Читать онлайн Дорога судьбы, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дорога судьбы - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 70)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дорога судьбы - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дорога судьбы - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Дорога судьбы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Иеремия и Сабрина отправились в город на следующий день рано утром. Как всегда в последние годы, они доехали поездом до Напы, а там сели на знакомый пароход, который так любила Сабрина. Плавание на этом пароходе она всегда воспринимала как настоящее приключение. Она смеялась, озорничала и развлекала отца весь путь до Сан-Франциско, куда они прибыли еще до темноты. Путешествие теперь занимало гораздо меньше времени, чем несколько лет назад. Они успели пообедать в ресторане отеля «Палас», и за едой Иеремия все время наблюдал за дочерью. Она будет очень красивой девушкой, когда вырастет. Уже сейчас, в тринадцать лет, она была ростом не ниже большинства женщин в зале и даже выше некоторых из них. И все-таки лицо ее сохраняло детское выражение за исключением тех моментов, когда, поднимая тонкую бровь, она заговаривала с отцом о бизнесе. Тот, кто подслушал бы их разговор, не видя собеседницы Иеремии, вполне мог подумать, что это беседуют между собой два деловых партнера. Как раз сейчас Сабрину беспокоила проблема клеща, наносившего немалый ущерб виноградникам. Иеремию развлекала серьезность, с которой дочь излагала ему свои теории на этот счет, но по-настоящему виноградники никогда не входили в сферу его первостепенных интересов. Рудники заботили его в гораздо большей степени, и Сабрина упрекала его за это.
– Виноградники – это тоже очень важно, папа. Когда-нибудь они станут приносить больше денег, чем рудники, помяни мое слово.
То же самое она говорила месяц назад и Дэну Ричфилду, но он поднял ее на смех. Конечно, были в долине виноградники, начинавшие приносить доход, но его и сравнить нельзя было с прибылью, получаемой от рудников. Все это знали, и Иеремия не преминул сейчас напомнить об этом Сабрине.
– Через несколько лет положение может измениться. Посмотри, какие изысканные вина делают во Франции, а наш виноград оттуда.
– Как бы вы не сделались у меня маленькой пьяницей, юная леди. Слишком уж интересуетесь виноделием.
Он дразнил ее, но она не воспринимала его шуток.
– Тебе бы тоже следовало больше этим интересоваться.
– Достаточно того, что этим увлечена ты.
Ее интерес к виноградникам представлялся ему несколько более приемлемым, хотя в душе он понимал, что несправедливо лишать ее возможности думать и о рудниках тоже. У нее была замечательная деловая хватка.
На следующее утро он смог еще раз в этом убедиться, завтракая с ней в номере перед уходом на встречу с президентом банка «Невада». Сабрина устроила ему настоящий экзамен по вопросам, которые он собирался обсудить. Она явно сожалела о том, что не могла сопровождать его, но вместе с тем выглядела гораздо менее озабоченной, чем обычно.
– А чем ты сама собираешься сегодня заняться, малышка?
– Не знаю. – Отвечая, она задумчиво глядела в окно, так что он не мог видеть ее глаз.
Он слишком хорошо знал ее и сразу заподозрил неладное.
– Я привезла с собой кое-какие книги. Наверное, буду читать.
Какое-то время он смотрел на нее, затем перевел взгляд на свои часы.
– Будь у меня время подумать, юная леди, я бы, возможно, стал волноваться: либо ты не в себе, либо морочишь мне голову. Но тебе везет. Я опаздываю, и мне пора.
Сабрина одарила его улыбкой и поцеловала в щеку.
– До вечера, папа.
– Будь умницей. – Он похлопал ее по плечу и слегка сжал его. – Постарайся вести себя благоразумно.
– Папа! – В голосе ее звучала обида, когда она провожала его до дверей. – Я всегда себя так веду!
– Ха! – Иеремия хмыкнул, выходя из номера, а Сабрина радостно закружилась на одном месте.
