Читать онлайн Путешествие, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Путешествие - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Путешествие - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Путешествие - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Путешествие

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Похороны Дженет Мак-Катчинс назначили на пятницу. Джек сообщил Мэдди через секретаршу, что собирается поехать туда вместе с ней. Они отправились в его машине. Он в черном костюме, с черным в полоску галстуком, она в полотняном черном костюме от Шанель и темных очках.
Церковная служба оказалась долгой и утомительной заупокойной мессой. Хор пел «Аве Мария». Весь передний ряд заняли родственники и дети Дженет. Казалось, здесь собрались все самые известные политики города. Сам сенатор плакал. Мэдди смотрела на него, не веря своим глазам, сердце рванулось навстречу детям. В конце службы она, думая о том, что делает, взяла Джека под руку. Он кинул на нее мгновенный взгляд и так же мгновенно отстранился. Все еще не может ее простить. С самого вторника они не обменялись и парой слов.
Вместе с остальными они вышли из церкви. Гроб понесли к катафалку. Члены семьи сели в машины, чтобы ехать на кладбище. После похорон в доме Мак-Катчинсов должен был состояться поминальный обед. Мэдди и Джек об этом знали, но им обоим не хотелось на нем присутствовать Мак-Катчинсы не были их друзьями. В полном молчании они поехали обратно на студию. Мэдди почувствовала, что больше не выдержит.
– Как долго это будет продолжаться, Джек?
– До тех пор, пока не изменится мое отношение к тебе. Ты меня подвела, Мэдди! Ты меня подставила.
– Нет, Джек. Женщина, которую избивали, и которая из-за этого покончила с собой, ушла бы из жизни и из памяти людей как умалишенная. Я просто хотела восстановить справедливость, ради нее и ее детей. И попытаться привлечь внимание к тому, кто довел ее до самоубийства.
– А мимоходом лягнула меня. Что бы ты там ни наговорила, она все равно останется в памяти людей как психопатка. Факты говорят сами за себя. Полгода ее лечили в психушке электрошоком. И после этого ты можешь утверждать, что она нормальная? Ради нее ты меня подставила?
– Прости меня, Джек. И все равно я должна была это сделать.
– Ты такая же чокнутая, как и она.
Эти слова ее обожгли, так же как и его тон в последние три дня.
– Может быть, заключим перемирие хотя бы на уик-энд?
Если он собирается вести себя так и впредь, в Виргинии все выходные, это будет невыносимо. В таком случае она туда не поедет.
Я не собираюсь на ферму, – холодно ответил он. – К тому же у меня в городе дела. Кое-какие встречи в Пентагоне. Ты можешь делать все, что хочешь. Я буду занят.
– Но это же абсурд, Джек! Мы повздорили на работе, а наша жизнь – совсем другое дело.
– В данном случае все тесно связано. Тебе следовало подумать об этом, прежде чем открывать рот.
– Прекрасно! В таком случае накажи меня. Но это же ребячество.
– Если Мак-Катчинс обратится в суд, сумма, которую придется заплатить, не покажется тебе ребяческой.
– Не думаю, что он решится на это, особенно после того как первая леди одобрительно отозвалась о моем выступлении. Кроме того, он не сможет себя защитить. Если дело дойдет до суда, в судебном отчете будет сказано о синяках.
– Не думаю, что отзыв первой леди значит для него так же много, как для тебя.
– Джек, ну почему ты не можешь об этом забыть хота бы на время? Что сделано, то сделано. Даже если бы могла, то не стала бы ничего менять. Давай попробуем просто забыть об этом и продолжать жить дальше.
Он обернулся к ней, прищурившись:
– Может, освежить твою память, дорогая Жанна д'Арк! Прежде чем ты начала свои крестовые походы в защиту униженных и оскорбленных, а попросту неудачников, ты сама была никем и ничем, пока я тебя не подобрал. Ты была ноль без палочки! Так бы и прожила всю жизнь на трейлерной стоянке, среди пустых пивных банок, под градом побоев. Кем бы ты сейчас себя ни воображала, не забывай, что это я тебя создал. Ты всем обязана мне! Меня тошнит от идеалистической чепухи, от твоего нытья по поводу кончины жирной безобразного куска дерьма, каким была Дженет Мак-Катчинс. Да она доброго слова не стоила, не говоря уж о неприятностях для моей телесети!
Мэдлен смотрела на мужа и не узнавала его. Чужой человек... По-видимому, он всегда был чужим, только она этого не замечала...
