Читать онлайн Кольцо, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Кольцо - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.83 (Голосов: 41)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Кольцо - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Кольцо - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Кольцо

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Он ждал на нижней площадке лестницы.
– Ариана!
Куда она запропастилась? Еще немножко, и они опоздают.
Этаж, где раньше находилась детская, был переоборудован – ведь теперь там жили не маленькие дети, а подростки. Вальмар не раз собирался перевести Ариану и Герхарда на второй этаж, поближе к себе, но дочь и сын слишком привыкли к своим комнатам, а кроме того, фон Готхард никак не мог решиться изменить интерьер в покоях Кассандры, которые были заперты вот уже семь лет.
Тренькнули часы, и, словно дождавшись этого сигнала, наверху зажегся свет. Вальмар увидел, что по лестнице спускается Ариана в белом платье из тончайшего органди, в золотистые локоны вплетены маленькие белые розы. Вальмар залюбовался дочерью – матовым оттенком ее шеи, точеными чертами лица, радостным сиянием синих глаз. Девушка медленно спускалась по ступенькам, а сзади, ухмыляясь, выглядывал ее брат. Он-то и нарушил волшебство этого мгновения – крикнул отцу:
– А она ничего, правда? Конечно, для девчонки.
Ариана и отец переглянулись, и Вальмар взглянул на сына с усталой улыбкой.
– Я бы сказал, что она выглядит просто потрясающе, – сказал он.
Весной этого года Вальмару фон Готхарду исполнилось шестьдесят пять лет. Жить в стране день ото дня становилось все труднее, а человеку пожилому – тем более. Третий год продолжалась мировая война. Правда, на образе жизни семьи фон Готхард это никоим образом не отражалось. Да и столица рейха не слишком страдала от военных тягот – город стал еще красивее, еще оживленнее. Каждый день балы, спектакли, всевозможные празднества и развлечения. Вальмар в свои годы уже с трудом выдерживал этот ритм безумного, натужного веселья. А ведь у него хватало дел и без исполнения бессмысленных светских обязанностей – много сил отнимало управление банком, не жалел Вальмар времени и для своих детей, которых решил во что бы то ни стало уберечь от нацистской заразы. Обе эти задачи оказались не из легких, но пока Вальмару удавалось с ними справляться. Банк «Тильден» прочно стоял на ногах, отношения с властями складывались неплохо, и Вальмар знал, что его семье ничто не угрожает – как банкир он был нужен нацистской партии, а это гарантировало ему и детям защиту.
Когда Ариана и Герхард подросли, оказалось, что они при всем желании никак не могут включиться в деятельность молодежной фашистской организации. Дело в том, что Герхард неважно учится, страдает астмой, а кроме того, болезненно застенчив. Что же касается девочки, то после трагической смерти матери она как бы не в себе – все не может оправиться от шока. Вдовцу-аристократу, владевшему собственным банком, выжить в нацистской Германии было не так уж сложно – для этого требовались терпение, осторожность, а главное – умение не видеть лишнего и вовремя промолчать.
Однажды – это было через три года после гибели Кассандры – Ариана отправилась навестить господина Ротмана, меховщика, услугами которого семья фон Готхард пользовалась с незапамятных времен. Ариана не раз бывала там с матерью, и Ротман угощал ее горячим какао, печеньем, дарил пушистые хвостики, которыми Ариана так любила играть. А тут она увидела, что магазин оцеплен людьми с повязками на рукавах. Вывеска была сорвана, стеклы выбиты, на стене крупными буквами выведено ЕВРЕЙ.
Ариана бросилась к отцу, в банк. Она вбежала в его кабинет вся заплаканная, но Вальмар запер за ней дверь и твердым голосом сказал:
– Ариана, об этом ни с кем разговаривать нельзя! Ни с кем – ты поняла? И вопросов задавать не нужно. О том, что ты видела, следует помалкивать.
Ариана уставилась на него, ничего не понимая.
– Но я была там не одна, другие люди тоже видели… Там стояли солдаты с ружьями, все окна были выбиты… И еще, папа, я видела там кровь!
– Ничего ты не видела. Ты вообще там не была.
– Но…
– Молчи! Сегодня мы с тобой вместе обедали в Тиргартене, а потом вместе отправились ко мне на работу. Ты посидела у меня в кабинете, выпила чашку какао, после чего шофер отвез тебя домой. Тебе все ясно?
Ариана никогда еще не видела отца таким. Ясно? Нет, она ничего не понимала. Неужели отец испуган? Но ведь они не посмеют сделать ему ничего плохого. Он – важный человек, банкир. К тому же не еврей. И все же куда исчез Ротман? Что теперь будет с его магазином?
