Читать онлайн Дорога судьбы, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дорога судьбы - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 70)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дорога судьбы - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дорога судьбы - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Дорога судьбы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Иеремия и Камилла прибыли в Нью-Йорк на второй день после Рождества, и город предстал перед ними в снежной пелене. У Камиллы это вызвало бурный восторг. Выйдя из вагона, она захлопала в ладоши. Ее глаза искрились на морозном воздухе, лицо и руки были укутаны в роскошные соболя – рождественский подарок Иеремии. Сейчас она напоминала русскую княжну. Терстон взял ее за маленькую руку, затянутую в перчатку, чтобы помочь спуститься на перрон, и с удовольствием окинул ее взглядом. Щедрые подарки вызывали у Камиллы восхищение. Она часто думала о том, как ей повезло, и радовалась, что удалось распрощаться с ненавистной Атлантой. Ее муж был ничуть не хуже обещанных отцом князей и герцогов. Она с нетерпением ждала того дня, когда увидит дом в долине Напа, которую считала чем-то куда более роскошным, чем простая плантация. Вскоре они подъехали к гостинице «Кембридж» на Тридцать третьей улице. Портье Уолмсби сбился с ног, пытаясь отогнать журналистов. Иеремия любил эту гостиницу. Ему нравились никем не нарушаемое уединение, удобные «люксы» и забавные истории, которых у Уолмсби было полным-полно. Камилла первой вошла в номер, и вид у нее при этом был такой, словно она уже несколько лет путешествовала с ним по гостиницам. Глядя на нее, он засмеялся, сгреб в охапку и толкнул на кровать.
– Ну и нахалка же ты, Камилла Терстон!
Это имя до сих пор казалось забавным им обоим. Она не стала спорить. А он не стал говорить, что его ошеломило то, как холодно она обошлась с его старым другом портье. Камилла разыгрывала из себя светскую даму, и бедный Уолмсби почувствовал себя бесконечно униженным, когда она не обратила внимания на его протянутую руку.
– Какое бесстыдство! – громко сказала она, проследовав мимо. – Кем он себя считает?
– Моим другом, – тихо прошептал Иеремия.
Однако, оставшись с мужем наедине, она поцеловала его с такой жадностью, что он тут же забыл об Уолмсби. Пока они одевались к обеду, Терстон незаметно улыбался, вспомнив о доме, который он построил для нее в Сан-Франциско. Ему не терпелось показать его Камилле. В Атланте он почти не упоминал о нем, а стоило ей самой начать разговор, как он сразу увиливал, сообщая только, что дом довольно скромный и что ей, возможно, захочется что-нибудь переделать по собственному вкусу.
Однако сейчас Камиллу гораздо больше интересовало то, чем они займутся в Нью-Йорке. Они несколько раз побывали в драматическом театре, однажды сходили в оперу. В день приезда они обедали в ресторане Дельмонико, а на следующий – у Брансуика, где Иеремия заказал на обед утку и дичь. В этом ресторане собирались любители лошадей, среди которых львиную долю составляли англичане. А на третий день Иеремия получил приглашение от Амелии. Он отправился к ней, испытывая глубокое волнение. Ему не только хотелось познакомить ее с Камиллой; он сам радовался новой встрече. Благодаря переписке их чувство постепенно переросло в искреннюю дружбу. Амелия прислала очень теплое приглашение, и он принял его с восхищением, но по дороге Иеремию охватили дурные предчувствия. Камилла стала раздражительной и капризной. Сегодня она нагрубила горничной, которая помогала ей одеваться. Это начинало вызывать у Терстона тревогу.
Они наняли экипаж, чтобы доехать до дома Амелии на Пятой авеню. Камилла надела черное бархатное пальто и роскошные соболя. На левой руке сверкало кольцо с огромным бриллиантом, а на правой – недавно подаренное кольцо с сапфиром. Под бархатной накидкой из Парижа виднелось платье из белого бархата, плечи и подол которого украшала оторочка из горностая. Этот наряд обошелся ее отцу в круглую сумму, о чем он перед отъездом из Атланты с удовольствием сообщил Иеремии.
– Ты похожа на маленькую королеву, – сказал Иеремия, когда они выходили из гостиницы.
Взяв Камиллу за детскую ручку в кожаной перчатке, он попытался описать ей Амелию.
– Это редкостная женщина... умная... достойная... красивая... – Он вспомнил об их легком флирте по дороге в Атланту и ощутил прилив тепла.
Иеремия знал, что эта прекрасная женщина ни за что не обидит Камиллу. Но стоило им переступить порог дома Амелии, как Камиллу будто подменили. Казалось, она возненавидела Амелию за хорошее воспитание, отличный вкус, элегантное платье и даже за ее благородные манеры. Камилла как будто старалась показать себя в самом неприглядном виде, и это повергло Иеремию в замешательство.
