Читать онлайн Лучший день в жизни, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лучший день в жизни - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.13 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лучший день в жизни - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лучший день в жизни - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Лучший день в жизни

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

В город Коко вернулась к шести, после чего сразу отправилась к себе домой, где уложила в сумку запас футболок, джинсов, еще одни кроссовки, чистое белье и стопку дисков с любимыми фильмами, чтобы было что смотреть на гигантском экране Джейн. Неподалеку от места сбора дорожной пошлины ее мобильник зазвонил: Джейн только что добралась до квартиры, которую они с Лиз на полгода сняли в Нью-Йорке.
– Как там у вас, все в порядке?
– Заскочила домой, теперь еду к тебе, – известила сестру Коко. – Мы с Джеком задумали поужинать при свечах, а Салли – посмотреть любимую передачу по телевизору.
Коко не позволяла себе вспоминать времена более чем двухлетней давности, когда они с Йеном вместе готовили ужин, бродили по берегу океана на закате, ловили рыбу с катера по воскресеньям, – времена, когда у нее была своя жизнь, а не только кормление пса сестры деликатесами. Думать об этом нет смысла. Прошлого не вернешь.
Коко и Йен собирались пожениться летом того года, когда он погиб, оба планировали устроить простую церемонию на пляже, а после нее барбекю для друзей. Матери Коко так ничего и не сообщила, иначе ту хватил бы удар. В перспективе намечалось возвращение в Австралию и открытие новой школы дайвинга. В юности Йен был чемпионом по серфингу. От этих воспоминаний на Коко накатила тоска.
После разговора с Джейн трубку взяла Лиз и не пожалела слов благодарности за то, что Коко пожертвовала своим временем. В голосе Лиз звучала теплота, которой не удостаивала сестру Джейн.
– Все в порядке, я рада помочь, только если не слишком долго, – не удержавшись, напомнила ей Коко.
– Обещаю тебе, мы как можно скорее кого-нибудь подыщем. – Лиз не кривила душой. В отличие от Джейн она не принимала помощь Коко как должное.
– Спасибо, – отозвалась Коко. – Как там в Нью-Йорке?
– Если бы не забастовка, было бы совсем хорошо. Может, сегодня мы наконец-то придем к соглашению, – с надеждой добавила Лиз. Она была миротворцем по натуре, а Джейн в этой паре досталась роль воительницы.
Притормаживая возле их дома, Коко пожелала обеим удачи. Порой она завидовала отношениям Лиз и Джейн. Так и полагалось жить супругам, но для многих подобная привязанность оказывалась недостижимой. Коко с детства знала о наклонностях сестры, принимала ее образ жизни, не задавая вопросов, но понимала, что окружающих он может удивлять. Коко тревожило другое: напористость Джейн, ее яростное стремление добиваться своего от всех и каждого. Только Лиз ухитрялась придать ей хоть какое-то подобие гуманности, да и то не всегда. С младенчества избалованная родителями, привыкшая к тому, что ее достижения вызывают у окружающих бурный восторг, Джейн не сомневалась: она должна получать все, что только пожелает. А Коко всегда оставалась на втором плане, в тени сестры. Так было раньше, так продолжалось и по сей день. Коко иначе ощущала свое положение лишь в те дни, когда рядом находился Йен, может, потому, что ей было некогда задумываться о сестре, а может, присутствие Йена служило ей защитой. Ее согревала мысль о переезде в Австралию вместе с ним. Но все надежды рухнули, и осталось лишь торчать в доме сестры, опять возиться с ее собакой. А если бы рядом с ней по-прежнему был Йен, если бы у нее хватало и своих дел? Джейн пришлось бы обратиться к кому-нибудь другому, вместо того чтобы всякий раз звать на помощь сестру, словно безотказную Золушку. Что почувствовала бы сама Коко, если бы не смогла поддержать Джейн? Поняла бы, что наконец повзрослела или что повела себя как противная девчонка, как называла ее и детстве Джейн, не желая слушать возражений? Этот вопрос уже давно мучил Коко, но ответа на него она пока не нашла. А может, и не хотела. Гораздо проще беспрекословно выполнять просьбы, особенно теперь, когда Йена не стало.
Коко накормила обеих собак и включила телевизор, затем откинулась на спинку обитого белым мехом дивана и водрузила ноги на белый полированный журнальный столик. Ковровое покрытие тоже было белым, из шерсти какого-то редкого южноамериканского животного, как смутно помнилось Коко. Дом по проекту архитектора, приглашенного из Мехико, был великолепен, но сочетался только с безукоризненной прической, ухоженными руками, новенькими туфлями. Коко не покидало ощущение, что даже ее дыхание оставляет повсюду невидимые пятна, которые наверняка заметит сестра. Жизнь здесь определенно угнетала и, уж во всяком случае, была не столь уютной и комфортной, как в Болинасе, в «лачуге» Коко.
