Читать онлайн Как две капли воды, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 32 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Как две капли воды - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.44 (Голосов: 196)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Как две капли воды - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Как две капли воды - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Как две капли воды

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 32

Коляска для близнецов была поразительно неуклюжим сооружением, в котором возили когда-то еще ее и Викторию, но Берти настояла на том, чтобы привезти ее из Кротона. Однако несмотря на жалобы матери, близнецы прекрасно чувствовали себя в этой колымаге.
К сожалению, дом стал для семьи слишком мал. Новорожденных пришлось поместить вместе с Берти, и Чарлз все чаще поговаривал о переезде в особняк на Пятой авеню, унаследованный Викторией. Но Оливия не знала, что скажет на это сестра, когда приедет. Ей самой принадлежал Хендерсон-Мэнор, но не могли же они перебраться туда! Нет, сначала она должна все выяснить с сестрой!
Поэтому Доусоны и теснились пока в старом доме, буквально на головах друг у друга. Джефф также вносил свою долю во всеобщую сумятицу, не говоря уже о Чипе, так что Чарлз постоянно был на взводе.
Последнее время Оливия постоянно мучилась бессонницей и ужасно уставала. У нее ныло все тело, как при сильной простуде. Вот и сегодня, втаскивая тяжелую коляску на крыльцо, она совсем потеряла терпение и решила, что пора прислушаться к просьбам Чарлза и переехать, а уж потом объясниться с Викторией.
– Могу я помочь, мэм? – вежливо спросил мужчина в униформе. Оливия машинально поблагодарила и, мельком взглянув в его сторону, увидела, что он держит телеграмму. Она оцепенела. Сердце, казалось, перестало биться. Она уже несколько дней чувствовала себя не в своей тарелке, но твердила, что просто нервничает, плохо спала и дети ее утомили.
– Это мне? – хрипло спросила она.
– Виктория Доусон? – учтиво осведомился почтальон. – Значит, вам.
Он дождался, пока Оливия распишется, втащил коляску на ступеньки и удалился. Оливия дрожащими руками разорвала телеграмму, и словно стальные пальцы стиснули горло. Слова расплывались перед глазами. Это оказалось официальное извещение от сержанта Моррисон, служившей в союзных войсках.
«С сожалением сообщаем, что ваша сестра Оливия Хендерсон ранена при исполнении воинского долга. Нетранспортабельна. Состояние тяжелое. О дальнейшем телеграфируем».
Виктория никогда не упоминала ни о какой Моррисон, но теперь это не имело значения. Она ранена!
Плачущая Оливия стояла в прихожей, все еще держа телеграмму и не в силах поверить прочитанному. Она ведь чуяла неладное! Та самая непонятная болезнь, которую она объясняла усталостью. Но теперь она поняла, в чем дело. Виктория. Она разделяла боль сестры.
Оливия растерянно оглядывалась, и Берти, выходившая из кухни, сразу поняла, что случилась беда.
– Что с детьми? – вскрикнула она, устремившись к коляске.
– Виктория… она ранена.
– О Боже! Ты скажешь Чарлзу?
Она назвала его по имени, чего никогда не делала в присутствии хозяина.
– Не знаю, – пробормотала Оливия.
Они отнесли спящих девочек наверх, уложили в кроватки, а следом промчался Джефф, которому давно было пора делать уроки. Но Оливия и слова ему не сказала. Сначала нужно поговорить с Чарлзом, а она понятия не имеет, с чего начать и признаться ли во всем или утаить правду. Но что-то непременно нужно делать. Она немедленно отправится во Францию, независимо от того, захочет ли Чарлз ее сопровождать. Никакие силы на этом свете не удержат ее от поездки.
Чарлз вернулся домой поздно, но жена ждала его в гостиной. Вот уже два часа она металась по комнате, изнемогая от страха и тревоги. Он сразу же понял по ее лицу, что стряслась беда. Виктория, бледная как полотно, трясущимися руками снова и снова складывала телеграмму. Первая мысль, пришедшая ему в голову, была та же, что и у Берти: заболел ребенок.
– Виктория, что случилось?
Оливия тяжело вздохнула и решила поведать только самое необходимое. Весь этот день она терзалась, не зная, как быть.
– Моя сестра…
– Оливия? Где она? Что с ней?
– Оливия в Европе. Она ранена.
Самым трудным оказалось начать, потом все пошло куда легче. Незачем приукрашивать печальную правду из страха, что он с ней разведется. Ему это и делать ни к чему. Он может просто выбросить ее из дома. Оливия не была уверена даже, что при подобных обстоятельствах ей оставят детей. Вряд ли Чарлз позволит ей навещать девочек. Но сейчас не это главное. Речь идет о ее сестре.
– В Европе? – недоумевающе повторил он, садясь. – Что она там делает?
– Водит санитарную машину… Ухаживает за ранеными… Ее ранило, – объяснила Оливия, садясь напротив. Чарлз уже заподозрил неладное!
Неожиданно его осенило.
– Ты знала об этом? – напрямик спросил он, пытаясь поймать ее взгляд. Неужели Виктория лгала ему и Эдварду?
Жена смущенно кивнула.
– Как она могла пойти на такое? И все это время она провела там?