– А меня тошнит от тебя! – Она постучала по стеклу, отделявшему их от водителя. – Остановите. Я здесь выйду.
Джек встревожился:
– Я думал, ты собиралась вернуться на работу.
– Лучше пойду пешком, чем сидеть рядом и выслушивать твою брань. Я все поняла, Джек. Ты меня создал, я перед тобой в долгу. Что я тебе должна? Свою жизнь? Свое достоинство? Свои принципы? Какова цена за спасение занюханной никчемной девчонки? Когда определишься, скажи. Мне бы не хотелось оставаться твоей должницей до конца дней!
Она вышла из машины и быстро пошла по направлению к студии. Джек молча поднял стекло и уехал. На работе он ей так и не позвонил.
Она сидела с Грегом пятью этажами ниже кабинета Джека и ела сандвичи.
– Ну, как прошли похороны?
– Тягостное впечатление.
Грег обеспокоенно смотрел на Мэдди. Заметил, что она выглядит измученной и напряжена как струна.
– Этот мерзавец плакал на протяжении всей службы.
– Сенатор?
Мэдди с полным ртом кивнула.
– Неужели он чувствует себя виноватым?
– И поделом. Он, можно сказать, ее убил. Джек уверен, она была не в себе.
– Он все еще злится?
– Не то слово. Убежден, что я это сделала ему назло.
– Все пройдет. Он успокоится.
Грег откинулся на стуле, не сводя глаз с Мэдди. Какая красивая, изящная, элегантная... И порядочная. И всегда готова сражаться за то, во что верит. Но сейчас она кажется встревоженной и несчастной.
Мэдди не выносила, когда Джек на нее сердился. И еще никогда за все семь лет их брака он не приходил в такую ярость.
– Почему ты так уверен, что у него это пройдет?
– Потому что он тебя любит. Кроме того, ты ему нужна. Он же не сумасшедший – знает, что ты одна из лучших телеведущих в стране. Если не самая лучшая.
– Не уверена, что за это можно любить. Для меня важнее другое.
– Скажи спасибо за то, что имеешь, дорогая. Вот увидишь, он успокоится. Может, в эти выходные вы помиритесь.
– У него в этот уик-энд какие-то встречи в Пентагоне.
– Ого, что-то затевается!
– Это началось довольно давно. Он несколько раз встречался с президентом.
– Может, мы собираемся сбросить бомбу на Россию? Ни один из них в это не верил. Мэдди улыбнулась:
– Рано или поздно все станет известно. – Она взглянула на часы и поднялась. – Я должна идти. В два часа собрание комитета у первой леди. Постараюсь не опоздать к пятичасовому эфиру. Еще успею и макияж сделать.
– Ты и так прекрасно выглядишь. Желаю приятно провести время. Передай от меня привет первой леди.
Она улыбнулась, помахала Грегу рукой, вышла из телестудии и подозвала такси. Дорога до Белого дома заняла не больше пяти минут. Первая леди со своим кортежем подъехала только что, после траурного обеда в доме Мак-Катчинсов. Они вместе вошли в Белый дом в окружении агентов службы безопасности. Миссис Армстронг спросила Мэдди, присутствовала ли она на похоронах. Заметила, что это ужасная трагедия для детей Мак-Катчинсов.
– Пол, по-видимому, тоже тяжело это переживает. Вы верите, что он ее избивал? – спросила она, понизив голос, уже в лифте.
Она до сих пор так и не поинтересовалась, откуда стало известно о побоях. Мэдди некоторое время колебалась. Но она по опыту знала, что на первую леди можно положиться. Миссис Армстронг умела хранить секреты.
– Да, верю. Она говорила, что муж ее бьет. Дженет его панически боялась. Показывала мне синяки. Я не сомневаюсь в том, что она говорила правду. И Пол Мак-Катчинс это знает. Сейчас он наверняка хочет, чтобы все поскорее забыли о моей передаче.
«Потому и не будет возбуждать дело против телестудии», – подумала она. Первая леди тяжело вздохнула и сокрушенно покачала головой.
На выходе из лифта их встретили секретарша миссис Армстронг и несколько агентов президентской охраны.
– Да... все это очень печально.
Жена президента сразу поверила тому, что сказала Мэдди, в отличие от Грега и Джека Хантера. Поверила, будучи женщиной. К тому же она никогда не питала теплых чувств к Полу Мак-Катчинсу. Он ей казался слишком грубым и властным.
