Читать онлайн Прекрасная незнакомка, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прекрасная незнакомка - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.39 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прекрасная незнакомка - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прекрасная незнакомка - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Прекрасная незнакомка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Алекс продвигался в толпе к двери, через которую люди вливались один за одним в циклопический лайнер, предъявив и сдав посадочный талон, а где им положено сидеть, указывал букет сияющих стюардесс, выстроившихся для их встречи. Пассажиры первого класса уже поместились у себя, упрятались в свой мирок, защищенный двумя занавесками от любопытства посторонних.
В центральной части самолета публика начинала устраиваться, прилаживая слишком крупный багаж в проходе или заталкивая портфели и свертки на полочку над головой, так что стюардессам необходимо было сновать туда-сюда, уговаривая каждого, чтобы все, кроме шляпы и пальто, клали под сиденье. Для Алекса это был тривиальный обряд, он автоматически искал свое место, зная наперед, где найдет его. Он уже сдал саквояж стюардессе при входе, а портфель он отправит под кресло, вытащив оттуда несколько документов, которые наметил прочесть в полете. Про это он и думал, продвигаясь в конец салона и стараясь не толкнуть на ходу пассажиров, тем более детей. Вдруг снова подумалось о той женщине, но разыскивать ее здесь было делом бесполезным. Она не попадалась ему в толпе, ожидавшей посадки в самолет, так откуда ж ей появиться внутри этого самолета.
Он добрался до своего кресла, аккуратно положил под него портфель, собрался усесться. С легким недовольством отметил, что какой-то багаж уже сунут под другое сиденье в его ряду, значит, увы, в полете не обойдется без соседей.
Оставалось надеяться, что рядом окажется кто-то, у кого тоже работы в достатке. Не хотелось отвлекаться на болтовню во время рейса. Алекс быстро сел, вытащил назад портфель из-под кресла, извлек два комплекта нужных бумаг, радуясь, что сосед временно отсутствует. А чуть погодя почувствовал движение рядом с собой и автоматически перевел взгляд со страницы, которую читал, на пол. При этом в поле его зрения оказалась пара очень изящных и дорогих черных крокодиловых туфель. «Гуччи», равнодушно предположил он, прикинув в уме их цену. В следующее мгновение он не мог не отметить, что ножки еще привлекательнее туфель.
Робея как школьник, он провел взглядом по длинным ногам вверх до полы юбки, далее по поверхности французского костюма до обращенного вниз на него лица, до слегка склоненной набок головы. Женщина вроде бы хотела задать какой-то вопрос и, похоже, не сомневалась, что он сию минуту обозрел ее от туфель до макушки. Но, вглядевшись, Алекс испытал полнейшее потрясение, непроизвольно поднялся и сказал ей:
– Боже мой, это вы!
В ответ она посмотрела с не меньшим удивлением – смотрела и недоумевапа, о чем это он ведет речь и кто он такой. Надо думать, она ему известна, и в приступе страха она предположила, что этот человек некогда встречал ее фотографию или прочитал что-то в прессе. Может, сам он тоже журналист, поэтому подступило настоятельное желание повернуться и убежать. Ведь несколько часов в самолете она будет в тюрьме, его пленницей. Она стала беспокойно пятиться от него, в расширившихся глазах стоял испуг, сумочку она прижала к себе. Собралась найти стюардессу и потребовать, чтобы на сей раз, дали место в первом классе. Или, возможно, еще успеют высадить ее. Тогда улетит следующим нью-йоркским рейсом.
– Я… не… – бормотала она, отпрянув, но не успела и шагу сделать, как ощутила его руку на своей. Прочитав испуг на ее лице, он сам ужаснулся, что же такое натворил.
– Да не надо…
Она, сама едва ли заметив это, подалась ближе к нему. Хотя инстинкт упорно советовал ей сбежать.
– Вы кто?
