, что все годы нашей супружеской жизни я простояла на месте.
Олли ждал затаив дыхание. Шампанское, вино, праздничная атмосфера – все было забыто.
– Я ничего не сделала. А ты добился очень многого.
– Не говори глупостей. Миллионы парней в рекламном бизнесе ничем не хуже меня.
– Не надо. Вспомни, что ты только что говорил мне. Через пять лет, если не раньше, ты станешь генеральным директором фирмы «Хинкли, Берроуз энд Доусон». У тебя одна из самых блестящих карьер в твоей отрасли.
– Это ничего не значит, Сара, ты знаешь. Успех приятен, но он приходит и уходит. И что? А ты вырастила троих великолепных ребят. Это куда важнее.
– Какое теперь это имеет значение? Они выросли. Через год-два уедут, во всяком случае, Мел и Бенджамин, и что тогда? Сидеть и ждать, пока уедет и Сэм? А потом провести остаток жизни за телесериалами и разговорами с Агнес?
От такой перспективы Саре захотелось плакать. Оливер рассмеялся. Смотреть днем телевизор действительно было не в ее духе. Она предпочитала читать Бодлера или Кафку.
– Ты представляешь все в слишком мрачном свете, дорогая. Никто не мешает тебе делать что заблагорассудится.
Он на самом деле так считал, но не представлял себе масштаба ее устремлений. Сара давно похоронила их, упрятала куда-то в старый чемодан или сундук, вместе с дипломом Редклиффского колледжа.
– Ты не шутишь?
– Конечно, нет. Ты можешь работать внештатно, на полставки, снова писать рассказы. В общем, делать все, что тебе вздумается.
Сара сделала глубокий вдох. Момент был подходящий независимо от того, готова она или нет. Надо ему сказать.
– Я хочу продолжить образование. Ее голос едва было слышно.
– Я думаю, это отличная идея.
Олли почувствовал облегчение. У нее не роман. Она просто хочет походить на лекции.
– Ты можешь посещать местный университет здесь, в Перчесе. А если это несколько растянуть по времени, ты могла бы даже и магистерскую диссертацию защитить.
То, как он это сказал, внезапно разозлило ее. Она может посещать местный университет и «растянуть это во времени». На сколько? На десять лет? На двадцать? Уподобиться тем бабусям, которые посещают литературные курсы и ни строчки не пишут?
– Я не это имела в виду.
Голос Сары вдруг стал тверже и громче. Теперь муж был врагом, тем, кто не дает ей поступать так, как она хочет.
– Что ты задумала? – спросил Олли в замешательстве. Она на мгновение прикрыла глаза, а потом раскрыла и посмотрела на него.
– Меня зачислили в аспирантуру в Гарвард. Наступило длительное молчание. Олли смотрел на нее и пытался понять, о чем она говорит.
– И что это значит?
Он вдруг перестал понимать то, что ему говорила эта женщина, которую, как ему казалось, он хорошо знал, с которой спал на протяжении двух десятков лет. За какое-то мгновение она стала ему чужой.
– Когда ты подала документы?
– В конце августа, – ответила Сара спокойно. В ее глазах горела та же настойчивость, что и в молодые годы. С каждой секундой она превращалась в другого человека.
– Очень мило. Ты могла бы мне вообще-то сказать. И как ты думала поступить в случае, если будешь принята?
– Я не думала, что меня могут принять. Я сделала это так... кажется, когда Бенджамин стал поговаривать о поступлении в Гарвард.
– Как трогательно, сынок и мама учатся вместе! Ну а теперь, теперь-то ты что думаешь делать?
Сердце у него стучало, ему вдруг захотелось быть дома, чтобы можно было расхаживать по комнате, а не сидеть как приклеенный к стулу в углу ресторана.
– О чем ты вообще говоришь? Ты что, серьезно? Глаза Сары напоминали две голубые льдинки. Она медленно кивнула:
– Да, Олли.
– Ты уезжаешь в Кембридж?
Он провел там семь лет, а Сара четыре, но это было так давно. Олли даже в голову не приходило, что туда можно еще когда-то вернуться.
– Я думаю об этом.
Для Сары все было решено, но она не решилась ему сказать. Это было бы слишком жестоко.
– А что прикажешь делать мне? Бросить работу и ехать с тобой?
– Не знаю. Я как-то об этом не думала. Я не хочу тебе ничего навязывать. Речь идет только обо мне.
– Вот как? А как же мы? Что, по-твоему, нам делать, пока ты снова будешь разыгрывать студентку? Позволь тебе напомнить, если ты забыла, что Мелисса будет дома еще на протяжении двух лет, а Сэм девяти.