– Поэтому-то мы и собрались здесь сегодня. Смерть Дженет Мак-Катчинс – яркий пример безнаказанной жестокости по отношению к женщине. И я так рада, что вы сказали об этом на всю страну, Мэдди! Есть ли отзывы на ваше выступление?
– Мы уже получили тысячи писем от женщин, но ничтожно мало от мужчин. А мой муж, кажется, готов со мной развестись.
– Джек?! Какая ограниченность! Мне очень жаль это слышать.
Миссис Армстронг, так же как и президент, очень тепло относилась к Джеку Хантеру.
– Он боится, что сенатор подаст в суд на его телекомпанию.
– Не думаю, что он на это решится. Особенно если то, что вы сказали, правда. Ведь вы сможете это доказать. Нет, вряд ли он захочет рисковать. Кстати, Дженет ничего не оставила? Никакой записки?
– Говорят, она оставила письмо детям, но я не знаю, видел ли его кто-нибудь. Полицейские отдали его Полу.
– Думаю, никаких последствий это иметь не будет. Скажите Джеку, пусть успокоится. Вы поступили правильно. Пролили хотя бы немного света на темные закоулки жизни нашего общества, где издеваются над женщинами.
– Я передам ему ваши слова.
Мэдди обвела глазами комнату, где собрались семь женщин и четверо мужчин. Она восьмая. Среди мужчин она узнала двух федеральных судей, среди женщин – судью апелляционного суда и журналистку. Первая леди представила остальных женщин – двух учительниц, юриста, психиатра и врача-терапевта. Один из мужчин тоже оказался врачом. В четвертом Мэдди узнана Билла Александра, бывшего посла в Колумбии, потерявшего там жену. Первая леди сообщила, что сейчас он удалился от дел и пишет книгу. Все эти люди показались Мэдди необыкновенно интересными. Некоторые совсем молодые, другие постарше, но все первоклассные профессионалы, достаточно известные. Она оказалась среди них самой молодой и, пожалуй, самой известной, если не считать первой леди.
Филлис Армстронг без долгих проволочек объявила собрание открытым и отослала агентов службы безопасности. Секретарша приготовилась записывать. На большом старинном столе, на серебряном подносе, стояли чай, кофе и пирожные. Первая леди обращалась к каждому из присутствующих по имени и смотрела на всех с материнской теплотой. Она уже рассказала о выступлении Мэдди на телевидении в минувший вторник. Некоторые члены комитета его слышали и горячо поддерживали.
– Вы точно знаете, что он ее бил? – спросила одна из женщин.
Мэдди помолчала, прежде чем ответить:
– Да, она сама мне об этом говорила. – Она повернулась к первой леди. – Я могу надеяться, что все сказанное здесь останется в тайне от публики?
– Да, разумеется.
– Я не сомневаюсь в искренности Дженет, хотя первые же два человека, которым я об этом рассказала, мне не поверили. Это мой муж и коллега, ведущий со мной программы на телестудии.
– Мы собрались здесь для того, чтобы обсудить проблему преступлений против женщин, – начала миссис Армстронг. – Каковы наиболее эффективные подходы к ее разрешению? И что мы можем сделать? А теперь я хочу предложить вам нечто необычное. Пусть каждый из вас скажет, почему он сегодня здесь, какие причины – профессиональные или личные – привели его сюда. Конечно, если вы настроены об этом говорить. Секретарша не будет записывать. Я думаю, это будет интересно для всех. Если не возражаете, начнем с меня.
Все с молчаливым уважением ждали, пока она снова заговорит, расскажет о том, чего до сих пор не знал никто.
