Читать онлайн Перепутье, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава вторая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Перепутье - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.09 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Перепутье - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Перепутье - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Перепутье

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава вторая

Длинный черный «ситроен», доставленный в прошлом году из Парижа, подкатил к подъезду Белого дома, выходящему на Пенсильвания-авеню, и из него вышла Лиана. На ней был черный шелковый костюм, свободный сверху и узкий в талии, и белая блуза из органди с подкладкой из тончайшего белого шелка. Этот костюм Арман купил ей в Париже у Жана Пату, и он очень шел ей. В Париже Арман всегда выбирал подарки для Лианы у Пату — они сидели на фигуре так, будто сшиты были специально для нее. Высокая, стройная, с красивыми белокурыми волосами, Лиана была похожа на первоклассную фотомодель. Ее сопровождал Арман в смокинге. Сегодняшний визит был неофициальным, и он обошелся без белого галстука.
У входа их встречали два лакея и горничная, готовые принять у дам накидки и проводить гостей наверх, в столовую Рузвельтов Тут же стоял караул президентской гвардии.
Получить приглашение в Белый дом — большая честь. Лиана бывала здесь несколько раз — обедала в обществе Элеоноры Рузвельт и нескольких дам из ее окружения, но сегодня особенно приятно прийти сюда на ужин. Наверху, у входа в свои личные апартаменты, гостей встречали президент и его супруга. Миссис Рузвельт была в простом платье из серого крепдешина от Трейна-Норелл, с нитью жемчуга на шее. Эта женщина всегда выглядела просто и естественно. В любом самом роскошном наряде она казалась милой и скромной, а лицо всегда освещала приветливая улыбка. Она принадлежала к тому типу женщин, радушие и сердечность которых сразу располагают к себе.
— Здравствуйте, Лиана. — Элеонора заметила ее первой и сразу же пошла навстречу. Президент оживленно беседовал с сэром Роландом Линдсеем, британским послом и своим старым другом. — Очень рада видеть вас обоих. — Она улыбнулась Арману, который почтительно поцеловал ей руку, а затем с искренним чувством сказал:
— Нам будет очень не хватать вас, мадам.
— Но еще больше вас будет не хватать нам!
Элеонора Рузвельт говорила высоким, звонким голосом, который многие находили смешным; те же, кто знал ее хорошо, слышали в этом голосе искренность и дружеское участие. Это была еще одна привлекательная черта Элеоноры. Трудно найти человека, который бы не любил и не уважал ее. За последние пять лет Лиана стала одной из ее любимиц, и недавний случай с беженцами из Германии ничуть не испортил их отношений. По пути в Белый дом Арман напомнил жене, что к этой теме не следует сегодня возвращаться.
Она послушно кивнула и усмехнулась.
— Ты считаешь, что я настолько бестактна?
— Вовсе нет, — коротко ответил Арман. Просто он всегда относился к жене немного по-отечески, то и дело напоминая ей о том, что она, по его мнению, могла забыть.
— Как дети? — спросила Лиана. Внуки Рузвельтов были в Белом доме всеобщими любимцами.
— Шалят, как всегда. А ваши девочки?
— Они так сильно переживают предстоящий отъезд! Стоит мне только отвернуться, они тут же распаковывают чемоданы в поисках любимой куклы или придумывают еще какое-нибудь безобразие.
Женщины рассмеялись. Имея пятерых детей, Элеонора хорошо понимала, как это бывает.
— Да, вам сейчас не позавидуешь. Как все это хлопотно! Нам тоже досталось, когда мы ездили в Кампобелло. Я думала, что просто не довезу их до Франции, потому что кто-нибудь из ребят выпрыгнет за борт, и тогда придется останавливать корабль. От одной мысли о морском путешествии мне становится страшно, но Мари-Анж и Элизабет такие воспитанные девочки. "Уверена, путешествие пройдет спокойно.
