Читать онлайн Потрясающая красота, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Потрясающая красота - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Потрясающая красота - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Потрясающая красота - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Потрясающая красота

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Поездка в Мексику полностью оправдала ожидания Мелани. Дети, с которыми она работала, отвечали ей любовью за заботу. Они вообще были благодарны за любую малость, что для них делали. Мелани поручили одиннадцати-пятнадцатилетних девочек — бывших проституток. Многие из них раньше сидели на игле. Трое были ВИЧ-инфицированы.
В Мексике Мелани почувствовала себя гораздо взрослее и увереннее. Том, два раза приезжавший к ней на выходные, был поражен тем, что она делает. Мелани уже тянуло домой — она соскучилась по своей работе, по репетициям, по сцене, при этом она понимала, что должна измениться, должна научиться принимать самостоятельные решения. Конечно, смириться с этим матери будет нелегко, но ничего не поделаешь, Мелани тоже пора заняться своей собственной жизнью. Однако Дженет в отсутствие Мелани дома не сидела: съездила в Нью-Йорк и даже в Лондон к друзьям, а день благодарения провела в Лос-Анджелесе. Мелани отметила праздник в Мексике. Она собиралась вернуться сюда в следующем году и продолжить работу. Словом, поездка удалась во всех отношениях.
Мелани пробыла в мексиканской миссии дольше, чем планировала, и приземлилась в лос-анджелесском международном аэропорту за неделю до Рождества. Аэропорт уже был празднично украшен, так же как, наверное, и Родео-драйв, подумала Мелани. Счастливую и загорелую, ее встретил Том. За каких-то три месяца свершилось чудо: ребенок превратился в женщину. Пребывание в Мексике стало для Мелани своеобразной инициацией. Мать в аэропорт не приехала, но готовила для нее дома сюрприз-вечеринку, на которую пригласила всех дорогих сердцу Мелани людей. Мать с дочерью, обнявшись, расплакались от радости. Мелани поняла, что мать простила ее и нашла в себе силы осознать и принять случившееся, хотя уже во время вечеринки попыталась обсудить с ней новый рабочий график. Мелани хотела было по привычке возразить, но тут обе вспомнили, что наступили новые времена, и разом рассмеялись. Что поделаешь, старые привычки не желали умирать!..
— Хорошо, мама. Сейчас будь по-твоему. Но в следующий раз спрашивай меня.
— Обещаю, — с какой-то даже робостью ответила Дженет.
Обеим предстояло привыкать к новой жизни, в которой все свои проблемы Мелани готова решать сама, а мать должна понемногу отпускать вожжи. Обеим это давалось нелегко, но они старались. Время, проведенное врозь, в некоторой степени помогло им свыкнуться со своими ролями.
Том праздновал Рождество в семье Мелани. В качестве подарка он надел ей на палец правой руки кольцо от Тиффани — тонкую полоску крошечных бриллиантиков, — выбрать которое ему помогла сестра, и Мелани оно очень понравилось.
— Я люблю тебя, Мел, — нежно сказал он. В комнату вошла Дженет в красно-зеленом с блестками рождественском переднике, держа поднос, на котором стояли высокие стаканы с эгногом.
l:href="#n19" type="note">[19]
Ожидалось еще несколько гостей, и Дженет пребывала в мажорном настроении — хлопотала и суетилась больше обычного.
— Я тоже тебя люблю, — шепотом ответила Мелани. На руке у Тома красовались часы от Картье — ее подарок. Но еще большим подарком ему была сама Мелани. Как же сильно изменилась их жизнь после землетрясения в Сан-Франциско!
Возвратившись в Лос-Анджелес, Мелани целую неделю репетировала, готовясь к концерту в «Мэдисон-Сквер-Гарден», который планировался на канун Нового года. Возвращение Мелани на сцену наделало много шума. В Нью-Йорк она поехала с Томом, за два дня до концерта. Нога совершенно зажила. Уже три месяца как Мелани носила босоножки.


