Читать онлайн Прекрасная незнакомка, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 27 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прекрасная незнакомка - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.39 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прекрасная незнакомка - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прекрасная незнакомка - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Прекрасная незнакомка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 27

После возвращения из Испании для Рафаэллы потянулись в Сан-Франциско бесконечные будни. Она часами сидела у постели Джона Генри, читала, думала, иногда болтала с ним. Она читала вслух газеты, книги, которые он когда-то любил, гуляла вместе с ним в саду, даже показывала свои рассказы, но он все чаще засыпал под ее чтение. Каждый час, каждый день, каждая минута, словно свинцовые гири, связывали ее по рукам и ногам. Каждое утро ей казалось, что она не протянет до вечера. И каждый вечер она падала в изнеможении – так невыносимо тяжело было сидеть рядом с Джоном Генри, почти без движения, слыша только звуки собственного голоса да его храп.
Жизнь Рафаэллы скорее напоминала медленную пытку, на которую она была обречена. И сейчас ей было гораздо труднее выносить ее, чем до встречи с Алексом. Тогда она еще не знала тихой радости заботы о Мэнди, готовки тостов, работы в саду, терпеливого ожидания возвращения домой любимого. Тогда она еще не взбегала вверх в комнату Мэнди, заливаясь смехом, и не любовалась заходом солнца, когда рядом был Алекс. Теперь ей не оставалось ничего, кроме бесконечных, нудных солнечных дней, которые она коротала в саду, глядя на плывущие облака, или у себя в комнате, прислушиваясь к сигналам маяка в заливе.
Изредка Рафаэлла вспоминала о том, как жила в Санта-Эухении до замужества, о том, как они уезжали куда-нибудь на лето вместе с Джоном Генри. Смех, купание, беготня на побережье навстречу морскому ветру – все это кануло в небытие. Теперь в ее жизни остался только он один, только Джон Генри, и он тоже был уже не тот, что прежде. Он был таким измученным, усталым, потерявшим интерес ко всему, что выходило за пределы его постели. Его больше не волновали ни политика, ни нашумевшие нефтяные дела в арабских странах, ни сообщения о надвигающихся стихийных бедствиях, которые прежде неизменно вызывали у него интерес.
Его совершенно не волновали дела собственной фирмы и партнеров. Да и вообще, его уже мало что удерживало в этой жизни. Зато теперь Джон Генри начинал брюзжать по самым незначительным поводам, обижаясь на все и вся, ненавидя весь мир за свое жалкое существование, которое влачил вот уже восемь лет.
Эта бесконечная агония утомляла его, и однажды он заявил Рафаэлле:
– Все равно придется рано или поздно умирать, так что надо поторапливаться!
Теперь он только об этом и говорил, не скрывая ненависти к сиделкам и не желая даже пересаживаться из кровати в кресло. Джон Генри без конца твердил, что ни для кого не хочет быть обузой, и только с Рафаэллой он находил силы быть кротким, ибо не хотел, чтобы она страдала из-за него. Было совершенно очевидно, что он безнадежно несчастен, и это напоминало Рафаэлле слова отца. Возможно, он был прав, говоря, что Джон Генри нуждался в постоянном присутствии Рафаэллы. Если раньше это было не так, то сейчас она действительно была ему необходима. А может, ей просто стало нечем себя занять, а он только притворялся, что она ему нужна? Но Рафаэлла считала, что ее долг – сидеть около него, находиться рядом, смотреть, как он спит. Словно она стояла на посту, добровольно отрекаясь от земных радостей. А Джон Генри, похоже, решил покончить счеты с жизнью. И от этого Рафаэлле было еще тяжелее. Если он устал жить, что она должна сделать, чтобы возродить в нем интерес к жизни? Вдохновить его своей молодостью, жизнелюбием и энергией? Но ее жизнь была не многим веселее, чем у Джона Генри. После разрыва с Алексом Рафаэлле нечем было оправдать свое существование, разве только тем, что она была живительным эликсиром для Джона Генри. Бывали дни, когда она боялась сломаться.
