Читать онлайн Драгоценности, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Драгоценности - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 51)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Драгоценности - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Драгоценности - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Драгоценности

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Время, проведенное в Риме, летело как на крыльях: посещение музеев, соборов, Палатинского холма и визиты к нескольким друзьям Вильяма на прелестные виллы. Они побывали на побережье в Остии и обедали в элегантных ресторанах, а временами совершали опустошительные набеги в причудливые таверны.
В конце недели они поехали во Флоренцию, чтобы продолжить знакомство с Италией. Пока наконец на третьей неделе они не прибыли в Венецию, и к этому времени были еще больше влюблены друг в друга. Людям, которые видели их и не знали, трудно было поверить, что они не женаты.
— Было так весело, — сказала Сара, когда поздно вечером они сидели в плавательном бассейне в Ройял-Даниэли. — Мне понравилась Венеция, — призналась она. Вся поездка была словно медовый месяц, если не считать того, что с ними были родители и они с Вильямом не занимались тем, чем надлежит заниматься молодоженам, что было нелегко для них обоих. Но они с самого начала пообещали друг другу вести себя как положено.
— Я безумно люблю тебя, — сказал он, нежась на солнце. Он никогда в жизни не был так счастлив и теперь знал наверняка, что никогда ее не оставит. — Я думаю, тебе не обязательно ехать с родителями в Нью-Йорк, — сказал он полушутя, но приоткрыл один глаз, чтобы проследить за ее реакцией.
— И что ты предлагаешь мне сделать вместо этого? Переехать к твоей матери в Вайтфилд?
— Прекрасная мысль. Но, откровенно говоря, я предпочел бы, чтобы ты жила вместе со мной в моем доме в Лондоне. Она улыбнулась ему. Это была неосуществимая мечта.
— Как бы мне хотелось этого, Вильям, — тихо призналась Сара.
Он перевернулся на живот и приподнялся на локте, чтобы обсудить с ней ее дальнейшее будущее.
— И почему же ты не можешь, напомни мне.
У нее был длинный список возражений, которые он всегда отметал, и первым был ее развод, а второй его право престолонаследия.
— Ты знаешь почему. — Но он ничего не хотел знать. В конце концов она поцеловала его и стала убеждать быть благодарным за то, что они имеют. — Это больше того, что некоторые люди имеют за всю жизнь. — Сама она, безусловно, была ему признательна за каждое мгновение, которое они провели вместе. Сара слишком хорошо понимала, как дорого все, что было у них, и маловероятно, что когда-нибудь в ее жизни будет что-то подобное. Он сел рядом с ней, и они стали наблюдать за лодками и гондолами и любоваться шпилями собора Св. Марка, вздымающимися к небу.
— Сара… — Он взял ее руку. — Я не шучу.
— Я знаю.
Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы, и сказал ей то, чего никогда не говорил раньше открыто:
— Я хочу жениться на тебе. — И поцеловал ее так, чтобы она поняла, что это значит, но она вырвалась и отрицательно покачала головой.
— Ты знаешь, что мы не можем этого сделать, — прошептала она.
— Можем. Я не намерен из-за моего права престолонаследия и твоего развода отказываться от тебя. Это просто абсурдно. Всем, абсолютно всем в Англии безразлично, что я делаю. Единственный человек, о котором я беспокоюсь, — моя мать, а она обожает тебя. Я сказал ей перед тем, как вы познакомились, что я хочу жениться на тебе, и после вашей встречи она сказала, что это разумное намерение. Она одобрила мой выбор.
— Ты сказал ей перед тем, как привез меня на ленч в Вайтфилд? — ужаснулась Сара. Вильям улыбнулся:
— Я подумал, она должна знать, что ты значишь для меня. До этого я не говорил ей ни о ком, и она призналась, что благодарна судьбе, что жила достаточно долго, чтобы увидеть меня влюбленным в такую славную девушку.
— Если бы я знала это тогда, я бы вылезла из автомобиля и пошла пешком в Лондон. Как ты мог сказать ей такое? Она знает о разводе?
— Теперь знает, — ответил он серьезно. — Я рассказал ей позднее. Мы обсудили это до твоего отъезда из Лондона, и она полностью со мной согласилась. Она сказала, что подобные чувства приходят только раз в жизни. И что у меня именно такой случай. Мне почти тридцать шесть лет, и я никогда не испытывал ничего, кроме проходящего желания и постоянной скуки.
Она посмеялась над его словами и в изумлении покачала головой, думая о том, как непредсказуема жизнь, но как чудесна и изумительна.
— Что, если из-за меня ты станешь отверженным? — Она чувствовала ответственность за него, но испытала большое облегчение, узнав о реакции его матери.
— Тогда мы приедем сюда и будем жить в Венеции. Это должно быть очень мило. — Он был абсолютно невозмутим ко всем ее возражениям. Они его совершенно не тревожили.
— Вильям, твой отец возглавлял палату лордов. Подумай о том позоре, который ляжет на твою семью и на твоих предков.
— Не глупи. Они не отнимут у меня мое имение, дорогая девочка, я только не смогу быть королем. И позволь заверить тебя, что у меня, слава Богу, никогда и не было на это ни малейшего шанса. Если бы я считал, что у меня есть хоть какая-то возможность, я сам бы отказался от нее много лет назад. Четырнадцатый по праву престолонаследия — дело чистого престижа, моя дорогая. Без этого можно прекрасно прожить.
Но Сара по-прежнему не хотела от него жертв.
— Тебя не будут смущать пересуды людей, что твоя жена уже была замужем?
— Откровенно, нет. Мне это безразлично. Я только не понимаю, откуда станет известно об этом, если ты не расскажешь никому. Благословение небесам, ты — не Уоллес Симпсон. Тебя удовлетворяет такой ответ на все твои глупые возражения, моя любимая?
— Я… ты… — Слушая доводы Вильяма, Сара начала сомневаться в собственных словах. — Я так люблю тебя. — Она крепко поцеловала его, и он долго держал ее в объятиях. Потом немного отпустил, чтобы пригрозить ей.
— Я не отпущу тебя, пока ты не согласишься быть следующей герцогиней Вайтфилд, — прошептал он ей. — А если ты не согласишься, я расскажу всем в этом бассейне, что ты — настоящая Уоллес Симпсон… Прошу прощения, герцогиня Виндзорская. — Ее титул все еще застревал у него в горле, и Вильям был очень рад, что ей не дали права называться Ее Королевское Высочество, что взбесило Дэвида. — Ты согласна? — настойчиво прошептал он. Сара кивнула, глаза ее наполнились слезами. Вильям страстно поцеловал ее и долго не отпускал. Потом улыбнулся, встал и быстро завернулся в полотенце. — Договорились, — спокойно сказал он, протягивая ей руку. — Когда свадьба?
Его вопрос ошеломил ее. Она все еще не могла поверить, что они собираются пожениться. Неужели это возможно? Как они осмелились? Что скажет король? А ее родители? А Джейн? А все их друзья…
— Ты в самом деле серьезно? — Она смотрела на него, по-прежнему потрясенная его предложением, но неправдоподобно счастливая.
