Читать онлайн Поцелуй, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Поцелуй - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.27 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Поцелуй - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Поцелуй - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Поцелуй

Читать онлайн

Аннотация

Какой хрупкой иной раз оказывается человеческая жизнь!
Какой чудотворной порой, может быть, ЛЮБОВЬ!
Как неожиданно приходит в жизнь мужчины и женщины СТРАСТЬ!
Они должны были погибнуть в автокатастрофе, но, видно, сама судьба хранила преуспевающего американского бизнесмена и прелестную жену парижского банкира. На краю гибели настигла этих двоих любовь с первого взгляда – любовь, что спасла от смерти и навеки изменила их судьбы!..


Следующая страница

Глава 1

Изабель Форрестье смотрела из окна спальни на раскинувшийся внизу сад. В этом доме, который располагался в седьмом округе Парижа, на улице Гренель, они с Гордоном прожили больше двадцати лет, здесь родились их дети. Здание, построенное еще в восемнадцатом веке, было похоже на подкову, внутри которой располагался просторный внутренний двор, отделенный от улицы внушительными бронзовыми воротами. Изабель любила этот старый красивый дом с его высокими лепными потолками и темными паркетными полами. Здесь все блестело и сияло. Образцовая хозяйка, Изабель мягко, но настойчиво требовала от домочадцев идеального порядка. В тщательно ухоженном саду росли белые розы, считавшиеся одними из лучших в Париже. В доме было немало антикварных вещей, которые они с Гордоном собирали многие годы; кое-что досталось Изабель и от ее родителей.
Вздохнув, она отвернулась от окна. Предстоящий отъезд из Парижа вызывал у Изабель противоречивые чувства. Конечно, она так редко куда-то выезжает, что грех не воспользоваться представившимся случаем, но все равно из-за Тедди она чувствует себя виноватой.
Дочь Изабель, Софи, днем раньше уехала с подругами в Португалию. Девочке восемнадцать лет, осенью начинает учиться в университете. Изабель же от поездок уже четырнадцать лет удерживал ее сын, Теодор. Он родился на три месяца раньше срока, с дефектом легких, а это, в свою очередь, сказалось и на сердце. Тедди никогда не ходил в школу, большую часть времени оставался прикованным к постели, а по дому в основном передвигался в инвалидной коляске. В хорошую погоду Изабель вывозила его в сад, где он в зависимости от самочувствия или немного гулял, или просто сидел в коляске. Однако дух мальчика оставался несломленным. Когда его мать входила в комнату, глаза Тедди оживлялись. Он с удовольствием с ней разговаривал, часто даже шутил. Между матерью и сыном существовала неразрывная связь, временами ей казалось, что у них одна душа. Изабель часами беседовала с мальчиком, читала ему, молча держала в объятиях, когда он был слишком слаб, чтобы говорить, и в любой момент могла заставить его смеяться. Он видел мир ее глазами и напоминал ей крошечную хрупкую птицу со сломанными крыльями.
Они с Гордоном консультировались с врачами насчет пересадки сердца и легких, которые делали в Штатах, но доктора единодушно пришли к мнению, что мальчик вряд ли выдержит такую операцию и даже саму поездку. Поэтому мир Теодора ограничивался пределами дома на улице Гренель, а все его общество составляли мать и сестра, поскольку отец в присутствии Тедди чувствовал себя неуютно.
Из-за сына Изабель оставила всех своих подруг и прежние занятия, по существу, вообще отказалась от каких-либо собственных интересов. Тедди стал смыслом ее жизни. Правда, его сестре Софи из-за этого недоставало материнского внимания, но она не жаловалась и продолжала относиться к матери с любовью и теплотой. Казалось справедливым, что Тедди достается все внимание Изабель, поскольку от этого зависела его жизнь. В последние четыре месяца Теодору стало лучше, что дало его матери возможность предпринять долгожданную поездку в Лондон – по предложению Билла Робинсона.
Изабель познакомилась с ним четыре года назад, на приеме, который устраивал в Париже американский посол – однокурсник Гордона по Принстону. Билл был известен в Вашингтоне как один из самых могущественных людей и едва ли не самый богатый. По словам Гордона, именно Уильям Робинсон посадил последнего президента в Овальный кабинет. Наследник огромного, по слухам, неисчислимого состояния, он еще в молодости приобщился к политике, предпочитая при этом оставаться за кулисами. На Изабель произвело сильное впечатление то, насколько скромно держался этот влиятельнейший человек. Муж уже объяснил ей, кто он такой, и Изабель никак не могла поверить в его богатство и могущество. Веселый и остроумный, Уильям выглядел на удивление молодо. Сидя рядом с ним за ужином, Изабель наслаждалась его обществом и была приятно удивлена, когда на следующей неделе он ей написал, а потом прислал редкую книгу по искусству, которую она уже давно и безуспешно искала. Ее поразило и очень тронуло то, что за другими, гораздо более важными делами он не забыл об этой мелочи. Искусство и редкие книги были ее страстью.