Наконец она поднялась и направилась на кухню в поисках какой-нибудь еды. Уезжая впопыхах, ни Элизабет, ни Джейн не удосужились заполнить холодильник в расчете на тех, кто будет присматривать за домом. Коко обнаружила в нем только кочан салата, два лимона и бутылку белого вина. В кухонном шкафу нашлись макароны и оливковое масло, и Коко решила поужинать миской пустой пасты с салатом, а пока готовила еду, выпила бокал белого вина. Когда Коко уже перемешивала салат, обе собаки вдруг неистово залаяли на окна: оказалось, по саду разгуливают два енота. Они скрылись из виду только через четверть часа, собак удалось угомонить не сразу, а когда они наконец умолкли, Коко уловила запах гари. Пахло так, словно загорелась проводка; Коко забегала по комнатам, пытаясь выяснить, что горит, но ничего не нашла. Наконец запах привел ее на кухню, где вода в кастрюльке выкипела, а макароны превратились в толстую черную корку на дне. Вдобавок ручка кастрюли расплавилась – она-то и наполняла едким запахом весь дом.
– Черт! – вырвалось у Коко. Она переставила кастрюльку в раковину, залила холодной водой, и в ту же минуту послышался вой. Сработала дымовая сигнализация, позвонить в охранную компанию Коко уже не успела: к двери подлетели две пожарные машины с сиренами. Пока Коко, смущаясь и краснея, объяснялась под лай обеих собак, зазвонил мобильник. Ответив на звонок, Коко услышала голос Джейн.
– Что там у тебя творится? Мне только что позвонили из охранной компании! В доме пожар?! – тараторила она.
– Все в порядке, – успокоила ее Коко, одновременно благодаря и выпроваживая пожарных. Она постояла на пороге, глядя им вслед, затем закрыла входную дверь. Предстояло еще заново включить сигнализацию, а она не помнила, как это делается, но не признаваться же в этом Джейн. – Ничего особенного не случилось, просто сгорели макароны. В сад забрались два енота, собаки взбесились, и я совсем забыла, что у меня на плите стоит кастрюля.
– Господи, да ты же могла спалить весь дом!
В Нью-Йорке время близилось к полуночи, забастовку удалось прекратить, но, казалось, Джейн покидали силы.
– Если хочешь, могу вернуться к себе в Болинас, – с готовностью предложила Коко.
–Ладно, не будем об этом. Просто постарайся не убиться и не устроить пожар.
Джейн напомнила сестре, как заново включить сигнализацию, и через несколько минут Коко уже сидела за безукоризненно чистым кухонным столом из черного гранита и жевала салат – голодная, усталая, в тоске по своему дому.
Она сунула миску в посудомоечную машину, выбросила кастрюльку с расплавившейся ручкой, выключила свет и только наверху, в спальне, куда последовали за ней обе собаки, заметила, что к подошве кроссовки пристал листочек салата. Коко села на пол спальни Джейн, чувствуя себя слоном в посудной лавке, как бывало всякий раз, когда она оказывалась в поле зрения сестры и становилась неловкой и неумелой. Ей здесь не место. Наконец она поднялась, сбросила кроссовки и рухнула на кровать, собаки сразу же последовали за ней! При виде обеих Коко рассмеялась. Сестра убила бы ее, узнав, что собаки забирались на кровать, но поскольку Джейн здесь нет, пусть спят, где им вздумается.
Пришлось снова подняться, чтобы вставить диск в плейер. Лежа в постели рядом с собаками, Коко включила свой любимый фильм. В доме все еще витал едкий запах. Кстати, надо будет возместить ущерб… Коко задремала, не досмотрев фильм до середины, в мечтах о Болинасе и Йене. Она проснулась лишь наутро и поспешила принять душ, одеться, чтобы выгуливать первую партию собак. В кухню она даже не зашла, заваривать чай не рискнула, обеих собак взяла с собой. Зато, на ее счастье, сестра пока не стала тревожить ее звонками.
Выгуляв собак, как обычно, в парках «Золотые Ворота», Пресидио и Крисси-Филд, она вернулась на Бродвей лишь к четырем и сразу погрузилась в джакузи. Решив сегодня вечером не притрагиваться к плите, Коко поставила диск с другим фильмом и заказала китайскую еду. Мать позвонила из Лос-Анджелеса, когда Коко приканчивала острую говядину с яичным рулетом. Джек, сидя у стола и не сводя глаз с вожделенных лакомств, пускал слюни, Салли держалась рядом.