– Ариана, ты меня поняла? – сурово, почти сердито повторил отец.
Ариана чувствовала, что он сердится не на нее…
– Да, поняла. – И тихонечко добавила: – Но почему?
Вальмар фон Готхард тяжело вздохнул и опустился в кресло. Кабинет у него был просторный, с массивной мебелью. Двенадцатилетняя Ариана, сидевшая по ту сторону огромного письменного стола, казалась совсем маленькой. Как ей это объяснить? Что сказать?
Через год после этого инцидента начались еще более страшные времена – в сентябре грянула война. Вальмар удвоил меры предосторожности, и благодаря этому до сих пор с его семьей ничего плохого не случилось. Дети были живы и здоровы. Герхарду исполнилось двенадцать с половиной, Ариане – шестнадцать. В их жизни мало что изменилось. Разумеется, сын и дочь подозревали, что их отец ненавидит Гитлера, но эта тема никогда не обсуждалась. Всякий знал, что ругать фюрера вслух слишком опасно.
Семья фон Готхард по-прежнему жила в Грюневальде, дети ходили в те же учебные заведения, в ту же церковь. Единственное, что в последние годы изменилось, – очень сузился круг знакомых; фон Готхарды почти перестали ходить в гости. Вальмар объяснял детям, что страна находится состоянии войны, и поэтому лучше пореже выходить из дома. Герхард и Ариана понимали это и не спорили. Но в Берлине было так весело! Повсюду красивые мундиры, смеющиеся солдаты, хорошенькие девушки. По вечерам из соседних домов доносились звуки музыки – там устраивали банкеты и приемы. Казалось, столица третьего рейха погрузилась в атмосферу безудержного веселья. Но дети фон Готхарда знали, что вокруг происходит и немало грустного. Отцы и старшие братья их сверстников воевали на фронте, многие уже погибли. Соученики дразнили Ариану и Герхарда тем, что их отец отсиживается в тылу, но в глубине души брат и сестра были рады, что Вальмар уже слишком стар для войны. Мысль о том, что вслед за матерью они могли бы лишиться и отца, казалась им невыносимой.
– Но ведь для балов ты не слишком старый? – спросила как-то Ариана у отца с озорной улыбкой.
Той весной девочке исполнилось шестнадцать, и она мечтала попасть на свой первый бал. По раннему детству она помнила, что папа и мама когда-то весьма активно вели светскую жизнь. Но последние семь лет Вальмар нигде не бывал, кроме банка. Каждую свободную минуту он проводил дома – у себя на втором этаже или с детьми. После смерти Кассандры балы и званые вечера для него кончились. Но дети плохо помнили мать. Они не знали, как и почему она умерла, – Вальмар никогда им об этом не рассказывал.
– Ну так что, папа? Мы пойдем на бал? Ну пожалуйста!
Девочка смотрела на Вальмара так умоляюще, что он не выдержал и улыбнулся:
– На бал? Сейчас? В военное время?
– Ну папа, сейчас все ходят на балы. Даже у нас, в Грюневальде, люди развлекаются ночи напролет.
Это была правда. Даже в тихом, респектабельном Грюневальде шум и музыка часто не стихали до рассвета.
– Не слишком ли ты молода для балов?
– Молода? – Ариана наморщила носик, явно унаследованный не от отца, а от матери. – Мне ведь уже шестнадцать!
В конце концов, не без помощи Герхарда, Ариана своего добилась. И вот теперь она спускалась по ступенькам, похожая на сказочную принцессу в своем воздушном наряде, который соорудила фрейлейн Хедвиг, мастерица на все руки.
– Ты смотришься просто очаровательно.
Ариана совсем по-детски улыбнулась и с одобрением посмотрела на белый фрак отца.
– Ты тоже ничего.
В этот момент подал голос Герхард.
– А по-моему, вид у вас обоих довольно дурацкий, – со смехом крикнул он сверху.
Но было видно, что он тоже гордится красавицей сестрой.
– Иди спать, урод! – весело крикнула ему Ариана и легко сбежала вниз по ступенькам.
Перед самым началом войны место «испано-сюизы» в гараже занял черно-серый «роллс-ройс». Автомобиль уже стоял перед подъездом, пожилой шофер держал дверцу открытой. Ариана набросила на плечи легкую шаль и, вся в трепетании белоснежных кружев, скользнула в машину. Оперный театр, где проводился бал, сиял огнями. Широкий бульвар в эту весеннюю пору был необычайно хорош. Унтер-ден-Линден за военные годы ничуть не изменилась.
Вальмар горделиво посмотрел на свою нарядную дочь, припавшую к окну автомобиля.
– Волнуешься?
– Очень! – кивнула она.
