Читать онлайн Лучший день в жизни, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лучший день в жизни - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.13 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лучший день в жизни - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лучший день в жизни - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Лучший день в жизни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Наступил еще один чудесный солнечный день. Было тепло, сияла небесная лазурь. Лесли спустился в кухню раньше Коко и успел поджарить бекон вдобавок к вафлям. Налив себе стакан апельсинового сока, он включил чайник, чтобы заварить чай обоим. За этим занятием его застала Коко, только что выпустившая собак в сад. После завтрака она пообещала устроить им длинную прогулку.
– М-м, как вкусно пахнет!
Лесли подал Коко чашку зеленого чаю, который отыскал в кухонном шкафу. Себе он заварил «Английский завтрак» без молока и сахара, а через минуту поставил на стол перед Коко тарелку с вафлями. Бутылка сиропа насмешила обоих, напомнив, в каком хаосе недавно оказался Лесли на кухне.
– Спасибо за завтрак, – вежливо произнесла Коко, дождавшись, когда Лесли со своей тарелкой, полной вафель и бекона, сядет напротив.
– Пока не знаю, можно ли доверить вам кухню, – пошутил Лесли и обернулся к окну во всю стену, обращенному к заливу. – Ну что, едем сегодня на берег? – спросил он, следя за тем, как подтягиваются к старту гонки парусные яхты. По заливу постоянно сновали суда в бесчисленном множестве.
– А вы правда хотите? – осторожно уточнила Коко. – Если нет, я и сама съезжу. Мне надо только забрать кое-какие вещи да проверить почту.
– Можно и мне с вами? – Лесли вовсе не хотел злоупотреблять добротой Коко и становиться для нее помехой. Вероятно, у нее намечены дела, а может, она просто хочет побыть в тишине и одиночестве у себя дома. Или проведать друзей.
– Конечно, я буду только рада, – честно призналась она. Какими опасностями может грозить ей день, проведенный в Болинасе вместе с Лесли Бакстером? – Мне хочется показать вам место, где я живу. Это просто смешная деревушка, но там здорово. – И она объяснила, что поскольку на шоссе нет никаких указателей, в Болинасе редко появляются приезжие.
Час спустя они оба в джинсах, футболках и шлепанцах погрузились в фургон вместе с собаками. Коко предупредила, что если к вечеру ляжет туман, будет прохладно, поэтому не помешает прихватить свитер. Но ничто не предвещало туманный вечер, когда они спустились по Диви-садеро к Ломбар-стрит и под небесной синью влились в поток машин, направляющихся на север, к мосту «Золотые Ворота». В машине сама собой завязалась увлекательная беседа: Лесли рассказывал о своем детстве, проведенном в Англии, и признавался, что порой скучает по ней. Когда он приезжает на родину, все вокруг кажется ему другим, непривычным. Даже люди относятся к нему иначе теперь, когда он стал знаменитостью. Несмотря на все заверения, что он все тот же Лесли, давние знакомые принимают его как важного гостя, а он вовсе не чувствует себя особенным.
– Расскажите про Хлою, – попросила Коко, когда мост остался позади и дорога начала подниматься к «радужному туннелю» в Марине.
– Она прелесть! – просияв, откликнулся Лесли. – Жаль, что я не могу чаще видеться с ней. Хлоя – умница, ее все любят. Она очень похожа на мать. – Эти слова он произнес с глубоким чувством не только к ребенку, но и к женщине, которая когда-то была его подругой. – Когда приедем в Болинас, я покажу вам ее фото. – Лесли всегда возил их с собой в бумажнике. – Хлоя хочет, когда вырастет, стать балериной или водителем грузовика, видимо, думает, что это взаимозаменяемые и в равной мере интересные, профессии. Говорит, что водители повсюду возят разные разности, а это, по ее мнению, ужасно интересно. Хлоя занимается всем, чем только можно, – французским, компьютером, музыкой, балетом. – О дочери Лесли рассказывал с гордостью и радостью. Его отношения с девочкой и ее матерью всегда складывались легко, они ничего не скрывали друг от друга. – Недавно у Моники появился близкий друг с серьезными намерениями, и я уже думал, что они поженятся. И даже слегка встревожился: он итальянец, а ездить во Флоренцию было бы сложнее, чем в Нью-Йорк. Когда они расстались, я вздохнул с облегчением, хотя и понимал, что Моника имеет право на личную жизнь. Честно говоря, я ревновал ее друга к Хлое: он виделся с ней чаще, чем я. Насколько мне известно, сейчас у Моники никого нет, – заключил он, когда машина свернула к Стинсон-Бич и покатила через холмы городка Милл-Вэлли.
– А вы могли бы вернуться к ней ради Хлои? – спросила Коко.
Лесли покачал головой:
– Не смог бы, да и она тоже была бы против. Все давно в прошлом, обратной дороги нет. Слишком много времени прошло, еще больше утекло воды. Между нами все было кончено еще до рождения Хлои. Ее появление стало и чудом, и случайностью. Хлоя – лучшее, что с нами произошло. Благодаря ей наше знакомство обрело смысл.
– А я даже представить себе не могу, что у меня будут дети, – чистосердечно призналась Коко, – по крайней мере пока не могу. – И даже когда был жив Йен, она чувствовала себя слишком молодой, чтобы обзаводиться семьей, пусть и с любимым человеком. – Может, после тридцати, – неопределенно заключила она, продолжая вести машину. Лесли с удовольствием смотрел, как старая колымага послушно вписывается в повороты дороги. Машина кряхтела, фыркала, скрипела на разные лады, но тем не менее катилась резво. Лесли упомянул, что ему нравится водить машины и копаться в моторах – эту мальчишескую страсть он так и не перерос. Крутые повороты дороги, повторяющей очертания прибрежных скал, Коко преодолевала с изумляющей ее спутника легкостью. Она казалась ему собранной, невозмутимой и, что бы там ни думали ее мать и сестра, умело управляла собственной жизнью. Лесли считал, что родные Коко заблуждаются. Чем ближе оказывался берег и Болинас, тем радостнее становилась улыбка Коко.
– Вас не укачало? – спохватилась она и с тревогой взглянула на пассажира.
– Еще нет. Замутит – скажу.
Погода была дивной, пейзаж – потрясающим. Собаки посапывали сзади. После двадцати минут крутых поворотов дорога начала спускаться к Стинсон-Бич. Полдюжины лавчонок притулились там и сям по обе стороны дороги. Галерея искусств, книжный магазин, два ресторанчика, продуктовый, сувенирный…
– Похоже, это одно из потерянных чудес света! – воскликнул Лесли, с изумлением разглядывая городок, при виде которого напрашивался эпитет «оригинальный». Через два квартала городской центр кончился, потянулись узкие улочки между ветхих строений.