Оливия снова кивнула, опасаясь, что он распутает всю интригу, но Чарлзу, человеку глубоко порядочному, и в голову не могло прийти столь невероятное предположение. Они с Викторией слишком далеко зашли, и распутать такое немыслимое нагромождение дел и событий становится все труднее. Никто не поверит, что Оливия всего-навсего хотела помочь сестре, потому что та рвалась получить свободу. Но при этом обе ухитрились перейти все границы, и теперь правда вот-вот выйдет наружу, потому что судьба решила за них.
– Почему ты молчала, Виктория?
Оливия вздрогнула от неожиданности, услышав имя сестры, но, поняв, что обращаются к ней, без запинки ответила:
– Оливия не хотела, чтобы кто-то узнал. Я не имела права предавать ее доверие. Она отчаянно хотела уехать. Несправедливо было ей мешать.
– Несправедливо? А справедливо бросать отца? Господи Боже, да она просто убила его!
По щекам Оливии потекли слезы.
– Это не совсем так! Он много лет жаловался на сердце, – попыталась оправдаться она, но Чарлз и слушать ничего не хотел.
– Уверен, что побег твоей сестрицы не улучшил его состояния, – резко бросил он, возмущенный столь беззастенчивым обманом.
Возможно, ты прав, – прошептала она, чувствуя себя настоящей убийцей, и, хотя отец был убежден, что перед смертью говорил со старшей дочерью, это служило слабым утешением.
– Я уж скорее мог бы понять, если бы на такое решилась ты, со своими безумными идеями, но Оливия… просто немыслимо.
– А если бы на ее месте была я? – осторожно осведомилась она.
– Да я попросту убил бы тебя! Притащил бы обратно за волосы и запер на чердаке.
Возможно, он так и поступил бы, но представить страшно, чего бы стоило вернуть жену!
Чарлз вздохнул и покачал головой.
– Что ты собираешься предпринять? – спросил он, ожидая, что Виктория немедленно бросится во французское консульство или отделение Красного Креста. – Она серьезно ранена?
– Не знаю. В телеграмме сказано «состояние тяжелое».
Она долго смотрела на него, прежде чем решиться. Но он рано или поздно все равно должен смириться с ее отсутствием. Оливию никто не остановит.
– Чарлз, я еду.
– Что?! – вспылил он. – В Европе война, а ты мать троих детей!
– Она моя сестра, – возразила Оливия, и в ее устах эти три слова стоили сотни пышных фраз, но Чарлз словно с цепи сорвался:
– Не только! Она твоя близняшка, и этим все сказано! Оттого ты считаешь, что можешь бросить все каждый раз, когда у тебя заболит голова, и, следовательно, воображаешь, что она шлет тебе весточку! Так вот, я этого не потерплю! И запрещаю тебе ехать, слышишь? Останешься вместе со своей семьей, там, где твое место! И не воображай, будто можешь разъезжать по всему свету в поисках негодяйки, отрекшейся от своей семьи, чтобы сбежать на край света в поисках приключений. Ты никуда не едешь! – грозно прогремел он.
Оливия в жизни не предполагала, что он способен говорить с ней подобным тоном, но она гордо вскинула голову, и под ее взглядом он даже съежился.
– Ничто на свете не остановит меня, Чарлз. Я отправлюсь в Англию первым же рейсом, нравится тебе это или нет. Моим детям ничего не грозит, а я должна разыскать сестру.
– Я уже потерял одну жену в море! – закричал он так громко, что остальные домочадцы стали с тревогой прислушиваться к семейному скандалу. – И черт меня побери, если соглашусь лишиться второй!
Он был вне себя от ярости и ужаса и сам не знал, что говорит, но Оливия слишком хорошо понимала «мужа».
– Прости меня, – тихо обронила она. – Я еду. Буду рада, если и ты присоединишься ко мне.
– А что, если мы оба погибнем? Если судно торпедируют? Кто позаботится о детях? Об этом ты подумала?
– В таком случае оставайся, – печально кивнула она. – С тобой им будет спокойнее.
Скорее всего она больше не увидит детей: узнав обо всем, Чарлз наверняка не пустит ее на порог.
Только об этом думала Оливия, прижимая к груди малышек. Сердце нестерпимо ныло при мысли о том, что они разлучаются навечно, но она твердо знала, что ее долг – найти Викторию. Интуиция подсказывала ей, что нужно спешить.
Вечером она уложила Джеффа в постель. Тот, как и все обитатели дома, стал свидетелем ссоры и очень волновался.
– Это все Виктория, правда? – прошептал он. Оливия кивнула.
– Папа знает?
– Нет, и ты не должен ничего ему говорить. Прежде мне нужно с ней встретиться, а потом мы вместе во всем признаемся.
– Она очень разозлится, когда узнает о малышках? – испуганно осведомился мальчик, и она снова поцеловала его.
– Конечно, нет, она их полюбит, – заверила она спокойно, хотя сходила с ума от тревоги.
– А ты будешь жить с нами, когда она вернется? Не уйдешь? – допытывался Джефф, и Оливия ободряюще улыбнулась. Сама она от всей души надеялась, что Виктория согласится вернуться, даже если ей самой в этом доме не будет места.
– Поэтому я и хочу добраться до Европы, увериться, что с Викторией ничего не случилось, и все как следует обсудить.
– Она умрет? – неожиданно спросил он.
– Конечно, нет! – воскликнула Оливия, страстно желая верить собственным словам. Она упорно молилась о здоровье сестры. Только бы Господь спас ее!
