Читать онлайн Путешествие, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Путешествие - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Путешествие - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Путешествие - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Путешествие

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

На следующий день, когда Мэдди вместе с Брэдом работала над материалом о сенатском комитете по этическим вопросам, в офисе зазвонил телефон. Кто-то долго молчал в трубку. На какое-то мгновение Мэдди почувствовала страх. Еще один псих? Через некоторое время на другом конце провода положили трубку, а потом Мэдди забыла об этом звонке.
Вечером то же самое произошло дома. Она рассказала об этом Джеку, однако тот лишь безразлично пожал плечами. Может быть, кто-то просто ошибся номером. Он стал ее поддразнивать, сказал, что после нападения маньяка она пугается собственной тени. Учитывая ее популярность, в попытке изнасилования нет ничего удивительного. Почти все знаменитости подвергаются такой опасности.
– Это издержки твоего положения, – спокойно заметил Джек. – Уж тебе ли не знать. Ты ведь передаешь новости.
В последнее время отношения между ними стали ровнее, хотя она все еще не могла простить Джеку того, что он не потрудился предупредить ее о насильнике. Он сказал, между прочим, что у нее есть для раздумий вещи поважнее, а безопасность звезд экрана – его забота. И все-таки ему бы следовало ее предупредить.
На следующий день позвонила личная секретарша первой леди, чтобы сообщить о переносе следующего собрания их комитета: первая леди отправлялась с президентом в Англию на встречу с королевой в Букингемском дворце. Мэдди с секретаршей попытались назначить собрание на день, удобный для всех одиннадцати членов комитета. Мэдди просматривала записи и даты в своем дневнике, когда в офисе неожиданно появилась девушка с длинными черными волосами, в джинсах и белой майке. Одежда на ней, хотя и недорогая, выглядела чистой и опрятной. Сама же девушка явно нервничала.
Мэдди подняла на нее глаза. Она никогда ее раньше не видела. Может быть, прислали кого-то из другого отдела? Или она явилась за автографом? В этот момент Мэдди заметила, что у девушки в руке пакет с булочками, словно она рассыльная из закусочной. Вот, значит, как ей удалось сюда пройти... Она улыбнулась и махнула рукой, чтобы девушка вышла, но та не двинулась с места. Внезапно Мэдди охватила паника. Еще одна ненормальная? Нет ли у нее пистолета или ножа? В этот момент она осознала, что и такое возможно. Все возможно. Рука потянулась к кнопке сигнала тревоги, но почему-то не нажала ее.
Мэдди закрыла рукой телефонную трубку.
– В чем дело?
– Мне надо с вами поговорить.
Мэдди внимательно смотрела на девушку. Что-то в ее облике вызывало у нее смутную тревогу.
– Подождите, пожалуйста, за дверью.
Девушка неохотно вышла из комнаты, вместе со своим пакетом с булочками.
Мэдди сообщила секретарше Филлис Армстронг три возможные даты на выбор, и та пообещала связаться с ней в ближайшее время. После этого Мэдди позвонила по внутреннему телефону служащей на входе:
– Меня ждет какая-то девушка. Пожалуйста, поговорите с ней, выясните, что ей нужно, и перезвоните мне.
Очередная охотница за автографами? За знаменитостями? А может быть, ищет работу? Но как легко и непринужденно она к ней прошла... После того вечернего происшествия Мэдди все еще нервничала.
Через несколько минут внутренний телефон зазвонил. Мэдди поспешно сняла трубку.
– Она сказала, ей очень нужно поговорить с вами. По личному делу.
– Какому? Может, она собирается меня убить? Пусть скажет, какое у нее ко мне дело, иначе я с ней не встречусь.
Девушка внезапно появилась на пороге с самым решительным видом.
– Послушайте, так у нас не принято. Я не знаю, что вам нужно, но вам придется сначала сказать нашим служащим, в чем дело.
Мэдди произнесла это твердым и спокойным тоном, хотя ее сердце бешено колотилось, а рука все еще лежала на кнопке сигнала тревоги.
– Так что же вам от меня нужно?
– Поговорить... всего несколько минут. Неожиданно Мэдди почувствовала, что девушка вот-вот заплачет. И пакет с булочками куда-то исчез, заметила она.
– Не знаю, смогу ли я вам помочь.
Мэдди пришло в голову, что это может быть связано с ее работой в Комитете по защите прав женщин, а может, с каким-нибудь из ее материалов о женщинах. Девушка, наверное, решила, что Мэдди отнесется к ней сочувственно.
– Ну, так в чем же дело? О чем вы хотели со мной поговорить?
– О вас.
– Обо мне?! И о чем же именно?
Руки у девушки дрожали. Внезапно Мэдди охватило какое-то непонятное, необъяснимое чувство.