Ариана была сама не своя от счастья – наконец-то она дождалась своего первого бала.
Все оказалось еще чудеснее, чем она думала. Просторная лестница была устлана красным ковром; в вестибюле сияли хрустальные люстры. Женщины были в вечерних платьях и сверкали бриллиантами; мужчины щеголяли в парадных мундирах, украшенных орденами, или в белых фраках и белых галстуках. Единственное, что покоробило Вальмара, – огромный нацистский флаг со свастикой.
Из зала маняще доносилась музыка, там кружились изящные кавалеры и нарядные, сверкающие драгоценностями дамы. Широко раскрытые глаза Арианы были похожи на два огромных аквамарина; рубиновый ротик был восхищенно приоткрыт.
Первый вальс она танцевала с отцом, а затем Вальмар отвел ее в сторонку, где уже собрались его коллеги-банкиры. Минут двадцать Ариана простояла рядом с отцом, весело болтая со знакомыми и глядя на танцующие пары. Затем Вальмар вдруг увидел, что на нее пристально смотрит высокий молодой человек, о чем-то перешептывающийся с приятелем. Вальмар отвернулся от высокого офицера и пригласил дочь на танец. Он знал, что ведет себя не очень красиво, но так хотелось отсрочить неизбежное… Конечно, Вальмар знал, что Ариана будет танцевать и с другими мужчинами. Но эти мундиры… Очевидно, ничего не поделаешь. Оставалось только надеяться, что для всех этих кавалеров девочка слишком юна.
Но, кружась с дочерью в танце, фон Готхард понял, что такая красавица не может остаться без мужского внимания. Она была не просто юной, свежей и очаровательной – в темно-синих глазах ощущалась магическая сила, действовавшая на мужчин гипнотически. Вальмар заметил это по реакции своих друзей. Когда на тихом и спокойном лице Арианы внезапно появлялась улыбка, казалось, что золотые лучи солнца вспыхивали на поверхности горного озера. Было в этих юных чертах что-то волшебное, что-то притягивающее, вызывающее неудержимое желание узнать эту девушку поближе. Ариана была тоненькой и невысокой – едва доставала до плеча Вальмара, даже Герхард ее перерос. Но как легко скользили по паркету ее ножки!
Как только Вальмар и Ариана вернулись к столику, молодой офицер тут же приблизился к ним. Вальмар внутренне напрягся. Если уж это неизбежно, почему обязательно военный? Лучше бы какой-нибудь молодой человек, не находящийся на службе у рейха. Все эти люди в мундирах были для него не личностями, а членами одной хищной шайки. Они угрожали, насиловали, убивали, это они погубили Кассандру.
– Герр фон Готхард?
Вальмар сухо кивнул. Молодой человек вскинул правую руку в нацистском приветствии:
– Хайль Гитлер!
Улыбка Вальмара стала ледяной.
– Насколько я понимаю, это ваша дочь?
Больше всего фон Готхарду хотелось врезать офицеру по физиономии, но, взглянув на Ариану, он неохотно ответил:
– Да. Вообще-то она еще слишком юна для подобных вечеров, однако я все же взял ее с собой. Но при одном условии – все время быть рядом со мной.
Ариана удивленно воззрилась на него, но ничего не сказала. Молодой офицер понимающе покивал и ослепительно улыбнулся девушке, похожей на принцессу из сказки. Зубы у офицера были ровные и белые, губы яркие и изящно очерченные, а улыбка необычайно обаятельная. Вальмар заметил, что глаза у него такие же синие, как у Арианы, но волосы были гораздо темнее, почти черные. Высокий, широкоплечий красавец, да и мундир был ему к лицу – еще больше подчеркивал стройность фигуры.
Офицер учтиво поклонился Вальмару – этот жест относился к эпохе, когда еще не было принято вместо «здравствуйте» говорить «хайль Гитлер!». Щелкнув каблуками, он представился:
– Я – Вернер фон Клауб. – И, улыбнувшись Ариане, продолжил: – Я вижу, что фрейлейн фон Готхард очень молода, но все же надеюсь, что вы доверите ее моему попечению. Всего на один танец.
Вальмар заколебался. Он знал семью фон Клауб и понимал, что ответить отказом на столь любезное предложение было бы неприлично, тем самым он нанес бы оскорбление и почтенному семейству, и военному мундиру. К тому же Ариана смотрела на него с такой надеждой… Нет, отказать было невозможно. Да и как противостоять всем этим мундирам, если они заполонили белый свет…
– Не могу вам отказать, – с явным сожалением в голосе сказал он, глядя на дочь ласково и нежно.
– Правда, папа? Можно? – Огромные глаза Арианы радостно вспыхнули.
– Да, можно.
