Читать онлайн Безмолвная честь, автора - Стил Даниэла, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Безмолвная честь - Стил Даниэла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.96 (Голосов: 73)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Безмолвная честь - Стил Даниэла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Безмолвная честь - Стил Даниэла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Даниэла

Безмолвная честь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Дети отреагировали на известие о беременности Хироко совершенно по-разному. Тами была в восторге, Кен удивился и встревожился за Хироко, а Салли не испытывала ни малейшего сочувствия. Ее раздражала забота, с которой вдруг все стали относиться к Хироко, несмотря на ее проступок.
По этому поводу Салли не раз спорила с матерью.
— Если бы такое случилось со мной, вы с папой убили бы меня.
Рэйко улыбалась, вспоминая, что Такео говорил то же самое, и соглашалась с дочерью:
— Вполне возможно, но это разные вещи. Хироко уже девятнадцать лет, почти двадцать, она находится в ином положении, и потом, она не наша дочь.
— И все равно это омерзительно — она ведет себя как Дева Мария, ждущая младенца Иисуса.
— Ради Бога, Салли, будь к ней подобрее. Бедняжка совсем одинока; оказаться в таком положении, в каком она сейчас, тяжело для любой девушки.
— Она хоть знает, кто отец ребенка? ч грубо спросила Салли, и мать нахмурилась.
— Такие вопросы мы не вправе обсуждать. Я хочу сказать только, что мы должны быть внимательны к ней и помогать ей вырастить ребенка.
— Ну, если вам нужна нянька, на меня не рассчитывайте. Подумать только, что скажу! мои подруги! — Салли пришла в ужас, но Рэйко не посочувствовала ей. Такое случалось со множеством девушек во все времена, и Салли была не вправе бросать камни в родственницу.
— Многое будет зависеть от того, что ты объяснишь им, — твердо заявила Рэйко.
— Это ни к чему, мама, все и так ясно.
Так оно и было, но мало кто из людей решался высказаться. В их трудной жизни такое ничтожное событие прошло почти незамеченным. Некоторые, наоборот, сочли случившееся признаком надежды и новой жизни и думали, что Хироко повезло Никто не собирался подвергнуть ее остракизму. Кое-кто спрашивал, когда родится ребенок, большинство отмалчивались, но ни одному человеку не пришло в голову спросить, кто отец будущего ребенка.
Рэйко и Так попытались расспросить Хироко, Но она Отказывалась подтвердить их подозрения или опровергнуть их.
В декабре она получила еще несколько писем от Питера. Он по-прежнему находился в Северной Африке и сообщал, что с ним все в порядке. Он совершенно не представлял, что стало с Хироко, его письма переполняли изъявления любви, как и письма Хироко. Она сообщала новости о Рэйко, Таке и детях, но почти не упоминала о лагере и ни словом не обмолвилась о том, что ждет ребенка. Питер просил Хироко прислать фотографию, но у нее не оказалось ни одного снимка, кроме того, на котором они были сняты вместе. Обитателям лагеря не позволялось иметь фотоаппараты, и потому Хироко не выполнила просьбу Питера.
Годовщина трагедии в Перл-Харборе прошла тихо — везде, кроме Манзанара, где, как позднее стало известно, пленники устроили бунт. Двоих из них убили, десятерых ранили. и обитатели лагеря на озере Тьюл притихли, отрезвленные случившимся. После этого охрана лагеря была усилена.
Все с нетерпением ждали Рождества. Такео преподавал в старших классах школы, Рэйко целыми днями пропадала в лазарете, помогая нескольким врачам выхаживать больных гриппом, вырезать аппендициты, лечить кашель. После двухдневного отдыха Хироко вернулась к работе — теперь она чувствовала себя совсем здоровой Каждый вечер они с "Таком осуществляли давнюю задумку: строили кукольный домик для Тами. Так сделал каркас здания и мебель, а Хироко — украшения, ковры, шторы Несмотря на трудности с материалами, домик выглядел даже лучше, чем прежний. Такео и Хироко проявили настоящий талант, находя замену недостающим предметам и материалам.
Кроме того, Так изготовил новые принадлежности для игры в «монополию» — с помощью Рэйко, потратившей на это немало времени. Для Кена отец вырезал шахматы. А Рэйко связала прелестный розовый свитер из ангоры для Салли — шерсть она заказала в Монтгомери, потратив на нее почти всю зарплату.