– Александр Гейл. Я просто… видите ли…
Он скромно улыбнулся, подмеченное в прекрасных ее глазах ранило его. В них читались печаль и непокой. А может, и боль, но этого он еще не распознал. Ясно было одно: на этот раз он не даст ей скрыться.
– Заметил, что вы покупали в аэропорту. – Он указал взглядом на книгу, лежавшую на ее кресле. Рафаэлле это показалось вовсе не к месту, просто бессмыслицей. – И я… я видел вас однажды на ступенях, меж Бродриком и Бродвеем, неделю тому назад. Вы…
Ну как ты ей скажешь, что она, мол, тогда плакала? Этим снова обратишь ее в бегство. Но и сказанное вроде бы покоробило ее, долгий взгляд стал напряженным. Видимо, она стала припоминать, о чем это он, и постепенно на лице проступил легкий румянец.
– Я…
Она кивнула, отвела взгляд. Судя по всему, он не репортер светской хроники. Может быть, просто псих или дурачок. И все равно не хотелось пять часов сидеть рядом с ним, гадая, с чего это он брал тебя за руку, да еще сказал: «Боже мой, это вы». Но пока она присматривалась, не сходя с места, и рассуждала, а он не сводил с нее глаз, стараясь одним взором удержать ее здесь, из репродукторов самолета прозвучало строгое указание занять свои места, и Алекс осторожно обогнул Рафаэллу, чтобы дать ей дорогу к ее креслу.
– Вы почему не садитесь?
Он стоял, крепкий, высокий, видный собой, и, словно не в силах ускользнуть, она молча прошла мимо него на свое место. Шляпу положила наверх, на полку, прежде чем Алекс добрался до своего ряда. Ее волосы блеснули наподобие черного шелка, когда она наклонила голову, отвернулась и стала смотреть в окно. Так что Алекс не продолжил разговор и уселся сам, оставив сиденье меж ними свободным.
И заметил, как колотится сердце. Она действительно не менее красива, чем виделось ему в тот вечер, когда он застал ее сидящей на ступенях, в облаке рысьего меха, с обворожительными темными глазами, вскинутыми на него, и с ручьями слез, тихо скатывающихся по лицу. И вот та самая женщина сидит совсем рядом с ним, и он всеми фибрами души желает податься к ней, коснуться ее, заключить в объятия. Да, сумасшествие, он понимает это. Она прекрасна, эта совершенная незнакомка. Он улыбнулся про себя: слова-то какие. Она совершенна во всем. Стоило взглянуть на ее шею, ее руки, на то, как она сидит, – во всем читалось совершенство, а, едва обозрев ее профиль, уже не оторвешь взор от этого лица. Затем, понимая, как неловко ей делается от его взглядов, он извлек свои бумаги и бессмысленно в них уткнулся – пусть она поверит, что он больше не любуется ею и обратил мысли на нечто иное. Лишь после взлета поймал Алекс на себе ее взгляд и краешком глаза уследил, что рассматривает она его долго и упорно.
Не в силах далее притворяться, он обернулся к ней с учтивым видом, с ненавязчивой доброй улыбкой.
– Простите, если я вас успел напугать. Просто… я не имею привычки поступать подобным образом.
Улыбка его стала шире, но ответной не последовало.
– Я… я не знаю, как объяснить.
Тут он ощутил себя действительно сумасшедшим, раз решился все объяснить. Она смотрела на него в упор, точно так, как в тот раз, когда он впервые ее увидел и был до крайности тронут.
– Увидев вас тем вечером, на ступенях, как вы… – решился Алекс продолжить и высказаться, – как вы плачете, я почувствовал полное бессилие, когда вы на меня посмотрели, а после исчезли. Вот что было. Вы просто растворились. Не один день это не давало мне покоя. Все вспоминал ваш облик, слезы на лице. – Говоря это, он рассчитывал, что ее взор смягчится, но не было признаков какой-либо перемены в выражении ее лица. Он опять заулыбался, слегка пожал плечами. – Видимо, мне просто невыносим вид страждущей девы. Всю эту неделю я волновался за вас. И вот вы передо мной. Пока звонил в свою контору, разглядел даму, занятую покупкой книги. – Он кивнул на знакомую суперобложку, не объясняя, отчего эта книга столь знакома ему. – Узнал вас. Невероятно, как в кино! Неделю напролет меня преследует ваш образ, как вы сидите на ступенях, в слезах, и вдруг вы предо мной, та самая красавица. На сей раз последовала ответная улыбка. Он был вежлив, моложав; забавно сказать, но ей вспомнился брат, который в шестнадцать лет еженедельно в кого-нибудь влюблялся.
