Читать онлайн Повороты судьбы, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Повороты судьбы - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.07 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Повороты судьбы - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Повороты судьбы - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Повороты судьбы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Заупокойная служба состоялась в домовой церкви замка Мармутон, на нее пришли люди из поселка и близлежащих ферм. Собрались друзья Робера, его одноклассники, деловые партнеры Джона, друзьяФрансуазы. После похорон все отправились в дом погибших, чтобы по традиции помянуть покойных и выразить соболезнования родственникам. В замке их ждало угощение, но выражать соболезнования было некому, кроме маленькой девочки и заботливой, добросердечной экономки.
На следующий день после похорон в Мармутон приехал поверенный Джона Хокинса. Он объяснил Мари-Анж, что ее единственной родственницей является Кэрол Коллинз, ее двоюродная бабушка по отцу, которая живет в Америке. Мари-Анж вспомнила, что отец когда-то упоминал о ней, но она никогда не приезжала к ним в гости, родители с ней даже не переписывались, и единственное, что девочка знала об этой родственнице – что отец ее не очень-то любил. Поверенный сказал, что звонил Кэрол Коллинз и она согласна, чтобы Мари-Анж приехала и поселилась у нее. Он также сказал, что «решит вопрос» с поместьем и фирмой Джона, но для одиннадцатилетней девочки эти слова были пустым звуком. Адвокат употреблял и другие непонятные слова: долги, недвижимость. Мари-Анж только в оцепенении смотрела на него.
– Месье, нельзя ли девочке остаться жить здесь? – спросила Софи, всхлипывая.
Поверенный покачал головой. Он не мог оставить девочку жить в замке на попечении одной только престарелой экономки. Кто-то должен будет принимать решения, касающиеся ее образования и вообще будущего. Нельзя взваливать такую ответственность на Софи. Работники фирмы Джона уже предупредилиадвоката, что Софи слаба здоровьем, и, несмотря на все ее добрые намерения, он решил отправить девочку к родственнице, которая сможет о ней позаботиться должным образом. Софи он сказал, что сможет выхлопотать для нее пенсионное пособие, и был глубоко тронут, увидев, что ей это безразлично. Пожилую экономку беспокоила только судьба Мари-Анж, которую отсылают в другую страну к незнакомым людям. С тех пор как погибли ее родители, Мари-Анж была безутешна, потеряла аппетит, почти все время лежала в высокой траве и смотрела в небо.
Пытаясь подбодрить девочку, поверенный сказал ей:
– Мари-Анж, я уверен, что твоя бабушка – очень милая женщина.
Она ничего не ответила, лишь вспомнила, что отец называл эту родственницу злобной и мелочной старухой. И поэтому двоюродная бабка вовсе не представлялась ей «милой».
Когда Мари-Анж ушла, экономка шепотом спросила поверенного:
– Когда вы отправляете ее в Америку?
– Послезавтра. Софи всхлипнула.
– Я сам довезу ее до Парижа и посажу на самолет. Ей придется лететь до Чикаго, а там пересесть на другой самолет. Миссис Коллинз должна встретить ее в аэропорту и отвезти на ферму. Полагаю, это та самая ферма, на которой вырос мистер Хокинс.
Адвокат хотел этими словами успокоить и поддержать пожилую женщину. Ведь Софи потеряла нетолько хозяев, которых знала и любила, но и мальчика, за которым ухаживала с самого его рождения, а теперь ей предстояло разлучиться и с девочкой, которую она также обожала. Для всех, кто знал Мари-Анж, она была как солнечный лучик. Никакая пенсия не могла компенсировать Софи разлуку с любимицей. Расстаться с Мари-Анж было для нее все равно что потерять родную дочь, в каком-то смысле даже хуже, потому что в отличие от ее родной, уже взрослой дочери эта беззащитная и ласковая девочка в ней нуждалась больше.
– Откуда вы знаете, как с Мари-Анж будут там обращаться? – с тревогой поинтересовалась экономка. – Может, ей будет не очень хорошо?
– У нее нет выбора, мадам, – ответил адвокат. – Кэрол Коллинз – ее единственная родственница, и Мари-Анж придется жить у нее. Это счастье, что миссис Коллинз согласилась ее принять.
– У нее есть дети? – спросила Софи, надеясь, что девочка обретет любящих и заботливых родственников.
– Насчет детей не знаю. Кажется, она довольно пожилая, но производит впечатление умной и рассудительной женщины, во всяком случае по телефону. Она удивилась моему звонку, но охотно согласилась взять ребенка, только сказала, что девочку нужно обеспечить теплой одеждой, у них там холодные зимы.