Тогда они много говорили о только что найденных картинах, которые нацисты во время войны спрятали в одной пещере в Голландии. Затем разговор коснулся подделок и воровства произведений искусства и, наконец, реставрации – именно этим занималась Изабель, когда познакомилась с Гордоном. Она работала в Лувре, и к тому времени, когда ушла с работы – а это произошло незадолго до рождения Софи, – ее уже считали опытным и подающим большие надежды реставратором.
На Билла ее рассказы произвели впечатление, и в последующие месяцы у них сложились довольно странные дружеские отношения, поддерживавшиеся с помощью писем и телефонных звонков. Она послала ему несколько редких книг по искусству, а Билл в свой следующий приезд в Париж позвонил ей и пригласил на ленч. Поколебавшись, она согласилась, едва ли не впервые оставив сына в обеденное время одного. Да, это произошло четыре года назад, когда Тедди было еще десять. С тех пор дружба с Биллом окрепла. Время от времени он звонил – если работал допоздна. Для Изабель это было раннее утро – она как-то сказала ему, что из-за Тедди встает в пять часов утра. Прошло еще полгода, прежде чем Билл спросил, не возражает ли Гордон против его звонков.
– А почему бы он стал возражать? – изобразив удивление, сказала она. Изабель не хотелось его смущать. Ей нравились разговоры с Биллом, у них было так много общих интересов! По сути, она больше ни с кем и не поддерживала контактов. Ее давние подруги не звонили ей уже много лет, с тех пор как Изабель из-за Тедди практически перестала выходить из дома.
Тем не менее, звонки Билла действительно могли не нравиться Гордону. Она как-то упомянула о книгах, которые тот прислал, и мужа это явно покоробило, хотя он и промолчал. Так что о телефонных звонках Робинсона Изабель говорить ему уже не стала. Во-первых, она не знала, как их объяснить, а во-вторых, они же совершенно невинны – в их разговорах нет ничего личного и тем более недостойного. По правде говоря, Изабель подозревала, что, узнав о ночных беседах, Гордон проявил бы недовольство, а терять дружбу Билла ей не хотелось.
Сначала Билл звонил раз в две-три недели, потом чаще. Через год после знакомства они второй раз в жизни встретились – за ленчем, а однажды, когда Гордон был в отъезде, Робинсон пригласил ее на ужин. Они сидели в расположенном неподалеку тихом бистро, время текло незаметно, и, придя домой, Изабель была потрясена тем, что уже перевалило за полночь. Она чувствовала себя увядающим цветком, на который телефонные разговоры и редкие встречи с Биллом действовали словно благодатный дождь. Ведь, кроме детей, Изабель было просто не с кем поговорить.
Гордон уже много лет возглавлял крупнейший в Париже американский инвестиционный банк. Он был на семнадцать лет старше Изабель – ему исполнилось пятьдесят восемь. За последние годы они сильно отдалились друг от друга, и Изабель подозревала, что причиной тому Тедди. Отвращение мужа ко всему, что было связано с болезнью мальчика, принимало характер настоящей фобии. Тедди это чувствовал и раньше даже считал, что отец его ненавидит, но позже изменил свою точку зрения. К десяти годам он понял, что отца просто пугает его болезнь и, чтобы не оказаться во власти этого своего страха, он старается полностью игнорировать ребенка, делая вид, будто его вообще не существует. Тедди никогда не держал на него зла и говорил с Изабель об отце с таким задумчивым видом, словно речь шла о какой-то далекой стране, в которой он хотел бы побывать, но знает, что она ему недоступна. Отец и сын были друг другу совершенно чужими.
Целиком переключившись на работу, Гордон за последние годы максимально отстранился от домашних дел и от собственной жены. Единственным членом семьи, к которому он как будто был даже слегка привязан, являлась Софи, по характеру больше походившая на него, чем на свою мать. Софи и Гордон во многом одинаково смотрели на жизнь. Отец тщательно подавлял в себе все эмоции, которые он считал проявлением слабости, а дочь, очевидно, просто унаследовала эту черту. Еще в младенчестве она была совсем не такой ласковой, как брат, и предпочитала не обращаться к матери за помощью, а делать все самой. Холодность Гордона она воспринимала как проявление независимости и достоинства. Изабель иногда думала, что сдержанность дочери – результат того внимания, которое мать уделяла брату. Чтобы не чувствовать себя обделенной, Софи убедила себя и своих родных, что ей ничего от них не нужно. Она не вела задушевных бесед с Изабель и старалась не показывать своих чувств, а если и была с кем-то откровенна, то не с матерью, а с подругами. Изабель всегда тешила себя надеждой, что, когда Софи повзрослеет, они смогут найти общий язык и стать друзьями, но пока отношения с дочерью оставляли желать лучшего.
