Читать онлайн Любовь и честь, автора - Спир Флора, Раздел - ГЛАВА 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и честь - Спир Флора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.79 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и честь - Спир Флора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и честь - Спир Флора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Спир Флора

Любовь и честь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 20

В зале стояла полная тишина. Джоанна медленно опустила тело отца на каменный пол. Она встала и подняла обессилевшую Роэз. Сзади них за верхним столом неподвижно сидел Эмброуз, хотя его долгом было сотворить отходные молитвы над телом Рэдалфа. Только у Бэрда хватило смекалки воспользоваться всеобщим замешательством.
– А теперь. – Бэрд указал на Уилла кровавым мечом, – вы все будете плясать под мою дудку. Оуэн, Гарт, хватайте мальчишку.
– Нет, – произнес Оуэн. – Раз Рэдалфа больше нет, молодой Уилл теперь наш новый барон. И мы будем слушаться только его приказов.
– Ты смеешь перечить мне, своему командиру? Тогда я сам это сделаю. – В мгновение ока Бэрд выбил меч Рэдалфа из руки Уилла и схватил юношу за горло. – Если хоть один смельчак приблизится, он умрет.
Выполнил бы Бэрд свою угрозу или нет, никто не узнал, потому что Лиз подобрала меч Рэдалфа и кинулась к нему. Впервые взявшись за такое тяжелое оружие, она сумела лишь неуклюже резануть Бэрда по руке. Серьезного увечья это ему не причинило, но все-таки она ранила его настолько сильно, чтобы Бэрд выронил меч и отпустил Уилла.
В суматохе, которая началась вслед за этим, Бэрд упал, сраженный мечами воинов Элана. Лиз уронила на пол меч Рэдалфа и как во сне пошла прочь от тела Бэрда не останавливаясь, пока не достигла верхнего стола. Там она остановилась и поглядела прямо в глаза Эмброузу.
– Делайте со мной, что хотите, – проговорила Лиз. – Это уже не важно. Сегодня я отомстила и за себя.
Ты оказалась достойной женщиной, – ответил ей Эмброуз. – Я благодарю тебя за то, что ты сделала. Твое своевременное нападение на Бэрда было храбрым поступком. Он легко мог тебя убить, и уверен, задушил бы и молодого Уилла.
– Храбрым поступком? Нет, я не храбрая. – Лиз горько усмехнулась и продолжала тихим, но гневным голосом: – Разве, глядя на меня, можно подумать, что я побочная дочь знатного рода и при жизни моего отца меня лелеяли и баловали? И очень любили. Рэдалф заполучил меня в плен после взятия отцовского замка, а когда обесчестил меня, отдал Бэрду. С того самого дня я жила в вечном страхе. Каждый раз, когда Бэрд обладал мною, вернее насиловал, то угрожал расправой, если я посмею сопротивляться. Все, что я совершала, помогая ему и Рэдалфу в их грязных делах, вынуждено страхом.
– Мне очень жаль, леди Джоанна и леди Роэз, – обратилась Лиз к дочери и жене Рэдалфа, которые подошли к верхнему столу, – но я боялась за свою жизнь. Я заранее знала, что Рэдалф и Бэрд продумали убийство барона Криспина, но у меня не хватило смелости рассказать какому-нибудь влиятельному человеку, который мог бы им помешать. И я была слишком запугана, чтобы открыть тайну позже, и снова моя трусость принесла большое горе достойным людям.
Но что бы я ни делала для Бэрда, этого всегда было мало. Его жестокость ко мне превратилась в манию. С каждым годом моя ненависть к нему разрасталась все больше и больше, но я была в надежной ловушке, пока не приехали эти странники. – Лиз указала на Пирса и Элана. – С их появлением я начала понимать, зачем они в Бэннингфорде, но не выдала их ни Бэрду, ни Рэдалфу. Это из-за того, что я промолчала, они сейчас живы и правда наконец открылась.