Амелия отличалась редкой привлекательностью и нежным очарованием, вызывающим у каждого мужчины желание обнять ее. Сам Иеремия успел забыть ее красоту, лучащуюся и сверкающую, как бриллиант чистейшей воды, изящные черты ее лица, ее походку, неброскую элегантность ее украшений, сшитые в Париже восхитительные туалеты. Ему не довелось видеть ее в более подходящей обстановке, они познакомились в поезде. Однако их дружба зародилась именно тогда, дружба, которую он никогда не предаст. Так думал Иеремия, глядя, как она величаво шествует по залам великолепного дома, оставленного ей Бернардом Гудхартом. Повсюду стояли ливрейные лакеи с роскошными канделябрами, каких Иеремия до этого никогда не видел, горело множество свеч. Их колеблющийся свет отражался в мозаичном мраморном полу, плиты которого были подобраны в форме цветов и тянулись по всему коридору В интерьере комнат безошибочно угадывалась рука француза. Лишь столовая и главная библиотека были отделаны в безукоризненном английском стиле. Дом напоминал великолепный музей, жемчужиной которого была эта необыкновенная женщина. Элегантность Амелии заставила Камиллу сгорать от ревности. Складывалось впечатление, что она не выносит хозяйку. Каждое ее слово, каждая улыбка, каждое движение вызывали у Камиллы ненависть.
– Камилла, как ты себя ведешь? – шепотом укорил ее Иеремия, когда после обеда Амелия ненадолго вышла из комнаты, чтобы выбрать новую бутылку шампанского. – Что с тобой сегодня? Тебе нехорошо?
– Она шлюха! – драматическим шепотом выпалила Камилла. – Она охотится за тобой, а ты настолько слеп, что ничего не видишь! – Казалось, ее южный акцент стал еще заметнее.
Это проявление собственнических чувств могло бы показаться Терстону трогательным, если бы она не вела себя с его знакомой чересчур грубо. В этот вечер Камилла была просто несносной, встречая в штыки каждое слово Амелии. Амелия относилась к ней с непоколебимым спокойствием зрелой леди, привыкшей иметь дело с непослушными детьми. Но Камилла уже вышла из детского возраста, и, когда они вернулись в гостиницу, Иеремия был просто вне себя.
– Как ты могла? Какой стыд! Ты меня просто опозорила! – Он бранил ее, словно напроказившую девчонку.
А когда Камилла выпрыгнула из экипажа и пулей бросилась в гостиницу, изо всех сил хлопнув дверью «люкса» и перебудив всех жильцов, ему захотелось взять ее за шиворот и хорошо встряхнуть.
– Какая муха тебя укусила, Камилла?
Она грубила всем уже несколько дней, но сегодня превзошла себя. Иеремия никогда не видел ее в таком состоянии. Впрочем, он вообще ее мало знал.
– Черт побери, я буду вести себя так, как мне нравится, Иеремия! – Она кричала на Терстона, и это поразило его.
– Ничего не выйдет. Тебе придется извиниться перед миссис Гудхарт. Ты сегодня же напишешь ей письмо, а я завтра передам его. Ты поняла?
– Я поняла, что ты сумасшедший, Иеремия Терстон! Ничего подобного я не сделаю. – Она испугалась, когда Иеремия схватил ее за руку и одним движением усадил в кресло.
– Кажется, ты не поняла меня, Камилла. Я жду, чтобы ты написала Амелии письмо с извинениями.
– Почему? Она твоя любовница?
– Что? – Иеремия посмотрел на Камиллу, как на сумасшедшую.
Амелия была слишком порядочной женщиной, чтобы стать чьей-нибудь любовницей. Когда-то он едва не сделал ей предложение. Он чуть было не рассказал об этом Камилле, однако решил, что это только подольет масла в огонь.
– Камилла, ты вела себя грубо. Теперь ты моя жена, а не избалованная девочка, которая делает все, что хочет. Ясно?
Камилла выпрямилась во весь рост и посмотрела на мужа.
– Я миссис Иеремия Терстон из Сан-Франциско, а мой муж – один из самых богатых людей в штате Калифорния... Да и во всей стране, черт побери! – Выражение ее лица повергло Иеремию в ужас. – Поэтому я могу делать все, что хочу. Тебе ясно?
Терстон, став свидетелем страшной метаморфозы, решил ее остановить:
– Если ты будешь так себя вести, Камилла, то добьешься только того, что тебя будут презирать и ненавидеть всюду, где бы ты ни появилась. И я бы посоветовал тебе держаться поскромнее, пока ты еще не приехала в Калифорнию. Я живу в самом обычном доме в долине Напа, выращиваю виноград, копаю руду. Вот и все. Да, ты моя жена. Но если ты думаешь, что это дает тебе право грубить нашим друзьям, нашим соседям или нашим рабочим, то жестоко ошибаешься.