Холодность, с которой относился к жене Гордон, ощущалась гораздо сильнее. Сдержанность Софи еще можно было объяснить желанием самоутвердиться, доказать, что она твердо стоит на ногах и не нуждается в материнском внимании. Истоки же охлаждения мужа коренились значительно глубже. Изабель казалось, что она стала для него олицетворением того несчастья, которое свалилось на их семью.
Гордон обычно смотрел на жизнь совершенно бесстрастно, словно издали наблюдал за игрой, не вмешиваясь в нее, – в отличие от Тедди и Изабель, которые во все вкладывали душу. Гордон отдалился от жены много лет назад, вскоре после рождения Тедди, и задолго до ее знакомства с Биллом покинул общую спальню. Тогда он объяснил это тем, что она его беспокоит, так как слишком поздно ложится и слишком рано встает, но это были лишь отговорки. Не желая усложнять и без того натянутые отношения, она не посмела ему возражать и с грустью наблюдала, как его привязанность к ней постепенно сходила на нет, а затем и вовсе исчезла.
Изабель даже не могла припомнить, когда они в последний раз обнимались, целовались или занимались любовью. Она полагала, что муж не только напрямую ассоциирует ее с болезнью Тедди, но и считает ее виновной, хотя врачи заверяли Изабель в обратном. С Гордоном они никогда об этом не говорили, так что у нее не было никакой возможности снять с себя его невысказанные обвинения, но она всегда ощущала их груз. По-видимому, даже сам вид Изабель напоминал ему о немощи ребенка, поэтому, вычеркнув из своей жизни сына, он, в конце концов, вычеркнул из нее и жену, отгородившись от нее высокой и прочной стеной. Возможно, таким образом, он защищал до сих пор таившегося в глубинах его существа ребенка от угнетающего душу зрелища несчастья. Что же касается стены, то Изабель больше не пыталась ее преодолеть. Все ее прежние попытки сблизиться с мужем оставались тщетными, Гордон сопротивлялся ее усилиям, и, в конце концов, она смирилась с существующим положением.
В принципе Гордон был холодным и расчетливым от природы. Безжалостный делец и вообще не очень симпатичная личность, он, тем не менее, сначала проявлял к Изабель нежность и внимание. Его сдержанность воспринималась ею как вызов, зато каждую улыбку, каждый знак внимания она считала победой, тем более впечатляющей, что больше он ни к кому так не относился. Она тогда была очень молода и очень заинтригована. Он казался ей таким знающим, таким могущественным. Надо сказать, и Гордону многое нравилось в Изабель, достаточно для того, чтобы счесть ее идеальной женой. В первую очередь, конечно, ее аристократическое происхождение, ее связи, которые должны были послужить и ему лично, и банку. Семейное состояние Изабель давно уже улетучилось, однако ее родня по-прежнему имела определенное влияние в общественно-политических кругах. Женившись на ней, Гордон тем самым повышал свой общественный статус, что для него было очень важно. А в дополнение к родословной Изабель обладала милой детской непосредственностью, которая не оставила равнодушным его сердце.
Перед этой доброй, открытой, чуткой девушкой было трудно устоять любому мужчине. А безупречное поведение Гордона, очевидная серьезность его намерений и изысканная манера ухаживать способствовали тому, что вскоре Изабель увидела в нем своего героя. Даже ее семья была в восторге, когда он сделал предложение. Родным Изабель казалось, что он будет ей идеальным мужем, ведь, несмотря на свою сверхжесткую деловую репутацию, он проявлял о ней такую трогательную заботу!
Однако к тому времени, когда Изабель познакомилась с Биллом Робинсоном, она из замужней женщины превратилась в одинокую сиделку, проводящую целые дни у постели больного. Голос Билла зачастую был единственным, что связывало ее с большим миром, находящимся за пределами ограниченного четырьмя стенами пространства. К тому же только Билл, кажется, искренне о ней заботился. Гордон вообще очень редко интересовался, как у нее дела, и сам ничего не рассказывал. В лучшем случае сообщал о том, что сегодня ужинать дома не будет или что завтра утром уедет по делам. Эти короткие беседы только укрепляли ее уверенность в том, что муж вычеркнул ее из своей жизни. А вот разговоры с Биллом открывали окно в другой мир. Для Изабель они были глотком свежего воздуха, спасательным кругом, за который она цеплялась мрачными ночами. За эти годы Билл стал ее лучшим другом, а Гордон превратился в чужака.
