Читать онлайн Начать сначала, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 28 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Начать сначала - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Начать сначала - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Начать сначала - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Начать сначала

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 28

Шел 1971 год, Пакстон очень много работала. Большую часть времени она провела в Париже. Она все еще возлагала большие надежды на мирные переговоры, и это отражалось на всем, что она писала для «Тайме». Но война продолжалась. И во Вьетнаме, в самих американских войсках нарастали мрачные настроения. Все устали от войны. Участились случаи неповиновения офицерам, а ведь раньше это происходило крайне редко.
Да только ли неповиновение — стало известно о случаях, когда своим же офицерам «по ошибке» наносили ранения осколками гранат. Расовые проблемы также оставались очень напряженными. В феврале вьетнамская армия начала операцию в Лаосе и разрушила часть Хо Чи Минх Трайл.
Однако по-прежнему, где бы ни оказывалась Пакстон, в какую бы службу ни обращалась, нигде не получала никаких вестей о Тони.
В марте Пакстон вернулась обратно в Штаты, чтобы присутствовать на окончании судебного процесса над Келли. Он был признан виновным. В Вашингтоне она стала свидетелем огромной антивоенной демонстрации вьетнамских ветеранов, некоторые бросали свои медали к подножию Капитолия. Она написала об этом в «Тайме», а затем снова вылетела в Париж.
В июне Даниэль Элсберг опубликовал «Документы Пентагона». В июле, когда Никсон объявил о поездке Киссинджера в Китай, и в октябре 1971 года, когда Тхиеу был переизбран президентом Южного Вьетнама, она все еще работала на переговорах в Париже. Наконец в декабре Пакстон с радостью отправила репортаж о том, что численность американских войск во Вьетнаме сокращена до ста сорока тысяч человек, другими словами, там осталось не более трети того количества, что было полтора года назад. Однако во все эти полтора года она так и не узнала ровно ничего о судьбе Тони Кампобелло. Все было очевидно.
Если бы его взяли в плен или если бы он прятался где-то раненый, об этом, конечно, давно бы стало известно. Пакстон больше не имела права поддерживать в Джое надежду. И все же, когда раз в несколько месяцев они разговаривали по телефону и он снова спрашивал ее об этом, она неизменно говорила ему то, что чувствовала — что его папа жив, только неизвестно, где он.
К тому времени ему уже исполнилось десять, и он лучше все понимал. Как-то она рассказала ему о своем отце, и это их еще больше сблизило — ведь оба они выросли без отца.
К концу 1971 года жизнь Пакстон стала и интересной, и странной. Ей исполнилось двадцать пять, она была очень красива, и многие в Париже заглядывались на нее. Но она чувствовала себя так, как будто часть ее самой перестала существовать, а может быть, ее никогда и не было. От ее души как будто отрезали большой кусок. Пакстон жила исключительно ради работы и маленького мальчика из Грейт-Нэк, которого полюбила. Он стал ее единственной привязанностью. Остальное ушло в воспоминания и в снимки на столе. Питер… Билл… Ральф… Франс… ан… и, конечно. Тони. Портреты людей, которых она любила и потеряла в стране, куда она никогда не вернется, но по которой, как ни странно, она все еще тосковала. Пакстон тосковала по минувшему, по этим людям и по себе самой, такой, какой она сама была когда-то, когда эти люди окружали ее. И все же ей удавалось успешно работать. Она пользовалась большим уважением, к ее мнению прислушивались. И как ни удивительно, она была довольна. Несчастлива, но удовлетворена. И ей все еще не хватало его. И она все еще носила его рубиновое кольцо.
В начале 1972 года Пакстон с болью узнала о том, какие ужасные разрушения потерпел Вьетнам. Мирные переговоры закончились ничем, а уже в марте танки северо-вьетнамской армии пересекли демилитаризованную зону и начали наступление на юг по первой главной магистрали, наводя ужас и панику. К маю первая магистраль заполнилась солдатами и беженцами. Южновьетнамская армия явно не выдерживала сравнения с северными войсками. Постоянно гибли мирные жители, сжигали детей, убивали женщин. Фотографии, которые теперь видела она и которые видел весь мир, особенно те, которые печатали в «Тайме», были поистине леденящими кровь.