Она была свободна до самого вечера и отлично знала, что будет делать. Она привезла с собой немного денег из Напы, да и отец, уходя, всегда оставлял ей достаточно на необходимые расходы. Сабрина сунула кошелек в карман своей серой юбки и сменила розовую кофту на заношенную шерстяную матроску, которую привезла с собой. Она надела старые сапоги, которых ей было не жалко, и уже полчаса спустя, удобно устроившись в экипаже, направлялась в район Ноб-Хилла. Она назвала адрес кучеру, а когда они прибыли на место, расплатилась и подошла к садовым воротам. У нее перехватывало дыхание, сердце прыгало в груди от возбуждения. Было трудно поверить, что наконец-то сбывается то, чего она ждала столько месяцев, нет, не месяцев, а лет! Она не знала, что станет делать после того, как перелезет через решетку. У нее не было намерения заходить в дом. Достаточно было просто оказаться в саду. И все же какая-то сила неодолимо тянула ее к этому особняку, построенному отцом для ее матери.
Дом Терстона, словно бы погребенный в собственном парке, стоял в молчании. Сабрина долго смотрела на него, затем, собравшись с духом, полезла на ворота в том месте, где никто не мог ее заметить за большим раскидистым деревом. Взбираясь наверх, она молила Бога, чтобы ее не увидел какой-нибудь сосед или прохожий не вызвал бы полицию. Через мгновение она уже спускалась вниз по другую сторону забора, чувствуя учащенные удары сердца. Спрыгнув на землю, Сабрина замерла, гордая от сознания совершенного поступка. Она находилась на священной земле дома Терстонов и теперь быстро углубилась в сад, торопясь скрыться, пока ее не заметили с улицы. Кустарники и деревья были огромными, как в джунглях, так что спрятаться в них не составило большого труда. Сабрина двигалась к дому, словно притягиваемая каким-то невидимым магнитом.
Она не могла не думать о своей матери. Как же ее любил отец, если выстроил для нее такой дом, и как же она должна была быть счастлива здесь! Сабрина представляла себе удивление матери, когда та впервые увидела этот дом: отец хотел, чтобы он стал для нее сюрпризом, но Сабрина не могла представить себе его былого великолепия. Как грустно было видеть сейчас огромные дверные молотки, потускневшие до неузнаваемости, заколоченные окна и сорняки, росшие между ступенями крыльца. Дом пустовал уже двенадцать лет и казался Сабрине очень печальным. Она с любопытством прижала нос к окну, чтобы увидеть комнаты, где когда-то жили ее родители. Ей даже показалось, что она сумела представить свою мать, хотя отец так мало о ней рассказывал, а Ханна и того меньше. И ей отчаянно захотелось узнать хоть что-нибудь о женщине, носившей имя Камилла Бошан-Терстон.
Медленно, не задумываясь о том, зачем она это делает, Сабрина обошла вокруг дома, посматривая на ставни. В саду за домом она обнаружила цветочные клумбы и небольшую итальянскую статую – женщину с младенцем на руках. Сев на мраморную скамью, Сабрина представила себе, как на этой скамье, взявшись за руки, сидели ее родители. Может быть, мать, держа ее на коленях, наслаждалась здесь солнечной погодой? Почему-то тут Сабрина гораздо лучше представляла свою мать, чем в Напе. Сабрина знала, что отец долгое время жил здесь, прежде чем женился на Камилле. Но теперь все изменилось.
«А ведь это был дворец любви, выстроенный для моей матери», – усмехнулась про себя Сабрина, продолжая блуждать вокруг здания.
Она чувствовала себя слегка обескураженной. Если уж она оказалась здесь, то надо узнать как можно больше. Но ни через главный вход, ни через окна в дом не попасть. И тут, снова вернувшись к статуе женщины с ребенком, Сабрина обнаружила, что одна из ставен была расколота. Ее пересекала большая трещина. Это было именно то, что нужно! Сабрина углубилась в заросли, подбираясь вплотную к окну. Окно вело в темный коридор, и сквозь него ничего не было видно. Тогда Сабрина ухватилась за свисавшую ставню и попыталась оторвать ее окончательно. Еще не понимая, зачем ей это нужно, Сабрина вдруг обнаружила, что может попробовать открыть обе ставни. Несколько яростных усилий – окно подалось и с пронзительным скрипом распахнулось. Не ожидая такого быстрого успеха, Сабрина на мгновение замерла, а затем без колебаний забралась на подоконник и спрыгнула внутрь. В коридоре по-прежнему было темно, и она невольно почувствовала какой-то благоговейный трепет. Она находилась в доме, о котором мечтала всю свою жизнь!
