Читать онлайн Повороты судьбы, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Повороты судьбы - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.07 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Повороты судьбы - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Повороты судьбы - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Повороты судьбы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Вернувшись в Мармутон после поездки в Париж, Мари-Анж чувствовала себя немного виноватой и потому, когда обнаружила, что Бернар снова влез в долги, отнеслась к данному обстоятельству очень снисходительно. Бернар не упомянул об этом ни словом, но выяснилось, что он забыл внести арендную плату за виллу и яхту. Мари-Анж пришлось оплатить долг самой, но на этот раз проступок Бернара показался ей не более чем мелкой оплошностью.
Дом на улице Варенн был почти закончен. Однако толстая папка неоплаченных счетов по-прежнему ждала своей очереди, и Мари-Анж в конце концов решила взять в банке некоторую сумму в счет следующей доли фонда. Обещанные доходы от инвестиций Бернара, которых Мари-Анж ждала вот уже два года, так и не начали поступать, и она в конце концов перестала о них спрашивать. Она поняла, что это бессмысленно, и засомневалась в самом существовании этих инвестиций. Она предполагала, что Бернар или вложил деньги неудачно и потерял их, или средств у него меньше, чем он говорит. Для нее это теперь не имело значения, и она не хотела ставить мужа в неловкое положение. К тому же они могли жить на ее наследство, у них было два великолепных дома, двое замечательных, здоровых детишек.
И хотя встреча с Луизой де Бошан иногда всплывала в памяти, она пыталась выкинуть ее из головы. Она не рассказала мужу об этой встрече и уверилась, что Луиза его оклеветала. Предположение, что Бернар убил ребенка своей жены, казалось слишком страшным, чтобы она могла в это поверить. Но Мари-Анж не держала зла на несчастную женщину: если бы она сама потеряла кого-то из своих малышей, она бы тоже сошла с ума от горя. Бернар и дети были дляМари-Анж самым главным в жизни, и она могла легко понять состояние Луизы, обезумевшей от горя.
Однажды муж завел разговор о покупке дворца в Венеции или дома в Лондоне. Мари-Анж отчитала его, как мальчишку, который требует слишком много конфет, и напомнила, что у них и так достаточно домов. Бернар отличался ненасытным аппетитом к шикарным особнякам и предметам роскоши, он даже поговаривал о том, чтобы поехать в Италию и присмотреть яхту, но Мари-Анж была полна решимости умерить его аппетиты и держать расходы под контролем. Едва Роберу исполнилось три месяца, как Бернар стал заводить разговор о третьем ребенке. Мари-Анж ничего не имела против, но хотела подождать несколько месяцев. Ее фигура уже вернулась в норму после родов, она стала даже краше, чем раньше, но ей хотелось проводить больше времени с Бернаром. Они подумывали о том, чтобы отправиться зимой в Африку, Мари-Анж эта идея очень понравилась. Между тем приближалось Рождество, они планировали устроить большой прием в Мармутоне и еще более грандиозный – в начале нового года на улице Варенн, когда особняк будет закончен.
За несколько недель до Рождества Мари-Анж позвонила Билли, чтобы расспросить о планах на предстоящую свадьбу. Ей очень хотелось там присутствовать, но она была вечно занята с детьми, а Айова казалась такой далекой, почти краем света. В разговоре возникла небольшая пауза, и Билли вдруг спросил, все ли у нее в порядке.
– Да, конечно. А почему ты спрашиваешь?
У Билли всегда присутствовало в отношении Мари-Анж шестое чувство, но она принялась уверять, что у нее все прекрасно. Она не стала рассказывать ему о встрече с Луизой де Бошан, так как Билли, который всегда относился к Бернару настороженно, было бы трудно все это объяснить.
– Я просто за тебя волнуюсь. Не забывай, я ведь ни разу не видел твоего мужа. Откуда мне знать, в самом ли деле он такой славный парень, как ты утверждаешь?
– Поверь мне на слово. – Она улыбнулась, представив себе веснушчатое лицо под шапкой рыжих волос. – Он правда замечательный.
Было грустно сознавать, что они так давно не виделись и еще не скоро увидятся. Но Билли был рад за нее. То, что Мармутон снова стал ее домом, казалось ему чем-то вроде торжества справедливости.
– От тети Кэрол нет известий? – спросила Мари-Анж.
Кэрол было уже за восемьдесят, и Мари-Анж знала, что та давно болеет. Она послала ей рождественскую открытку и фотографии Элоизы и Робера, но сомневалась, что они будут интересны адресату. Сама бабушка обычно один раз в год, на Рождество, присылала Мари-Анж коротенькое письмо, в котором лишь выражала надежду, что у нее и ее мужа все благополучно.
– Так ты приедешь на мою свадьбу? Не передумала?
– Попытаюсь вырваться.
– Мама говорит, тебе нужно взять с собой детей.
Мари-Анж подумала, что Айова слишком далеко, чтобы везти с собой детей, к тому же, если Бернар добьется своего, она к тому времени снова будет беременна, хотя, конечно, это не повод отказываться от поездки.
Они еще немного поговорили. Потом вернулся Бернар. Мари-Анж повесила трубку и подошла поцеловать мужа.
– С кем это ты разговаривала?
Бернар всегда интересовался, что она делала, с кем встречалась. Ему, по-видимому, нравилось чувствовать себя частью ее жизни. Однако о своих делах он не очень распространялся.
– С Билли. Он все приглашает меня на свадьбу, она состоится в июне.
Бернар улыбнулся:
– В Айову? Далековато.
Мари-Анж подумалось, что в представлении Бернара Соединенные Штаты – это Лос-Анджелес или Нью-Йорк, он пару раз бывал на Палм-Бич, но захолустная ферма в какой-то Айове – это определенно не его стиль. Он недавно купил себе комплект чемоданов из крокодиловой кожи. Мари-Анж представила, как он приезжает на ферму Паркеров в стареньком пикапе, в кузове которого лежат эти самые чемоданы... Однако ей очень хотелось снова побывать на ферме, и она тешила себя надеждой, что когда-нибудь ей это удастся. Она пыталась уговорить Билли провести медовый месяц в Париже и заехать в Мармутон, она даже предлагала ему пожить несколько дней в их особняке, но Билли в ответ только рассмеялся.