Фон Клауб поклонился вновь – на сей раз уже Ариане – и увел ее за собой. Они медленно вальсировали по залу, похожие на принца и Золушку. Казалось, эти двое созданы друг для друга. «Смотреть на них – одно удовольствие», – сказал вслух сосед Вальмара. Может быть, и так, но не для меня, подумал фон Готхард. Он только теперь понял, какая новая и опасная угроза нависла над его семьей. Хуже всего то, что под ударом могла оказаться его девочка, Ариана. Взрослея, она становилась все очаровательнее. Вечно держать ее взаперти не удастся – это Вальмар понимал. Рано или поздно он ее лишится. И скорее всего достанется она одному из «тех». Как странно, думал фон Готхард, наблюдая за танцующей дочерью. В другой жизни, в другую эпоху фон Клауб был бы хорошей партией, этого приятного молодого человека охотно принимали бы в доме, рассматривали бы как потенциального жениха. Но мундир олицетворял всю скверну мира. Сама мысль о подобном союзе была ему невыносима.
Когда танец кончился, Ариана вопросительно оглянулась на отца. Он хотел отрицательно покачать головой, но почувствовал, что это было бы слишком жестоко. Пришлось дать согласие. То же повторилось и перед третьим танцем. Но после этого офицер наконец проявил тактичность, подвел Ариану к отцу, поблагодарил и пожелал им обоим приятно провести вечер. Однако улыбка, с которой он взглянул на Ариану, подсказала Вальмару, что знакомство с Вернером фон Клаубом на этом не закончено.
– Ариана, он сказал, сколько ему лет?
– Двадцать четыре. – Девушка смотрела на отца с улыбкой. – Знаешь, он очень милый. Он тебе понравился?
– Главное – понравился ли он тебе?
Ариана равнодушно пожала плечами. Впервые за весь вечер Вальмар рассмеялся:
– Так-так, начинается. Я вижу, дорогая, что ты разобьешь много мужских сердец.
Только бы не разбила отцовское, подумал он. Он так долго оберегал дочь от фашистской заразы, что просто не вынесет, если девочка не устоит перед духом времени.
Но Вальмар тревожился напрасно. Шли месяцы, а дочь не давала ему поводов для беспокойства. Вернер фон Клауб и в самом деле пару раз появился у них в доме, но на этом все и кончилось. Молодой офицер находил Ариану обворожительной, но на его вкус девушка была чересчур юна и слишком застенчива. Вернер предпочитал общество более зрелых женщин, которым его мундир казался неотразимым. Ариана фон Готхард была слишком зелена, а ждать, пока она повзрослеет, у Вернера фон Клауба желания не было.
Вальмар был рад, что это ухаживание закончилось. Еще больше его утешило то, что Ариана не слишком опечалилась, когда кавалер перестал появляться у них в доме. Девушка была вполне довольна своей жизнью. Ей хорошо жилось с отцом и братом, в школе у нее было множество подруг. Пожалуй, Ариана могла показаться недостаточно зрелой для своего возраста. Отчасти виновен был Вальмар, ревниво оберегавший ее от любого внешнего воздействия. Но невинность и неопытность странным образом уравновешивались в Ариане совсем недетской мудростью, результатом ранней утраты и перенесенного горя. Смерть матери, которую девочка толком и не знала, тем не менее легла тенью на ее еще не сформировавшийся характер. В глазах юной красавицы поселилась затаенная грусть, столь свойственная детям, выросшим без матери. Но печаль эта объяснялась исключительно причинами внутренними, ибо лишений и горя, связанных с военной порой, Ариана не знала. Начиная с 1943 года бомбежки Берлина участились, и обитателям дома в Грюневальде нередко приходилось проводить ночь в подвале, служившем бомбоубежищем. Однако впервые с реальностью войны девушка столкнулась лишь весной 1944-го, когда ей было восемнадцать.
Натиск союзников нарастал, и Гитлер издал ряд указов, укрепивших систему тотальной войны.
Как-то раз, вернувшись из гимназии, Ариана обнаружила, что дверь салона закрыта – Бертольд объяснил, что господин фон Готхард беседует с другом.
– А с кем именно? – с улыбкой спросила Ариана.
Старый Бертольд в последнее время совсем оглох. Девочка знала дворецкого с самого детства – у нее было ощущение, что Бертольд жил в их доме всегда.
– Да, фрейлейн, – с важным видом кивнул старик, и его суровое, словно вырубленное из камня лицо расплылось в улыбке. Ариана поняла, что он ее не расслышал.
Тогда она повысила голос и терпеливо повторила вопрос. В отличие от Герхарда, она никогда не позволяла себе подтрунивать над глухотой старика. Бертольд души не чаял в мальчике и готов был простить ему что угодно.