– Вон там охраняемый коттеджный поселок. – Коко указала куда-то вдаль, в сторону лагуны. – Справа птичий заповедник, уголок совершенно нетронутой природы. – Она радостно улыбнулась. – Погодите, вот увидите Болинас! Он существует словно вне времени и выглядит гораздо менее цивилизованно, чем эти кварталы.
Лесли проникся естественной, простой красотой местного пейзажа. Городок вовсе не был похож на курорт, казалось, он отделен от очагов Цивилизации миллионами миль. Теперь Лесли понимал, почему Коко поселилась здесь. Когда они свернули на дорогу без указателей, Лесли стало легко и спокойно, словно запросто можно было сбросить груз повседневных забот, явившись сюда. Даже тряская дорога не прогоняла ощущение умиротворенности.
Спустя десять минут Коко свернула на неприметную дорогу и взобралась по ней на маленькое плато. Здешние дома напоминали старые фермы, среди кряжистых деревьев виднелась церквушка.
– Сначала я покажу вам поселок, – сообщила она и тут же рассмеялась. – Нет, поселок – громко сказано. Он даже меньше, чем Стинсон-Бич. Пляж у нас здесь так себе, дикий, зато никогда не бывает наплыва туристов. Слишком уж трудно найти это место и добраться до него.
Они миновали неказистый ресторан, продуктовый магазин, лавку для поклонников марихуаны и магазин одежды с батиком в витрине. Лесли с улыбкой оглядывался по сторонам.
– Это оно и есть? – Увиденное явно забавляло его. Магазинчики были крошечными, из другой эпохи, но вокруг них на ухоженных улицах все цвело и зеленело. Высокие, крепкие старые деревья росли на пригорке над морем. В целом пейзаж напоминал деревенский, а не прибрежный.
– Да, – подтвердила Коко. – Понадобится трубка или косячок – загляните вон туда. – Она указала на марихуанную лавку.
Лесли хмыкнул:
– Пожалуй, для разнообразия сегодня обойдусь.
Скопление лавчонок осталось позади, Коко вывернула на улицу, по обе стороны которой тянулись ограды из штакетника, кое-где попадались почтовые ящики старого образца, изредка – чугунные ворота.
– Здесь есть несколько на редкость живописных домов, но просто так их не найдешь, а местные жители берегут свою тайну. Большинство здешних домов – просто коттеджи или старые серферские хибарки. В прежние времена многие хиппи жили в школьных автобусах чуть ли не на самом берегу. Сейчас поселок выглядит чуть цивилизованнее, но ненамного. – На лице ее отразилось умиротворение. Как приятно вернуться домой!
Коко припарковала машину, выпустила собак, и они последовали за ней и Лесли к калитке из посеревших досок. Йен сам сколотил ее. Отперев входную дверь, Коко вошла в дом, Лесли осторожно шагнул за ней и осмотрелся. Из гостиной открывался великолепный вид на океан, хотя оконные рамы были стары, а сами окна невелики, не то что гигантские «витрины» от пола до потолка в городском доме Джейн. Этот дом был построен не напоказ, а просто как удобное жилье. Жилище Коко напоминало кукольный домик. На полу были сложены стопками книги, на столе – старые журналы, в углу мольберт с рисунком акварелью, угол шторы обвис: петли соскочили с крючков. Но, несмотря на уютный беспорядок – следствие одинокой жизни, в этом доме хотелось задержаться, он производил впечатление давно и прочно обжитого. Судя по виду камина, им пользовались каждый вечер.
– Места здесь маловато, но я люблю свой дом, – весело объявила Коко. Стены украшали акварели в рамках, каминную полку – снимки самой хозяйки и Йена. Фотографий было много, в том числе и на полках плотно забитого книгами стеллажа. В открытую дверь виднелась кухня, чистая, хоть и не стерильная, а за гостиной – крошечная спальня с кроватью, застеленной уютным пухлым одеялом и еще одним, стеганым лоскутным, которое Коко отыскала на «гаражной» распродаже.
– Он прекрасен! – отозвался Лесли, блестя глазами. – И никакая это не лачуга, а самый настоящий дом!
Атмосфера здесь была в тысячу раз приятнее и теплее, чем в элегантных апартаментах Джейн, и Лесли сразу понял, почему Коко предпочитает жить в этом доме. Рассмотрев снимок, на котором улыбались юные и счастливые Йен и Коко в гидрокостюмах, Лесли вышел вслед за хозяйкой на террасу. Отсюда открывался роскошный вид на океан, пляж и город вдалеке.
– Если бы я поселился здесь, то навсегда, – сказал Лесли, не кривя душой.
– А я и не уезжаю отсюда никуда, разве что по работе. – Коко улыбнулась. Этот дом не имел ни малейшего сходства с особняком в Бель-Эйре, где она выросла, но ни о чем другом Коко не мечтала. Объяснять это гостю не пришлось: он все понял сам, глядя на нее с ласковой улыбкой. Коко только что показала ему свое святилище, свой тайный сад. Побывать в ее доме было все равно, что заглянуть в глубину ее души.
– Спасибо, что привезли меня сюда, – негромко произнес Лесли. – Для меня это честь.
На террасу взбежали собаки, уже успевшие вываляться в песке. За ошейник Джека зацепилась ветка с листьями. Большой пес, похоже, был в восторге, как и Салли; Коко и Лесли с улыбкой переглянулись.
– А вам спасибо за то, что поняли, как много значит этот дом для меня. Когда я переселилась сюда, мои родные решили, что я спятила. Таким людям ничего не объяснишь.
Лесли вдруг понял, что гадает, где жила бы сейчас Коко, если бы не смерть Йена, – здесь или где-нибудь в Австралии, и подумал, что даже в Австралии ее дом скорее всего был бы похож на этот. Коко отчаянно стремилась оторваться от своих корней, навязанных ей ценностей, ловушек чуждого мира. Ее приезд сюда был своеобразным бунтом, таким способом Коко пыталась показать, что отрицает фальшь, одержимость материальными благами, жестокую конкуренцию, готовность ради карьеры идти по головам.
– Хотите чаю? – предложила она, когда Лесли устроился в выцветшем шезлонге.
– Не откажусь. – Он взглянул на старинную статуэтку Гуаньинь, подаренную Йеном. – Богиня милосердия… – тихо заметил он, когда через несколько минут Коко подала ему чашку чаю и села в соседний шезлонг. – Она напоминает мне вас. Вы добрая, хорошая женщина, Коко. Я видел снимки вашего друга – он, похоже, был славным и порядочным.
Йен был рослым симпатичным блондином, на снимках пара выглядела радостной и беззаботной. Разглядывая их, Лесли вдруг почувствовал укол зависти: за всю жизнь он ни разу не был так счастлив, как эти двое.