Рэйко связала свитер и для мужа, а на оставшиеся деньги заказала ему теплый жакет. Вместе с целым вязальным кружком она готовила крошечные вещицы, чтобы преподнести их Хироко. Так тайком мастерил колыбель для ребенка.
На Рождество все были удивлены обилием подарков. Так заказал для Рэйко по каталогу красивое платье, а Хироко подарила родственникам собственноручно написанное стихотворение, названное «Зимние бури, летние радуги». Подарки вызвали бурный восторг у всей семьи.
Но подарком, о котором они мечтали сильнее всего, была свобода. Несмотря ни на что, Рождество прошло чудесно.
Большинство обитателей лагеря старались не вспоминать, где и с кем встретили праздник в прошлом году. Старики играли в го, женщины беседовали и шили, все мечтали и строили планы, навещали крошечные жилища друзей, украшенные самодельными игрушками и гирляндами. Этих людей держали взаперти, за изгородью из колючей проволоки, у них отняли почти все, но не сломили дух. Все пленники были полны решимости не сдаваться — ради себя и друг друга. Хироко думала об этом, участвуя в рождественском концерте.
На Новый год в столовой устроили танцы, играл джаз, в который недавно вступил Кен. Хироко пришла послушать музыку, и один из юношей пригласил ее танцевать. Залившись румянцем, Хироко отказала ему: под широким пальто ее живот был почти не заметен.
В январе в Сталинграде сдались немецкие части — для союзников это была важная победа. На озере Тьюл этот месяц прошел без особых событий, если не считать вспышки гриппа, более сильной, чем предыдущие. Она продолжалась почти месяц, несколько стариков умерли, другие находились в кризисном состоянии.
К огромному удивлению всех до единого японце", в конце января призывные комиссии вновь оказались открытыми для японских мужчин и юношей, им возвратили «привилегию» добровольной службы в армии. Но Кену уже не хотелось идти в армию — он не понимал, почему должен служить стране, которая предала его. Большинство юношей испытывали подобные чувства, их негодование еще не успело затихнуть, когда в первую неделю февраля власти лагеря заявили, что пленники должны принести присягу. Для многих интернированных японцев это не составило труда — все они были преданы США, но Кен и его товарищи возмутились, — узнав, что от них требуется. Два вопроса присяги особенно раздражали их: о том, желают ли они служить в вооруженных силах США, участвовать в сражениях, если им прикажут, и о том, готовы ли они отказаться от любых связей с Японией или императором, — этот вопрос был особенно нелепым, ведь большинство из этих японцев никогда не покидали пределов США. Больше всего Кена и его сверстников приводило в бешенство то, что у них сперва отняли все права, а теперь спрашивали, желают ли они погибнуть за страну, которая так обошлась с ними. Целый год Кен отчаянно желал уйти в армию, но после предательства и заключения в лагере наотрез отказывался служить в войсках или иначе приносить пользу этой стране.
Из тех же принципов многие ребята отказывались дать положительный ответ на два упомянутых вопроса и потому вскоре получили прозвище «нет-нет ребята». Вскоре их начали отправлять в соседнюю тюрьму — их верность подверглась сомнению.
В лагерях поднялся шум. Кен два дня тянул с присягой, не желая ставить свою подпись. Вся семья уже принесла присягу, а Кен с отцом непрестанно вели бурные споры. Такео понимал чувства сына, болел душой за него и за его ровесников. Они были оскорблены, их лишили всех прав. А теперь право служить стране было возвращено. Покинуть лагерь можно было двумя способами — согласившись работать на военных заводах или же отказавшись от гражданства. Это был шанс доказать, что они — настоящие американцы, преданные своей стране граждане, и Такео не хотел, чтобы Кен упустил такую возможность. Он должен был подписать присягу, чтобы не навлечь на себя беду.
— Но я больше не чувствую себя американцем, отец, — с жаром возражал Кен. — Я не американец и не японец — так, ни то ни се, — горестно добавил он. Отец не знал, что ответить.
— У тебя нет выбора, сынок. Я все понимаю, с уважением отношусь к твоим чувствам, но советую — подпиши присягу. Иначе попадешь в тюрьму, будут большие неприятности.