Рафаэлла почти не выходила из дома, а если приходилось, то брала шофера, так что у нее не было возможности прогуляться одной. Она боялась даже пройтись по улице, даже вечером, опасаясь, что где-нибудь случайно может столкнуться с Алексом. Он получил ее письмо за день до ее отъезда из Санта-Эухении, и она замерла на месте, когда дворецкий сообщил, что ей звонят из Америки, одновременно боясь и желая, чтобы это был Алекс. Но это могло касаться Джона Генри, и она подошла к телефону.
У Рафаэллы колотилось сердце и задрожали руки, когда она услышала его голос и закрыла глаза, стараясь не разреветься. Ровным голосом она сообщила, что здесь, в Санта-Эухении, к ней вернулся рассудок и что ей нечего добавить к тому, что он прочитал в ее письме. Алекс называл ее сумасшедшей, говорил, что ее кто-то вынудил так поступить, спрашивал, не наговорила ли ей глупостей Кэ, когда она была в Нью-Йорке. Она отмела все его доводы, заверив, что сама приняла решение. После того как Рафаэлла положила трубку на рычаг, она проплакала несколько часов. Разрыв с Алексом был самым трудным шагом в ее жизни, но она не могла допустить, чтобы ее половинчатая преданность стала причиной смерти Джона Генри. И она не имела права лишать Алекса возможности попытать счастья с кем-нибудь еще. В конечном итоге победа осталась за ее отцом и Кэ. Рафаэлле же оставалось нести свой крест. К концу лета годы, ожидавшие ее впереди, виделись ей вереницей пустых унылых комнат.
В сентябре Джон Генри стал спать несколько часов по утрам, и, чтобы скоротать время, Рафаэлла снова взялась за рукопись. Она выбрала рассказы, которые ей нравились больше всех, с грехом пополам составила сборник, отпечатала текст на машинке и отправила издателю детских книг в Нью-Йорк. Это была идея Шарлотты Брэндон, и, конечно, было глупо на что-то надеяться, но ведь она ничего не теряла.
Закончив книгу, Рафаэлла снова стала возвращаться мыслями к прошедшему лету. Временами она почти ненавидела своего отца и боялась, что никогда не сможет простить ему его слов. Правда, он слегка смягчился, когда она позвонила ему из Санта-Эухении и сообщила, что постарается все уладить дома, в Сан-Франциско. Отец заявил, что хвалить ее не за что, она только исполняет свой долг, и что она причинила ему боль тем, что так упорно противилась его воле, ведь ей следовало самой обуздать свои страсти. Он подчеркнул, что она разочаровала его, и не один раз, и даже более мягкие увещевания матери не освободили ее от чувства полного поражения.
Это чувство преследовало Рафаэллу до самой осени, так что она даже отказалась провести с матерью несколько дней в Нью-Йорке, где та должна была остановиться проездом в Бразилию. Рафаэлла не считала, что обязана ехать в Нью-Йорк, чтобы повидаться с матерью. Она должна быть около Джона Генри и отныне не покинет его до последней минуты. Как знать, не стала ли его кончина ближе, пока она металась между двумя домами? И было бы пустой затеей уверять ее, что, если бы смерть его можно было ускорить, Джон Генри радовался бы этому больше всех. Теперь Рафаэлла не оставляла мужа почти ни на минуту.
Мать немного обиделась на Рафаэллу за отказ приехать в Нью-Йорк и поинтересовалась, не держит ли она зла на отца за то, что произошло между ними в июле. Но в ответном письме Рафаэллы не слышалось обиды, однако оно было сухим и уклончивым. Алехандра дала себе слово непременно позвонить дочери из Нью-Йорка, но в суматохе встреч с сестрами, кузинами, племянницами, из-за беготни по магазинам и разницы во времени ей так и не удалось созвониться с Рафаэллой.