— Боюсь, серьезно, моя дорогая. Ты уже на пороге брака. Я только хочу, чтобы ты назвала дату свадьбы.
Сара взглянула на него, и на мгновение ее взор затуманился, она немного понизила голос:
— Мой развод состоится девятнадцатого ноября. После этого должно пройти какое-то время.
— Ты свободна двадцатого? — спросил он полушутя-полусерьезно. И она засмеялась, чувствуя, что от волнения у нее закружилась голова.
— Думаю, День благодарения подойдет для этого.
— Очень хорошо. Что мы будем есть? Индейку? На нашу свадьбу мы будем есть индейку.
Она подумала о том, что им предстоит сделать и сколько работы будет у ее матери как раз после Дня благодарения, и смущенно улыбнулась ему.
— Первое декабря подойдет? Тогда мы смогли бы провести День благодарения с моими родителями, и у тебя будет немного времени познакомиться со всеми перед свадьбой.
Но оба знали, что на этот раз на свадьбе не соберется большое количество гостей. Особенно после ужасного празднования годовщины ее брака с Фредди у нее не было желания устраивать многолюдный прием.
— Итак, первого декабря. — Он снова привлек ее к себе посреди великолепия Венеции. — Я полагаю, мисс Томпсон, мы теперь обручены. Когда мы скажем об этом родителям?
Он выглядел как счастливый школьник, когда она с улыбкой ответила:
— Что, если за обедом?
— Превосходно.
После того как она ушла к себе в номер, он отправил телеграмму своей матери в Вайтфилд:
«Счастливейший момент моей жизни. Хочу сразу поделиться с тобой. Мы с Сарой вступаем в брак в Нью-Йорке первого декабря. Надеюсь, ты сможешь совершить это путешествие. Благослови тебя Бог. Преданный Вильям».
В этот вечер в ресторане отеля он заказал превосходное шампанское и велел подать его перед ужином, хотя обычно Томпсоны предпочитали шампанское на десерт.
— Сегодня мы начинаем ужин с десерта, не так ли? — прокомментировал Эдвард, отпив глоток превосходного шампанского.
— Мы с Сарой хотим сообщить вам кое-что, — спокойно сказал Вильям. Сара еще не видела его таким счастливым. — Мы надеемся на ваше разрешение и благословение и хотели бы пожениться в Нью-Йорке, в декабре.
Виктория Томпсон смотрела на дочь в изумленном восторге, и за какое-то неуловимое мгновение, чего никто из женщин не успел заметить, узы взаимопонимания возникли между двумя мужчинами. Вильям сказал ему об этом еще до того, как они уехали из Лондона. Эдвард ответил тогда, что, если Сара согласится, он благословит их союз. Сейчас он был по-настоящему взволнован, услышав это.
— Теперь вы получили наше благословение, — официально заверил его Эдвард, когда Виктория кивнула в знак согласия. — Когда вы обо всем договорились?
— Сегодня днем в бассейне, — ответила Сара.
— Превосходный спорт, — прокомментировал ее отец, и все они рассмеялись. — Мы очень счастливы за вас.
«Боже милостивый, — вдруг осенило его. — Сара будет герцогиней». Он был рад за дочь, ему очень нравился Вильям.
— Прошу прощения, но я попытаюсь все это уладить. Я хотел бы, чтобы вы познакомились с моей мамой, когда мы вернемся в Лондон. Надеюсь, у нее хватит сил, чтобы приехать в Нью-Йорк на свадьбу. — Вильям сомневался в этом, но собирался спросить ее и попытаться убедить совершить это долгое путешествие, хотя понимал, что для женщины ее возраста пересечь на корабле Атлантику будет нелегко.
Тут в разговор вмешалась Виктория, желая узнать, как они предполагают отметить свое бракосочетание, о каком дне договорились, где состоится свадьба и где они собираются провести медовый месяц, все подробности, которые заставляют седеть матерей, когда приходит время выдавать дочь замуж. Сара сказала, что они наметили свадьбу на первое декабря, но Вильям приедет на День благодарения.
— Или раньше, — добавил он. — Я и дня не могу вынести без нее с тех пор, как вы приехали. Не представляю, как я останусь здесь, когда Сара уедет в Нью-Йорк.
— Мы будем рады вам в любое время, — заверил ее отец, и вчетвером они провели восхитительный вечер, отмечая помолвку Вильяма и Сары.
Потом Томпсоны ушли, а молодая пара еще долго оставалась на террасе, танцуя под романтические мелодии и обсуждая свои планы при лунном свете. Сара все еще не могла поверить, что это происходит с ней наяву, а не во сне. Вильям вернул ей веру в жизнь. Он дал ей любовь и счастье, о котором она никогда даже не мечтала.
— Я хочу, чтобы ты всегда была счастлива, — тихо произнес Вильям, держа ее за руку и отпивая глоток шампанского. — Мне хотелось бы быть с тобой всегда. Как мои родители. Они никогда не разлучались и так редко сердились друг на друга. — Тут он улыбнулся. — Надеюсь, что нам не придется так долго ждать детей, как им. Я уже почти старик.
Ему скоро должно было исполниться тридцать шесть, а Сара только что отметила свое двадцатидвухлетие с ним во Флоренции.
— Ты никогда не будешь стариком, — улыбнулась ему Сара. — Я так люблю тебя, — прошептала она, когда они снова поцеловались. Она ощущала приливы желания и страсти, которые теперь труднее было побороть, зная, что очень скоро они смогут позволить себе это. — Я хотела бы убежать с тобой на несколько дней, — призналась она.
Вильям улыбнулся, сверкнув в темноте белоснежными зубами. У него была чудесная улыбка. По правде говоря, Саре нравилось в нем все.
— Я уже пару раз думал об этом, но моя совесть удержала меня от безрассудства. И твои родители помогли мне держаться достойно, по крайней мере пока мы были за границей. Но я не могу поручиться за себя, когда мы вернемся в Лондон.
Он говорил тоном, полным раскаяния, и Сара рассмеялась:
— Понимаю, я думаю, что для взрослых людей мы исключительно хорошо себя ведем.
— Пожалуйста, не рассчитывай на это в будущем. Мое хорошее поведение, как ты это называешь, не признак безразличия, позволь заверить тебя, что это лишь хорошие манеры и сдержанность. — Она рассмеялась, Вильям всем своим видом выражал страдание, и он крепко поцеловал ее, чтобы доказать это. — Я думаю, у нас будет исключительно долгий медовый месяц где-нибудь подальше… возможно, на Таити? На пустынном берегу, одни в обществе нескольких ленивых туземцев.
— Это было бы чудесно. — Но она знала, что он только подтрунивает над ней. В этот вечер они говорили о Франции, которая привлекала их обоих даже в декабре. Сару не смущала даже плохая погода. Она думала, что там будет уютно и скорее всего ей понравится.