– И опять вы исчезаете, – продолжая рассказ, он изобразил отчаяние. – Пока я повесил трубку, вы уже растворились в воздухе.
Ей не хотелось объяснять, что прошла она через служебный вход, ее провели боковыми коридорами прямо к самолету Но он был явно озадачен.
– Я не заметил вас перед посадкой. – Потом понизил голос, спросил заговорщически: – Скажите правду, вы волшебница?
Выглядел он как дитя-переросток, и ей не удалось сдержать улыбку. Ее глаза окинули его, теперь уже без раздражения и без боязни. Он слегка не в себе, слегка юн, слишком романтичен, и следует заключить, что не желает ей вреда. Он вежлив, вроде бы даже простоват. И потому она не без улыбки кивнула:
– Да.
– Ага, так я и думал. Дама-волшебница. Жуть!
Он откинулся в кресле, улыбаясь во весь рот. Улыбалась и она. Шла забавная игра. И ничем ей не угрожающая, ведь сидят они как-никак в самолете. С этим незнакомцам больше она уже не увидится. Стюардессы быстро проводят ее наружу, едва они прилетят в Нью-Йорк, и она будет вновь в безопасности, в надежных руках А заняться такой игрой с незнакомцем – милое дело. Теперь-то она припомнила его и тот вечер. Когда охватило ее чувство совершенного одиночества и заставило выбежать из дома, усесться на сбегающих по склону холма ступенях. Подняв глаза, она тогда заметила его и, прежде чем он мог бы настичь ее, удалилась под покров сада. Перебирая это в памяти, она заметила, что Алекс снова наклонился к ней. Шутливо спросил:
– А трудно быть волшебницей?
– Временами.
Ему послышался некоторый акцент, впрочем, уверенности в том не было. И тогда, убаюканный мирностью затеянной игры, он решился спросить:
– А волшебница вы американская?
– Нет. – Даже выйдя за Джона Генри, она ощущала свою принадлежность Франции и Испании. А сейчас не считала рискованным продолжать беседу с Алексом, который, похоже, взялся разглядывать набор колец на ее руках. Догадалась, что именно его интересует, и решила, что ему нелегко дастся выяснение желаемого.
Ей внезапно захотелось не рассказывать ему о себе, не быть миссис Джон Генри Филипс, хоть ненадолго. Побыть бы чуточку просто Рафаэллой, совсем молоденькой девушкой.
– Вы мне не сказали, волшебница, откуда же вы.
Он уже не разглядывал ее пальцы. Решил, что, кто бы она ни была, она состоятельна, и еще почувствовал облегчение, не обнаружив гладкой золотой полосы на соответствующем пальце. Стал строить догадки, что у нее, наверное, богатый отец и этот старик устроил ей нелегкую жизнь, отчего, видимо, и плакала она там, на ступенях, где он впервые ее увидел. Или же она развелась. Но правду сказать, его это и не занимало. А занимали ее руки, ее глаза, ее губы и та сила, что так влекла его. Он чувствовал это даже на расстоянии, и все в нем стремилось быть ближе к ней. Уж и так был он близко к ней, но понимал, что коснуться ее нельзя. Можно только продолжить начатую игру.
А Рафаэлла теперь не таила улыбки. В два счета они превращались чуть ли не в приятелей.
– Я из Франции.
– Да ну? Там и живете?
Она в ответ мотнула головой, став почему-то более сдержанной.
– Нет, живу я в Сан-Франциско.