Неожиданно Камилла схватила свои соболя и засмеялась. Она добилась всего, чего хотела. Она любила Иеремию, но любила и то, что у него было и что он собой олицетворял. Теперь то же самое олицетворяет и она. Никто больше не посмотрит на нее свысока, кем бы ни был ее отец. Если ее матери-аристократке не удалось добиться того, чтобы люди перестали вспоминать о низком происхождении отца, она сама преуспела в этом гораздо больше. Она вышла замуж за человека совершенно другого круга, самого богатого в Калифорнии. Нет уж, больше никто не посмеет смотреть на нее сверху вниз! Она заняла неслыханно высокое положение в обществе. У нее появились такие деньги, о которых в Атланте и мечтать не приходилось. Где бы они ни появлялись, вокруг начинали шептаться, и она знала, что означает этот шепот. Папа ей обо всем рассказал. Иеремия был одним из самых могущественных, самых важных людей в стране.
– Только не называй себя простым рудокопом, Иеремия Терстон! Мы оба знаем, что это вздор. Ты занимаешь гораздо более высокое положение, а значит, и я тоже.
С трудом верилось, что ей едва исполнилось восемнадцать лет. Сейчас она казалась гораздо старше.
– А что будет, если мы разоримся, если рудники иссякнут, если я все потеряю, Камилла? Что будет тогда? Кем ты будешь, если лишишься этих побрякушек? Просто никем.
– Ничего ты не потеряешь, не бойся.
– Камилла, в детстве, когда я жил в Нью-Йорке, нам часто было нечего есть, а потом мой папа нашёл золото в Калифорнии. Тогда об этом мечтали все. Да и сейчас мечтают. Повезло и ему, и мне. Только и всего. Удача. Счастливая судьба. И тяжелая работа. Но все это может уйти так же легко, как и пришло. Поэтому человек должен всегда оставаться самим собой, что бы ни случилось. Я женился на чудесной маленькой девочке из Атланты, и я люблю тебя... А ты вышла за меня замуж и внезапно преобразилась. Это нечестно по отношению к тебе самой.
– Почему? Со мной тоже все обходились не слишком честно. Даже собственная мать. – Неожиданно на глазах Камиллы блеснули слезы, она тоном непослушного ребенка сказала: – Мать всегда обращалась со мной так, словно считала меня частью отца... Но она все-таки вышла за него замуж, а он... Даже если он и был голодранцем, то сумел нажить состояние и обеспечить ее. Он сделал мать богатой после того, как застрелился ее отец. И все равно на нас с Хьюбертом всю жизнь смотрели свысока. Хьюберту на это наплевать, а мне нет, и я больше не желаю мириться с этим, Иеремия. А эта Амелия такая же, как и все остальные, – аристократка и воображала. Я знаю таких людей. Я насмотрелась на них на Юге. Они притворяются чертовски милыми и заставляют тебя поверить в это.
Ее слова ошеломили Иеремию. Камилла оскорбила Амелию совершенно незаслуженно, но он все-таки понял, в чем причина ее боли. Раньше ему такое и в голову не приходило, но теперь Терстон увидел, что она росла, окруженная презрением. Только теперь он осознал, что имел в виду Орвиль, когда говорил, что Камилле надо уехать. И для нее, и для Орвиля это очень много значило.
– Но ведь Амелия не сказала тебе ничего плохого, дорогая.
– Пусть бы только попробовала! – По щекам Камиллы потекли слезы. Иеремия подошел и обнял ее.
– Я никому не позволю так поступать с тобой, любимая. Никто, никто не посмеет презирать тебя. – Он обрадовался, неожиданно вспомнив о новом доме в Сан-Франциско.
Может, это придаст ей уверенности в себе. Судя по всему, она очень в этом нуждается.
– Я обещаю, никто в Калифорнии не посмеет обидеть тебя. А Амелия совсем не такая. Она вовсе не презирает тебя. Ты сама в этом убедишься. – Он крепко обнимал ее, словно испуганного ребенка. – В следующий раз.
Потом он отнес Камиллу в постель и долго не выпускал из объятий, стараясь хоть как-нибудь ее утешить. Утром она так и не написала письмо, и Иеремия не стал настаивать, чтобы не огорчать ее. Вместо этого он послал Амелии огромный букет белой сирени, невиданный подарок в середине зимы. Он знал, что она все поймет и обрадуется.
Оставшиеся дни Иеремия и Камилла ходили по магазинам. Они купили красивые безделушки для Камиллы, краски для нового дома, нитку черного жемчуга, колье с бриллиантами и изумрудами, без которого Камилла, по ее словам, просто не могла жить, а также несколько чемоданов тканей, перьев и кружев «на случай, если их не окажется в Калифорнии».