Однажды, на втором году их знакомства, она попыталась объяснить это Биллу. Тедди в последние недели стало хуже, Изабель чувствовала себя усталой, измученной и вдобавок подавленной тем, как холоден с ней в этот вечер был Гордон. Он заявил, что она только зря теряет время, нянчась с мальчиком, что все равно тот долго не проживет и ей надо с этим как можно быстрее примириться. Он сказал, что когда их сын, наконец, умрет, это будет благом для всех. Она со слезами в голосе рассказала об этом Биллу, и тот был потрясен бессердечием Гордона и его жестокостью в отношении Изабель.
– Я думаю, Гордон сердится на меня за то, что я столько времени провожу с Тедди и не уделяю ему достаточно внимания. – Ради мужа она иногда ходила на какие-то приемы, но не так часто, как ему хотелось бы. Гордон уже давно убедил ее, что она никудышная жена, и Биллу было неприятно слышать, как легко она с этим соглашалась.
– Мне кажется, в нынешних обстоятельствах естественно, что все ваше внимание сосредоточено на Тедди, – мягко сказал он. В последнее время в надежде найти для мальчика какое-нибудь чудодейственное лекарство он втайне проконсультировался с некоторыми медицинскими светилами, но их мнение не особенно вдохновляло. Судя по словам Изабель, у ребенка было прогрессирующее заболевание сердца, легкие работали плохо, и состояние организма в целом постепенно ухудшалось. По единодушному мнению врачей, будет чудом, если мальчик доживет до двадцати лет. Сердце Билла разрывалось, когда он думал, что предстоит пережить Изабель.
За эти годы их отношения окрепли. Оки часто разговаривали по телефону, а Изабель писала ему длинные философские письма – особенно по ночам, когда бодрствовала, сидя у постели Тедди. В последнее время ее постоянная забота о сыне вызывала ревность не только у Гордона, но и у Софи, которая чувствовала себя обделенной. И конечно, единственным, кому Изабель могла об этом поведать, был Билл.
В эти минуты для него все дневные заботы отступали прочь, все политические дрязги забывались. А Изабель во время их бесед вспоминала о тех вещах, которые в свое время были ей дороги, и словно переносилась в иное измерение, где Тедди был здоров, Гордон ее не отвергал, а Софи на нее не сердилась. Билл прививал ей новый взгляд на мир, они непринужденно болтали и часто смеялись. Время от времени он рассказывал ей о своей жизни, о людях, с которыми общался, о друзьях, которых любил, а иногда незаметно для самого себя вдруг начинал говорить о жене и дочерях, учившихся в колледже. Он женился в двадцать два года, и теперь, тридцать лет спустя, от их брака осталась лишь пустая оболочка. Синди, его жена, казалось, ненавидела все, что составляло жизнь Билла, в особенности его частые поездки, людей, с которыми он встречался, и мероприятия, на которых им приходилось бывать. Она испытывала глубокое отвращение к политике и к Биллу, который посвятил ей всю жизнь.
Единственное, что интересовало Синди с тех пор, как девочки уехали из дома, были ее друзья в Коннектикуте, вечеринки и теннис. Принимает ли в этом участие муж, ее не волновало. Их душевная связь прервалась уже много лет назад, и теперь Синди существовала отдельно. О прошедшем она, впрочем, сожалела. Тридцать лет она наблюдала за отъездами и приездами мужа, ставящего политику превыше всего. Во время семейных праздников и дней рождения Билл обычно находился где-то далеко, натаскивая очередного кандидата к очередным выборам. В последние четыре года он стал частым гостем Белого дома, что больше не производило на Синди впечатления, и она с удовольствием сообщала об этом мужу. Более того, она попрекала его карьерой, по ступеням которой Билл стремительно двигался вверх. То, что когда-то между ними было, давно прошло. Год назад она сделала подтяжку лица, и Билл знал, что она уже давно втайне крутит романы. Так она мстила за его единственную измену десятилетней давности, когда он согрешил с женой некоего конгрессмена. Подобное больше не повторялось, но Синди не умела прощать.
В отличие от Изабель с Гордоном у них по-прежнему была общая спальня, но это ничего не меняло – они уже много лет не занимались любовью. Синди чуть ли не гордилась тем, что с сексуальной точки зрения муж ее больше не интересует. Она сохранила хорошую фигуру, по-прежнему была блондинкой и казалась столь же привлекательной, как и тридцать лет назад, но в ее облике появилась какая-то жесткость. Возведенные между ними стены были чересчур высоки, и Билл больше не пытался их преодолеть. Все свои силы он стал отдавать работе, а когда нужно было с кем-то посмеяться или выплакаться на чьем-то плече, он звонил Изабель. Только ей он мог признаться, что устал или удручен. Она всегда была готова его выслушать. В ней его привлекала мягкость, которой никогда не обладала его жена. Нет, он ценил живость Синди, ему нравились ее внешность, ее энергия, ее чувство юмора. Когда они были молоды, им было хорошо вместе, а теперь, если он вдруг исчезнет, она вряд ли вспомнит о нем. Дочери, подобно своей матери, вели себя вежливо, но оставались к нему совершенно безразличными. Похоже, уже никого не волновало, дома он или в отъезде. Когда Билл возвращался из поездки, его встречали как незваного гостя, и ему казалось, что он приехал в чужой дом. Он ощущал себя перекати-полем. И сердце его устремлялось на улицу Гренель. Он никогда не говорил Изабель, что любит ее – как и она ему, – но за эти годы успел сильно к ней привязаться. Она же искренне им восхищалась.