Этой ночью Чарлз долго лежал молча, прежде чем повернуться на бок и посмотреть на жену. Оливия боялась спросить, о чем он думает.
– Я всегда знал, как ты упряма, даже когда женился на тебе. Но если ты настаиваешь, я согласен сопровождать тебя.
Оливия потрясение застыла, но где-то внутри нарастало чувство облегчения. Она побаивалась оказаться одна в раздираемой распрями Европе. Какое счастье, что он будет рядом!
– А тебя отпустят?
– Им придется. Объясню, что в семье случилась беда. Что судьба наградила меня ненормальной свояченицей и сумасбродной женой, и теперь придется мчаться в Европу, чтобы помочь им.
Он улыбнулся, и Оливия поцеловала его, преисполненная благодарности за все, чем он для нее пожертвовал. Как печально сознавать, что Чарлза ждет жестокий удар!
– Но позволь сообщить тебе, что, если те две особы, что спят в соседней комнате, вздумают выкинуть подобный фортель, я немедленно обменяю их на двух обыкновенных детей или, на худой конец, соглашусь взять щенками.
Оливия рассмеялась и прильнула к мужу.
Следующие два дня она лихорадочно готовилась к путешествию, а на третий супруги поднялись на борт французского судна «Эспань», прибывающего в Бордо через неделю. Американское судно «Карпатия», в свое время подобравшее пассажиров «Титаника», к сожалению, уже отправилось в рейс. Им отвели небольшую каюту, не слишком роскошную, но довольно удобную. Они старались держать шторы задернутыми и почти не выходили на палубу. Оливия страшно переживала за сестру, и Чарлз изо всех сил старался ее утешить и отвлечь.
– Это, конечно, не «Аквитания», – пошутил он как-то, вспоминая свой мучительный медовый месяц, – но какое же то было отвратительное путешествие по сравнению с нынешним.
Оливия подняла удивленные глаза.
– Почему? – наивно спросила она, и Чарлз подозрительно взглянул на жену.
– Наверное, у меня память лучше, дорогая, но признаюсь честно, первый год нашей семейной жизни едва меня не убил. Если бы все так и продолжалось, просто покончил бы с собой или ушел в монастырь.
Он намекал на целомудренную жизнь, которую вел по вине сестры, и угрызения совести с новой силой принялись терзать Оливию. Как объяснить ничего не подозревающему Чарлзу, во что они его втянули?!
Как ни странно, они благополучно пришвартовались в гавани Бордо, и местный консул рассказал, как добраться до Шалона-на-Марне. Они наняли машину, выглядевшую так, словно вот-вот развалится на ходу, и отправились за представителем Красного Креста, который должен был стать их проводником. Ожидалось, что поездка займет четырнадцать часов. Обычно времени уходило намного меньше, но кругом шли бои и приходилось выбирать окольные дороги. Их предупредили об опасности, снабдили противогазами, аптечками и водой. Оливия примерила противогаз, но тут же сняла и объявила, что не понимает, как в нем можно дышать. Однако часовой заверил, что в случае газовой атаки она сразу научится, да еще поблагодарит за заботу. Чарлз в который раз поздравил себя за сообразительность. Останься он в Америке, и Виктория никогда бы не сумела попасть к сестре. При виде разрушенных ферм и сгоревших зданий мороз пробирал по коже! Разве здесь место одинокой женщине?
Представительница Красного Креста сопровождала их до Шалона. На полпути у них спустила шина, несколько раз автомобиль останавливали солдаты и просили предъявить пропуска. Они добрались до места уже за полночь, и все трое валились с ног, но Оливия, невзирая на поздний час, рвалась к сестре. Чарлз безуспешно пытался уговорить ее подождать до завтра, но, едва они вышли из крошечного «рено», она спросила у первого попавшегося санитара, где госпиталь, и решительно зашагала в указанном направлении. Молодая сестра милосердия объяснила, где найти Оливию Хендерсон. Чарлз уже успел догнать жену и, медленно последовав за ней в палатку, едва не задохнулся от невыносимого смрада. Куда ни кинь взгляд, повсюду валялись искалеченные, раненые, корчившиеся в припадках рвоты люди. Виктория уже успела привыкнуть ко всем этим ужасам, но для новичков испытание оказалось тяжелым. Оливия отвернулась было, но тут лежавший на полу мальчик протянул ей руку, и она нежно погладила загрубевшие пальцы. Он напомнил ей Джеффа, и она невольно пожелала, чтобы кто-нибудь вот так держал его руку, если случится беда.
– Откуда вы? – спросил он с австралийским акцентом. Юноша потерял ногу под Верденом, но находился на пути к выздоровлению.
– Я из Нью-Йорка, – шепнула Оливия, боясь разбудить солдат, но, похоже, никто и не спал.
– Я из Сиднея, – улыбнулся он и отсалютовал Чарлзу, который ответил тем же со слезами жалости на глазах. Они продвинулись в глубь палатки.
Виктория лежала на складной койке в самом углу; голова и шея были забинтованы, так что Оливия даже не сразу ее узнала, но какой-то инстинкт подтолкнул ее именно туда. Она сама не помнила, как очутилась рядом и встала на колени. Виктория была очень слаба, но отважно улыбалась, и на лице играла счастливая улыбка. Она не сводила глаз с Оливии; сестры обменивались нечленораздельными междометиями и жестами, по-видимому прекрасно понимая друг друга без слов. Оливия наконец обняла сестру. Этого момента она ждала много месяцев. Им так много нужно было сказать друг другу, но слова не шли с языка. Зато какой водоворот чувств захватил обеих!