– Ради Бога, мы же едем не в Африку, а в Калифорнию! – Однако Терстону доставляло удовольствие смотреть, как она занимается покупками, и он позволял ей делать все, что захочется.
Когда они наконец сели в их личный вагон, чтобы ехать в Калифорнию, половину его заняли чемоданы и коробки с сокровищами Камиллы.
– Как ты думаешь, мы купили все, что нужно, любимый? – спросила она, когда поезд тронулся.
Иеремия лукаво посмотрел на жену и закурил сигару. Перед отъездом ему удалось еще раз увидеться с Амелией, и она принялась уговаривать его не переживать из-за поведения Камиллы.
– Она еще совсем молоденькая, Иеремия. Дайте ей привыкнуть к тому, что она стала вашей женой.
Ему и самому хотелось, чтобы это случилось как можно скорее. Большую часть пути они предавались любовным утехам. Для девушки, получившей строгое воспитание в традициях старого Юга, она занималась этим с удивительной непринужденностью. Иеремия еще никогда не чувствовал себя таким счастливым. Она быстро научилась делать то, что было ему особенно приятно. Камилла оказалась чрезвычайно изобретательной юной любовницей.
В день приезда Иеремии с огромным трудом удавалось сдержать волнение. Он сгорал от нетерпения показать ей дом... их эм... дом Терстона... во всем его великолепии. Однако он по-режнему отзывался о нем с нарочитой скромностью.
– Нет, он не слишком велик, но там вполне хватит места и нам с тобой, и нашему первому малышу. – «Первым десяти малышам, – смеялся он про себя. – Пусть подождет, скоро сама увидит!»
Он помог Камилле выйти из вагона, в котором они провели целых семь дней, и они направились к специально присланной за ними коляске. В новенький коричнево-черный экипаж была запряжена четверка вороных лошадей, похожих друг на друга как две капли воды. Перед отъездом на свадьбу Терстон купил их специально для Камиллы.
– Какой прекрасный выезд, Иеремия. – Камилла засмеялась от восхищения, захлопала в ладоши, бросила влюбленный взгляд на мужа, помогавшего ей подняться в коляску.
Их вещи погрузили в другую повозку. Борта обоих экипажей украшали витиевато выведенные инициалы ИАТ – Иеремия Арбакл Терстон.
– Отсюда далеко до дома? – Камилла с легким беспокойством оглядела вокзал, и Иеремия рассмеялся.
– Порядочно, девочка моя. Ты что, думаешь, что я построил дом прямо у вокзала?
Камилла посмеялась над собственными опасениями. Терстон уселся рядом с ней, и они направились в северную часть Сан-Франциско. По дороге Иеремия показал жене местные достопримечательности: гостиницу «Палас», где он часто останавливался до того, как выстроил дом, церковь Святого Патрика, церковь Троицы, площадь Юнион-сквер, вершины гор Минт и Твин вдалеке. А потом, когда коляска наконец стала подниматься на холм Ноб-Хилл, он показал ей дом Марка Хопкинса, особняк Тобила, дома Крокера и Хантингтона Колтона. Больше всего Камилле понравился дом Крокера и Флада. Ей не доводилось видеть таких красивых зданий ни в Атланте, ни в Саванне.
– Даже лучше, чем в Нью-Йорке! – Камилла хлопала в ладоши.
Сан-Франциско оказался куда лучше, чем она думала. Теперь она сгорала от нетерпения увидеть их дом, однако Иеремия предупредил, что он не так уж велик.
Им предстояло пересечь небольшой парк. Коляска проехала через огромные ворота, лошади взяли разбег, и они очутились в лабиринте деревьев и живых изгородей.
– Наш дом здесь? – Камиллу охватило замешательство.
Она видела только деревья и никаких домов. Может, Иеремия решил немного покатать ее, прежде чем отвезти домой? И тут ее взгляду открылся самый большой дом из всех, которые она сегодня видела: внушительное здание с четырьмя башенками и чем-то вроде купола наверху.
– Чей это дом? – восхищенно спросила Камилла.
Ей еще не доводилось видеть таких сооружений.
– Он похож на гостиницу или на музей.
– Ни то ни другое, – серьезно сказал Иеремия, когда коляска наконец остановилась.
Камилла не настолько знала его, чтобы заметить озорные искорки в глазах.
– Это, наверное, самый большой дом в городе. Я решил показать его тебе, прежде чем мы поедем домой.
– Кому он принадлежит, Иеремия? – благоговейно прошептала Камилла.
Дом превосходил размерами даже церкви, мимо которых они проезжали.
– Должно быть, это очень богатые люди. – Она произнесла эти слова с трепетом, вызвавшим у Терстона смех.
– Хочешь зайти?
