Читать онлайн Любовь и честь, автора - Спир Флора, Раздел - ГЛАВА 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и честь - Спир Флора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.79 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и честь - Спир Флора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и честь - Спир Флора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Спир Флора

Любовь и честь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 22

Полуденная трапеза подходила к концу, когда Пирс и Роэз рука об руку вошли в большой зал и направились к верхнему столу. Они поднялись на возвышение. Счастливое лицо Пирса и робкая улыбка Роэз, их сияющие глаза не оставляли сомнений в том, что произошло между ними. Изысканно учтивым жестом Пирс отставил стул, чтобы Роэз могла сесть. Все присутствующие в зале смотрели на них.
– Милорды и леди, – объявил Пирс, – я имею честь сообщить вам, что леди Роэз согласилась стать моей женой.
– Нет, я этого не допущу! – Среди шума радостных возгласов, хлопанья в ладоши раздался суровый голос Уилла. – Роэз, ты не можешь так поступить. Месяца не прошло, как умер дед.
– Уилл, мне очень жаль, если такая светлая весть тебя огорчила, – ответила ему Роэз, – но ты знаешь так же хорошо, как и я, что вдовы с большим состоянием часто быстро выходят замуж.
– Но у тебя нет состояния, – возразил Уилл.
– Нет благодаря Рэдалфу. Он женился на мне из-за тех земель, которые я принесла ему в приданое, и позаботился, чтобы, как только брак был закреплен, они перешли в его полную собственность. Получив малую вдовью долю, я после смерти Рэдалфа осталась нищей.
– Ты всегда можешь жить в моем доме, – сказал Уилл. – Тебе не надо выходить замуж ради куска хлеба.
– Уилл, ты добрый, и я благодарю тебя за то, что ты заботишься о моей судьбе. Я хочу выйти замуж за Пирса, потому что поместий, из-за которых мужчины вечно готовы ссориться, у меня нет и я вольна поступать так, как заблагорассудится.
– Мы собираемся дождаться возвращения отца Эмброуза, – добавил Пирс. – Я хочу, чтобы он благословил наш брак.
– Но это слишком скоро, – возразил Уилл. – Вы едва знаете друг друга. У нас нет убедительных доказательств, что Элан и Пирс являются известными лордами на Сицилии, как они утверждают.
– Эмброуз знает нас с Эланом с тех пор, как мы были детьми, – ответил Пирс, – он клятвенно подтвердит, что мы говорим правду. Ты усомнишься в клятве аббата, Уилл?
– Очень сомневаюсь в необходимости подобной спешки. Я не одобряю этого брака. – Не тронули Уилла и спокойные уверения Пирса, что он будет достойным мужем Роэз. Точно так же его не убедили и настояния Роэз, что она знала Пирса еще до рождения Уилла и он нравился ей с тех пор и что брак с Рэдалфом не принес ей счастья, а если вспомнить о том преступлении, которое он совершил, грустить о его смерти она не в состоянии.
– Ты слишком стара, чтобы выходить замуж, – заявил ей юный барон в отчаянной попытке доказать свою правоту. Единственное, в чем он преуспел, – это в прекращении спора, но не так, как он надеялся. Роэз добродушно рассмеялась, а плечи Пирса затряслись от смеха.
– Я должна честно тебе сказать, – выговорила наконец Роэз между приступами хохота, – что сию минуту чувствую себя шестнадцатилетней и такой же счастливой, как впервые полюбившая девушка. Что, по правде говоря, и произошло. – Она взяла Пирса за руку и улыбнулась, глядя ему в глаза с таким обожанием, что Уилл оттолкнул свой стул и встал.
– Это отвратительно, – объявил он и, покинув возвышение, направился прочь из зала с лицом, горящим от бессильного негодования.
– Ну как же он похож на своего отца, – заметил Элан.
– Если ты помнишь, Пирс, Криспин тоже бывал чертовски упрям.
– Он нас не остановит, – ответил Пирс, обнимая Роэз за плечи, словно охраняя ее.
– Мне очень приятно видеть тебя снова счастливым, старый сэр Пирс, – проговорил Элан. Обернувшись к Джоанне, он предложил: – Почему бы нам, когда Уилл вернется в зал, не рассказать и о нашем решении и покончить раз и навсегда со всеми неприятными надуманными сложностями?