– Я думаю, что вы моя мать, – едва слышно прошептала девушка.
Мэдди съежилась в кресле, как от неожиданного удара.
– Что?!
Теперь у нее тоже задрожали руки. Нет, это какая-то ненормальная!
– У меня нет детей.
– И никогда не было?
Теперь у девушки дрожали и губы, в глазах застыло отчаяние. Три года провела она в поисках матери и вот, кажется, снова оказалась в тупике.
– Скажите, у вас никогда не было ребенка? Мое имя Элизабет Тернер, мне девятнадцать лет, я родилась пятнадцатого мая в Гэтлинберге, штат Теннесси. Насколько я знаю, моя мать была родом из Чаттануги. Я расспрашивала всех, кого могла, но выяснила только, что мать родила меня в пятнадцать лет. Кажется, ее звали Мэдлен Бомон, но я в этом не Уверена. Один человек, с которым я разговаривала, сказал, что я очень на нее похожа.
Рука Мэдди медленно оторвалась от кнопки сигнала трети. Она смотрела на девушку, не веря своим ушам.
– А почему вы решили, что я ваша мать?
– Сама не знаю... Просто... вы из Теннесси... я прочитала об этом в одном из интервью... и ваше имя Мэдди, и., я действительно чуть-чуть на вас похожа... и... понимаю, что все это звучит глупо. – По ее щекам текли слезы от нервного перенапряжения и разочарования. – Может, мне просто очень хотелось, чтобы это оказались вы. Я видела вас по телевизору много раз, и вы мне очень нравитесь.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Мэдди пыталась разобраться в происходящем. Что же теперь делать?.. Она не сводила глаз с девушки. Казалось, рушились одна за другой стены, ограды, которые она возводила внутри себя, стены, скрывающие потаенные места ее души, которых она до сих пор избегала касаться. Не позволяла себе этого. То, что происходит сейчас, не должно было случиться. Но теперь ничего не изменишь. Конечно, можно очень быстро покончить с этим. Сказать девушке, что она не Мэдлен Бомон, что в Теннесси полно женщин с таким именем. Можно сказать, что она никогда не бывала в Гэтлинберге, что ей очень жаль, и пожелать девушке всяческих успехов. Можно легко избавиться от этой девушки и никогда больше ее не видеть. Однако Мэдди уже поняла, что не сможет так поступить.
Она молча встала, закрыла дверь офиса и обернулась к посетительнице, утверждавшей, что она и есть тот ребенок, от которого Мэдди отказалась в пятнадцать лет и никогда в жизни не ожидала снова увидеть. Ребенок, по которому она долгое время тосковала и плакала и о котором позже запретила себе даже вспоминать. Джеку она ничего не говорила об этом ребенке. Он знал только о ее абортах.
– Как вы можете доказать, что вы действительно моя дочь?
Ее голос прервался от волнения. Снова вспомнилась вся боль, вся тоска тех дней. После рождения она никогда больше не видела свою дочь. Только один раз держала ее на руках. Эта девушка может быть кем угодно – ребенком медсестры, работавшей тогда в роддоме, или соседской девочкой. Наверняка мечтает сейчас с помощью шантажа выманить у нее деньги. О том, что у Мэдди был ребенок, знают немногие. Слава Богу, ни один из них ее не побеспокоил. Когда-то она очень этого боялась.
– У меня с собой свидетельстве о рождении, – услышала она сдавленный голос девушки, которая уже вынула документ из сумки.
Вместе с маленькой фотографией младенца она протянула его Мэдди. Мэдди смотрела на фотографию, не в силах отвести от нее глаз. Точно такая же, какую дали и ей самой в роддоме. Ее сделали сразу после рождения ребенка. Младенец с красным сморщенным личиком, завернутый в розовую пеленку. Много лет Мэдди хранила фотографию в портмоне, но потом, в конце концов, выбросила из страха, что Джек может ее обнаружить. Бобби Джо знал о ребенке, но его это не интересовало. В то время многие из их знакомых девушек беременели – некоторые в еще более раннем возрасте, а потом оставляли новорожденных, которых усыновляли или удочеряли другие люди. Однако для Мэдди это обстоятельство ее жизни на долгие годы стало самой мрачной тайной.
– Это может быть чей угодно младенец, – холодно произнесла она. – Или вы могли взять эту фотографию у кого-нибудь в том роддоме. Она ничего не доказывает.
– Можно сделать анализ крови. Если вы считаете, что я все-таки могу быть вашей дочерью.
Разумно... Внезапно сердце Мэдди рванулось к этой девушке. Она отважилась на отчаянный шаг, а Мэдди вовсе не облегчает ей эту задачу. Но... эта девица, Элизабет, собирается разрушить всю ее жизнь, заставляет ее взглянуть в лицо тому, что она, Мэдди, давно похоронила в своей душе. И как она скажет об этом Джеку?..