Виктория подняла глаза на Чарлза и едва слышно, напрягая голос, объяснила, что инфекция все-таки поразила спинной мозг и врачи опасаются, что она распространится на голову и убьет раненую. Но если этого не случится, она поправится. Хорошо еще, что позвоночник не перебит, и она сможет снова ходить. Многим так не повезло. Эта самая жестокая за всю историю человечества война унесла миллионы жизней.
– Спасибо, что приехали, – прошептала она Чарлзу. Он коснулся ее руки и, посмотрев в глаза, поежился. Было в них нечто неумолимое, безжалостное, словно ей пришлось пережить несказанные испытания. Прежняя Оливия не была такой – очевидно, она слишком многое видела и вынесла.
– Я рад, что мы нашли вас, – откликнулся он. – Джефф посылает вам привет. Мы все скучали, особенно Виктория.
Виктория взглянула на сестру, и та едва уловимо качнула головой. Значит, он еще не знает. Даже сейчас, когда она умирает. Ей хотелось спросить у Оливии, когда лучше всего рассказать Чарлзу. Нужно очистить душу перед смертью и попросить Оливию забрать ребенка. Но не сейчас, тем более что сестра милосердия велела им уйти.
Их развели по казармам: для женатых пар здесь не было места. Виктория с Эдуаром оказались редчайшим исключением, но сейчас комнату уже занимал новый капитан. Для них все в прошлом, Эдуар похоронен в холмах за замком, вместе с десятками таких же, как он. Только для Виктории он был один на свете, и боль потери до сих пор терзала ее. Приходя в сознание, она думала только об Эдуаре и Оливии. Но хотя бы сестра теперь рядом…
Наутро Чарлз и Оливия встретились в столовой. Оба почти не спали, но Оливия рвалась к сестре. Чарлз согласился подождать ее на улице. После разговора с санитарами он неожиданно устыдился за себя и свою страну. Они предпочли мирно отсиживаться дома, когда здесь гибли люди!
Санитары, со своей стороны, выразили восхищение поступком Чарлза, не побоявшегося приехать в Европу ради свояченицы. Многие знали «Оливию» и с величайшим благоговением отзывались о ней, выражая надежду, что девушка поправится.
А тем временем Виктория улыбалась так блаженно, словно перед ней открылись врата рая.
– Не могу поверить, что ты здесь. Что заставило тебя приехать?
Она думала, что сестру уведомят письмом, которое будет идти не меньше месяца, и очень боялась не дожить до того времени.
– Получила телеграмму от сержанта Моррисон. Позже обязательно повидаюсь с ней и поблагодарю.
– Добрая старушка Пенни, – выдохнула Виктория, целуя пальцы Оливии. – Господи, как же я стосковалась по тебе, Олли… мне так много нужно рассказать…
А времени осталось мало, и она это чувствует. Сестры уверяют, что она выглядит гораздо лучше, но голова болит нестерпимо. Но все-таки как же удалось Оливии так долго хранить ее тайну?
– Не пойму, как ты сумела не выдать себя.
– Я всегда была куда лучшей актрисой, чем ты, – ухмыльнулась Оливия, и Виктория попыталась засмеяться, но боль становилась нестерпимой. Кажется, если шевельнуть головой, она просто отвалится.
– Нашла чем хвастаться, – устало проронила Виктория. В прошлом месяце им исполнилось двадцать три года, но обе, хотя и по различным причинам, чувствовали себя древними реликтами.
– Мне очень жаль, что не попрощалась с отцом.
– Он был уверен, что ты рядом, – утешила Оливия. – И умер с миром. Я не отходила от него.
– Милая Олли, ты всегда была опорой всем, даже Чарлзу, потому что у меня не хватило духу остаться с ним.
– Виктория… мне нужно кое-что сказать тебе, – смущенно начала Оливия. – Все получилось не так, как мы загадывали.
Хоть бы сестра простила ее! Что, если она навсегда отвернется от Оливии и говорить не захочет? Но и молчать невозможно.
– Три месяца назад у нас родились близнецы, – выдавила она, и Виктория широко раскрыла глаза.
– Близнецы? – охнула она, и Оливии пришлось дать ей глоток воды. Она заверила сестру милосердия, что сама позаботится о раненой. Оставалось надеяться, что их не потревожат. – Ты сказала – близнецы?
– Совершенно одинаковые девочки, совсем как мы… Они прекрасны, – осмелилась улыбнуться Оливия, поскольку Виктория, кажется, вовсе не собиралась ее убивать. – Элизабет и Виктория, в честь тебя и мамы.
– Это я поняла, – слабо усмехнулась Виктория. – Но вот каким образом они появились на свет? Неужели ты украла у меня мужа?
Она широко улыбнулась, но Оливия, ничего не видя, плакала.
– Виктория, пожалуйста… нет… я вернусь в Кротон и стану там жить, когда ты приедешь, только бы время от времени видеться с ними… не нужно…
– О, заткнись, – пробормотала Виктория, превозмогая боль. – Паршивая девчонка! Но все это ужасно забавно. Оливия, я не любила Чарлза и не люблю. Он мне не нужен. Если так уж хочешь – он твой.
Все словно в детстве. Спор из-за куклы… и Виктория великодушно отдает игрушку сестре. Оливия ошарашенно уставилась на нее.