— Надеюсь, — ответил Арман, и они присоединились к остальным. Присутствовали также британский посол с супругой леди Линдсей, чета Дюпонов из Делавэра, вездесущий Гарри Хоп-кинс, дальний родственник Элеоноры, приехавший на две недели в Вашингтон, и Руссель Томпсон с женой, пара, с которой Лиана и Арман очень подружились и часто виделись. Он был адвокат, близко связанный с администрацией Рузвельта, она — живая и энергичная парижанка.
После получасового коктейля дворецкий объявил, что ужин подан в президентской столовой. Как на всех других приемах, которые устраивала Элеонора, угощение оказалось самым изысканным, а меню превосходным. Стол был накрыт на одиннадцать персон. На скатерти из тончайшего старинного кружева переливался прекрасный синий с золотом сервиз китайского фарфора, мерцало тяжелое серебро столовых приборов. Стол украшали высокие белые свечи в серебряных канделябрах, возвышавшиеся среди синих и белых ирисов, желтых роз и белой сирени. Взгляд невольно останавливался на украшавших стены прекрасных фресках с изображением эпизодов американской революции. Лиана и Арман надолго запомнили этот обед. Президент искусно вел беседу, стараясь вовлечь в нее всех, серьезные темы перемежались рассказами о забавных случаях, происшедших за последнее время в конгрессе и сенате. О войне не говорили почти до конца ужина. Только за десертом эта неизбежная тема наконец возникла. К этому времени уже были съедены икра, жареная утка, нежнейшая лососина и прочие деликатесы. После такого роскошного ужина все настроились благодушно, и мысль о войне уже не казалась столь ужасной. Спор возник только тогда, когда Рузвельт, как он всегда это делал, стал настаивать, что ни в Европе, ни в Штатах повода для страха нет.
— Это несерьезно! — упорствовал британский посол, все более распаляясь. — Ради Бога, ведь даже вы здесь, в Штатах, готовитесь к войне. Вы осваиваете новые морские торговые пути, у вас заметно оживление в промышленности, особенно в производстве стали. — Англичанин хорошо знал, что Рузвельт далеко не глуп и прекрасно видит все происходящее, но вынужден скрывать это даже в кругу близких друзей.
— В такой подготовке нет ничего дурного, — настаивал Рузвельт. — Это даже полезно для страны. Но нельзя же относиться к возможному как к неизбежному.
— О да, вы можете себе это позволить, — нахмурившись, заметил британский посол. — Но все равно знаете, что происходит, не хуже меня. Гитлер сумасшедший. Вот он скажет вам. — Линдсей указал на Армана, тот кивнул. Здесь, в кругу близких знакомых, его взгляды были хорошо известны.
— Что слышно в Париже? — Все повернулись к Арману. Тот заговорил, взвешивая каждое слово.
— То, что я увидел там в апреле, очень обманчиво. Все притворяются, делают вид, будто не понимают, что грядет. Я надеюсь только на то, что война грянет не слишком скоро. — Он ласково взглянул на жену. — Если что-то случится, мне придется отправить Лиану обратно. Но важнее другое. — Он перевел взгляд с жены на остальных. — Война в Европе станет трагедией и для Франции, и для всех нас. — Арман взглянул на сэра Линдсея, и их глаза встретились. Этих людей объединяло то, что оба они хорошо понимали, какие испытания ждут их страны в случае нападения Гитлера.
За столом воцарилось молчание. Элеонора встала, как бы подавая знак дамам, что джентльменам пора заняться их бренди и сигарами. Кофе дамам будет подан в соседней комнате.
Лиана медленно поднялась. Это всегда был самый неприятный для нее момент ужина. Ей всегда казалось, что она не услышит главного, что, оставшись одни, мужчины перейдут к об; суждению самых злободневных проблем. По дороге домой она спросила Армана, не пропустила ли она чего-то интересного.