– Присядьте, пожалуйста, на минутку.
Мэдди медленно опустилась в кресло, по-прежнему не сводя глаз с девушки. Ей нестерпимо захотелось протянуть руку и дотронуться до нее. Они с ее отцом учились в одной школе, только он был постарше. Они даже толком не знал; друг друга, но Мэдди он нравился. Несколько раз во время ссор с Бобби Джо она ходила к нему на свидания. Через три недели после рождения ребенка тот парень погиб в автомобильной катастрофе. Мэдди к тому времени уже отказалась от ребенка. Бобби Джо она так и не сказала, кто отец девочки, но его это не очень волновало.
– Где ты живешь, Элизабет? – Мэдди произнесла это имя очень осторожно, словно все еще не решаясь покориться судьбе. – Как ты сюда добралась?
– В Мемфисе. Приехала автобусом. Я работала с двенадцати лет для того, чтобы скопить денег на поездку. Всегда мечтала найти свою настоящую мать. Отца я тоже пыталась найти, но так и не смогла ничего о нем узнать.
Девушка все еще нервничала, ведь Мэдди ничего определенного ей до сих пор не сказала.
– Твой отец погиб через три недели после твоего рождения. Хороший был парень. Ты немного на него похожа.
Она гораздо больше похожа на нее, теперь Мэдди ясно это видела. Те же черты лица, тот же цвет волос... Теперь от нее будет нелегко отказаться, даже если бы Мэдди этого захотела. Невольно в ее голове возникла мысль о том, каким подарком будет эта история для бульварных изданий.
– А откуда вы о нем знаете?
Элизабет растерянно смотрела на Мэдди, пытаясь сообразить, что это может для нее означать. Кажется, она очень неглупая девочка, только потрясена происходящим, так же как и сама Мэдди.
Мэдди долго молча смотрела на девушку. Вот и исполнилось ее самое сокровенное желание – иметь ребенка. А что, если в конце концов все обернется кошмарным сном, если девица окажется наглой мошенницей? Да нет, вряд ли. Мэдди открыла рот, пытаясь что-то произнести, но вместо слов из ее горла вырвалось рыдание. Руки сами собой потянулись к девушке. Она крепко обняла дочь. Но не сразу смогла выговорить слова, которые уже никогда в жизни не надеялась произнести:
– Я твоя мать.
У Элизабет перехватило дыхание. Из глаз полились слезы. Она вскинула руки, обняла Мэдди за шею и крепко к ней прижалась. Так они сидели, крепко обнявшись, и плакали.
– О Боже... о Господи... Я ведь даже не надеялась, просто хотела вас спросить... о Господи...
Они сидели долго, покачиваясь, не в силах оторваться друг от друга. Элизабет улыбалась сквозь слезы. Мэдди всю трясло, ее мысли путались. Ясно одно, через годы и расстояния они с дочерью каким-то чудом снова нашли друг друга. Но что же теперь делать... Это ведь только начало.
– Где твои приемные родители? – спросила она наконец.
О тех людях Мэдди знала только то, что они из Теннесси, бездетны и хорошо зарабатывают. Вся информация об обеих сторонах удочерения хранилась в строгом секрете, чтобы мать и ребенок никогда не смогли найти друг друга. Позже, с годами, законы, касающиеся приемных детей, стали помягче, но Мэдди ни разу не предприняла попытки разыскать дочь. Поздно, решила она, пусть все остается как есть. И вот теперь дочь сама ее нашла...
– Я их не знала. – Элизабет вытерла глаза, теснее прижалась к матери. – Они погибли в железнодорожной катастрофе, когда мне исполнился год. До пяти лет я воспитывалась в детском доме в Ноксвилле.
У Мэдди все внутри перевернулось. Подумать только, она в то время тоже жила в Ноксвилле, была замужем за Бобби Джо и могла бы взять дочь к себе! Но она тогда не знала, где ее ребенок.
– Я скиталась по приютам. Некоторые были сносные, другие хуже некуда. Я все время переезжала, ни в одном не задерживалась больше полугода. Везде я чувствовала себя чужой. А в некоторых со мной ужасно обращались.
– И больше никто не хотел тебя удочерить?!