Вторая волна наступления опустошила Центральную возвышенность — результаты были те же, что и на севере. Страну заполнили голодные и бездомные люди. Американцы пытались отбросить противника, стараясь перевести военные действия в сторону южновьетнамской армии, но потерпели неудачу.
Третье наступление произошло в апреле близ границы с Камбоджей, к северу от Сайгона. Пакстон разрыдалась, читая репортажи «Ассошиэйтед Пресс». Три тысячи вьетнамских войск осадили Энлок и заняли провинцию.
Стало ясно, каким воздушным замком оказалась «вьетнамизация» Вьетнама, которая дорого обошлась всем и в которую уже никто не верил.
К середине апреля Никсон разрешил бомбардировки областей близ Хайона и Ханоя, и впервые за два года Пакстон обрадовалась, что она сейчас не во Вьетнаме. Было непонятно, останется ли там вообще кто-нибудь в живых. Ей совершенно не хотелось становиться свидетельницей настоящей резни. Она больше могла сделать здесь, в Париже. На самом деле, помимо всего прочего, Пакстон беспокоило, что случится с Тони, если он взят в плен или скрывается где-то в джунглях. Во время наступлений северо-вьетнамской армии американским пленным приходилось очень плохо. Но Пакстон все еще, хотя прошло уже два года, продолжала лелеять надежду, что где-то там, далеко, он все же был среди них. Единственным, что отвлекло ее от Вьетнама после падения в мае Куангтри, оказался арест некой пятерки, ворвавшейся в здание Уотергейт в Вашингтоне, — это произошло в июне. Об этом заговорил весь мир, и, хотя Пакстон все еще была в Париже, она написала об Уотергейте интересный материал, который опубликовали в «Тайме» и который снискал ей немало лестных отзывов. Постепенно Пакстон Эндрюз становилась знаменитой, но на эту сторону своей жизни она обращала очень мало внимания. Пакстон любила свою работу, но мало заботилась об успехе, который эта работа ей приносила Смысл ее жизни заключался в том, чтобы информировать, прорываться сквозь дебри лжи с мечом истины в руке, что она и делала, и ее друзья-журналисты дразнили ее и называли фанатиком. Но Пакстон никогда не стремилась во что бы то ни стало стать известной. И хотя ей доставлял удовольствие тот факт, что Киссинджер, Никсон, а с ними и виднейшие журналисты во всем мире были высокого о ней мнения, все же это не казалось ей особенно важным Важнее для нее оказывалось другое: ее статьи что-то меняли в этом мире.
Наконец в октябре 1972 года в парижских переговорах произошел перелом, хотя сначала об этом узнали немногие. 21 октября Северный Вьетнам принял предложенный проект мирного соглашения, а через пять дней сам Киссинджер пообещал, что «скоро наступит мир». Но президент Южного Вьетнама отказался подписать соглашение, не желая, чтобы северные войска оставались в местах их нынешней дислокации на юге, поскольку опасался, что они снова начнут военные действия.
Менее чем через две недели Никсон победил на выборах с большим перевесом, а еще через две недели президент Тхиеу предложил шестьдесят девять поправок к соглашению, которое могло бы принести мир во Вьетнам Пакстон пришла в ужас, как и многие другие известные журналисты. Ситуация снова стала безнадежной.
Переговоры прервались и снова возобновились в декабре.
Американцы начали массированные бомбардировки военных объектов, пообещав, что мирные жители не пострадают. Из Ханоя, однако, дали понять, что переговоры возобновятся только после прекращения воздушных налетов. Бомбардировки действительно прекратили перед Рождеством на один день, и Ханой сразу откликнулся. В самом конце декабря бомбардировки снова приостановили, и переговоры возобновились. В это время Боб Хоуп в последний раз приехал во Вьетнам, чтобы устроить там рождественское представление. Но в этом году Пакстон о нем уже не думала. Она была полностью поглощена парижскими мирными переговорами, теперь она получала дополнительную информацию из закрытых государственных источников в Вашингтоне. Самым заметным событием, случившимся во время рождественского отпуска, Пакстон, пожалуй, назвала бы звонок Джоя из Грейт-Нэк в сочельник. Мальчик сообщил, что у него все нормально, но затем вполголоса добавил, что ему очень ее не хватает. Пакстон растрогалась почти до слез. Она поняла, что стала для Джоя союзником, другом, ангелом-хранителем, которого послал ему отец.
Наконец в январе 1973 года Киссинджер и Ле Дык Тхо возобновили в Париже серьезные переговоры, это произошло за день до шестидесятилетия президента Никсона А ровно через неделю посол в Сайгоне Элсворт Бункер безапелляционно заявил президенту Тхиеу, что если тот немедленно не подпишет мирное соглашение, то на помощь США он может больше не рассчитывать.