Но для той это не имело значения. Она не желала разговаривать ни с отцом, ни с матерью и решила про себя, что не поедет в Европу, пока будет жив Джон Генри. А его жизнь протекала как в замедленном кино; целыми днями он спал, отказывался от еды и прямо на глазах становился все слабее. Врач сказал, что все это вполне естественно для человека его лет, перенесшего несколько ударов. Было даже удивительно, что его голова работала так же хорошо, как раньше. С горькой иронией Рафаэлла думала, что именно сейчас, когда она целиком посвятила себя мужу, его состояние стало ухудшаться. Но врач заверял, что ему может стать лучше и после нескольких месяцев ухудшения он еще может снова ожить. Рафаэлла, как могла, старалась развлечь старика и даже начала готовить своими руками изысканные блюда в надежде соблазнить его хотя бы попробовать. Такая жизнь кому угодно показалась бы кошмаром, но не Рафаэлле. Отказавшись от единственного дела, которое ее интересовало, и расставшись с двумя любимыми людьми, ей стало безразлично, на что уходит ее жизнь.
Ноябрь ничем не отличался от предыдущих месяцев, а в декабре она получила письмо от нью-йоркского издательства. Там были в восторге от ее книги. В письме выражалось удивление, что у нее нет своего агента, и предлагалось две тысячи долларов в качестве аванса за книгу, которую издательство обещало проиллюстрировать и издать следующим летом. В первую минуту Рафаэлла остолбенела, а потом, впервые за долгое время, расплылась в улыбке. Легко, как школьница, она взбежала вверх по лестнице, чтобы показать письмо Джону Генри. Когда она вошла, он спал в кресле, подложив ладонь под щеку, и тихо посапывал. Она смотрела на него, чувствуя себя совершенно одинокой. Ей так хотелось ему обо всем рассказать, а ведь больше у нее никого не было. Рафаэллу кольнула знакомая боль при мысли об Алексе. Но она поспешила отогнать ее, говоря себе, что он уже давно нашел ей замену, что Мэнди счастлива, а Алекс, возможно, уже женат или помолвлен. А в следующем году у него родится ребенок. Она поступила правильно по отношению ко всем, чья судьба не была ей безразлична.
Рафаэлла спустилась вниз с письмом в руках. Она вдруг осознала, что Джон Генри ничего не знает о ее книге и страшно удивится, услышав эту новость. Маме тоже не было до этого дела, и у Рафаэллы не было желания сообщать об этом отцу. Итак, поделиться было не с кем. Она села и стала писать ответ издателю, поблагодарив за аванс, который приняла, и потом удивлялась сама на себя. Это был бестолковый, эгоистичный поступок, и она уже сожалела о том, что отправила шофера с письмом на почту. Она уже так привыкла во всем себе отказывать, что даже такая скромная радость казалась чем-то из ряда вон выходящим.
Сердясь на себя за собственную глупость, Рафаэлла попросила, чтобы ее отвезли на побережье, пока Джон Генри спал после обеда. Ей хотелось лишь глотнуть свежего воздуха, подставить лицо морскому ветру, посмотреть на гуляющих детей, собак, хоть ненадолго вырваться из душной атмосферы особняка. Она вспомнила, что Рождество уже совсем скоро. Но в этом году это уже не имело значения. Джон Генри был слишком слаб, чтобы интересоваться, будут они праздновать или нет. Она не успела заметить, как мыслями оказалась рядом с Алексом и Мэнди, утонув в воспоминаниях о прошлом Рождестве, но снова привычно отогнала эти мысли, не позволяя им овладеть собой.
Было уже четыре часа дня, когда водитель втиснул машину в плотный ряд микроавтобусов, пикапов и полуразвалившихся автомобилей, выстроившихся вдоль побережья. Рафаэлла улыбнулась, представив, как нелепо смотрится их лимузин на этом фоне, сунула ноги в шлепанцы, которые обычно надевала в Санта-Эухении, и вышла из машины навстречу морскому бризу. На ней были короткий шерстяной жакет, красный свитер с высоким воротом и серые слаксы. Она давно уже перестала подбирать себе изысканные наряды. Для того чтобы часами сидеть подле Джона Генри, пока он спит, или обедает в постели, или вполглаза смотрит новости по телевизору, не было необходимости наряжаться.
Том, ее шофер, увидел, как Рафаэлла скрылась из виду, спустившись вниз по ступенькам, и затем снова появилась уже у кромки воды. Вскоре ее трудно было различить среди других гуляющих, он вернулся к машине, включил радио и закурил сигарету. А Рафаэлла шла и шла все дальше, наблюдая за тремя лабрадорами, играющими в волнах прибоя, и прислушиваясь к бренчанию на гитаре нескольких молодых ребят в джинсах, которые пили вино.