– Так кто у отца?
– А… Я не знаю, фрейлейн. Господин фон Готхард не сказал мне. Гостя впустила фрау Клеммер. А я был внизу, помогал господину Герхарду привести в порядок лабораторное оборудование.
– О Господи, только не это!
– Что?
– Ничего, Бертольд. Спасибо.
Ариана беззаботно пересекла просторный вестибюль. Она привыкла к этим залам, к роскошному убранству, к обилию слуг – другой жизни девушка просто не знала, и ей невозможно было представить себе, что можно жить как-то иначе.
На лестнице она встретилась с фрау Клеммер. Утром они разговаривали о том, что пора бы уже отпереть покои матери. Во-первых, после несчастья прошло девять лет, во-вторых, Ариане исполнилось целых восемнадцать лет, и жить на одном этаже с Герхардом, постоянно устраивавшим беспорядок и взрывы в своей химической лаборатории, становилось невыносимо. В университет Ариана пока поступать не собиралась. Они с отцом решили подождать с продолжением учебы до конца войны. Через два месяца девушка окончит гимназию и почти все время будет проводить дома. Ариана собиралась всерьез заняться домашним хозяйством, благотворительностью, помогать раненым. Она и сейчас уже работала в госпитале медсестрой, но всего два раза в неделю. После окончания гимназии можно будет заняться подобной деятельностью более интенсивно. Кроме того, если бы она заняла комнаты, некогда принадлежавшие матери, это закрепило бы за ней статус хозяйки дома. В общем, Ариане эта идея казалась весьма привлекательной. Проблема была только в одном – как уговорить отца.
– Ну как, вы с ним поговорили? – заговорщическим шепотом спросила фрау Клеммер.
Ариана покачала головой:
– Не успела. Сегодня вечером. Надо еще будет отправить куда-нибудь Герхарда. – Она вздохнула и закатила глаза. – Он такой надоедливый!
Герхарду недавно исполнилось пятнадцать.
– Думаю, если вы не будете слишком наседать на отца, а дадите ему время все обдумать, он не станет возражать. Ему даже будет приятно, что вы окажетесь его соседкой. В его годы не так-то просто по десять раз на дню подниматься на верхний этаж и спускаться.
В качестве мотива это звучало неплохо, но Ариана сомневалась, что на Вальмара подобный довод подействует. В шестьдесят восемь лет он был вполне крепок, да и не любил, когда ему лишний раз напоминали о возрасте.
– Ничего, я что-нибудь придумаю. Хотела поговорить с ним прямо сейчас, но у него кто-то сидит. Вы не знаете, кто? Бертольд сказал, что дверь гостю открыли вы.
– Да, – немного удивилась фрау Клеммер. – Но это всего лишь герр Томас. По правде говоря, вид у него неважный.
Ничего удивительного – в последнее время у всех вид неважный, подумала Ариана. Даже отец выглядит после работы усталым и подавленным. Рейх возлагает на финансистов непомерное бремя, все время требуя пополнения денежных ресурсов.
Расставшись с фрау Клеммер, девушка задумалась, как ей быть – подняться к себе или спуститься вниз, к отцу. Ей захотелось тайком заглянуть в покои матери, полюбоваться красивой спальней, прикинуть, уместится ли в будуаре ее письменный стол. Но ничего, это подождет. Пожалуй, лучше побыть немного с отцом и его другом.
Максимилиан Томас был лет на тридцать младше Вальмара фон Готхарда. Однако, невзирая на столь значительную разницу в возрасте, отец всегда относился с особым уважением к этому мягкому, вежливому человеку. Максимилиан четыре года проработал у отца в банке, а потом решил заняться правом. Учась на юридическом факультете, он женился на соученице, и вскоре у них один за другим родились трое детей. Самому младшему сейчас было бы три года, но Максимилиан не видел жену и детей с тех пор, как малышу исполнилось четыре месяца. Дело в том, что его жена была еврейкой и ее с детьми депортировали. Макс бился за них, сколько мог. Ему удалось продержаться целых два года после начала войны, но в конце концов неизбежное случилось. Сару и детей забрали и увезли. Произошло это в сорок первом году. Максимилиан был совершенно раздавлен. Прошло почти три года, а он так и не оправился от удара. В свои тридцать семь он выглядел по меньшей мере лет на пятнадцать старше. Максимилиан пытался всеми правдами и неправдами выяснить, где содержат его жену и детей, но в последний год надежды у него почти не осталось.
Ариана осторожно постучала, но приглушенный гул голосов, доносившийся изнутри, не прервался. Она хотела было повернуться и уйти, но в это время Вальмар позвал ее.