– Разумеется, нет, – вскричала Джоанна. – Как ты можешь это предлагать? Пусть стерпится с помолвкой Роэз и Пирса, прежде чем мы расстроим его еще более невероятными новостями.
– Невероятными?! – Элану давно надоело терпеть и скрывать свою любовь к Джоанне от ее пуританина сына. На этот раз его охватил безудержный гнев. – Уверяю тебя, что, став бароном, Уилл будет получать немало плохих новостей. Объявление о том, что его мать собирается замуж за человека, который любит ее большую часть своей жизни, не должно огорчать сына, желающего добра своей матери, которая столько выстрадала. Вот когда во время осады под стенами замка обнаружен подкоп, или подвластные нам деревни ограблены и сожжены, посевы уничтожены, а верные слуги перевешаны врагами, или когда жена умирает при родах, или любимое дитя убито… Это плохие новости. Говорю тебе, давай скажем ему теперь и покончим с этим. Когда он в конце концов узнает всю правду, он не поблагодарит тебя за то, что ты ее от него так долго скрывала.
– Не смей мне приказывать! – возмутилась Джоанна. – Я больше не покорная девочка, которую ты знал когда-то. Я столько лет была покорной, что мне этого хватит на две жизни. Я буду сама решать, что, когда и как рассказать моему сыну. Я, а не ты, и никто другой! – И прежде чем Элан опомнился, она выскочила из-за стола и удалилась. Элан последовал за ней, их торопливый уход почти не вызвал интереса у веселящихся людей, которые в этот момент завороженно наблюдали за попытками жонглера бросать в воздух и ловить пылающие факелы, не поджигая ни себя, ни зрителей.
– Надеюсь, она не за Уиллом отправилась, – заметила Роэз. – Самира побежала за ним вслед, как только он удрал из-за стола. Я искренне надеюсь, что ей удастся привести, его в чувства до того, как это сделает мать.
– Как ты думаешь, будем мы когда-нибудь так ссориться? – Пирс уселся поудобнее и придвинул тарелку нарезанной оленины в соусе к Роэз.
– Возможно, – сказала она, – если у нас будет сын и мы разойдемся во взглядах на его воспитание.
– Сын! Какое это счастье! – Пирс наколол ломтик оленины на кончик ножа и предложил Роэз. Она откусила половинку, и Пирс отправил оставшийся кусочек себе в рот, а затем наклонился и слизнул мясной сок с ее губ.


– Что ж, по крайней мере ты не помчалась за своим драгоценным сыночком, чтобы утешить его. – Элан рывком распахнул дверь в комнату Джоанны и со стуком захлопнул ее за собой.
– Уходи. Я не хочу тебя сейчас видеть.
– Джоанна, ты ведешь себя неразумно. Уилл волевой юноша, который быстро взрослеет. Он примет правду, когда ему объяснят ее. Вспомни, как мудро воспринял он трагические события в Бэннингфорде.
– Не хочу ничего слышать. – Джоанна нервно ходила по комнате, но места для ее метаний не хватало. Ее комната с Хафстоне была в два раза меньше, чем в Бэннингфорде. Дойдя до кровати, она снова вернулась к Элану.
– Я думаю, что это ты не можешь до конца осознать то, что произошло. – Сощурив глаза, Элан следил за ее резкими движениями. – Это должно быть очень трудно – после стольких лет вдруг оказаться совершенно свободной.
– Вовсе не трудно. Это чудесно. Знаешь ли ты, каково мне было в течение этих лет, Элан? – Она замолчала, прерывисто дыша и глядя на него отрешенными глазами. Вместо его лица она видела свою темницу в нескольких милях отсюда, в Бэннингфорде, домашнюю тюрьму, которую она не могла покинуть, разве что на час-два, и то по разрешению отца, ненавистный мир, заключенный в четырех стенах и двух узких окнах-бойницах. – Все решалось за меня: когда мне прогуливаться по крепостной стене, что я должна сказать своему сыну и как долго он может у меня оставаться. Каждая мелочь моей жизни решалась не мной, а кем-то другим… кем-то, кто должен был бы заботиться обо мне, любить меня… но не делал этого. Ты когда-нибудь задумывался, как я выжила и не сошла с ума? Я расскажу тебе, Элан. Я дала клятву, что если меня когда-нибудь освободят, я никогда-никогда никому не позволю принимать за меня решения. Даже тебе.