Не зная, куда идти – направо или налево, Сабрина внимательно осмотрелась и поняла, что, по всей видимости, находится в кладовой. Все было опрятно и аккуратно, но в помещении царила темнота. Сабрина знала, что в этом доме двенадцать лет не было ни единой живой души, но его так тщательно закрыли, что пыли вокруг было мало. На мгновение она испугалась, подумав о том, что здесь все же кто-то бывает, а впечатление пустоты и заброшенности обманчиво. Но пути назад все равно не было: она слишком долго ждала этого момента.
Она осторожно пересекла помещение, повернула дверную ручку, открыла дверь и глубоко вздохнула. То, что она увидела, походило на ворота в рай. Сабрина пошла главным коридором, задрав голову и рассматривая эффектный, украшенный витражами купол. Множество разноцветных, сверкающих пятен устилало пол и стены, и Сабрина вновь ощутила благоговейный трепет перед этим волшебством, созданным отцом для ее матери. Поднявшись по главной лестнице, ведущей в спальни, она обнаружила то, что когда-то было ее детской. Однако теперь комната была абсолютно пуста, потому что всю ее обстановку в свое время вывезли в Напу. В спальне хозяев она уселась на стул, осмотрелась по сторонам и почти физически ощутила печаль, которую испытывал отец перед тем, как двенадцать лет назад навсегда покинул этот дом. Эта комната как нельзя лучше подходила для ее матери, ибо была такой же женственной и прекрасной. Розовый шелк выцвел с годами, однако комната по-прежнему напоминала гигантскую клумбу в весенний день. В ней еще сохранилось прежнее благоухание, к которому теперь примешивался дух забвения. И тем не менее Сабрина ощущала себя овеянной этим благоуханием, когда поднялась с места, прошла в туалетную комнату матери и принялась открывать стенные шкафы. Ее отец так ничего и не тронул, когда навсегда уходил отсюда. Сабрина нашла тонкие и изящные лайковые туфельки, а также вечерние туфли из красного атласа, в которых ее мать ходила с отцом в оперу. Были там и старая меховая накидка, и множество платьев. Сабрина дотрагивалась до платьев, ощущая нежное прикосновение дорогих тканей и вдыхая при этом знакомые ароматы. На ее глаза навернулись слезы: ей казалось, что она нанесла визит своей матери, которую никогда в жизни не видела, и вдруг обнаружила, что та уже уехала, и уехала навсегда. Но Сабрина, стоя в комнате, обитой розовым шелком, знала цель своего прихода в этот дом. Она хотела найти женщину, которая была ее матерью, разгадать ее тайну или хотя бы обнаружить ключ к разгадке. Чем больше Сабрина взрослела и сама превращалась в женщину, тем больше она хотела хоть в чем-то походить на свою мать. И сейчас, свободно бродя по дому, в котором когда-то жили ее родители, она чувствовала себя потрясенной. Ведь она сама впервые появилась в этом доме, когда ей было всего четыре месяца, и покинула его тогда, когда ей исполнился год, сразу после смерти матери или того события, которое она приняла за ее смерть.