Для них с Дебби даже поездка в Большой Каньон была слишком дорогим удовольствием, они решили ограничиться уик-эндом в Чикаго, хотя и это с трудом могли себе позволить. Франция для них была чем-то вроде другой планеты, недостижимой мечтой. Они вкладывали все деньги до последнего цента в ферму.
– Чем занималась сегодня, дорогая? – спросил Бернар за ужином.
Они недавно взяли на работу кухарку из города, и Мари-Анж наслаждалась возможностью проводить больше времени с детьми, хотя так привыкла сама готовить для мужа, что ей этого даже не хватало.
– Ничем особенным. Ездила в магазин, делала кое-что по дому, играла с детьми. Элоиза снова простудилась. А ты?
Бернар загадочно улыбнулся:
– Ни за что не догадаешься. – Он выдержал театральную паузу, словно ожидая, что загремят фанфары, и с довольным видом сообщил: – Я купил нефтяную скважину.
Мари-Анж нахмурилась:
– Что ты сделал?
Она еще надеялась, что муж пошутил, но он, по-видимому, говорил совершенно серьезно, и это ее пугало.
– Я купил нефтяную скважину. В Техасе. Я уже давно вел переговоры с держателями акций о покупке. Когда нефть пойдет, скважина принесет нам целое состояние. Они уже бурили скважины в Оклахоме, и им необыкновенно везло.
Бернар улыбнулся, но Мари-Анж почувствовала нарастающую панику.
– Как ты ее купил?
– Под простой вексель. Я хорошо знаком с этими ребятами.
– Сколько она стоит? – Ей не удалось скрыть волнение, но Бернар только усмехнулся. – Какова твоя доля?
– Мы заключили сделку. Они позволили мне заплатить пока только половину стоимости – по векселю, разумеется, – это составляет восемьсот тысяч долларов. Вторую половину я не обязан вносить прямо сейчас, я могу сделать это в следующем году.
Мари-Анж уже поняла, что Бернар не заплатит никогда. Платить придется ей, для чего придется нарушить условия доверительного управления и изъять из своего фонда еще более крупную сумму. Два года назад десять миллионов долларов казались ей несметным богатством, но в руках Бернара деньги таяли, как снег.
– Послушай, нам это не по средствам. Мы только что расплатились за ремонт дома.
– Дорогая, – он великодушно рассмеялся над ее наивностью и поцеловал ее, – ты очень, очень богатая женщина. У тебя столько денег, что хватит на всю жизнь, а на нефти мы заработаем еще больше. Доверься мне, я хорошо знаю этих ребят, они на этом деле собаку съели.
– Когда ты должен оплатить вексель?
– До конца года, – беспечно бросил Бернар.
– То есть в течение двух недель! – ахнула Мари-Анж.
– Дорогая, поверь, если бы я мог оплатить его сам, я бы это сделал. Твои консультанты из банкаеще скажут мне спасибо за то, что я оказал тебе такую услугу, – не моргнув глазом заявил он.
В эту ночь Мари-Анж почти не спала, думая о новом безрассудстве мужа. Утром она позвонила в банк и рассказала о покупке. Ее консультанты были далеки от того, чтобы благодарить Бернара, более того, они запретили ей брать деньги из фонда на погашение векселя. Ей было прямо заявлено, что они этого не допустят. Ничего не оставалось, как рассказать об этом Бернару. Он пришел в ярость.
– Господи, что за идиоты! – кипятился он. – И что прикажете делать мне? Я же дал слово чести! Меня сочтут за лжеца, да на меня даже могут подать в суд! Я уже подписал все бумаги два дня назад. Мари-Анж, ты ведь об этом знала, ты должна была им сказать, что они должны, обязаны заплатить!
– Я так и сказала, – мрачно ответила она. – Наверное, тебе следовало проконсультироваться с банком до того, как что-либо подписывать.
– Ради Бога, ты же не нищая попрошайка. Я им завтра сам позвоню.
Тем самым Бернар намекал, что она плохо справилась со своей задачей. Однако когда он позвонил в отдел доверительного управления, то с ним там говорили еще откровеннее, чем с Мари-Анж. Тоном, не допускающим возражений, было сказано, что попечители фонда не позволят превысить лимит.
– Двери захлопнулись, – сказал банкир.
Пересказывая Мари-Анж разговор с представителем банка, Бернар едва сдерживал ярость. Он даже заподозрил ее в том, что она ведет двойную игру.
– Это ты им посоветовала? – подозрительно спросил он.
– Конечно, нет! Но мы потратили на два наших дома целое состояние.
Мари-Анж не стала добавлять, что еще миллион ушел на произведения искусства и что муж по уши в долгах. Попечители заверили ее, что действуют в ее же интересах и пытаются защитить то, что осталось от ее наследства. Ей сказали, что она должна думать о будущем, помнить о детях, и если она не в состоянии ограничить мужа в расходах, то они охотно сделают это вместо нее.
Несколько дней Бернар бесновался, словно хищник в клетке. Он рвал и метал, рявкал на Мари-Анж, вел себя как капризный, избалованный ребенок, но она ничего не могла изменить. Обеды и ужины проходили в напряженном молчании. В пятницу муж ненадолго съездил в Париж, а вернувшись, пригласил Мари-Анж в свой кабинет и заявил, что, поскольку она ему явно не доверяет, а ее попечители обращаются с ним, как с альфонсом, он подумывает о разводе. Он добавил, что не допустит подобного обращения с собой и не желает жить с женой, которая ему не верит и обращается с ним, как с несмышленым ребенком.
– Мари-Анж, когда мы познакомились, я делал все ради тебя, – сказал он с обиженным видом. – Даже не зная тебя, позволил жить в этом доме, потому что понял, как много он для тебя значит. Я потратил целое состояние на реставрацию Мармутона только потому, что в этом доме прошло твое детство! Я купил шикарный особняк в Париже, потому что думал, что ты заслуживаешь лучшей участи, чем жить в этой глуши. С того самого дня, когда мы встретились, я только и делаю, что работаю на тебя и на наших детей. И что же? Я обнаруживаю, что ты мне не доверяешь. Нет, я больше не могу так жить.