Она шла все дальше, и их голоса еще долго слышались у нее за спиной. Наконец она села на большое бревно и всей грудью вдохнула соленый воздух. Было так хорошо укрыться здесь от всего мира и хотя бы издалека посмотреть на других людей, живущих полнокровной жизнью. Рафаэлла сидела и смотрела, как они прогуливались, держась за руки, целовались, разговаривали или смеялись. Они как будто шли по направлению к намеченной цели, и ей было интересно представить, куда они придут, когда зайдет солнце.
Думая об этом, она обнаружила, что наблюдает за бегущим человеком. Он бежал строго по прямой, бежал как заведенный, без остановки, и потом плавно, как в танце, замедлил ход, продолжая быстро шагать вдоль воды. Его движения были почти изящны, и она долго не могла отвести от него глаз. Ее отвлекла стайка ребятишек, и когда она снова взглянула в его сторону, то заметила, что на нем был красный пиджак, а сам он был очень высокого роста. Но лицо его было трудно различить, пока он не подошел ближе. Внезапно Рафаэлла узнала его. Она застыла на месте, не в силах даже отвернуться, чтобы он не увидел ее. Она просто сидела без движения, глядя, как Алекс подходит все ближе. Заметив ее, он остановился и долго смотрел на нее. Наконец медленно, неуверенно двинулся в ее сторону. Ей хотелось убежать, спрятаться, но она видела, как он бежал, и понимала, что это бессмысленно. К тому же они были далеко от ее машины. И вот он стоял перед ней, неумолимый и грустный.
Они долго молчали, и Алекс заговорил первым, как будто не своим голосом:
– Привет. Как дела?
Было трудно представить, что они не виделись пять месяцев. Глядя на это лицо, которое она так часто видела мысленно, закрывая глаза, Рафаэлле показалось, что они расстались не далее как вчера.
– Хорошо. Как ты?
Он вздохнул:
– У тебя в самом деле все в порядке, Рафаэлла?..
Она кивнула, не понимая, почему он не ответил на ее вопрос. Стал ли он счастливее? Встретил ли кого-нибудь? Разве не ради этого она отказалась от него? Ее жертва не должна быть напрасной.
– Я до сих пор не понимаю, зачем ты так поступила.
Алекс прямо смотрел ей в глаза и явно не собирался уходить. Он ждал целых пять месяцев, чтобы во всем разобраться. И не думал отступать, даже если бы его стали оттаскивать силой.
– Я уже говорила тебе. Мы разные люди.
– Разве? Из двух разных миров, не так ли? – сказал он с горечью. – И кто же тебя этому научил? Отец? Кто-нибудь еще? Может, один из твоих кузенов?
Ей хотелось сказать ему, что это его сестра устроила им эту ужасную жизнь. Его сестра и ее отец со своими идиотскими нравоучениями и угрозами обо всем сообщить Джону Генри, пусть даже это убьет его… и что это было бы на ее совести. Что она хочет, чтобы у него были дети, которых никогда не будет у нее…
– Меня никто ничему не учил. Я просто поняла, что так будет лучше.
– Вот оно что! А тебе не приходило в голову, что мы должны были это обсудить? Знаешь, как взрослые люди. Меня учили родители, что, прежде чем предпринимать шаги, влияющие на чужую жизнь, следует объясниться.
Рафаэлла заставила себя посмотреть на него холодным взглядом:
– Все это начало сказываться на моем муже, Алекс.
– Да ну! Странно только, что ты обнаружила это, будучи в Испании, за шесть тысяч миль от дома.
Она умоляюще смотрела на него, и в ее глазах промелькнула боль, не покидавшая ее все эти месяцы. Алекс уже успел заметить, как она осунулась, что у нее под глазами круги, а руки стали совсем прозрачными.
– Зачем ты все это делаешь теперь, Алекс?
– Затем, что ты не дала мне возможности все выяснить в июле.
Он звонил ей, когда она вернулась в Сан-Франциско, но она отказывалась подходить к телефону.