– Он был хороший. – Посмотрев вдаль, на океан, Коко повернулась к Лесли и улыбнулась. – Все, чего я хочу от жизни, – быть здесь. Видеть этот берег, вести тихую и мирную жизнь, каждое утро встречать восход на этой террасе, по вечерам греться у камина. Кроме всего этого, моей собаки, книг, знакомых соседей, мне больше ничего не нужно. Из этих частей складывается мир, созданный для меня. Может, когда-нибудь мне и захочется чего-нибудь нового, но не теперь.
– Думаете, вы когда-нибудь вернетесь в большой, «настоящий» мир? Или скорее «ненастоящий», где вы жили раньше?
– Надеюсь, до этого не дойдет, – твердо ответила Коко. – С какой стати? Все, что в нем есть, казалось мне лишенным смысла даже в детстве.
Коко закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Лесли внимательно наблюдал за ней. Ее волосы полыхали начищенной медью, у ног разлеглись обе собаки. К такой жизни, к отсутствию сложностей и фальши нетрудно привыкнуть. Но Лесли понимал, что с ней неразрывно связано одиночество. Это жизнь без близких людей и без прочных чувств. С другой стороны, еще неизвестно, кому из них стоит посочувствовать: он, Лесли, прячется от женщины, которая угрожала ему убийством. Безусловно, его действия имеют смысл. Лесли очень понравился этот дом, но вот смог бы он жить здесь или нет? Коко была тринадцатью годами моложе его, а нашла себя раньше, чем он. Лесли до сих пор искал, хотя с годами начал лучше понимать, к чему стремится. Точнее, знал, чего определенно не хочет. Коко просто быстрее разобралась в себе.
– Честно говоря… – заговорил он и усмехнулся. Коко открыла глаза и повернулась к нему. Сосредоточенная, цельная, умиротворенная, она казалась глотком чистой воды из горного ручья. – Не представляю здесь вашу сестру.
Коко засмеялась.
– Этот дом она ненавидит. Лиззи относится к нему терпимее, но дом явно не в ее вкусе. Обе они истинные горожанки. Джейн считает Сан-Франциско деревней. Думаю, обе предпочли бы Лос-Анджелес, если бы не их обожаемый дом, к тому же Лиззи утверждает, что здесь ей легче пишется – не на что отвлекаться.
Лесли кивнул:
– Я хорошо помню, как познакомился с Джейн. Таких женщин я раньше никогда не встречал. Ей было лет двадцать пять, при виде ее захватывало дух. Как и теперь. Целый год продолжалась моя влюбленность, мы часто встречались, а она по-прежнему относилась ко мне просто как к другу. Я долго не мог понять, что я делаю не так. Наконец я совсем потерял голову и однажды вечером, после ужина, поцеловал ее. Джейн посмотрела на меня как на помешанного и объяснила, что она предпочитает женщин. По ее словам, она всеми способами давала мне понять это, время от времени даже одевалась как мужчина, когда мы куда-нибудь шли вдвоем. Но я считал, что это просто эксцентричные выходки, лишь подчеркивающие ее сексуальность. Когда все прояснилось, я почувствовал себя безнадежным болваном, но мы остались друзьями. Лиз тоже мне нравится. Они идеальная пара: под влиянием Лиз за эти годы Джейн заметно смягчилась.
– Верится с трудом, – заметила Коко. – Жесткости в ней и сейчас предостаточно. По крайней мере когда она общается со мной. На ее взгляд, меня не переделаешь, я никогда не оправдаю ее надежд. Не очень-то и хотелось.
Выход был очевиден – прекратить бесплодные попытки, но Коко лучше, чем кто-либо другой, знала, что к этому пока не готова. Она до сих пор добивалась одобрения сестры, хотя и жила в Болинасе.
– Вероятно, она желает вам только добра и беспокоится за вас, – разумно предположил Лесли.
Оба прихлебывали остывающий чай. Коко не сводила глаз с океана.
– Вполне возможно. Но не все способны быть такими, как она. Я и пытаться не хочу, поэтому двинулась в противоположном направлении. Подальше от всех и вся. Мама тоже меня не понимает. Просто я не такая, как они. И всегда была не такой.
– По-моему, в этом нет ничего плохого, – примирительно отозвался Лесли, поудобнее устраиваясь в шезлонге.
– И я так думаю. Но большинство людей это пугает. Они считают, что все должны быть одинаковыми, и потому мирятся с жизнью и ценностями, которые им не подходят. Жизнь моих близких не годилась для меня, даже когда я была ребенком.
– У Хлои я замечаю подобные порывы даже сейчас. – Голос Лесли стал задумчивым. – В отличие от своей матери и меня она не хочет быть актрисой – лучше водить грузовик. Видимо, таким способом девочка заявляет: она личность, такая, как есть, а не такая, как мы. С ее желаниями придется считаться.
– Мои родители никогда не считались. Наоборот, даже не сомневались, что со временем я перерасту свои желания. Если вы способны уважать желания дочери уже сейчас, когда ей всего шесть, значит, на родительском поприще вы преуспели. – Задумавшись об этом, Коко улыбнулась. – Мама хотела, чтобы мы обе появились на балу дебютанток. К тому времени Джейн уже заявила о своей ориентации и включилась в борьбу за права сексуальных меньшинств. Мама почти сразу отстала от нее, очевидно, побоялась, как бы Джейн не явилась на бал не в платье, а в смокинге. Зато одиннадцать лет спустя мама не отставала от меня, а я сказала, что лучше ледоруб в печенке, чем выезд на бал. Я была убеждена, что вся эта затея пропитана снобизмом и в корне неверна, что это пережиток прошлого, что на такие балы ездят лишь для того, чтобы найти мужа. В тот год на Рождество я укатила в Южную Африку, где помогала прокладывать канализацию в маленькой деревушке – на мой взгляд, это увлекательнее любого котильона. Мама долго бушевала, а потом полгода не разговаривала со мной. Отец был гораздо терпимее, но даже он не простил мне отчисления из школы права. По-видимому, у родителей имелись свои представления о нашем будущем. Джейн не вписывалась в них, но на это смотрели сквозь пальцы, потому что она добилась громкого успеха, а для родителей это всегда было мерилом всех достоинств. А меня слава никогда не прельщала и не будет прельщать, – заявила она так уверенно, что Лесли испытал невольное восхищение.
– Ваши близкие в конце концов ко всему привыкнут, – мягко пообещал Лесли, хотя после рассказов Коко уже начинал в этом сомневаться. И убедился, что она не из тех, кто будет всеми силами оправдывать чужие ожидания, даже если считает их ошибочными. Она верна себе и никогда не изменит своим убеждениям. Эта ее черта пробудила в Лесли глубокое уважение. – Кстати, мне нравится ваша акварель на мольберте. Смотрится умиротворяюще.
– Я редко рисую, – объяснила Коко. – А рисунки обычно раздариваю. Для меня это просто отдых, хобби, чтобы расслабиться.