Мари-Анж слушала его в ужасе. Мысль, что она может потерять Бернара, повергла ее в панику: у нее двое маленьких детей, возможно, она снова беременна, и если он ее бросит, она опять останется одна на белом свете. Есть от чего прийти в ужас. Ради того, чтобы этот кошмар не стал реальностью, Мари-Анж готова была отдать Бернару все, что у нее было. В эту минуту она даже забыла, что дорогостоящая реставрация замка, чем так козырял Бернар, была оплачена из ее кармана, что «целое состояние», которое он потратил, принадлежало ей. Она же оплатила и покупку парижского особняка, после того как муж купил его, даже не посоветовавшись с ней – точно так же, как он с ней не посоветовался, подписывая еще один вексель на миллион шестьсот тысяч долларов.
– Извини, Бернар, мне очень жаль, – жалобно пробормотала Мари-Анж, – я не виновата. Банк отказывается выдать деньги.
– Ты не очень-то старалась их получить! И ты определенно виновата в том, что произошло! – резко возразил он. – Эти люди в банке, они же работают на тебя, так вели им делать то, что ты считаешь нужным. Если, конечно, ты не хочешь подвергнуть меня публичному унижению, отказавшись выплатить долг, который я сделал ради тебя. Я пошел на это ради тебя и наших детей, именно вы получите выгоду от моих инвестиций.
Обвиняя Мари-Анж, Бернар выглядел образцом благородства и самопожертвования, она же чувствовала себя так, будто нанесла ему удар в самое сердце.
– Бернар, они не мои подчиненные, а попечители, и ты это знаешь. Они принимают решения сами.
Ее взгляд молил мужа простить ее за то, что она не дает ему желаемого.
– Я знаю, что ты можешь подать на них в суд и добиться того, что тебе нужно – если, конечно, захочешь, – возразил Бернар с видом оскорбленной добродетели.
Мари-Анж была потрясена:
– Ты хочешь, чтобы я подала в суд на попечителей?
– Ты так и сделаешь, если любишь меня. Бернар высказал свою точку зрения совершеннонедвусмысленно. Однако на следующий день, когда Мари-Анж позвонила в банк и пригрозила обратиться в суд, ей без обиняков заявили, что она проиграет дело. Попечителям не составит труда продемонстрировать присяжным, как быстро и безответственно тратились деньги, и при подобных обстоятельствах ни один уважающий себя суд не позволит нарушить условия доверительного управления, тем более с учетом ее возраста. Представитель банка, с которым она разговаривала, имел в виду, что ей всего двадцать три года и муж, транжиривший средства молодой жены, на суде будет выглядеть крайне неприглядно и даже подозрительно.
Ей ничего не оставалось, как пересказать Бернару содержание разговора. Но, услышав все это, он ледяным тоном сказал, что даст ей знать о своем решении. Мари-Анж уже получила предупреждение: Бернар пригрозил уйти от нее, если она не выплатит его долги, а до зловещего срока оставалось меньше двух недель.
Время шло, но положение не менялось. Мари-Анж не находила себе места от беспокойства, муж с ней не разговаривал. Он считал, что его унизили и оскорбили недоверием, и вымещал свое недовольство на ней. Ночью накануне приема по случаю Рождества Мари-Анж почти не спала. Встречая гостей, она лишь слабо всем улыбалась. Бернар же выглядел как всегда – безупречно элегантным, уверенным в себе, полным достоинства. Он был в новом смокинге, сшитом на заказ в Лондоне, и кожаных ботинках ручной работы. Мари-Анж надела красное атласное платье от Диора, которое ей купил Бернар, но настроение у нее было далеко не праздничное. Над ней дамокловым мечом висела угроза развода, и она очень боялась, что муж осуществит это еще до конца года. Бернар считал, что она не ценит всего, что он для нее делает, и держался так, будто она оскорбила его достоинство.
Пока они приветствовали гостей и провожали их в зал, где были накрыты столы, Бернар не сказал жене ни слова. Позже, когда заиграла музыка, он танцевал со всеми женщинами в зале, кроме Мари-Анж. Для нее торжественный прием обернулся кошмаром.
Почти все уже разошлись, когда в кухне кто-то заметил, что пахнет дымом. Алан Фурнье, который в это время мыл посуду и помогал официантам убирать со столов, пошел посмотреть, откуда этот запах. Один из поваров решил, что дымом тянет из кухонного очага, другой предположил, что по дому просто витает аромат от многочисленных свечей и сигар гостей, но Алан все же решил на всякий случай проверить. На втором этаже он обнаружил, что тяжелые парчовые портьеры одного из окон охвачены огнем. По-видимому, кто-то поставил подсвечник слишком близко, от свечи загорелась бахрома, и огонь перекинулся на саму портьеру. Алан сорвал ее с карниза, бросил на пол и стал затаптывать пламя и только позже заметил, что по бордюру в верхней части портьеры огонь уже перекинулся на другое окно. Алан стал кричать и звать на помощь, но внизу играла музыка, и его криков никто не услышал. Он в отчаянии попытался сбить пламя, пока оно не распространилось дальше, но огонь оказался проворнее. Красно-желтые языки перескакивали с одной портьеры на другую, и вот уже, казалось, за считанные мгновения весь второй этаж был охвачен пожаром. Пламя подбиралось к лестнице.
Не зная, что делать, Алан бросился обратно. Вбежав в кухню, он закричал, что наверху пожар, нужно хватать ведра с водой и бежать на второй этаж. Один официант метнулся к телефону, вызвал пожарных, затем выбежал в гостиную, чтобы предупредить оставшихся гостей.
Услышав о пожаре, Мари-Анж бросилась вверх по лестнице. В холле второго этажа Алан пытался залить огонь, но тот продолжал распространяться. К тому времени когда Мари-Анж достигла холла, ткань, которой были обиты стены, превратила лестницу со второго этажа на третий в огненный тоннель. Но Мари-Анж должна была пройти сквозь него: на третьем этаже в детской спали Робер и Элоиза. Она кинулась к лестнице, но чьи-то сильные руки удержали ее. Работавшие в кухне люди, которые сбежались тушить пожар, поняли то, о чем не подумала сама Мари-Анж: ей нечего и пытаться преодолеть огненный коридор, в своем широком шелковом платье она превратилась бы в живой факел раньше, чем успела взбежать на третий этаж.