– Мой отец был алкоголиком. Каждую пятницу, после получки, он избивал мать. Они прожили вместе сорок девять лет, пока она не умерла от рака. Для нас, детей, еженедельные избиения стали своего рода ритуалом. Я, трое моих братьев и сестра воспринимали это как неизбежность, как, например, посещения церкви по воскресеньям. Я обычно пряталась в своей комнате, чтобы ничего не слышать. Но все равно слышала. А потом мама плакала у себя в спальне. Но она так и не попыталась уйти от отца, или остановить его, или дать сдачи. Мы с трудом это терпели. Когда мои братья подросли, они тоже стали уходить из дома и напиваться. Старший брат избивал свою жену, средний – трезвенник – стал министром, младший умер в тридцать лет от алкоголизма. У кого-то из вас может возникнуть вопрос, не было ли и у меня проблем с пьянством. Нет, я пью очень мало, мне алкоголь никогда не нравился. Проблема для меня в другом – почему столько женщин в мире терпят побои от своих мужей и не пытаются от них избавиться? Я поклялась себе, что в один прекрасный день займусь этим, сделаю что-нибудь, чтобы изменить положение. Изо дня в день женщин избивают, насилуют, на них нападают на улицах, их убивают мужья, сожители и любовники, а мы принимаем это как должное. Конечно, нам это не нравится, мы скорбим при известии о подобных случаях, особенно если хорошо знали жертву. Но мы ничего не делаем для того, чтобы остановить насилие. Мы не отводим в сторону нацеленный на жертву пистолет, или нож, или замахнувшуюся для удара руку, как я ни разу не остановила отца. Может быть, мы не знаем, как это сделать, а может, нам кажется неудобным лезть в чужую жизнь. И все же хочется надеяться, что нам это небезразлично. Просто не слишком приятно об этом думать. Я надеюсь заставить людей задуматься и начать что-то делать. Давно пора. Я призываю вас помочь мне начать борьбу с насилием над женщинами ради нас самих, в память о моей матери, ради наших дочерей, сестер и подруг. Благодарю вас за то, что вы сегодня здесь, за то, что вы не остались равнодушны к судьбе несчастных женщин, за то, что хотите мне помочь.
В ее глазах стояли слезы. Все долго молчали. История, которую они услышали, была, в общем, не такая уж необычная, но, поведав о сокровенном, Филлис Армстронг предстала перед всеми обычным человеком, таким же, как все.
Врач-психиатр из Детройта рассказала похожую историю, с той лишь разницей, что ее отец, в конце концов, убил мать и отправился за это в тюрьму. Ее же в пятнадцать лет изнасиловал и избил мальчик, с которым она вместе выросла. После этого она стала лесбиянкой, живет с одной женщиной уже четырнадцать лет. Сама она, кажется, оправилась от травм, полученных в детстве, однако ее очень тревожит усиливающаяся тенденция к насилию над женщинами даже в среде лесбиянок, так же как и склонность окружающих закрывать на это глаза.
Не все из собравшихся могли поделиться личным опытом. Двое судей сказали, что их отцы били матерей. Пока они не выросли и не увидели другие семьи, они считали это нормальным. Потом наступила очередь Мэдди. Какой-то момент она колебалась, прежде чем поведать собравшимся свою историю. Ведь она никому еще не рассказывала о своей прежней жизни и сейчас почувствовала себя словно раздетой на людях.
– Думаю, что моя история не слишком отличается от остальных. Я выросла в Чаттануге, штат Теннеси. Мой отец постоянно бил мать. Иногда она давала сдачи, но чаще покорно сносила побои. Как правило, он бил ее под пьяную руку или же когда злился – на нее, или на кого-то еще, или просто на жизнь. Мы были страшно бедны, ему почти никогда не удавалось найти постоянную работу. Он злился на мать и за это. Что бы с ним ни случалось, виновата была она. А когда ее не оказывалось рядом, отец бил меня. Правда, это случалось не часто. Все мое детство прошло в такой обстановке. Я выросла среди потасовок, они, словно знакомая музыка, сопровождали мою жизнь. – Она остановилась перевести дыхание. Осознала, что впервые за много лет в ее речи снова проявился южный выговор. – Больше всего мне хотелось убежать из дома. Я ненавидела отца. Ненавидела постоянные драки между родителями, то, как они относились друг к другу, вообще всю их жизнь. В семнадцать лет я вышла замуж за своего школьного друга, в которого была влюблена. Как только мы поженились, он начал меня бить. Его звали Бобби Джо. Он много пил, не слишком утруждал себя работой. А мне говорил, что я сама во всем виновата. И я ему верила. Он говорил, что, не будь я такой плохой женой, тупой, никчемной, неряхой, ему бы «не понадобилось» меня бить. А так вот «приходится». Однажды он перебил мне обе руки. В другой раз столкнул с лестницы, так что я сломала ногу, Я тогда работала на телевидении в Ноксвилле. Телестудию купил один человек из Техаса, который потом приобрел кабельную телесеть в Вашингтоне и забрал меня с собой. Думаю, эта часть моей жизни всем известна. Человек этот – Джек Хантер. Я оставила обручальное кольцо на кухонном столе, убежала к Джеку на автобусную станцию с сумкой, в которой лежали всего два платья. Я уехала с ним в Вашингтон, получила развод, а через год вышла замуж за Джека. С тех пор ни один мужчина меня пальцем не тронул. Да я бы и не позволила. Мне выпало большое счастье, даже не знаю за что. Джек спас мне жизнь, он сделал меня тем, что я есть сейчас. Если бы не он, может быть, меня уже не было бы в живых. Когда-нибудь ночью Бобби Джо убил бы меня. Столкнул бы с лестницы, так что я сломала бы шею, или избил бы до смерти. А может быть, в конце концов, я и сама захотела бы умереть. Я никогда никому ничего об этом не рассказывала, но сейчас я хочу помочь другим женщинам, которым не так повезло, как мне, тем, кто чувствует себя в западне и которых не ждет никакой Джек Хантер в лимузине, чтобы увезти в другой город, в другую жизнь. Я хочу протянуть им руку. – Ее глаза наполнились слезами. – Мы перед ними в долгу.