Сабрина заглянула и в кабинет отца. Она посидела за его столом, повертелась на его стуле и удивилась, что отец ничего не забрал отсюда перед уходом. На стенах висели красивые гравюры, сам письменный стол украшал интересный орнамент, и, кроме того, имелось множество прекрасных хрустальных ваз, китайского фарфора, серебра. Получалось, что ее отец просто запер дом, уехал в Напу и никогда сюда больше не возвращался. Он часто говорил Сабрине, что когда-нибудь все это будет принадлежать ей, но она и представить себе не могла, что дом будет выглядеть так, словно владельцы поспешили покинуть его и умерли прежде, чем смогли вернуться за своими вещами. На ночном столике ее матери так и осталось лежать несколько книг, а в ящике комода – кипа кружевных платков. Отец ничего не тронул перед отъездом. Сабрине очень хотелось распахнуть настежь ставни и впустить в дом лучи солнца, но она так и не посмела этого сделать. У нее возникло чувство, словно она вторглась в чужой мир и в чужую боль, и теперь она прекрасно понимала, почему ее отец не хочет жить здесь. Возвращение сюда походило бы на посещение могилы жены. Он слишком долго тут не был, чтобы снова вернуться. Он бы увидел одежду жены, ощутил ее незримое присутствие, вдохнул ароматы духов, и все это напомнило бы ему те муки и радости, которые он надеялся навсегда оставить в этом доме после смерти жены. Сабрина поняла это настолько отчетливо, что даже заплакала от жалости к отцу, стоя на пороге его комнаты. Затем она печально спустилась вниз, следуя уже знакомой дорогой. Дом заставил ее почувствовать такую огромную нежность к отцу, которую она никогда не испытывала прежде, и обновил ее представления об изяществе и красоте матери. Как и в Напе, в этом доме не было ее портретов, но зато имелось нечто большее – здесь был сам дух этой женщины. Когда Сабрина снова оказалась под украшенным витражами куполом, она отчетливо осознала, что и ее мать когда-то стояла на том же самом месте и, возможно, даже смотрела в том же направлении. Она касалась тех же дверных ручек, выглядывала в те же окна, и – волнующая мысль об этом была похожа на волшебное путешествие во времени – их руки словно соприкасались. Дом был наполнен доброжелательными, но могущественными призраками, а потому Сабрина ощутила некоторое облегчение, когда снова выбралась наружу, закрыв за собой расколотую ставню. Она посетила место, которое ей не следовало посещать, и тем не менее была рада этому.
Сабрина медленно двинулась назад, раздвигая огромные кусты и размышляя о том, что она видела. Дважды она оборачивалась, чтобы снова взглянуть на дом. Это был великолепный дом, и она любила его именно за то великолепие, которым он обладал прежде, когда все кустарники были красиво подстрижены, а коляска ее матери медленно катила по аллее. Сабрину возбуждала сама мысль о том, что теперь и она, побывав в этом доме, отчасти прикоснулась к его прошлой жизни и прошлому великолепию. Однажды он будет принадлежать ей, хотя ничего уже не повторится... Исчезли и красивая девушка из Атланты, и тот мужчина, что любил ее больше всего на свете. Прошлого не вернуть. Эта мысль опечалила Сабрину, пока она вновь перелезала через ворота. Уже на улице она сообразила, как ужасно выглядит. Ее юбка была разорвана, волосы растрепались, руки оказались грязными, на одной из них была длинная кровоточащая царапина – то ли от расколотой ставни, то ли из-за колючего кустарника. Но, поспешно возвращаясь в отель «Палас», она ни о чем не жалела. Идти было не слишком далеко, и после долгого пребывания в затхлой атмосфере запертого дома она с удовольствием вдыхала свежий воздух. Она чувствовала себя так, словно узнала слишком много, но это ее отнюдь не печалило. Быстро проскользнув в отель, она взбежала по лестнице, надеясь, что успеет принять ванну, прежде чем вернется отец.
Она пропустила ленч и была настолько голодна, что отец повез ее к Дельмонико, где они оба заказали себе по отбивной. Он заметил ее аппетит, как заметил и то, что она была какой-то странно задумчивой.
– Что-нибудь случилось?
– Нет. – И Сабрина рассеянно улыбнулась.
Если бы в этот момент она посмотрела в глаза отца, то непременно бы расплакалась. Ее переполняла грусть, навеянная пустым домом и вещами матери, к которым так и не прикоснулся ее отец.