Элизабет покачала головой:
– Поэтому, наверное, мне так и хотелось найти свою настоящую мать. Несколько раз меня собирались удочерить, но потом оказывалось, что моим будущим приемным родителям это не по карману. У них уже были свои дети, еще одного ребенка они не могли себе позволить. Я с ними потом поддерживала отношения, особенно с последними. Они очень хорошо ко мне относились, хотя у них было пятеро своих детей, и все мальчики. Я чуть было не вышла замуж за самого старшего брата, но потом подумала, что это будет выглядеть немного странно. Сейчас я живу одна в Мемфисе, учусь в колледже и работаю официанткой. После колледжа, наверное, перееду в Нэшвилл и попытаюсь найти работу певицы в каком-нибудь ночном клубе.
– Ты поешь? – удивленно спросила Мэдди.
Внезапно она почувствовала жгучее желание узнать о дочери все. Она по-настоящему страдала, представляя себе Элизабет в приютах и детских домах, без родительской ласки и тепла... Однако каким-то образом девушке удалось выжить. Она, похоже, унаследовала живучесть от своей матери. А какая она симпатичная. Неожиданно Мэдди заметила, что они обе положили ногу на ногу совершенно одинаковым движением. Совершенно одинаковым...
– Я люблю петь. И кажется, у меня неплохой голос. По крайней мере, люди так говорят.
– В таком случае ты не моя дочь.
Мэдди рассмеялась сквозь слезы. Ее захлестывали самые противоречивые чувства. Они сидели, взявшись за руки. И самое странное, что никто их не прерывал. Редкий случай, особенно по утрам.
– А что еще ты любишь?
– Люблю лошадей. Они меня слушаются. Но коров терпеть не могу. У одной семьи, которая хотела меня удочерить, была молочная ферма. После этого я поклялась, что ни за что не выйду замуж за фермера.
Обе расхохотались.
– Я люблю детей. Переписываюсь почти со всеми своими приемными братьями и сестрами. Большинство из них хорошие люди. Мне нравится Вашингтон. – Она улыбнулась Мэдди. – Люблю видеть вас на экране. Люблю красивую одежду, люблю мальчиков. Люблю загорать на пляже.
– Я люблю тебя, – вырвалось у Мэдди. – И тогда, в самом начале, я тебя любила. Но не могла тебя взять из роддома. Мне было всего пятнадцать. Родители ни за что не позволили бы мне тебя забрать. Я потом столько плакала из-за этого. И все думала, где ты, хорошо ли тебе. Пыталась себе внушить, что тебя удочерили прекрасные люди, которые наверняка хорошо к тебе относятся.
Господи, как ужасно все сложилось! Ее девочка скиталась по детским домам и приютам...
– А у вас есть дети?
Мэдди печально покачала было головой, но поняла, теперь это неправда. Теперь у нее есть дочь. И на этот раз она с ней не расстанется. Для себя Мэдди это уже решила.
– Нет, и я больше не могу иметь детей.
Элизабет не спросила почему, уважая чужие тайны... Памятуя о том, какое пестрое лоскутное одеяло представляет собой ее прошлая жизнь, Мэдди не могла не оценить сдержанность и такт дочери. Она умеет себя вести. И грамотно говорит.
– Ты любишь читать?
– Очень.
Вот и еще одна черта, унаследованная от матери, помимо мужества, настойчивости и упорства в достижении цели. Она так долго пыталась найти свою мать, мечтала об этом всю жизнь, и вот ей это удалось.
– Сколько вам лет?
Элизабет просто хотела убедиться в том, что правильно угадала возраст матери. Она не знала наверняка, родила ее Мэдди в пятнадцать или в шестнадцать лет.
– Тридцать четыре.
Они больше похожи на сестер, чем на мать и дочь.
– Я замужем за человеком, которому принадлежит эта телесеть. Его имя Джек Хантер.
– Знаю. Я с ним виделась два дня назад, в его офисе.
– Что?! Неужели?
– Я спросила о вас в вестибюле, но меня к вам не пустили. Вместо этого направили к нему в офис. К его секретарше. Я с ней поговорила, сказала, что хочу видеть вас по личному делу. И написала вам записку, что хочу только выяснить, не вы ли моя мать. Она сразу отнесла записку мистеру Хантеру и потом провела меня к нему в кабинет.
Элизабет рассказывала обо всем так, как будто это в порядке вещей. В общем-то так оно, наверное, и есть. С одним только исключением: Джек ни словом не обмолвился Мэдди о девушке.
– И что произошло потом? Что он тебе сказал?
– Что этого не может быть, он, мол, знает наверняка. Что у вас никогда не было детей. Думаю, он принял меня за какую-нибудь мошенницу, авантюристку. Решил, что я собираюсь вас шантажировать или что-нибудь в этом роде. Сказал мне убираться и никогда больше здесь не появляться. Я показала ему свое свидетельство о рождении и фотографию и даже испугалась, что он мне их не вернет. Но он вернул. Сказал, что у вас совсем другая девичья фамилия. Но я-то знала правду. Я подумала, может, он лжет, чтобы вас защитить. А потом я решила, что он просто не знает. Может, вы ему об этом не говорили.