– Так я и думал.
– Да?
Она взглянула на него удивленно и весело.
– Как вы догадались? – спросила с полнейшей простотой. Но в глазах читалось, что она себе на уме. Манера вести беседу подсказала ему, что не очень-то ей приходилось сталкиваться с грубым миром. – А похоже, что я из Сан-Франциско?
– Не похоже. Просто у меня догадка, что вы здесь живете. А с удовольствием?
Она неспешно кивнула, но бездонная печаль вернулась в ее глаза. Вести с ней беседу – все равно что вести корабль по незнакомой реке: не знаешь, где сядешь на мель, а где можно мчать на всех парусах.
– Мне нравится Сан-Франциско. Хотя с некоторых пор я редко выбираюсь в город.
– Вот как? – Он побаивался спросить всерьез, отчего она редко выбирается именно с некоторых пор. – Что же тогда занимает ваше время? – Его голос своей мягкостью ласкал ее, и она повернула к нему глаза, расширенные больше прежнего.
– Я читаю. Запоем.
Тут она улыбнулась и поежилась, словно смутясь, слегка покраснев, отвела взгляд, вновь посмотрела на Алекса и спросила:
– А вы чем занимаетесь?
Сочла себя очень смелой, раз задает несколько личный вопрос этому незнакомцу.
– Я адвокат.
Она кивнула со спокойствием и улыбкой. Ответ ей понравился. Всегда юстиция казалась ей интригующей, и, пожалуй, это как раз подходящая работа для такого человека. По ее догадке, они приблизительно одного возраста. В действительности же он был на шесть лет старше ее.
– И вам нравится такая профессия?
– Очень. А вы, что вы делаете, волшебница, помимо чтения книг?
Ей захотелось сказать с оттенком иронии, что она нянька. Но это показалось незаслуженно жестоким по отношению к Джону Генри, поэтому последовала пауза, Рафаэлла лишь качнула головой, сказав:
– Ничего. – Не таясь, посмотрела на Алекса. – Совершенно ничего.
Ему по-прежнему было любопытно, откуда она такая взялась, какую жизнь ведет, чем занята целый день, отчего же плакала в тот вечер. Это занимало его все сильнее и сильнее.
– Вы часто путешествуете?
– Время от времени. Всего по нескольку дней. – Она опустила взгляд на свои пальцы, уставилась на золотой перстень с крупным бриллиантом на левой руке.
– А теперь собрались назад во Францию? – Он подразумевал Париж, в общем и целом верно. Однако она отрицательно покачала головой.
– В Нью-Йорк. Я бываю в Париже один раз в год, в летнее время.
Он закивал с улыбкой:
– Красивый город. Я однажды прожил там полгода и влюбился в него.
– Да? – Рафаэлле это явно было приятно услышать. – Значит, вы говорите по-французски?
– Не ахти как. – Вновь вернулась широкая мальчишеская улыбка. – Уж точно не так отменно, как вы по-английски.
Тут она тихо засмеялась, вертя в руках книгу, купленную в аэровокзале, на которую указал теперь глазами Алекс:
– Вы ее читали?
– Кого?
– Шарлотту Брэндон.
Рафаэлла кивнула:
– Люблю ее. Прочла все книги, которые она написала. – И посмотрела на него, словно бы извиняясь. – Знаю, не очень-то серьезное это чтение, но изумительное, для того чтобы отвлечься. Откроешь любую ее книгу и сразу погружаешься в мир, который она описывает. Наверно, такого рода литература представляется мужчине пустяковой, зато… – Не сознаваться же ему, что эти книги спасают ее, сберегая рассудок в эти последние семь лет, еще подумает, будто с разумом у нее неладно. – Зато она очень увлекательная.
Алекс улыбнулся совсем доверительно:
– Знаю, знаю, я ее тоже читал.
– Да ну?