– Пустите меня! – закричала Мари-Анж, пытаясь вырваться.
В это время мимо нее пробежал Бернар. Мари-Анж все еще пыталась освободиться, а он уже стоял на верхней площадке лестницы. С неожиданной силой оттолкнув мужчин, Мари-Анж со всех ног бросилась за мужем. Она видела впереди дверь детской. Коридор третьего этажа уже наполнился дымом. Бернар влетел в комнату Робера, взял его на руки и побежал в комнату, где стояла кроватка Элоизы. Мари-Анж оказалась во второй детской раньше мужа. От шума проснулась дочь, Мари-Анж взяла ее на руки. Пожар уже бушевал вовсю, сквозь рев пламени слышались крики людей на первом этаже. Оглянувшись, Мари-Анж увидела, что на лестнице загорелся пол. На третьем этаже, где они находились, окна были маленькие, и если они не смогут спуститься по горящей лестнице, то окажутся в ловушке. Она в отчаянии посмотрела на Бернара.
– Я приведу помощь, – отрывисто бросил он. – Ты с детьми оставайся здесь. Пожарные уже едут. Мари-Анж, если не останется ничего другого, вылезай на крышу и жди там!
Положив Робера в кроватку Элоизы, Бернар бросился к лестнице. Мари-Анж с ужасом смотрела ему вслед. Он остановился только один раз – на несколько секунд задержался у двери, ведущей на крышу. Мари-Анж видела, как он вынул из замочной скважины ключ и сунул его себе в карман. Она крикнула, чтобы он бросил ключ ей, но он только раз оглянулся на них с лестничной площадки и исчез. Мари-Анж не сомневалась, что муж побежал за помощью, но от этого ей было не легче: он оставил ее одну с детьми, среди огня и дыма.
Бернар сказал, что им нельзя спускаться по горящей лестнице, что безопаснее остаться и ждать помощи, но видя, что огонь подбирается все ближе, Мари-Анж поняла, что он ошибался. Снаружи донесся вой пожарной сирены, но это было слабым утешением. Малыши проснулись и заплакали, дышать в густом дыму становилось все труднее. Мари-Анж с минуты на минуту ожидала пожарных или Бернара с ведром воды, но никто не появлялся. Рев пламени заглушал голоса, доносившиеся с первого этажа, а затем послышался ужасный треск, и рухнувшая балка перекрыла доступ на лестницу. Муж все не возвращался. Мари-Анж, всхлипывая, взяла детей на руки и прижала к себе. Потом, ненадолго положив их обратно в кроватку, подбежала к двери, ведущей на крышу, и дернула за ручку. Бесполезно: Бернар запер дверь и ключ унес с собой. Внезапно Мари-Анж вспомнила лицо женщины, обезображенное шрамами, и ее слова. «Луиза говорила правду», – поняла она. Когда-то Бернар запер Луизу с сыном в детской, а сегодня оноставил Мари-Анж с детьми в горящем доме, перекрыв доступ на крышу и лишив ее возможности спастись самой и спасти детей.
– Все хорошо, мои дорогие, все в порядке, – шептала Мари-Анж, перебегая от одного маленького оконца к другому.
Выглянув в окно, Мари-Анж увидела Бернара. Он стоял во внутреннем дворе, истерически рыдал и махал рукой в ее сторону. В промежутках между рыданиями он качал головой и что-то объяснял обступившим его людям. Она представила, что он говорит, что видел свою жену и детей мертвыми, или что к ним невозможно пробиться, или еще что-нибудь в этом роде. Впрочем, второе стало правдой, но до того как он сбежал, прихватив с собой ключ, у них еще оставался шанс спастись.
Чтобы детям было чем дышать, Мари-Анж стала открывать окна. Она металась из комнаты в комнату. Повсюду падали тлеющие угли, летали обрывки горящей ткани. И тут Мари-Анж вспомнила о маленькой ванной комнате, которой они никогда не пользовались. На третьем этаже только в этой ванной было окно чуть большего размера. Вбежав туда, Мари-Анж обнаружила, что окно открывается. Она вернулась в детскую, схватила детей, бросилась с ними обратно, открыла окно и закричала:
– Помогите! Я здесь, наверху! Со мной дети!
Поначалу Мари-Анж никто не слышал – рев пламени заглушал крики, но затем один из пожарных поднял голову, заметил ее и побежал за пожарной лестницей. Глядя на людей, суетившихся внизу, Мари-Анж снова заметила Бернара. Тот поднял голову, посмотрел на нее, и у него на лице появилось выражение, какого Мари-Анж никогда раньше не видела. Его взгляд был полон ненависти. Если у Мари-Анж и оставалось хотя бы малейшее сомнение в том, что пожар устроил Бернар, то сейчас оно рассеялось. Он рассчитал все точно: устроил поджог на втором этаже, чтобы пожар не сразу обнаружили, и недалеко от лестницы, чтобы огонь уничтожил спавших на третьем этаже детей. Он предвидел и то, что Мари-Анж бросится за малышами и вместе с ними окажется в ловушке. То, что он запер дверь на крышу и взял ключ с собой, не было ни случайностью, ни проявлением истерики. Таким образом он устроил ловушку для всех троих. Й пока, насколько могла судить Мари-Анж, велика вероятность того, что ему это удалось. Пожарные приставили лестницы к стене, но оказалось, что те не достают до третьего этажа. Наблюдая за попытками спасти Мари-Анж и детей, Бернар снова стал истерически рыдать. Он вел себя в точности так, как описывала Луиза. Мари-Анж охватил ужас. Если они втроем погибнут, все ее имущество перейдет к Бернару, но если погибнет только она, а дети спасутся, Бер-нару придется делиться наследством с детьми. Мысль, что он намеревался убить всех троих, была настолько чудовищной, что у Мари-Анж тошнота подступила к горлу. Он пытался убить собственных детей!