– А можно? – Она колебалась, но страдала от любопытства. – Я одета не для визита. – На Камилле были твидовый костюм, меховая пелерина и одна из тех милых шляпок, которые Иеремия купил для нее в Нью-Йорке.
– На мой вкус, ты выглядишь неплохо. А потом мы все-таки в Сан-Франциско, а не в Нью-Йорке. По здешним меркам вид у тебя очень элегантный. – Прежде чем Камилла успела что-нибудь сказать, он подошел к парадной двери и постучал в нее большим медным молотком.
Дверь тут же распахнулась, на пороге появился слуга в ливрее и внимательно посмотрел на Иеремию. Все в доме знали об их приезде, и если хозяин повел себя странно, на это не следовало обращать внимания. Иеремия прошел в дом вслед за лакеем, без каких-либо объяснений потянув за собой Камиллу, у которой от волнения захватило дух. Они остановились под огромным куполом из цветного стекла, и она потеряла дар речи. Ей еще не приходилось видеть такой красоты, и теперь Камилла как зачарованная наблюдала за игрой света и теней на мраморном полу.
– Иеремия... Здесь так красиво... – Она подняла на него широко открытые глаза, и Терстон счастливо улыбнулся в ответ.
Все получилось так, как ему хотелось.
– Хочешь посмотреть остальное?
– Может, сначала ты скажешь хозяевам, что мы приехали? – Камилла казалась обеспокоенной.
Неужели в Сан-Франциско люди не придают никакого значения условностям? Это было так не похоже на традиции Юга. Отцовский дом не шел ни в какое сравнение с этим, как и дома всех тех, кого знала Камилла. Даже та женщина, с которой Иеремия познакомил ее в Нью-Йорке, жила в куда более скромном особняке, с неожиданным злорадством подумала Камилла. Кто бы ни были хозяева этого дома, они утерли ей нос.
– Иеремия... – Похоже, лакеи не обращали на него никакого внимания, и он не торопясь потянул ее вверх по главной лестнице.
– Нужно посмотреть второй этаж, Камилла. Ты еще не видела таких роскошных комнат.
– Но, Иеремия... Прошу тебя...
Это было ужасно. Что скажут хозяева, увидев их там? Но не успела она договорить, как он увлек ее в хозяйскую спальню. Камилле до сих пор не приходилось видеть такого количества пуфов, обитых розовым шелком, и такой роскошной драпировки. По обе стороны от кровати висели две прекрасные французские картины, еще одна украшала стену над камином. Потом Иеремия провел ее в изящный французский будуар, оклеенный расписными парижскими обоями. Затем он показал ей туалетную комнату со множеством зеркал и невиданных размеров ванну, отделанную розовым мрамором. Рядом находилась еще одна ванна, тоже с мраморной отделкой, только темно-зеленого цвета. Очевидно, она предназначалась для хозяина дома. Оттуда они прошли в хозяйский кабинет, стены которого покрывали деревянные панели, а потом неожиданно снова оказались в спальне. Несмотря на смущение, охватившее Камиллу в этом чужом доме, его великолепие поразило ее настолько, что она забыла стыд. Ей казалось, что она ест шоколадные конфеты в отсутствие хозяйки дома и не может остановиться, пока не покончит со всей коробкой. Это одновременно напоминало прекрасный сон и кошмар, и она смотрела на Иеремию в полном восторге.
– Кто здесь живет? – Ей не просто хотелось узнать имя хозяина; она запомнит его навсегда.
Ей уже никогда не забыть этого дома, изысканного убранства комнат, роскошных тканей, всех этих бесчисленных сокровищ, попадающихся на каждом шагу.
– Кто его хозяева? На чем они делают деньги? – Последний вопрос прозвучал так тихо, что Иеремия едва расслышал его.
– На рудниках, – шепотом ответил он.
– Здесь, наверное, немало хороших рудников, – снова зашептала Камилла, и Иеремия улыбнулся.
– Хватает.
– Как их зовут?
– Терстоны, – равнодушно промолвил он.
Камилла машинально кивнула, но вдруг замерла и снова посмотрела на мужа.
– Терстоны? Это что, твои родственники?
– Более или менее. – Они по-прежнему разговаривали шепотом. – Здесь живет моя жена.
– Твоя кто? – На лице Камиллы был написан ужас. – Это что, шутка? – Она готова была заплакать, но слишком испугалась.
У него есть другая жена? Он сыграл с ней жестокую шутку?
Иеремия по выражению лица Камиллы догадался о ее мыслях, заставил повернуться к высокому зеркалу и ткнул в него пальцем:
– Вот моя жена, глупышка. Вы знакомы?
Она обернулась к нему с выражением крайнего изумления на лице.
– Иеремия! Ты хочешь сказать, что это твой дом?