Затем Вильям серьезно заговорил с ней о том, что они никогда не обсуждали раньше.
— Я хочу заверить тебя, что не воспользуюсь тем, что ты была разведена. Будем считать, что ты не была замужем. Я не воспользовался этим раньше и не воспользуюсь впредь. Надеюсь, ты понимаешь.
Она понимала и была ему благодарна. Это еще больше осложнило бы дело, если бы у нее была с ним непродолжительная связь, тогда она окончилась бы по возвращении из Европы в Нью-Йорк. Теперь им не о чем было сожалеть, впереди их ожидала совместная жизнь, и она едва могла дождаться, когда они поженятся.
Они долго проговорили этой ночью. Когда он проводил ее в номер, ему было труднее, чем всегда, оставить ее одну. Они с трудом оторвались друг от друга, и Вильям задумчиво смотрел, как она закрыла за ним дверь.
Все наслаждались последними днями в Венеции, и все четверо с ликованием сели на поезд, идущий в Лондон. Они получили телеграмму от Питера и Джейн, которая ожидала их в «Кларидже». Они поздравляли Сару с помолвкой, а Вильям уже получил в Венеции телеграмму от своей матери с такими же поздравлениями. Хотя старая герцогиня уже сообщила ему, что не сможет поехать в Нью-Йорк, чтобы присутствовать на их свадьбе, она заверила обоих, что душой она будет с ними.
На следующий день было много суматохи: повидаться с друзьями, обсудить планы, сделать объявление о помолвке. Вильям и Эдвард написали официальное объявление о помолвке, и оно появилось в «Тайме», вызвав разочарование у дебютанток и вдов Лондона, которые преследовали Вильяма в течение пятнадцати лет. Теперь охота была окончена навсегда. Друзья его были довольны, а его секретарь не справлялся со звонками, письмами и телеграммами, которые хлынули потоком, когда стало известно о его помолвке. Каждый хотел устроить в честь его прием, и, конечно, все они жаждали познакомиться с Сарой. А он снова и снова объяснял, что она американка и уезжает в Нью-Йорк через несколько дней и им придется подождать, когда они вернутся после свадьбы.
Он все же ухитрился побывать на длинной аудиенции у своего кузена Берти, короля Георга VI, до ее отъезда и объяснил ему, что он отказывается от права престолонаследия. Король был недоволен, особенно после того, что сделал его брат, но это, безусловно, было менее драматично, и он дал свое согласие, хотя с некоторым сожалением, просто с точки зрения традиций и из-за глубокой привязанности, которую они испытывали друг к другу. Вильям спросил, может ли он представить ему Сару до ее отъезда, и король сказал, что будет рад с ней познакомиться. Одетый по этикету Вильям на следующий день привез Сару в Букингемский дворец на частную аудиенцию. Она была прелестна в простом черном платье, без косметики, в жемчужных серьгах и ожерелье и держалась с достоинством. Сара сделала низкий реверанс его величеству и постаралась забыть, что Вильям всегда называет его Берти, хотя сейчас он обращался к нему «ваше величество» и представил ее королю официально. Но через несколько минут король отбросил официальность и любезно поболтал с ней о ее планах и о свадьбе и сказал ей, что надеется увидеть их в Балморале, когда они вернутся. Он хотел принять их в менее официальной обстановке. На Сару приглашение произвело сильное впечатление и тронуло ее.
— Вы, конечно, будете жить в Англии, не так ли? — спросил он с беспокойством.
— Конечно, ваше величество.
Тогда он, кажется, почувствовал облегчение и, перед тем как уйти, поцеловал ей руку.
— Вы прекрасная невеста… и будете прелестной женой, моя дорогая. Пусть ваша жизнь будет долгой и счастливой, да благословит вас Бог и пошлет вам много детей.
Когда он произнес это, слезы выступили у нее на глазах, и Сара еще раз сделала глубокий реверанс, пока король с Вильямом пожимали друг другу руки, затем Георг VI удалился, чтобы заняться более важными делами.
Вильям улыбнулся ей с нескрываемой гордостью, когда они остались одни в комнате, из которой только что вышел король. Он был так горд ею и так счастлив и чувствовал облегчение, что они получили благословение короля на брак, несмотря на то что Вильям отказался от права престолонаследия.
— Ты будешь прекрасной герцогиней, — тихо сказал он ей, а потом почти шепотом добавил: — На самом деле ты была бы и чертовски прекрасной королевой! — Тут они оба рассмеялись, и в это время появился камергер, чтобы проводить их. Сару поразило, что она была так взволнована. Такое случалось с ней не каждый день. Позднее она попыталась объяснить это в письме к Джейн, просто чтобы не забыть. И даже для нее самой это звучало нелепо и невероятно фальшиво: «…и тогда король Георг поцеловал мне руку, он выглядел немного взволнованно и сказал…» В это было просто невозможно поверить.
Они договорились снова поехать в Вайтфилд, чтобы ее родители могли познакомиться с матерью Вильяма.
— Вы знаете, я уже не ожидала, что у меня будут дети, после определенного момента в своей жизни… и тут родился Вильям, это был дар Господний. Он никогда, ни на мгновение не принес мне разочарования. Он оставался благословением всю мою жизнь. Теперь он нашел Сару, и я получила двойное благословение. — Эдварду было так приятно слышать это, что на глазах его навернулись слезы, и к концу вечера они все чувствовали себя старыми друзьями. Он пытался убедить ее приехать в Нью-Йорк со своим сыном, но герцогиня Вайтфилд настаивала, что она слишком стара и слаба и долгое путешествие будет для нее утомительно. — Я даже в Лондоне не была четыре года. К тому же мне не хотелось бы обременять вас, когда вы будете так заняты. Я подожду, когда они вернутся в Лондон. А тем временем позабочусь о некоторых изменениях в доме Вильяма. Боюсь, что мой сын не имеет представления о том, что им необходимо и что должно сделать Сару счастливой и дать ей уют. Я хочу внести кое-какие изменения в его простом маленьком доме, чтобы ей было там уютнее. Мне кажется, им нужен теннисный корт, не так ли? Я слышала, что буквально все увлечены этим, а бедный Вильям так старомоден.
Когда они вернулись вечером в отель, Эдвард не переставал изумляться, как повезло их дочери полюбить такого человека, который души в ней не чаял, и даже свекровь так заботилась об их счастье и уюте.
— Слава Богу, — сказал он вечером своей жене, когда они переодевались.
— Она удачливая девочка, — согласилась Виктория, но считала, что ей самой тоже повезло, и нежно поцеловала мужа, вспоминая свою свадьбу, и свой медовый месяц, и то, как счастливы они были тогда. Она радовалась, что Саре тоже выпало узнать это счастье. Ей пришлось пережить такое ужасное время с Фредди, бедное дитя вовсе не заслужило этого. Но судьба посылает ей теперь гораздо больше. Вильям был больше чем жизнь, он был благословением всей жизни.