Глядя на Бернара, заходящегося в притворных рыданиях, Мари-Анж старалась держать детей поближе к окну, чтобы они могли дышать. Дверь в крошечную ванную была закрыта, но из-за нее доносился устрашающий рев пламени. Мари-Анж что-то кричали снизу, но она не могла разобрать ни слова. Трое пожарных натянули какую-то сетку. Поначалу Мари-Анж не поняла, для чего это. Она стала всматриваться в лица, тщетно пытаясь прочесть слова по губам. Наконец пожарный поднял вверх один палец. Они должны прыгать по одному, поняла Мари-Анж. Она поставила Элоизу на пол. Девочка, испуганно плача, вцепилась в ее подол. Мари-Анж поцеловала Робера. Когда пожарные туго натянули сетку, она вытянула руки вперед как можно дальше и выпустила сына. Момент, когда ей пришлось разжать руки, был самым страшным. Робер упал на сетку и подскочил, как резиновый мячик. Кто-то тут же подхватил его. Мари-Анж вздохнула с облегчением: малыш шевелился, дрыгал ножками и махал ручонками. Бернар подбежал к пожарным и взял у них сына. Мари-Анж посмотрела на него с нескрываемой ненавистью.
Она взяла на руки Элоизу. Девочка визжала, брыкалась и вырывалась. Мари-Анж прикрикнула на нее, поцеловала и бросила вниз, как до этого Робера. Девочка благополучно упала на сетку, пожарные подхватили ее и передали отцу. Теперь все смотрели на Мари-Анж. Она высунулась из окна. Однако прыгнуть вниз самой оказалось куда труднее. До натянутой сетки было очень далеко, а окошечко, в которое ей требовалось вылезти, было очень маленьким. Но, наблюдая сверху за мужем, Мари-Анж понимала, что, если она не выпрыгнет, дети останутся в его власти, и одному Богу известно, что он с ними сделает, лишь бы отнять наследство. Одно она знала точно: с Бернаром Робер и Элоиза не будут в безопасности. Она села на подоконник, цепляясь за раму. В доме раздался взрыв, и из всех окон второго этажа вырвалось пламя. Стало ясно, что медлить нельзя, потолок второго этажа с минуты на минуту может рухнуть.
– Прыгайте! – кричали пожарные. – Прыгайте!
Но Мари-Анж словно оцепенела, и они снизу ничем не могли ей помочь – только уговаривали ее сделать для себя то же самое, что она сделала для своих детей. Сидя на подоконнике и судорожно цепляясь за раму, она вдруг увидела перед собой лицо Луизы де Бошан и поняла, что та чувствовала в ту ночь, когда потеряла сына, вернее, когда Бернар убил ее сына. Это придало Мари-Анж решимости, она поняла, что обязана прыгнуть хотя бы для того, чтобы спасти своих детей от этого чудовища. Но страх парализовал ее, лишил способности двигаться.
Все взгляды были направлены на нее. Бернар, державший на руках детей, тоже поднял голову. Зная, что на него никто не смотрит, он взглянул Мари-Анж в глаза и усмехнулся – зловеще, отвратительно. Он понимал, что ей не хватит смелости выпрыгнуть, и уже предвкушал, как после ее смерти получит львиную долю ее денег и сможет тратить их на все, что пожелает. В тот раз его план удался только наполовину: ему не удалось убить первую жену, умер только ее сын, но на этот раз он будет удачливее. Наблюдая сверху за Бернаром, Мари-Анж задавала себе вопрос: что он сделает дальше, кто может стать его следующей жертвой? Элоиза? Робер? Или оба? Скольких людей он еще уничтожит, прежде чем его кто-нибудьостановит? Мари-Анж вдруг услышала голос Луизы так ясно, словно та стояла с ней рядом. Луиза рассказывала о той ночи, когда Шарль умер у нее на руках. В голове у Мари-Анж громко и отчетливо прозвучало: «Прыгай, Мари-Анж, прыгай! Ну же!»
И она разжала руки и полетела вниз. Красная шелковая юбка раздулась, как купол парашюта. От удара о натянутую сетку у нее перехватило дыхание, она зажмурилась. Первым, кого она увидела, открыв глаза, был ее муж. Он плакал и протягивал к ней руки. Мари-Анж встала и отшатнулась от него. Перед тем как выпрыгнуть из окна, она прочла все в его взгляде. Он действительно оказался таким чудовищем, каким его представила Луиза, человеком, способным убивать детей, даже собственных. Глядя ему в глаза, Мари-Анж твердо сказала:
– Он пытался нас убить. – Звук собственного голоса ошеломил ее, на мгновение ей показалось, что кто-то другой произносит эти страшные слова. – Он запер дверь на крышу и унес ключ с собой, чтобы мы не могли выбраться. Он убежал и оставил нас умирать.
Бернар отшатнулся, словно она его ударила.
– Это уже не первый случай, – продолжала Мари-Анж, стараясь говорить так, чтобы ее слышало как можно больше людей. Бернар пытался отнять у нее самое дорогое, и она никогда ему этого не простит. – Однажды он уже устроил пожар, тогда погиб сын его первой жены. – В глазах Бернара сверкнула ненависть, но Мари-Анж не собиралась молчать. – Тогда он тоже запер свою жену и ее сына в доме. Он хотелубить их обоих, но женщина осталась жива. – Повернувшись к нему, она отчеканила: – Ты пытался нас убить!
Он дернулся, словно хотел дать ей пощечину, но в последний момент взял, себя в руки.
– Это ложь! Она сошла с ума, онавсегда была ненормальной! – Бернар пытался говорить спокойно.
Командир отряда пожарных, который стоял рядом, всмотрелся в лицо Мари-Анж. Она не производила впечатление сумасшедшей.
– Она в шоке и сама не понимает, что говорит!
– Это ты поджег дом, Бернар, – холодно повторила Мари-Анж. – Ты оставил нас на третьем этаже, ты запер дверь на крышу и унес ключ с собой. Ты хотел нас убить, чтобы тебе достались все деньги, не только моя доля, но и то, что принадлежит нашим детям. Ты чудовище, это тебе надо бы сгореть в огне, и, может быть, в следующий раз ты попадешься в собственную ловушку.
Ее переполнял гнев, она с трудом сдерживалась. Местный полицейский незаметно приблизился к Бер-нару. Один из пожарных что-то прошептал ему на ухо, полицейский кивнул и предложил Бернару пройти с ним для дачи показаний.
Бернар вспылил:
– Как вы смеете! Зачем вы ее слушаете, она же сумасшедшая! Она не соображает, что говорит!
