Читать онлайн Прекрасная незнакомка, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прекрасная незнакомка - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.39 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прекрасная незнакомка - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прекрасная незнакомка - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Прекрасная незнакомка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Алекс и его племянница долго стояли вместе и смотрели вниз на конькобежцев, ловко проходивших круг за кругом в Рокфеллер-центре. Вдвоем они только что прикончили ранний ужин в кафе «Франсе», и следовало доставить Аманду домой к восьми, если он хотел успеть на самолет.
– Мне бы, дядя Алекс, всю жизнь так вот прожить, – улыбнулась своему дяде худенькая девочка со светлыми глазами и ореолом светлых кудряшек.
– Как? На коньках? – усмехнулся он тому, что она сказала, и вообще ее субтильному виду.
Они неплохо провели время, и, как всегда, заброшенность милой девчонки вызывала горечь на сердце. Она ни на кого в их семье не походила. Ни на мать, ни на отца, даже ни на бабушку, не говоря уж об Алексе. Была она смирная и доверчивая, ласковая, одинокая, послушная. И надо сказать, напомнила ему Рафаэллу. Возможно, и та и другая настрадались в жизни. И пока в здешней прохладе он смотрел на девочку, ему вдруг подумалось, что обе равно одиноки. Весь вечер хотел он узнать ее мысли. То тиха, то неспокойна, а сейчас следит за конькобежцами прямо-таки жадно, словно голодный младенец. Ему даже захотелось не улетать ночным рейсом в Сан-Франциско, а уделить ей побольше времени, может, взять коньки напрокат. Но билет уже был заказан, а номер в гостинице сдан.
– В следующий раз, когда приеду, мы с тобой тут покатаемся.
– А я, знаешь, теперь как следует научилась.
– Да ну? – в шутку удивился он.
– Откуда?
– Я все время ходила кататься.
– Сюда? – Он залюбовался на свою стройную племянницу. И вновь пожалел, что нет сейчас времени проверить, получается ли у нее «как следует».
Она же на его вопрос покачала головой:
– Не сюда. У меня нет столько денег.
Это показалось ему абсурдным. Отец – один из ведущих хирургов в манхэттенской клинике, да и у Кэ приличная сумма в распоряжении.
– Я катаюсь в парке, дядя Алекс.
Редко она так вот к нему обращалась.
– Одна? – ужаснулся он, а она свысока улыбнулась:
– Иногда. Я же ведь уже стала большая.
– Достаточно большая, чтобы на тебя напали? – сердито заметил он, в ответ она лишь посмеялась:
– Ты сердишься точно как бабушка.
– А ей известно, что ты ходишь на каток в Центральном парке совсем одна? Это ж надо! Мама-то знает?
Получилось так, что Кэ уехала в Вашингтон прежде его появления в Нью-Йорке и он ее не застал.
– Обе они знают. И я осмотрительна. Если катаюсь в позднее время, ухожу из парка с другими людьми, а не в одиночку.
– Откуда ты знаешь, что с этими «другими людьми» тебе не грозит опасность?
– Да зачем им на меня нападать?
– Ох Боже мой, будто ты, Мэнди, не знаешь, что это за место. Всю жизнь в Нью-Йорке живешь. Надо ли тебе объяснять, что там творится?
– Детей оно не касается. Зачем меня трогать? Что отнимать: щитки да ключи?
– Может быть. Или, – ему и произнести это было нелегко, – нечто куда более ценное. Тебя могут ранить. – Не хотелось сказать вслух – «изнасиловать». Ну не этой же невинной девочке, глядящей на него с наивной улыбкой. – Слушай, будь любезна, не ходи туда.
Тут он, нахохлившись, полез в карман, достал свой бумажник, откуда вытащил новенькую стодолларовую купюру. Вручил ее с серьезным выражением на лице Аманде, она от неожиданности сделала большие глаза.
– Что это?
– Твой конькобежный фонд. Хочу, чтобы отныне ты каталась вот тут. А кончатся эти деньги, сообщи, и я пришлю тебе еще. Строго между нами, юная дама, но я желаю, чтобы впредь ты не ходила в Центральный парк. Ясно?
– Да, сэр. Но, Алекс, ты с ума сошел! Сто долларов! – широко улыбнулась она, выглядя как десятилетняя. – Ух!