– Привет, мама, – с набитым ртом выговорила в телефон Коко, определив, что звонит мать, по номеру на дисплее. – Как ты?
– Прекрасно! Радуюсь, что ты в приличном доме, а не в этой пожароопасной развалюхе в Болинасе. Повезло тебе, что сестра разрешила пожить у нее.
– Это моей сестре повезло, что я согласилась посторожить ее дом, хотя меня предупредили в последнюю минуту! – неожиданно для себя выпалила Коко. Джек стянул со стола яичный рулет и проглотил его не жуя; Коко поспешно отставила подальше от края тарелку. Если бы Джейн увидела проделки своего любимца, она убила бы Коко.
– Что ты мелешь?! – упрекнула мать.– Тебе все равно нечем заняться, а тут такой удачный случай! У Джейн великолепный дом.
Безусловно, только жить в нем – все равно что среди театральных декораций.
– Тебе давно пора подыскать жилье в городе, – продолжала мать. – А заодно и пристойную работу и мужчину. И школу права надо закончить.
Все это Коко слышала уже не раз. Мать и сестра совершенно точно знали, как ей следует жить, и охотно высказывали свое мнение по этому поводу. В своей правоте они были непоколебимо убеждены, а Коко считали ходячей ошибкой.
– Так как у тебя дела, мама? Все хорошо?
Безотказный способ: у матери всегда было что рассказать о собственной персоне, эти разговоры ее неизменно увлекали.
– Только что начала новую книгу, – жизнерадостно сообщила она. – Сюжет бесподобный! О генерале-северянине и южанке во время Гражданской войны. Они влюбляются, их разлучают, она становится вдовой, самый преданный раб помогает ей бежать на Север и разыскать генерала. У нее не остается ни гроша, генерал в отчаянии никак не может ее найти, а она ищет еще и возлюбленную раба. В сущности, это две истории в одной – так увлекательно работать над ними! – выпалила мать на одном дыхании. Коко улыбнулась. За свою жизнь она выслушала уйму подобных рассказов. Ей нравились мамины книги, она гордилась ею, хотя в раннем детстве немного стеснялась столь шумного успеха. В те годы она мечтала лишь об одном: чтобы ее мама стала самой обычной, заурядной, пекла бы печенье, возила по очереди с другими мамами Коко и ее подружек в школу и не считалась знаменитостью. В фантазиях мама представлялась ей простой домохозяйкой, а реальность была неизмеримо далека от них. Мать вечно то писала, то давала интервью. К моменту рождения Коко она уже была звездой немалой величины. И потому Коко всегда завидовала детям самых простых, незнаменитых родителей.
– Твоему новому роману уже обеспечено место в списке бестселлеров. У тебя ведь не бывает осечек, верно, мама? – добавила Коко с оттенком грусти.
– Стараюсь, милая. Слишком уж я люблю аромат успеха! – Мать засмеялась.
Этот аромат нравился всем родным – не только матери, но и Джейн, и отцу. Коко часто пыталась представить себе, как сложилась бы ее жизнь среди «нормальных» людей, к примеру, врачей, учителей, страховых агентов. Среди ее одноклассников в Лос-Анджелесе детей из подобных семейств было немного. Почти все ее знакомые могли похвастаться знаменитыми родителями или хотя бы одним из них. У большинства учеников школы, в которой училась Коко, родители были продюсерами, режиссерами, актерами, владельцами студий. Ее отдали в Гарвард-Уэстлейк – Гарвардскую частную среднюю школу, одно из лучших учебных заведений Лос-Анджелеса, и среди бывших однокашников уже насчитывалось немало публичных фигур. Вращаясь в кругу живых легенд, надо было соответствовать им. Чуть ли не каждый знакомый Коко стал прирожденным карьеристом, нацеленным на успех подобно ее сестре, и вместе с тем кое-кто из одноклассников уже покинул этот мир – умер от передозировки, от алкоголизма, погиб в аварии, покончил с собой. Такое случалось и с бедняками, но гораздо чаще с богатыми и знаменитыми. Они мчались по жизни с бешеной скоростью и дорого платили за успех. Родителям Коко и в голову не приходило, что она не только откажется платить, но и просто выйдет из игры. С их точки зрения, подобный поступок был абсурдным, зато Коко считала его исполненным смысла.
– Может, теперь, пока ты живешь в городе и присматриваешь за домом Джейн, ты начнешь посещать какие-нибудь курсы? Подготовишься к возвращению домой и в школу права, – предложила мать деланно-небрежным тоном. Такие намеки были уже знакомы Коко, но как правильно реагировать на них, она по-прежнему не знала.
– Какие курсы, мама? Игры на пианино? На гитаре? Макраме? Кулинарии? Икебаны? Меня полностью устраивает моя работа.