– А Луиза? Луиза тоже сумасшедшая? А как насчет Шарля? Ему было всего четыре года, когда ты его убил.
Пережитое волнение взяло свое, Мари-Анж начала плакать. Зимняя ночь была холодной, кто-то из пожарных заботливо накинул плед на плечи Мари-Анж. Пожар удалось почти потушить, но разрушения были огромные.
– Господин граф, – сказал полицейский, – если вы не пойдете с нами добровольно – а я надеюсь, что вы все-таки пойдете, – мне придется доставить вас в участок в наручниках.
– Я этого так не оставлю! Это безобразие, я буду жаловаться! – возмущенно выкрикнул Бернар, но все-таки пошел с полицейским.
Гости давно разъехались, и с Мари-Анж и детьми остались Алан Фурнье, пожарные и несколько человек с фермы, прибежавшие тушить пожар.
Робер, которому давали кислородную маску, дрожал, но перестал плакать. Элоиза как ни в чем не бывало уснула на руках у пожарного. Алан предложил Мари-Анж переночевать у него. Глядя на пепелище, она вдруг осознала, что снова осталась без дома и ей в который раз предстоит начинать все сначала. Но главное, что она и ее дети живы.
Пока пожарные тушили тлеющий огонь, Мари-Анж оставалась во дворе. Наконец пожар был потушен, но несколько человек из пожарной команды остались дежурить до утра на случай, если огонь где-то еще затаился и вспыхнет вновь. Мари-Анж с детьми отправилась ночевать в домик сторожа. Утром с фермы пришла мать Алана, а чуть позже приехали двое полицейских.
– Графиня, нам нужно с вами поговорить, вы не могли бы уделить нам несколько минут? – спросил один.
Мари-Анж вышла из дома. Ей не хотелось, чтобы Алан слышал то, что она собиралась рассказать о муже. Задав ей несколько вопросов, полицейские сообщили, что пожарные обнаружили следы керосина в холле второго этажа, а также на лестнице, ведущей на третий этаж. Они сказали, что будет проведено полное расследование и, судя по всему, против Бернара выдвинут обвинение. Мари-Анж рассказала им о разговоре с Луизой де Бошан, и полицейские поблагодарили её за важную информацию.
Вечером Мари-Анж поехала в город и сняла номер в отеле. С ней поехала и мадам Фурнье. По распоряжению администрации в номер поставили две детские кроватки. Все четверо прожили в отеле неделю. Мари-Анж давала показания в полиции, отвечала на вопросы пожарных. Когда пепелище остыло, она вернулась в Мармутон, чтобы посмотреть, что еще можно спасти. Огонь уничтожил почти все, ей удалось найти только кое-что из столового серебра, несколько статуэток, кое-какие инструменты. Представители страховой компании уже побывали на пепелище, но пока было не ясно, сколько и когда Мари-Анж получит по страховке, да и получит ли вообще хоть что-нибудь, если будет доказано, что Бернар сам поджег дом.
Мари-Анж оправилась от потрясения через несколько дней. Последствия шока оказались тяжелее, чем она могла представить в ту страшную ночь. Онане только лишилась дома и чуть не потеряла детей, она потеряла мужа, веру в него, ее мечты и надежды сгорели в этом пожаре. Бернара взяли под стражу, и Мари-Анж с ним не виделась. При встрече, когда таковая состоится, ей хотелось выяснить у него только одно: неужели он так сильно ее ненавидел, что готов был убить собственных детей? Мотивы Бернара были совершенно ясны: он сделал это ради денег, и все же у Мари-Анж в голове никак не укладывалось, что человек способен на такое.
Когда первый шок прошел и Мари-Анж немного успокоилась, она позвонила Луизе де Бошан и поблагодарила ее за предупреждение. Как знать, если бы не Луиза, возможно, Мари-Анж хватило бы наивности и глупости поверить словам Бернара, . что он вернется с подмогой, и она бы не стала пытаться спасти себя и детей самостоятельно, не нашла бы ванную с окном и они все трое погибли бы в огне. И уж конечно, она бы не усомнилась в искренности мужа, когда он рыдал возле горящего дома. Но Мари-Анж знала, что никогда не забудет, с какой ненавистью Бернар смотрел на нее, когда она сидела на подоконнике. В эту минуту он, наверное, молился, чтобы ей не хватило смелости прыгнуть.
– Знаете, той ночью во время пожара мне показалось, что я слышу ваш голос, – призналась Мари-Анж. – Вы велели мне прыгать. Я ужасно боялась, думала, что так и не решусь. Но потом я представила, что Бернар может сделать с детьми, если меня не станет... и тут услышала ваш голос, который говорил: «Прыгай». И я прыгнула.
– Я рада, что смогла вам помочь, – прошептала бывшая жена Бернара.
Мари-Анж предупредила Луизу, что рассказала полицейским о первом пожаре и что они, возможно, позвонят ей в ближайшее, время и пожелают с ней встретиться. Луиза заверила, что готова дать показания против Бернара.
– У вас теперь все будет хорошо, – заверила Луиза. – Высчастливее меня. Бедняжка Шарль был принесен в жертву жадности этого негодяя... Какая бессмысленная смерть!
– Мне очень жаль, – тихо сказала Мари-Анж, понимая, что никакими словами невозможно утешить мать, потерявшую ребенка.
Они еще немного поговорили. Мари-Анж понимала, что Луиза сыграла в спасении ее и детей ничуть не меньшую роль, чем пожарные и полицейские. Ее рассказ был таким же спасительным для нее, как и сетка, натянутая пожарными.
Рождество Мари-Анж с детьми встретила в отеле, а на следующий день повезла детей в Париж. Дом на улице Варенн со всем, что в нем находится, она уже решила продать. Ей очень не хотелось останавливаться в квартире мужа, но все имущество, которое у нее осталось, находилось там, да и Бернар больше не мог причинить ей вреда. Он один раз позвонил ей в отель, но Мари-Анж, узнав, кто на проводе, попросила ее не соединять. Она не желала больше видеть его – разве что в зале суда. Мари-Анж надеялась, что он получит пожизненное заключение. После того, что он сделал с Шарлем и пытался сделать с ее детьми, он незаслуживал другой участи. Но главная ее трагедия состояла в том, что она не просто доверяла ему, верила всему, что он говорил, – она его любила.