Приоткрыв дверь, Ариана с улыбкой заглянула в салон:
– Папа, можно войти?
Но тут она увидела картину настолько непривычную, что в нерешительности замерла на месте. Максимилиан Томас сидел спиной к ней, закрыв лицо руками. Его плечи подрагивали. Ариана взглянула на отца, ожидая, что он велит ей удалиться, но, к удивлению девушки, Вальмар движением головы попросил ее войти. Он сам растерялся. Сказать в этой ситуации было нечего. Может быть, девушка сумеет хоть как-то утешить Макса? Впервые Вальмар давал понять, что уже не считает Ариану ребенком. Если бы в салон заглянул Герхард, Вальмар немедленно велел бы ему уйти и не мешать, но Ариана уже не девочка, она способна на нежность и участие. Вальмар жестом попросил Ариану приблизиться, и, услышав ее шаги, Макс отнял руки от лица.
Когда он обернулся к ней, Ариана увидела, что его лицо искажено отчаянием.
– Макс… Что случилось?
Она опустилась рядом с ним на колени и без колебаний протянула к нему руки. Он тоже потянулся к ней, обнял ее и всхлипнул. Долгое время Макс не произносил ни слова, а затем, вытирая глаза, медленно отодвинулся.
– Спасибо. Извините меня…
– Не нужно извинений.
Вальмар подошел к антикварному столику, на котором в большом серебряном ларце стояли бутылки с коньяком и последние запасы шотландского виски. Не спрашивая Макса, Вальмар налил полный стакан коньяка и молча протянул другу. Тот взял, сделал несколько глотков и вытер платком мокрые глаза.
– Что-нибудь с Сарой? – спросила Ариана.
Неужели Макс сумел что-то узнать?
Макс растерянно взглянул на нее, и по его наполненным ужасом глазам Ариана поняла: его худшие страхи подтвердились.
– Они все… – Он с трудом заставил себя произнести эти слова. – Они все мертвы. – Макс судорожно вздохнул и отхлебнул коньяку. – Все четверо – и Сара, и мальчики…
– О Господи!
Ариана чуть было не спросила, за что их убили. Но ответ был ясен и так. Только за то, что они евреи.
– Вы это знаете наверняка?
Макс кивнул:
– Они сказали мне, что я должен быть им благодарен. Теперь я могу начать новую жизнь с женщиной своей расы. О Господи, Господи… Мои сыночки… Ариана…
Он безотчетно потянулся к ней, и девушка прижала его к себе. Теперь по ее щекам тоже катились слезы.
Вальмар знал, что нужно делать: Макс должен немедленно уехать, оставаться в Берлине ему нельзя.
– Послушайте, Макс. Вы думали над тем, как вам быть дальше?
– Что вы имеете в виду?
– Разве вы можете оставаться в этой стране после того, что произошло?
– Не знаю… Не знаю… Я хотел уехать еще в тридцать восьмом. Убеждал Сару, но она не желала и слушать… У нее тут были сестры, мать…
Сколько раз Вальмар слышал истории, похожие на эту.
– А потом я не мог уехать, потому что искал Сару и детей. Думал, если найду их, может быть, удастся как-то договориться с нацистами… О Господи, мне следовало догадаться раньше…
– Это ничего бы не изменило. – Вальмар смотрел на друга с глубоким сочувствием. – Но теперь вы знаете правду. Если вы не уедете, они не оставят вас в покое. Будут следить за вами, смотреть, с кем вы встречаетесь, с кем общаетесь. Вы и так все эти годы считались у них подозреваемым – из-за Сары. Остается только одно – бегство.
Макс Томас горько покачал головой. Утверждения Вальмара не были голословными. Дважды адвокатскую контору Томаса разгромили неизвестные лица, причем на стенах, на мебели оставили надписи: «Еврейский любовничек». И все же Макс не сдавался, он не мог уехать, не мог бросить жену и детей.
– У меня не укладывается в голове, что все уже кончено… Мне не нужно больше никого искать. – Макс выпрямился в кресле, словно лишь в эту секунду до конца осознал произошедшее. – Но куда мне податься?
– Куда угодно. В Швейцарию, например. Потом, возможно, переберетесь в Соединенные Штаты. Главное – уезжайте из Германии. Эта страна вас уничтожит.
«Как она уничтожила Кассандру и Дольфа», – мысленно добавил Вальмар. Глядя в лицо своего друга, он вновь ощутил боль давней утраты.
– Нет, я не могу уехать, – сказал Макс.
– Но почему? – вспылил фон Готхард. – Вот уж не думал, что вы такой патриот. Или, может быть, Германия была к вам необычайно добра? Послушайте, дружище, чего ради вам здесь оставаться? Уносите ноги, пока целы.