Рафаэлла взглянула на него по крайней мере недоуменно. Книги Шарлотты Брэндон вряд ли подходящее чтение для мужчины. Джон Генри наверняка не стал бы их читать. Равно как и ее отец. Те читают не беллетристику, а что-нибудь про экономику, про мировые войны.
– И вам нравится?
– Очень. – Тут он решил немного продлить игру. – Я их прочел все до единой.
– Правда? – Ее огромные глаза еще больше расширились: удивительно, что адвокату такое интересно. Она с улыбкой протянула ему книгу: – А эту успели прочесть? Она совсем новая. – А вдруг она нашла наконец сотоварища?
Бросив взгляд на книгу, он кивнул:
– По-моему, она самая удачная. Вам понравится. Она серьезнее некоторых предыдущих. Больше вызывает раздумий. Много и откровенно говорится там о смерти, это не просто милое повествование. Немало высказано весомого.
Он-то знал, что мать писала этот роман весь прошлый год, накануне весьма серьезной хирургической операции, и боялась, что будет он последней книгой. И постаралась вложить в нее нечто значительное. И это ей удалось. Алекс с большой серьезностью проговорил:
– Автору она очень дорога.
Рафаэлла недоверчиво произнесла:
– Откуда вы знаете? Вы встречались с писательницей?
Настала короткая пауза, на лице его вновь заиграла улыбка, он наклонился к Рафаэлле и прошептал:
– Это моя маменька. – Та в ответ рассмеялась, словно серебряный колокольчик, приятнейший для слуха. – Честное слово, это так.
– Послушайте, для адвоката вы очень уж несерьезный, право.
– Отчего же? – Он постарался принять обиженный вид. – Я серьезен. Шарлотта Брэндон – моя мать.
– А президент Соединенных Штатов – ваш отец.
– С чем вас и поздравляю. – Он протянул руку для пожатия, она вежливо опустила свою ладонь в нее. Получилось крепкое рукопожатие. – Кстати, меня зовут Алекс Гейл.
– Вот видите! – снова засмеялась она. – Ваша фамилия не Брэндон.
– Это ее девичья фамилия. Мать зовут Шарлотта Брэндон Гейл.
– Вон оно как. – Рафаэлла все смеялась, не могла, глядя на него, не расхохотаться. – Вы всегда этакие байки рассказываете?
– Только совсем незнакомым людям. Кстати, волшебница, а вас как зовут?
Он сознавал некоторую свою напористость, однако отчаянно хотелось знать, кто же она такая. И преодолеть взаимную безымянность. Он желал услышать, как ее зовут, где она живет, чтобы в том случае, если опять она растворится в воздухе, удалось бы ее вновь отыскать. Она чуть помешкала с ответом, потом улыбнулась и сказала:
– Рафаэлла.
Он в сомнении покачал головой, но продолжал улыбаться:
– Теперь это мне напоминает байку. Имя у вас не французское.
– Да, испанское. Я только наполовину француженка.
– А наполовину испанка?
Ее внешность подсказала ему, что это правда: иссиня-черные волосы, черные глаза и фарфорово-белая кожа, такова, по его понятиям, и должна быть испанка. Ему и в голову не пришло, что краски свои взяла она от отца-француза.
– Да, наполовину испанка.
– На какую половину? По уму или по душе? – Вопрос был серьезный, и она поморщилась, запнулась в поисках ответа.
– Трудно сказать. Сама не очень понимаю. Наверно, душа французская, а ум испанский. Думаю, я подобна испанке не из особого предпочтения, скорее по привычке. Пожалуй, весь жизненный уклад отзывается в том, какова ты.
Алекс с подозрительным видом обернулся назад, потом, наклонясь к ней, прошептал:
– Я не вижу никакой дуэньи. Она весело рассмеялась:
– Ой, здесь ее нет, но потом встретите!
– По-настоящему?
– Даже очень. Я если и бываю одна, то лишь в самолете.
– Это удивительно, даже интригует.
Захотелось спросить, сколько ей лет. Он предположил, что двадцать пять или двадцать шесть, и был бы удивлен, если бы узнал, что ей тридцать два года.