– Это из-за того, что ты ничего не сделала еще тогда, много лет назад, когда я был вынужден бежать из Англии, – возмутился Элан, подошедший к Джоанне и Роэз. – Благодаря твоему молчанию, которым ты столь гордишься, мы с Пирсом были объявлены вне закона. Одно твое слово спасло бы нас. Но ты предпочла смолчать.
– Кто поверил бы служанке, которую Бэрд и Рэдалф назвали клеветницей и предательницей? – вскричала Лиз. – Если бы я осмелилась сказать хотя бы единое словечко, намекавшее на правду, любой из них убил бы меня на месте и вам бы это пользы не принесло. Но вам ведь не понять, в каком я была безысходном положении! Никто из вас не знает, что значит жить в постоянном страхе столько лет.
– Я знаю, – откликнулась Роэз. – Бывали времена, когда я готова была вонзить кинжал в Рэдалфа, если б сумела преодолеть свой нечеловеческий страх перед этим чудовищем. И я с радостью убила бы наушника Бэрда за его подлые и жестокие поступки.
– Пожалуйста, – обратилась Роэз к Эмброузу. – Пожалуйста, не судите Лиз строго. Помните, что это она помешала Бэрду задушить Уилла.
– Это не дело церкви. И не отцу Эмброузу, а мне судить Лиз. – Эти слова произнес молодой Уилл, и все взоры обратились к нему. – Я наследник Бэннингфорда и Хафстона и ваш новый барон. Но кажется, только один Оуэн понял, кем теперь я стал.
– Уилл, она спасла тебе жизнь! – Роэз не дрогнула под суровым взглядом юноши, которого знала с минуты его рождения.
Только теперь стало ясно, что никто из близких не знал Уилла так хорошо, как им казалось.
– Леди Роэз, – глухо произнес Уилл, – если вы не чувствуете искреннего горя, то проявите по крайней мере уважение к вашему покойному мужу. Немедленно позаботьтесь о теле убитого. Он будет похоронен завтра утром, после всенощного бдения в часовне. Я уверен, что отец Эмброуз сочтет за честь совершить отпевание.
– Но как же быть с Лиз, – не успокаивалась Роэз, положив руку на плечо служанки, словно желая защитить ее.
– Заберите Лиз с собой. Я решу ее судьбу позднее, – пообещал юный барон. – Я не забуду просьбу, леди Роэз. А что касается вашей персоны, я ожидаю не позднее чем через час увидеть жену покойного деда в полном трауре.
– Оуэн, вы новый капитан охраны замка, – объявил он. – Гарт, вы займете место его помощника. Отрядите шесть человек охраны перенести тело моего деда, куда скажет Роэз, и найдите искусного столяра, чтобы приготовил гроб. Освободите зал от остальных воинов. Найдите место в конюшнях для лошадей воинов, прибывших с нашими гостями, и удобные места для ночлега самих гостей. И проследите, чтобы хорошенько вымыли пол в зале.
– Да, милорд, – обратившись к своим подчиненным, Оуэн начал отдавать приказания. Зал быстро опустел. В нем остались только Элан, Пирс, Эмброуз, Самира, Джоанна и сам Уилл.
Элан и Пирс стояли, тихо разговаривая с отцом Эмброузом, и наблюдали за Уиллом, стоявшим рядом с матерью и дочерью Пирса.
– Мальчик прекрасно держится, хотя Уиллу только весной исполнится восемнадцать, – сказал Эмброуз. – Сомневаюсь, что ему понравится то, что я сейчас скажу, но юноше понадобится опекун до тех пор, пока он не повзрослеет настолько, чтобы его посвятили в рыцари.
– Многих юношей посвящали в рыцари до того, как им исполнился двадцать один год, – заметил Элан. – А то, как вел себя Уилл в течение последнего часа, говорит мне, что он истинный сын своего отца и будет хорошим бароном и здесь, и в Хафстоне.