Лесли получил очередное подтверждение, что его собеседница разносторонне талантлива, и порадовался за нее, мысленно пожелав скорее найти себя. Признаться, он завидовал ее свободному поиску. Порой он страшно уставал лицедействовать и чувствовал, как осточертело ему все это безумие.
Некоторое время они сидели молча, думая каждый о своем, пока наконец Лесли не задремал. Коко унесла обе чашки в дом и упаковала вещи, которые решила взять с собой в город, а когда вернулась на террасу, оказалось, что ее гость уже не спит.
– Здесь кто-нибудь купается? – спросил он, кивнув на берег. Солнце разморило его, он выглядел сонным и ленивым.
– Бывает. – Она улыбнулась. – Иногда акулы нападают на купающихся у самого берега, поэтому не всякий рискует войти в воду, а она здесь холодная. Купаться лучше в гидрокостюме. Кстати, если надумаете, у меня как раз есть гидрокостюм вашего размера.
Йен был ростом с Лесли, только шире в плечах и спортивнее. Его старые гидрокостюмы Коко по-прежнему хранила в гараже вместе с дайверским снаряжением. Она подумывала отдать их, но так и не собралась. Вещи Йена приглушали одиночество и тоску, казалось, что он не умер, а надолго уехал, но когда-нибудь обязательно вернется.
– Нет уж, с меня хватит предупреждения, что здесь водятся акулы, – усмехнулся Лесли. – Я большой трус и не боюсь признаться в этом. Однажды на съемках мне пришлось плавать в кадре вместе с акулой. Конечно, ее выдрессировали и вдобавок накачали транквилизаторами. Но я все равно предпочел, чтобы дублер снимался вместо меня во всех рискованных сценах. Кроме постельных – для таких съемок я давно уже как следует выдрессирован и даже не нуждаюсь в успокоительном.
Его шутка насмешила Коко.
– Вообще-то и меня смелой не назовешь, – призналась она так смущенно, что Лесли поспешил воскликнуть:
– Вы серьезно? По-моему, если кто здесь и смел, так это вы! И это не напрасный риск, а умение смело принимать важные решения. Вы отвергли традиции своей семьи, выступили против целой системы. По сути дела, вы просто вышли из игры и сделали это храбро, с достоинством. Несмотря на все давление со стороны близких, вы поступили так, как считали нужным, и не изменили себе. Вы потеряли любимого, но не захлебываетесь жалостью к себе – вы продолжаете жить. Вы остались здесь, живете одна в странном крошечном поселке. Не страшитесь одинокой жизни, не боитесь оставаться наедине с собой. Вы сами придумали себе работу, которая вас полностью устраивает, хоть и оскорбляет чувства ваших родных. На все это нужна смелость. Только тот, кто смел, решается стать не таким, как все, Коко. А вы сумели, не ударив в грязь лицом. Я преклоняюсь перед вами.
Его слова казались Коко музыкой, она с благодарностью выслушала это признание, отметив, что об ошибках Лесли ни словом не упомянул. Он высоко оценил принятые ею решения и выбранную жизнь. Коко расцвела застенчивой улыбкой.
– Спасибо. И я преклоняюсь перед вами, Лесли. Вы не боитесь признавать свои ошибки и говорить о них. Для знаменитости, да еще из мира кино, вы на диво скромны. Этот мир мог превратить вас в наглого подонка, но вы сумели остаться настоящим, несмотря ни на что.
– Если бы не сумел, от меня отреклись бы родные, – честно объяснил он. – Может, только потому я и остался верен себе. Мне приходилось встречаться с ними и быть собой. Приятно чувствовать себя кинозвездой и видеть, как все вокруг готовы расшибиться в лепешку, лишь бы угодить тебе. Но в конечном счете ты всего лишь человек – хороший, плохой… Неловко видеть, как в моем бизнесе люди ставят себя в дурацкое положение, а таких, поверьте, масса. И когда я наблюдаю за собой, чаще всего замечаю не удачи, а ошибки. Может, в каком-то смысле, – добавил он, без тени усмешки глядя на Коко, – врожденная неуверенность в себе – благо. – После этих слов она засмеялась. – Но в вас я не заметил неуверенности.
– Ее сколько угодно, просто я слишком упряма. – Коко вздохнула. – Я все время пытаюсь понять, кто я и чем хочу заниматься. Мне известно, каким путем я пришла к тому, что имею сейчас, и почему. Но выяснить, в какую сторону меня тянет теперь, пока не удается. Может, вообще не придется что-то менять – я еще не решила.
– Со временем разберетесь. По крайней мере сейчас у вас богатый выбор. Перед вами открыты все двери.
– Мне больше по душе те, в которые я уже входила. Вот только пока не знаю, какую хочу открыть следующей.
– Все мы временами испытываем подобное чувство, а глядя на окружающих, думаем, что уж они-то наверняка знают все ответы. Однако они просто делают вид. Им известно не больше, чем нам. Или же их мирок тесен и замкнут. В этом случае им легче. Но если манит большой мир, это и увлекательно, и порой чертовски страшно. – Эти слова он произнес совсем просто, не боясь выказать страх и неуверенность.
– Да, – согласилась Коко, – страшно. А вы? Что вы намерены делать дальше? Найти новый дом и вернуться в Лос-Анджелес?
И начать все сначала, с новой женщиной? Этот вопрос она оставила при себе, однако он вертелся в голове у обоих. Коко задумалась: интересно, сколько раз можно начинать заново, знакомиться с людьми, с кем-то сближаться, давать судьбе шанс, стремиться вперед, а потом разочаровываться и расставаться? Рано или поздно это занятие должно наскучить. Даже двух чудесных лет, проведенных с Йеном, ей хватило, чтобы до сих пор не собраться с силами для очередной попытки. Может, ей труднее просто потому, что их отношения с Йеном были идеальными? А если раз за разом выбираешь не ту женщину, на сколько неудачных попыток хватит духу? Коко могла лишь предполагать, сколько распавшихся романов осталось у Лесли в прошлом. В сорок один год создание новых отношений наверняка стало для него давно опостылевшей игрой. Именно об этом он думал, когда она решилась задать вопрос.