– Поэтому я не вернулась домой прошлым летом… не хотела… не могла… Кстати, когда это случилось? Я хочу сказать, когда в ваших отношениях все изменилось?
– После того как ты спаслась с «Лузитании», – сконфуженно пролепетала она. Оливия была безмерно счастлива, что сестра рядом. Это настоящее чудо! Даже под бинтами угадывались прелестные черты, хотя она по-прежнему казалась несгибаемой, резкой и отчаянной. Недаром эти качества угадал в ней Чарлз.
– Узнала, что я жива, и решила отпраздновать таким образом? – лукаво усмехнулась Виктория.
– Ты отвратительна, – прошептала Оливия, пытаясь не улыбнуться и все же улыбаясь, вне себя от радости, что сестра не набросилась на нее.
– Ну уж нет, это ты мерзкая, противная, бессовестная! Я оставляю тебе приличного доброго человека, с которым мы несколько месяцев жили в целомудрии, который терпеть меня не может и не стал бы спать со мной, даже если бы ему за это заплатили, и что ты вытворяешь? Соблазнила беднягу! Это ты распутница, не я! И заслуживаешь вечного союза с ним! Лично я не могу придумать судьбы ужаснее, но вы оба, кажется, очень счастливы вместе. Он просто счастливчик!
– Я тоже, – прошептала Оливия.
Сердце Виктории наполнилось любовью к сестре, особенно при воспоминании о том, как ей повезло встретить Эдуара и родить от него ребенка.
– Так что же нам теперь делать? – уже без улыбки спросила она. – Мы должны ему сказать.
– Он возненавидит меня! – побледнела Оливия.
– Переживет, – заверила Виктория. – Чарлз порядочный человек, и, хотя наверняка станет рвать и метать, но что ему делать? Бросить женщину, которую он любит, мать его детей? Вздор! Кстати, мне тоже нужно кое в чем тебе признаться.
– Не дай Бог! – шутливо перекрестилась Оливия. – После всего, что я наделала, тебя слушать страшно! Признавайся, какое преступление совершила!
Несмотря на время, тяготы и страдания, теснейшая связь между сестрами была по-прежнему крепка, будто прошел не год, а день со времени их разлуки.
– Три месяца назад у меня появился ребенок. Прелестный мальчик, Оливье Эдуард, – гордо объявила Виктория. Жаль, что у нее нет ни дагерротипа, ни рисунка малыша! – Может, ты догадаешься, в честь кого я его назвала!
По какой-то странной причине новость не удивила Оливию, хотя должна бы.
– Значит, поэтому ты не вернулась домой, – задумчиво протянула она, но Виктория чуть качнула головой.
– Вовсе нет. Просто не хотела. Тогда я еще не знала, что беременна. Его отец был человек особенный.
Она рассказала об Эдуаре, о первой встрече, об их планах на будущее и его безвременной гибели. О том, что она никогда не встречала такого верного друга и великолепного любовника. Жизнь без него пуста и никчемна.
И Оливия поняла, что сестра нашла свою единственную любовь здесь, в огне и страданиях.
– Где сейчас малыш? – спросила она.
Виктория ответила, что сначала ребенка взяла графиня, но два дня назад она уехала к сестре, опасаясь снайперов, которые никого не щадили.
– Оливия, умоляю, увези его. Я вписала Оливье в свой паспорт. То есть твой, так что у тебя не будет никаких затруднений, если Чарлз не станет возражать.
– Думаю, у Чарлза найдется немало возражений, после того как он все узнает, но теперь уже ничего не поделать.
Он вполне способен выгнать ее, но уж ребенка Виктории не отнимет! Не имеет права!
– А ты? – спросила Оливия. – Когда вернешься?
Теперь, когда ее возлюбленный мертв, оставаться не имеет смысла.
– Может, мне не придется… – печально проронила Виктория, и по ее спине пробежал холодок. Она совсем одна. И ничего, ничего нет… Оливия, разумеется, останется с Чарлзом. А она… она не выносит отцовского дома в Нью-Йорке, не говоря уже о Хендерсон-Мэнор. Единственное место, где ей хочется быть, – здесь, рядом с Эдуаром. Она так и сказала сестре.
– Не говори так, – испуганно охнула Оливия.
Но Виктория, кажется, не хотела жить без Эдуара, даже ради своего малыша.
– Эдуар оставил Оливье замок и парижский дом. Сразу же после рождения сына он связался с адвокатами и составил новое завещание. Хотел быть уверенным, что жена ничего не получит, и, согласно французским законам, Оливье – гражданин страны и ему так или иначе полагаются титул и состояние отца. Дома постарайся получить на него документы.
Она, естественно, волновалась за свое дитя, а Оливия безмерно тревожилась за сестру.
– Почему ты не едешь с нами?
– Посмотрим, – неопределенно прошептала сестра. В этот момент вошел Чарлз, но Виктория уже устало прикрыла глаза и задремала. Через несколько минут Чарлз увел Оливию. Ему казалось, что свояченица выглядит ужасно, но жене об этом говорить не стоило. Вместо этого они отправились в столовую пить кофе, а когда вернулись, Виктория спала.
К вечеру они снова пришли в палатку. Сестра милосердия сказала, что у Виктории поднялась температура, и велела не оставаться слишком надолго, но не упомянула, что состояние больной ухудшилось. Виктория шепнула, что хотела видеть Чарлза. Она решила сама все сказать ему, считая, что так будет справедливее. Сейчас она выглядела смертельно бледной, но странно умиротворенной.