В последний день перед отъездом Сара просто разрывалась на части, ей нужно было сделать тысячу дел, а Вильям хотел, чтобы она как следует осмотрела его дом в Лондоне. Он купил его, когда ему было восемнадцать лет, и прекрасно подходил для холостяцкой жизни, но Вильям сомневался, что Саре будет удобно в нем. Он хотел узнать, не желает ли она, чтобы он присмотрел что-нибудь побольше, или они подождут до тех пор, пока вернутся из Франции, где собирались провести медовый месяц, после рождественских праздников.
— Дорогой, мне здесь нравится! — воскликнула Сара, когда осмотрела хорошо спланированные и исключительно аккуратные комнаты. Дом был небольшим, но не меньше, чем квартира, которую они занимали с Фредди. — Думаю, он превосходен, пока, во всяком случае.
Она не могла вообразить, что им понадобится больше комнат, пока у них не появится ребенок. Внизу располагались большая солнечная гостиная, полная прекрасных книг в старинных переплетах, которые Вильям привез из Вайтфилда несколько лет назад, уютная кухня, опрятная столовая, достаточно большая, чтобы можно было принять гостей, а наверху большая, очень красивая и явно мужская спальня. В доме было две ванные комнаты: одна, которой пользовался он, и другая внизу, для гостей. Саре они показались превосходными.
— Как насчет шкафа? — Он старался не забыть ничего, это было для него ново, но больше всего он хотел сделать Сару счастливой. — Я отдам тебе половину моего. Я могу перевезти большую часть одежды в Вайтфилд. — Он был удивительно уступчив для человека, который всегда жил один и никогда не был женат.
— Я не привезу много одежды.
— У меня превосходная идея. Мы будем ходить обнаженными. — Он стал игривее, зная, что скоро она будет его женой.
Саре понравился его дом, и она заверила его, что не нужно искать для нее другой.
— Тебе очень легко угодить.
— Подожди, может быть, я стану сварливой, когда мы поженимся.
— Если ты станешь сварливой, я буду тебя бить, это не проблема.
— Весьма оригинально. — Она удивленно приподняла брови, и Вильям рассмеялся.
Он едва мог дождаться того момента, когда он сможет раздеть ее и любить несколько дней подряд. Хорошо, что она уплывала на следующее утро.
Вечером они обедали вдвоем, и Вильям неохотно проводил ее в отель.
Вильям предпочел бы отвезти ее к себе домой, чтобы они провели вместе последнюю ночь, но решил вести себя как человек чести, чего бы это ни стоило ему.
— Нелегко, понимаешь, — пожаловался он, — эта чепуха, касающаяся приличий. Я могу появиться в Нью-Йорке на следующей неделе и похитить тебя, ждать до декабря бесчеловечно.
— Бесчеловечно, — согласилась она, задумчиво глядя на него, но они оба считали, что следует подождать, хотя она теперь не совсем понимала, почему это казалось таким важным им обоим. Она была свободна и могла начать новую жизнь с чистой страницы. Сара страстно надеялась, что у них с Вильямом будет много детей. Они говорили о пяти или шести, по меньшей мере о четверых, и такая перспектива ему явно понравилась. Все, что предстояло им в совместной жизни, волновало его, и они с нетерпением ждали дня бракосочетания.
— Ты не хочешь зайти на минуту? — предложила она, когда они стояли перед ее номером.
Он кивнул. Ее родители давно уже легли спать, и ему хотелось побыть с ней еще немного перед тем, как она уплывет завтра утром. Он прошел в номер, Сара положила на стул свою шаль и сумочку и предложила ему бренди, но он отказался.
— Пойдем и посидим рядом, мисс Сара.
— Ты хорошо будешь себя вести? — Сара посмотрела на него, подтрунивая, и он рассмеялся.
— Нет, если ты будешь так смотреть, а может быть, совсем не буду, пойдем и сядем на минуту. За такой долгий срок я заслужил доверие.
Он сел на обтянутый ситцем диван, Сара опустилась рядом с ним. Вильям достал что-то из кармана.
— Закрой глаза, — попросил он улыбаясь.
— Что ты собираешься со мной делать? — Она засмеялась, но послушно закрыла глаза.
— Нарисовать тебе усы, глупая… Что ты думаешь, я собираюсь делать?
Но прежде чем она успела ответить, Вильям поцеловал ее и, взяв ее левую руку, надел на палец кольцо. Она почувствовала холод металла и взволнованно посмотрела на палец. У нее перехватило дыхание от того, что она увидела. В полумраке комнаты на ее руке сверкал прекрасный бриллиант старинной огранки, совершенно круглый, в двадцать карат.
— Мой отец заказал это кольцо для моей матери у Гаррада, когда они обручились. Она хочет, чтобы оно было твоим.
— Это обручальное кольцо твоей матери? — Сара смотрела на него глазами, полными слез.
— Да. Мы долго говорили об этом, я собирался купить тебе новое, но она захотела, чтобы это принадлежало тебе. Она не может носить его больше из-за артрита.
— О, Вильям… — Сара никогда не видела ничего более прекрасного. Она вытянула руку, и в приглушенном свете из глубины камня вырвались разноцветные искры. Сара никогда еще не была так счастлива за всю свою жизнь.
— Это просто для того, чтобы ты помнила, кому ты принадлежишь, когда уплывешь завтра на этом проклятом корабле, и уплывешь так далеко, что мне просто невыносимо думать об этом. Я буду звонить тебе в Нью-Йорк каждый час до тех пор, пока я не приеду туда.
— Почему бы тебе не приехать раньше? — спросила она, не отрывая взгляда от кольца, и Вильям улыбнулся. Он был рад, что оно ей понравилось, и знал, что его мать тоже будет довольна. Это был великодушный жест с ее стороны.
— В самом деле, я мог бы. Я думал об октябре, но у меня так много здесь дел. Я должен уделить внимание моей ферме. — Были некоторые проблемы, с которыми ему необходимо было разобраться, к тому же он должен еще появиться в палате лордов до отъезда в Нью-Йорк. — Во всяком случае, я непременно буду у вас до первого ноября. Уверен, что к тому времени ты уже начнешь сходить с ума из-за свадебных приготовлений. И я вцеплюсь любому в волосы, но ни на один день не задержусь в Лондоне. Я не смогу дольше переносить разлуку с тобой. — Тут он страстно поцеловал ее, и они чуть не забылись, упав на диван, и его длинные пальцы скользнули по ее прелестному телу. — О, Сара… Боже…
Она чувствовала его пылкое желание, но ей хотелось подождать до свадьбы, ей хотелось, чтобы все было как в первый раз, словно не было другой свадьбы и не было никакого Фредди. Как если бы Вильям был первым мужчиной в ее жизни. Они ждали бы. И до этого момента она хотела, чтобы так все и было, но сейчас едва не забылась. Ее ноги раздвинулись, кротко принимая его, и он сильно прижался к ней, но заставил себя оторваться от нее и встал со стоном сожаления. Вильям тоже хотел подождать из уважения к ней и к их супружеству.
