Читать онлайн Перепутье, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава пятьдесят третья в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Перепутье - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.09 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Перепутье - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Перепутье - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Перепутье

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава пятьдесят третья

В июле, когда Лиана получила письмо от Мулена, Ник был на островах Фиджи в составе вооруженных сил, которые готовились к наступлению на Гвадалканал. Японцы построили там взлетную полосу, а контрадмирал Флетчер располагал тремя авианосцами. Они должны были во что бы то ни стало занять эту полосу. «Энтерпрайс», «Уосп» и «Саратога» готовились к бою. После того как затонул «Лексингтон», Ника временно перевели на «Йорктаун», а через несколько недель на «Энтерпрайс», где он участвовал в координировании действий военно-морских сил. На корабле было лишь несколько морских офицеров его ранга, остальные — летчики. После битвы в Коралловом море его произвели в подполковники.
Шестого августа 1942 года «Энтерпрайс» подошел к Соломоновым островам, а на следующий день американцы атаковали их. Они захватили взлетную полосу и переименовали ее в Хендерсон-Филд, но битва за Гвадалканал продолжалась: японцы уступили пока лишь взлетную полосу. Американские военно-морские силы понесли большие потери, но «Энтерпрайс» держался, хотя и был сильно поврежден. Ник оставался на борту, когда в начале сентября корабль пошел на Гавайи для ремонта.
В глубине души он очень не хотел идти на Гавайи. Он предпочел бы остаться на Гвадалканале с войсками, но он был нужен на борту изувеченного авианосца. На Гавайях он прохлаждался на базе Хикеме и страстно желал вернуться назад всякий раз, когда слушал новости с фронтов. Американцы несли слишком большие потери в битве при Гвадалканале, моряки погибали на песчаных отмелях острова. В течение пяти месяцев, с тех пор как Ник уехал из Сан-Франциско, он не видел ничего, кроме военных действий: в Коралловом море, на Мидуэе, на Гвадалканале, — и лишь краткие передышки между ними. Это помогало ему не думать о Лиане. Он ведь и пошел в армию, чтобы сражаться за свою страну. Получив то письмо от Лианы, он был потрясен. Чувство вины полностью овладело ею уже после его отъезда, и теперь Ник ничего не мог ни поделать, ни сказать. Он несколько раз принимался писать ей, но каждый раз рвал письма. Она снова сделала свой выбор, а ему оставалось лишь согласиться с ним. Шла война, которая как-то отвлекала его от душевных мук, но по ночам он часами не мог заснуть, вспоминая счастливые дни в Сан-Франциско. На Гавайях стало хуже. Здесь ему нечем было заняться, он сидел у моря и ждал, когда «Энтерпрайс» снова будет готов к бою. Он писал длинные письма сыну и чувствовал себя таким же бесполезным, как в Сан-Франциско. На Гавайях стояло чудесное лето, но на юге Тихого океана бушевала война, и он рвался туда. Чтобы как-то сократить время, он пошел добровольцем в госпиталь. Ник подолгу разговаривал с ранеными, шутил с сестрами. Он казался всем добродушным, веселым человеком, нравился сестрам, но ни одну из них никуда не приглашал.
— Может быть, он не любит женщин, — сострила одна из них. И все рассмеялись, на такого он тоже не был похож.
— Может быть, он женат, — предположила другая. Она накануне долго говорила с ним, и у нее сложилось впечатление, что у него на сердце какая-то женщина, но он ничего не сказал об этом. В разговоре он употребил местоимение «мы», и она поняла, что у него кто-то остался дома. Но она также почувствовала, что на душе у него тяжело. И этой боли он никому не открывал, ведь никто не мог исцелить ее. Он всех держал на расстоянии. Ник стал постоянным предметом разговоров у женщин на базе. Он был привлекательным и общительным, он много рассказывал о своем сыне, мальчике по имени Джонни, которому уже исполнилось одиннадцать лет. Про Джонни уже знали все.
— А ты знаешь, кто он такой? — шепнула однажды сиделка медсестре. — Я имею в виду в мирной жизни? — Сама она была фермершей с холмов Кентукки, но и она слышала о «Стали Бернхама». Она догадалась об этом по каким-то его намекам. Тогда она начала расспрашивать всех вокруг, и один из офицеров подтвердил, что это «Сталь Бернхама». Сестра скептически посмотрела и только пожала плечами.
— Ну и что? Он на войне, как и все мы. Его корабль затонул. Сиделка кивнула, но она выжидала и, когда он был в отделении, представилась ему. Он разговаривал с нею точно так же, как со всеми остальными.
— Боже мой, к этому парню не подступиться, — пожаловалась она подруге.
— Может быть, его кто-то ждет. — Но такие соображения останавливали далеко не всех.