Оливер был взбешен, он нетерпеливым жестом подозвал официанта, чтобы рассчитаться. «Сара сошла с ума. Она просто сумасшедшая. Пожалуй, лучше, если бы у нее был роман. С этим было бы проще разобраться», – думал Олли.
– Я ничего не забыла. Мне просто нужно все обдумать, – спокойно сказала Сара.
Оливер вытащил пачку денег и положил ее на столик.
– Тебе нужна хорошая порка, вот что тебе действительно нужно. Ты ведешь себя как усталая неврастеничка.
Он поднялся. Сара глядела на мужа, все разочарования последних двадцати лет кипели в ней так, что она больше не могла себя сдерживать.
– Как ты можешь так говорить?
Она встала и продолжала разговор, глядя ему в лицо. Официанты наблюдали за ними со стороны, посетители за соседними столиками делали вид, что не слышат.
– Ты не знаешь, что это такое – отказаться от всего, о чем мечтал. У тебя есть все: карьера, семья, жена, которая, как преданная собачонка, ждет тебя дома, готовая принести газету и домашние тапочки. А как же я, черт подери? Когда я получу то, что причитается мне? Когда смогу делать то, что хочу? Когда дети разъедутся, когда мне будет девяносто? Знаешь, я не собираюсь ждать так долго. Я хочу иметь это теперь, прежде чем стану такой старой, что мне ни до чего не будет дела. Я не намерена сидеть и ждать того дня, когда тебе придется звонить детям, чтобы выяснить, не пропала ли я без вести, выйдя в магазин или просто устав от жизни и решив не возвращаться домой. Я не собираюсь этого ждать, Оливер Ватсон!
Женщина за соседним столиком хотела встать и поддержать Сару. У нее самой четверо детей-, она не стала врачом, потому что вышла замуж за человека, который на протяжении двадцати лет обманывал ее. Но Оливер с невозмутимым видом покинул ресторан, а Сара, подхватив шубу и сумочку, последовала за ним.
Только на стоянке он снова с ней заговорил. На этот раз на глазах у него были слезы, но Сара не знала, явился их причиной мороз или обида и злость. Трудно было сказать. Сара не понимала, что разрушает все, во что он верил. Он хорошо к ней относился, любил ее, любил их детей, никогда не хотел, чтобы она работала, потому что хотел о ней заботиться, холить, лелеять и защищать ее. А теперь она ненавидит его за это и хочет уехать учиться в Гарвард, то есть бросить их. Он не имел ничего против учебы, но он был против ее отъезда, чреватого последствиями для всей их семьи.
– Ты хочешь сказать, что бросаешь меня? К этому все сводится? Ты нас всех бросаешь? И как давно ты это решила?
– Оливер, я только сегодня получила письмо, в котором они сообщили, что меня приняли. Я еще сама этого не осознала. Нет, конечно, я тебя не бросаю, – старалась его успокоить Сара. – Я могу приезжать домой на уик-энды и на каникулы.
– О Господи... А как нам-то быть? Что с Мел и Сэмом?
– У них есть Агнес.
Они стояли под снегом и кричали друг на друга. Сара искренне пожалела, что сказала ему теперь, не подождала. Она сама еще не во всем разобралась.
– А как я? У меня тоже есть Агнес? Она будет в восторге, когда это услышит!
Сара улыбнулась. Даже когда муж злился, он не кривил душой и умел шутить.
– Послушай, Олли... Давай не будем пороть горячку. Нам обоим надо это обдумать.
– Нет, не надо.
Олли вдруг посерьезнел. Сара никогда еще его таким не видела.
– Думать тут абсолютно не о чем. Ты замужняя женщина, у тебя трое детей. Ты никак не можешь уехать за двести миль отсюда и бросить нас, это ясно как день.
– Это не так ясно. Не упрощай, Олли. А если мне это в самом деле необходимо?
– Ты потакаешь своим прихотям.
Он открыл дверцу, сел за руль и, когда рядом села Сара, устремил на нее взгляд, полный новых вопросов.
– Как ты думаешь оплачивать свою учебу – или ты рассчитываешь, что я буду содержать в Гарварде вас обоих, тебя и Бенджамина?
Нелегко было бы оплачивать учебу в университете одного ребенка, не говоря уже о двух, когда туда отправится и Мел. Поэтому перспектива расходов еще и на аспирантуру Сары казалась Оливеру полным абсурдом. Но Сара заранее это предусмотрела на случай, если ее примут.