Как же он должен был любить ее мать! Она так и видела перед собой душевно сломленного человека, который поспешно бежал в Напу с ребенком на руках, не в силах вынести утрату такой молодой и такой любимой жены.
– Что тебя беспокоит, Сабрина?
Он слишком хорошо знал свою дочь, однако она лишь покачала головой и заставила себя улыбнуться, постаравшись избавиться от печальных мыслей. Тем не менее весь этот вечер она была явно не в себе. Прежде чем отправиться спать, Сабрина осторожно постучала к отцу и, получив разрешение, вошла.
– Спокойной ночи, детка. – Он поцеловал ее в щеку, успев заметить грустные глаза дочери.
Ее невысказанная печаль беспокоила Иеремию весь вечер. Он предложил дочери сесть, и она радостно согласилась.
Сабрина пришла сюда именно для того, чтобы сделать признание. Она никогда не лгала отцу раньше, не будет лгать и сейчас. Ей хотелось облегчить свою совесть.
– Так что случилось, Сабрина?
– Я должна тебе кое-что рассказать, папа. – В ночной рубашке и халате, из-под которого выглядывали ее розовые ножки, Сабрина выглядела совсем маленькой. – Я сегодня кое-что сделала.
Она не сказала «кое-что скверное», поскольку не считала это скверным, хотя и представляла себе, как будет расстроен отец. Но она знала и то, что просто обязана ему обо всем рассказать. Может быть, он так никогда бы ничего и не узнал, но они слишком долго доверяли друг другу, чтобы теперь начинать лгать. В этом отношении она совсем не походила на свою мать.
– Ну, так что же ты сделала, детка? – мягко произнес он, глядя ей в глаза.
Чем бы ни была расстроена дочь, он заранее испытывал беспокойство.
– Я ходила... Я ходила в дом Терстонов, – выдохнула она, почти жалея о том, что пришла сказать ему об этом.
Впрочем, это было произнесено настолько тихо и робко, что отец представил себе дочь, стоявшую рядом с домом перед запертыми воротами. Он мягко улыбнулся, коснувшись ее шелковистых волос, аккуратно уложенных в косы.
– В этом нет греха, ягненок. Когда-то это был красивый дом. – Он сел рядом с дочерью, вспомнив тот особняк, который построил много лет назад. – Даже не просто дом, а дворец.
– Он таким и остался.
Отец печально улыбнулся:
– Боюсь, что нет. Но однажды, перед тем как подарить его тебе и твоему жениху, я снова приведу его в порядок. Ну как? Там, вероятно, все увяло и поблекло. Ведь прошло уже двенадцать лет с тех пор, как в доме последний раз были люди. Наверное, внутри все покрылось десятидюймовым слоем пыли.
Она покачала головой, глядя ему прямо в глаза, и Иеремия забеспокоился.
– Ты заглядывала в дом? – спросил он и смущенно добавил: – Ворота были открыты?
Если так, ему обязательно нужно об этом знать. Он не желал, чтобы любопытство могло заставить кого-то проникнуть за ограду, не говоря уже о доме. Там слишком много ценностей. Он специально нанял сторожей, которые присматривали за домом, но, к счастью, до сих пор там все было нормально.
Сабрина глубоко вздохнула.
– Я перелезла через ворота, папа. – Произнося это, она выглядела очень удрученной.
Благодарение Богу, что его маленькая шалунья призналась в том. С самым серьезным видом он посмотрел на нее.
– Такие поступки не слишком украшают леди, детка.
– Я знаю, папа. Одна ставня была расколота... – Девочка побледнела и теперь говорила испуганным шепотом. – Я толкнула ее и влезла внутрь. Затем я осмотрелась... – Глаза Сабрины быстро наполнились слезами. – О, папа, это был такой прекрасный дом... и как же сильно ты любил маму! – Она начала всхлипывать, прикрыв лицо руками.
Отец обнял ее, явно удивленный этим рассказом.
– Но зачем? Зачем ты все это сделала, Сабрина? – Его голос был озабоченным и нежным.