– Когда тебе стукнет пятьдесят, с оравой чужих собак ты будешь смотреться неказисто, – невозмутимо парировала мать. – Ты не замужем, у тебя нет детей. Нельзя до конца своих дней просто убивать время. Займись хоть чем-нибудь существенным. Например, бери уроки живописи – ты же когда-то любила рисовать.
Жалкая, безнадежная попытка. Почему ее просто не могут оставить в покое, чтобы она могла жить, как считает нужным? Почему Йен… нет, лучше не думать об этом.
– Мама, у меня нет таланта в отличие от тебя и Джейн. Я не могу писать книги или снимать фильмы. Может, когда-нибудь у меня появятся дети. А пока я неплохо зарабатываю на жизнь своим делом.
– Тебе вовсе незачем, как ты выражаешься, «неплохо зарабатывать». И не надейся, что дети заполнят пустоту в твоей жизни: они повзрослеют, у них появятся собственные интересы. Тебе опять понадобится хоть какое-нибудь дело, чтобы реализовать свой потенциал. Дети требуют немало времени, но они рано или поздно вырастают. Муж может умереть или бросить тебя. Ты должна стать самодостаточной личностью, Коко. Только тогда ты будешь по-настоящему счастлива.
– Я уже счастлива. Потому и живу здесь. Крысиные гонки в Лос-Анджелесе доконали бы меня.
Мать вздохнула. Казалось, они шептали каждая свое, стоя по разные стороны от Большого каньона, не слушая друг друга и не желая слышать. Временами Коко становилось смешно при мысли, что выбранная ею работа, прогулки с чужими собаками, способна поколебать уверенность матери и Джейн. Сама Коко относилась к своему занятию совершенно спокойно. Иногда она даже сочувствовала родным.
Но разговоры с матерью нагоняли на нее тоску. Казалось, Коко никогда не оправдать ожидания близких. Сейчас это беспокоило ее уже не так, как раньше, но временами тревога возвращалась. Коко еще долго думала об этом разговоре и жевала второй рулет. В Болинасе она питалась в основном салатами и покупала на местном рынке свежую рыбу. Ездить же в супермаркеты Сан-Франциско было лень, а оборудованная по последнему слову техники кухня сестры, похожая на пульт управления космического корабля, внушала Коко робость. Проще заказать еду с доставкой на дом. Продолжая думать о матери, Коко поднялась в спальню и включила фильм. Джек с довольным видом забрался к ней на постель, не дожидаясь приглашения, и положил голову на подушку, Салли с блаженным вздохом устроилась в ногах. К началу фильма оба пса уже посапывали. Уютно свернувшись клубочком, Коко посмотрела романтическую комедию, где главные роли играли любимые актеры. Эту картину она смотрела раз пять.
Только когда фильм кончился, она заметила, что на мобильнике ждет непрочитанное сообщение, как выяснилось, от Джейн. Должно быть, опять что-нибудь насчет собаки. За прошедшие два дня Коко получила несколько посланий от сестры – с напоминаниями о доме, собаке, садовнике, сигнализации, приходящей уборщице. Как только начнутся съемки, у Джейн не останется ни сил, ни времени слать эсэмэски каждые пять минут. Новое сообщение оказалось длиннее предыдущих. Джейн предупреждала сестру о какой-то подруге, которая должна провести у нее в доме выходные. У Коко мелькнула мысль попросить гостью посидеть с собакой, а тем временем съездить к себе домой, но она не рискнула, подумав, как взбесится Джейн, если узнает о побеге и попытке переложить обязанности на чужого человека.
Сообщение гласило: «Наш друг Лесли прячется от чокнутой бывшей подружки, которая грозит убийством. Скорее всего появится завтра или в воскресенье, пробудет несколько дней. Где найти спрятанный ключ и как отключить сигнализацию, знает. Спасибо. Целуем, Джейн и Лиззи». Коко что-то не припоминала никаких Лесли среди подруг Джейн и Лиззи. Не из Лос-Анджелеса ли будущая гостья? Имя Лесли звучало экзотичнее, чем имена большинства подруг Джейн – умных, творческих, но в целом довольно консервативных дам средних лет, поддерживающих длительные и устойчивые отношения с близкими людьми и вряд ли способных связаться с шизофреничкой, склонной к убийствам. Но если беглянка Лесли знает код и сумеет найти запасной ключ, беспокоиться не о чем. Коко включила следующий фильм и уснула только часа в три ночи. На следующий день ей предстояло выгулять всего двух собак, да и то лишь после полудня, поэтому она рассчитывала выспаться.
Проснувшись в десять в залитой ослепительным солнцем спальне, выглянула в окно, увидела, как целый флот парусных яхт готовится к регате, и чуть ли не до слез пожалела, что она не в Болинасе. Пожалуй, стоило бы съездить домой, прогулять собак по пляжу и проверить почту.