Официально, однако, их связывала только дружба. Никто из них не признавался даже самому себе, что за их отношениями кроется не просто взаимное восхищение или удовольствие от подзабытого искусства беседы.
Иногда Билл ловил себя на том, что с нетерпением ожидает письма от Изабель, а если она не подходила к телефону – из-за невозможности оставить Тедди или других дел, – он начинал тосковать – больше, чем считал для себя возможным. Она стала для него своего рода опорой, человеком, на которого он мог положиться. Но и он для нее значил столь же много. Кроме четырнадцатилетнего сына, Билл был единственным, с кем Изабель могла поговорить. С мужем она даже в лучшие дни никогда не смогла бы так разговаривать.
По своему образу жизни Гордон больше походил на англичанина, хотя родители его были американцами. Вырос он в Англии, учился в Итоне, потом уехал в Соединенные Штаты, где поступил в Принстон. Однако сразу после окончания университета он вернулся в Лондон, откуда переехал в Париж, чтобы служить в банке.
С Изабель он познакомился в загородном доме ее дедушки, в Хэмпшире, куда она приехала погостить из Парижа. Ей тогда было двадцать лет, а ему уже под сорок, и он ни разу не был женат. Конечно, Гордон встречал интересных женщин, но ни одну из них он не считал достойной стать его женой. Англичанка по материнской линии, Изабель всю жизнь прожила на родине отца, в Париже, но каждое лето наведывалась в Хэмпшир, к бабушке и дедушке. По-английски она говорила безукоризненно. Умная, спокойная, очаровательная, она сразу привлекла внимание Гордона, и он впервые в жизни решил, что влюбился. К тому же ему импонировала потенциальная выгода их союза. Хотя Гордон происходил из вполне респектабельной семьи, но все же она была не столь родовита, как семья Изабель. Ее мать была отпрыском влиятельного клана британских банкиров, а отец ее был известным французским государственным деятелем. Гордон решил, что, наконец, нашел себе подходящую пару. С ее стороны также не было препятствия их браку. Мать Изабель умерла, а отец одобрял намечавшийся союз, считая Гордона идеальной партией для дочери. Через некоторое время состоялась помолвка, а через год – свадьба. С самого начала муж дал понять Изабель, что сам будет принимать все решения. Гордон был уверен, что по молодости лет она не станет ему возражать. Он единолично решал, с кем они должны встречаться, где будут жить и как. Дом на улице Гренель он выбирал один и купил его, не дав Изабель даже взглянуть на новое жилище. К тому времени Гордон уже возглавил банк, а женитьба на Изабель окончательно упрочила его положение. Взамен он обеспечил ей спокойную, беззаботную жизнь.
Она охотно выполняла его просьбы. Лишь позднее Изабель стала понимать, что временами он бывает несправедлив, – после того как Гордон удалил из их окружения кое-кого из симпатичных ей людей, безапелляционно заявив, что они ее недостойны. Вообще Изабель во всем проявляла большую терпимость, чем Гордон. Выйдя замуж, она, несмотря на его протесты, устроилась в Лувр помощником реставратора – это была единственная область, где она чувствовала себя независимой. Кроме того, ей нравились и сама работа, и люди, которых она там встретила.
Гордон считал ее занятие богемным и настоял на том, чтобы она оставила реставрацию, когда начала ждать Софи. После рождения ребенка, несмотря на радости материнства, Изабель обнаружила, что скучает по музею, но муж и слышать не хотел о ее возвращении в Лувр. Вскоре она опять забеременела, и это окончилось выкидышем. Выздоравливала она медленно и потом долго не могла опять забеременеть. Когда же это, наконец, случилось, беременность оказалась очень тяжелой и привела к преждевременным родам и всем последующим неприятностям с Тедди.
Именно тогда они с Гордоном начали отдаляться друг от друга. В то время он был чрезвычайно занят делами банка, и его раздражало, что, ухаживая за больным ребенком, она не в состоянии уделять должного внимания своим домашним и светским обязанностям. По правде говоря, в первые годы жизни Тедди у Изабель действительно совершенно не хватало времени и сил на Гордона и Софи, а когда они объединялись против нее, она обижалась. Вся жизнь Изабель была теперь связана с ее больным сыном. Она боялась даже на минуту отойти от него, хотя наняла сиделок. Вдобавок ко всем несчастьям умер ее отец, и ей стало совершенно не у кого искать поддержки. Гордон и слушать не хотел о проблемах Тедди и, словно желая ее наказать, покинул супружескую спальню. По-видимому, он больше не любил ее. И хотя он никогда не грозился, что уйдет, Изабель чувствовала себя покинутой.