– Я был когда-то опекуном Криспина, – напомнил им Эмброуз. – Но в те дни ваш покорный слуга был моложе. Снова эту почетную миссию я не возьму на себя без чьей-нибудь помощи.
– А есть в Бэннингфорде достойный барон или рыцарь, который мог бы жить вместе с Уиллом и направлять его до совершеннолетия? – спросил Элан.
– По правде говоря, выбор есть, – ответил Эмброуз. – Так как Уилл теперь наследует два баронства, разумеется с утверждения этих титулов королем Стефаном, я думаю, что прекрасные люди, которых я имею в виду, будут Уиллу очень полезны. Что вы скажете на это, мои друзья?
– Мы? – воскликнул Пирс. – Нет, это невозможно!
– У меня на ближайшее будущее совсем другие планы, – промолвил Элан, не отрывая глаз от Джоанны. – Она вытерпела столько страданий в своем заточении! Я собираюсь увезти ее из мрачного английского замка и холодной зимы туда, где она будет купаться в солнечных лучах до конца своих дней.
– Я вспоминаю время, когда у нас были серьезные затруднения и я вам помог. – Эмброуз помрачнел. – Я всего лишь прошу вас вернуть долг за мои добрые деяния.
– Дядя Эмброуз, ты совсем потерял совесть, – благодушно рассмеялся Пирс.
– Удивительно, не правда ли? Но если бы вам довелось возглавить нищее аббатство, вы тоже быстро научились бы выживать, с горечью выпрашивая милости и пожертвования у любого, кто наделен чувством сострадания. Не следует забывать, – продолжал Эмброуз, – хотя свершившееся сегодня возмездие снимает с вас обвинение в убийстве, но все необходимо оформить по закону. Кто-то должен отправиться ко двору короля Стефана и представить ему вашу петицию об отмене указа, объявившего вас вне закона. Позволю себе заметить, что святой отец, являющийся также уважаемым аббатом, будет для улаживания этих серьезных дел самым лучшим из адвокатов.
– Особенно если он склонен к взяткам, – подмигнул Элан Пирсу. – Нет, этот безгрешный человек ведет себя просто возмутительно.
– Я и говорю, он совсем потерял совесть. – В глазах насмешника Пирса зажглись лукавые огоньки. – Подумать только, аббат добровольно совершает доброе дело, что вполне естественно для его сана, а затем, восемнадцать лет спустя, пытается заставить тех, кому он помог, расплачиваться за то, что является его долгом.
– Как я понимаю, – обратился Элан к Пирсу, – он предлагает нам почетное звание опекунов юного барона.
– Я буду часто вас навещать в Бэннингфорде, – пообещал Эмброуз, – так что ваши новые обязанности не будут слишком обременительны.
– Аббат будет давать нам советы по защите замка, – продолжал шутить Пирс, обращаясь к Элану.
– О защите замков я знаю столько же, сколько и вы, – парировал находчивый Эмброуз. – Должен признаться, что бывают времена, особенно если меня вызывают разбираться в ссорах между братьями аббатства или когда нехватка съестных запасов для голодных селян тяжким грузом лежит у меня на сердце, я страстно тоскую по тем далеким дням, когда был простым рыцарем.
– Ты никогда не был простым рыцарем, – возразил Элан.
– Я жду серьезного ответа. – Эмброуз перевел взгляд с Пирса на его друга. – Согласны временно пожертвовать светскими развлечениями ради Криспина? Ради Уилла? Ради меня?
– Мы в большом долгу перед Криспином, – сказал Элан, печально глядя на Джоанну.
– А я перед тобой еще в большем долгу. – И Пирс положил руку на плечо Эмброуза.
– Благодарю тебя, Господи, и всех Твоих святых за то, что есть на свете честные люди, – вознес мольбу счастливый Эмброуз.


В нескольких шагах от старших мужчин, обсуждавших важные дела, Самира приблизилась к новому барону и протянула к нему руки.