– Чарлз, нам нужно с тобой поговорить, – едва слышно выдохнула она. Сердце Оливии бешено колотилось. Она не представляла, что сейчас начнется. Но Виктория всегда была храбрее ее.
– Мы ужасно обманули тебя год назад, – начала Виктория, – но она не виновата. Я заставила ее. Считала, что только так и следует жить.
Чарлза отчего-то передернуло. Он молча вглядывался в раненую. В глазах светились знакомый холод и непонятное возбуждение.
– Не желаю ничего слышать, – отмахнулся он, страстно мечтая как можно скорее сбежать отсюда, словно ребенок, стремившийся избежать наказания. Но Виктория взглядом приковала его к месту.
– Придется. Другого времени может не быть, – твердо объявила она. Скорее покончить с этим, ради всех их! Пора! – Я не та, за кого ты меня принимаешь. Даже паспорт у меня чужой.
Чарлз все понял и с открытым ртом переводил глаза с жены на свояченицу. Значит, настоящая Виктория лежит здесь, в полевом госпитале. А та, с кем он спал в одной постели, та, что родила ему близнецов…
– Хочешь сказать… то есть… ты… – Язык его не слушался.
– Ты все знаешь, но боишься услышать! – удивительно сильным для своего состояния голосом воскликнула Виктория. Несмотря на пренебрежение к этому человеку, стоило ему посочувствовать. По его взгляду было ясно, что он узнал в ней свою жену.
Оливия машинально вытерла глаза.
– Послушай, – продолжала Виктория, – рано или поздно наша взаимная ненависть привела бы к страшному концу. Мы просто уничтожили бы друг друга. Но она… она любит тебя. Оливия бесконечно добра к тебе. И в твоих глазах светится ответная любовь. Чарлз, я была тебе плохой женой.
Она права, но от этого слова еще сильнее жгут. Будь она здорова, он надавал бы ей пощечин, но теперь…
Он мог только в ужасе смотреть на нее, неожиданно вынужденный лицом к лицу столкнуться с тем, от чего все это время старательно отворачивался. И теперь, охваченный яростью, не знал, как поступить.
– Да как ты смеешь плести такое! Вы обе… обе… – Он был готов разорвать их, но даже кричать не мог: кругом было полно народа. – Вы не дети, чтобы вытворять подобное… подмена… вы всегда так гордились, что обманете любого… ты была моей женой… и кое-чем мне обязана… – Он почти задыхался от бешенства.
– Я обязана тебе гораздо большим, чем ты представляешь, но мне нечего было дать в ответ. И я тебе причиняла только боль. А ты… ты никогда не позволял себе любить меня. Слишком боялся… и чересчур переживал свою потерю. Но может, Оливия… может, она дала тебе то, чего ты хотел. Ее ты не страшишься, Чарлз, и, если будешь честным с собой, признаешь, что полюбил. Меня ты ненавидишь.
Она страстно пыталась открыть ему глаза. Ради сестры.
– Я ненавижу вас обеих и не собираюсь стоять здесь и выслушивать твои наставления лишь потому, что тебе удобно сделать из меня послушную куклу! Плевать мне на то, что ты больна или ранена! Вы обе безумны, если вот так играете людьми! Ну так вот, я вам не игрушка, поняли?
И Чарлз решительно устремился к выходу, до сих пор не веря случившемуся, охваченный гневом и горечью. Оливия тихо плакала, а Виктория из всех своих невеликих сил сжимала ее руку.
– Он справится с этим, Оливия… поверь, он вернется…
Она бормотала быстро, несвязно, и сестра милосердия попросила Оливию уйти. Та поцеловала сестру в щеку и пообещала вернуться, когда обе успокоятся.
Оливия долго искала Чарлза, пока наконец не заметила его за бараками.
– Не смей говорить со мной, – процедил он, протягивая руку как бы для того, чтобы не дать ей подойти ближе. – Ни один порядочный человек не решился бы на подобное!
Не день, не неделя, а больше года! Родить детей от собственного зятя! Это омерзительно, непристойно, аморально! Вы сумасшедшие! Вам нужно было жить вместе! К чему вам мужчины! Его трясло от злости.
– Прости… не знаю, что еще сказать… сначала я сделала это для нее… а потом для тебя и Джеффа. И не хотела, чтобы она тебя покидала. Это правда.
Она рыдала все громче, не в силах вынести мысли, что он от нее отречется. Но за все надо платить.
– Я не верю тебе, – холодно ответил Чарлз. – И не желаю больше видеть ни тебя, ни твою сестрицу.
– Но под конец я уже не могла жить без тебя, – печально продолжала Оливия. – Отец оказался прав.
Она намеревалась выложить все козыри на стол. Терять все равно нечего.
– Я всегда тебя любила, с самого начала, и когда отец потребовал, чтобы Виктория стала твоей женой, поняла, что потеряла все. Поэтому и решилась посвятить себя отцу.
Слезы градом катились по ее щекам, но Чарлз не удостоил ее взглядом.
– Чарлз, я люблю тебя, – изнемогая от горя, выдавила она, и только тогда Чарлз соизволил поднять глаза.