Мари-Анж улетает в Айову... Для Софи это было все равно что на Луну. Мысль о разлуке с любимицей была для нее невыносима. Она пообещала, что соберет в дорогу все теплые вещи девочки и вообще все еелюбимые вещи, кукол, фотографии Робера и родителей, чтобы на чужбине ее окружали знакомые предметы.
Софи упаковала все вещи в три больших чемодана. Поверенный, приехавший за Мари-Анж через два дня, ничего не сказал по поводу большого багажа. Он и сам не мог смотреть на девочку без боли в сердце. Мари-Анж выглядела как человек, которому нанесли смертельный удар, она не могла ни перенести его, ни даже в полной мере осознать смысл случившегося. В ее глазах застыло выражение потрясения и боли, старая экономка выглядела такой же разбитой. Прощаясь, Мари-Анж обняла Софи и заплакала. Поверенный с чувством неловкости стоял рядом с ними добрых десять минут, беспомощно наблюдая, как плачут маленькая девочка и пожилая женщина. Наконец он тронул девочку за плечо.
– Мари-Анж, нам пора ехать, иначе мы опоздаем на самолет.
– Ну и пусть опоздаем. – Она всхлипнула. – Пусть самолет улетит без нас. Я не хочу ехать в эту Айову, я хочу остаться здесь.
Поверенный не стал напоминать, что дом будет продан вместе со всем имуществом. Оставлять имение за Мари-Анж, когда она еще так мала и к тому же улетает за океан, не имело смысла. Период ее жизни, связанный с замком Мармутон, закончен, и девочка, видимо, это понимала, хотя и не говорила об этом вслух. Перед тем как сесть в машину, она испуганно огляделась по сторонам, словно желая запечатлеть на всю жизнь то, что видит. Софи, все еще всхлипывая, пообещала писать ей каждый день. Она стояла во дворе до тех пор, пока машина не скрылась из виду, а потом рухнула на колени и зарыдала во весь голос, уже не сдерживаясь.
Позже, выплакавшись, Софи зашла на кухню, потом ушла в свой домик собирать вещи. Потом она тщательно прибралась в доме. Оглядевшись в последний раз, Софи заперла дверь и вышла на дорогу. Стоял солнечный сентябрьский день. Она собиралась некоторое время пожить у друзей на ферме, а потом поехать в Нормандию к дочери.
Во время долгого пути до Парижа Мари-Анж не произнесла ни слова. Сначала поверенный несколько раз пытался завязать разговор, но девочка упорно молчала, и он оставил эти попытки, понимая, что ему нечего сказать ей в утешение. Мари-Анж придется научиться жить со своим горем. В Айове девочку ждала другая жизнь, и он надеялся, что она поладит с родственницей и, возможно, даже обретет свое счастье. Не может же она всю жизнь оплакивать родителей и брата.
По пути они сделали остановку, чтобы перекусить, но Мари-Анж ни к чему не прикоснулась. Даже когда поверенный предложил ей мороженое, она молча отрицательно покачала головой. Голубые глаза на осунувшемся личике казались огромными, волосы слегка растрепались. Но в нарядном голубом платьице с оборками, голубом свитере, поверх которого висела золотая цепочка с медальоном – последний подарок брата, – она походила на юную принцессу, только очень грустную. Это платье ее мама привезла ей изПарижа. В дорогу она надела самые лучшие туфельки. Глядя на эту нарядную девочку, невозможно было даже представить, что обычно она целыми днями бегала босиком и лазила по деревьям.
Поверенный проводил Мари-Анж до самого трапа и подождал, пока она поднимется на борт самолета, но девочка ни разу не оглянулась, не помахала ему рукой. Лишь пожимая ему руку на прощание, она вежливо сказала: «Aurevoir, monsieur, – и стюардесса повела ее к трапу самолета, который летел в Чикаго.
Старшая стюардесса смотрела на девочку с сочувствием. Поверенный объяснил ей, что Мари-Анж потеряла всю семью и теперь летит к дальней родственнице в Чикаго. С первого взгляда становилось ясно, что девочка глубоко несчастна. Стюардесса обещала присматривать за ней во время полета и пересадить ее в Чикаго на самолет в Айову. Поверенный вежливо поблагодарил ее. Теперь он был спокоен за безопасность Мари-Анж во время полета, но дальнейшая судьба девочки не могла его не волновать. Его немного утешало лишь то, что у нее по крайней мере осталась двоюродная бабушка, которая о ней позаботится.