— Может быть, хорошо, что ты уезжаешь, — хрипло проговорил он, расхаживая по комнате, стараясь успокоиться.
Сара встала, растрепанная и взволнованная, и кивнула ему. И тут вдруг она рассмеялась. Они оба были похожи на разгорячившихся школьников.
— Разве мы не ужасны?
— Нисколько. — Он засмеялся. — Я не могу дождаться.
— Я тоже, — призналась она.
И тогда он спросил ее о том, о чем — он знал — не следовало спрашивать.
— Это было… так же… с ним? — Вильяму давно хотелось знать об этом.
Сара медленно и печально покачала головой.
— Дорогой, он никогда не любил меня, теперь я знаю, что никогда не любила его. В своей жизни я не переживала такой любви, как наша… Я никогда не любила и не жила, я только существовала, пока ты не нашел меня. До конца своих дней ты будешь моей единственной любовью.
В его глазах были слезы, когда он поцеловал ее. Но на этот раз он не позволил большего и распрощался с ней до утра.
Она лежала без сна почти всю ночь, думая о нем и в темноте рассматривая свое обручальное кольцо и любуясь им. А на следующее утро она позвонила герцогине Вайтфилд, чтобы сказать ей, как много значит для нее это кольцо, как благодарна она за него и как любит Вильяма.
— Это самое главное, моя дорогая. Однако драгоценности всегда так забавляют, не правда ли? Счастливого пути… и веселой свадьбы.
Сара поблагодарила ее, упаковала вещи, а через час встретилась в вестибюле с Вильямом. Она надела белый шерстяной костюм, сшитый специально для нее в Париже, и великолепное обручальное кольцо. Вильям не мог оторвать от нее взгляда. Он не забыл, какое желание она пробудила в нем накануне ночью, когда они лежали на диване в ее номере. Ему страстно хотелось поплыть с ними на «Королеве Марии».
— Могу себе вообразить, как рад твой отец, что я не еду.
— Думаю, на него произвело впечатление твое примерное поведение.
— Ну, оно не продлится долго, — тихо простонал Вильям. — Я, кажется, уже дошел до предела. — И они, держась за руки, прошли за ее родителями к его «бентли». Вильям вызвался отвезти Томпсонов, их багаж был отправлен раньше. Но два часа езды пролетели незаметно. Сара снова увидела знакомые очертания «Королевы Марии», вспоминая свои ощущения, когда они отплывали из Нью-Йорка всего два месяца назад.
— Никогда не знаешь, что приготовила для тебя жизнь, — благожелательно улыбнулся им Эдвард, предложив Вильяму осмотреть корабль. Но Вильяму не хотелось покидать Сару ни на минуту, и он вежливо отклонил это предложение.
Они стояли с Сарой на палубе, пока не прозвучал гонг и, ожив, не взревела пароходная труба. Внезапно Вильяма охватил страх: что, если с ними произойдет несчастье. Его кузен был на «Титанике» двадцать шесть лет назад. Мысль, что с Сарой может что-нибудь случиться, повергла его в ужас.
— Ради Бога… береги себя… Я не могу без тебя жить… — Он вцепился в нее, как утопающий в последний миг хватается за соломинку.
— Со мной все будет хорошо, я обещаю. Просто приезжай в Нью-Йорк, как только сможешь.
— Я приеду. Возможно, в следующий вторник, — грустно сказал он и поцеловал ее, а она улыбнулась сквозь слезы.
— Мне будет ужасно не хватать тебя, — прошептала она.
— Мне тоже. — Он прильнул к ней.
Один из офицеров с почтением приблизился к ним.
— Ваша светлость, прошу прощения за вторжение, но я боюсь… мы очень скоро отплываем. Надо сойти на берег.
— Верно. Простите. — Он виновато улыбнулся. — Пожалуйста, позаботьтесь о моей жене и ее семье. Вы позаботитесь о них? То есть о моей будущей жене… — Он улыбнулся ей сияющей улыбкой, и большой круглый бриллиант на ее левой руке ярко заискрился в лучах сентябрьского солнца.
— Конечно, сэр. — Офицер был под впечатлением и постарался запомнить, что следует упомянуть об этом капитану. Будущая герцогиня Вайтфилд плыла с ними в Нью-Йорк, и не было сомнений в том, что с ними будут обращаться с крайней учтивостью.
— Береги себя, дорогая. — Он поцеловал ее в последний раз, пожал руку своему будущему тестю, ласково поцеловал в щеку Викторию, обнял ее и спустился по трапу. Сара плакала, не в силах удержаться от слез, и даже Виктория прослезилась, так приятно ей было смотреть на них. Он неистово махал им, пока они не скрылись из виду, а Сара еще два часа стояла на палубе, глядя в море.
— Теперь спустимся вниз, Сара, — нежно произнесла ее мать. Причин для печали не осталось. Впереди был повод только для праздника.
Когда Сара спустилась вниз, ее ждали телеграмма от Вильяма и букет роз, такой огромный, что он едва прошел в двери их каюты. «Я не могу вынести даже мгновения разлуки. Люблю тебя. Вильям», — прочитала в телеграмме Сара. Виктория улыбнулась, глядя на великолепное обручальное кольцо дочери. Поразительные события произошли за два коротких месяца. Она едва верила этому.
— Ты счастливая, Сара Томпсон, — сказала Виктория, и Саре оставалось только согласиться с ней, мысленно произнося свое новое имя… Сара Вайтфилд… Ей нравилось, как оно звучало… и кольцо было великолепным… «Герцогиня Вайтфилд», — прошептала она важно и рассмеялась над собой, потом подошла к большому букету роз, который стоял на столе возле ее кровати, чтобы вдохнуть их аромат.
На этот раз плавание на «Королеве Марии» казалось бесконечным. Ей хотелось поскорее добраться до дома и начать приготовления к свадьбе. Все на корабле оказывали ей внимание, узнав, что она будущая герцогиня Вайтфилд.
Томпсонов несколько раз приглашали за стол капитана, и на этот раз Сара чувствовала, что обязана быть более любезной. Теперь она несла ответственность перед Вильямом, и ее родители радовались, видя в ней разительную перемену. Вильям сотворил с их дочерью чудо.
По прибытии в Нью-Йорк их ждали Питер и Джейн, но на этот раз они не взяли с собой детей. Джейн рассказала семейные новости и вскрикнула от восторга, заметив на руке Сары великолепное обручальное кольцо. А Питер и Эдвард бесконечно обсуждали новости из Европы.
Действительно, это была та самая неделя, когда через день после их возвращения программы радиовещания были прерваны, чтобы передать американцам воинственную речь Гитлера на его нацистском конгрессе в Нюрнберге. Все, кто слушал его, поняли, что над Чехословакией нависла угроза. Он сказал, что Германия больше не станет терпеть притеснения судетских немцев чехами, и объявил, что около трехсот тысяч немцев работают над укреплением германской границы вдоль сегрегационной линии. Опасность была очевидна, но оставалось неясным, как Гитлер собирается действовать и как отреагирует мир, когда он начнет свои действия. Злоба, ярость и ненависть, исходящие от него, потрясли американцев до глубины души, волны радио словно разбудили их, и первый раз угроза войны в Европе показалась им реальной. Было ясно, что если ничего не случится, то Чехословакия будет проглочена Германией. И все слушавшие угрожающую речь Гитлера были озабочены судьбами мира.