Коко с наслаждением потянулась, выпустила собак в сад и оставила дверь открытой, чтобы, набегавшись, они могли вернуться, а затем направилась в кухню поискать чего-нибудь съедобного. За два дня, проведенных в доме Джейн, у нее так и не нашлось времени купить припасов. Мысленно делая выбор между остатками вчерашней китайской еды и замороженными вафлями, найденными в морозильнике, она вдруг вспомнила, что забыла поставить привезенные из китайского ресторана упаковки в холодильник. Коробочки по-прежнему стояли на столе у раковины. Пришлось удовлетвориться вафлями. Коко положила их в микроволновку, нашла сироп, обернулась и увидела, что Джек, взгромоздив на столешницу лапы, с довольным видом пожирает китайскую еду. У пойманного с поличным отбирать было почти нечего, а острую говядину давать псу явно не стоило. Коко отогнала Джека, который оскорбленно гавкнул, потом уселся возле кухонного стола и все время, пока Коко завтракала, не спускал с нее глаз. Салли сидела рядом и, судя по виду, тоже рассчитывала на подачку.
– Свинтусы вы все-таки, – сказала собакам Коко.
Ее длинные волосы, ниспадающие на спину, отливали медью, она сидела на кухне, одетая в любимую фланелевую ночнушку с сердечками и розовые шерстяные носки, потому что ночью у нее вечно мерзли ноги, и походила в таком наряде на подростка. Собаки провожали внимательными взглядами каждую вафлю, которая исчезала у нее во рту.
– М-м, вкуснятина! – поддразнила их Коко и рассмеялась, заметив, с какой надеждой мотнул головой Джек. – Неужели китайской еды было мало? Имей в виду, обжорство до добра не доводит.
Покончив с вафлями, Коко встала, чтобы убрать кленовый сироп в холодильник. Несколько капель оставили липкие потеки на стенках бутылки. Следовало бы вытереть ее, как наверняка поступила бы Джейн, но Коко пообещала себе непременно сделать это в другой раз. В ближайшее время Джейн все равно не явится с инспекцией, а Коко еще предстояло принять душ и прогулять двух чужих собак. Она почти донесла до холодильника бутылку, с которой срывались редкие капли, когда запах сладкого сиропа вскружил Джеку голову. Сорвавшись с места, он выбил бутылку из рук Коко. Бутылка ударилась о гранитные плитки, разбилась вдребезги, по полу растеклась ароматная лужица. Коко и опомниться не успела, как Джек ринулся к ней и принялся лакать сироп, в котором сверкали осколки стекла, а Салли вдруг вспомнила, что ее предки были пастушьими собаками, забегала по кухне кругами и залаяла. Пытаясь оттащить Джека за ошейник, Коко нечаянно наступила в лужу и выпачкала носки в сиропе, огромный пес отпихнул ее и сбил с ног. Внезапно оказалось, что Коко восседает на полу в луже сиропа, а Джек возмущенно облаивает ее. Ему хотелось сиропа, а ей не пустить его в лужу, чтобы он не порезался битым стеклом. Ночная рубашка и носки были безнадежно перемазаны, сладкая жижа непонятным образом попала даже на волосы. Коко расхохоталась, с трудом поднялась под лай собак и оттащила мастифа. И только тут обнаружила, что всю эту сцену наблюдает неизвестный мужчина. В шуме и суете даже собаки не сразу заметили его, а когда наконец увидели, залились лаем, и Коко пришлось хватать за ошейники сразу обеих. Словом, в доме воцарился полный хаос, и незнакомец, кажется, испугался.
– Что вы здесь делаете? – строго спросила Коко. Мужчина в джинсах, водолазке и кожаном черном пиджаке ничуть не походил на грабителя, а каким образом проник в дом, Коко понятия не имела.
Вся в сиропе, она смотрела на неизвестного, а тот с трудом сдерживал улыбку при мысли о только что увиденных акробатических номерах. Эта девушка с длинными взлохмаченными рыжеватыми волосами, в ночной рубашке и носках, перепачканных сиропом, походила на укротительницу львов. Она держала за ошейник басовито лающего бульмастифа, а австралийская овчарка все-таки вырвалась и опять забегала кругами, ни на секунду не переставая лаять. В кухне стоял сладкий запах сиропа, перемазанные волосы девушки приобрели стеклянный отблеск. Незваный гость не мог не заметить, насколько она симпатична и молода, с виду не старше восемнадцати лет.
– А тортами у вас не кидаются? – спросил незнакомец и подмигнул. – Жаль, если я пропустил самое интересное. Люблю такие зрелища. Между прочим, я к вам на несколько дней, на правах гостя – или беженца.