Дождавшись, когда самолет поднялся в воздух, он сел в машину и двинулся в обратный путь. По дороге он думал не только об осиротевшей Мари-Анж, но и о делах, которые ждали его в Мармутоне. Ему предстояло распорядиться домом, распродать все имущество и фирму Джона Хокинса. К счастью, Джон оставил свои дела в полном порядке.
В полете Мари-Анж почти не спала ночью и отказывалась от еды. Стюардесса с трудом уговорила ее хоть немножко поесть, но и тогда девочка съела лишь небольшой кусочек цыпленка и полкусочка хлеба. Большую часть времени она сидела, отвернувшись к окну, за которым ничего не было видно. В одиннадцать лет Мари-Анж казалось, что вся ее жизнь осталась позади, ей уже нечего ожидать, не на что надеяться. Когда она наконец закрыла глаза, то увидела лица родных почти так же отчетливо, как на фотографиях в медальоне. Фотография Софи тоже была у нее с собой, она записала адрес дочери экономки. Девочка пообещала написать сразу же, как доберется до фермы своей родственницы, и Софи заверила, что будет отвечать на ее письма.
Самолет приземлился в Чикаго в семь часов вечера по местному времени. Час спустя Мари-Анж села в самолет до Айовы, а три ее огромных чемодана были сданы в багаж. В половине двенадцатого самолет приземлился в Форт-Додже. Уже стемнело, и Мари-Анж мало что могла разглядеть из окна самолета при подлете к аэропорту. Она только поняла, что внизу на много миль вокруг расстилается плоская равнина, а аэропорт показался ей совсем крошечным. Стюардесса спустилась вместе с ней по трапу на взлетно-посадочную полосу и проводила ее до терминала, где Мари-Анж встречал мужчина в широкополой ковбойской шляпе. У него были усы и серьезные темные глаза. Девочка с испугом посматривала на него, когда он сказал стюардессе, что зовут его Том и он работник с фермы Коллинз, и предъявил ей письмо, в которомего хозяйка поручила ему встретить в аэропорту ее внучатую племянницу. Стюардесса передала ему паспорт Мари-Анж и попрощалась с девочкой. Том взял ее за руку, и они пошли за багажом. Увидев огромные чемоданы, он присвистнул.
– Хорошо, что я приехал на грузовике, – с улыбкой сказал он девочке. ' .
Та не ответила. Он подумал, что она может и не говорить по-английски, хотя ее отец и был американцем. Пока он слышал от нее только одно слово, когда она прощалась со стюардессой. Она произнесла «до свидания» с французским акцентом, и это неудивительно, ведь она родилась и выросла во Франции, а ее мать была француженкой.
– Есть хочешь? – спросил он, четко выговаривая каждый слог.
Мари-Анж молча покачала головой.
Он велел носильщику взять один чемодан, взял два других и понес к машине. По дороге он объяснил, что его зовут Том и он работает у Кэрол Коллинз, которую назвал ее тетушкой.
Погрузив чемоданы, Том открыл дверь для Мари-Анж, потом сел за руль и завел мотор. Пытаясь подбодрить девочку, он сказал:
– Твоя тетушка – хорошая женщина.
Девочка продолжала молчать. Она уже возненавидела свою двоюродную бабку за одно то, что ее увезли из родного дома и разлучили с Софи. Мари-Анж так хотелось остаться в Мармутоне!
Спустя примерно час, во втором часу ночи, Том свернул с шоссе на ухабистую проселочную дорогу.
Через несколько минут из темноты показались очертания большого приземистого дома. Мари-Анж разглядела две силосные башни, сарай и какие-то другие постройки. Все это настолько не походило на Мармутон, что ей показалось, будто она попала на другую планету. Пикап остановился возле дома, но никто не вышел их встречать. Том выгрузил из кузова чемоданы и вошел через черный ход в кухню. Кухня показалась девочке какой-то ветхой, и она неуверенно остановилась на пороге, словно опасаясь того, что может увидеть внутри. Тогда Том повернулся к ней и с улыбкой поманил рукой.
– Входи, Мари. – Он потерял половину ее имени. – А я пойду поищу твою тетю Кэрол, она собиралась тебя дождаться.
К этому времени Мари-Анж находилась в пути уже двадцать два часа и выглядела изможденной, глаза на бледном лице казались огромными. Услышав какой-то звук, она вздрогнула, посмотрела туда, откуда он донесся, и увидела, что из дверного проема, ведущего в тускло освещенную комнату, за ней наблюдает пожилая женщина в инвалидной коляске. Одиннадцатилетней девочке это зрелище показалось жутким.
– Надо же было додуматься явиться в таком платье на ферму! – сказала та вместо приветствия.