Живя в парижской квартире, Мари-Анж подолгу размышляла о своей жизни. Ей нужно было подумать о многом: о своих ценностях, идеалах, о разрушенных мечтах, о семье, которой, как оказалось, у нее по-настоящему не было. Мари-Анж теперь понимала, что для Бернара она, как раньше Луиза, с самого начала была лишь целью, источником денег, из которого он рассчитывал черпать, пока тот не иссякнет. Она была очень благодарна своим попечителям за то, что те оказались не так доверчивы, как она. К счастью, продажа парижского особняка поможет ей отчасти компенсировать потери.
Только в канун Нового года Мари-Анж собралась с духом и позвонила Билли. Услышав ее голос, он спросил:
– Почему ты дома? Если не ошибаюсь, в Париже сейчас полночь, ты должна праздновать.
– Почти полночь.
В Париже был первый час ночи, а в Айове в это время было пять часов вечера. Билли собирался провести тихий вечер дома, с родными и невестой.
– Графиня, я думал, вам полагается быть сейчас на каком-нибудь грандиозном балу, разве нет? – поддразнил он Мари-Анж.
Она даже не улыбнулась, она не улыбалась уже почти две недели. Она рассказала Билли о пожаре, о том, что сделал, точнее, пытался сделать ее муж. Она рассказала ему обо всем, о чем долгое время умалчивала: о Луизе, о ее обезображенном ожогами лице, о маленьком Шарле, о том, как Бернар транжирил деньги. Мари-Анж говорила и о том, что она пережила, стоя с детьми у окна ванной в горящем доме, что она чувствовала, выбрасывая детей в окно. Ей повезло гораздо больше, чем Луизе, она сумела спасти детей и спаслась сама.
Билли слушал ее молча, но по звуку в трубке Мари-Анж поняла, что он плачет.
– Господи, Мари-Анж, это ужасно! Надеюсь, этого сукина сына упрячут за решетку до конца его дней.
Билли с самого начала не доверял Бернару: все происходило слишком быстро, и он сразу заподозрил неладное. А Мари-Анж между тем продолжала уверять Билли, что все прекрасно. Какое-то время она искренне в это верила, но теперь, оглядываясь назад, понимала, что ей с самого начала следовало бы насторожиться. Сейчас она спрашивала себя, не были ли и дети, о которых Бернар якобы так мечтал, лишь средством крепче привязать ее к себе. После всего, что случилось, Мари-Анж благодарила судьбу за то, что не забеременела в третий раз.
– Что ты собираешься делать дальше? – спросил Билли.
Он беспокоился за Мари-Анж еще больше, чем раньше.
– Не знаю. Через месяц должно состояться слушание, мне и Луизе нужно присутствовать. Поживу в Париже, пока не решу, что делать дальше. От Мармутона почти ничего не осталось, думаю, мне придется его продать, – грустно заключила она.
Билли попытался ее подбодрить:
– Но ты можешь восстановить дом.
Билли все еще пытался осмыслить весь ужас того, что произошло с Мари-Анж, в эту минуту ему больше всего на свете хотелось быть рядом с ней. Мать Билли, видя, что сын плачет, выпроводила из кухни всех, включая и его невесту.
– Я пока не решила, хочу ли я его восстанавливать, – призналась Мари-Анж. – Да, Мармутон когда-то был моим любимым домом, но теперь с ним связаны тяжелые воспоминания. И я не уверена, что хочу остаться в нем. Слишком много всего здесь произошло.
– Не только плохого, но и хорошего. Не спеши принимать решение, дай себе время подумать. Предлагаю сменить обстановку. Приезжай в Айову.
Идея показалась Мари-Анж очень заманчивой, но ей не хотелось останавливаться в отеле, а жить в его доме, да еще с двумя маленькими детьми, тоже казалось неудобным. На ферме Паркеров все целыми днями работали.
– Я подумаю. Но в июне я не смогу приехать на твою свадьбу, адвокаты мне сказали, что я должна быть в Париже – возможно, в это время состоится суд над Бернаром, я пока точно не знаю.
– Я тоже, – сказал Билли.
Она поняла по его голосу, что он улыбается.
– Что ты имеешь в виду?
– Я пока не знаю, состоится ли свадьба в июне. Мы подумываем отложить ее еще на год. Мы с Дебби очень нравимся друг другу, но иногда я начинаюсомневаться, правильно ли мы поступаем. Навсегда – это очень большой срок. Мама тоже советует не спешить, а Дебби, по-моему, нервничает. Она все время повторяет, что хочет жить в Чикаго, ты же знаешь, как у нас тут – совсем не то, что в большом городе.
– Послушай, почему бы тебе не привезти ее в Париж?
Мари-Анж еще надеялась, что свадьба состоится, Билли заслуживал счастья. Ее собственное счастье обратилось в прах в самом прямом смысле, теперь она хотела только пожить некоторое время в тишине и покое с детьми. После того что с ней произошло, Мари-Анж было трудно представить, что она сможет довериться другому мужчине, но Билли она хорошо знала и любила как брата. А сейчас ей как никогда нужен был друг. У Мари-Анж возникла идея, которой она тут же поделилась с Билли:
– Прилетай в Париж один, можешь остановиться в моей квартире, мне очень хочется тебя увидеть.
В голосе Мари-Анж послышались ностальгические нотки, ведь Билли был единственным человеком на свете, которому она могла доверять.
– Я бы с удовольствием взглянул на твоих детишек, – задумчиво ответил он.
– Как поживает твой французский?
– Плохо поживает, почти, умер. Мне не с кем на нем разговаривать.
– Постараюсь звонить почаще.
Мари-Анж не хотелось спрашивать Билли напрямик, есть ли у него деньги на поездку в Европу, и онабоялась его обидеть, предлагая оплатить билет. Но желание увидеть его было так сильно!
– У нас тут сейчас особой запарки нет, я поговорю с отцом, может быть, они смогут обойтись без меня на ферме недельку-другую. Посмотрим, может, я что-нибудь придумаю.
– Спасибо, что ты всегда со мной, – сказала Мари-Анж с улыбкой, которую Билли помнил с детства.