На Рождество Сара привезла детей к Сету. Он предложил сам заехать за ними, но она отказалась. Последнее время в его присутствии она стала испытывать какую-то неловкость. Она все еще пребывала в растерянности, не зная, что делать. И несколько раз обсуждала свои проблемы с Мэгги. А та напомнила ей, что прощение — это Божья благодать, однако, как Сара ни старалась, не могла заставить себя простить Сета. Несмотря на это, она по-прежнему соблюдала клятву «хранить верность в счастье и в несчастье», но теперь уже не знала, что чувствует по отношению к мужу. Не в силах переварить случившееся, она жила словно в оцепенении.
Она отпраздновала Рождество с детьми в Сочельник. Утром они бросились к своим чулкам и, достав оттуда подарки Санта-Клауса, принялись их распаковывать. Самое большое удовольствие Оливер получал, разрывая обертку, а Молли интересовали сами подарки Санта-Клауса. Проверив оставленное для него накануне угощение, они обнаружили, что Санта-Клаус выпил почти все молоко и съел печенье, а его олень Рудольф сгрыз все морковки, хотя ни Санта-Клауса, ни его оленя никто не видел.
Соблюдать привычные рождественские ритуалы без Сета было тяжело. Но заставить себя пригласить его Сара не могла, и Сет уверял, что все понимает. Он лечился у психиатра от постоянных приступов беспокойства и принимал антидепрессанты, а Сара испытывала угрызения совести: будь она рядом, возможно, смогла бы чем-то ему помочь. Но Сет ей стал чужим, хотя она по-прежнему его любила. Чувствовать это было странно и мучительно.
Открыв дверь и увидев на пороге Сару с детьми, Сет улыбнулся и пригласил их войти. Сара отказалась — она спешила на встречу с подругами. Они с Мэгги собирались сходить в ресторан отеля «Сан-Франциско». Сара пригласила ее именно туда, потому что отель располагался недалеко от нищего квартала Мэгги — это был совсем другой мир.
— Ну как дела? — спросил Сет, когда Оливер потопал вперед.
Мальчик уже начал ходить. Молли тоже бросилась к елке за подарками. Сет купил ей розовый трехколесный велосипед, куклу с нее ростом и еще много всякого. С деньгами у него, как и у Сары, было туго, но он в отличие от жены привык их транжирить. Сара теперь старалась экономить. Тратила зарплату и то, что Сет ей давал на детей, с оглядкой. Помогали родители. Они пригласили ее на праздники к себе, но Сара предпочла остаться дома, чтобы не разлучать детей с отцом. Ведь это Рождество могло стать его последним праздником на свободе, и Саре не хотелось лишать его детей, а детей — отца.
— Нормально, — ответила Сара и заставила себя улыбнуться — все-таки праздник.
На самом деле от их отношений остались лишь обломки. Оба это понимали. В глазах Сары отражалось горькое разочарование от жестокого предательства, так неожиданно открывшегося. Сара до сих пор не понимала причину случившегося и по-прежнему корила себя за то, что не смогла вовремя распознать в Сете то, что роднило его с людьми вроде Салли, а ей было абсолютно чуждо. И это пугало. С ней под одной крышей жил чужой человек. Знакомиться с ним теперь было поздно, да она и не хотела. Этот чужак сломал ей жизнь. И теперь она медленно, но верно снова выстраивала ее — сама. За ней начали ухаживать мужчины, они назначали ей свидания, но это ее не интересовало. Сара продолжала считать себя замужней женщиной, пока решение о разводе не принято. Она отложила его до окончания суда, если только оно само не придет к ней раньше ослепительной вспышкой. Они с Сетом все еще продолжали носить обручальные кольца, по крайней мере пока.
Сет вручил ей подарок. Сара тоже кое-что ему приготовила — купила кашемировую куртку и несколько свитеров. Сет подарил прекрасный норковый полушубок, как раз такой нравился Саре. Полушубок оказался великолепный, темно-коричневого цвета. Распаковав подарок, Сара тут же его надела и поцеловала Сета.
— Спасибо, Сет! Ей-богу, не стоило.