Что влекло ее туда? Он не понимал того, ведь она не могла помнить свое недолгое пребывание в этом доме, но и на простое озорство это не было похоже. – Объясни мне все... и не бойся. Сабрина. Ты же не побоялась сказать, что была там, и я очень рад твоей откровенности. – Иеремия поцеловал ее в щеку и взял за руку.
Удивительно: он не сердился на дочь, однако беспокойство его не оставляло.
– Я не знала, папа. Я всегда хотела посмотреть... где ты жил... знать, как она выглядела... Я надеялась найти там портрет... – она остановилась, не желая причинить ему боль, но он все понял и закончил фразу:
– Портрет своей матери.
Иеремия расстроился. Камилла не стоила этого. Однако он и сейчас ничего не мог объяснить дочери.
– Моя бедная детка... – Он обнял Сабрину, которая вновь начала плакать. – Не нужно было туда ходить.
– Но, папа... там очень красиво... эти витражи... – Она с таким трепетом посмотрела на отца, что тот улыбнулся.
Он совсем забыл о витражах дома, а ведь они действительно были прекрасны. Пожалуй, он даже был доволен, что дочь увидела их.
– В свое время это был великолепный дом, Сабрина.
И тут она произнесла нечто поразительное:
– Я бы хотела, чтобы мы там жили.
– Тебе не нравится Сент-Элена, детка? – Он взглянул на дочь с удивлением.
Неужели ей не по душе Напа, где она прожила всю свою жизнь?
– Нет, конечно, нравится... но дом Терстонов такой красивый! Как хорошо было бы там жить! – Она произнесла это с таким выражением, что он засмеялся, да и Сабрина улыбнулась сквозь слезы.
– Ты будешь жить там, когда станешь взрослой. Я уже говорил тебе.
Однако он говорил об этом прежде, когда она еще не знала, как выглядит этот дом. Теперь слова отца только огорчили ее.
– Ты же знаешь, я не хочу замуж, папа.
– Тогда мы вернемся в этот дом по другой причине.
– Что ты имеешь в виду, папа? Когда? – Ее глаза удивленно расширились.
– Мы можем устроить там бал на твое восемнадцатилетие. До сих пор я держал тебя затворницей, стараясь уберечь от лишних огорчений, но теперь это долго не продлится, юная леди. – Он погрозил ей пальцем. – Как только тебе исполнится восемнадцать, я познакомлю тебя с нужными людьми в Сан-Франциско.
– Зачем? – удивленно спросила она.
– Затем, что однажды тебе самой захочется немного расширить свой круг общения. – Он не стал в этот раз упоминать о замужестве: Сабрина слишком молода, чтобы думать об этом, но пройдет несколько лет, и ее, конечно же, заинтересует бал в Сан-Франциско.
Иеремия никогда прежде не думал о бале, но теперь эта идея ему понравилась. Он вспомнил, что встретил Камиллу, когда ей едва исполнилось восемнадцать.
– Знаешь, а ведь это замечательно. Мы приедем в Сан-Франциско и откроем дом специально для тебя. И тогда он опять станет домом Терстонов. Что ты об этом думаешь?
Сабрина была ошеломлена. Устроить для нее бал? Открыть этот чудесный дом?
– Мы можем устроить бал прямо в доме, там есть специальный зал.
Утром она видела этот зал и, помнится, даже зажмурилась, пытаясь унестись в воображении на много лет назад и представить родителей танцующими, представить отца, который держит в объятиях изысканную красавицу Юга.
– Как она выглядела, папа? – Она уже забыла про бал и теперь вновь думала о матери.
Отец взглянул на нее и вздохнул. Он жалел, что дочь побывала в том доме, и не переставал удивляться ее настойчивым попыткам разгадать тайны прошлого.
– Она была очень хорошенькой, Сабрина, – он решил, как прежде, открыть лишь маленькую частицу правды, – и очень избалованной. Девушки с Юга часто бывают именно такими. Ее отец хотел дать ей все.
– А он видел тот дом?