– Наш дом, дорогая. – Иеремия обнял ее, и никто на всем свете не испытывал в эту минуту большей радости, чем он. – Я построил его для тебя. Наверное, кое-что еще придется доделывать, но этим мы займемся вместе. – Иеремия крепко прижал ее к себе, но через секунду Камилла вырвалась, взвизгнула от восторга и наконец рассмеялась.
– Разыграл! Иеремия Терстон, ты разыграл меня! А я-то думала, что ты сошел с ума, когда решил побродить по чужому дому!
– Тебе тоже этого хотелось! – поддразнил он.
– Это самый прекрасный дом, который я когда-нибудь видела, я никуда не уйду, пока не осмотрю его...
– Тогда я покажу тебе остальное. И уходить тебе некуда, любимая. Это все твое – от чердака до подвала.
Слова Терстона заставили улыбнуться наблюдавших за ними лакеев и целый выводок служанок, пришедших взглянуть на новую хозяйку. Иеремия нанял их накануне отъезда в Атланту и теперь с трудом узнавал. Все здесь было таким новым! Иеремия показал жене кухни, буфетные, комнату для младенцев и спальни для старших детей наверху, продемонстрировал вид из каждого окна и строгую табличку у парадного, гласившую «ДОМ ТЕРСТОНА». Он показал все, что можно. В конце концов она рухнула на огромную кровать под стеганым покрывалом, улыбнулась и уставилась на мужа широко открытыми глазами.
– Это самый чудесный дом, который я видела, Иеремия, самый...
– Он принадлежит тебе, дорогая. Владей и радуйся.
– Я и радуюсь! – Камилла успела представить себе великолепные вечера, которые она будет здесь устраивать.
Ей не терпелось обновить танцевальный зал.
– Сейчас же сажусь писать папе! – Иеремия услышал высшую похвалу, на которую мог только рассчитывать: для Камиллы отец был просто божеством, но Иеремия тетерь не уступал ему.
Даже огромный бриллиант не произвел на Камиллу такого впечатления, как новый дом.
– Он, наверное, обошелся тебе в целое состояние, Иеремия, – с улыбкой проговорила Камилла. – Видно, ты еще богаче, чем думал папа! – Впрочем, не похоже, чтобы это ее огорчило.
Удовлетворенный ее восхищением, Терстон туманно ответил на вопросы о том, сколько стоит та или иная вещь.
А вот реакция Камиллы на Напу его огорчила. После великолепия и чудес дома на Ноб-Хилле его старое жилище в Сент-Элене, любовно обновленное ради молодой жены, не произвело на нее никакого впечатления. Камилла расстроилась из-за того, что дом находился далеко от города, что городок оказался совсем маленьким и что Сан-Франциско находится в дне пути отсюда – сначала в экипаже, а потом на пароходе. Кроме того, дом в Напе показался ей мрачным. Камилла узнала, что Иеремия выстроил его для умершей возлюбленной, и это вызвало у нее раздражение. Ей не терпелось вернуться в роскошный дом Терстона и похвастаться новыми туалетами. Скорее! То, что муж прожил здесь целых двадцать лет, было ей совершенно безразлично. Красоты долины тоже оставили ее равнодушной: похоже, ее интересовали только прииски и доход, который они приносили. Она засыпала Иеремию тысячью вопросов, но все они касались исключительно денег, и Терстон предпочитал отделываться общими фразами. Иеремия испытывал неловкость, когда она подробно расспрашивала его о деньгах. Кроме того, за время отсутствия у него накопилось немало дел, и он не мог уделять Камилле слишком много времени. Чтобы привести все в порядок, ему требовалось задержаться в Напе не менее чем на месяц. А Камилла считала потерянной каждую прожитую здесь минуту.
Иеремия придумывал сложную систему, благодаря которой он сможет большую часть времени жить в Сан-Франциско, как обещал отцу Камиллы. Однако для этого следовало установить хорошую связь между домом Терстона и рудниками. Он уже объяснил жене, что в этом году они проживут в городе с февраля по июнь, и она согласилась проводить летние месяцы в Напе. Здесь им удалось достичь согласия. Ах, если бы так же легко решились все остальные сложности... Дело заключалось в том, что Ханна и Камилла невзлюбили друг друга с первого взгляда, и на второй день, возвращаясь вечером с рудников, Иеремия задумался, какая из двух женщин встретит его в дверях. Кто-то из них должен был пасть.
Камилла сочла Ханну неряхой и распущенной, невоспитанной грубиянкой. Подумать только, она осмелилась назвать Камиллу «девочкой», а не «миссис Терстон»! Хуже того, Ханна обозвала ее избалованной дрянью и еще кем-то в этом роде. А сама Ханна с возмущением заявила Иеремии, что «эта ведьма» чем-то в нее швырнула, и даже продемонстрировала этот предмет. Им оказалась картонка из-под шляпы, от которой старой экономке удалось благополучно увернуться.