– Все равно Уиллу надо все рассказать, – настаивал Элан. – Если ты прождешь еще, ты снова начнешь ему лгать, а от этого он еще больше разозлится, когда наконец узнает правду. Возможно, он воспримет это легче от другого мужчины. Завтра утром я заведу с ним беседу о намерениях Пирса и Роэз и во время разговора скажу ему, что надо будет праздновать две свадьбы, потому что я хочу жениться на тебе как можно скорее.
– Нет. Ты не сделаешь этого. Я не позволю тебе огорчать Вильяма Криспина, когда он так переживает из-за того, что совершил его дед. Ты меня словно не слышал, Элан. Ты пытаешься сделать со мной то же, что делал Рэдалф. Ты пытаешься управлять мной. Это решение принимать мне. Мне! Почему ты не хочешь этого понять? – Взгляд ее блуждал, она еле сдерживала слезы.
Элан понял, что значит этот дикий взгляд, и насторожился. Когда она набросилась на него как разъяренная тигрица, он был готов к этому. Схватив ее за руки, он повалил ее навзничь на постель и прижал своим телом к матрасу. Ее истерический плач он заглушил крепким долгим поцелуем.
– Ты меня теперь изнасилуешь? – иступлено кричала она. Элан начал понимать, что эту Джоанну никогда не удастся подчинить полностью. И осознание этого подействовало на него возбуждающе.
– Я никогда не стану тебя насиловать, – прошептал он, касаясь губами ее шеи. – Однако я заставлю тебя так меня захотеть, чтобы ты умоляла меня овладеть тобой. – Его пальцы уже вытаскивали шпильки из ее волос, отпуская на волю золотую волну и расправляя их шелк по подушке.
– Я очень сердита на тебя, – тихо проговорила укрощенная Джоанна, не пытаясь оттолкнуть его.
– Ну и хорошо, я тоже на тебя сердит. И мы оба все еще сердиты на Рэдалфа. – Он замолчал и поглядел в ее тревожные глаза. – Неудержимый гнев легко переходит в страсть. Дай твоему гневу и твоей страсти обрушиться на меня. Нет, не пытайся меня оттолкнуть, я не позволю тебе, Джоанна, отказаться от меня. И если ты будешь честна сама с собой, то признаешься, что хочешь принадлежать мне.
Говоря это, он срывал с нее и с себя одежду. Она не сопротивлялась, но и не помогала ему. Когда он закончил, то опустился на постель рядом с ней. Почувствовав, что он горит от желания, сна изумленно раскрыла глаза.
– Правда? – спросил он, кладя руку ей на грудь. – Ты помнишь последний раз, когда мы были вместе? Ведь так? И самый первый раз, когда мы предавались Любви… Какое это было волшебство!
– Элан, пожалуйста, не огорчай Вильяма Криспина… – Он поцелуем прервал то, что она собиралась сказать. Руки его творили таинство с ее телом, поцелуй был глубок и долог, и еще до того, как он оторвался от ее губ, она стонала: «Элан, Элан».
– Ну скажи, – молил он, – скажи, что ты меня хочешь.
– Я хочу тебя, Элан!
Но Элан медлил. Он подождет, пока она не зайдется в экстазе, а сам он будет на гребне взрыва от желания овладеть ею. Тогда, и только тогда он проникнет в нее и даст ей неслыханное наслаждение. Ласкать ее, предаваться с ней любви было его постоянной грезой в далекой Италии на протяжении долгих бессонных и одиноких ночей. На этот раз он сделает все, чтобы осуществить его страстные, выстраданные мечты.
– Я хочу чувствовать тебя всего сразу, всей кожей. Пожалуйста, Элан, – стонала томимая желанием возлюбленная.
Какие бы демоны ни терзали ее после долгого заточения, как бы ни изменилась она по сравнению с наивной четырнадцатилетней девочкой, которую он желал тогда, она все равно была Джоанной, и он любил ее всем сердцем, но навсегда распростился с мыслью подчинить новую Джоанну своей власти.
Она схватила его за плечи и притянула вплотную к себе. Он плавно проник в нее и замер…
– Ты был прав, – шептала она, – Я все еще сердита на тебя, просто в ярости, и я так тебя хочу… так сильно…
Элан старался сохранить самообладание. Каждая клеточка его возбужденного тела отзывалась на прикосновение ее кожи. Это было какое-то невероятное запредельное ощущение.