После рождения Тедди они не стали больше заводить детей: у Гордона не было желания, а у Изабель – времени. Все, что имела, она отдавала своему сыну. При этом муж постоянно давал ей понять, что она не оправдала его надежд, как будто жена была виновата в болезни Тедди. Гордон не видел никаких достоинств сына. Ни его артистические способности, ни светлый ум, ни его чувство юмора не вызывали в сердце отца отклика. А сходство мальчика с матерью только раздражало Гордона еще больше. Он, похоже, теперь не испытывал к жене ничего, кроме отвращения и раздражения, хотя никогда не высказывал этого вслух.
Много лет спустя кузина Гордона рассказала ей, что у него был младший брат-инвалид, умерший в возрасте девяти лет. Муж никогда не говорил о нем ни Изабель, ни кому-либо еще – эта тема была для него запретной. И хотя мать до безумия любила Гордона, пока он был мал, в более поздние годы он все время наблюдал за тем, как она ухаживала за больным братом. Его кузина не знала, что это была за болезнь и что в точности произошло, но после смерти мальчика мать Гордона сама тяжело заболела. Болела она долго и умирала в мучениях. Очевидно, в детском мозгу Гордона запечатлелось, что мать его предала – сначала отняв у него внимание и любовь, а потом бросив его одного.
По словам кузины, отец Гордона через несколько лет умер от тоски, не выдержав двойной утраты. Таким образом, Гордон мог считать, что из-за брата-инвалида он потерял всю свою семью, а теперь из-за болезни Тедди лишился и внимания жены. Когда Изабель попыталась заговорить с ним об этом, муж заявил, что она ошибается. С братом он никогда особенно не сближался, смерть матери осталась лишь смутным воспоминанием, а отец вообще был очень сложным человеком. Но во время этого разговора она заметила в глазах Гордона настоящую панику. Это был взгляд испуганного ребенка, а не разгневанного мужчины. Изабель все поняла, но это понимание никак ей не помогло. Ворота, ведущие в рай, для них так больше и не распахнулись, и Гордон внимательно следил, чтобы они оставались плотно закрытыми.
Она попыталась объяснить ситуацию Биллу, но тот отказался войти в положение Гордона и счел его отношение к жене неоправданно жестоким. Изабель – одна из самых интересных женщин, встреченных им в жизни, а ее доброта и мягкость только усиливали ее привлекательность. Но, тем не менее, Билл и мысли не допускал о том, чтобы начать за ней ухаживать. Она с самого начала четко дала ему понять, что из этого ничего не выйдет. Если они хотят быть друзьями, то должны уважать семейные узы. Несмотря на отчужденность мужа, она по-прежнему с уважением относилась и к нему, и к их браку. Мысль о разводе или об измене была для нее совершенно неприемлемой. Билл оставался для нее только другом, больше ей ничего не требовалось, хотя она была ему очень благодарна за поддержку. Дружба с Биллом представлялась ей бесценным подарком судьбы, но не более того.
Предложение о поездке в Лондон возникло совершенно случайно, во время одной из их утренних бесед. Изабель как раз заговорила о предстоящей выставке в галерее Тейт, которую она страстно хотела увидеть, но, к сожалению, экспозицию не собирались привозить в Париж. И тогда Билл предложил, чтобы она прилетела в Лондон на день или на два, посмотрела выставку и приятно провела время, оторвавшись от домашних забот. Для Изабель подобный поступок был равносилен революции – она прежде так не поступала. Первой ее реакцией было отказаться – она никогда надолго не оставляла Тедди.
– А собственно, почему? – поинтересовался Билл, положив на стол длинные ноги. Для него сейчас наступила полночь, а в своем кабинете он сидел с восьми часов утра. Он специально задержался, чтобы ей позвонить. – Для вас это будет очень полезно, а Тедди последние два месяца чувствует себя лучше. Если возникнут какие-нибудь проблемы, вы сможете уже через два часа быть дома.
Идея казалась чрезвычайно соблазнительной, но за двадцать лет замужества она никуда не ездила без Гордона. Их связывал старомодный европейский брак, совсем не похожий на те свободные отношения, которые в последние годы сложились у Билла с Синди. Робинсоны теперь чаще путешествовали не вместе, а порознь. Без мужа Синди чувствовала себя гораздо лучше. В последний раз, когда он предложил ей куда-то вместе поехать, она нашла миллион отговорок и, в конце концов, отправилась в Европу с одной из дочерей. От их брака уже давно ничего не осталось, хотя оба пока что не хотели это признавать, придя к некоему молчаливому соглашению. Синди делала что хотела и общалась с кем хотела, лишь бы это не выглядело слишком вызывающе, а Билл занимался своей политикой и звонил Изабель в Париж. Впрочем, такую сделку, пожалуй, трудно признать равноправной.