– Вы не против постоянных надзирательниц?
– Иногда. Но без них, наверно, чувствовала бы себя вовсе непривычно. Я с этим выросла. Порой думаешь, что без опеки окажется страшновато.
– Почему? – Она еще больше озадачила его. Уж до того отличалась от всех знакомых ему женщин.
– Тогда некому будет защитить тебя, – сказала она с полнейшей серьезностью.
– От кого защитить?
Прошло некоторое время, прежде чем она улыбнулась и вежливо заявила:
– От людей вроде вас.
Ему ничего не оставалось, как ответить улыбкой, и довольно долго они сидели рядом, каждый погрузясь в свои мысли и взаимные вопросы относительно жизни друг друга. По прошествии времени она повернулась к нему с большей заинтересованностью и оживлением во взгляде, чем можно было заметить ранее.
– А зачем вы мне насочиняли про Шарлотту Брэндон?
Она никак не могла раскусить его, хоть он ей понравился, вроде бы искренен, и добр, и забавен, и ярок, насколько она может судить. Но вновь он с улыбкой отвечал:
– Поскольку это соответствует истине. Это моя мать, так-то, Рафаэлла. Скажите, а вас действительно так зовут?
Она сдержанно кивнула в ответ:
– Действительно так. – Но не открыла своей фамилии. Просто Рафаэлла. Ему это имя очень и очень приглянулось.
– В любом случае она мне мать. – Он указал на ее портрет на задней стороне суперобложки, мирно поглядел на Рафаэллу, не выпускавшую книгу из рук. – На вас она произвела бы наилучшее впечатление. Она вправду замечательная. – Я в этом не сомневаюсь.
Но ей явно не верилось в истинность сказанного Алексом, и тогда он лихо полез в свой пиджак, извлек тонкий черный бумажник, который год назад преподнесла ему Кэ ко дню рождения. На нем были помещены те же буквы, что и на черной сумочке Рафаэллы. «Гуччи». Он вынул из бумажника две фотографии с помятыми уголками и молча протянул ей через пустующее сиденье. Стоило ей взглянуть на них, и глаза ее вновь расширились. Одно фото совпадало с помещенным на книге, а на втором была его мать, смеющаяся, и он, обнявший ее, а с другого бока стояла его сестра вместе с Джорджем.
– Семейный портрет. Снимались в прошлом году. Сестра моя, зять и мама. Ну, что теперь скажете?
Рафаэлла, послав Алексу улыбку, стала смотреть на него с внезапным почтением.
– Ой, обязательно расскажите мне про нее! Ведь она прелесть?
– Именно. И само собой, волшебница.
Он выпрямился во весь рост, засунул свои документы в карман на спинке впереди расположенного кресла, пересел на соседнее место, совсем рядом с ней.
– Вы, по-моему, тоже прелесть. Теперь, прежде чем описывать мою маму, не заинтересую ли я вас предложением выпить перед ленчем?
Впервые стал он использовать свою мать, чтобы прельстить женщину, ну да что тут такого. Ему нужно было как можно теснее познакомиться с Рафаэллой, пока самолет не долетел до Нью-Йорка. Они проговорили следующие четыре с половиной часа за фужерами белого вина и над заведомо несъедобным ленчем, который оба съели и не заметили, ведя беседу про Париж, Рим, Мадрид, про жизнь в Сан-Франциско, про книги, про людей и детей и про юстицию.
Рафаэлла узнала, что у него хорошенький викторианский домик, которым он доволен. Он узнал о ее жизни в Испании, в Санта-Эухении, выслушал с восторженным вниманием сказку о мире, который следовало бы датировать несколькими столетиями ранее и о котором он даже понятия не имел. Она говорила о столь горячо любимых ею детях, о сказках, которые им рассказывает, о своих кузинах, смехотворных сплетнях в Испании по поводу такого уклада. Изложила ему все, только не о Джоне Генри и не о нынешнем своем житье-бытье. Да и не жизнь это, а мрачное, пустое существование, небытие. Не то чтоб Рафаэлла желала скрыть это от него, просто самой не хотелось вспоминать сейчас об этом.