Он предъявил связку ключей в доказательство, что проник в дом законным путем. Не может быть! Сестра писала, что приедет женщина. И ни словом не упоминала, что ее друг – мужчина. Или это она, Коко, все перепутала? Внезапно Коко поняла, что гость говорит с британским акцентом, присмотрелась и чуть не вскрикнула. Невероятно. Это просто немыслимо. Она бредит или спит. Этого человека она два дня подряд видела на гигантском экране в спальне сестры!
– О черт… Боже… не может быть! – выпалила она. Только теперь все встало на свои места. Лесли. Не женщина – мужчина. Лесли Бакстер, кинозвезда, всемирно известный сердцеед из Англии. Как могла сестра не предупредить ее о том, кого следует ждать? Коко покраснела до слез, еле осмеливаясь взглянуть на гостя, а тот улыбался, и глаза его смеялись совсем как на экране. Фильмы с этим актером Коко пересматривала десятки раз, а вот теперь столкнулась с ним нос к носу.
– Увы, это действительно я, – виновато произнес он и обвел взглядом разгромленную кухню. – Кажется, здесь следует навести порядок.
Коко кивнула, на миг растеряв все слова, потом все же взяла себя в руки.
– Вы не могли бы вывести из дома собак? – спросила она, указывая на открытую дверь в сад. – Чтобы я прибралась здесь.
– Мог бы, – смущенно отозвался он, – но, если честно, собак я боюсь. Если вы уведете их, я разыщу «гувер» и приведу кухню в порядок.
Коко выслушала его и рассмеялась – ее развеселило и само предложение, и слово «гувер»: точно так же называл все пылесосы Йен, какой бы марки они ни были. Правда, Лесли Бакстер говорил с британским акцентом и, видимо, не подозревал, что с пролитым сиропом не справится ни один пылесос в мире.
– Лучше не надо, – посоветовала Коко и позвала за собой собак. Те нехотя подчинились, а Лесли невольно попятился. Спустя минуту Коко вернулась без собак. Она собрала стекло бумажным полотенцем и стянула носки, чтобы не поскользнуться еще раз. Хорошо еще, что никого не угораздило порезаться битым стеклом. Затем она принялась собирать клейкое месиво девственно-чистыми, белоснежными, новехонькими кухонными полотенцами Джейн. Лесли пытался помогать ей. Он закапал сиропом свои элегантные ботинки из шоколадной замши, Коко перемазалась с ног до головы, но ее помощник прятал улыбку и сдерживал смех.
– Вы не горничная, это ясно, – светским тоном заговорил Лесли, пока они старательно подбирали размазанный по полу сироп, а гора полотенец росла. – Видимо, вы подруга Джейн и Лиззи?
Он созванивался с Джейн, и хотя она ни словом не упомянула, что в доме кто-то есть, вряд ли незнакомка промышляла грабежами со взломом. Может, просто забрела в гости. Переночевала здесь в смешной рубашке с сердечками, решила как следует подкрепиться и в довершение перевернуть дом вверх дном.
– Я присматриваю за их собакой, – объяснила Коко, поправила волосы и оставила на них очередной след сиропа.
Лесли попробовал снять его полотенцем. Не замечать, как она хороша, было невозможно, он с превеликим трудом сохранял невозмутимый вид. Застиранная старенькая ночная рубашка облепила стройную фигуру, придавая незнакомке соблазнительный вид.
– Джейн написала мне, что приедет друг по имени Лесли, но не объяснила, что речь идет о вас. Ну я и решила, что кто-то из ее подружек-лесбиянок спасается от разъяренной бывшей… – Она вдруг сконфузилась, сообразив, что наговорила лишнего, и вдруг заметила на щеке собеседника синяк. – Ой, простите, я зря болтаю… Словом, я думала, вы женщина.
– А я вообще не ожидал застать вас здесь, – признался он, в свою очередь, выпачкав волосы в сиропе. Волосы у него были темно-каштановые, почти черные, а глаза – пронзительно-синие. Он уже успел заметить, что у нее зеленые глаза. – В сущности, вы наполовину правы. Я и в самом деле спасаюсь от разъяренной бывшей, просто я не женщина и не лесбиянка. – Лицо его снова стало виноватым. – А вы? – вдруг спросил он.
– Хотите знать, не спасаюсь ли я от бывшей? Нет, я же объяснила – присматриваю за собакой. Ох… – Коко не сразу сообразила, что он имеет в виду. – Нет, к лесбиянкам из числа подруг Джейн я не принадлежу. Я ее сестра.