– Пожалуй, подыщу себе что-нибудь на время. Через шесть месяцев дом снова будет мой, через четыре начнутся съемки новой картины. Для этого мы поедем в Венецию. К моменту возвращения нынешние арендаторы уже покинут мой дом. Пока что сойдет и отель, но там живешь на виду. К тому же в отеле мисс Психопатка без труда доберется до меня, если не одумается за две недели. Но сдается мне, у нее скоро появится новая жертва. Она не из тех, кто способен долго прожить без мужчины. Что касается остального, – продолжал он отвечать на невысказанный, но подразумеваемый вопрос, – я склонен повременить. После такой встряски мне нужна передышка. Такая жестокая ошибка не может пройти даром. – Лесли бессознательным жестом прикоснулся к синяку на щеке. Свой мобильник он оставил в городском доме, чтобы хоть на время отдохнуть от сообщений с угрозами. Лесли больше не желал говорить с этой женщиной, хотя знал, что рано или поздно их пути опять пересекутся. И отнюдь не стремился приблизить этот день. – Мимолетные романы мне пока ни к чему. Я, наверное, уже хочу или настоящих отношений, или вообще никаких. А эти интрижки, пока не подвернется что-то посерьезнее, отнимают уйму сил и заканчиваются скандалом. Да, они увлекают минут на пять, но на то, чтобы разгрести последствия, тратишь чертовски много времени. Как после той катастрофы с кленовым сиропом в день нашего знакомства. – Лица обоих озарились улыбкой. – Точно так же приходится приводить свою жизнь в порядок и после неудачного романа, только удовольствия от этого никакого. Да и устранить хаос не так-то просто.
Бывшая подруга уже сообщила Лесли, что собирается уничтожить все вещи, оставленные им в ее доме. Затем известила его, что с вещами уже покончено. К счастью, обошлось без невосполнимых потерь, но все-таки это оскорбляло и вызывало досаду.
Задумавшись, Лесли вдруг рассмеялся.
– Выходит, я теперь бездомный. Новое ощущение. Обычно я не живу вместе с подругами, тем более у них дома. Очевидно, на этот раз меня подвела излишняя самоуверенность. Моя бывшая поначалу играла на редкость убедительно, значит, как актриса она гораздо выше меня. За первые наши три месяца ей полагается «Оскар». Нелегко получать такой щелчок по носу в сорок один год. Впрочем, оказаться в глупом положении можно в любом возрасте.
– Жалко, что все так вышло, – посочувствовала Коко. Ей и вправду было жаль Лесли. Ничего подобного с ней, к счастью, не случалось, и она надеялась, что не случится никогда. Но в Голливуде подобным скандалам никто не удивлялся, особенно с такой заманчивой добычей в главной роли. Коко припомнила, как часто отец посвящал всю семью в подробности личных драм клиентов, рассказывал о разорванных отношениях, драках, дележе состояния, явном или тайном мошенничестве, попытках самоубийств. Такой жизни Коко не желала и потому сбежала, хотя трагедии происходили и в большом мире, но не так публично, не столь часто, как на территории, принадлежащей людям вроде Лесли Бакстера. Романы кинозвезд обычно оказывались скоропалительными и быстротечными, они вспыхивали, подобно фейерверкам, и заканчивались потоками грязи. Коко не завидовала Лесли. Он сам заварил эту кашу, неверно выбрав подругу, и теперь наверняка усвоит суровый урок. Ему еще повезло отделаться небольшим синяком.
– Мне тоже, – негромко откликнулся Лесли. – Жаль, что я так сглупил. Жаль, что вы потеряли друга. На снимках с ним у вас счастливое лицо.
– Да, я была счастлива. Но иногда даже хорошему приходит конец. Судьба.
Ее трезвый взгляд на вещи вновь вызвал у Лесли восхищение. До сих пор Коко ничем не разочаровала его. Она оказалась удивительной, и он радовался, что согласился спрятаться у Джейн. Иначе они могли бы никогда не встретиться, тем более что Коко считала себя в семье белой вороной, а Джейн не распространялась о ней в разговорах с друзьями. Гораздо больше Джейн интересовала собственная жизнь. Коко представлялась Лесли кроткой голубкой в семействе коршунов и орлов. Он мог лишь догадываться, как тяжело ей было взрослеть в таком окружении. Но как не странно, на характере Коко это не отразилось, она не ожесточилась, просто недоумевала и в конце концов улизнула из семьи. Связь с родными она поддерживала до сих пор, но соединяющие их узы слабели с каждым днем. Такое впечатление сложилось у Лесли, несмотря на готовность Коко играть роль прислуги для сестры. Но если бы не их случайная встреча в доме Джейн, они не познакомились бы никогда.
Почти весь день они нежились на залитой солнцем террасе, изредка переговариваясь. Лесли дремал, Коко дочитывала книгу. Из последних запасов, найденных в холодильнике, они соорудили бутерброды, а недоеденное забрали в город с собой, чтобы не пропало. После того как вещи были погружены в машину, а дом заперт, Коко повезла гостя на общественный пляж в Стинсон, чтобы показать живописную полосу белого мелкого песка. Пляж растянулся на несколько миль, чистый песок вперемешку с ракушками подступал к самой воде. В полосе прибоя бродили морские птицы, над головами кружили чайки. Коко то и дело наклонялась за красивыми камушками, подбирала их и совала в карман, как делала всегда. Прогулявшись по пляжу, они присели на берегу и засмотрелись на лагуну, где по другую сторону узкой бухточки виднелся Болинас. Наконец они побрели к машине, а собаки носились вокруг, то убегая, то снова возвращаясь. Дважды мимо них галопом пронеслись всадники, но в целом пляж был немноголюдным. Лесли удивился, услышав от Коко, что сегодняшний день – не исключение. Больше народу здесь собирается лишь в самые жаркие дни, а обычно не насчитать и горстки купальщиков, рассеянных по нескольким милям побережья. Этот берег совершенно оторван от внешнего мира, и, сидя в машине, направляющейся к утесам, Лесли вдруг понял, что не прочь отдохнуть здесь недельку. Солнце уже садилось, заканчивался необыкновенный день.
– Одобряю всецело и полностью, – заявил он, когда Коко принялась вновь вписываться в крутые повороты дороги, на этот раз по внешнему краю скал, что окончательно потрясло Лесли. Ей удавалось даже объезжать многочисленные выбоины на дороге, которых опасались большинство водителей и потому выбирали другие пути. Этот стиль вождения Лесли счел эффектным, но немного рискованным.
– Что вы одобряете? – спросила Коко.
Собаки уже уснули, обессиленные после долгой прогулки по пляжу и погонь за лошадьми. Салли все пыталась согнать их в стадо, но упрямые животные не слушались. Пришлось довольствоваться преследованием птиц, причем неуклюжий Джек вечно отставал. Он так устал, что едва доплелся до машины и теперь раскатисто храпел. Звуки, доносящиеся сзади, вызывали чувство умиротворения.
– Одобряю ваш выбор местожительства, – пояснил Лесли. – Это на случай, если вам потребуется чье-то одобрение. Вообще-то я вам завидую.
Коко улыбнулась, обрадованная его словами.
– Спасибо. – Она уже поняла, что гость почувствовал красоту прибрежного поселка и преимущества жизни, которую она вела. Он вовсе не считал ее хиппи или чудачкой, а ее дом – сараем. Все увиденное он воспринял как дружеские объятия, как частицу самой Коко. Все вокруг как нельзя лучше подходило ей. Просто Коко ничем не походила на Джейн, а родные не желали с этим мириться. Все они были сделаны из одного теста, а Коко – соэсем из другого, и это обстоятельство радовало Лесли.