– Не смей лгать! Ты сделала из меня идиота! Врала, соблазняла меня, дурачила, как хотела. Но ты для меня ничего не значишь. Все, что ты делала и говорила, – сплошная фальшь с начала и до конца! Мы даже не женаты, так что я постараюсь выкинуть тебя из своей жизни!
Сердце Оливии куда-то покатилось и разбилось на тысячи крошечных осколков.
– Наши дети – это не обман, – мягко заметила она, безмолвно умоляя простить ее, даже если на это уйдет вся жизнь.
– Нет, – задохнулся он, – но благодаря тебе на них клеймо незаконнорожденных.
Он отвернулся от нее и вошел в мужскую казарму, куда она не могла последовать за ним. Оливия вернулась к сестре. Виктория снова спала, и сиделка, приложив палец к губам, попросила Оливию не будить ее. Она слишком устала, и жар усилился.
В этот день Оливии больше не удалось увидеться с Чарлзом. Он и близко не подходил к госпитальной палатке, и она нервничала, опасаясь, что Чарлз задумал уехать без нее. Но если это и так, придется смириться. Она останется, пока не сумеет переправить домой сестру и племянника. Она всю ночь проспала на стуле у кровати Виктории, пытаясь отрешиться от криков и стонов раненых и умирающих. Сестра несколько раз просыпалась, и, когда бы Оливия ни вставала, чтобы немного размяться, мужчины заговаривали с ней, принимая за Викторию. Это особенно било по нервам, тем более что все называли ее настоящим именем.
Чарлз появился в палатке наутро, как раз в тот момент, когда Оливия ушла выпить кофе.
– Ну и сцену ты устроил вчера! Настоящий спектакль! – бросила Виктория. Она выглядела измученной, но на усталом лице воинственно сверкали глаза.
Чарлз даже улыбнулся: кажется, ничего не изменилось! Теперь он еще яснее сознавал: им ни за что не следовало жениться. Всю ночь напролет он предавался невеселым размышлениям.
– Просто ты застала меня врасплох. Такое открытие кого угодно собьет с ног, – признался он, но Виктория недоверчиво прищурилась.
– Не верю! Хочешь сказать, что ни разу не заметил разницы и ничего не заподозрил? Да посмотри на нас! Оливия – нежная, любящая, добрая, готовая за тебя жизнь отдать, а я… Да еще немного, и мы поубивали бы друг друга, как немцы и французы!
Чарлз смиренно кивнул, признавая правоту жены.
– И не тверди, что никогда не удивлялся, не думал. Подобные мысли у тебя непременно появлялись, хотя бы раз.
– Верно, – к удивлению Виктории, выпалил он. – Может, я действительно не хотел знать. У меня неожиданно началась такая прекрасная, удобная жизнь, о которой я давно мечтал. Оливия именно такая, какой я хотел видеть свою жену.
– Вот и не забывай этого. Не изводи ее, не приноси в жертву собственному гневу, – посоветовала Виктория, готовая на все, чтобы уберечь сестру.
– Вы обе – поразительная, невероятная парочка, – вздохнул Чарлз, невольно восхищаясь Викторией. Такая сильная, отважная и обожает Оливию, впрочем, как и та – ее.
– Мне, да и никому другому, никогда не понять ваших отношений. Господь словно разделил одно целое и дал каждой половинке свои душу и тело.
– Наверное, так и есть, я тоже это иногда чувствую. И твердо знаю, когда она нуждается во мне.
Совсем как сейчас. Оливия потеряла голову от горя. В ее ушах все время звучали жестокие слова Чарлза.
– Она говорит то же самое, – кивнул он. И, вспомнив кое-что, встрепенулся. Да-да, это случилось как раз после мнимого отъезда «Оливии» в Калифорнию.
– Кстати, ты, случайно, не была на «Лузитании»?
– К сожалению. Не везет мне на морские путешествия.
– Ей приснилось, что ты утонула. Мне пришлось вызвать доктора.
– Удалось послать телеграмму только через три дня, в Квинстауне творилось нечто невообразимое. Словами не передашь. По сравнению с тем ужасом… – она вспомнила рожавшую в воде женщину, – этот – ничто. Потому что там были дети.
Она на мгновение прикрыла глаза, и Чарлз сочувственно тронул ее за руку. Похоже, она слабеет с каждой минутой.
– И что теперь? Чего ты хочешь от меня?
Он пришел сюда, чтобы примириться с этой женщиной. Несмотря на пережитое потрясение, война с ней закончилась.
– У меня есть сын. Я просила Олли забрать его с собой, – громко выговорила Виктория, готовая заплакать. Вот уже две недели как она не видела малыша, и истосковалась по нему.
– Как это случилось? – удивился Чарлз, и она сквозь слезы улыбнулась человеку, бывшему когда-то ее мужем.
– Точно так же, как с тобой и Олли. Жаль, что я так и не посмотрела на твоих девочек.
– Еще посмотришь, – пообещал Чарлз, простив ей в эту минуту все на свете. Почему-то все ее грехи казались сейчас такими незначительными! Если Виктория попросит, он согласится на развод. – Вот вернешься домой и познакомишься с моими озорницами.
Но Виктория покачала головой, и по ее взгляду Чарлз понял, что она все знает.
– Нет, Чарлз… никогда…
Она не выглядела испуганной. Скорее задумчивой.
– Какая чепуха! Для чего, по-твоему, мы здесь? Приехали за тобой… и твоим малышом. Кстати, а где его отец?