Ариана смотрела на отца с испугом – никогда еще она не видела его таким.
– Макс, – тихо сказала она. – Я думаю, папа прав. Уезжайте. А потом, когда все кончится, вы сможете вернуться.
– Если у вас есть хоть капля здравого смысла, никогда сюда не возвращайтесь, – сердито прервал ее Вальмар. – Начните новую жизнь. Где-нибудь в другой стране. И уезжайте отсюда поскорей, пока вас не погребло под обломками рейха.
Макс Томас вяло ответил:
– Меня и так уже погребло под обломками.
Вальмар глубоко вздохнул, откинулся назад, но по-прежнему не сводил глаз с лица друга.
– Да, я хорошо вас понимаю. Но все равно нужно жить. Хватит того, что вы лишились семьи. – Он говорил так нежно, что Макс вновь не удержался от слез. – Вы должны выжить. Это ваш долг перед Сарой. Зачем нужна еще одна трагедия, еще одна утрата?
Если бы он сказал все это Кассандре, если бы успел… Но поняла бы она его?
– Уехать? Но как?
Макс никак не мог смириться с мыслью, что нужно все бросить – дом, имущество, страну, в которой родились и погибли его дети, его мечты.
– Не знаю. Это надо будет обдумать. В нынешнем хаосе, я полагаю, можно взять и исчезнуть. Если это сделать прямо сейчас, они подумают, что вы не выдержали потрясений – тронулись рассудком и покончили с собой. Позднее, возможно, у них возникнут подозрения, но дело будет сделано.
– Как вы себе это представляете? Я выхожу прямо сейчас из вашего дома и иду пешком к швейцарской границе? При себе у меня портфель, пальто и золотые часы, оставшиеся от дедушки.
Макс похлопал себя по нагрудному карману, где лежали упомянутые часы.
Вальмар задумчиво кивнул:
– Что ж, это тоже вариант.
– Вы серьезно?
Ариана слушала их, не веря собственным ушам. Неужели все это происходит на самом деле? Неужели где-то совсем рядом убивают женщин и детей, заставляют добропорядочных граждан спасаться бегством среди ночи? Сердце ее сжалось от страха, тонкое личико стало еще бледнее, чем обычно.
У Вальмара в голове составился план.
– Да, я говорю вполне серьезно. Вам лучше пуститься в бега прямо сейчас.
– Сегодня?
– Да. То есть в дорогу пока пускаться не нужно – сначала следует приготовить документы. Но исчезнуть вы должны прямо сегодня. – Фон Готхард пригубил бокал. – Что вы на это скажете?
Макс слушал его внимательно, отлично понимая, что старый банкир говорит разумные вещи. Какой смысл оставаться в стране, которая уничтожила все, что было дорого твоему сердцу?
Он молча кивнул и после паузы сказал:
– Да, вы правы. Я уеду отсюда. Не знаю куда, не знаю как, но уеду.
Вальмар обернулся к дочери. Наступил критический момент, от которого зависела жизнь всех присутствующих.
– Ариана, может быть, тебе лучше выйти?
В салоне воцарилась тишина. Девушка непонимающе смотрела на отца.
– Папа, ты хочешь, чтобы я ушла?
Нет, она не хотела уходить, не хотела оставлять сейчас отца и Макса.
– Если хочешь, оставайся. Но учти: все, что здесь будет сказано, следует хранить в строжайшей тайне. Об этом нельзя говорить ни с Герхардом, ни с прислугой – вообще ни с кем. Даже со мной. Все дальнейшее будет происходить молча. А когда дело будет сделано, мы с тобой обо всем забудем. Это ясно?
Ариана кивнула, и Вальмар вдруг засомневался – не рехнулся ли он, решив впутать собственную дочь в эту рискованную затею. Но так или иначе, все они уже не могут оставаться в стороне от происходящего. Возможно, скоро им предстоит совершить то же самое. Пусть девочка привыкает. Она уже достаточно взрослая. Пусть поймет, в какой отчаянной ситуации все они находятся.
– Ты поняла меня, Ариана?
– Да, папа.
– Очень хорошо.
Он на миг прикрыл глаза, затем вновь обернулся к Максу:
– Вечером вы уйдете отсюда как обычно. Вид у вас должен быть еще более расстроенный, чем до встречи со мной. После этого вы просто возьмете и исчезнете. Никто больше не должен вас видеть. Идите к озеру, погуляйте там, а поздно ночью, когда все лягут спать, я впущу вас обратно. Проведете здесь день или два, после чего незаметно отправитесь к швейцарской границе. Пересечете границу – и дело сделано. Начинайте новую жизнь.