— Стоило, — печально ответил Сет. — Ты заслуживаешь гораздо большего. — В былые времена он преподнес бы ей какое-нибудь шикарное украшение от Тиффани или Картье, но в этом году не мог себе этого позволить и уже, наверное, никогда не сможет. Драгоценности Сары месяц назад наконец продали. Вырученные с продажи деньги были заморожены вместе со всеми остальными средствами, тогда как счета за судебные издержки росли как на дрожжах.
Сара оставила у него детей до завтра. Для Олли Сет купил кроватку, а Молли намеревался положить в постель к себе: в его маленькой однокомнатной квартирке не было больше места.
Поцеловав его, Сара ушла. На душе скребли кошки. Свалившиеся на них беды казались неподъемными. Но ничего не поделаешь, выбора нет.


Утром на Рождество Эверетт отправился на собрание «Анонимных алкоголиков». Именно на этом собрании ему хотелось обязательно выступить. Собралось много молодежи, несколько вконец опустившихся типов, горстка богачей из Голливуда и даже несколько бездомных. Эверетту такой набор нравился: компания выглядела естественно, не в пример тем, что он наблюдал в Голливуде или Беверли-Хиллз — слишком уж там все были чистенькие и прилизанные. Он предпочитал состав участников попроще и поближе к жизни. Это собрание как раз отвечало его требованию.
Во время официальной части он представился, назвал свое имя, сказал, что тоже был алкоголиком, и полсотни присутствовавших в зале хором отозвались: «Привет, Эверетт!» Даже сейчас, спустя почти два года после первого приветствия, у него потеплело на душе, и он почувствовал себя здесь как дома. Свои выступления он никогда не готовил заранее и никогда не репетировал — просто говорил, что приходило в голову или волновало в данный момент. На этот раз он заговорил о Мэгги, признался, что полюбил монахиню. Она тоже его любит, но верна данному ею обету. А потому он не должен ей звонить. Он и не звонил. Он переживал, но уважал ее желание. В машине по пути домой Эверетт продолжал размышлять о своей судьбе. О том, что он любит Мэгги так, как никого еще не любил. А ведь это чего-то да стоит… А правильно ли он поступил? Может, стоило за нее побороться? Это как-то раньше не приходило Эверетту в голову. Он резко развернул машину и направился в аэропорт. Дорога в рождественские праздники была свободна. Он успевал на рейс Лос-Анджелес — Сан-Франциско в тринадцать ноль-ноль. Значит, около трех часов он приземлится в аэропорту. И не было в тот момент силы, способной остановить Эверетта.
Купив билет, он сел в самолет и уставился в иллюминатор. Внизу проплывали облака, еще ниже — поля, леса и дороги. Ему не с кем было встречать Рождество, но если Мэгги откажется его видеть, много он не потеряет, только время да деньги за билет туда и обратно. Попытка не пытка. Последние три месяца он совсем извелся от тоски и беспрестанно вспоминал Мэгги — ее мудрые советы и замечания, звук голоса и яркие голубые глаза. Не терпелось поскорее увидеться с ней. Их встреча была бы самым лучшим и единственным для него рождественским подарком, И у него для Мэгги, кроме любви, тоже ничего не было.
Самолет приземлился на десять минут раньше, еще не было и двух. Когда Эверетт на такси подъехал к дому Мэгги в Тендерлойне, было двадцать минут третьего. Эверетт чувствовал себя школьником, который решил зайти к подружке, но сомневался, впустят ли его. На входной двери был домофон, так что их переговоры могут завершиться очень быстро, но попытаться все же стоило. Нельзя вот так просто позволить ей уйти из его жизни. Любовь — такой редкий и ценный дар, что им нельзя разбрасываться. Никто еще не был ему так дорог, как Мэгги. Он ее считал святой. Впрочем, как и все остальные, кто ее знал.
Расплатившись с водителем, Эверетт в тревоге подошел к подъезду и поднялся по разбитым, выщербленным ступеням. Тут же на лестнице два пьяных типа распивали бутылку. По тротуару в поисках клиентов прохаживались проститутки. Все как всегда, Рождество не влияло на их расписание.