У нее были резкие, угловатые черты лица и глаза, немного похожие на глаза ее отца. Увидев, что бабка – инвалид, Мари-Анж испугалась.
– Ты нарядилась, как на вечеринку, – заметила женщина, и это прозвучало вовсе не как комплимент.
Мари-Анж знала, что Софи положила в ее чемоданы много «глупых» платьев вроде этого.
– Ты говоришь по-английски? – резко спросила женщина.
Мари-Анж могла только догадываться, что это и есть ее двоюродная бабка, но их пока никто не представил друг другу. Она кивнула, •
– Том, спасибо, что встретил ее.
Прежде чем уйти, работник ободряюще потрепал Мари-Анж по плечу. Он сочувственно посмотрел на нее. Будучи отцом и дедом, он мог понять состояние ребенка, которого увезли так далеко от дома, да еще и при столь трагических обстоятельствах. Несмотря на все попытки Тома подбодрить Мари-Анж, вид у нее был испуганный еще с тех пор, как она сошла с трапа самолета. Кроме того, Том знал, что Кэрол Коллинз – тяжелый в общении человек и далеко не самый подходящий опекун для ребенка. Своих детей у нее никогда не было, а дети ее друзей или работников ничего для нее не значили, она ими не интересовалась, даже никогда не пыталась с ними заговорить. И вот по иронии судьбы она на старости лет вынуждена была принять на себя заботы о ребенке. Том надеялся, что появление этой девочки хоть немного смягчит ее характер.
– Ты, наверное, устала, – сказала женщина, когда они остались одни. Девочка с трудом сдерживала слезы, она уже скучала по любящим объятиям Софи. – Можешь идти спать прямо сейчас.
Мари-Анж действительно устала, но еще сильнее, чем спать, ей хотелось есть. Она наконец проголодалась, но по иронии судьбы из всех, с кем Мари-Анж приходилось сталкиваться за последние сутки, только Кэрол Коллинз не предложила ей поесть, а попросить ее Мари-Анж побоялась.
– Тебе что, нечего сказать?
Женщина сурово посмотрела на нее, и Мари-Анж решила, что это намек на то, что она ее не поблагодарила.
– Спасибо, что позволили мне приехать, – сказала она по-английски грамотно, но с французским акцентом.
– Вряд ли у меня или у тебя был выбор, – равнодушно ответила Кэрол, – так что надо постараться извлечь из этой ситуации все, что можно. Ты будешь помогать мне по хозяйству. – Она хотела с самого начала расставить точки над i. – Надеюсь, у тебя есть с собой более подходящая одежда, чем это нелепое платье, – добавила она, ловко разворачивая свою коляску.
Кэрол Коллинз в юности перенесла полиомиелит, и с тех пор ее ноги были парализованы. Она, конечно, могла передвигаться на костылях, но предпочитала инвалидную коляску как менее унизительный и более эффективный способ. Она пользовалась ею уже более пятидесяти лет, в апреле ей исполнилось семьдесят. Муж Кэрол погиб на войне, и она больше не вышла замуж. Ферма раньше принадлежала ее отцу. Кэрол управляла ею довольно успешно, а после смерти брата, отца Джона Хокинса, ей удалось расширить владения за счет его участка. Мать Джона после смерти мужа снова вышла замуж и переехала, она была только рада, когда Кэрол предложила выкупить у нее ее долю. Таким образом, из всей семьи в живых осталась только Кэрол Коллинз. Она хорошо разбиралась в сельском хозяйстве, но совсем ничего не знала о детях.
Кэрол выделила Мари-Анж комнату для гостей. Сделала она это нехотя: несмотря на то что гости на ферме бывали очень редко и комната почти не использовалась, ей было жалко отдавать ее ребенку. Следуя за бабкой, Мари-Анж прошла через тускло освещенную гостиную и оказалась в длинном темном коридоре. Девочку одолевали усталость, тоска по дому и страх, ей приходилось постоянно бороться с собой, чтобы не разрыдаться. Комната, в которую ее привела Кэрол, показалась Мари-Анж голой и неуютной. На одной стене висело распятие, на другой – репродукция какой-то картины, как потом она узнала, Нормана Рокуэлла. На металлической кровати лежал тонкий матрас, поверх него – подушка и аккуратно свернутые простыни и одеяло. Кроме кровати, в комнате стоял узкий гардероб и маленький комод. Даже Мари-Анж было ясно, что здесь некуда будет сложить вещи, которые она привезла в своих огромных чемоданах, но девочка решила, что подумает об этом утром.