И не мешкая, стала на цыпочки, обняла своего дядю, звонко поцеловала в щеку, потом затолкала стодолларовую бумажку в жесткую матерчатую сумочку.
То, что она взяла деньги, немного успокоило его, но вот чего он не знал и что его должно было бы тревожить: на каток она ходила так часто, что этой сотни хватит едва на полмесяца. А попросить его, чтобы прислал еще, она постесняется. Уж такого она характера. Не настырного. И всегда довольна тем, что имеет, большего не потребует.
Без радости взглянул он на часы, а потом на Аманду. Его огорчение вмиг отразилось на ее лице.
– Боюсь, юная дама, нам следует отбыть.
Она молча кивнула. Хотела бы только знать, скоро ли увидятся они вновь. Появление дяди всегда становилось для нее словно вспышкой солнечного сияния. Эти наезды, да еще встречи с бабушкой делали ее жизнь чуть более сносной и значительной. Не спеша поднимались они по пологому склону к Пятой авеню, где он подозвал такси.
– Ты не знаешь, Алекс, когда опять приедешь?
– Не знаю. Но скоро.
Всегда, покидая ее, он чувствовал боль и укоризну. Словно должен был еще что-то сделать для нее, но не сделал и в том себя винил. Но что ему посильно одному? Разве заменишь родителя-слепца и бесчувственную родительницу? Как дать девочке то, чего ей недодано за шестнадцать с лишним лет? Хоть росточком она маленькая, но не ребенок уже, даже Алексу приходится с этим считаться. Она становится по-своему красивой девушкой. Остается удивляться, что сама она этого еще не обнаружила.
– На День благодарения приедешь?
– Возможно. – В ее глазах была мольба.
– Ладно, постараюсь. Но не обещаю.
Они подошли к ее дому, и Алекс привлек ее к себе, поцеловал в щеку, крепко обнял. Заметил слезы в ее глазах, когда пришлось расставаться, но она бодро помахала ему, отъезжавшему в том же такси, и светились в улыбке Аманды все надежды, какие бывают в шестнадцать с половиной лет. Оттого с неизменной грустью он всегда расставался с ней. Всегда задумывался о том, что сам упустил, – о детях, которых не завел. И был бы в восторге, окажись Аманда его дочерью. И вечно злился от этой мысли. Его сестра относилась к девочке куда холоднее.
Он дал таксисту адрес гостиницы, подошел к швейцару, чтобы взять свои вещи, передумал, вновь сел в машину, еще раз бросил взгляд на часы, издал долгий усталый вздох.
– Аэропорт Кеннеди, пожалуйста.
Тут он порадовался, что возвращается домой. Пробыл в Нью-Йорке всего-то два дня, но они из него все силы высосали. Объяснение с Рафаэллой накануне вечером оставило чувство уныния и одиночества. С делом он управился отлично, но теперь, уезжая из города, оказался под бурным натиском эмоций. Алекс заметил, что меньше и меньше думает об Аманде, больше и больше – о Рафаэлле. Жалеет ее, но и гневается. Зачем ей упорно хранить верность мужу, который по возрасту годится ей в деды и уже полумертв? Бессмыслица. Сумасшествие… Вспомнилось выражение ее лица, когда она удалялась в тот вечер. Вчера. Всего-то вчера. И вдруг, в приступе необъяснимой ярости, задался вопросом, чего это ради быть ему таким понимающим, покорным всему, что бы она ни сказала. «Уходи» – вот, в сущности, что она ему заявила. А он решил ослушаться. Враз. Немедля.
– Водитель! – Алекс озирался, словно при внезапном пробуждении. Они ехали 99-й улицей. – Везите меня в «Карлейль».
– Сейчас?
Алекс настойчиво повторил:
– Сейчас.
– Не в аэропорт?
– Нет.