На следующей неделе люди обсуждали только события в Европе. Газеты объявили, что во многих странах проходит мобилизация, приводится в боевую готовность флот, и Европа ждала очередного шага Гитлера.
И вот двадцать первого сентября в восемь пятьдесят по нью-йоркскому времени события в Праге наконец достигли кульминационной точки. Французский и британский премьер-министры заявили, что не будут проводить мобилизацию в поддержку Чехословакии, чтобы не разъярить Гитлера. У Чехословакии не осталось другого выбора, как капитулировать. К пяти часам утра правительство Чехословацкой республики пришло к заключению, что выбора нет. Прага капитулировала перед германской армией, в то время как их сторонники во всем мире слушали новости и плакали.
А в Нью-Йорке в это время шел дождь, словно Бог оплакивал чехов, и Сара тоже плакала, слушая радио. Радиоволны пришли в Нью-Йорк странным кружным путем, из-за «плохой» погоды над Атлантикой, из Праги через Кейптаун и Буэнос-Айрес в Нью-Йорк. И были едва слышны. Но к полудню совсем ничего не было слышно. В Чехословакии было шесть часов утра, и для них борьба была закончена. Сара выключила радио, как сделали и все остальные, и не слышала предупреждения о приближающемся шторме, которое передали в час дня. Шторм, разыгравшийся над Атлантикой, направлялся в сторону Лонг-Айленда. К этому времени уже поднялся сильный ветер, но Сара обсуждала со своей матерью, что ей следует отправиться в Саутгемптон, чтобы начать свадебные приготовления. Ей предстояло множество дел, а дом на Лонг-Айленде был спокойным местом, где она могла бы этим заняться.
— Надеюсь, ты не собираешься на самом деле ехать туда в такую ужасную погоду, дорогая, — сказала Виктория.
Саре нравилось побережье в дождь. В нем было что-то мирное и успокаивающее. Но она знала, что мать всегда беспокоилась, когда она ездила на машине в такую погоду, поэтому Сара осталась в городе, чтобы помочь ей. Отец позвонил владельцу фермы, которому она уже внесла задаток, и объяснил ему, что дочь выходит замуж и уезжает в Англию. Фермер был исключительно любезен и вернул деньги Сары, однако отец все еще бранил ее за то, что она сделала такую глупость, и заверил ее, что никогда не позволил бы ей жить одной в полуразрушенном доме на Лонг-Айленде. Она примирительно взяла у него деньги и положила их в банк. Это была тысяча долларов, полученная Сарой от продажи обручального кольца, которое ей вернул Фредди, бесполезный предмет, он ей никогда не понадобился бы.
Но в этот день Сара не думала о ферме, не думала даже о свадьбе, все ее внимание было приковано к событиям в Праге. Внезапно сильное дребезжание стекла в спальне прервало ее мысли. Было два часа дня, но за окном все погрузилось во мрак, словно наступила полночь. Деревья, растущие у дома, ветер пригнул к земле. Сара никогда не видела такой свирепой бури в Нью-Йорке, и как раз в этот момент вернулся домой отец.
— Что-нибудь случилось? — с тревогой спросила Виктория.
— Вы видели, какая буря? Я едва смог выйти из автомобиля и войти в дом. Мне пришлось держаться за столбы навеса, и два человека на улице помогли мне. — Затем он повернулся к дочери, тревожно нахмурив брови: — Ты слышала новости? — Он знал, что она следила за событиями в Европе и днем часто слушала радио, если оставалась дома с матерью.
— Только о Чехословакии. — Сара рассказала ему о последнем сообщении, и он покачал головой.
— Это необычный шторм! — произнес он зловеще и пошел в спальню переодеться. Через пять минут он вышел в грубой одежде.
— Что ты собираешься делать? — с беспокойством спросила Виктория. Ее муж привык браться за дело, не думая о своем умении и своих годах, словно желая доказать, что он еще способен на что-то.
— Я хочу съездить в Саутгемптон и убедиться, что там все в порядке. Час назад я звонил Чарльзу, телефон не отвечал. Сара взглянула отцу в глаза, затем твердо сказала:
— Я поеду с тобой.
— Нет, ты не поедешь, — возразил отец, а Виктория рассерженно посмотрела на них обоих.
— Вы оба поступаете глупо. Это просто шторм. Даже если там что-то случилось, вы ничего не сможете сделать.
Пожилой человек и молодая девушка не в силах справиться со стихией, однако ни отец, ни дочь не разделяли ее мнения. Пока Эдвард надевал пальто, Сара вышла из своей комнаты в какой-то старой одежде, которую носила, еще живя в одиночестве в Лонг-Айленде. На ней были тяжелые резиновые сапоги, брюки цвета хаки, теплый свитер и макинтош.
— Я еду с тобой, — заявила она.
Отец поколебался, но потом пожал плечами. Он был слишком обеспокоен, чтобы спорить.
— Отлично. Поедем. Виктория, не беспокойся, мы тебе позвоним.
Она была в ярости, когда они уехали. Они сели в автомобиль и выехали на Санрайз-хайвей по направлению к Саут-гемптону. Сара включила радио и предложила повести машину, но отец рассмеялся:
— Возможно, я стар и слаб в твоих глазах, но я еще в здравом уме.
Она засмеялась и напомнила ему, что хорошо водит машину. После этого они ехали молча. Порывы ветра были настолько сильны, что раза два относили тяжелый «бьюик» на дюжину футов в сторону на мокром шоссе. Эдварду едва удавалось удерживать автомобиль на дороге.
— Все в порядке? — спросила Сара, отец только угрюмо кивнул. Губы его были плотно сжаты, а глаза прищурены, чтобы лучше разглядеть дорогу сквозь проливной дождь.
Они все еще ехали по Санрайз-хайвей, когда вдруг заметили странную высокую гряду густого тумана, накатывающуюся по морю и оседающую у берега. И почти тотчас же она поняла, что это был не туман, а невиданных размеров волна. Гигантская стена воды безжалостно обрушила мощный удар на восточное побережье, и они с ужасом увидели, как исчезли дома в ее лапах и как водоворотом закружился бурный поток вокруг их автомобиля, перекатываясь через дорогу. Еще полтора часа они ехали под беспощадно хлещущим проливным дождем, прежде чем добрались до Саутгемптона. Но, подъехав к имению, которое было им так дорого, оба застыли пораженные. Ландшафт изменился до неузнаваемости. Исчезли дома, целые поместья, большая часть Вестгемптона, где стояли большие дома, перестала существовать. Только позднее они узнали, что давний друг Томпсона, Морган, потерял в Глен-Глове целое имение. Но в это мгновение они видели вокруг только полное опустошение. Повсюду лежали вырванные с корнем деревья, разбитые в щепки дома. В некоторых местах исчезли целые участки берега вместе с дюжиной построек, простоявших здесь сотню лет. Повсюду валялись перевернутые и искореженные автомобили, и Сара вдруг поняла, что только благодаря исключительному мастерству отца они добрались сюда. В самом деле, когда они смотрели по сторонам, продолжая свой путь, им казалось, что Вестгемптон стерт с лица земли. Позднее они узнали, что сто пятьдесят три из ста семидесяти девяти домов целиком исчезли с побережья Лонг-Айленда вместе с землей, на которой они были выстроены. А те, что остались, оказались настолько разрушены, что их невозможно было отремонтировать.