– Ванная в конце коридора, – сказала Кэрол. – Она у нас одна на двоих, так что не занимай ее слишком долго. Впрочем, думаю, ты еще мала, чтобы засиживаться перед зеркалом.
Мари-Анж кивнула. Ее мать любила не спеша принимать ванну, а когда они собирались в гости, она подолгу сидела перед зеркалом, накладывая макияж.
Мари-Анж нравилось за ней наблюдать. Но Кэрол Коллинз не пользовалась косметикой, она носила мужские рубашки и джинсы, коротко стригла ногти, ее седые волосы тоже были коротко подстрижены. По мнению Мари-Анж, она выглядела просто мрачной „старухой.
– Надеюсь, ты умеешь стелить постель? Если нет, придется научиться, – сказала Кэрол без малейшей теплоты в голосе.
Девочка кивнула. Софи научила ее стелить постель, хотя это получалось у нее не очень хорошо, и Софи обычно ей помогала. Робер, бывало, шутливо жаловался, что ему приходится стелить свою постель самостоятельно.
Дальние родственницы довольно долго смотрели друг на друга, потом Кэрол прищурилась, оценивающе разглядывая девочку, и заметила:
– Ты похожа на своего отца в детстве. В ее голосе и на этот раз не слышалось теплоты, иМари-Анж начала понимать, что имел в виду отец, называя Кэрол злобной и мелочной старухой. Ей самой двоюродная бабка показалась холодной, неприветливой и несчастной, девочка подумала, что, возможно, это из-за ее инвалидности. Однако вежливость не позволяла ей приставать с расспросами. Мари-Анж знала, что мама хотела бы, чтобы она вела себя как воспитанная девочка.
– Я не видела твоего отца с тех пор, как он уехал во Францию. Мне всегда казалось, что это глупость – уезжать, когда на ферме полно работы. После отъезда Джона его отцу пришлось нелегко, но Джону, видно, было наэто плевать. Как я понимаю, он поехал во Францию, чтобы жениться на твоей матери. – В голосе Кэрол слышалось осуждение.
У девочки возникло ощущение, что ей полагается извиниться, но она не стала. Она теперь понимала, почему папа уехал в Париж. Дом на ферме подавлял своей мрачностью, а его тетку при всем желании нельзя было назвать дружелюбной. Кэрол Коллинз разительно отличалась от матери Мари-Анж – живой, дружелюбной, веселой, женственной и очень, очень красивой. Неудивительно, что Джон отправился во Францию, чтобы ее разыскать, особенно если в Айове все женщины такие, как эта. Будь Мари-Анж постарше, она бы поняла, что Кэрол Коллинз – в первую очередь очень несчастная женщина. Жизнь обошлась с ней жестоко, еще в юности сделав калекой, а через несколько лет после этого отняв у нее мужа. У нее было очень мало радостей в жизни, и ей нечего было дать ребенку.
– Я тебя разбужу, когда проснусь, – предупредила Кэрол. Мари-Анж, конечно, хотелось знать, во сколько ее разбудят, но спросить она не посмела. – Поможешь мне готовить завтрак.
– Спасибо, – прошептала девочка. У нее выступили слезы, но старуха, казалось, этого не заметила. Она молча развернула кресло и укатила. Мари-Анж закрыла дверь, села на кровать и заплакала. Наконец она встала и принялась застилать постель. Порывшись в чемоданах, она нашла ночные рубашки, аккуратно сложенные Софи. Рубашки из тонкого хлопка, купленные, как и все ее вещи, в Париже, были украшены кружевом, которое Софи сама сплела своими старческими узловатыми пальцами. Мари-Анж интуитивно чувствовала, что Кэрол Коллинз никогда не видела ничего подобного, хотя вряд ли ей они понравятся.
Девочка долго лежала в темноте без сна, пытаясь понять, чем так прогневила судьбу. Брат и родители погибли, Софи осталась во Франции, а она сама оказалась на попечении страшной, злой старухи в этом отвратительном месте. Лежа на узкой металлической кровати и вслушиваясь в незнакомые звуки, доносившиеся из-за окна, девочка думала о том, что лучше бы ей оказаться в той машине с родителями и Робером.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Повороты судьбы - Стил Даниэла

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Повороты судьбы - Стил Даниэла



Книга супер советую прочитать!
Повороты судьбы - Стил ДаниэлаДиана
28.11.2010, 14.37





Книга очень понравилась!
Повороты судьбы - Стил ДаниэлаЛюдмила
9.07.2012, 8.41





Бред да и только.2/10
Повороты судьбы - Стил Даниэла777
15.03.2016, 10.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100