В молчании они проехали через Милл-Вэлли и влились в воскресный поток машин на мосту «Золотые Ворота». Дальше Коко свернула к Пасифик-Хайтс и спросила, не хочет ли Лесли заехать куда-нибудь за ужином. Ему никуда не хотелось. Минувший день полностью насытил его, долгая прогулка по берегу помогла отвлечься, и Лесли даже вздремнул в автомобиле на обратном пути? Коко вела машину молча. Она не забывала, кто ее спутник, но воспринимала его известность уже гораздо спокойнее, не то что при первом появлении Лесли на кухне, и теперь оба они чувствовали себя друг с другом совершенно непринужденно. Коко замечала это и удивлялась. Лесли заговорил об этом еще на пляже – по его словам, такое с ним случалось редко, обычно в присутствии малознакомых людей он скован. А с Коко ему так легко, будто они давно знакомы. За два дня успели подружиться.
– Может, я лучше приготовлю омлет? Не сочтите за нескромность, но он у меня получается неплохо. А вашим вкладом будет аппетитный калифорнийский салат, – предложил Лесли.
Коко засмеялась.
– Кулинарка из меня никакая. Питаюсь в основном салатами да изредка рыбой.
– Это сразу видно, – тоном комплимента ответил он.
Коко и вправду казалась подтянутой, тоненькой и легкой. Даже в мешковатых футболках она выглядела стройной, впрочем, так же как и ее сестра, которая была десятью годами старше. Лесли следил за собой, но чтобы оставаться в форме, ему приходилось ежедневно посещать тренажерный зал, а перед каждыми съемками еще и заниматься с инструктором. От этого зависел заработок, а терять его Лесли пока не собирался. Он выглядел моложе своих лет, за последнее десятилетие его фигура почти не изменилась, но сил и времени отнимала предостаточно. Особенно досаждало Лесли пристрастие к мороженому.
– Омлет будет очень кстати, – сказала Коко, когда старый фургон взбирался на холм по Дивисадеро. От вершины холма до дома на Бродвее было рукой подать, к приезду собаки так и не проснулись. – Всем на выход! – громко объявила Коко, чтобы разбудить их.
Лесли забрал из машины привезенные припасы, а Коко – большую плетеную сумку с запасом чистой одежды, почти такой же, как оставшаяся в доме Джейн. Коко всегда одевалась одинаково – в разноцветные или белые футболки и джинсы. Этой одеждой у нее был забит весь стенной шкаф, а после смерти Йена она и вовсе потеряла интерес к нарядам, тем более что никто не видел ее, никому не было дела до ее внешности. От одежды Коко требовала не много: выглядеть опрятно, согревать, не сковывать движений на прогулках. Ей жилось намного проще, чем Лесли: выходя из дома, он всякий раз должен был помнить, что он звезда, и выглядеть соответственно. Он вскользь упомянул, что теперь ему придется целиком менять гардероб, но не сейчас, со временем: пока его почти никто не видит, а выходить в свет он не намерен. Избавленный от необходимости думать об одежде, он вздохнул с облегчением, особенно когда вспоминал, что папарацци не найдут его. Никто не знает, что он в Сан-Франциско, кроме Коко, ее сестры и Лиз. А для остального мира Лесли Бакстер просто исчез. Он обрел свободу, которой дорожила и Коко. Свободу и покой. Ощутив вкус блаженства, которым наслаждалась она, Лесли по достоинству оценил его. Жить так, как Коко, было бы очень легко.
Пока она отключала сигнализацию, Лесли зажег свет по всему дому, Коко оставила сумку у лестницы, вдвоем они отнесли продукты на кухню, собаки следовали за ними по пятам в ожидании ужина. Покормив их, Коко накрыла на стол, разложила безупречно чистые французские салфетки Джейн и элегантное столовое серебро, а Лесли достал все необходимое для омлета. Спустя полчаса, успев сделать по его желанию салат с заправкой, как для «Цезаря», Коко зажгла свечи, и они в дружеском молчании съели простой ужин. Как и обещал Лесли, омлет оказался восхитителен.
– Какой прекрасный день! – произнес он со счастливой улыбкой.
За ужином они болтали о разных пустяках. День на берегу океана освежил обоих, завершением трапезы опять стало мороженое «Дав».
– Хотите посмотреть кино? – спросила Коко, когда посуда была вымыта. Лесли чуть нахмурился.
– Я бы лучше поплавал – вчера пробовал воду в бассейне, и оказалось, она совсем теплая. В Лос-Анджелесе я каждый день занимаюсь на тренажерах, но сегодня что-то разленился. – Он усмехнулся.
У Джейн имелся свой тренажерный зал, оборудованный по последнему слову техники, где она ежедневно занималась под руководством инструктора. Коко обходилась без тренировок так же, как и Лиз, которая вечно жаловалась на лишний десяток фунтов, но даже не пыталась избавиться от них. Джейн была перфекционисткой во всем, в том числе и в отношении к своей внешности.
– Мне хватает ежедневных прогулок с собаками, – заметила Коко.
– А я за день так насмотрелся на океан, что не прочь поплавать.
Коко взглянула на него и невольно улыбнулась: Лесли нередко напоминал ей об Йене, и даже его британские гримасы были совсем как у Йена. Рядом с Лесли Коко чувствовала легкость с оттенком грусти.
– Надеюсь, в бассейне нет акул?
– Раньше никогда не попадались, – заверила его Коко, а Лесли предложил ей составить ему компанию. Обычно она не пользовалась бассейном сестры, но сейчас согласилась.
Они разошлись по спальням, чтобы через пять минут встретиться у бассейна, над которым Коко включила свет. Крытый бассейн (в Сан-Франциско нередко стояли промозглые холода) впечатлял своими размерами. Джейн занималась плаванием ежедневно, а Лиз – от случая к случаю.
В бассейне они провели почти час. Коко плавала из конца в конец бассейна, Лесли некоторое время наблюдал за ней, а затем, не желая отставать, последовал ее примеру. Он выдохся раньше и был вынужден признать, что Коко не просто моложе, но и в лучшей форме.
– Бог мой, да вас хоть на Олимпиаду посылай! – восхищенно воскликнул он.
– В Принстоне я была капитаном женской команды по плаванию, – объяснила она.
– А я в юности занимался греблей, но сейчас не выдержал бы и нескольких минут.
– О, я тоже входила в гребную команду, правда, всего год, на втором курсе, и терпеть ее не могла. Плавать оказалось проще.
С ощущением приятной усталости они выбрались из бассейна. Лесли был в синих плавках, Коко – в простом черном бикини, подчеркивающем фигуру, но не чрезмерно сексуальном. Несмотря на свою привлекательность, она даже не пыталась с Лесли флиртовать, уже успев оценить дружеские отношения между ними.