– Ты понимала, что означало это письмо для меня? Или ты об этом не подумала?
Внезапно Рафаэлла поняла, что он имел в виду. Сначала его бросила Рэчел, не оставив ему даже шанса сразиться с невидимым соперником – заработком в сто тысяч долларов в год. Рафаэлла поступила с ним не лучше, спрятавшись за спину Джона Генри и их «несоответствие» друг другу. Неожиданно она взглянула на все с другой стороны, и ей стало стыдно. Она опустила голову под пристальным взором Алекса и взяла горсть песка.
– Прости… ради Бога… прости… – Она снова подняла на него глаза, полные слез. И боль, которую он прочитал в ее глазах, толкнула его упасть на колени.
– Если бы ты знала, как я люблю тебя!
Рафаэлла отвернулась и прошептала:
– Алекс, не надо…
Но он взял ее за руку и повернул ее лицом к себе.
– Ты слышишь? Я люблю тебя. И тогда любил, и сейчас, и буду любить всегда. Возможно, я не совсем тебя понимаю, может, мы и правда слишком разные, но я постараюсь тебя понять, Рафаэлла. Я смогу, только дай мне шанс.
– Зачем? Почему ты должен довольствоваться половиной, если можешь получить от жизни все сполна?
– Так вот в чем дело?! – Иногда ему приходила в голову такая мысль, но он не мог понять, почему она оборвала их отношения так резко. Здесь должна была быть еще одна причина.
– Частично, – честно ответила она. – Я не хотела тебя ни в чем обделять.
– Мне нужна только ты, – произнес он нежно. – Мне не нужен никто, кроме тебя.
Рафаэлла покачала головой:
– Но это невозможно. Это было бы неправильно.
– Да почему, черт возьми? – В его глазах засветился недобрый огонек. – Почему? Потому, что у тебя есть муж? Как ты можешь отказываться от всего ради человека, одной ногой стоящего в могиле, ради человека, который, как ты сама говорила, всегда желал тебе счастья и, может быть, любит тебя так глубоко, что способен предоставить свободу?
Алекс уже знал, что Джон Генри предоставил полную свободу Рафаэлле. Но у него не хватило духу рассказать ей об их встрече. Он видел, что она на пределе своих душевных сил, и ему казалось немыслимым добавлять ей лишнее волнение.
Рафаэлла его не слушала:
– Это не имеет значения. Лучше ему или хуже… здоров он или болен… до той поры, пока смерть не разлучит нас. А не скука, не удары и не ты, Алекс… Я не могу отказаться от своих обязанностей ради этого.
– К черту твои обязанности! – взорвался он.
Рафаэлла вздрогнула и снова покачала головой:
– Если я не буду отдавать ему всю себя, без остатка, он умрет. Мне сказал об этом отец, и он был прав. Даст Бог, он еще поживет на этом свете.
– Но ведь от тебя уже давно ничего не зависит, черт побери! Или твой отец будет помыкать тобой всю жизнь? Или ты собираешься похоронить себя заживо под своими «обязанностями»? А как же ты, Рафаэлла? Чего хочешь? Ты хоть раз подумала о себе самой?
Дело было в том, что именно этого она старалась не делать. О себе-то она как раз и хотела забыть.
– Ты не понимаешь, Алекс, – ее едва было слышно. Он сел рядом с ней на бревно, так близко, что ее забила дрожь.
– Хочешь накинуть мой пиджак? – Она отказалась, а он продолжал: – Я ничего не понимаю. Этим летом ты совершила безумный поступок, пожертвовала слишком многим, чтобы искупить то, что считаешь страшным грехом.
Но она снова возразила:
– Я не могу так поступать с Джоном Генри.
Алекс никак не мог решиться рассказать ей, что главная проблема в ее жизни – отношения с мужем – уже разрешена.
– Как поступить, Боже мой? Проводить несколько часов в день вне дома? Ты решила приковать себя к его кровати?
– Можно сказать и так, по крайней мере сейчас. – И добавила, считая своим долгом рассказать ему: – Отец установил за мной наблюдение, Алекс. Он грозится обо всем рассказать Джону Генри. А это его убьет. У меня нет выбора.