– Я люблю тебя, – повторяла она вновь и вновь, и, окрыленный этими дорогими признаниями, он поплыл вместе с ней в едином порыве, который длился и длился, пока он не очнулся слабый, опустошенный, неспособный шевельнуться. Элан не знал, сколько прошло времени, прежде чем он смог собраться с силами и перевернуться на бок, продолжая удерживать ее в объятиях. Чуть позднее она проговорила:
– Ты должен пообещать мне, что ничего не скажешь Вильяму Криспину, пока я не решу, что пора. Если ты меня любишь, если хочешь жениться на мне, тогда ты признаешь, что только я, я одна буду решать, когда сообщить моему сыну о нашей помолвке. Если ты самозабвенно любишь, то постараешься понять, как важно для меня самой устраивать свою жизнь так, как я захочу.
– Неужели это навсегда? – с тревогой спросил он. – Неужели ты постоянно будешь настаивать, чтобы все делалось так, как хочется тебе?
– Может, не каждый раз, когда мы будем не согласны друг с другом, но, уверена, довольно часто, чтобы сердить тебя. – Она коснулась нежными пальцами его лица. – Если бы мы поженились тогда, когда я была несмышленой четырнадцатилетней девчонкой, возможно, я стала бы покорной женой, растворившейся в своем муже, игрушкой, а не личностью. Но ведь я тебе несколько раз говорила, что я уже не та девочка. Если ты хочешь в жены меня, то должен научиться иметь дело с независимой сильной женщиной, которой я стала.
– Как ты можешь настаивать на таких отношениях между мужем и женой? Я так долго тебя ждал! – вздохнул Элан, размышляя, кто же кого победил в их страстном поединке характеров. Затем в глазах его заиграла радость, когда он представил себе, какое захватывающее, полное неожиданностей будущее их ждет. – В одном я твердо уверен: тосковать мы не будем. Даже когда станем старыми и слабыми, ты все равно сумеешь меня удивить и восхитить, моя дорогая и единственная любовь.


Самира нашла Уилла на сторожевой дорожке, идущей по верху крепостной стены замка. Он стоял и смотрел на вьюжное серое небо. Дул ветер, нагоняя метель.
– Вот твой плащ, – сказала она, протягивая ему теплое одеяние. – Ты замерзнешь без него. – Когда он не принял плащ из ее рук, она, встав на цыпочки, попыталась накинуть его ему на плечи.
– Ты знала о замыслах Пирса и моей мачехи? – спросил он, не глядя на нее.
– Сегодня утром Роэз позвала меня в свою комнату. Они с отцом сказали мне, что поженятся. – Самира замолчала, кусая губы, затем договорила все до конца: – Уилл, они провели прошлую ночь вместе.
– Что ты хочешь, чтобы я сказал на это? – угрюмо произнес Уилл. – Ты думаешь, что их интимная связь убедит меня согласиться на этот брак? Роэз – бабушка! Это просто позор!
– Ничего подобного, Уилл! Ведь ты не родной ее внук, – усмехнулась Самира. – Роэз всего на несколько лет старше твоей матери Джоанны. Но я понимаю, что ты чувствуешь, Уилл. Я тоже сначала была потрясена этим известием.
– Неужели мы не сможем помешать их браку?
– Разве только запереть Роэз, как запер твой дед Джоанну. Не думаю, однако, что ты способен на такую жестокость. Позволь также предупредить тебя, что, если ты попытаешься навредить отцу, тебе придется иметь дело со мной, не говоря уже о дяде Элане и его друзьях. – Самира надеялась, что Уилл останется равнодушным к ее совсем нешуточной угрозе, но все же спросила его: – Неужели так ужасно, что Роэз будет счастлива? Ты ведь любишь ее?
– Думаю, что обязан согласиться с их решением, – проговорил Уилл после долгого молчания.
– Убеждена, что это будет мудрым и добрым поступком, сэр!
Уилл оторвал взгляд от серых клубящихся облаков и посмотрел на стоящую рядом девушку.
– Элан сказал, что Пирс очень умен. Думаю, что ты унаследовала отцовский ум.
– Отец говорит, что я больше похожа на мою мать. Ты еще не простил мне, что я обманула тебя при первой встрече? – спросила она. – Если бы ты согласился выслушать меня, я могла бы все объяснить, и, возможно, ты бы понял, почему я не возражаю против решения отца жениться снова.