Кен, ты должен послушаться меня. — Уговоры продолжались несколько дней подряд, и наконец, не желая доставлять неприятности родным, Кен согласился — в отличие от многих своих друзей. Они отказались принять присягу потому, что это был единственный способ бороться с несправедливостью, однако всех этих ребят сразу же взяли на подозрение и сочли опасными. Многие немедленно отказались от своего гражданства и предпочли отправиться в Японию, что собирались сделать еще несколько месяцев назад. Кен тоже был не прочь покинуть страну, но из-за семьи отказался от своего намерения.
Тех, кто отказался принять присягу, переселили в другие лагеря, а большинство «нет-нет ребят» отправили в тюрьму на озере Тьюл. В сущности, за это время тюрьма успела превратиться в отдельный лагерь для лиц, не проявляющих преданности США. Охрану лагеря усилили в очередной раз. Так радовался, что Кен согласился принять присягу, даже если ему в конце концов пришлось бы отправиться на войну и рисковать жизнью. По крайней мере его преданность Америке больше не вызывала сомнений.
Семье понадобилось сделать решительное усилие, чтобы подписать присягу, но как только все было кончено, у пленников словно свалилась с плеч невыносимая тяжесть.
Хироко с облегчением вернулась к работе в лазарете — началась новая вспышка гриппа. Ей, — настоящей иностранке, присяга дала возможность доказать верность США — именно к этому она и стремилась, а вопрос номер двадцать семь не имел для нее значения, ибо Хироко так или иначе не требовалось служить в армии.
Новая эпидемия кори началась одновременно с гриппом, и в конце второй недели Хироко поздно вечером осталась в лазарете, чтобы помочь Рэйко. От усталости Рэйко не держалась на ногах. Хироко неутомимо работала целыми днями, спеша сделать как можно больше до появления ребенка. Она знала, что пройдет еще неделя-другая — и ей придется провести дома, с новорожденным, по крайней мере месяц.
К тому времени вязальный кружок сделал ей подарок.
Тами была возбуждена больше всех, и даже Салли слегка смягчилась, хотя и не скрывала недовольства. Но Хироко занимали другие мысли. Она выхаживала двух стариков и женщину — их тела сплошь покрывали струпья от кори. Хироко переболела корью в детстве и теперь не боялась заразиться. У больных начинался кашель, жар постепенно усиливался.
— Ну, как они? — осведомилась Рэйко, зайдя проведать пациентов. У Хироко проявился настоящий талант медсестры. Она делала все возможное, чтобы облегчить страдания подопечных, не выказывала ни малейших признаков усталости, хотя ее дежурство затянулось на целые сутки. Рэйко хотела пораньше отослать ее домой, но Хироко никуда не ушла.
— По-прежнему, — со вздохом ответила Хироко, обтирая горячий лоб больного и глядя на тетю.
— А ты? — спрашивать было бессмысленно: Хироко провела на ногах много часов подряд. Рэйко замечала, как она несколько раз хваталась за поясницу. Вновь зайдя :в палату около полуночи, она велела Хироко идти домой, но та казалась воплощением энергии. Улыбнувшись, Рэйко вернулась к врачу: только что в лазарет поступил больной с прободением язвы.
— Около двух часов ночи Рэйко заметила, какой изможденной выглядит Хироко. Ее пациенты наконец-то заснули, и она помогала другой сестре перестилать постель малыша с ожогами. Он играл со спичками, сидя на соломенном матрасе, и матрас вдруг вспыхнул. Держа ребенка на руках, Хироко пыталась успокоить его. Рэйко видела, как несколько раз Хироко поморщилась, сочувствуя ребенку, а затем положила его в постель и поднялась, вдруг схватившись за стол. Прежде чем Хироко успела что-нибудь объяснить, Рэйко поняла: начались схватки.
— С тобой все в порядке? — спросила Рэйко, и Хироко. снова поморщилась, пытаясь улыбнуться.
— В полном. Только устала спина, — рассеянно произнесла Хироко. Рэйко улыбнулась: ей пришло время родить.
Наступило первое марта.