Черт с ним. Всегда можно остановиться в квартире матери, если опоздаешь на рейс в Сан-Франциско. Она уехала на выходные в Бостон на какие-то там презентации своей новой книги. А ведь стоит попытаться еще раз хоть просто взглянуть на Рафаэллу. Если она не уехала. Если спустится из номера на свидание с ним. Если…
В своем номере в «Карлейле» Рафаэлла прилегла на широкую двуспальную кровать, в розовом атласном купальном халате, в кремовом кружевном белье под ним. В первый раз будто за целую вечность была она одна. Только что распростилась с матерью, теткой, двоюродными сестрами, теперь они направляются в аэропорт, на самолет до Буэнос-Айреса. Она же полетит назад в Сан-Франциско с утра, а нынешним вечером отдохнет, побездельничает в «Карлейле». Не надо соблюдать вежливость, терпение. Не надо выступать переводчицей своих родственников в дюжине модных магазинов. И не надо заказывать меню для всех, носиться по городу за покупками. Можно просто лежать с книгой в руках, расслабиться, а скоро горничная доставит ужин ей в номер. Рафаэлла сможет спокойно поесть без чьей-либо компании, в гостиной этого номера, в котором она привыкла останавливаться. Сейчас она поглядывает по сторонам, со смешанным чувством утомления и довольства.
Так приятно не выслушивать их болтовню, не поддерживать общее оживление, не притворяться радостной. У нее ни минуты для себя не было с самого появления здесь. Как и прежде. Как положено. А положено ей не оставаться одной. Никогда. Женщине такое не пристало. Она должна быть на виду, под опекой, под охраной. Исключая, конечно, ночное время, когда в одиночестве оказываешься в постели в отдельном номере, как вот сейчас, перед отбытием с утра в Сан-Франциско. Из номера она не выйдет, вызовет, если надо, горничную, а утром лимузин доставит ее в аэропорт.
В конце концов, осторожность уместна, а то ведь могло произойти нечто, призналась она себе и припомнила, как это было. Тысячу раз за истекшие два дня и вот сейчас снова ее мысли обратились к Алексу, вспомнились его лицо, взгляд, широкие плечи, мягкие волосы – нечто ведь произошло. Пристанет к тебе незнакомец в самолете. Пойдешь с ним на ленч. Сходишь в бар. Позабудешь свой долг. Влюбишься.
Она мысленно вернулась к своему решению, утешила себя, что поступила правильно. Надо перейти к другим темам. Нет смысла далее рассуждать об Алексе Гейле, так она сказала себе. Никакого нет смысла. Никогда она с ним больше не встретится. И не познакомится с ним ближе. А заявленное им в минувший вечер было лишь от глупейшего перевозбуждения. Глупого и грубого. Как он мог рассчитывать на новые встречи? Что дало ему основание решить, будто она не прочь завести с ним роман? И вновь замаячило перед ней его лицо, и явилось любопытство: не случалось ли подобного с ее матерью? Не бывало ли такое у кого-либо из ее близких в Испании? Судя по внешним признакам, каждая из них удовлетворялась жизнью под домашним арестом, когда при этом можно беззаботно тратить деньги, покупать драгоценности, и меха, и туалеты, бывать на праздниках, оставаясь постоянно в женском кругу, за тщательно охраняемыми стенами. Что же на нее напало? С чего бы это стали ей досаждать эти традиции? Женщины, знакомые ей по Парижу, Мадриду, Барселоне, все они бывали на вечерах и торжествах, на концертах, так и протекало их время из года в год.
И были у них дети… дети… сердце ее всегда саднило, стоило подумать о детишках. Сколько лет уже не могла она спокойно видеть беременную женщину, проходящую мимо, обязательно подступит желание разрыдаться. Никогда не сознавалась она Джону Генри, как ей тягостно не иметь детей. Но подозревала, что он сам это понимает. Не потому ли неизменно был предупредителен, баловал ее донельзя, хотел показать, что любовь его все сильнее.
Рафаэлла зажмурилась, села в постели в своем купальном халате, злая на себя, что позволила мыслям приобрести такое направление. От налаженной жизни она свободна еще один вечер, один день. Не обязана думать про Джона Генри, про его болезни, инсульты, про то, что будет с ней, пока он не умрет. Не надо думать и про то, чего она себя лишает и чего уже лишила. Что проку рассуждать о балах, на которых не бывать, о людях, с которыми не будешь знакома, о детях, которых у нее так и не будет. Она отрезана от той жизни. Это ее судьба, ее путь, ее долг.