Закутавшись в толстые махровые халаты, которые Джейн держала наготове возле бассейна, они направились в душ, роняя капли воды на ковры. Спустя несколько минут уже вымывшийся, но еще не успевший сменить купальный халат Лесли заглянул в спальню Коко и застал ее во фланелевой пижаме. Она как раз ставила фильм – на этот раз не с ним, чтобы лишний раз не смущать его. Накануне вечером, увидев себя на огромном экране, он сконфузился.
– Хотите, посмотрим вместе? Это самый обычный женский фильм – я к таким давно пристрастилась.
Начиналась известная романтическая комедия, которую Коко пересматривала далеко не в первый раз, но по-прежнему любила. Лесли этот фильм еще не смотрел, и Коко похлопала по кровати, приглашая его сесть. Набегавшийся за день Джек заснул не на своем излюбленном месте, а на полу, рядом с Салли. Посмотрев на мирно посапывающих собак, Лесли вздохнул с облегчением: он до сих пор слегка побаивался их, когда они начинали резвиться, особенно бульмастифа, хотя Коко и уверяла, что тот безобиден. Тем не менее весил Джек немало – под двести фунтов.
Откликнувшись на приглашение, Лесли устроился на кровати поудобнее, прислонившись к изголовью, и приготовился смотреть фильм вместе с Коко. Она убежала на несколько минут, вернулась с миской попкорна и прыснула; он тоже улыбнулся. Они вновь чувствовали себя детьми. Едва Коко села на свое место, затрезвонил ее мобильник: Джейн напоминала о себе. Лесли слышал только реплики Коко: да, все в порядке; да, и с собакой тоже – последовал подробный рассказ о том, как чувствует себя Джек. Затем Коко заверила сестру, что не беспокоит его, и Лесли вдруг понял, что Джейн расспрашивает о нем. К его удивлению, о поездке в Болинас Коко не упомянула ни словом, не говоря уже о предстоящем просмотре фильма в одной постели. Разговор оказался кратким и больше походил на допрос. Никакой близости между сестрами не было и в помине. Коко шесть раз повторила «да», явно выслушивая какие-то распоряжения, потом отключила связь и перевела взгляд на Лесли.
– Она хотела убедиться, не надоедаю ли я вам. Если да, обязательно скажите. – Коко нерешительно посмотрела на Лесли. В ответ он придвинулся ближе и запечалел на ее щеке почти братский поцелуй.
– Благодаря вам я провел два лучших дня за последние годы. Если кто кому и надоедает, так это я вам, ведь это же я вломился сюда. Кстати, пока фильм мне нравится, – с усмешкой продолжал он. – Обычно у меня секс ассоциируется с насилием. Оказывается, это так мило – смотреть, как простачок и простушка краснеют, теряют дар речи, попадают в дурацкие ситуации и наконец влюбляются. Надеюсь, к концу у них все сложится? – спросил он, вызвав у Коко смех.
– Не скажу! Увидите все сами. – Она погасила верхний свет, и оба устремили взгляды на огромный экран. Казалось, они перенеслись в кинотеатр, где вместо кресел кровати, а зрителей пускают в халатах и пижамах. Идеальный вариант просмотра, признали оба, поочередно загребая горстями попкорн из одной миски.
Фильм закончился так, как и предполагалось с самого начала, впрочем, Коко это давно знала, но тем не менее любила пересматривать его. Он никогда не надоедал ей, счастливый финал вселял надежду. Именно такие фильмы она и предпочитала всем прочим.
– Почему в жизни все не так? – грустно вздохнул Лесли, откидываясь на подушки. – Ведь это гораздо разумнее, осмысленнее и проще! Пара препятствий для начала, несколько мелких проблем, которые легко разрешить, если хорошенько подумать. И никто не ведет себя как последняя тварь, никто никому не мстит, никому не досаждают безнадежные комплексы – наследие трудного детства, никто ни за кем не охотится – они просто нравятся друг другу, влюбляются и живут долго и счастливо. Почему встретить такую пару в жизни невероятно трудно?
– Потому что сами люди – сложные существа, – задумчиво отозвалась Коко. – Но попадаются и счастливцы. Например, мне почти повезло. И у других такое случается. По-моему, надо просто думать, что делаешь, замечать, что творится вокруг, не обманываться насчет человека, с которым сблизился, быть откровенным с собой и с ним, а также всегда играть по правилам.
– Не так-то все просто, – печально протянул Лесли. – По крайней мере в кругу моих знакомых. Большинство людей не желают играть по правилам. Для них главное – победа, но если побеждает один, проигрывают оба.
Коко согласно кивнула.
– Но кое-кто все же за честную игру. Например, мы с Йеном. Мы были добры и внимательны друг к другу.
– Вы были совсем детьми, хоть и неиспорченными. Что из этого вышло, вам известно. Кто-нибудь обязательно все испортит – не мы, так судьба.
– Не всегда. В Болинасе я знаю несколько счастливых пар. Они просто живут, стараясь ничего не усложнять. Думаю, отчасти в этом и состоит их секрет. В мире, где живете вы и где выросла я, люди сами по себе сложны и чаще всего избегают откровенности, особенно с собой.
– Вот что мне нравится в вас, Коко, вы откровенны и искренни, чисты и порядочны. Можно сказать, это написано у вас на лбу, – пошутил он.
– Вы тоже показались мне искренним и честным человеком.
– Стараюсь. Но иногда я обманываю себя, лишь бы не думать, с кем связался. Видимо, так было и с женщиной, от которой я сейчас прячусь. Даже если я с самого начала понял, что она мне не подходит, то все равно не пожелал это признать. Гораздо проще закрыть глаза, но прошло немного времени, и не открывать их стало трудно. И как видите, я влип: теперь скрываюсь в другом городе, а она сжигает мою одежду.
Представив себе эту картину, оба улыбнулись. В своем тайном убежище Лесли вовсе не выглядел подавленным – напротив, успокоился, пришел в себя. И совсем не походил на измученного, издерганного, встревоженного человека, который появился накануне в доме Джейн. Поездка в Болинае буквально воскресила его, да и Коко тоже. Она с удовольствием побыла дома, на своей территории, пусть всего несколько часов, зато с гостем. Да еще с таким, который сразу оценил все преимущества Болинаса.
– Ничего, в следующий раз вы будете мудрее и осторожнее, – тихо сказала Коко. – Не корите себя. Вы наверняка усвоили урок. Так со всеми бывает.
– А чему научились у своего друга из Австралии вы? – осторожно поинтересовался Лесли.
– Тому, что счастье возможно, что оно существует. Надо только, чтобы тебе повезло найти его – или дождаться, когда оно найдет тебя. Рано или поздно это все равно случится.
– Мне бы ваш оптимизм. – Лесли не сводил с нее глаз.