Иеремия покачал головой:
– Ее родители никогда не приезжали сюда. После нашей свадьбы ее мать заболела и... и потом умерла, вскоре после смерти твоей матери.
– Жаль. Дом бы им очень понравился. – Она с детским обожанием посмотрела на отца. – Мама, наверное, его очень любила?
– Думаю, да. – В этот момент он вспомнил бесконечную череду вечеринок. – Она любила устраивать приемы. – Он вспомнил бал, который запретил проводить жене, вечеринки, на которые она ходила с дю Пре всякий раз, когда Иеремия уезжал в Напу. – Она очень любила веселиться.
– Конечно, ведь у нее было столько красивой одежды.
Он удивленно поднял бровь.
– Откуда ты знаешь, Сабрина?
Она тут же смутилась.
– Я ее видела сегодня, папа. Там все осталось.
«Там» было не все, но она не могла знать этого. Он снова вздохнул:
– Наверное, мне надо было позаботиться об этом тогда... когда она умерла.
Сабрина давно заметила, как нервничает ее отец, когда разговор касается этой темы. Эта тема причиняла ему явную боль.
– Тебе не надо было туда ходить, Сабрина.
– Мне очень жаль, папа... но мне так давно этого хотелось...
– Я знаю.
Она было сникла, но вдруг вспомнила о прекрасном дворце и с надеждой посмотрела на отца.
– Ты действительно когда-нибудь устроишь прием в том доме? И мы сможем пожить там?
– Я же пообещал тебе. – Он улыбнулся и нежно погладил одну из длинных кос дочери. – И все ради того, чтобы сделать вас счастливой, принцесса, в день вашего восемнадцатилетия.
– Надеюсь, что все так и будет. – Глаза Сабрины, казалось, излучали свет.
– Тогда обещаю еще раз.
Она знала, что отец всегда выполняет свои обещания. На следующий день он ни словом не обмолвился о ее вчерашней проделке, однако поговорил со своим приятелем из банка «Невада» и поручил ему послать рабочих исправить поврежденные ставни и вновь наглухо заколотить дом. А на обратном пути в Напу Иеремия сумел выудить у дочери нужное ему обещание.
– Я не хочу, чтобы ты снова ходила туда, детка. Надеюсь, тебе это ясно?
– Да, папа. – Она была удивлена, что он так и не рассердился. – Может быть, мы когда-нибудь сходим туда вместе?
Он покачал головой:
– Мне незачем появляться в этом доме, Сабрина. Разумеется, вплоть до того дня, когда мы устроим там бал в честь твоего восемнадцатилетия. Я обещал тебе это, и ты знаешь, что я сдержу свое обещание. Только тогда мы отправимся туда вместе и проведем в Сан-Франциско всю весну, если ты, разумеется, сама этого захочешь. Но ты больше не будешь лазить через заборы, забираться в окна и рыться в старых гардеробах.
От этих слов Сабрина густо покраснела. А Иеремию в самом деле очень беспокоило жадное любопытство дочери ко всему, что имело отношение к матери, пусть даже к каким-то старым платьям. Неужели она забралась в тот дом только ради этого? Эта мысль так задела Иеремию, что его следующая фраза прозвучала довольно резко:
– Ты ведь могла упасть и пораниться, и никто бы не знал, где тебя искать! Ты совершила большую глупость. – Иеремия нахмурился и уставился в окно поезда.
До самого их приезда в Сент-Элену Сабрина не проронила ни слова.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дорога судьбы - Стил Даниэла



Классный роман!!! Читайте с удовольствием!
Дорога судьбы - Стил ДаниэлаВиктория
20.04.2013, 19.19





один из лучших романов наплакалась от души
Дорога судьбы - Стил ДаниэлаТатьяна
25.12.2013, 18.55





один из лучших романов наплакалась от души
Дорога судьбы - Стил ДаниэлаТатьяна
25.12.2013, 18.55





Не плохой роман, можно почитать с большим интересом.
Дорога судьбы - Стил ДаниэлаНат
30.03.2015, 9.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100