Тыльной стороной ладони она смахнула со щеки слезу и заставила себя приняться за книгу, лежавшую рядышком на кровати. Это была «Любовь и ложь», купленная еще в аэропорту, а мысли были в духе тех, от которых всегда уводили ее романы Шарлотты Брэндон. Пока читаешь книгу, то от всего, кроме увлекательных ее перипетий, голова свободна. Эти романы были единственным прибежищем. Успокоительно вздохнув, Рафаэлла обратилась к книге, благодарная Шарлотте Брэндон за то, что по-прежнему та может сочинять по две в год. Иногда и перечитаешь. Рафаэлла все ее книги прочла не меньше двух-трех раз. На разных языках. Но сейчас успела одолеть лишь две-три страницы, как зазвонил телефон и сокрушил мир, в который она вступила.
– Алло!
Странно, что ей позвонили. Мать, надо полагать уже в самолете. Из Сан-Франциско звонить не станут, если только не произошло чего-то ужасающего. Она сама туда дозвонилась с утра, поговорила с Джоном Генри, а сиделка сказала, что он чувствует себя хорошо.
– Рафаэлла? – Сначала она не узнала голос, но тут же сердце у нее заколотилось.
– Да? – Он едва расслышал ее.
– Я… я прошу прощения… хочу спросить, нельзя ли увидеться с вами. Верно, вы все мне объяснили вчера вечером, но вот я подумал, не удастся ли нам обсудить это более спокойно и просто поддерживать знакомство. – Сердце у него колотилось не слабее, чем у нее. Вдруг она скажет, что не желает его видеть? Ему показалась невыносимой мысль, что он может никогда больше с ней не встретиться. – Я… Рафаэлла… – Она не отвечала, и он пребывал в страхе, что сейчас она положит трубку. – Вы здесь?
– Да. – Слова будто не слушались ее. Зачем ему было это делать? Зачем звонить ей теперь? Она подчинялась своему долгу, своим обязанностям, зачем же он так настойчив и жесток? – Я здесь.
– Можно мне… Можем ли мы… Можно мне встретиться с вами? Я уезжаю в аэропорт через несколько минут. Решил забежать и проверить, нельзя ли увидеться. – Вот и все, чего он желал. Поговорить еще минутку, прежде чем поспешить на последний рейс.
– Вы где? – спросила она еле слышно.
– Я внизу, – сказал он столь смиренно и покаянно, что она рассмеялась.
– Здесь? В отеле? – переспросила она с улыбкой. Право, он забавен. Как совсем маленький мальчик.
– Что вы скажете?
– Алекс, я не одета. – Но это была пустячная деталь. Оба вдруг поняли, что он победил. Хотя бы на несколько минут. Но победил.
– Велика важность! Мне все равно, пусть хоть в одном полотенце… Рафаэлла?
Оба примолкли, и в этой паузе Алекс расслышал отдаленный звук дверного звонка в номере.
– Это ваша мать пришла?
– Едва ли. Она улетела в Буэнос-Айрес. Наверно, мне доставили ужин.
Через секунду дверь номера медленно растворилась, и официант вкатил в номер сервировочный столик. Она подала знак, что подпишет чек, сделала это и вернулась к телефонному разговору.
– Как мы поступим? Вы сойдете вниз или мне подняться и стучать к вам в номер? Или, может, мне нарядиться официантом? Что выбрать?
– Алекс, ну будет. – И вновь стала серьезна: – Я вам все объяснила.
– Да не все. Вы не объяснили мне, отчего избираете такое решение.
– Потому что люблю своего мужа. – Она зажмурилась, словно бы стойко отрицая, что уже неравнодушна к Алексу. – И у меня нет выбора.
– Неверно. Возможностей выбора у вас сколько угодно. Как у любого человека. Иногда не хочешь их признать, но они являются сами. Я понимаю ваши чувства, уважаю их. Но хоть поговорить-то нам позволительно? Увидите, я буду стоять в дверях. Вас не трону. Обещаю. Хочу просто посмотреть на вас. Рафаэлла… Прошу…
Со слезами на глазах она глубоко вздохнула, собравшись сказать, что он должен уйти, что не имеет права поступать с ней так, что это нечестно, и вдруг, сама не понимая почему, кивнула:
– Ладно. Поднимитесь. Но всего на несколько минут – Дрожащей рукой повесив трубку, она ощутила такую слабость, что пришлось смежить веки.