Сара с замиранием сердца подъезжала к Саутгемптону. Ворота их дома были вырваны из земли вместе с каменным фундаментом, который держал их, и превращены в обломки, и все, что осталось от них, было унесено на сотни ярдов. Они выглядели как игрушечная железная дорога, потери слишком велики, чтобы оценить их.
Все прекрасные старые деревья в их парке лежали на земле, но дом устоял. Издалека казалось, что его не коснулись разрушения. Но когда машина миновала домик сторожа, они увидели, что он буквально встал на дыбы, и все его содержимое высыпалось, превратившись в груду мусора.
Отец припарковал старый «бьюик» как можно ближе к дому. Полдюжины огромных деревьев лежали поперек дороги, преграждая им путь. Они вышли из автомобиля и побрели под проливным дождем и сбивающим с ног ветром. Сара попыталась отвернуться от ветра, но это было, в сущности, бесполезно. Обойдя дом, они обнаружили, что вся восточная сторона, выходящая на побережье, была разрушена вместе с частью крыши. Кое-что из вещей уцелело: кровать отца, ее собственная кровать, пианино в гостиной. Но весь фасад здания был смыт безжалостной волной, которая нахлынула и унесла его с собой. Сара расплакалась. Слезы струились по лицу, смешиваясь с дождем. Но когда она повернулась к отцу, то увидела, что он тоже плакал. Он любил это место и построил дом много лет назад, любовно планируя каждую деталь. Вместе с Викторией они выбирали каждое дерево, каждое бревнышко. А огромные деревья росли здесь уже сотни лет, и теперь их больше не будет. С этим местом связано ее счастливое детство, целый год оно служило ей убежищем, и теперь все было безжалостно разрушено. По лицу отца Сара поняла, что он ожидал худшего.
— О, папа… — простонала Сара, вцепившись в него. Порывы ветра относили их в сторону, словно они плыли по волнам. Это было зрелище, которое не поддавалось воображению.
Отец привлек ее ближе к себе и прикрыл от пронзительного ветра, он хотел вернуться к сторожке.
— Я хочу найти Чарльза.
Чарльз был добрый человек, и пока она в течение года жила здесь, он заботился о ней, как отец.
Но в маленьком домике его не оказалось, а повсюду на траве вокруг дома были раскиданы его вещи, одежда, еда, разбитая вдребезги мебель, но самого Чарльза они нигде не могли найти. Эдвард начал беспокоиться. Они снова вернулись к большому дому и тут увидели его в старом желтом макинтоше, придавленного деревом, которое раньше росло на газоне перед домом и пролетело по меньшей мере две сотни ярдов, прежде чем убить его. В руках Чарльз держал веревку, словно пытался привязать вещи. Песок, возможно, смягчил удар, но дерево было таким огромным и, должно быть, сломало ему шею или спину. Сара подбежала к Чарльзу, опустилась возле него на колени и стала очищать от песка его разбитое лицо. Отец не мог удержаться от слез, пока помогал дочери освободить его и отнести в укрытие с другой стороны дома, где раньше находилась кухня. Чарльз работал в семье Эдварда в течение сорока лет, и они были привязаны друг к другу с юности. Он был на десять лет старше Эдварда, и Эдвард не мог поверить, что Чарльза больше нет с ним. Он был как друг детства, верный ему до конца, погибший от шторма, о котором никто его не предупредил, так как все внимание было приковано к Праге и о Лонг-Айленде забыли. Это был самый сильный шторм из всех, когда-либо обрушившихся на восточное побережье. Исчезли целые города, он промчался с той же силой через Коннектикут, Массачусетс и Нью-Хэмпшир, унеся семьсот жизней, покалечив около двух тысяч человек и разрушив все на своем пути.
Дом в Саутгемптоне пострадал сильно, но его можно было восстановить. Всех Томпсонов поразила гибель Чарльза. Питер, Джейн и Виктория присутствовали на похоронах. Старшие Томпсоны и Сара остались в доме, чтобы оценить ущерб и хоть немного привести все в порядок. Только две комнаты были пригодны для жилья, но не было электричества, не было отопления, и они пользовались свечами, а ели в ресторане, который, к счастью, работал в Саутгемптоне. Потребуются месяцы, возможно, даже годы, чтобы вернуть дому прежний вид. Сару терзала мысль, что ей придется после свадьбы покинуть родителей и она не сможет помочь им.
Саре удалось дозвониться Вильяму из маленького ресторана, где они обедали. Она боялась, что он, узнав о шторме из газет, беспокоится о ней. Даже Европа была взбудоражена разрушениями на Лонг-Айленде.
— Боже мой, с тобой все в порядке? — пробился сквозь треск на линии голос Вильяма.
— Да, у меня все прекрасно, — сказала она твердо, чтобы успокоить его. — Но мы едва не лишились нашего дома. Родителям придется восстанавливать его всю жизнь, к счастью, мы не потеряли землю. Большинство людей пострадало гораздо больше нас. — Она сообщила ему о гибели Чарльза, и он выразил свои сожаления.
— Я буду счастлив, когда ты вернешься в Англию. Я едва не умер, услышав об этом разрушительном шторме. Мне почему-то показалось, что ты уехала туда на уик-энд.
— Я едва не уехала, — призналась Сара.
— Слава Богу, что ты не поехала. Пожалуйста, передай родителям мои соболезнования. Я приеду, как только освобожусь, дорогая. Обещаю.
— Я люблю тебя! — прокричала она сквозь треск на линии.
— Я тоже люблю тебя! Береги себя!
Вскоре после этого они вернулись в Нью-Йорк, а через восемь дней после шторма было подписано Мюнхенское соглашение, введя всю Европу в заблуждение, будто бы гитлеровская угроза миновала. Чемберлен по возвращении из Мюнхена назвал это «достойным миром». Но Вильям писал ей, что он по-прежнему не доверяет этим негодяям в Берлине. Вильям собирался приехать в начале ноября. Сара была целиком поглощена подготовкой к свадьбе, ее родители разрывались между свадебными приготовлениями и ремонтом дома на Лонг-Айленде. Вильям приехал четырнадцатого ноября на «Аквитании». Сара встречала его с родителями, сестрой, ее мужем и их детьми. На следующий день Томпсоны давали в честь Вильяма большой торжественный обед. Все знакомые Сары в Нью-Йорке наперебой приглашали их к себе. Это был бесконечный поток визитов. Как-то дома за завтраком Сара, просмотрев утреннюю газету, нахмурилась.