В госпитале Окленда о Лиане говорили иначе.
— У вас на войне друг? — спросил ее как-то молодой парень. Он был ранен, его трижды оперировали, но так и не смогли вынуть из его живота все осколки.
— Муж, — улыбнулась Лиана.
— Один из тех, кто был в Коралловом море? Она говорила с ним об этом, когда он только поступил, и он понял, что ей многое известно об этой битве.
— Нет, он был во Франции.
— Что он там делал? — Молодой человек удивился.
Это как-то не вязалось с тем, что он знал о ней и что он слышал от нее самой.
— Он боролся против немцев в Сопротивлении. Он француз.
— О! — Молодой человек удивился еще больше. — Где же он теперь?
— Его расстреляли.
Последовало долгое молчание. Она осторожно поправила одеяло у него в ногах. Она ему нравилась, ведь она такая красивая.
— Извините. Мне очень жаль. Она повернулась к нему и с грустной улыбкой сказала:
— Мне тоже.
— У вас есть дети?
— Две девочки.
— Они такие же хорошенькие, как их мама? — Он улыбнулся.
— Они намного красивее меня, — ответила она с улыбкой и подошла к другой кровати. Она часами работала в отделении, выносила судна, держала руки и головы тем, кто бился в судорогах. Она почти не говорила о себе. Говорить было не о чем — жизнь кончилась.
В сентябре дядя попытался вытащить ее на обед — с трауром пора было кончать. Но Лиана только покачала головой.
— Я так не думаю, дядя Джордж. Мне завтра рано на работу и… — Ей не хотелось извиняться. Она не хотела никаких развлечений. Она ничего не могла делать, только ходить на работу, возвращаться, сидеть с детьми, а потом ложиться спать.
— Тебе полезно переменить обстановку. Нельзя же только ходить в госпиталь и обратно. И так каждый день.
— Почему бы и нет? — Ее взгляд говорил: «Не нужно меня трогать».
— Ты ведь не старуха, Лиана. Ты хочешь жить, как старуха, но ты молодая.
— Я вдова, а это то же самое.
— Черта с два!
Лиана начала напоминать ему брата, когда тот остался вдовцом, а мать Лианы умерла при родах. Это какое-то безумие. Лиане всего тридцать пять, она не может похоронить себя вместе с мужем.
— Ты знаешь, как ты сейчас выглядишь? Худа, как жердь, глаза ввалились, одежда висит, как на вешалке.
Она посмеялась и покачала головой.
— Хорошую же картину ты нарисовал.
— Смотрись иногда в зеркало.
— Я стараюсь этого не делать.
— Послушай меня, девочка. Черт возьми, перестань размахивать черным флагом. Ты еще жива. Очень жаль, что Арман погиб, но сейчас многие женщины оказались в твоем положении. Они же не сидят с постными лицами, делая вид, что они тоже умерли.
— Нет, не сидят. — Ее голос приобрел странное ледяное звучание. — А что они делают, дядя Джордж? Ходят на вечеринки. — Она тоже туда ходила. До того как погиб Арман. Люди умирают повсюду, по всему миру. А она делает все для тех, кто остался в живых.
— Но ведь иногда можно пойти в гости. Что в этом плохого?
— Я не хочу.
Он рискнул снова коснуться запретной темы.
— Ты слышала что-нибудь о Нике?
— Нет. — Она замкнулась, голос ее стал ледяным.
— Ты писала ему?
— Нет, и не собираюсь. Ты меня уже спрашивал об этом. Больше не спрашивай.
— Почему? По крайней мере, ты могла бы сообщить ему о смерти Армана.
— Зачем? — В ее голосе послышался гнев. — Кому это нужно? Я дважды отвергла этого человека. Я больше не хочу мучить его напрасно.
— Дважды? — Дядя удивился и внимательно посмотрел на Лиану.
Она была раздосадована: какое все это имеет теперь значение?
— Все это уже было на «Довиле» после оккупации Парижа. Мы полюбили друг друга, но из-за Армана я все прекратила.
— Извини, я не знал…
Лиана казалась дяде во многих отношениях странной и скрытной женщиной, но он восхищался ею. Итак, у них и раньше был роман. Он подозревал это, но никогда не был уверен.
— Но ведь вы оба так переживали, когда он уезжал отсюда.
Лиана посмотрела дяде в глаза.
— Я не хочу снова проходить через это, дядя Джордж. Произошло слишком много всего. Лучше пусть все останется так, как есть.
— Но теперь-то ты не заставишь его снова страдать? — Он умолк, имея в виду, что теперь она свободна.
— Не знаю, смогу ли я жить с чувством вины за то, что совершила. Мне все еще кажется, что Арман догадался обо всем. Но даже если это не так и он ничего не знал, все это было неправильно. Нельзя строить жизнь на ошибках. Зачем мне писать ему? У него снова появится надежда, а я, может быть, и недостойна этого. Я не могу снова обрекать его на страдания — в третий раз.
— Но он же должен понимать, что ты чувствуешь, Лиана.
— Он понимал, он всегда говорил, что будет следовать моим правилам. А мои правила говорили мне, что я должна вернуться к мужу. Некоторые из моих правил. — Она почувствовала к себе отвращение. Так она изводила себя месяцами. — И я больше не хочу об этом говорить.
Она оглянулась на то время, когда у нее было два любимых человека, а сейчас не осталось ни одного. Она не увидит снова ни того, ни другого.
— Я думаю, ты не права, Лиана. Ник знает тебя лучше, чем ты сама. Он мог бы помочь тебе.
— Он еще найдет кого-нибудь. Кроме того, у него остался Джонни.
— А ты? — Дядя очень беспокоился о ней. Если так пойдет и дальше, она в один прекрасный день просто свалится.
— Мне хорошо и так.
— Я не верю этому, да и ты тоже.
— А я большего и не заслужила, дядя Джордж!
— Когда же наконец ты сойдешь с этого креста?
— Когда расплачусь сполна.
— А ты не забыла, что у тебя есть и другие долги? — Лиана покачала головой. — Ты потеряла мужа, которого, как ты считаешь, предала. Но ты ведь была привязана к нему до конца. Ты даже отказалась от человека, которого любишь. И ты хранила его тайну все эти годы. Я ведь тоже травил тебя из-за Армана, а ты вынуждена была бежать из Вашингтона, травимая и опозоренная. Разве этого не достаточно? Ты решила полностью посвятить жизнь раненым в хирургическом отделении? Чего ты хочешь еще? Остричь волосы и надеть рубище? Лиана улыбнулась.
— Не знаю, дядя Джордж. Может быть, я буду лучше относиться к миру, когда кончится война.
— Нам всем будет лучше, Лиана. Сейчас очень трудные времена. Вспомни о евреях, которых выволакивают из их домов и отправляют в лагеря, о детях, которых убивают в Лондоне, о нацистах, расстрелявших Армана, о тонущих кораблях и… список этот можно продолжить до бесконечности. Но несмотря ни на что, ты все же должна утром просыпаться с улыбкой, смотреть в окно и благодарить Бога за то, что ты живешь, и протягивать руку тем, кого любишь. — Он протянул ей руку, она взяла и поцеловала ее.
— Я люблю тебя, дядя Джордж. — В эту минуту она казалась маленькой девочкой. Он коснулся рукой ее светлых шелковистых волос.
— Я тоже люблю тебя, Лиана. И по правде говоря, люблю этого мальчика. Я бы хотел когда-нибудь увидеть вас вместе. Это было бы хорошо и для тебя, и для детей. Я ведь не буду жить вечно.
— Нет, будешь. — Она снова улыбнулась — Лучше бы жил.
— Но этого не случится. Подумай о том, что я тебе сказал. Это твои долг по отношению к себе самой и к нему.
Но Лиана не прислушалась к ею словам, а продолжала каждый день ходить в госпиталь, убивая себя в больничных палатах. А потом возвращалась домой, чтобы отдать дяде и дочерям то, что у нее еще осталось.