– Спасибо, Мэдди, – тихо произнесла Филлис Армстронг.
Последним заговорил Билл Александр. Его история оказалась необычной. Впрочем, Мэдди этого и ожидала.
Он вырос в приличной семье, в Новой Англии Родители любили друг друга и сына. В студенческие годы он познакомился с девушкой, которая стала его женой. Он получил докторскую степень, стал известным политологом. Несколько лет преподавал в Дортмуте, потом в Принстоне и Гарварде. В пятьдесят лет началась его дипломатическая карьера. Он сказал, что у него трое взрослых детей – врач, юрист и банкир. Все трое очень образованные и уважаемые люди. Он вел спокойную, «нормальную» жизнь, как он выразился, временами немного скучную, но, в общем, приносившую удовлетворение.
Колумбия, где он был послом США в последнее время, показалась ему интересным местом, требовавшим недюжинных дипломатических способностей. Политическая ситуация диктовала предельную осторожность. По всей стране процветала торговля наркотиками. Она каким-то причудливым образом переплеталась со всеми видами бизнеса и политической жизни. Пышным цветом цвела коррупция. Александр чувствовал, что, несмотря на все трудности, он в состоянии справиться со своими задачами. До тех пор, пока у него не похитили жену. При этих словах его голос дрогнул. Ее продержали в неволе целых семь месяцев, рассказывал он, стараясь сдержать слезы. Сидевшая рядом врач-психиатр положила руку ему на плечо. Все собравшиеся теперь чувствовали себя близкими друзьями.
– Мы пытались сделать все возможное, чтобы ее вернуть.
Ему, наверное, сейчас шестьдесят, прикинула Мэдди, судя по тому, сколько лет он проработал американским послом в Кении, Испании и, наконец, Колумбии. Тем не менее, при совершенно седых волосах у него ясные голубые глаза, моложавое лицо, крепкое атлетическое сложение.
– Госдепартамент послал специальных людей к террористам, державшим в плену мою жену. Они требовали за ее жизнь освободить сто политических заключенных. Госдепартамент не соглашался. Я все понимал, но не мог потерять жену. ЦРУ тоже пыталось помочь. Они даже сделали попытку ее выкрасть, но потерпели неудачу. После этого ее перевезли куда-то в горы, и мы потеряли ее след. В конце концов, я сам заплатил выкуп, которого требовали террористы. А после этого сделал большую глупость. – Его голос снова дрогнул. Мэдди почувствовала, как ее сердце рванулось к нему. – Я сам попытался вести с террористами переговоры, делал все возможное. Чуть не лишился рассудка. Но они оказались умнее и проворнее нас. Через три дня после того, как мы заплатили выкуп, они убили мою жену. Бросили тело на ступенях посольства. Они отрезали ей руки...
Александр больше не мог сдерживаться. Разрыдался, не скрывая ручьем хлынувших слез. Никто не двинулся с места, не проронил ни слова. В конце концов, Филлис Армстронг коснулась его руки. Он судорожно вздохнул. Остальные забормотали слова сочувствия. Как ему вообще удалось пережить эту ужасную трагедию...
– Я чувствовал свою вину. Это я все провалил. Зачем я решил сам вести с ними переговоры! Это их только еще больше озлобило. Предоставь я это опытным специалистам, может быть, ее продержали бы в плену год или два, но потом, в конце концов, отпустили бы. Я ее погубил.
– Какая чепуха, Билл! – прервала его Филлис. – Вы и сами это знаете. Как вы могли предугадать, что произойдет? Террористы – бессердечные, аморальные подонки. Человеческая жизнь для них ничего не значит. Очень может быть, что они в любом случае ее бы убили. Я в этом почти уверена.
– Боюсь, что я никогда не перестану думать, что это я виновен в ее гибели. И в прессе на это намекали.