– Для этого и существуют друзья. Надеюсь, ты знаешь, что я всегда готов тебе помочь. Тебе не надо было скрывать от меня правду, иногда я чувствовал, что что-то неладно, а иной раз тебе удавалось меня убедить, что все в порядке и ты счастлива.
– По большей части так оно и было, я действительно была счастлива. И у меня замечательные дети. Но Бернар с такой скоростью тратил деньги, что мне становилось страшно.
– Ничего, теперь все будет хорошо, – заверил Билли, – главное, что ты и дети живы и здоровы.
– Я знаю. Ты не обидишься, если я предложу тебе деньги на билет?
Мари-Анж боялась смутить Билли, но ей очень хотелось его увидеть, и она подозревала, что ему может не хватить собственных средств. Она вдруг почувствовала себя такой одинокой, такой покинутой, ей стало казаться, что они с Билли не виделись тысячу лет, хотя на самом деле они расстались чуть больше двух лет назад. Но за это время произошло столько событий, что хватило бы на целую жизнь: она вышлазамуж, родила двоих детей, чуть не погибла от рук собственного мужа.
– Если я приму от тебя деньги, чем я тогда буду отличаться от твоего мужа?
Билли говорил совершенно серьезно, он не хотел вести себя по отношению к Мари-Анж, как Бернар. К сожалению, он даже не представлял масштабы «подвигов» Бернара.
– О, я подскажу, что ты должен делать, чтобы не быть на него похожим, – рассмеялась Мари-Анж. – Это очень просто: не покупай на эти деньги нефтяную скважину.
– А что, это мысль! – Билли тоже рассмеялся, он решил, что Мари-Анж шутит. – Я подумаю, что можно сделать, и потом позвоню.
– Я буду в парижской квартире. – Мари-Анж вдруг вспомнила, что не поздравила его с праздником. – Кстати, с Новым годом!
– И тебя тоже. И вот еще что, малыш: можешь сделать мне одно одолжение?
– Какое?
Мари-Анж казалось, что она снова стала школьницей.
– Попытайся до моего приезда ни во что не вляпаться.
– Означает ли это, что ты решил приехать?
– Это означает, что я подумаю. А ты пока позаботься о себе и детях. А если этого типа выпустят из тюрьмы, я хочу, чтобы ты сразу же летела сюда.
– Не думаю, что его выпустят, во всяком случае в обозримом будущем.
Однако предложение Билли было не лишено смысла, и Мари-Анж поблагодарила его за участие.
Закончив разговор, она пошла спать. Элоиза спала в детской кроватке, поставленной рядом с ее кроватью, а в соседней комнате посапывал Робер. Мари-Анж улыбнулась, думая о Билли.
А он в это время разговаривал с отцом. Том Паркер поначалу очень удивился, когда сын попросил у него денег взаймы, но потом, подумав, решил, что может наскрести нужную сумму при условии, что Билли впоследствии ее вернет. Билли обещал вернуть долг, он копил деньги на медовый месяц и накопил уже четыреста долларов.
Когда Билли вернулся в гостиную, его сестры заметили, что он непривычно задумчив. Старшая попыталась с ним заговорить, но он ее даже не услышал.
– Да что с тобой, Билли? – встревожилась она, передавая ребенка мужу.
– Ничего особенного.
Он рассказал родным о том, что случилось с подругой его детства. Все искренне посочувствовали Мари-Анж. Дебби выслушала его с интересом, но ничего не сказала.
– Я собираюсь в Париж. Ей сейчас очень тяжело, и я должен быть с ней рядом, хотя бы в память о нашей старой дружбе. Это самое малое, что я могу для нее сделать.
Все, конечно, помнили, что Мари-Анж подарила ему «порше».
В комнате воцарилась тишина, и вдруг Дебби сказала:
– Я переезжаю в Чикаго.
Все удивленно посмотрели на нее.
– С чего это вдруг? – спросил Билли.
Дебби смутилась:
– Я всю неделю хотела тебе сказать, да не решалась. Я нашла там работу.
Билли испытал странное волнение. Он и сам еще не понял, рад или огорчен, понимал только, что растерян. Впрочем, мысли о предстоящей свадьбе далеко не в первый раз приводили его в растерянность.
– И что же дальше?
– Пока не знаю, – честно сказала Дебби. Вся семья слушала их разговор, затаив дыхание. – Думаю, нам не стоит жениться. – Помолчав, она добавила шепотом: – Я не хочу провести всю оставшуюся жизнь на ферме, я ее терпеть не могу.
– Но я – фермер, – просто сказал Билли. – Это моя работа.
– Ты мог бы заняться чем-нибудь другим, если бы захотел, – просительно сказала Дебби.
Билли погрустнел.
– Давай обсудим это на улице.
Он встал и подал Дебби пальто. Они вышли на веранду. Как только за ними закрылась дверь, в гостиной все заговорили разом. То, что Билли рассказал им о Мари-Анж, потрясло всех, особенно миссис Паркер, которая за нее очень переживала.
Самая старшая из сестер кивнула в сторону двери, за которой скрылись молодые люди.
– Как ты думаешь, мама, они когда-нибудь поженятся?
– Бог его знает. – Миссис Паркер пожала плечами. – Кажется, я больше не понимаю, что люди делают и почему. Те, кому следовало пожениться, не женятся, а те, кому надо бы держаться друг от друга подальше, торопятся под венец. Я только одно поняла: люди готовы все испортить, дай им волю, во всяком случае, большинство. Мы с папой – исключение.
Она улыбнулась мужу, который был все еще ошеломлен обрушившимися на них новостями.
Когда Дебби уехала, Билли, никому ничего не объяснив, направился прямиком в свою комнату. Его родители, братья, сестры и остальные родственники все еще сидели в гостиной, но он молча прошел мимо них и тихо закрыл за собой дверь.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Повороты судьбы - Стил Даниэла

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Повороты судьбы - Стил Даниэла



Книга супер советую прочитать!
Повороты судьбы - Стил ДаниэлаДиана
28.11.2010, 14.37





Книга очень понравилась!
Повороты судьбы - Стил ДаниэлаЛюдмила
9.07.2012, 8.41





Бред да и только.2/10
Повороты судьбы - Стил Даниэла777
15.03.2016, 10.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100