Когда стюардесса попросила наконец застегнуть привязные ремни, оба напоминали детей, которым сказано, что праздник окончен и пора по домам.
– Чем вы сейчас будете заняты?
Он уже знал, что Рафаэлле предстоит встретиться с матерью, тетей, двумя кузинами, по всем испанским правилам, и что она будет проживать с ними в нью-йоркском отеле.
– Сейчас? Встречусь с мамой в отеле. Они уже должны быть там.
– Можно мне довезти вас на такси? Она отрицательно покачала головой.
– Меня доставят. Собственно, – взгляд у нее стал грустным, – мое исчезновение произойдет сразу по приземлении.
– По крайней мере помогу вам донести вещи. – Тон был умоляющий.
Но она вновь не согласилась:
– Видите ли, меня будут сопровождать прямо от самолета.
Он постарался улыбнуться:
– Не правда ли, очень похоже, что вы рецидивистка и путешествуете под конвоем или вроде того?
– Ну да. – Печаль была в ее голосе и в глазах. Оживление пяти последних часов вдруг угасло для обоих. Взаправдашний мир приготовился вторгнуться в их легкую игру. – Я прошу прощения.
– И я. – Затем он сказал ей серьезно: – Рафаэлла… смогу ли я повидать вас, пока мы будем в Нью-Йорке? Понимаю, вы заняты, но если встретиться за рюмочкой, а? – Она помотала головой. – Почему бы нет?
– Невозможно. Моя родня никогда не позволит.
– Да почему, ради Христа, вы же взрослая.
– Совершенно точно. А дамы в том обществе не бегают выпивать с незнакомыми мужчинами.
– А я знакомый. – Вид у него вновь стал мальчишеский, и она рассмеялась. – Ладно, вот что. Нельзя ли пригласить вас на ленч со мной и с моей матерью? Завтра?
Это была импровизация, но он притащил бы мать на ленч, если бы даже пришлось выволакивать ее с редакционного совещания. Коль Шарлотта Брэндон понадобилась на роль дуэньи с целью склонить Рафаэллу на ленч вместе с ним, никого лучше не сыщешь.
– Согласны? «Времена года». Час дня.
– Алекс, я не знаю. Наверняка меня…
– Постарайтесь. Даже не обязательно давать обещание. Мы там будем. Получится у вас прийти – прекрасно. Если не появитесь, я вас пойму. Ну, смотрите. – Самолет коснулся посадочной полосы, и в голосе Алекса прозвучала внезапная торопливость.
– Не вижу, как… – Их глаза встретились. Рафаэлла выглядела отчаявшейся.
– Бояться нечего. Только помните, как сильно вы хотите познакомиться с моей матерью. «Времена года». Час дня. Не забудьте.
– Да, но…
– Тише… – Он поднес палец к ее губам, и Рафаэлла долго не сводила глаз с Алекса.
Вдруг он нагнулся к ней, весь охваченный желанием поцеловать ее. Может, если сделаешь это, то уж никогда ее не увидишь, а если воздержаться, то не исключено, что они встретятся снова. Так что вместо поцелуя он предпочел вопрос сквозь рев моторов, пока самолет выруливал на стоянку:
– В каком отеле вы остановитесь?
Глаза ее были просто бездонными, когда она смотрела на него в нерешительности. По сути, он просил довериться ему, и она этого хотела, но не могла отбросить сомнения, позволительно ли это. Слова вырвались у нее будто сами собой, когда самолет резко дернулся:
– Я буду в «Карлейле».
Тут же, словно по условленному знаку, две стюардессы показались в проходе, одна несла ее пальто из выдры, другая извлекла ее дорожную сумку из-под сиденья, а Рафаэлла, словно послушный ребенок, попросила Алекса достать ей шляпу с верхней полки, затем без единого слова надела ее, отстегнула ремень и встала. И вот стоит, такая, какой он прежде видел ее в аэропорту. Закутанная в выдровый мех, глаза под вуалеткой черной шляпки, прижав к себе книгу и сумочку. Она взглянула на него, потом протянула ему руку, облаченную в лайковую перчатку черного цвета:
– Спасибо вам.