Пятнадцатого октября «Энтерпраис» с Ником на борту, по-прежнему рвущимся в бой, вновь взял курс на Гвадалканал. Два месяца на Гавайях чуть не свели его с ума.
«Энтерпрайс» достиг Гвадалканала двадцать третьего октября. Здесь он соединился с «Хорне-том». Во главе флотилии стоял теперь контрадмирал Томас Кинкайд. Американцам противостояли четыре японских авианосца, которые пытались отбить взлетную полосу, названную Хендерсон-Филд, но американцы удерживали позиции.
Двадцать шестого октября адмирал Хелси, командующий тихоокеанским флотом, дал приказ атаковать японцев. Бой был тяжелый, и японцы оказались сильнее. «Хорнет» был взорван и затонул. Тысячи людей погибли. «Энтерпрайс», несмотря на тяжелые повреждения, выстоял. К всеобщей радости, он продолжал борьбу. В Штатах все напряженно слушали радио. И Джордж наблюдал, как Лиана с застывшим выражением ужаса в глазах тоже слушает новости.
— Ты думаешь, что он тоже там?
— Не знаю. — Но глаза выдавали ее. Дядя мрачно покачал головой.
— Я тоже об этом думаю.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Перепутье - Стил Даниэла



Даниела Стил, один из лучших писателец. Читаю ее не отрывая глаз. Перепутье, достойная книга.
Перепутье - Стил ДаниэлаТатьянс
9.10.2015, 7.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100