– Я уже знаю больше, чем мне хотелось бы, о событиях в Бэннингфорде. – Он дал ей понять, что их разговор закончен.
Уилл повернулся к ней плечом, как бы прощаясь. Но Самира не могла этого допустить.
– Ты не все знаешь, что должен бы узнать, о серьезных причинах нашего возвращения. Видишь ли, Уилл, все это началось со смерти моей матери. Я тогда испугалась, что отец не перенесет этой потери, так сильно он горевал по любимой жене. – Самира подробно рассказала, почему они снова оказались в Англии, пропустив только историю любви Элана к Джоанне. Эту часть их приключений должен рассказать ему Элан, а не она.
Сначала Уилл, казалось, безразлично слушал ее, и Самира не знала, доходит ли до него смысл рассказа, но вскоре он отвлекся от созерцания падающего снега. Облокотившись на каменный парапет, не замечая холода, ветра и снега, Уилл слушал девушку с возрастающим живым интересом, время от времени задавая вопросы. Особенно его интересовали подробности ее жизни на Сицилии и приключения Пирса и Элана в бытность их на службе у короля Рожера. В конце концов молодых людей так захватили эти воспоминания, что они ничего не замечали вокруг.
– Господи, уже почти стемнело, – воскликнул Уилл, когда Самира окончила свою повесть.
– Ты весь покрыт снегом. – Она стряхнула снежинки с его плеч.
– И ты тоже, у тебя снег на волосах.
Рука его скользнула от ее макушки вниз к плечу, потом обвилась вокруг шеи, отряхивая с нее падающий снег. Самира и Уилл вдруг притихли. Ее рука лежала у него на плече, а его пальцы обхватили толстую темную косу, спускающуюся вдоль спины.
– Мне стыдно, что я сердился на тебя. Я должен был выслушать все, что ты пыталась рассказать, прежде чем несправедливо обвинять тебя во лжи.
– А я очень жалею, что во время исполнения нашего замысла мне пришлось обманывать тебя, – сетовала Самира. – До того, как мы встретились, никто из нас не знал, что на тебя можно положиться. – В быстро сгущающихся сумерках она едва различала его лицо и белокурые волосы, покрытые снегом. Она убрала руку с его плеча, собираясь отряхнуть снег с волос Уилла, но он перехватил руку и сжал ее нежные пальцы.
– Твоя рука как лед, Самира, ты, должно быть, совсем замерзла.
– Мне все равно, лишь бы ты мне верил.
– Я верю. Каждому слову. А теперь пойдем внутрь и давай-ка найдем огонь, выпьем горячего вина со специями и еще поболтаем.


На утро после Двенадцатой ночи, когда обитатели Хафстонского замка с трудом отрывали от подушек больные головы, хватались за живот и клялись, что больше никогда не будут столько есть и пить, даже на следующую Двенадцатую ночь… одинокий всадник с королевским стягом подъехал к воротам замка. Его сразу впустили и привели в большой зал, где гонца встретили Элан и Уилл.
– Я послан королем Стефаном, – объявил прибывший. – Сын Матильды, Генрих Анжуйский, вернулся в Англию с армией. Король Стефан призывает верных дворян собрать отряды и присоединиться к нему. Наш король полон решимости разгромить молодого Генриха и тем положить конец этой долгой войне раз и навсегда.
– Нам надо ехать, – сказал Уилл Элану. – Граф Болсоувер любил говорить, что при всех своих недостатках Стефан – наш помазанный король и мы обязаны хранить ему верность. Мы должны защитить его от сына Матильды.
– У меня не было возможности присягнуть ему, – ответил Элан. – Но я все равно отправлюсь с тобой и поведу моих воинов, чтобы они дрались рядом с твоими.
– Я знал, что ты именно так и поступишь. – Уилл протянул руку, и Элан пожал ее, особенно ценя, что гордый юноша предлагал ему свою дружбу.
– Что происходит? – В зал вошел Пирс. Когда ему рассказали, неожиданную новость, он повел себя так же, как Элан. – Из тех людей, что с нами, моих лишь несколько человек, но мы все отправимся с тобой, Уилл.
Они срочно посовещались и отправили в Бэннингфорд приказ Оуэну прислать воинов к условленному месту. Оуэн также должен был укрепить Бэннингфорд на случай вражеской осады. Такие же распоряжения были отданы главе охраны в Хафстоне. Усталого гонца хорошо накормили, и он помчался дальше, в другие замки передать королевский призыв «к оружию!»