– Не говорила. Не могла решиться. Он очень хорошо ко мне отнесся. Он меня спас. Увез из Ноксвилла, заплатил за развод. Это было девять лет назад. Он сделал меня тем, что я есть сейчас. Я просто не могла себе представить, как я ему об этом расскажу.
Но теперь-то он знает. И ни слова ей не сказал. Решил, что это обман, не хотел ее волновать или приберег как козырь против нее на будущее? Судя по тому, что она в последнее время поняла, вероятнее второе. Он ей выложит все тогда, когда эта новость окажется наиболее для нее ошеломляющей.
Мэдди почувствовала угрызения совести. А если все не так, как она думает?
– Ну что ж, теперь он знает, – вздохнула она. Подняла глаза на Элизабет. – И что нам теперь делать, как думаешь?
– Ничего. Мне от вас ничего не нужно. Мне найти вас хотелось, встретиться с вами, вот и все. Завтра я возвращаюсь в Мемфис. На работе мне дали неделю отпуска.
– Но я хочу тебя видеть, Элизабет. Хочу получше тебя узнать. Надеюсь, я смогу приехать в Мемфис...
– Здорово! Можете остановиться у меня. Только вам, наверное, не очень понравится. – Девушка смущенно улыбнулась. – Я снимаю комнатку в общежитии, и там пахнет... Я потратила все деньги на учебу... и на то, чтобы найти вас.
– Может быть, мы вместе поживем в отеле.
Глаза Элизабет загорелись. Мэдди это тронуло до слез.
– Я никому ничего не расскажу, – застенчиво сказала Элизабет. – Только боссу. И еще одной своей приемной маме.
Если вы не возражаете. Но если не хотите, я буду молчать. Я не собираюсь доставлять вам неприятности.
– Это очень хорошо, что ты так говоришь, Элизабет, но я пока не решила, что делать. Мне надо подумать, поговорить с мужем.
– Вряд ли ему это понравится. Для него это будет неприятный сюрприз.
– Да, наверное.
Мэдди улыбнулась дочери. Для нее случившееся тоже стало потрясением. Но сейчас... Господи, как прекрасно обрести дочь! Конец тайнам. Как будто затянулась старая рана, с которой она смирилась, которую годами старалась не замечать. Это просто подарок судьбы.
– Ничего, он переживет.
Мэдди пригласила Элизабет на ленч. У девушки снова загорелись глаза. Она предложила матери называть ее Лиззи. Они отправились в кофейню за углом. По дороге Мэдди осторожно обняла дочь за плечи. За сандвичем и гамбургером Лиззи рассказывала матери о своей жизни, друзьях, о своих печалях и радостях. Потом стала задавать вопросы. Миллион вопросов. Она столько лет мечтала об этой встрече. В то время как Мэдди даже мечтать себе не позволяла.
В три часа они вернулись на студию. Мэдди дала дочери все номера своих телефонов и факсов, взяла ее номер телефона и пообещала регулярно звонить. А потом, когда все уладится с Джеком, Мэдди намеревалась пригласить дочь на уик-энд на ферму в Виргинию. Сказала, что пришлет за ней самолет. Глаза у Лиззи стали огромными, как блюдца.
– У вас что, есть свой самолет?!
– У Джека есть.
– Вот это да! Моя мама телезвезда, а у отца свой самолет!
– Ну, он тебе на самом деле не отец.
И вряд ли захочет им стать, подумала Мэдди. Он со своими-то сыновьями общается без всякого удовольствия, что же говорить о ее незаконной дочери.
– Но он хороший человек.
Произнося эти слова, Мэдди уже знала, что лжет. Но как сложно все объяснить. Как объяснить дочери, что она, Мэдди, несчастна в браке, что посещает психотерапевта в надежде обрести силы, чтобы уйти от мужа. Можно только надеяться, что Элизабет никогда не били и не обижали. За ленчем она ничего об этом не говорила. И потом, несмотря на то что у нее никогда не было своего дома и семьи, ее, похоже, вполне устраивает собственная жизнь. А может быть, оно и к лучшему. А если бы ей пришлось видеть, как Бобби Джо сталкивает ее мать с лестницы, или слышать, как оскорбляет ее Джек? Печальная мысль. К тому же Мэдди ощущала невероятное чувство вины перед дочерью за все, что не смогла для нее сделать. Уже само слово «дочь» вызывало в ней дрожь. Дочь... У нее есть дочь.
Они крепко обнялись на прощание. Мэдди взглянула в глаза Элизабет:
– Спасибо за то, что нашла меня. Лиззи Я этого не заслужила. Но я так счастлива, что обрела тебя!