— Посиди несколько минут, — предложила Рэйко, зная, что Хироко страдает от боли, но не желает в этом признаться. Рэйко принесла ей чашку чаю, и обе женщины тихо говорили в тусклом свете прикрытой абажуром лампы на посту медсестры. Снаружи было морозно; в бараке, где размещался лазарет, печи грели плохо, но между женщинами возникло теплое чувство. Пока они беседовали, лицо Хироко становилось все напряженнее и тревожнее. — Очень больно? — спросила Рэйко, и на этот раз Хироко кивнула, пряча полные слез глаза. Несмотря на боль, она пыталась работать много часов подряд, надеясь, что все пройдет. Внезапно она испугалась — она была не готова к новому испытанию. Боль становилась невыносимой. Хироко вдруг схватила Рэйко за руку и охнула: никто не объяснил ей, что это будет так мучительно. Рэйко успокаивающе погладила ее по плечу, осторожно помогла подняться и объяснила подошедшим сестрам, что у Хироко начались схватки.
— Хорошая новость, — заметила Сандра, старшая из сестер, ободряюще улыбаясь Хироко. Это была маленькая, круглолицая, вечно улыбающаяся нисей, с которой Рэйко проработала много лет подряд еще в Стэнфорде. — Сейчас такая новость нам не повредит. — Она уже устала выхаживать умирающих от кори стариков. Хироко смотрела на женщин широко раскрытыми глазами, словно ребенок, не знающий, чего ожидать. — Все в порядке, — успокаивала Сандра, зная, что в таком юном возрасте паника при родах вполне естественна. Хироко было всего девятнадцать лет, ей не приходилось ждать поддержки от матери при рождении первенца. Сестры из лазарета были готовы взять ее под крыло. Хироко осторожно увели в тесную палату, отведенную для рожениц, и укутали старыми одеялами. Одна из сестер сообщила врачу, что сегодня ночью им предстоит принимать роды.
В тот вечер дежурил врач, который видел, как Хироко упала в обморок. Заглянув в палату к роженице, он заулыбался, хотя Хироко едва смогла поприветствовать его. Врач спросил, когда начались схватки, и, робко взглянув на Рэйко, Хироко призналась, что первый приступ случился сегодня утром, незадолго до рассвета. С тех пор прошло уже почти двадцать четыре часа, и боль усиливалась с каждой минутой.
Во время следующей схватки Хироко едва сдержала крик.
Сестры уложили и раздели ее. Рэйко стояла рядом, держа ее за руку. Врач осмотрел Хироко, пока она прятала лицо, охваченная стыдом. Никто еще не осматривал ее вот так — если не считать очень быстрого и поверхностного осмотра после обморока. Никто не видел ее и не прикасался к ней, кроме Питера.
— Все будет хорошо, — успокоила ее Рэйко, Сандра подошла и встала с другой стороны.
Врач был доволен результатами осмотра, но удивился, сколько Хироко продержалась на ногах. Шейка почти открылась, были уже видны волосы ребенка. Ободряюще взглянув на роженицу, врач пообещал, что вскоре все кончится. Но выходя из палаты, он вызвал Рэйко. Хироко корчилась в очередной схватке, но не издавала ни звука, чтобы не потревожить больных, лежащих за занавеской из одеял. Рядом, в палате, спали пациенты, и Хироко измучили бы угрызения совести, если бы криком она разбудила кого-нибудь из них.
— По-моему, ребенок слишком крупный, — сказал врач Рэйко. — Мне бы не хотелось делать кесарево сечение — пусть всеми силами пытается родить сама, даже если для этого кому-нибудь придется встать ей на живот. Не хочу делать такую операцию здесь, в лагере, без крайней необходимости — это слишком рискованно и для нее, и для ребенка.
Рэйко кивнула, тревожась за Хироко, которая так и не подтвердила, что отцом ребенка был Питер. Если это правда, ребенок мог оказаться слишком крупным, чтобы Хироко справилась с родами сама. Но она ничего не сказала врачу, а он ушел проверить других пациентов.
Пока Рэйко не вернулась, сестры оставались с Хироко, побуждая ее глубоко дышать и не волноваться. Женщины обменялись понимающими взглядами, Хироко вновь стиснула кулаки и на этот раз вскрикнула, уже не заботясь о том, что ее услышат пациенты за занавеской.
— Ничего страшного, — ободрила ее Сандра. — Не беспокойся за них. Если им не нравится, пусть уходят в другую больницу. — Она улыбнулась, а Хироко сжала зубы, сдерживая вопль при очередной схватке.
— Тетя Рэй… — хрипло простонала она, — это ужасно…
Нет ли какого-нибудь средства? Хоть что-нибудь… — Хироко знала, что все обезболивающие в лазарете отдают самым тяжелым пациентам, но сомневалась, что выживет без них. Анестетики требовались для хирургических операций, а не для родов, и Рэйко знала, что ничем не сможет помочь Хироко без разрешения врача. А тот ничего не предложил.