Внезапно Мэдди вспомнила слова мужа о том, какой идиот Билл Александр. Как Джек мог быть таким бессердечным...
– Прессе нужны только сенсации, – вставила она – В большинстве случаев они сами не знают, о чем пишут.
Билл поднял на нее глаза, полные неизбывного горя. Она никогда не видела такой боли в человеческих глазах. Ей неудержимо захотелось его коснуться, успокоить, утешить. Не сиди он так далеко от нее, она бы это сделала.
– Газетчикам лишь бы состряпать сенсацию. Я вам это говорю по собственному опыту. Мне так горько за вас, господин посол.
– Благодарю вас, миссис Хантер.
Он вынул из кармана белоснежный носовой платок и вытер глаза.
– У нас у всех за плечами тяжелые истории, поэтому мы здесь, – сказала первая леди. – Но я пригласила вас сюда потому, что все вы умные, тонкие, образованные и отзывчивые люди, которым небезразлично то, что происходит с другими. Мы все, или почти все, извлекли тяжелые жизненные Уроки, у всех за плечами горький опыт. Мы знаем, о чем идет речь, не понаслышке. Теперь мы должны осознать, что мы можем сделать, как помочь многим женщинам выбраться из черной пропасти отчаяния. Мы, счастливцы, выжили. Они могут погибнуть. Мы должны достучаться до них как можно скорее, подключить общественное мнение и средства массовой информации, пока эти несчастные еще живы. Время не ждет. Каждый день женщин убивают, насилуют, похищают и мучают, доводят до смерти, и очень часто в их гибели виновны их мужья или любовники. Мы должны просветить людей, показать несчастным женщинам, куда им обратиться за помощью, пока не поздно, следует ужесточить законы, карающие за насилие над женщинами. Насилие, издевательства над женщиной, как над любым человеком, не должны оставаться безнаказанными. Это будет своего рода война, которую мы обязаны выиграть. Сегодня мне в основном хотелось, чтобы вы познакомились друг с другом. Я многих из вас знаю, некоторых довольно хорошо. А теперь и вы познакомились с теми, с кем вам придется работать. Нас всех привело сюда одно – желание изменить существующее положение. И мы в состоянии это сделать. Каждый из нас способен на это. Вместе мы окажемся силой, которой никто не сможет противостоять. Я вам полностью доверяю. Перед нашей следующей встречей я хочу многое обдумать. – Она встала с теплой улыбкой, обращенной, казалось, к каждому из присутствующих. – Спасибо за то, что пришли. Если хотите, можете еще остаться и поговорить. А меня, к сожалению, ждут другие дела.
Часы показывали почти четыре. Невозможно поверить, что их встреча продолжалась всего два часа. Они столько услышали, столько перечувствовали, столько выплеснули эмоций... Казалось, будто они провели вместе много дней.
Перед уходом Мэдди подошла к Биллу Александру:
– Еще раз хочу выразить вам сочувствие, господин посол. Я слышала сообщение о вашей истории, но только сейчас поняла, что это была настоящая трагедия для вас.
– Боюсь, что я никогда не смогу оправиться от пережитого.
Он рассказал о своих ночных кошмарах, о том, что лечился несколько месяцев у психиатра, но сейчас пытается справиться самостоятельно. Он выглядел вполне нормальным, в здравом уме и твердой памяти. Чувствовалось, что это очень тонкий и интеллигентный человек. Мэдди снова спросила себя, что помогло ему все пережить, и решила, что Александр, по-видимому, личность необыкновенная.
– Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи.
– Благодарю вас, миссис Хантер, – улыбнулся он ей в ответ.
– Пожалуйста, называйте меня Мэдди.
– А я – Билл. Я слышал ваше выступление о Дженет Мак-Катчинс. Меня оно просто потрясло.
– Муж мне этого не простил. Он очень опасается нежелательных последствий для телестудии.
– Иногда надо иметь мужество для того, чтобы поступить так, как велит сердце. Вы это знаете не хуже меня. Ваш муж, наверняка, это тоже понимает. Вы сделали то, что следовало.
– Думаю, он бы с вами не согласился. Но я все равно рада, что решилась на это.
– Люди должны слышать о таких вещах.
Его голос окреп, он словно помолодел. Этот человек произвел на Мэдди сильное впечатление и своей внешностью, и тем, как он себя держал. Теперь она понимала, почему Филлис пригласила его участвовать в работе комитета.
– Вы правы, люди должны это слышать.
Мэдди взглянула на часы. Начало пятого. Надо ехать на студию, загримироваться и причесаться перед эфиром.