– Уилл, когда я увидела, что Бэрд схватил тебя, я смертельно испугалась.
Однако, вместо того чтобы приветливо улыбнуться ей, Уилл отшатнулся, гневно сверкнув глазами.
– Раз уж я пытаюсь быть честным, – произнес он, – скажу, что терпеть не могу лживости в других. С момента появления в Бэннингфорде ты лгала мне. Ложью оказались твои россказни, и лживы были умолчания.
– Но ведь теперь ты знаешь, почему я так поступала, и должен понять, что такое поведение было необходимо, чтобы потом восторжествовала правда, скрывавшаяся столько лет. У всех нас была святая благородная цель. Даже Господь не карает за ложь во спасение.
– Я презираю лживость, особенно в женщинах, – упрямился Уилл.
– А как еще могут женщины справиться с мужчинами, как не обманом и хитростью. Ведь с мужчинами так трудно сладить, – оправдывалась Самира. Сдержав раздражение, вызванное его упрямством, она призналась: – Уилл, ты спрашивал меня, притворялась ли я, говоря, что ты мне нравишься. Я не кривила душой. Ты очень привлекателен.
– Вильям Криспин, – обратилась к нему Джоанна. – Я тоже лгала каждый раз, когда тебя видела, в течение всей твоей жизни до сегодняшнего дня. Я делала это, чтобы уберечь любимого сына.
– Я был единственным наследником Рэдалфа, – с душевной болью отвечал Уилл. – Он никогда не сделал бы мне плохого.
– Не сделал бы… после того, как понял, что ты вырастешь здоровым и крепким и тобой может гордиться любой барон. Признаю, что кое-какие моральные принципы у моего отца были. Он не убил меня… по крайней мере, пока я могла еще быть ему полезной. Но с годами он все больше наслаждался своей властью надо мной, ему по-садистски нравилось грозить мне, что тебе причинят вред или Роэз, если мы не будем покорными рабынями. Уилл, я пытаюсь лишь доказать, что лгала тебе по тем же причинам, что и Самира. И все это делалось для твоего же блага. Подумай о том, что я тебе сказала, и не суди Самиру так сурово.
– Уже дважды в течение часа меня просят быть не слишком строгим. Мама, я отвечу тебе теми же словами, что и Роэз: я обдумаю твою просьбу. А теперь приношу свои извинения. У меня есть обязанности. – И Уилл отошел от них, направляясь к Эмброузу с его друзьями. Самира готова была последовать за ним, но Джоанна остановила ее.
– Дай ему день-два привыкнуть к тому, что он новый барон, – мудро посоветовала она. – Он не глуп и вскоре поймет, что мы желали ему только добра.
– Может быть, вы и правы, – слегка успокоившись, Самира улыбнулась Джоанне. – Дядя Элан так много рассказывал мне о вас. На пути в Англию он поведал мне, что случилось, когда он впервые увидел дочь Рэдалфа. Я всегда считала Элана замечательным человеком, и если он никогда не переставал любить вас, значит, вы тоже замечательная женщина. Я надеюсь, что мы подружимся.
– Уверена, что так и будет. – Джоанна даже не обмолвилась ей о ранее высказанном намерении сына жениться на девушке. Увидев Самиру в первый раз, она одобрила выбор Вильяма Криспина и решила, что пора обучать будущую невестку быть хозяйкой замка.
– Роэз до конца дня будет занята подготовкой похорон Рэдалфа, – сказала она. – Разве не печально, что я не могу даже думать о нем как о родном отце? Я от рождения была лишена отцовской любви. Он теперь просто покойный барон, и вместо горя дочери я чувствую только облегчение, что его больше нет на свете. Самира, мне понадобится твоя помощь. Я не знаю всех этих слуг, за исключением Лиз и одной поломойки, а раз у нас будут гости, предстоит много сделать. Нужно приготовить комнаты для Элана и Пирса, так как больше им не понадобится спать у твоих дверей. И мне нужна новая комната: прежняя – это тюрьма. Покои лорда Рэдалфа должны быть вымыты, вычищены и подготовлены для Вильяма Криспина. Роэз тоже понадобится другая комната; еще нам надо подобрать спальню для отца Эмброуза, не говоря уже о воинах Элана. И всех их надо хорошо накормить. – Продолжая перечислять неотложные дела, она уводила Самиру из зала в сторону кухни.