С третьей или четвертой попытки Билл все же убедил Изабель поехать в Лондон. Приняв, наконец, это нелегкое решение, она стала жить предвкушением. Она не могла дождаться того момента, когда попадет на выставку и сделает в Лондоне небольшие покупки. Изабель собиралась остановиться в «Клэридже» и даже повидать старую школьную подругу, которая в свое время переехала из Парижа в Лондон.
Только несколько дней спустя Билл обнаружил, что ему нужно встретиться с американским послом в Англии. Во время последней президентской кампании тот был одним из крупнейших спонсоров, и Билл нуждался в его помощи для раскрутки другого кандидата. При его поддержке у «темной лошадки», на которую делал ставку Робинсон, появлялись шансы на успех.
Узнав о том, что он окажется в Лондоне одновременно с ней, Изабель сразу спросила: «Вы специально это задумали?» По-английски она говорила правильно, и в то же время в ее голосе звучал очень легкий французский акцент, это сочетание Билл находил просто очаровательным. В свои сорок с небольшим лет Изабель не утратила красоту и выглядела гораздо моложе своего возраста. У нее были темные с легкой рыжиной волосы, светлая кожа и большие зеленые глаза с янтарными искрами. По просьбе Билла она два года назад прислала ему фотографию, на которой была изображена вместе с детьми. Во время их не то очень поздних, не то очень ранних бесед он часто смотрел на этот снимок и улыбался.
«Конечно, нет», – ответил тогда Билл, скрывая правду даже от себя: ведь, договариваясь с послом о встрече в Лондоне, он уже знал о ее планах. Можно сколько угодно говорить, что это лишь простое совпадение, но в глубине души он понимал, что дело обстоит не совсем так.
Билл любил встречи с Изабель и с нетерпением ждал их. Если они долго не виделись, то он находил предлог, чтобы заехать в Париж, иногда делая большой крюк. Обычно они встречались три-четыре раза в год, за ленчем. Изабель никогда не рассказывала об этом Гордону, хотя всячески старалась убедить и себя, и Билла, что в их тайных свиданиях нет ничего плохого. Определения, которые они с Биллом давали происходящему, всегда были очень четкими и выверенными, как будто оба держали плакаты с надписью «Друзья».
Он с нетерпением ждал поездки в Лондон. Встреча в посольстве займет всего несколько часов, а остальное время он постарается провести с ней. Билл заверил Изабель, что он тоже очень хочет посетить выставку, и она обрадовалась перспективе посмотреть ее вместе. В конце концов, говорила себе Изабель, это и есть главная цель ее поездки в Лондон, а встреча с Биллом – всего лишь приятный сюрприз. Они хорошие друзья, не больше, а что об их дружбе никто не знает – так проще для всех. Им нечего скрывать, уговаривала она себя. Когда-то она установила определенную границу, и Билл ее соблюдает. Он никогда не сделает ничего такого, что могло бы ее расстроить или отпугнуть. Он не станет подвергать опасности то, что стало ему необходимо.
Отойдя от окна спальни, Изабель со вздохом посмотрела на часы. Пора ехать, но до чего же не хочется оставлять Тедди! Сиделкам, которые будут за ним ухаживать, пока она находится в отъезде, она оставила тысячу разных инструкций. Они даже ночевать будут рядом с ним. Изабель на цыпочках подошла к двери комнаты Тедди, смежной с ее спальней, – она хотела последний раз взглянуть на сына. Они уже попрощались, но сердце никак не успокаивалось. На мгновение Изабель даже засомневалась, правильно ли она поступает, уезжая в Лондон, но, посмотрев на Тедди, убедилась, что он мирно спит. Улыбнувшись, сиделка шутливо махнула ей рукой – дескать, уходите, не мешайте. Эта сиделка – крупная веселая бретонка – всегда очень нравилась Изабель. Помахав ей в ответ, Изабель, пятясь, вышла и осторожно закрыла за собой дверь. Дома все дела теперь сделаны, можно отправляться в путь.
Взяв в руки черную сумочку и небольшой дорожный саквояж, Изабель оглядела свой однотонный черный костюм и снова взглянула на часы. Она знала, что Билл сейчас все еще находится на борту самолета, летящего из Нью-Йорка в Лондон. Последние несколько дней он провел именно в Нью-Йорке, хотя большую часть времени находился в Вашингтоне.
Поставив саквояж на заднее сиденье своей машины, Изабель положила рядом с собой сумочку, выехала на улицу Гренель и, включив радио, взяла курс на аэропорт имени Шарля де Голля. В это время Билл Робинсон, глядя в окно на Гольфстрим, с улыбкой думал об Изабель. Он подобрал рейс так, чтобы прибыть в Лондон одновременно с ней, и сейчас с волнением ждал встречи.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Поцелуй - Стил Даниэла