– Спасибо тебе, мама, – едва слышно прошептала Лиззи.
Обе утерли слезы. Лиззи вышла. Мэдди долго смотрела ей вслед. Эту минуту они обе никогда не забудут. Всю оставшуюся часть дня она прожила как в тумане. Когда позвонил Билл Александр, она не сразу вернулась к действительности.
– Ну, что у вас нового? – дружески спросил Билл. Мэдди рассмеялась.
– Вы не поверите.
– Звучит загадочно. Что-нибудь важное?
Наверное, Билл решил, что она оставила мужа. Он даже представления не имеет о том, что на самом деле произошло в ее жизни.
– Расскажу при встрече. Это долгая история.
– Не могу дождаться. А как дела у вашего нового коллеги?
– Пока не очень. Он неплохой парень, но это все равно, что пытаться танцевать с носорогом. Мы не очень подходящая пара.
Рейтинги, конечно, полетят вниз. Они уже получили сотни писем от телезрителей с жалобами на то, что убрали Грега. Интересно, что скажет Джек, увидев эти письма?
– Думаю, вы, в конце концов, приноровитесь друг к другу. Это немного похоже на жизнь в браке.
– Может быть.
Вряд ли, подумала она. Уж очень они не подходят друг другу, и телезрители, естественно, не могли этого не заметить.
– Как насчет ленча завтра?
Он все еще волновался за нее и хотел убедиться в том, что с ней все в порядке. А кроме того кроме того, она ему очень нравилась.
– С удовольствием, – не задумываясь ответила Мэдди.
– Тогда и расскажете мне свою длинную историю. Мне не терпится ее услышать.
Они договорились о том, куда пойдут завтра на ленч. Мэдди, улыбаясь, положила трубку. Через некоторое время она пошла гримироваться перед выходом в эфир.
На этот раз обе передачи прошли гладко. Потом она встретилась с Джеком в вестибюле. Он разговаривал по мобильному телефону. Этот разговор продолжался и в машине, почти полдороги до дома. Но и потом, когда он убрал телефон, Мэдди ничего ему не сказала.
– Ты сегодня выглядишь слишком серьезной, – вскользь заметил он.
Вечер они решили провести дома и обойтись легким ужином.
– Что-нибудь произошло? – спросил Джек нарочито небрежно.
Молчание у Мэдди, как правило, означало, что она скрывает что-то важное. Джек об этом знал.
Она подняла на него глаза и молча кивнула. Нужные слова не приходили, и она, в конце концов, решила перейти прямо к делу:
– Почему ты не сказал мне о том, что приходила моя дочь?
Она смотрела ему прямо в глаза. В них появилось что-то холодное и жесткое, мгновенно вытесненное вспыхнувшим, как угли, гневом.
– А почему ты не сказала мне о том, что у тебя есть дочь? Могу только догадываться, какие еще тайны ты от меня скрываешь, Мэд.
Он присел на край кухонной стойки с бутылкой вина в руке. Налил себе, но Мэдди не предложил.
– Да, мне следовало тебе сказать, но я не хотела, чтобы кто-нибудь об этом знал. Это случилось за десять лет до того, как я познакомилась с тобой.
Она знала, что большой вины у нее перед ним нет. Она ему не лгала, она просто ничего не сказала.
– Забавно, как к тебе порой неожиданно возвращается то, что пытаешься скрыть, правда? Ты, наверное, считала, что избавилась от дочери, а она... раз – и выскочила, как чертик из табакерки.
Мэдди почувствовала, что ей больно слышать, с каким пренебрежением он говорит о ее дочери. Лиззи – прекрасная девочка. Мэдди чувствовала потребность ее защитить.
– Не надо так, Джек. Она хорошая. Не ее вина, что я родила ее в пятнадцать лет и вынуждена была отдать. Она порядочный человек.
– Как ты можешь это знать, черт побери? А может, сейчас, в эту минуту, она дает кому-нибудь интервью, и завтра ты увидишь по телевизору, как она рассказывает о своей знаменитой мамочке, которая ее бросила. Ты даже не можешь, ты уверена в том, что она действительно твоя дочь! Может, она какая-нибудь авантюристка или кто угодно... как и ее мать.
Мэдди поняла, что он имеет в виду. Именно об этом они говорили с доктором Флауэрс. Муж давит на нее, унижая, оскорбляет, осыпает ругательствами, чтобы парализовать ее волю.
– Внешне она очень на меня похожа, Джек. Это трудно отрицать. – Мэдди произнесла это спокойно, стараясь не обращать внимания на оскорбления.
– Да, черт побери, любая потаскушка в Теннесси выглядит точь-в-точь как ты! Думаешь, черные волосы и голубые глаза такая большая редкость? Да баб вроде тебя там пруд пруди!