Пирс нагнал Роэз в тот момент, когда она покидала часовню, где лежало в гробу тело Рэдалфа с одной высокой свечкой в головах и второй – в ногах. Пирс взял Роэз за руку и отвел в сторону.
– Я должен кое-что у вас выяснить, – сказал он ей. – Правда, что вы говорили Бэрду или нет? Вы спали прошлой ночью с Рэдалфом?
– Нет. – Серые глаза Роэз смотрели открыто, и лишь легкая грусть в них напоминала о событиях этого дня. – Правду я сказала вам вчера, сэр Пирс. Уже много лет Рэдалф был не способен выполнять свой супружеский долг. А то, что я сказала Бэрду, было просто слабой попыткой удержать его, чтобы он не вызвал в зал Рэдалфа. Я надеялась дать вам и сэру Элану время придумать, как убежать из Бэннингфорда. Но моя попытка провалилась. Не очень-то я опытна в таких хитроумных делах.
– В этом вы ошибаетесь, миледи. – Пирс вздохнул с облегчением. – Вы изумительно хороши.
– А разве имеет какое-нибудь значение, спала я с моим покойным мужем или нет? – не без волнения поинтересовалась она, внимательно наблюдая за выражением его лица.
– Имеет, и очень большое, – ответил Пирс. – Хотя почему это так, я не могу понять. Я с вами едва знаком. Мне бы это должно быть безразлично.
– Но ведь мы старые друзья, – сказала она. – Я заметила вас еще на свадьбе Джоанны. Поэтому и узнала так быстро, когда вы снова вернулись. Я не могла забыть ваших черных глаз и то, как учтивы вы были со мной, в то время как Рэдалф всегда был непростительно груб.
– Роэз. – Он легко провел рукой по ее щеке, и она повернула лицо, уткнувшись Пирсу в ладонь и наслаждаясь прикосновением к ее телу.
– Мне бы очень хотелось услышать правдивую историю ваших странствий после того, как вы покинули Англию. Могу себе представить, какая бы это была длинная и увлекательная повесть и, наверное, очень романтичная. Вы мне расскажите об этом?
– Нынче вечером мне вовсе не хочется разговаривать. – Он ласково обвел пальцем ее капризную нижнюю губку. Пирс понизил голос до чуть различимого шепота, но все-таки Роэз уловила изумление в его словах. – Однажды любовь посетила меня, но я почти два года отказывался признавать ее. Теперь я стал старше и мудрее. Мне известно, как коротка жизнь. Больше я не буду так слеп.
– Я никогда не получала от мужчины самых малых проявлений любви, – призналась Роэз. – Не изведала ни нежности, ни доброты, пока ты не поцеловал меня в тот первый вечер.
– Тогда это не был поцелуй любви.
– Это я почувствовала, но даже тот первый поцелуй был для меня откровением.
– А если бы я сейчас поцеловал тебя? – прошептал он. – Теперь я страстно хотел бы этого. – К его удивлению, она испуганно попятилась.
– Не здесь, – проговорила она. – Не преданное земле тело покойного Рэдалфа еще лежит в часовне. И не на той постели, где я так бесстрастно проводила ночи с Рэдалфом. Джоанна выразила желание посетить гробницу Криспина, а затем покинуть Бэннингфорд. Когда мы будем в Хафстоне, милорд, барон Аскольский, я уверена, что почувствую… – Она замолчала, подыскивая нужное слово. – Я почувствую себя… готовой отдать вам свою любовь.
– Я буду терпелив, – пообещал Пирс, – хотя это и нелегко.