— Ровным счетом ничего. Такие разговоры сейчас можно услышать повсюду. Рузвельт стоял на своем, англичане — на своем. Когда мы вставали из-за стола, Томпсон мне шепнул, что он уверен — не пройдет и года, как Рузвельт вступит в войну, если она начнется. Кстати, это полезно и для экономики, ведь войны всегда оживляют производство. — Лиана нахмурилась, однако она достаточно хорошо разбиралась в экономике, прожив столько лет с отцом, и понимала, что это действительно так. — Как бы там ни было, скоро мы окажемся дома и увидим своими глазами, что там происходит. — Оставшуюся часть пути он молчал, погруженный в свои мысли, а Лиана вспомнила свое теплое прощание с Элеонорой.
— Вы должны писать мне, дорогая…
— Обязательно, — обещала Лиана.
— Благослови вас Бог. — Ее высокий голос дрогнул, на глаза навернулись слезы. Она любила Лиану и ясно сознавала, что, прежде чем они снова увидятся, им всем предстоит немало пережить.
— И вас так же.
Женщины обнялись, и Лиана исчезла в «ситроене», который быстро преодолел короткий путь до посольства, пока еще служившего им домом. Шофер проводил Лиану и Армана до входной двери. Кивнув на прощание двум дежурившим у входа охранникам, они прошли в свои апартаменты, где, казалось, царила полная тишина. Слуги спали, а дети уже давно должны видеть десятые сны. Но по дороге к своей комнате Лиана вдруг улыбнулась мужу, дернула его за рукав и приложила палец к губам. Она услышала быстрый топот детских ног и щелчок выключателя.
— Что такое? — прошептал Арман. Лиана с улыбкой быстро распахнула дверь к комнату Мари-Анж.
— Добрый вечер, юные леди. — К удивлению Армана, она говорила в полный голос. В ответ послышались хихиканье и возня, и обе девочки, прятавшиеся в кровати Мари-Анж, со смехом бросились к родителям.
— Принесли нам что-нибудь вкусное?
— Конечно нет! — На лице Армана застыло удивление. Он всегда восхищался тем, как хорошо Лиана знает дочерей. Теперь и он начал улыбаться. — Почему вы не спите? Где мадемуазель?
Гувернантка, конечно же, была уверена, что они улеглись и уже крепко спят. Ее было нелегко провести, но девочкам, к их бурному восторгу, это удавалось довольно часто.
— Она спит. Было так жарко… — Элизабет смотрела на него широко открытыми голубыми глазами, в точности такими же, как у матери. Этот взгляд всегда трогал Армана до глубины души. Он подошел к дочери и поднял ее своими сильными руками. Этот высокий, крепкий человек и в пятьдесят с лишним лет ничем не уступал молодым. Только седина густых, красиво подстриженных волос и суровые складки на лице выдавали его возраст. Но дочери и не задумывались о том, что отец на много лет старше матери. Главное, что он их папа, и они обожали его так же, как и он обожал их.
— Скверно, что так поздно, а вы еще не спите. Что вы здесь делали? — Он знал, что проказы обычно начинает Мари-Анж, но Элизабет только рада присоединиться к сестре. На этот раз случилось то же самое. Лиана включила свет, и их взору предстала неутешительная картина: повсюду валялись игрушки, выброшенные из ящиков и чемоданов, которыми была уставлена комната.
— О Боже, — простонала Лиана. Они распотрошили все, кроме чемоданов с одеждой. — Что это вы тут делали?
— Искали Марианну, — невинно ответила Элизабет, сияя своей беззубой улыбкой. Передние зубы у нее недавно выпали.
— Разве вы не знаете, что я не упаковывала Марианну? — Марианна была любимая Кукла Элизабет. — Она на столе у тебя в комнате.
— Разве? — Обе девочки захихикали. Они так расшалились, что уже не могли остановиться. Арман постарался придать лицу строгое выражение, но девочки так веселились и при этом так походили на мать, что он не мог на них сердиться. Да у него и не было на то причин. Мадемуазель держала их в строгости, а Лиана была прекрасной матерью; поэтому Арман мог с удовольствием общаться с дочерьми, не изображая из себя строгого отца. Но для порядка он все-таки немного побранил их по-французски, указав, что им следовало бы помочь маме укладывать вещи, а не разбрасывать их. Он напомнил девочкам, что через два дня они уезжают в Нью-Йорк, и поэтому все должно быть готово.