Эверетт набрал номер квартиры. Никакого ответа. Он уже собрался позвонить Мэгги на сотовый, но побоялся, что она узнает его по номеру. В джинсах и толстом свитере, он сел на ступеньку. Было холодно, но солнечно, а потому хорошо. Он не уйдет отсюда, пока не дождется Мэгги. А она в это время наверняка раздает нищим где-нибудь в столовой рождественский ужин.
Пьянчуги на ступеньках продолжали попеременно прикладываться к горлышку. Один из них, взглянув на Эверетта, протянул ему бутылку. Пили они бурбон, самый дешевый, в самой маленькой бутылке, на которую удалось наскрести. Пьяные в стельку, они распространяли вокруг себя ужасное зловоние, и оба улыбались беззубыми ртами.
— Пьешь? — заплетающимся языком спросил Эверетта один из них. Другой, казалось, уже был в невменяемом состоянии.
— Парни, а вам никогда не хотелось вступить в общество «Анонимных алкоголиков»? — дружелюбно обратился к ним Эверетт. Тот, что держал бутылку, с отвращением покосился, затем толкнул приятеля в бок и кивнул на Эверетта. Оба, не говоря ни слова, поднялись и побрели к другой лестнице, где продолжили начатое. «Слава Богу, я избежал этого», — глядя им вслед, подумал Эверетт. Куда лучше провести Рождество в ожидании любимой женщины.


Мэгги с Сарой хорошо посидели в ресторане. Им подали отменный ужин. К чаю — булочки, пирожные и канапе. Они непринужденно болтали за чашкой чаю «Эрл Грей», но Мэгги отметила, как подавлена Сара, хотя тревожить ее расспросами не стала. Ей и самой было не по себе — она тосковала по Эверетту, их веселым беседам, зная при этом, что теперь они никогда больше не увидятся. Встретив его вновь, Мэгги не смогла бы устоять. Она исповедалась и укрепилась в своей решимости. Но тоска не отпускала — очень уж близко Мэгги подпустила Эверетта к себе.
Сара рассказывала о встрече с Сетом, говорила, что скучает по нему и по ушедшей безмятежной жизни. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь наступит такой конец?..
Саре нравилась и новая работа, и люди, с которыми приходилось встречаться. Однако держалась она по-прежнему замкнуто, все еще стеснялась общения, не хотела встречаться с подругами, ведь о них с Сетом шушукались на каждом углу. Но это еще что! Вот в марте начнется суд, будет еще хуже. Сет с адвокатами все прикидывали, как лучше поступить — добиваться отсрочки слушания дела или, напротив, поторопить события. В конце концов Сет решил, что чем раньше он с этим разделается, тем лучше. Однако его стресс с каждым днем лишь усугублялся. Сара тоже ходила сама не своя.
Беседа переходила с предмета на предмет: с городских новостей на поход Сары с дочкой на «Щелкунчика». Мэгги прошлой ночью в Рождество участвовала в экуменической мессе в Кафедральном соборе. Зародившаяся между Мэгги и Сарой дружба стала для них сюрпризом, радостью, которую им подарило майское землетрясение.
Они вышли из «Сан-Франциско» в пять. Сара подбросила Мэгги до угла ее квартала и уехала. Хотелось сходить в кино. Она пригласила Мэгги, но та отказалась, объяснив, что устала и хочет домой. Да и фильм, на который собиралась Сара, на ее вкус, был слишком депрессивным. Помахав рукой отъезжающей Саре, Мэгги неспешно направилась к себе. Встретив двух проституток — красивую мексиканку и трансвестита из Канзаса, живших с ней в одном доме, — Мэгги приветливо им улыбнулась. Они всегда симпатизировали ей и относились с уважением к ее монашескому сану.
У лестницы своего дома Мэгги подняла глаза и замерла как вкопанная. Перед подъездом сидел, широко улыбаясь ей, Эверетт. Он прождал ее два часа и уже начал мерзнуть. Он бы так и до смерти замерз, но, не дождавшись ее, не сдвинулся бы с места. И вот она перед ним.
Мэгги стояла, молча глядя на него, и не верила своим глазам. Эверетт медленно спустился к ней по лестнице.