— Что это все значит? — Она удивленно взглянула на Вильяма. Он только что приехал из отеля и еще не читал газет.
— Что ты имеешь в виду? — Он подошел к Саре и пробежал глазами статью «Хрустальная ночь», пытаясь понять ее смысл. — Похоже, какая-то отвратительная история.
— Но почему? Почему они это делают? — Нацисты выбивали окна в каждом еврейском магазине и доме, грабили, убивали, разрушали синагоги и держали людей в страхе. И еще говорилось, что тридцать тысяч евреев отправлены в трудовые лагеря. — Боже мой, Вильям, как они могут творить такое?
— Нацисты не любят евреев. Это ни для кого не секрет, Сара.
— Но такое? Такое? — В ее глазах стояли слезы.
Когда отец Сары спустился к завтраку, они рассказали ему обо всем и целый час обсуждали надвигающуюся опасность в Европе. И тут ее отец задумался о чем-то и сказал, посмотрев на них обоих:
— Я хочу, чтобы вы пообещали мне, если в Европе разразится война, то вы приедете в Штаты и останетесь до тех пор, пока она не окончится.
— Я не могу обещать это за себя, — честно признался Вильям. — Но даю вам слово прислать Сару.
— Ты не поступишь со мной так. — Она в первый раз сердито посмотрела на своего жениха. — Ты не можешь распоряжаться мной, словно багажом или почтой.
Вильям улыбнулся ей:
— Прости, Сара. Я не хотел проявлять к тебе неуважение.
Но думаю, что твой отец прав. Если там что-то произойдет, мне кажется, тебе следует вернуться домой. Я помню прошлую войну, когда был еще мальчишкой, не очень приятно жить под постоянной угрозой вторжения.
— А ты? Что будешь делать ты?
— Возможно, мне придется надеть военную форму. Не думаю, что в такое время всем лордам надо взять долгие каникулы и отсидеться за границей.
— Не слишком ли ты стар для этого? — спросила встревоженная Сара.
— Нет, дорогая. Я действительно должен.
У всех троих теплилась надежда, что войны не будет, но, когда они закончили завтрак, они не были полны надежд.
На следующей неделе Сара поехала с отцом в суд и ей отдали последние бумаги. Ей вручили постановление о разводе, и, несмотря на предстоящую свадьбу, несмотря на будущее, которое ее ожидало, она испытывала чувство унижения. Она так неразумно поступила, выйдя замуж за Фредди, который не оправдал ее надежд. Он все еще был обручен и собирался жениться на Эмили Астор на Рождество в Палм-Бич. Теперь Саре все это было безразлично.
До их свадьбы оставалось всего две недели. Вильям был неразлучен с Сарой. Они постоянно исчезали из дома по своим многочисленным делам. Но в День благодарения вся семья собралась на праздничный ужин. Для Вильяма это было ново и очень ему понравилось. Мирное семейное торжество ему показалось таким трогательным.
— Надеюсь, что ты будешь устраивать такой ужин для нас каждый год, — сказал он Саре, когда они сидели в гостиной, а ее сестра играла на рояле. Детей уже отвели наверх в детскую, и в доме стихло. Звучала только музыка. Питер и Вильям, кажется, нашли общий язык, а Джейн Вильям понравился с первого взгляда. Она буквально каждому сообщала, что Сара скоро станет герцогиней. Но Сару не это привлекало в Вильяме. Она ценила в нем нежность, ум, его остроумие и доброту. Как ни странно, но титул, похоже, для нее мало значил.
Последняя неделя выдалась для Сары утомительной. Осталось множество мелочей, которые необходимо сделать до свадьбы, и нужно было упаковать кое-какие вещи. Чемоданы с ее одеждой отослали раньше. Саре хотелось еще увидеться с несколькими старыми друзьями, но, по правде говоря, она уже была готова к отъезду. Последний день перед свадьбой Вильям и Сара провели вместе, совершив долгую прогулку в Саттон-Плейе, недалеко от реки.
— Тебе грустно уезжать, моя любимая? — Ему очень понравилась ее семья, и он представлял, как трудно ей расставаться с ними, но ответ Сары удивил его.
— Нет, в самом деле. Меня практически весь прошлый год здесь не было. В глубине души я никогда не собиралась возвращаться сюда после того, как обоснуюсь на Лонг-Айленде.
— Я знаю, — улыбнулся он. — Твоя ферма… — Но теперь ее больше не существовало. Все постройки и даже землю смыл шторм в сентябре. Она потеряла бы все, возможно, даже жизнь, как Чарльз. И Вильям был бесконечно рад, что этого не произошло.
Тут она улыбнулась ему:
— Теперь я беспокоюсь за нашу жизнь. — Она хотела прожить с ним жизнь, хотела лучше узнать его, его душу… и его тело. Она хотела иметь от него детей, принадлежать ему и всегда быть рядом, помогая ему во всем.
— Я тоже, — признался он. — Ожидание кажется таким долгим, верно? — Но завтра в это время они будут мужем и женой, герцогом и герцогиней Вайтфилд. Несколько минут они стояли, глядя на реку. Вильям прижал ее к себе, его лицо стало серьезным.
— Может быть, наша жизнь всегда будет протекать гладко… но если этого не случится, мы сможем быть храбрыми и поддержать друг друга. — Он повернулся и посмотрел на нее с неизмеримой любовью, которая была для нее важнее любого титула: — Я постараюсь никогда не разочаровывать тебя.
— А я тебя, — прошептала Сара. Они стояли, прижавшись друг к другу, глядя на текущую перед ними реку.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Драгоценности - Стил Даниэла



отличная книга
Драгоценности - Стил ДаниэлаБалаева Саадат
10.12.2012, 17.35





Замечательная книга. История жизни целой семьи.Красиво написано и интересный сюжет.Советую всем почитать.Таких книг мало.
Драгоценности - Стил ДаниэлаИра
25.09.2013, 10.57





Обожаю это произведение! Драматично и при этом жизненно...Местами печально, но вдохновляюще! Я перечитывала ее уже три раза, и каждый- как впервые. Эта книга учит верить в настоящую любовь и преданность!
Драгоценности - Стил ДаниэлаКсения
15.10.2013, 20.45





Да,девочки,согласна с вами полностью!10.баллов.
Драгоценности - Стил ДаниэлаНаталья 66
26.02.2014, 14.01





ну если по-вашему скупить драгоценности по-дешевке,пользуясь бедностью людей после войны и начать на этом бизнес-честно и порядочно,то да.....куда катится мир.(((чисто американская логика.они наживаются на всех войнах.показано на примере одной семьи.грустно,господа.
Драгоценности - Стил ДаниэлаNata
26.06.2014, 12.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100