– У меня еще остались деньги, завещанные бабушкой. Я из них брала только на новую крышу, а остальное не трогала.
– Я думал, что эти деньги предназначены детям. Мы же договорились, что они неприкосновенны.
– Может, для детей важнее, если их мать сделает что-то путное в жизни, например, напишет какую-то вещь, которую им будет интересно прочесть, или своей работой принесет людям добро, сделает что-то полезное.
– Прекрасная идея, но, честно говоря, я думаю, что твои дети предпочли бы иметь маму, а не литературный идеал, – с горечью заметил Оливер.
Они проехали небольшое расстояние от ресторана до дома. Олли припарковал машину и, съежившись, по-прежнему сидел за рулем.
– Ты ведь уже решила, да? Ты намерена это сделать, не так ли, Сарри?
У него был такой грустный голос, а когда он повернулся, чтобы взглянуть на нее, Сара увидела в его глазах слезы и поняла, что они не от мороза и ветра, а от ее слов.
Глаза Сары тоже были влажные. Она задумалась, глядя на снег, а потом повернулась к нему.
– По-моему, Олли, мне это необходимо... Я не знаю, смогу ли объяснить... Но мне необходимо. Это не продлится долго, обещаю тебе... Я буду работать, не щадя сил, чтобы закончить быстрее.
Но это были пустые слова. Оба знали, что интенсивная программа рассчитана на два года.
– Как ты можешь так поступать?
Он хотел сказать «со мной», но это бы прозвучало слишком эгоистично.
– Мне это необходимо, – шепнула Сара.
Сзади них остановилась машина, и свет фар осветил их лица. Сара увидела, что по его щекам текут слезы, и единственным ее желанием в тот момент было обнять его.
– Извини... Я не хотела тебе теперь говорить... Я хотела сказать после Рождества.
– А какая разница?
Он глянул назад, на Бенджамина и Мелиссу, выходивших из другой машины, а потом снова посмотрел на жену, которую ему предстояло потерять, которая покидала их надолго, быть может, навсегда, хотя сейчас и убеждала его в другом. Он знал, что все уже теперь будет по-другому. Они оба это знали.
– Что ты собираешься сказать им?
Дети непринужденно болтали и ждали, когда родители выйдут из машины. Сара поглядела на них, чувствуя на сердце камень.
– Еще не знаю. Давай дождемся конца праздников. Оливер кивнул и открыл дверцу, другой рукой торопливо вытерев слезы, чтобы дети их не увидели.
– Привет, папа. Как поужинали?
У Бенджамина было прекрасное настроение; Мелисса, длинноногая, с длинными светлыми волосами, тоже улыбалась. Она еще была в гриме. У них была репетиция в костюмах, и Мел осталась ею очень довольна.
– Замечательно, – ответила за мужа Сара, радостно улыбаясь. – Это очень милое заведение.
Оливер посмотрел на нее и подумал, как она может вообще говорить с ними, как может притворяться и смотреть им в глаза. Может, он каких-то ее черт не знал или не хотел знать?
Он вошел в дом, пожелал детям спокойной ночи и медленно стал подниматься по лестнице, чувствуя себя усталым и лишенным иллюзий стариком.
Сара тихо прикрыла за собой дверь спальни, а потом устремила глаза на мужа.
– Мне очень жаль, Олли... Правда.
– Мне тоже.
Он все еще не верил в это. Может, она передумает? Может, это климакс... или опухоль мозга? Или признак общей депрессии? Может, она сумасшедшая и всегда такой была? Но для него это не имело значения. Сара его жена, и он ее любит. Он хотел, чтобы она осталась, взяла свои слова назад, сказала, что не оставит его ни за что на свете... его... не детей, а именно его... Но по ее угрюмому взгляду Олли понял, что она этого не сделает. Все сказанное за ужином не было шуткой. Она уезжает в Гарвард. Она их покидает. Сознание этого факта пронзило его сердце как нож. Он задал себе вопрос, что же делать без нее. Оливеру хотелось плакать уже от одной мысли об этом, хотелось умереть, когда в ту ночь он лежал рядом с Сарой, ощущая тепло ее тела. Но она словно уже отсутствовала. Олли тосковал о прошедших годах и испытывал к жене как никогда сильное влечение, но не прикоснулся к ней. Он медленно отодвинулся на свою половину кровати и отвернулся, чтобы она не видела его слез.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Счастье - Стил Даниэла



каждый человек заслуживает быть счастливым!
Счастье - Стил Даниэлаирина
26.07.2011, 16.36





класс
Счастье - Стил Даниэлаирина
24.06.2013, 10.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100