К тому времени все в Хафстоне уже знали о войне, и дамы были глубоко огорчены.
– Вильям Криспин, мне хотелось бы, чтобы ты не ездил, – сказала Джоанна, – зная твое горе и ответственность, которая обрушилась на твою голову. Ты нужен здесь.
– Мы уезжаем на рассвете, верхом, я возглавлю отряд своих воинов, – объявил ей сын. – Прости меня, мама, но я не могу больше говорить с тобой. Времени нет.
От Элана Джоанна не добилась ничего утешительного. Он не прислушался к ее доводам, доказав их неубедительность.
– Пойми, Джоанна, если мы присоединимся к Стефану и поддержим его, он будет чувствовать себя обязанным отменить указ о том, что мы «вне закона». Пирс согласен со мной, что только поддержка Стефана поможет пересмотреть наше дело.
– Ты клялся, что мы больше никогда не расстанемся, – воскликнула она, в отчаянии от страха за него и за сына.
– Я делаю это для нас. Ради моей чести, чтобы ты не выходила замуж за «отъявленного преступника». Джоанна, я не хочу покидать тебя, но я должен. Прошу тебя, будь стойкой.
– Постараюсь, Элан, – ответила она, страдальчески улыбаясь. – Если я хочу, чтобы ты уважал мои решения, я должна уважать и твои. Поезжай, любимый мой, я каждую минуту буду молиться за вас, пока вы не вернетесь.
– Какая ты отважная и как же я тебя люблю! Я отправлюсь сражаться ради любви и чести, – поклялся он. – Я зря не пролью крови, только если иного выхода не будет.
Он прижал ее к сердцу, и когда целовал ее, она про себя пообещала провести остаток ночи, думая о том, что он для нее смысл жизни. И любить его она будет до конца дней своих.


Роэз не протестовала вовсе. Она слишком хорошо узнала мужественный характер Пирса, чтобы помешать ему исполнить свой долг.
– Я буду скучать по тебе каждую ночь и каждый день, – поклялась она.
– Подумай о наших счастливых встречах. – Он как-то особенно нежно поцеловал ее. – Если я не вернусь, то знай: ты преобразила мою жизнь и вернула мне былую радость. Я завещаю тебе, если погибну, мое поместье на Сицилии. Пергамент у Самиры. Я хочу, чтобы ты проводила мою дочь домой, если не смогу сделать это сам. Обещаешь мне это, Роэз?
– Обещаю! Но больше всего хочу видеть тебя в моих объятиях.
– Я тоже. Бог милостив. Ты дорога мне, Роэз. Ты стоишь долгого путешествия в Англию, всех опасностей, которые нас подстерегали.


Самира знала, что у нее нет права давать советы Уиллу, тем более заставить изменить отношение к помолвке матери. И если Роэз и Джоанна могли попрощаться наедине, Самире оставалось довольствоваться несколькими торопливыми словами во внутреннем дворике. Обняв на прощанье Пирса и Элана, она подала руку Уиллу, который взял ее в свои и долго стоял, глядя на нее сверху вниз, словно хотел что-то сказать и не мог. В отличие от старших мужчин он не надел кольчуги. Уилл еще не был посвящен в рыцари, и титул его пока не был высочайше утвержден, поэтому у него имелся только меч оруженосца на перевязи, застегнутой поверх его синей шерстяной туники. Темный плащ он перекинул через руку.
– Спаси и сохрани вас Господь, милорд, – прошептала Самира.
– И тебя, миледи. – Он сжал ее руки.
Самира привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. Уилл успел повернуть голову, так что ее губы коснулись его губ… на мгновение оба застыли.
– Миледи, я выиграю любую битву ради вас, – поклялся Уилл. Он отпустил ее руки, накинул плащ на плечи и вскочил на коня. Подняв на прощание руку, Уилл направил лошадь к воротам замка.
Самира не могла вынести отъезда дорогих ей мужчин. Она кинулась в дом, торопясь уединиться в своей комнате, чтобы выплакаться в одиночестве, а не на глазах у посторонних.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь и честь - Спир Флора



Очень интересный роман, может немного медленное развитие событий. Прекрасный герои.
Любовь и честь - Спир ФлораОлга
7.09.2014, 18.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100