В результате не прошло и двух недель, как военные действия прекратились, а 27 января, пять дней спустя, умер Линдон Джонсон, и Ричард Никсон обратился к северо-вьетнамскому руководству с просьбой немедленного освобождения всех американских военнопленных. В ответ он пообещал в течение шестидесяти дней, начиная с марта, вывести из Вьетнама американские войска. Пакстон, живя в Париже, прислушивалась к этим новостям с некоторым недоверием, но про себя молилась о том, что, может быть… может быть, если отпустят пленных, кто-то из них сможет что-нибудь рассказать о Тони. И тогда она по крайней мере наконец поверит, что он погиб. Неизвестность оказалась ужаснее самых плохих известий. За три года бесплодного ожидания Пакстон вконец измучилась. Кроме того, она прекрасно понимала, что вечное ожидание, вечная надежда слишком тяжелы и для Джоя. Он все время тосковал по отцу, которого не было рядом и, очень вероятно, никогда не окажется, вместо того чтобы привыкать к новому отцу, каким бы недостойным тот ни был (теперь Пакстон знала это наверняка, несмотря на то что этот человек — брат Тони). Он затаил злобу на мальчика, как подозревала Пакстон, именно потому, что чувствовал себя виновным, а также и потому, что миссис Кампобелло оказалась не столь богатой, как он предполагал, когда начинал ухаживать за ней. И вот теперь он вымещал свою досаду на собственном племяннике, которого лишил отца.
5 февраля 1973 года официально объявили, что во время вьетнамской войны погибли 57 597 человек. Думать об этом было мучительно, Пакстон не могла не вспоминать о Питере, о, ';
Билле, о Гони. А когда стало известно, что первые пленные будут освобождены 12 февраля, Пакстон легла на кровать и горько заплакала, думая о том, что будет значить этот день для самих этих людей, для их жен и детей — день, когда они вновь обретут свободу и ужасы войны, потери и муки уйдут в прошлое, г Пакстон по-прежнему находилась в Париже: писала, работала не только над статьями для «Тайме», но и над книгой о Вьетнаме, которую поклялась себе написать за три года. Затем в один прекрасный день позвонил редактор из Нью-Йорка и по-; — " просил ее слетать на военном самолете в Манилу.
— Но почему? Почему я? — хотела крикнуть Пакстон. Ей потребовалось много месяцев, чтобы она перестала видеть по ночам искалеченных детей, плетущихся по улицам Сайгона. Теперь возвращались домой пленные, полные самых ужасных, кошмарных впечатлений, люди, перенесшие нечеловеческие муки. Почему она должна снова вернуться к этому? Наконец она перестала тосковать по Вьетнаму, не скучала больше по фантастической зелени, по запаху дыма на рассвете. И эти люди требуют, чтобы она снова вернулась к этому, оживила эти забытые наконец воспоминания. Они ведь проснутся, лишь только она вновь увидит тех, кто был там.
Пленных везли на аэродром в Кларк-Филдс на Филиппинах. У Пакстон оставалось два дня на раздумья.
— Это приказ или просьба? — поинтересовалась она.
В Париже была полночь. Они всегда звонили из Нью-Йорка в самом конце рабочего дня.
— В некотором смысле и то, и другое, — мягко ответил редактор, и Пакстон вздохнула. Итак, кошмар начинается снова. Надежда.
Молитвы. Горячее желание, чтобы нашелся тот, кто его видел.
— Хорошо, — сказала она, немного помолчав. — Я еду.
— Мы ценим этот поступок.
По правде сказать, редактор заранее был уверен, что она согласится. Пакстон не могла оставаться в стороне, когда речь шла о Вьетнаме. Да и никто не мог. Вьетнам вошел в сердца, в души. Это напоминало постоянную ноющую боль, которая, даже притупившись, все равно дает о себе знать. Но не только боль — печаль… радость… привязанность.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Начать сначала - Стил Даниэла



Интересный роман-"Начать сначала" Даниэллы Стиль.всем рекомендую читать...Азербайджан,г.Баку 26.05.2012 Хатира
Начать сначала - Стил ДаниэлаХатира
26.05.2012, 18.00





Прекрасный роман.Читайте обязательно.
Начать сначала - Стил ДаниэлаНаталья 66
26.02.2014, 14.13





Роман на столько берет за душу, что не возможно читать без слез от переживаний за судьбы главных героев, корых коснулась война. Читайте и восхишайтесь стойкости и мужеству хрупкой женщины, одной из многих...
Начать сначала - Стил ДаниэлаЛюбовь
20.03.2014, 12.38





Очень тяжело читать.но не жалею.Море эмоций.
Начать сначала - Стил ДаниэлаАмина
29.01.2015, 14.07





прекрасный роман!один из лучших!
Начать сначала - Стил Даниэлаyfnfkb
19.03.2016, 13.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100