Врач в последующие два часа приходил к Хироко несколько раз и в половине пятого велел ей начать тужиться.
Однако ребенок был таким крупным, что почти не двигался.
Он застрял на полпути, не двигаясь ни назад, ни вперед.
— Маленький упрямец, — пробормотал врач, орудуя акушерскими щипцами, пока Хироко задыхалась от боли в руках трех сестер. Наступило шесть часов, но ничего не изменилось. Время от времени врач поглядывал на Рэйко, она вспоминала его предупреждение, но помочь Хироко ничем не могла.
— Тужься, Хироко, сильнее, — упрашивала ее Сандра. — Вытолкни его!
Хироко послушно пыталась последовать ее совету, но с ней происходило то же самое, что и с ее матерью при рождении Юдзи. Ребенок был чересчур крупным, а мать — очень хрупкой. К тому же Хироко была не в Киото, не в больнице.
Ей помогали только женщины, вооруженные минимальным набором инструментов. Врач вновь наложил щипцы, а затем велел Сандре надавить на живот Хироко чуть повыше ребенка, заставляя его выйти. Хироко закричала — ей казалось, что у нее ломаются ребра. Ребенок слегка продвинулся вперед, и три сестры встретили его радостными восклицаниями.
Хироко не присоединилась к их радости. Ей было слишком больно, она слабела с каждой минутой.
— Еще раз! — скомандовал врач, снова берясь за щипцы.
Сандра снова надавила на живот Хироко с помощью второй, сестры. Хироко вскрикнула и умоляюще взглянула на Рэйко, которая ничем не могла ей помочь.
— Нет, нет… не могу… нет! — задыхаясь проговорила Хироко, вырываясь из рук сестер, и вдруг вспомнила о Питере, об обещании, которое они дали друг другу. Она поняла, что если не соберется сейчас с силами, то погибнет вместе с ребенком.
Всю ночь она промучалась ради ребенка и ради Питера и теперь не могла остановиться на полпути. Она должна помочь ребенку появиться на свет и дождаться возвращения Питера. Что бы ни случилось, она не подведет его. Это напоминание пробудило в ней силы, о существовании которых Хироко и не подозревала. Она стала отчаянно тужиться, помогая ребенку появиться на свет, однако он не двигался. Прошел еще час, и сердцебиение ребенка и самой Хироко совсем ослабело. Врач понял, что у него нет выбора, — каким бы ни был риск, следовало решиться на операцию. У Хироко открылось сильное кровотечение, а неделю назад две женщины истекли кровью до смерти при родах. Врач хотел сделать все, что в его силах, пока еще не поздно, и спасти если не Хироко, то по крайней мере ребенка.
— Несите ее в операционную, — обреченным голосом приказал он Сандре. — Больше она не выдержит. — Но Хироко услышала и вцепилась ему в руку, смертельно побледнев от испуга.
— Нет! — Она помнила, как родился Юдзи, как и он и его мать чуть не погибли. Отец часто рассказывал ей эту историю, желая доказать, как опасны могут быть старые обычаи, но здесь выбора не было. Приходилось полагаться лишь на надежность старых способов или погибнуть, если эти способы не помогут. Чувствуя, как за ее спиной уже собираются демоны, Хироко яростно боролась с силами природы, зная, что может погибнуть сама или потерять ребенка. Ей придавал силы ужас — она помнила, что может случиться, если ей не удастся вытолкнуть ребенка. Врач еще раз наложил щипцы, действуя смелее, чем следовало бы, поскольку чувствовал, как Хироко борется за жизнь. Обе сестры вновь надавили ей на живот, Хироко собралась со всеми силами, однако все казалось безнадежным. И вдруг ребенок начал выходить — сначала очень медленно, потом быстрее, вызывая у матери нестерпимую боль. По палате разнесся ужасающий вопль, а потом пронзительный тонкий крик, требовательный и яростный. Малыш оказался краснолицым, с мягкими каштановыми волосиками, темно-синими миндалевидными глазами и, если не считать разреза глаз, отдаленно напоминающего японский, был точной копией отца. Хироко остановила на нем взгляд, совсем измученная, не в силах поверить, что справилась.
Она глядела на ребенка как зачарованная, не говоря ни слова. Малыш был настоящим красавцем. Он и впрямь оказался очень крупным, как предполагал врач. Его взвесили на весах.
— Ровно десять фунтов, — объявил врач, разглядывая ребенка, из-за которого всю ночь провел на ногах, а затем улыбнулся его матери, которая не сдалась. — Хироко, да ты героиня!