Едва она произнесла эти слова, он заметил внешнее сходство, но сестры вели себя и одевались настолько по-разному, что ему и в голову не пришло бы, что они в родстве, особенно когда он увидел Коко сидящей в луже кленового сиропа, одетой в смешную старую ночную рубашку и отгоняющей двух заливающихся лаем здоровенных псин. Встреча с незнакомкой его удивила, с собаками – напугала. Не на такой прием он рассчитывал, когда Джейн разрешила ему пожить в пустующем доме. Лично он выбрал бы другое слово. Назвал бы дом каким угодно, только не пустующим.
– Как это вам посчастливилось попасть в собачьи няньки?
Сестра Джейн заинтриговала его. Почти весь сироп был уже убран, хотя ноги липли к полу, словно намазанные суперклеем.
– В этой семье я паршивая овца, – смущенно улыбнулась собеседница, и он рассмеялся. От смущения она похорошела, казалась совсем юной, и грудь, к которой липла ночная рубашка, так и притягивала взгляд.
– И чем же вы заслужили репутацию паршивой овцы? Напивались до беспамятства? Увлекались наркотиками? Выбирали в друзья не тех парней? Вылетели из школы?
По возрасту она годилась в выпускницы, но он сообразил, что в школе она не учится.
– Хуже. Меня отчислили из школы права, а это тяжкое преступление, к тому же моя работа – выгуливать чужих собак. Я живу в старом доме на берегу. Меня считают хиппи и чудачкой, довольствующейся малым, – с усмешкой заключила она. Оценка гостя прозвучала так забавно, что и в собственных словах Коко не нашла ничего обидного. Сказанное показалось ей шуткой.
– А по-моему, в этом нет ничего плохого. Должно быть, в школе права была тоска смертная. Прогулки с чужими собаками – да, рискованное занятие, вашей смелости можно позавидовать. Кстати, я тоже был паршивой овцой. Бросил колледж, чтобы поступить в театральное училище, и отец чуть не убил меня, но теперь я зарабатываю больше, чем получал бы, став банкиром, так что он меня простил. Просто наберитесь терпения, и со временем ваши родные ко всему привыкнут. Или пригрозите написать о них книгу и выложить всю их подноготную. Или тайком сделать шокирующие снимки и продать их в газеты. Шантаж порой бывает кстати. И потом, я не понимаю, чем плохо жить на берегу. Люди платят целые состояния за дома на побережье в Малибу, и все считают их респектабельными, даже завидуют. Нет, никакая вы не паршивая овца, вы меня не убедили.
– Зато мои родные в этом даже не сомневаются, – заверила его Коко.
– Вот насчет хиппи не знаю, в таком виде не разберешь, – указал он на ночную рубашку Коко, и она вдруг заметила, что тонкая ткань мало что скрывает. – Лучше снимите ее, оденьтесь как обычно для прогулок с собаками, – рассудительным тоном посоветовал Лесли. – А я найду швабру и попробую смыть эту жуткую липучку.
Он принялся открывать шкафы один за другим, нашел чулан со швабрами и обернулся, радостно улыбаясь. Коко отметила его чувство юмора и почти застенчивое выражение лица, с которым он смотрел на нее. Никто из знакомых ей кинозвезд так себя не вел.
– Хотите есть? – вежливо осведомилась она, и он рассмеялся.
– Только, умоляю, не надо сиропа! Вы в нем почти выкупались. Кстати, с чем вы его ели? – заинтересовался Лесли.
– С вафлями, – откликнулась с порога Коко.
– Жаль, что мне не досталось.
– В холодильнике есть еще полкочана салата, – сообщила она, и он снова рассмеялся.
– Нет уж, лучше я воздержусь. Попозже привезу какой-нибудь еды. И сиропа специально для вас.
– Спасибо!
Он налил воды в ведро, а Коко взбежала наверх, оставляя за собой цепочку клейких следов. Вскоре она вернулась, одетая в джинсы, футболку и кроссовки. Ее волосы были еще влажными после душа. Лесли сварил кофе и предложил чашку Коко, но она отказалась.
– Я пью только чай, – пояснила она.
– Чая я не нашел. – Лесли с усталым видом опустился на стул. Похоже, последние дни выдались для него беспокойными, синяк на щеке казался совсем свежим.
– У нас кончились все припасы. На обратном пути что-нибудь прихвачу. Мне пора на работу, но по субботам я выгуливаю всего двух собак.
Его лицо стало заинтересованным, словно Коко назвалась заклинательницей змей.
– Вас когда-нибудь кусали? – серьезно спросил он.
– За три года всего один раз, да и то истеричная чихуа-хуа размером с чашку. А большие псы почти всегда бывают добродушными.
– Кстати, как вас зовут? Ваша сестра не познакомила нас. Мое имя вы знаете, а я ваше – нет.