Это была благодарность за пять часов, отданных ей, за желанный случай, за побег из действительности, за то, что испробовала, как могла бы пойти ее жизнь, могла б, да вот не пошла. Она еще на миг задержала на Алексе свой взор, потом отвернулась. К двум стюардессам, явившимся за Рафаэллой, присоединился стюард, решительно вставший позади нее. В хвосте самолета открылся запасной выход близ того ряда, где она сидела с Алексом, а стюардессы объявили по мегафону, что высадка пассажиров будет производиться через переднюю дверь.
Задний люк вмиг открылся, Рафаэлла и трое членов экипажа быстро удалились. Выход незамедлительно закрыли вновь, и лишь немногие пассажиры в хвосте самолета недоумевали, что случилось и почему женщину в черном пальто из выдры высадили таким путем. Но все они больше были заняты собой, собственными заботами, и только Алекс задержался там, уставясь на люк, в котором она исчезла. Вновь ускользнула от него. Темноволосая незабываемая красавица скрылась в очередной раз. Но теперь он знал, что зовут ее Рафаэлла и что остановится она в «Карлейле».
Вдруг у него перехватило дух – Алекс сообразил, что не выяснил ее фамилию. Рафаэлла. А дальше? Как осведомиться о ней в отеле? Итак, единственной надеждой остается увидеть ее завтра за ленчем. Если она появится, если сумеет вырваться от родственниц… если… Чувствуя себя словно запуганный школьник, он взял пальто и портфель и начал продвигаться вперед к выходу из самолета.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прекрасная незнакомка - Стил Даниэла



вот это да! Читала 2 раза. Потрясла меня эта история. Сколько же им пришлось вынести. Тут есть все и подлость сестры , отца и страдания гл.героев ,включая старого больного мужа. И конечно преданная любовь гл. героя. Спасибо.
Прекрасная незнакомка - Стил Даниэлаlelik
2.09.2011, 8.57





Всегда читаю эти романы взахлеб. И хотя всегда знаешь, что все закончится хорошо, но переживаешь за героев вновь и вновь.
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаВалентина
21.09.2012, 12.07





Изумительная книга, первая из книг Д.Стил, которую я прочитала за несколько часов не отрываясь. А потом еще много много других ее книг.
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаНаталья
12.01.2016, 18.22





Ну не знаю, такие отзывы восторженные, а мне вообще не понравился роман. Одним словом- хождение по мукам( И не верю что родной отец, который любит свою дочь (при том единственную)будет заставлять её хранить верность 77летнему мужу, и вообще не очень верю, что они могли пожениться с такой разницей в возрасте. А у главного героя постоянно слёзы на глазах, не люблю такое. Роман на любителя
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаЕ
4.06.2016, 14.24





В детстве читала Стил - впечатление осталось, что во всех ее романах девственница выходит замуж за любимого ею по какой-то причине старого пердуна, через пару лет он играет в ящик и она находит себе мужчину помоложе пердуна, но все равно намного старше еее (как правило. это бизнесмен, и сама она бизнесвуменша) Вот и вся Стил.
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаСуни
4.06.2016, 14.43





Сун , полностью с вами согласна читала несколько ее романов и сценариийодин ,тот, окотором вы говорили. Принципиально не читаю ее романы.
Прекрасная незнакомка - Стил Даниэлаирина
4.06.2016, 16.37





Прекрасный автор!!!Узнала о Стил от мамы,точнее книги,которую мне посоветовала прочитать мама☺,,Большая девочка"🔥Сколько мучений испытывают её герои;)
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаБэлла
26.09.2016, 8.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100