— Привет, Мэгги, — мягко сказал он. — С Рождеством Христовым!
— Что вы здесь делаете? — спросила Мэгги, не сводя с него глаза. Она не знала, что еще можно сказать.
— Я сегодня утром ходил на собрание… Я рассказывал там о вас… а потом вот взял и прилетел, чтобы лично поздравить.
Мэгги кивнула. Такое объяснение принималось. От Эверетта можно было ждать чего-то в этом роде. Никто и никогда прежде ради нее не совершал таких поступков. Ей вдруг захотелось протянуть руку и дотронуться до него, убедиться, что он реальный, но она не посмела.
— Спасибо, — тихо поблагодарила она. Сердце ее бешено колотилось. — Не хотите ли пойти куда-нибудь выпить кофе? А то у меня беспорядок. — И вообще, вести его к себе неприлично. В ее единственной комнатушке главный предмет обстановки — кровать. Не застеленная.
Эверетт в ответ на ее вопрос рассмеялся:
— Неплохо бы! А то я тут у вас на лестнице совсем околел.
Они отправились в кафе, расположенное в двух шагах напротив. Мрачное снаружи, внутри оно оказалось светлым и вполне уютным, да и кормили здесь прилично. Иногда Мэгги заскакивала сюда поужинать. Мясной рулет и омлет были недурны. Кроме того, к ней здесь всегда относились уважительно.
Ни Мэгги, ни Эверетт не произнесли ни слова, пока не устроились за столиком и не заказали кофе. Эверетт взял себе еще и сандвич с индейкой. А Мэгги после обеда с Сарой была сыта.
Эверетт первым прервал молчание:
— Ну, как поживаете?
— Нормально. — Впервые в жизни Мэгги не находила, что сказать, но потом напряжение все же немного отпустило ее, и она постепенно стала вновь походить на себя. — Для меня очень дорого ваше благородство — еще никто никогда не прилетал ко мне, чтобы лично поздравить с Рождеством. Спасибо вам, Эверетт! — торжественно проговорила Мэгги.
— Я соскучился по вас. Очень. Потому сегодня я здесь. Мне вдруг показалось нелепым, что мы с вами не можем больше разговаривать. Мне, наверное, следует перед вами извиниться за прошлый раз, но я, ни о чем не жалею. Это самое лучшее из того, что случалось со мной. — Он не кривил душой.
— И со мной тоже. — Эти слова сами собой слетели с ее языка. — До сих пор не понимаю, как это случилось. — Было видно, что она мучается угрызениями совести и глубоко раскаивается.
— Не понимаете? А я понимаю. Мне кажется, мы любим друг друга. Уж я точно. Хотя у меня такое чувство, будто вы тоже меня любите. По крайней мере надеюсь на это. — Эверетт не хотел, чтобы ее любовь обернулась для нее мукой, и в то же время не мог расстаться с надеждой на то, что его любовь взаимна. — Не знаю, что нам делать. Впрочем, это уже другой вопрос. Сейчас я просто хотел, чтоб вы знали о моих чувствах.
— Я тоже вас люблю, — с горечью произнесла Мэгги. Эта любовь была ее единственным в жизни серьезным нарушением данного ею обета. Но Мэгги решила, что Эверетт имеет право все знать.
— Приятно слышать, — сказал Эверетт, надкусывая сандвич. Проглотив, он с облегчением улыбнулся.
— Ничего приятного. Я не могу нарушить обет. В этом моя жизнь. Я не знаю, что делать.
— Может, пока и не надо ничего делать. Стоит просто хорошенько подумать, и вы придумаете, как перейти в другую жизнь. Ведь должен же быть какой-то выход. Например, почетное увольнение.
Мэгги улыбнулась:
— В монастыре такого не бывает. Хотя случается, что некоторые уходят. Вот мой брат, например, сложил с себя сан, но я себя в такой ситуации не вижу.
— Ну, может, и не уйдете, — рассудительно отозвался Эверетт. — Тогда все останется как есть. Но теперь мы по крайней мере знаем, что любим друг друга, Я приехал вовсе не для того, чтобы похитить вас, хотя было бы хорошо. Почему вы не можете думать об этом без мучений? Не надо спешить, подумайте, прислушайтесь к своим, чувствам.