– Убили, за несколько минут до того, как меня ранило.
– Ну что же, тебе остается поскорее поправиться, чтобы я смог получить развод.
Он с улыбкой наклонился, чтобы поцеловать ее, и она ответила странным взглядом.
– Знаешь… теперь я думаю, что каким-то безумным образом, по-своему, любила тебя. И с самого начала хотела, чтобы у нас все было хорошо… Просто мы не предназначены друг для друга.
– Наверное, – с сожалением согласился Чарлз. – Я так и не смог забыть Сьюзен.
– Иди, найди свою жену… или свояченицу, или кто она тебе…
Она попыталась рассмеяться, но сознание мутилось, а головная боль все усиливалась.
– До встречи, сумасбродка, скоро увидимся.
Чарлз вышел из палатки, обуреваемый непонятными чувствами. Он не знал, что его мучит, но, подобно Оливии, терзался дурными предчувствиями.
Он направился в столовую, но Оливии нигде не было видно. В женских казармах ее тоже не оказалось. Методично обходя лагерь, Чарлз неожиданно сообразил, что сегодня вторая годовщина его свадьбы. Вопрос лишь в том, на ком он женат. Какая абсурдная ситуация!
Он вернулся к Виктории и только там нашел спящую на стуле Оливию. Виктория тоже дремала. Они держались за руки и отчего-то казались детьми.
– Как она? – спросил он сестру милосердия, но та пожала плечами и покачала головой.
Инфекция медленно поднималась вверх, захватывая мозг. Иногда Виктория приходила в сознание и становилась совсем прежней, дерзкой и жизнелюбивой, но чаще бредила и металась. Чарлз осторожно вышел, не разбудив сестер.
В полночь Оливия позвала сестру милосердия. У нее болело в груди, и она поняла, что Виктория задыхается.
– Ей трудно дышать, – пояснила она, но Виктория по-прежнему спала.
– Ничего подобного, – возразила сестра, – все как обычно.
Но Оливии было лучше знать. Она положила на лоб Виктории мокрую тряпку, немного приподняла ей голову, и Виктория., очнувшись, улыбнулась.
– Ничего, Олли… не нужно… Эдуар ждет…
– Нет! – вскинулась Оливия, борясь со страхом. Виктория ускользает… А всем все равно! – Не смей. Ты не можешь сделать такое со мной! Черт возьми, Виктория, да борись же!
– Я так устала, – сонно пробормотала сестра. – Не удерживай меня, Олли. Отпусти.
– Ни за что! – прошипела Оливия, всеми фибрами души ощущая, что борется с дьяволом. – Ладно, ладно, молчу… спи…
Оливия сидела рядом, пока Виктория не погрузилась в мирный сон. Кажется, жар спадает. Теперь ей станет легче.
Один раз Виктория открыла глаза и улыбнулась. Они поцеловались, и Виктория шепнула, что любит ее.
– Я тоже тебя люблю.
Оливия положила голову на подушку сестры и провалилась в сон. Ей приснилось, что они совсем маленькие и играют на лугу в Кротоне, а отец смотрит на них и смеется. Все такие счастливые, радостные…
Оливия проснулась утром, но сестра уже отошла. Навсегда. На губах Виктории играла легкая, просветленная улыбка, ее рука еще сжимала ладонь Оливии. Но она больше не встанет. Оливия делала что могла, стараясь оставить сестру на земле. Поздно. Она соединилась с теми, кто покинул их раньше.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Как две капли воды - Стил Даниэла



Этот роман оставил в моей душе неизгладимое впечатление!Любовь сестёр друг к другу такая огромная,что не сравнится ни с чем.Прочитайте обязательно- не пожалеете!
Как две капли воды - Стил ДаниэлаЮлия...
1.10.2011, 15.20





Неплохой романrnСначала довольно нудно, но потом захватываетrnНикаких розовых соплей
Как две капли воды - Стил ДаниэлаТаня
17.02.2012, 23.39





что за извращение,бред
Как две капли воды - Стил ДаниэлаМарго
9.09.2012, 21.55





Отличная книга,интересный интригующий жизненный сюжет,читала на одном дыхании,всем советую,просто супер.
Как две капли воды - Стил ДаниэлаАнна
28.06.2013, 13.12





Читайте и рыдайте. Прямо как я.
Как две капли воды - Стил ДаниэлаЛена
29.10.2013, 12.33





Хороший роман! Наплакалась, правда, в волю...
Как две капли воды - Стил ДаниэлаТатьяна
2.11.2013, 19.06





Очень глупый роман, ладно девушки молодые и не опытные, так взрослый мужчина далеко от них не ушел
Как две капли воды - Стил ДаниэлаВалентина
15.07.2014, 17.46





На мой взгнляд начало романа да и середина нудновые,конец скомкан. Идея замаенить друг друга идиотская. Да и в такую любовь сестер не верю: по идее в конце романа Оливия должна умереть ведь она не может жить без сестры
Как две капли воды - Стил ДаниэлаТатьяна
20.08.2014, 21.06





ОООчень нудно!
Как две капли воды - Стил ДаниэлаОльга
14.09.2014, 19.28





Очень надуманно и неправдоподобно
Как две капли воды - Стил ДаниэлаТатьяна
12.12.2015, 15.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100