Это поразительно. Еще полчаса назад он был готов поклясться, что придется делать кесарево сечение, но теперь радовался, что все обошлось. Операция означала бы верную смерть для Хироко в таком состоянии. Но каким-то чудом она спаслась, безмерно изумив врача отказом от операции.
Взошло солнце, сестры обмыли Хироко, умиротворенно держащую в руках ребенка. Каждого глубоко тронуло то, что случилось ночью.
— Тебе пришлось так тяжело, — мягко проговорила Рэйко. Хироко проявила неслыханную храбрость и силу, учитывая размеры ребенка; никто не мог поверить, что она справилась с родами сама. Хироко и вправду была удивительной женщиной.
Молодая мать гордо прошептала своей тете, счастливо глядя на ребенка:
— Он похож на Питера, верно?
Зрелище было достойно любых мук. Еще совсем недавно Хироко казалось, словно она попала под поезд, увлекающий ее за собой, перемалывающий колесами, и когда она уже думала, что умирает, ребенок появился на свет. Теперь Хироко мечтала, чтобы его увидел Питер. Рэйко вдруг поняла, что Хироко в первый раз призналась ей.
— Надо сообщить ему, — твердо сказала Рэйко, но Хироко покачала головой.
— Он только встревожится. Я расскажу ему все, когда он вернется. — Она приняла решение уже давно. А если Питер не захочет возвращаться к ней? Она ни за что не стала бы принуждать его — Питер был свободен как ветер: если бы он решил вернуться к Хироко, он так и сделал бы и увидел, что она и сын ждут его. Вновь взглянув на Рэйко, Хироко решила поделиться с ней своей тайной. Вместе они пережили этой ночью так много, и Рэйко была так добра. — Буддистский священник в Танфоране поженил нас. Я боялась, что кто-нибудь узнает об этом и накажет Питера, но этого не случилось. — Подняв руку, Хироко показала тете узкое кольцо, и Рэйко не могла поверить, что ни разу не заметила его.
— Тебе на редкость хорошо удается хранить секреты… и рожать детей. — Рэйко велела Хироко поспать, поцеловала ее, и вскоре мать и ребенок крепко заснули. Рэйко отправилась домой, к Такео, и рассказала ему, что случилось ночью. Такео уже собирался уходить в школу, и Рэйко с ужасом поняла, что сейчас девять часов. Ночь пролетела для нее, словно несколько минут.
— Когда ни одна из вас не вернулась домой вчера вечером, я долго думал о том, что могло случиться, а затем решил: если бы я мог чем-нибудь помочь, вы дали бы мне знать.
С ней все в порядке?
— Да, сейчас она спит, но ночью перепугала всех нас, даже врача, — покачивая головой, объяснила Рэйко. — Ребенок весит десять фунтов. Он такой хорошенький, Так! — Рэйко печально улыбнулась, задумавшись о Хироко и Питере и долгом трудном пути, который предстоит пройти им. — Он похож на Питера. — Одно это могло принести неприятности и Хироко, и ребенку.
— Так я и думал — отцом ребенка не мог быть никто, кроме Питера. — Так и Рэйко твердо знали это. Такео радовался за молодую пару — ее вряд ли сумели бы разлучить трудности. Хорошо зная Питера, он понимал, как много значит для него рождение сына. — Она должна сообщить ему.
Надеюсь, она это сделает, — заметил Так.
— Она отказалась, сказала, что он только встревожится, — устало ответила Рэйко.
— Он должен знать, что у него есть сын. — Так улыбнулся жене, припоминая, каким праздником стало для него рождение Кена, а затем — дочерей. Он сочувствовал Хироко, жалея, что Питера нет рядом с ней, но радовался появлению ребенка. Возможно, это знамение приближающейся новой жизни, возрождения надежды.
— Она сказала, что их поженил буддистский священник из Танфорана, — добавила Рэйко, стаскивая туфли.
Ей пришлось провести на ногах всю ночь. — По-видимому, с самого мая она носит обручальное кольцо, а я ни разу не заметила его. Она надевала кольцо вместе с другим, серебряным.
— Зато все остальное ты заметила. — Так поцеловал жену, спеша в школу. — Я зайду к ней днем. — Он направился к двери, но вдруг остановился и оглянулся на жену с теплой улыбкой. Это был счастливый день для них, ребенок стал благословением для всей семьи, особенно здесь, на озере Тьюл. — Поздравляю, — с улыбкой добавил он.
— Я люблю тебя, — отозвалась Рэйко, и Так поспешил прочь со счастливым видом. Жена долго смотрела ему вслед, думая о ребенке Хироко.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Безмолвная честь - Стил Даниэла