Мэдди и на эту грубость не обратила внимания.
– Почему ты мне не сказал, что виделся с ней? На какой случай это приберегал?
Она уже знала ответ. Он выбрал бы момент, когда это ударило бы ее больнее всего и явилось настоящим шоком.
– Я просто пытался защитить тебя от шантажистки. Считал, что это вымогательство, и больше ничего. Собирался ее проверить, прежде чем сообщить тебе.
Звучит разумно и даже по-рыцарски. Но Мэдди уже слишком хорошо знала своего мужа.
– Да, я очень ценю твою заботу и все-таки предпочла бы услышать об этом сразу же.
– Хорошо, я запомню на будущее, на тот случай, если появится еще кто-нибудь из твоих незаконных отпрысков. Кстати, сколько их там у тебя еще?
Мэдди не удостоила его ответом.
– Я рада была увидеть Лиззи. Хорошая девочка.
– И что ей от тебя нужно? Денег?
– Она только хотела меня увидеть. Три года искала. А я думала о ней всю жизнь.
– Как трогательно! Ну, ничего, она еще заявится, я тебе гарантирую. И это будет не такая приятная история.
Он налил себе еще вина, разъяренно глядя на нее.
– Почему, Джек? Мы все живые люди Такое может случиться с каждым.
– Ну, нет, с приличными людьми такое не случается. Мэд – Он явно наслаждался, унижая ее. Оскорблял с видимым удовольствием. – С порядочными женщинами такое не случается. Они не рожают детей в пятнадцать лет неизвестно от кого и не бросают младенцев, как мусор, на ступеньках церкви.
– Не совсем так. Не хочешь узнать, как все произошло на самом деле?
«Возможно, так я хоть немного заглажу свою вину перед ним, – подумала Мэдди – Все-таки он мой муж, я должна была сказать ему о дочери раньше».
– Нет, не хочу, – резко оборвал он ее – Меня беспокоит другое: что нам делать, когда эта история выйдет наружу, и ты появишься на экране национального телевидения в роли потаскушки? Меня, видишь ли, волнует моя программа и моя телекомпания.
– Думаю, люди все поймут. – Мэдди пыталась сохранять достоинство, по крайней мере, внешне. Внутри же он все-таки достиг своей цели, внутри у нее все дрожало – Она же не преступница, черт возьми, не убийца! Так же как и я.
– Да нет, всего только заурядная шлюха. Голодранка. Я всегда это говорил.
Мэдди резко обернулась к нему.
– Как ты можешь так со мной разговаривать? Ты что, не понимаешь, как мне больно?
У нее от боли даже потемнели глаза. Но Джека это нисколько не тронуло. Наоборот. Ему хотелось уколоть ее еще больнее.
– Тебе и должно быть больно. Ты что, гордишься собой? В таком случае ты чокнутая. Видно, так оно и есть. Может быть, ты ко всему еще и ненормальная. Ты мне лгала, ты бросила свою дочь. Бобби Джо об этом знал?
– Да, знал.
– В таком случае я не удивляюсь, что он тебя колотил. Это многое объясняет. Когда ты ныла и жаловалась на него, я не знал причины. Честно говоря, теперь я не могу его винить.
Мэдди бросила на него гневный взгляд:
– Чушь! Что бы я ни сделала, я не заслужила такого обращения ни от него, ни от тебя. Это нечестно, и ты сам прекрасно это знаешь.
– А ты меня обманула! Это, по-твоему, честно? Как я сейчас должен себя чувствовать? Ты шлюха, Мэд, жалкая дешевая шлюха! Наверное, лет с двенадцати путалась с мужиками. Сейчас мне кажется, что я тебя совсем не знаю.
Ему как-то удалось уйти от вопроса о том, почему он ничего не сказал о встрече с ее дочерью.
– Это нечестно. Мне было пятнадцать лет. Да, тогда я оступилась. Но это самое ужасное, что произошло в моей жизни. Даже переносить побои от Бобби Джо оказалось не так больно, как оставить мою девочку. Я чувствовала себя так, словно вырываю из груди свое сердце.
– Не говори мне об этом, скажи ей. Может, выпишешь ей за это чек? Только не трогай мои деньги. Я прослежу.
– Я никогда не пользовалась твоими деньгами! Я всегда за все плачу своими.
– Черта с два! А кто тебе платит? Это тоже мои деньги, голубушка.
– Я их зарабатываю!
– Да, как же! Ты самая высокооплачиваемая телеведущая. Я тебе переплачиваю чертову уйму денег!
– Ну, нет! Ты переплачиваешь Брэду! И очень скоро все твое шоу полетит из-за него ко всем чертям. Не могу дождаться, когда это произойдет.