– Простите, я должна бежать. У меня передача в пять часов. До следующей встречи.
Мэдди поспешно попрощалась, вышла из Белого дома и поймала такси. Когда она приехала на студию, Грег уже гримировался.
– Ну как?
Грега распирало любопытство. Что за комитет создавала первая леди? Об этом может получиться неплохой материал.
– Было очень интересно! Присутствовал Билл Александр, бывший посол в Колумбии, жену которого убили террористы Ужасная трагедия!
– Я что-то смутно об этом помню. Я видел хронику о том, как тело его жены вернули в посольство. Он там выглядел просто ужасно. И неудивительно. Как он, бедняга?
– Держится хорошо, хотя все еще не оправился от потрясения. Он пишет об этом книгу.
– А кто еще там был?
Мэдди назвала несколько имен, но даже не упомянула о том, что эти люди о себе рассказывали. Она знала, что обязана хранить их тайну. Закончив гримироваться, она пошла в эфирную студию и просмотрела текст новостей. Ничего экстремального, никаких ужасов, все спокойно. Они вышли в эфир, ровно прочитали новости, после чего Мэдди отправилась к себе в кабинет. Перед вечерним эфиром она собиралась просмотреть кое-какие материалы и кое-что уточнить. В восемь часов они закончили. Позади остался долгий день, полный волнующих событий. Перед уходом она позвонила Джеку. У него заканчивалось какое-то совещание.
– Меня довезут или ты хочешь, чтобы я шла до дома пешком? – Мэдди невольно улыбнулась. Как бы он на нее ни злился, не может же это продолжаться вечно.
– Я хочу, чтобы ты побегала за машиной еще с полгода, в наказание за свои грехи и для возмещения моих издержек.
– Филлис Армстронг считает, что Мак-Катчинс не будет подавать в суд.
– Будем надеяться, что она окажется права. А если нет, президент согласится оплатить мои расходы? Немалые, предупреждаю.
– Надеюсь, это не понадобится. Кстати, на заседании комитета было невероятно интересно. Там присутствовали несколько выдающихся людей.
Впервые за последние дни они, можно сказать, мирно беседовали. Похоже, Джек понемногу оттаивал.
– Встретимся внизу через десять минут, – быстро сказал он. – Мне надо тут кое-что закончить.
Внизу он ее встретил довольно холодно, но уже не выглядел таким разъяренным, как последние три дня после ее «проступка». По дороге домой оба старательно обходили в разговоре эту тему. Остановились, чтобы поесть пиццы. Мэдди рассказала мужу о заседании комитета, снова опустив все подробности, касавшиеся личной жизни каждого из присутствовавших.
– У вас всех есть что-то общее или же вы просто интеллигентные люди, увлекшиеся одним делом?
– И то и другое. Просто поразительно, что каждый чешек в те или иные моменты жизни сталкивается с жестокостью. Все говорили об этом очень откровенно.
Больше она ему ничего не скажет, решила Мэдди.
– Но ты ведь не стала рассказывать им свою историю?
– Вообще-то рассказала. Мы все там говорили в открытую.
– Это глупо, Мэд. Что, если кому-то вздумается продать это газетчикам? Ты хочешь, чтобы у публики создалось о тебе такое представление? Зачем им знать о том, что Бобби Джо давал тебе под зад коленкой и сталкивал с лестницы? – Он говорил, не скрывая раздражения. Мэдди это совсем не понравилось, но она промолчала.
А может, и неплохо, если кто-то осознает, что избивать могут и таких, как она. Может, оно того стоит, если удастся сохранить кому-то жизнь или указать путь к спасению.
– Все, что тебе удастся, – это получить постоянную головную боль. И еще вернуть зрителям образ девчонки из трейлера. Я угробил целое состояние, чтобы похоронить его навсегда. Как ты можешь этого не понимать!
– Я просто говорила откровенно, как и все остальные. У некоторых истории еще почище моей. Даже первая леди не стала скрывать безобразных подробностей своей прошлой жизни... Все говорили не таясь, и в этом заключалась основная ценность нашего общения. Билл Александр тоже там присутствовал. Он рассказал нам историю похищения и убийства его жены. Об этом, по крайней мере, все уже знают, так что можно не скрывать.
Джек пожал плечами, по-видимому, абсолютно не испытывая сочувствия к Биллу Александру.
– Он, можно сказать, убил ее своими руками. Большей глупости и придумать нельзя. Взялся вести с ними переговоры лично! Весь госдепартамент пытался его отговорить, но он и слушать ничего не хотел.