У нее недоставало времени натянуть на себя что-либо из гардероба, и вот уже звонок в дверь. Она потуже стянула халат и пригладила волосы, рассыпавшиеся по спине, отчего выглядела она куда моложе, чем со своим элегантным пучком. Поколебалась было перед дверью, прежде чем открыть, понимая, что еще не поздно отказаться впустить его к себе в номер. Наоборот, она отперла замок, повернула дверную ручку и застыла, уставив взор на дивно привлекательного мужчину, стоявшего на пороге. Он молчал, молчала и она, потом отступила назад и подала ему знак войти. Но улыбки на ее лице уже не было, очень серьезный взгляд встретил вошедшего.
– Привет, – сказал он, словно мальчишка, и застыл, не сводя глаз с Рафаэллы, стоящей посреди комнаты – Спасибо за позволение подняться-таки сюда. Конечно, это может показаться безумием, но хотелось вас повидать.
Алекс вдруг сам удивился, зачем пришел. Что намерен ей сказать? И что способен сказать, кроме того, что с каждой встречей все больше влюбляется в нее, всякий раз все сильнее. А когда не с ней, то ее образ преследует его как призрак, без которого ему не жить. Вместо всех этих слов он лишь произнес:
– Спасибо.
– Ничего, ничего. – Голос ее стал совсем спокоен.
– Вы не желаете поесть? – Она неуверенно указала на полный стол на колесиках.
Он тряхнул головой:
– Благодарю. Я уже поужинал с племянницей. И не собирался мешать вашему ужину. Так садитесь же, приступайте. – Но она, улыбнувшись, не согласилась.
– Ужин подождет. – После короткой паузы она, вздохнув, пересекла медленно комнату.
Посмотрела рассеянно в окно, потом перевела взгляд на него:
– Алекс, простите. Меня глубоко трогает ваше чувство, но я бессильна что-либо предпринять.
Она обратилась к нему голосом одинокой принцессы, неотступно сознающей свои августейшие обязательства и сожалеющей, что иначе поступить ей не дано. Все в ней было аристократично: и манеры, и выражение лица, и стан; даже в розовом атласном купальном халате Рафаэлла Филипс смотрелась по-королевски с головы до пят. Лишь одно напоминало о ее человеческой сути – острая боль во взгляде, которую было никак не скрыть.
– А ваше чувство, Рафаэлла? Как быть с ним? С вами?
– Со мной что? Я – это я. Ничего не могу поменять. Я – жена Джона Генри Филипса. Уже пятнадцатый год. Надо жить соответственно, Алекс. И я буду всегда соблюдать это.
– И сколько лет он в том состоянии, как сейчас?
– Семь с лишним.
– Вам мало? Не хватит ли уговаривать себя, что выполняете свой долг? Это ли утешение за вашу погубленную молодость? Вам сколько? Тридцать два? Выходит так, Рафаэлла, вы не живете с двадцати пяти лет. Как можно? Как можно терпеть дальше?
Она в ответ покачала головой, слезы выступили на глазах.
– Я обязана. Вот и все. И нет вопросов.
– Вопросы, однако, есть. Как вы можете такое говорить? – Он приблизился, ласково глядя на нее. – Рафаэлла, речь о вашей жизни.
– Нет иного выбора, Алекс. А вы никак не хотите понять этого. Может, нет лучшей жизни, чем заведенная моей матерью. Может, только в таких условиях все это обретает смысл. Там, где нет искушений. И никто не приблизится к тебе, заставляя сделать иной выбор. Тогда не из чего и выбирать.
– Сожалею, что вам это причиняет такую боль. Но при чем тут выбор? К чему сейчас нам все это обсуждать? Почему нам не быть друзьями, вам и мне? Я от вас ничего не требую. Но мы можем встречаться по-дружески, ну, например, за ленчем. – Об этом оставалось мечтать, и это было ясно и ему, и Рафаэлле, которая в ответ покачала головой.
– Как долго, по-вашему, это продлится, Алекс? Ваши чувства мне известны. И думаю, вы знаете, что я отношусь к вам таким же образом.
При этих словах у него защемило сердце, захотелось обнять ее, однако он не решился.
– Как мы забудем об этом? Как притворяться, будто этого не существует? – Стоило взглянуть на него, чтобы убедиться, что подобное невозможно.