– А когда это произойдет, сестренка, ты полетишь туда же вслед за ним. Вообще твои дни сочтены, ты в последнее время совсем распоясалась... Угрожаешь... Я не намерен с этим мириться. Какого черта! Я в любое время могу тебя вышвырнуть со студии. С какой стати я должен сидеть здесь и все терпеть, слушать твою ложь и оскорбления?
Мэдди остолбенела. Он, насильник и мучитель, изображает из себя жертву! Доктор Флауэрс ее предупреждала, и все же такая тактика, оказывается, очень эффективна. Несмотря ни на что, Мэдди снова почувствовала себя виноватой.
– Для полной ясности хочу сразу предупредить: не вздумай привести сюда свою девку. Она наверняка еще и шлюха, так же как и ее мать.
– Она моя дочь! Я имею право с ней видеться. И я живу в этом доме.
– Только до тех пор, пока я тебе это позволяю, не забывай об этом! – С этими словами он повернулся и вышел из кухни.
Мэдди, тяжело дыша, смотрела ему вслед. Услышав, что он поднялся наверх, она закрыла дверь и позвонила доктору Флауэрс. Рассказала ей обо всем, что произошло. О том, как Лиззи ее нашла, о том, что Джек скрыл от нее встречу с ее дочерью, о его сегодняшней ярости и оскорблениях.
– И что вы сейчас чувствуете, Мэдди? Только честно. Подумайте как следует.
– Я чувствую вину за то, что ничего не сказала ему о дочери. И за то, что когда-то ее оставила.
– Вы верите тому, что он говорил о вас?
– Некоторым вещам верю.
– Почему? Если бы вы с ним поменялись ролями, приди он к вам с такой же историей, вы бы ему простили?
– Да, – ответила Мэдди не задумываясь. – Наверное, я бы поняла.
– Значит, как это все его характеризует? Раз он не может точно так же отнестись к вам?
– Он дерьмо.
– Можно и так сказать. А вот вы, Мэдди, хороший человек, которому пришлось многое пережить, и только это сейчас важно. Для женщины самое тяжелое, что может случиться, – это отдать своего ребенка в чужие руки. Как вы думаете, вы сможете себе это простить?
– Со временем, надеюсь, да.
– А как насчет оскорблений, которыми осыпает вас Джек? Вы их заслужили?
– Нет!
– Что же он в таком случае за человек? Вы только послушайте, что он говорит о вас, Мэдди. Это все неправда. Он говорит все это с одной целью – причинить вам боль. Это действительно больно слушать, Мэдди. Он достигает цели, и я понимаю, что вы испытываете.
На лестнице послышались шаги. Мэдди поспешно попрощалась с доктором Флауэрс. Теперь она чувствовала себя немного лучше.
Дверь кухни распахнулась. Джек быстро вошел, подозрительно глядя на нее:
– С кем ты говорила? Со своим дружком?
– У меня нет дружка, Джек, и ты прекрасно это знаешь.
– С кем же?
– С другом.
– У тебя нет друзей! Никто не хочет с тобой дружить! Может, это тот черный гомик, к которому ты так прикипела? Не вздумай никому об этом рассказывать. Не порти мне шоу. Попробуй хоть кому-нибудь об этом заикнуться, и я тебя убью. Ты меня поняла?
– Поняла.
Ее глаза наполнились слезами. Он наговорил ей столько оскорблений за сегодняшний вечер... Она не знала, какое из них больнее. Все ее ранили до глубины души.
Она дождалась, пока Джек вышел из кухни, и набрала номер отеля, где остановилась Лиззи. Мэдди знала, что дочь останется там до утра.
Лиззи лежала на кровати и думала о матери. Она видела ее вечером по телевизору и все время непроизвольно улыбалась. И вдруг телефонный звонок.
– Мэдди... то есть мама... то есть...
– Мама! Как удивительно приятно это слышать!
И голос такой знакомый. Мэдди внезапно осознала, что голос дочери в точности похож на ее собственный.
– Я звоню, чтобы сказать, что я тебя люблю.
– И я люблю тебя, ма. Господи, как хорошо звучит это слово, правда?
У Мэдди по щекам текли слезы.
– Это звучит прекрасно, радость моя. Я позвоню тебе в Мемфис. Счастливо доехать.
Только бы с ней ничего плохого не случилось теперь, когда они нашли друг друга. Мэдди, улыбаясь, положила трубку. Что бы ни говорил Джек, что бы он ей ни сделал, этого он не сможет у нее отнять. Через столько лет, после многих потерь она все-таки стала матерью.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Путешествие - Стил Даниэла



роман суперский
Путешествие - Стил Даниэлаваля
29.08.2012, 2.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100