– О Боже! – Он изумленно смотрел на нее. Единственное, о чем умолчала Рафаэлла, было то, что она всем этим обязана Кэ, его сестре. – Но почему он хочет это сделать?
– Сказать Джону Генри? Не думаю, что он это сделает. Но я не могу рисковать. Он так сказал, и мне ничего больше не остается.
– Но почему он следит за тобой?
– Мне все равно. Пусть следит, если хочет.
– И теперь ты сидишь и ждешь конца. Она закрыла глаза:
– Не говори так. Я не жду этого. Я не жду его смерти. Я просто делаю то, что делала последние пятнадцать лет – остаюсь его женой.
– А тебе не кажется, что некоторые обстоятельства слегка меняют ситуацию, Рафаэлла?
Она покачала головой.
– Ладно, не буду на тебя давить. – Он представил, под каким давлением она оказалась дома в Испании. Трудно поверить, но родной отец установил за ней слежку, угрожая разоблачением.
Алекс с трудом справился с яростью, которую разбудил в нем отец Рафаэллы, и заглянул ей в глаза:
– Давай оставим вопрос открытым. Я люблю тебя. И я хочу тебя. Я буду ждать сколько нужно. До завтра или десять лет. Моя дверь всегда открыта для тебя. Ты понимаешь, Рафаэлла? Ты понимаешь, о чем я говорю?
– Да, но это просто сумасшествие. Ты должен жить своей жизнью.
– А ты?
– Я – другое дело, Алекс. Ты свободен, а я замужем.
Они посидели молча, радуясь близости друг друга. Рафаэлле очень хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно, но уже смеркалось и начинал опускаться туман.
– Он продолжает за тобой следить?
– Не думаю. Для этого нет причин.
Она улыбнулась, и ей очень захотелось прикоснуться к его щеке. Но она не могла себе этого позволить. Никогда-никогда. А он совсем сошел с ума. Глупо сидеть и ждать ее всю оставшуюся жизнь.
– Пойдем. – Он поднялся и протянул ей руку. – Я провожу тебя до машины. Или этого лучше не делать?
– Лучше не надо, – с улыбкой ответила она, – но ты можешь проводить меня до полдороги.
Уже темнело, и ей не очень-то хотелось возвращаться одной в темноте. Она вопросительно взглянула на него, приподняв брови, ее глаза еще больше выделялись на осунувшемся лице.
– Как Аманда?
– Скучает по тебе… почти так же сильно, как я. – Он мягко улыбнулся.
– Как она провела лето? – Рафаэлла не улыбнулась в ответ.
– Она прожила у Кэ почти пять дней. Моя драгоценная сестрица планировала, что целый месяц будет демонстрировать ее избирателям. Мэнди посмотрела на всю эту кухню и решила убраться подобру-поздорову.
– Она вернулась домой?
– Нет, мама взяла ее с собой в Европу. Кажется, они неплохо провели время.
– Разве она тебе ничего не рассказывала?
Он посмотрел на Рафаэллу долгим взглядом:
– До сегодняшнего дня я вообще плохо слышал, что мне говорили.
Она кивнула, и они пошли дальше. Наконец она остановилась.
– Дальше я пойду одна.
– Рафаэлла… – Он помедлил и решился все же попросить ее: – Можно, мы будем иногда встречаться? Вместе пообедаем… выпьем что-нибудь…
– Я не могу на это согласиться.
– Но почему?
– Потому, что нам обоим хотелось бы большего, и ты это знаешь. Пусть все останется как есть, Алекс.
– Почему? Чтобы я тосковал по тебе, а ты доводила себя до изнеможения? И это ты находишь справедливым? Поэтому отец пригрозил тебе смертью Джона Генри? Чтобы заставить нас жить такой невыносимой жизнью? Неужели ты не ждешь от жизни ничего большего, Рафаэлла? – Не в силах совладать с собой, он приблизился и нежно обнял ее.
– Неужели ты обо всем забыла?
Она чуть не заплакала, уткнувшись ему в плечо.
– Я все, все помню… но это все позади.
– Нет. Я ведь люблю тебя. И буду любить всегда.