– Он не знал, что делать. Метался в отчаянии, возможно, не мог трезво обдумать создавшееся положение. Террористы ведь продержали ее семь месяцев. Он просто не мог больше ждать.
Ее слова, по-видимому, нисколько не тронули Джека. Он остался глух к переживаниям Александра... Мэдди не могла сдержать гнева.
– Что ты против него имеешь? У меня такое ощущение, что ты его за что-то не любишь.
– Некоторое время после Гарварда он был советником президента. Постоянно носился со средневековыми идеям о принципах и морали.
Мэдди просто не могла этого слушать.
– Он очень тонкий, интеллигентный, чувствительный, порядочный человек.
– Ну, в общем, мне он не нравится, и все. Хлипкий он какой-то. Не мужик, а размазня.
Как странно, что Джек так говорит... Билл Александр очень импозантный мужчина, И кроме того, в нем чувствуется необыкновенная прямота и открытость. Чего не скажешь о тех, с кем общается Джек. А вот ей Билл понравился, хоть муж и считает его слабаком и хлюпиком.
Домой они приехали в десять часов. Вопреки обыкновению Мэдди сразу включила телевизор... и застыла на месте. Войска Соединенных Штатов снова оккупировали Ирак. Она резко обернулась к мужу и заметила в его взгляде что-то странное.
– Ты об этом знал.
– Я не советник президента по таким вопросам, Мэд. Я его консультирую во всем, что касается средств массовой информации.
– Чепуха! Ты все знал! Вот почему ты ездил в Кэмп-Дэвид на прошлой неделе! И в Пентагон в этот уик-энд. Почему ты ничего мне не сказал?
Иногда муж делился с ней секретной информацией, однако на этот раз он предпочел промолчать. Он ей не доверяет? Мэдди почувствовала себя уязвленной.
– Это слишком деликатная тема. И слишком важная.
– Мы же там опять потеряем столько ребят, Джек!
У нее голова шла кругом. В понедельник надо будет дать материал об этом в эфир.
– Иногда приходится идти на жертвы, – холодно ответил ее муж.
Он считал, что президент принял правильное решение.
Они дослушали новости. Диктор сообщил, что девятнадцать солдат морской пехоты уже погибли в схватке с иракцами. Джек выключил телевизор, и они пошли в спальню.
– Любопытно, что президент посвятил тебя в эти дела. Почему, Джек?
– А почему бы нет? Он мне доверяет.
– Он тебе доверяет или хочет использовать, для того чтобы ты заставил американцев проглотить эту новость, без урона для его репутации?
– Он вправе консультироваться со мной по вопросам освещения в прессе тех или иных событий. Это не преступление.
– Не преступление, верно. Но это нечестно – пытаться заставить публику принять то, что может, в конечном счете, принести стране большой вред.
– Избавь меня от разговоров на политические темы, Мэд. Твое мнение меня не интересует. Президент знает что делает.
Мэдди возмутил его ответ. И, тем не менее, любопытно, как Джек приобрел такой вес в высших политических кругах. Может, этим отчасти и объясняется его ярость по поводу ее выступления о Дженет Мак-Катчинс. Не боится ли он, как бы это не нарушило его шаткое положение в высших эшелонах власти? Джек всегда держал руку на пульсе и тщательно просчитывал, во что ему обойдется то или иное событие, действие или поступок.
В постели он сразу потянулся к ней. Она почувствовала, как он изголодался.
– Мне очень жаль, что эта неделя выдалась такой тяжелой, – пробормотала она.
– Никогда больше так не делай. Мэд. Больше я тебе такого не прощу. А ты знаешь, что с тобой будет, если я тебя уволю? – Его голос зазвучал жестко и холодно. – Тебе придет конец на следующий же день. Твоя карьера зависит только от меня. Поэтому не играй с огнем, Мэд. Я могу моментально погасить твою карьеру, как свечку. Ты вовсе не та звезда, какой кажешься самой себе. Ты взошла только потому, что я на тебе женился.
Его слова вызвали в ней какое-то болезненное чувство. Не потому, что она боялась потерять свое теперешнее положение, а из-за тона, каким он это говорил. Он резко, даже больно сжал ее грудь. Потом схватил в объятия и показал, кто в постели хозяин. Джек, всегда только Джек. Главное для него – могущество, власть над людьми, внезапно осознала Мэдди с болезненной ясностью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Путешествие - Стил Даниэла



роман суперский
Путешествие - Стил Даниэлаваля
29.08.2012, 2.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100