книга очень понравилась
Поцелуй - Стил Даниэлагалина
22.12.2012, 7.25





Боже мой! случайно начала читать этот роман. На этом сайте я перечитала уже очень много любовных романов и откровенно говоря многие похожи один на другой и так банально предсказуемы, но этот шедевр не легкомысленное чтиво! Затронуты такие чувства и такие жизненные коллизии! Право же сразу свою жизнь хочется переосмыслить. Читайте!
Поцелуй - Стил ДаниэлаИрина
10.03.2016, 12.27





Однозначно 10 баллов ! Какой сильный , но тяжелый роман . Какие судьбы , сколько боли ... Читать дамам за 40 .
Поцелуй - Стил ДаниэлаMarina
10.03.2016, 20.59





Хороший, душевный роман: 8/10.
Поцелуй - Стил ДаниэлаЯзвочка
10.03.2016, 20.16





Нет слов...Эмоции переполняют душу.Давно я не читала подобного.12 из 10.
Поцелуй - Стил Даниэла777
12.03.2016, 15.07





Очень трогает.
Поцелуй - Стил ДаниэлаЕлена
13.03.2016, 20.17





Очень хороший роман. У Д.Стил других и не бывает.
Поцелуй - Стил ДаниэлаЛена
16.03.2016, 18.13





Да...,тяжеловат, но хорош.А легкая грусть остается, несмотря на смелость и настойчивость Изабель.
Поцелуй - Стил ДаниэлаЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
13.05.2016, 0.48





Прекрасный роман!!! Согласна с комментариями, что тяжеловат, плакала, но главное гг герои счастливы, а это главное, не смотря на то, что роман оставляет в душе легкую грусть. 10/10, он этого заслуживает. Читайте.
Поцелуй - Стил Даниэламэри
13.05.2016, 20.48





Отличный роман. Я в восторге! 10 из 10.
Поцелуй - Стил ДаниэлаЛюбовь
14.05.2016, 9.22








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100