– Но ты не должен. – Она все-таки подняла голову. – Забудь обо всем. Ты должен это сделать.
Алекс покачал головой и спросил:
– Что ты делаешь на Рождество?
Рафаэлла удивленно взглянула на него, не понимая, что у него на уме.
– Ничего. А что?
– Аманда уезжает к маме, на Гавайи. Они улетают в пять вечера накануне Рождества. Почему бы тебе не прийти ко мне на чашку кофе? Я обещаю, что не буду докучать тебе и требовать невозможного. Я просто хочу тебя видеть. Это так важно для меня. Рафаэлла, пожалуйста…
Его голос задрожал, и тогда она, из последних сил стараясь быть твердой, оттолкнула его и покачала головой.
– Нет, – прошептала она чуть слышно. – Нет.
– Я не хочу тебя заставлять. Но я буду дома. Один. Всю рождественскую ночь. Подумай об этом. Я буду ждать.
– Нет, Алекс… ради Бога…
– Не волнуйся. Если ты не придешь, я все пойму.
– Но я не хочу, чтобы ты ждал меня. И я не хочу приходить.
Он промолчал, но в глубине души у него затеплилась надежда.
– Я буду ждать.
Он улыбался.
– А теперь прощай.
Он поцеловал ее в лоб и потрепал по плечу своей большой рукой.
– Береги себя.
Она ничего не ответила и медленно пошла прочь. Один раз она оглянулась. Он стоял на месте, и ветер теребил его темные волосы.
– Я не приду, Алекс.
– Ничего страшного. Я все-таки буду ждать. Вдруг ты надумаешь.
Она уже дошла до лестницы, ведущей наверх, к машине, когда он крикнул ей вслед:
– До Рождества!
Он смотрел, как она поднималась, и думал о преданности Рафаэллы Джону Генри, о ее любви к нему самому, о ее обязанностях. Она была вольна в своих поступках.
И он не мог перестать ее любить.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прекрасная незнакомка - Стил Даниэла



вот это да! Читала 2 раза. Потрясла меня эта история. Сколько же им пришлось вынести. Тут есть все и подлость сестры , отца и страдания гл.героев ,включая старого больного мужа. И конечно преданная любовь гл. героя. Спасибо.
Прекрасная незнакомка - Стил Даниэлаlelik
2.09.2011, 8.57





Всегда читаю эти романы взахлеб. И хотя всегда знаешь, что все закончится хорошо, но переживаешь за героев вновь и вновь.
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаВалентина
21.09.2012, 12.07





Изумительная книга, первая из книг Д.Стил, которую я прочитала за несколько часов не отрываясь. А потом еще много много других ее книг.
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаНаталья
12.01.2016, 18.22





Ну не знаю, такие отзывы восторженные, а мне вообще не понравился роман. Одним словом- хождение по мукам( И не верю что родной отец, который любит свою дочь (при том единственную)будет заставлять её хранить верность 77летнему мужу, и вообще не очень верю, что они могли пожениться с такой разницей в возрасте. А у главного героя постоянно слёзы на глазах, не люблю такое. Роман на любителя
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаЕ
4.06.2016, 14.24





В детстве читала Стил - впечатление осталось, что во всех ее романах девственница выходит замуж за любимого ею по какой-то причине старого пердуна, через пару лет он играет в ящик и она находит себе мужчину помоложе пердуна, но все равно намного старше еее (как правило. это бизнесмен, и сама она бизнесвуменша) Вот и вся Стил.
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаСуни
4.06.2016, 14.43





Сун , полностью с вами согласна читала несколько ее романов и сценариийодин ,тот, окотором вы говорили. Принципиально не читаю ее романы.
Прекрасная незнакомка - Стил Даниэлаирина
4.06.2016, 16.37





Прекрасный автор!!!Узнала о Стил от мамы,точнее книги,которую мне посоветовала прочитать мама☺,,Большая девочка"🔥Сколько мучений испытывают её герои;)
Прекрасная незнакомка - Стил ДаниэлаБэлла
26.09.2016, 8.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100