– Мама назвала нас в честь двух своих любимых писательниц. Джейн – в честь Джейн Остен. Меня – в честь Колетт, но так меня никто не зовет. Я Коко. – Она протянула руку, и Лесли с радостным удивлением пожал ее. Собеседница его очаровала.
– Колетт вам больше подходит, – задумчиво отметил он.
– Обожаю ваши фильмы, – негромко призналась Коко и тут же почувствовала себя глупо. За свою жизнь она перезнакомилась с сотнями знаменитостей, в том числе актеров и прочих звезд, но теперь, сидя напротив Лесли за кухонным столом сестры, чувствовала себя неловко, особенно потому, что так часто смотрела его фильмы и любила их. Лесли был ее любимым актером вот уже несколько лет, но если бы ей пришло в голову признаться в этом, она сразу пожалела бы о своем решении. Теперь им вдвоем придется жить в доме ее сестры, а это совсем другое дело. Придется не только видеть его на экране, но и общаться с ним, как с обычным человеком.
– Спасибо за высокую оценку моих фильмов, – вежливо ответил он. – Среди них есть и ужасные, но попадаются и вполне пристойные. Сам я никогда их не смотрю – слишком стыдно. Всегда терпеть не мог собственную внешность, да и голос, по-моему, у меня дурацкий.
– Это качество великого актера, – убежденно заявила Коко. – Так говорил мой отец. Тот, кто восхищается самим собой, чаще всего вообще не умеет играть. Сэр Лоуренс Оливье ненавидел собственную игру.
– Это обнадеживает. – Лесли почти смущенно взглянул на нее, прихлебывая кофе. Ночи, проведенные без сна по милости бывшей подруги, брали свое, ему нестерпимо хотелось рухнуть в постель и уснуть, и он ушел бы спать, если бы не боялся обидеть Коко. – Вы были с ним знакомы?
– Он дружил с моим отцом.
Поскольку Лесли был знаком с Джейн, он знал, кто родители сестер. И прекрасно понимал, почему профессия и место жительства Коко их смущают, но вместе с тем мог понять и ее. Джейн привыкла, что с ее желаниями считаются, и Лесли, при всем своем уважении, все-таки находил ее чересчур напористой и властной. А эта зеленоглазая девушка с рыжеватыми волосами была, казалось, сделана совсем из другого теста. Она гораздо мягче, трепетнее, у нее нежная душа – это было видно по глазам и сквозило в каждом жесте.
Взглянув на усталое лицо Лесли, Коко предложила проводить его в спальню. Он с благодарностью кивнул, она первой двинулась вверх по лестнице к большой комнате для гостей, расположенной по соседству с хозяйской спальней. Коко знала, что иногда Лиз спит отдельно, когда допоздна засиживается со сценариями. Гостевая комната была просторной и красивой, с живописным видом на залив, но, шагнув через порог, Лесли уже ничего не замечал, кроме манящей кровати. Больше всего на свете ему хотелось принять душ и завалиться спать на ближайшую сотню лет – так он и сказал Коко.
– Я вернусь с покупками – на случай если потом вы захотите перекусить, – пообещала она.
– Спасибо. Все, я в душ. До встречи, – попрощался он. Коко помахала ему и сбежала по лестнице. Перед отъездом она впустила в дом собак, поспешно забралась в свой дряхлый фургон и тут же укатила. Лесли улыбался, наблюдая за ней в окно. Какая милая девушка – смешная, прелестная, неиспорченная! Словно дуновение свежего ветерка, особенно приятного после кошмара, который он только что пережил.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Лучший день в жизни - Стил Даниэла



Как всегда, очень увлекательный и современный роман.Не устаю восхищаться творчеством и мастерством автора - моей землячке по Калифорнии. Успехов ей!
Лучший день в жизни - Стил ДаниэлаТатьяна Лаврушенко
18.07.2012, 3.51





еще не читала
Лучший день в жизни - Стил Даниэлаирина
19.08.2012, 12.56





Море драйва от прочитанного романа, прекрасно-интересно описан сюжет 10 из 10, от души понравился.
Лучший день в жизни - Стил ДаниэлаЛара Кий
26.06.2013, 12.19





Монотонное развитие событий вначале насторожило. Но потом мягкое изложение сюжета захватило и "поволокло"!!! Понравилась "блудная дочь" Коко, переборовшая свой страх, понравился Лесли, сумевший полюбить и оценить то, что приподнесла ему судьба. Казалось бы, изложена обычная житейская история, но после прочтения на душе осталось удивительное спокойствие. Мне понравилось!!! Удивляюсь, почему нет комментариев.
Лучший день в жизни - Стил ДаниэлаЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
16.04.2016, 20.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100