– Она слишком стара, Камилла, и будет несправедливо, если я ее прогоню. – Утром жена потребовала от Терстона уволить Ханну. – Я не могу так поступить. – Ничего худшего нельзя было представить.
– Тогда это сделаю я! – воскликнула Камилла.
Южные привычки не истреблены... Тут Иеремия понял, что должен вмешаться, пока события окончательно не вышли из-под контроля.
– Ничего подобного. Ханна останется. Тебе придется привыкнуть к ней, Камилла. Она часть моей жизни.
– Это было до того, как мы поженились.
– Да, конечно. Но я не могу изменить все за одну ночь. Я и так переделал ради тебя весь дом. Если бы ты знала, на что он был похож раньше... Если хочешь, я найму новых служанок, но Ханна останется.
– А если я все брошу и уеду в Сан-Франциско? – Камилла посмотрела на Терстона свысока, и он без лишних церемоний посадил ее к себе на колени.
– Тогда я силой верну тебя и хорошенько выдеру.
Камилла невольно улыбнулась, и Иеремия поцеловал ее.
– Так-то лучше. Я люблю женщин нежных и веселых, а не тех, кто швыряется в старух картонками.
– Она назвала меня ведьмой! – снова разозлилась Камилла.
Но гнев ей был настолько к лицу, что Иеремию охватило нестерпимое желание овладеть ею.
– Ты и есть ведьма, если бросаешь в людей коробки из-под шляп. Веди себя прилично, Камилла. Здесь живет славный народ. Конечно, они простые люди. Я понимаю, что это тебя раздражает, но если ты не будешь обижать их, они останутся верны тебе до конца дней.
Он подумал о многолетней верности Мэри-Эллен, сохранявшей ее в течение многих лет. Родила ли она?
Камилла поднялась и с обиженным видом заходила по комнате.
– Мне больше нравится в городе. Я хочу устроить бал. – Она напоминала капризного ребенка, которому хочется немедленно устроить себе день рождения.
– Всему свое время, малышка. Потерпи. Сначала я должен здесь кое-что закончить. Ты же не захочешь жить в городе без меня, правда?
Камилла покачала головой, но без особой радости, и Иеремия снова поцеловал ее, заставив забыть обо всем, кроме его губ. Через несколько минут они лежали в постели, и случай с Ханной был забыт. Правда, на следующее утро Камилла попыталась вновь вспомнить вчерашнее, но Иеремия не позволил. Он посоветовал ей прогуляться и пообещал приехать к ленчу. Камиллу эта перспектива не слишком обрадовала, но ничего другого ей не оставалось.
Вскоре Иеремия уехал, оставив жену наедине с Ханной, которая до возвращения хозяина не сказала ей и двух слов. Но стоило Терстону переступить порог дома, старуху словно подменили. Она расспрашивала о его делах на прииске, передавала слухи о горожанах, имена которых Камилле ничего не говорили. Эта болтовня навела на нее тоску. Впрочем, как вся эта проклятая долина Напа. Ей хотелось обратно в Сан-Франциско, о чем она прямо заявила мужу после ленча, когда он оседлал Большого Джо, собираясь вернуться на рудник. На этот раз Иеремия покачал головой и ответил без обиняков:
– Мы останемся здесь до конца месяца. Тебе придется к этому привыкнуть, Камилла. Это другая сторона нашей жизни. Мы живем и здесь, а не только в доме Терстона. И мы будем жить здесь. Я тебя предупреждал. Я рудокоп.
– Неправда! Ты самый богатый человек в Калифорнии. Давай вернемся в Сан-Франциско и будем жить так, как нам подобает.
Эти слова раздосадовали Иеремию. Он попытался урезонить жену, но тщетно.
– Я надеялся, что тебе понравится долина Напа, Камилла. Она очень дорога мне.
– Здесь все безобразно, скучно и глупо. И я ненавижу эту старуху, а она меня.
– Тогда попробуй почитать. В субботу я съезжу в Напу и возьму в библиотеке какую-нибудь книгу. – Из-за этого ему придется пропустить встречу с Дэнни, но сейчас все, что имело отношение к Камилле, казалось Терстону гораздо более важным.
Он не мог все время жить в Сан-Франциско и хотел, чтобы жена оставалась рядом.
Однако все изменилось, и он провел субботнее утро без Камиллы и без Дэнни, Такое случалось каждую зиму. На этот раз погибло семь шахтеров, и люди пытались вызволить тридцать остальных. Иеремия спустился под землю вместе с командой спасателей. Покрытый грязью с головы до ног, он отчаянно сражался, пытаясь вытащить людей, зажатых в тесных закутках, где им едва хватало воздуха. Они укрылись там, словно летучие мыши в пещере, ожидая, когда придет помощь. Когда Камилле сообщили о случившемся и Иеремия не пришел домой, Ханна объяснила девушке, какое это несчастье. Старуха знала, что он не поднимется на поверхность, пока всех до последнего шахтера не найдут живыми или мертвыми, и что он сначала встретится с вдовами и лишь потом вернется домой к жене. Узнав об этом, Камилла сразу притихла. Когда спустя сутки Иеремия медленно подъехал к дому, она по выражению лица мужа поняла, что случилась большая беда.