– Думаю, нам это предстоит. – И потом, храбро улыбнувшись, добавила: – Может, через несколько лет снова встретимся.
– Где? В вашем фамильном доме в Испании, когда они вновь запрут вас на замок? Кого вы дурачите? Рафаэлла…
Он подошел к ней, мягко положил руки ей на плечи, она же подняла на него свои громадные встревоженные черные глаза, которые он так полюбил.
– Рафаэлла, люди всю жизнь проводят в поисках любви, желая, ожидая, разыскивая ее, и обычно так ее и не обретают. Но в свой срок, в свой чудный срок она приходит, устремляется в твое лоно, стучится в твою дверь, извещает: «Вот она я, бери меня, я твоя». Коль она пришла, как ты можешь отвернуться? Как выговоришь: «Не сейчас. Может, попозже». Как откладывать, зная, что открывшаяся возможность, вполне вероятно, никогда не повторится?
– Порой воспользоваться такой возможностью – роскошь, такая роскошь, которую нельзя себе позволить. Пока нельзя. Не могу я так поступить, и вам известно.
– Ничего не известно. Позволив себе полюбить меня, что вы, по сути, отнимаете у своего мужа? Не все ли ему равно, в его-то положении?
– Не все равно.
Она не отводила глаз под взглядом Алекса, он по-прежнему держал ее за плечи, так стояли они лицом к лицу посреди комнаты.
– Будет не все равно, совсем не все равно, если я стану пренебрегать его нуждами, если меня не окажется рядом, чтобы удостовериться, что ухаживают за ним так, как надо, если я, связав себя с вами, позабуду о нем. Нечто в этом роде может его погубить. Ему не все равно. Что касается выбора меж жизнью и смертью, не могу я так вот обмануть его.
– Я не собираюсь предлагать это. Никогда. Разве не понятно? Я же говорил, что уважаю ваше к нему отношение, уважаю ваши действия и чувства. Понимаю все это. А настаиваю лишь на том, что есть у вас право на нечто большее, да и у меня тоже. И ничего, что касается вашего мужа, для вас не изменится. Клянусь, Рафаэлла. Всего-то хочу разделить с вами то, чего у нас обоих нет, а может, и не было. Насколько я могу судить, вы живете в вакууме. И я тоже в некотором смысле уже порядочное время.
Рафаэлла посмотрела на него, в глазах были боль и решимость.
– Откуда знать, что нам когда-либо выпадет нечто, Алекс? Не исключено, что ваше чувство – иллюзия, сновидение. Меня вы не знаете. И все, что надумали обо мне, просто фантазия.
На сей раз он только мотнул головой и ласково потянулся губами к ее губам. Какое-то мгновение ощущал, как она напряглась, но обнял он ее так быстро и так крепко, что она не успела отпрянуть, а секундой позже уже и не желала того. Прильнула к нему, словно то был последний сберегшийся на земле человек, все тело ее стало дрожать от страсти, прежде неизведанной. А затем, едва дыша, она высвободилась, покачала головой, отвернулась.
– Нет, Алекс. Нет! – обратилась она к нему с пламенем во взоре. – Нет! Не делайте этого! Не соблазняйте тем, чего мне не позволено. Не позволено, сами знаете! – И снова отвернулась, плечи поникли, глаза наполнились слезами.
– Пожалуйста, уйдите.
– Рафаэлла…
Она медленно приблизилась к нему, глаза были огромными, черты лица заострились. И тут ему показалось, что она внезапно оттаяла под его взглядом. Пламень в очах сник, она смежила веки ненадолго, потом прильнула к нему, обхватила руками, губы ее стали жадно искать его губы.
– О, милая, люблю тебя… люблю…
Его слова были нежны, но настойчивы, она обнимала и целовала его со страстностью, таившейся больше семи лет. И затем, не задумываясь, он откинул розовый атласный купальный халат с ее плеч, склонился, целуя ее тело, а она стояла перед ним, богиня, которой он поклонялся с первой минуты, как увидел ее плачущей на ступенях. О такой женщине он мечтал, в такой нуждался и не замедлил ее полюбить. Он ласкал, прижимал ее к себе, а Рафаэлла решилась всей душой отдаться ему. Казалось, уже целый час они целуются, прикасаются, прижимаются, впиваются друг в друга. У нее началась дрожь в ногах, и тогда, прервав ласки, он схватил ее на руки, сбросив на ковер розовый атласный халат, и уложил ее в постель.