– Почаще смотрите романтические комедии, – совершенно серьезно посоветовала Коко, насмешив его. – Это лучшее лекарство.
– Нет, – тихо возразил он, заглядывая ей в глаза. – Я нашел другое, еще лучше.
– Какое же? – совсем по-детски спросила она, не подозревая, о чем речь, и ответила ему взглядом в упор.
– Вас. Вы – лучшее лекарство. Лучший человек из всех, кого я знаю.
Договорив, он потянулся к ней, обнял и поцеловал. От изумления она поначалу оцепенела, но он не отпускал ее, и она невольно обвила обеими руками его шею, прильнула к нему и ответила на поцелуй. Они не ждали ничего подобного. Увидев Коко в бикини, Лесли поклялся себе, что пальцем к ней не притронется. Он уважал ее, она ему нравилась, он хотел остаться ее другом, и вдруг оказалось, что этого слишком мало. Ему захотелось исполнить все ее мечты: она заслужила эту награду, лучше ее никого нет. Впервые в жизни он почувствовал, что и сам имеет право на счастье. В его поступке не было ничего неестественного и неловкого, и он даже не желал вспоминать, что они знакомы всего два дня. Любовь буквально обрушилась на него и увлекла за собой. Когда поцелуй закончился, ошеломленная Коко посмотрела ему в глаза. Секса на одну ночь она не хотела, но понимала, что еще никогда в жизни не испытывала такого влечения. Лесли Бакстер лежал с ней в постели, целовал ее, внезапно превратившись из кинозвезды в обычного мужчину. Их тянуло друг к другу с такой силой, что не возникало даже желания сопротивляться.
– О-о… – удивленно выдохнула она, а он поцеловал ее снова, и прежде чем они успели опомниться, одежда была сорвана и брошена на пол, а поцелуи сменились страстными ласками. Опомниться и остановиться в эту минуту было выше их сил. Они и не собирались. Коко ни с кем не была близка уже два года, с тех пор как не стало Йена. Лесли казалось, что он предается любви впервые в жизни. Он понял, что отныне связан с Коко.
Потом они лежали рядом, тяжело дыша, Коко придвинулась ближе, перевернулась на бок и посмотрела Лесли в глаза.
– Что это было? – прошептала она.
Каким бы ни был ответ, она уже знала, что хочет продолжения. И не только. Ничего подобного она не испытывала ни с кем, даже с Йеном: та любовь была легкой, мирной, уютной, а здесь страстное, пылкое, бурное чувство. Казалось, их вдвоем затянул смерч, мир перевернулся. Обоим казалось, будто их уносит приливная волна.
– По-моему, милая моя Коко, – прошептал в ответ Лесли, – это любовь. Самая настоящая. Раньше я не узнал бы ее, даже если бы мы столкнулись нос к носу, а она взяла и явилась к нам. Ты согласна?
Она молча кивнула. Ей хотелось, чтобы случившееся с ними оказалось любовью, но слишком уж быстро все произошло.
– И что же дальше? – встревоженно спросила она. – Ты кинозвезда, ты вернешься в свой мир, а я, пляжная бездельница из Болинаса, снова останусь одна…
Беспокоиться об этом было еще слишком рано, но письмена зловещего предзнаменования отчетливо проступали на стене: Лесли уже признался, что сделал шаг, не задумываясь и не разбирая, куда идет. Как и она. С Йеном она сблизилась только после трех месяцев знакомства, с Лесли – на второй день.
– Со мной такое впервые… – призналась она, сморгнув слезы. Случившееся глубоко потрясло Коко, хоть она ни о чем не жалела. Просто ей стало страшно.
– Со мной тоже, во всяком случае – так неожиданно.
Ему не раз доводилось переспать с новой подругой после первого же свидания, если та была не против. Но никогда прежде близость не вызывала у него такого изумления, не завладевала сердцем так яростно, словно он стал пленником сил, которым бесполезно противиться. Более сильного чувства он не испытывал никогда в жизни.
– Кстати, насчет пляжной бездельницы и кинозвезды ты не совсем права. Ты не просто бедная сиротка, которая знать не знает о моем мире. Если мы хотим выяснить, что будет дальше, мы просто «посмотрим и узнаем», как ты предложила недавно. Может, это как раз романтический фильм, какие ты любишь. Надеюсь, так и есть, дорогая, – совершенно искренне добавил он.
–Да, я знаю, каков твой мир, – шепотом ответила она,– и ненавижу все, что только есть в нем, кроме тебя, – печально добавила Коко.
– Предлагаю просто жить день за днем, не загадывая наперед, – мудро предложил Лесли.
Но Коко опасалась, что таких дней у них впереди не слишком много. Ей не хотелось привязываться к нему, чтобы не было больно расставаться, когда он вернется в свой мир, что рано или поздно все равно произойдет. Это всего лишь фантазия, проблеск мечты. Коко жаждала его не меньше, чем Лесли. Ей хотелось верить, что мечты сбываются. Однажды ее мечта, уже почти сбывшаяся, оборвалась. Может, хоть теперь ей наконец повезет. Хотелось верить в это, но все случилось так внезапно, и теперь Коко не знала, как быть.
– Ты пообещаешь мне не тревожиться слишком сильно и просто на время довериться мне и поверить в чудо? Коко, я не причиню тебе боли – этого у меня и в мыслях нет. Дадим самим себе шанс и посмотрим, куда приведет нас эта дорога. Тогда все и узнаем.
Не проронив ни слова, она лишь кивнула, как ребенок, и прильнула к нему, замерла в объятиях. Долгое время они лежали обнявшись, а затем снова предались любви со всей нежностью и пылом, на какие были способны. Смерч, в котором оба уже побывали, подхватил и закружил их во второй раз.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Лучший день в жизни - Стил Даниэла



Как всегда, очень увлекательный и современный роман.Не устаю восхищаться творчеством и мастерством автора - моей землячке по Калифорнии. Успехов ей!
Лучший день в жизни - Стил ДаниэлаТатьяна Лаврушенко
18.07.2012, 3.51





еще не читала
Лучший день в жизни - Стил Даниэлаирина
19.08.2012, 12.56





Море драйва от прочитанного романа, прекрасно-интересно описан сюжет 10 из 10, от души понравился.
Лучший день в жизни - Стил ДаниэлаЛара Кий
26.06.2013, 12.19





Монотонное развитие событий вначале насторожило. Но потом мягкое изложение сюжета захватило и "поволокло"!!! Понравилась "блудная дочь" Коко, переборовшая свой страх, понравился Лесли, сумевший полюбить и оценить то, что приподнесла ему судьба. Казалось бы, изложена обычная житейская история, но после прочтения на душе осталось удивительное спокойствие. Мне понравилось!!! Удивляюсь, почему нет комментариев.
Лучший день в жизни - Стил ДаниэлаЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
16.04.2016, 20.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100