– Мы потеряли четырнадцать человек, – сразу сказал он, и глаза Камиллы наполнились слезами при мысли о горе несчастных женщин.
– Мне очень жаль. – Она подняла на мужа заплаканные глаза, переживая из-за его страданий не меньше, чем из-за страданий шахтерских вдов.
Среди погибших был и отец Дэнни, и Иеремия горевал об этой потере больше, чем о других. Он сам сообщил о случившемся сыну и обнял его, когда тот зарыдал. В понедельник ему предстояло распоряжаться похоронами. Как объяснить это Камилле? Иеремия давно привык к таким вещам, но Камилла слишком молода, ей все в диковинку. Единственное, что ее волнует, это красивый дом, который выстроил для нее муж. Но это не все, далеко не все, и теперь она начинала это понимать.
Старуха пошла в дом, чтобы приготовить Иеремии горячую ванну, а Камилла налила ему чашку только что сваренного Ханной бульона. Сама Камилла не умела готовить, и у нее ни разу не возникало желания научиться. Пока она наливала суп, Ханна стояла с Иеремией у дверей ванной. Она долго смотрела на него, а потом покачала головой:
– Я понимаю, сейчас не самое подходящее время, но... – Она колебалась лишь одно мгновение. – Мэри-Эллен третий день мучается родами. Я узнала об этом вчера утром, но не могла тебе передать. Сегодня на рынке мне сказали, что она до сих пор не разродилась.
Оба понимали, что это значит. Она могла умереть, как множество других женщин до нее.
– Не знаю, хочешь ли ты об этом слышать... – В ее голосе не было укоризны.
Она просто ставила Иеремию в известность.
– Но я должна была предупредить.
– Спасибо, Ханна, – тихо сказал он.
В этот момент в комнату вошла Камилла с чашкой бульона и окинула их внимательным взглядом.
Она сразу почувствовала, что Ханна сообщила какой-то секрет, и решила, что речь шла о ней.
– Что она тебе сказала? – спросила она, едва Ханна вышла.
– Дела, дела... Нужно помочь одному человеку. Надо ехать.
– Но тебе надо отдохнуть. – Слова мужа поразили Камиллу.
Он устал, едва держался на ногах, всю ночь проработал в ледяной мокрой грязи. Его труды окупились двадцатью тремя спасенными жизнями.
– Потом отдохну, Камилла. Ты не могла бы принести мне еще бульона и чашку кофе?
Вернувшись, она увидела его в ванне. Иеремия быстро осушил обе чашки и поднялся на ноги. Тело его было таким же сильным и поджарым, как в юности. Долгие годы работы на руднике помогали ему держаться в хорошей форме. Даже в сорок четыре года он выглядел великолепно.
– Ты такой красивый, Иеремия... Терстон улыбнулся.
– Ты тоже, малышка.
Он быстро оделся и вышел на крыльцо. Камилла наблюдала за ним с каким-то странным чувством.
– Зачем ты уезжаешь?
– Мне нужно. Я скоро вернусь.
– Куда едешь? – Она впервые устроила ему такой допрос, и это вызвало у Иеремии удивление.
– В Калистогу. – Он прямо посмотрел ей в глаза, но в душе почувствовал трепет.
Ему предстояло помочь родиться собственному ребенку или по крайней мере присутствовать при смерти Мэри-Эллен. Если, конечно, она еще жива...
– Можно мне с тобой?
– Нет. Только не сейчас, Камилла.
– Но я хочу с тобой, – обиженно повторила она.
Иеремии пришлось отстранить ее.
– У меня нет времени. Поговорим потом.
Прежде чем Камилла успела открыть рот, Иеремия уехал. На этот раз он погнал Большого Джо через холмы, заставив Камиллу задуматься о том, куда он направился.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дорога судьбы - Стил Даниэла



Классный роман!!! Читайте с удовольствием!
Дорога судьбы - Стил ДаниэлаВиктория
20.04.2013, 19.19





один из лучших романов наплакалась от души
Дорога судьбы - Стил ДаниэлаТатьяна
25.12.2013, 18.55





один из лучших романов наплакалась от души
Дорога судьбы - Стил ДаниэлаТатьяна
25.12.2013, 18.55





Не плохой роман, можно почитать с большим интересом.
Дорога судьбы - Стил ДаниэлаНат
30.03.2015, 9.41








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100