настоящеее
Безмолвная честь - Стил ДаниэлаЮ.С
8.01.2012, 22.09





ьтопеав
Безмолвная честь - Стил Даниэлагалина
19.03.2012, 22.14





Чудесный роман! Бедная Хидеми,какие трудносьти и потери... Но конец, счастливый,слава БОГУ Питер вернулся,рядом любимый сын и муж... Г.Баку. Хатира. 2.05.2012
Безмолвная честь - Стил ДаниэлаХатира
2.05.2012, 8.04





отличный автор
Безмолвная честь - Стил Даниэлаира
17.08.2012, 23.09





Впечатлил рассказ... Спасибо автору...
Безмолвная честь - Стил ДаниэлаМира
25.11.2012, 15.46





РОМАН СУПЕР ВСЕМ СОВЕТУЮ ПРОЧИТАТЬ НЕ ПОЖИЛЕЕТЕ
Безмолвная честь - Стил Даниэлаlika
12.03.2013, 11.59





как всё троготельно...
Безмолвная честь - Стил ДаниэлаЮлия
20.03.2013, 22.44





Спасибо автору за роман.
Безмолвная честь - Стил ДаниэлаТатьяна
1.11.2013, 21.56





Хороший роман, спасибо автору.
Безмолвная честь - Стил Даниэлаюлия
21.12.2013, 17.52





Хороший роман, но стиль автора суховат, не хватает эмоций: 7/10.
Безмолвная честь - Стил Даниэлаязвочка
22.12.2013, 0.23





Слушайте! Во америкосовское правительство давало! Я и не знала, что они в войну своих японцев так гнобили ! Я в шоке от событий в лагере! Хороший роман, неспешный, в таком стиле читала литературу японских авторов. Наверно Стил так хотела передать мировозрение ГГни ?
Безмолвная честь - Стил Даниэлачиталка
23.12.2013, 16.29





НРАВИТСЯ
Безмолвная честь - Стил ДаниэлаЗОЯ МИРОНОВА
25.01.2014, 21.50





Хороший роман.
Безмолвная честь - Стил Даниэланатали
18.04.2014, 3.13





Хороший роман.
Безмолвная честь - Стил Даниэланатали
18.04.2014, 3.13





Очень хороший роман. Есть над чем подумать.
Безмолвная честь - Стил ДаниэлаДарья
22.12.2014, 16.30





очень нравиться
Безмолвная честь - Стил ДаниэлаОля
22.01.2015, 17.59





очень нравится,больше других её романов,за исключением романа Кольцо,тоже правдивый. душещипательный
Безмолвная честь - Стил ДаниэлаШурочка
2.05.2016, 10.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100