— Но мы не хотим в Нью-Йорк. — Мари-Анж серьезно смотрела на отца, как всегда выступая и за себя, и за сестру. — Мы хотим остаться здесь. — Лиана со вздохом опустилась на кровать Мари-Анж, Элизабет забралась к ней на колени; Мари-Анж тем временем продолжала по-французски говорить с отцом. — Нам нравится здесь.
— А разве вы не хотите покататься на корабле? Там есть кукольный театр и кино, и еще много интересного. А в Париже нам всем будет очень хорошо.
— Нет, не будет. — Она покачала головой и посмотрела в глаза отцу. — Мадемуазель говорит, что там скоро начнется война. Мы не хотим ехать в Париж, если там война.
— А что это такое? — шепотом спросила Элизабет, сидя на коленях у матери.
— Это когда люди дерутся. Но в Париже никто не собирается драться. Там все будет так же, как здесь. — Арман и Лиана переглянулись, и Лиана поняла, что Арман собирается утром серьезно поговорить с гувернанткой. Он не хотел, чтобы девочек пугали разговорами о войне. В наступившей тишине голосок Элизабет прозвучал особенно громко:
— Когда мы с Мари-Анж деремся, это война? Все рассмеялись. Мари-Анж опередила родителей:
— Нет, глупышка. Война — это когда люди стреляют друг в друга из ружей. — Она повернулась к Арману: — Правильно, папа?
— Да, но войны уже давно не было, и теперь не стоит думать об этом. Теперь пора спать, а завтра утром вам придется снова запаковывать все вещи, которые вы разбросали. — Арман постарался придать голосу суровость, но едва ли напугал кого-нибудь. Он так любил дочерей, что потакал им во всем.
Лиана отвела Элизабет в ее комнату, Арман уложил спать старшую; через пять минут они встретились у себя в спальне. Лиана все еще улыбалась, вспоминая о проказах детей, но Арман, стаскивая свои лакированные туфли, озабоченно хмурился.
— И что это ей вздумалось пугать девочек разговорами о войне?
— Но она то же самое слышит и от нас. — Лиана вздохнула и стала расстегивать свой великолепный черный шелковый жакет от Пату. — Утром я обязательно поговорю с ней.
— Посмотрим.
Арман смотрел, как жена раздевается у себя в туалетной комнате, и его раздражение как рукой сняло. Внутренняя связь между ними была настолько прочной, что ее не могла ослабить даже усталость, накопившаяся за этот бесконечный день. Лиана сняла воздушную блузку из органди, открыв взгляду Армана шелковистую белизну прекрасного тела. Арман поспешил в свою туалетную комнату и минуту спустя вернулся босиком, в белой шелковой пижаме и темно-синем халате. Лиана уже лежала в постели; прежде чем погасить свет, Арман заметил ее улыбку и нежное кружево розовой шелковой сорочки.
Он лег рядом, его рука мягко скользнула вверх, ощущая шелковистую нежность ее шеи, затем медленно спустилась вниз и коснулась ее груди. Лиана улыбнулась в темноте и нашла губами губы Армана. Они обнялись, и все исчезло — дети, гувернантка, президент, война…
Единственное, о чем они помнили, срывая друг с друга одежду, это была их страсть, становившаяся с годами лишь острее. Когда сильная рука Армана коснулась обнаженного бедра Лианы, она застонала. Он снова поцеловал ее, и она ощутила легкий запах его одеколона. Их тела слились; он входил в нее сначала осторожно и нежно, потом со все нарастающей страстью, и она впервые за долгие годы снова почувствовала, что хочет от него ребенка. Их поцелуи становились все более страстными; наконец, в ночи снова послышался тихий стон — на этот раз стон Армана.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Перепутье - Стил Даниэла



Даниела Стил, один из лучших писателец. Читаю ее не отрывая глаз. Перепутье, достойная книга.
Перепутье - Стил ДаниэлаТатьянс
9.10.2015, 7.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100