– Рафаэлла?
Его губы произнесли ее имя вопросительно, и она кивнула ему с несмелой улыбкой. Он погасил свет, быстро скинул одежду и лег рядом с Рафаэллой.
Снова с жадностью стал касаться ее губами и руками. Она теперь чувствовала себя словно во сне, будто такого быть не может, будто это нечто нереальное, и с самоотречением, самой ей неведомым, отдала она себя ему, и тело ее вздымалось, билось, извивалось в желании, которое прежде и не снилось. С таким же влечением Алекс вжимался в нее, достигая телом ее глубин, самой души, их руки, их ноги сплелись в единую плоть, губы накрепко соединились в одном бесконечном поцелуе, пока не истек, не покинул их финальный миг наслаждения, когда они вместе словно пребывали на небесах.
Потом они недвижно лежали бок о бок в мягком свете бра, и Алекс не сводил глаз с женщины, ставшей его любимой. И вдруг подступил страх. Что он сделал и как теперь поведет себя она? Возненавидит его? И всему конец? Но таким теплом веяло от ее глаз, что ему было ясно, что это не конец, а начало, и под его взглядом она склонилась к нему, нежно поцеловала в губы и медленно-медленно провела пальцами по его спине. Все его тело словно зазнобило, он вновь поцеловал ее, затем лег на бок, чтобы видеть ее улыбку.
– Я люблю тебя, Рафаэлла.
Сказано это было совсем тихо, только для нее одной, и она тихо кивнула и улыбнулась.
– Люблю, – повторил он, и ее улыбка стала шире.
– Знаю. И я тебя люблю. – Она говорила так же тихо, как и он, и Алекс внезапно привлек ее к себе, крепко обнял, чтобы она никогда не смогла покинуть его. И будто поняв это, она еще теснее прижалась к нему.
– Все хорошо, Алекс… ох… все хорошо.
Несколькими минутами позже его руки снова начали ласкать ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прекрасная незнакомка - Стил Даниэла



вот это да! Читала 2 раза. Потрясла меня эта история. Сколько же им пришлось вынести. Тут есть все и подлость сестры , отца и страдания гл.героев ,включая старого больного мужа. И конечно преданная любовь гл. героя. Спасибо.
Прекрасная незнакомка - Стил Даниэлаlelik
2.09.2011, 8.57





Всегда читаю эти романы взахлеб. И хотя всегда знаешь, что все закончится хорошо, но переживаешь за героев вновь и вновь.
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаВалентина
21.09.2012, 12.07





Изумительная книга, первая из книг Д.Стил, которую я прочитала за несколько часов не отрываясь. А потом еще много много других ее книг.
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаНаталья
12.01.2016, 18.22





Ну не знаю, такие отзывы восторженные, а мне вообще не понравился роман. Одним словом- хождение по мукам( И не верю что родной отец, который любит свою дочь (при том единственную)будет заставлять её хранить верность 77летнему мужу, и вообще не очень верю, что они могли пожениться с такой разницей в возрасте. А у главного героя постоянно слёзы на глазах, не люблю такое. Роман на любителя
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаЕ
4.06.2016, 14.24





В детстве читала Стил - впечатление осталось, что во всех ее романах девственница выходит замуж за любимого ею по какой-то причине старого пердуна, через пару лет он играет в ящик и она находит себе мужчину помоложе пердуна, но все равно намного старше еее (как правило. это бизнесмен, и сама она бизнесвуменша) Вот и вся Стил.
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаСуни
4.06.2016, 14.43





Сун , полностью с вами согласна читала несколько ее романов и сценариийодин ,тот, окотором вы говорили. Принципиально не читаю ее романы.
Прекрасная незнакомка - Стил Даниэлаирина
4.06.2016, 16.37





Прекрасный автор!!!Узнала о Стил от мамы,точнее книги,которую мне посоветовала прочитать мама☺,,Большая девочка"🔥Сколько мучений испытывают её герои;)
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаБэлла
26.09.2016, 8.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100