— Мне страшно, — честно призналась Мэгги.
— Мне тоже, — сказал Эверетт и сжал ее руку. — Это страшно. Не знаю точно, любил ли я кого-нибудь раньше. Голова моя в течение тридцати лет была слишком затуманена алкоголем, чтобы я к кому-нибудь почувствовал хоть какой-либо интерес, в том числе и к самому себе. И вот я проснулся, а тут — вы.
— До вас, — тихо проговорила Мэгги, — я никогда не была влюблена. Никогда в жизни мне не приходило в голову, что это возможно.
— Наверное, Господь решил, что пора.
— О нет, это Он испытывает меня. Оставив церковь, я осиротею.
— Тогда, наверное, мне придется вас удочерить. Но это только один из вариантов. Монахинь можно удочерять? — Мэгги рассмеялась. — Я так рад вас видеть, Мэгги!..
Она постепенно начала оттаивать, и разговор стал напоминать их прежние беседы. Мэгги рассказала, чем она занималась, а Эверетт — о том, что писал последнее время. Разговор коснулся и грядущего суда над Сетом. Эверетту, возможно, поручат написать репортаж для «Скупа» о процессе. Если так, то он на несколько недель приедет в Сан-Франциско, когда начнется суд, то есть в начале марта. Это радовало Мэгги, так же как и то, что он не торопит ее с ответом. Когда они вышли из кафе, от недавней неловкости не осталось и следа, им снова было хорошо вместе. Переходя улицу, Эверетт держал Мэгги за руку. Было уже около восьми, и Эверетт торопился на самолет.
К себе Мэгги его так и не пригласила зайти, но одну долгую минуту они простояли у подъезда ее дома.
— Я сегодня получила самый лучший рождественский подарок, — улыбнулась Мэгги.
— Я тоже. — Эверетт нежно поцеловал ее в лоб — не хотел пугать, да и все местные жители знали, кто она такая, и ему совсем не хотелось портить ей репутацию. И вообще, Мэгги была к этому не готова. Ей требовалось время на раздумья. — Я вам позвоню. — И, затаив дыхание, как ребенок, спросил: — Мэгги, вы подумаете? Я знаю, для вас это важное решение. Важнее не придумаешь. Но я вас люблю и буду ждать, и если вам хватит безумства на такой шаг, вы сделаете мне честь, став моей женой. Вы должны знать: у меня благородные намерения.
— Ничего другого я от вас не ожидала, Эверетт, — важно ответила Мэгги и просияла. — Подумать только! Мне никогда еще не делали предложения. — Она подняла на него глаза, и у нее закружилась голова. Встав на цыпочки, она поцеловала его в щеку.
— Могут ли бывший алкоголик и монахиня быть счастливы вместе? Поразмыслите об этом. — Эверетт проговорил все это со смехом и вдруг неожиданно для себя осознал, что Мэгги еще не один раз может стать матерью, если с этим не тянуть. Мысль ему понравилась, но Мэгги он ничего не сказал. Ей и так было о чем подумать.
— Спасибо, Эверетт, — сказала она, открывая дверь подъезда. Эверетт свистнул проезжавшему мимо такси, и машина остановилась. — Я подумаю. Обязательно.
— Не спешите, думайте сколько угодно. Я вас не тороплю. Времени предостаточно.
— Посмотрим, что на это скажет Господь, — улыбнулась Мэгги.
— Ладно, спросите Его. А я пока начну ставить свечки. — Он в детстве любил это делать.
Махнув на прощание рукой, Мэгги скрылась в подъезде, а Эверетт спустился по лестнице к ожидавшему его такси. Отъезжая, он еще раз из окна автомобиля бросил взгляд на ее дом и подумал, что это, наверное, самый счастливый день в его жизни: у него есть любовь и, что самое ценное, надежда. И Мэгги… почти. А уж о том, что у нее есть он, и говорить не стоит.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Потрясающая красота - Стил Даниэла


Комментарии к роману "Потрясающая красота - Стил Даниэла" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100