– А деньги? Вы сможете снять наличность с моего счета? – встревоженно спросил Макс.
– Об этих деньгах забудьте, – покачал головой Вальмар. – Ваша главная задача – незаметно пробраться обратно в дом. После этого останется только доехать до границы. О деньгах и документах я позабочусь.
Макс взглянул на старшего друга с изумлением, которое граничило с восхищением.
– Вы знаете людей, которые могут это устроить?
– Да, знаю. Я провел кое-какую предварительную работу еще полгода назад. Так, на всякий случай – вдруг пригодится.
Ариана была потрясена этим известием, но ничего не сказала. Ей и в голову не приходило, что отец планирует подобные вещи.
– Так вы меня поняли?
Макс кивнул.
– Поужинаете с нами? А после этого исчезнете, предварительно выйдя через парадную дверь.
– Хорошо. Но где вы будете меня прятать?
Вальмар ответил не сразу – он ломал себе голову над тем же самым вопросом. Ответ нашелся у Арианы:
– В маминой комнате, – сказала она.
Отец взглянул на нее с явным неудовольствием, и Макс понял, что между ними происходит какая-то безмолвная борьба.
– Папа, это единственное место в доме, где никто не бывает.
Ариана не стала говорить ему, что утром она и фрау Клеммер заглядывали в пустующие комнаты. Именно поэтому ей и пришла в голову эта идея. Обычно домочадцы и слуги вели себя так, словно покои Кассандры фон Готхард уже не являлись частью дома, их как бы вообще не было.
– Папа, он там будет в полной безопасности. А после того как Макс уедет, я уничтожу все следы. Никто не догадается.
Вальмар долго молчал. Последний раз он заходил в комнату Кассандры в тот самый день, когда обнаружил жену плавающей в собственной крови. С тех пор он ни разу не заглядывал в ту часть дома. Слишком мучительны были воспоминания о несчастном, изуродованном синяками лице Кассандры, о ее полных отчаяния глазах, о нежной груди, располосованной ремнем штурмовика.
– Да, очевидно, выбора нет, – с явным усилием признал он.
Макс отлично понимал, о чем думает Вальмар. Они оба слишком хорошо знали, на что способны нацисты.
– Извините, Вальмар, что я вынуждаю вас идти на это, – сказал Макс.
– Не говорите глупостей. Мы сделаем все, чтобы помочь вам. – По лицу Вальмара скользнула невеселая улыбка. – Может быть, настанет день, когда мы тоже будем нуждаться в вашей помощи.
После продолжительной паузы Макс спросил:
– Неужели вы в самом деле подумываете об отъезде?
– Не уверен, что у меня это получится, – задумчиво ответил старый банкир. – Я все время на виду. Они следят за мной, нуждаются во мне. Я добываю для них деньги. Банк «Тильден» необходим рейху. Это камень, висящий у меня на шее. И в то же время это мое спасение. Как знать, возможно, в один прекрасный день окажется, что банк «Тильден» – мой смертный приговор. Если бы у меня был выбор, я непременно последовал бы вашему примеру.
Эти слова поразили Ариану. Ей и в голову не приходило, что отец всерьез может думать о побеге. В этот миг в дверь постучал Бертольд, объявивший, что ужин подан. Вальмар, Макс и Ариана вышли из салона в полном молчании.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Кольцо - Стил Даниэла



льлтт
Кольцо - Стил Даниэланадя
15.10.2012, 21.26





Сильно!!!
Кольцо - Стил ДаниэлаАнна
27.10.2012, 20.20





Тяжелый
Кольцо - Стил Даниэлалена
6.11.2012, 21.24





А мне очень понравилось, хоть тяжеловатый роман.
Кольцо - Стил ДаниэлаОлеся
7.12.2012, 15.51





Одна из моих любимых книг. Читаю и все время с ними проживаю их судьбу. И фильм очень хороший.
Кольцо - Стил ДаниэлаИрина
14.12.2012, 8.12





А фильм можно посмотреть?
Кольцо - Стил ДаниэлаБема
6.06.2013, 17.13





Никого не смутило,что Берлин взяли американцы смотрю?ну как так-то....вокруг рейхстага ходила куча солдат"среди которых попадались и русские".не стыдно автору такое писать?(((мы пол-страны положили,а у нее американцы значит победили.умничка просто.
Кольцо - Стил ДаниэлаNata
26.06.2014, 12.54





Отличный фильм Одна из моих любимых книг. Читаю и все время с ними проживаю их судьбу. И фильм очень хороший
Кольцо - Стил Даниэлавероника
22.01.2015, 10.00








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100