– Неужели, милорд? Как лестно! – Она одарила его счастливой улыбкой, бросающей вызов ее мрачному вдовьему облачению. Однако Роэз быстро погасила улыбку, потому что появился Уилл, провожавший мать в часовню молиться над гробом Рэдалфа. За ними следовал Элан. Как ни пело сердце Роэз от внезапно обретенной свободы, освобождения от жестокого ига Рэдалфа, обычаи следовало соблюдать; она знала, как важно это для Уилла. На юношу в этот день свалилось слишком многое, и она сделает все возможное, чтобы смягчить траурную церемонию. Ей придется в присутствии Уилла скрывать свои чувства к Пирсу.
– Милорд барон, – обратилась Роэз к Пирсу. – Соблаговолите ли вы присоединиться к нам в часовне или предпочтете не появляться там?
– Я пойду с вами, – ответил Пирс. – Рэдалфу понадобится много молитв, все, какие мы только можем вознести Господу, чтобы он простил непомерные грехи этого человека.
– Это очень великодушно с вашей стороны, сэр, – Уилл приостановился у двери в часовню, – если помнить, как вы пострадали по вине деда.
– Мои воспоминания остались в прошлом. И если продолжать гневаться, это лишь отравит мне душу. Настало время прощать. – Пирс предложил руку Роэз. Так вместе они вошли в часовню вслед за Уиллом, Джоанной и Эланом.
* * *
В течение второй половины этого дня и вечера Роэз держалась на почтительном расстоянии от Пирса. Все свое внимание она сосредоточила на Уилле, который распоряжался и принимал решения, словно был гораздо старше своего возраста. Чуткая Роэз заметила, что он почти ничего не ел ни за полуденной трапезой, ни вечером, а потом вообще исчез из зала задолго до того, как остальные обитатели Бэннингфорда стали готовиться ко сну. Роэз догадалась, что она знает, куда он мог пойти.
Как и ожидала, она нашла его в прежней комнате Джоанны. Он открыл ставни и, став коленями на подоконное сиденье, всматривался в темноту. Келья пленницы была освещена лишь светом звезд и бледным сиянием месяца. Роэз приблизилась к Уиллу и молча встала сзади него. Легким кивком он дал понять, что ощутил ее присутствие.
– Я верил, что она никогда не выходит отсюда по собственной воле, – наконец произнес он. – Каким жестоким был дед, если позволил ей созерцать только этот клочок мира, только то, что видно из этих двух узких окон-бойниц.
– Он еще позволял ей прогуливаться по крепостным стенам. В ясную погоду, – уточнила Роэз, усаживаясь рядом.
– Под стражей. Чтобы она не смогла ни с кем заговорить, – с горечью отозвался Уилл, – и только после того, как ты настояла на этой милости. Как жутко было ей сознавать, что после каждой прогулки она обязана вернуться сюда. Подумать только, я ведь восхищался Рэдалфом и хотел походить на него.
– Ты покинул Бэннингфорд, когда тебе едва исполнилось семь лет, – напомнила ему Роэз. – В конце концов, ты видел его, только когда он гостил у графа Босоувера или когда вы встречались при дворе. Я уверена, что во время этих кратких свиданий Рэдалф был весьма обаятельным. Он умел быть таким. Поэтому ты никак не мог распознать его истинную сущность.
– Я уже дома семь недель, – не согласился Уилл. – Мне всегда говорили, что я не глуп, почему же не понял истинного плачевного положения моей матери?
– Потому что все мы содействовали притворству Рэдалфа, – возразила ему Роэз. – Мы не давали тебе повода усомниться в благородстве деда.
– Ты тоже жила в страхе. – Уилл слегка подвинулся и уселся поудобнее. В слабом свете месяца Роэз едва различала его лицо. – Каким же чудовищем был этот человек.
– По-моему, его сделало таким неистовое желание иметь наследника, – предположила Роэз. – Возможно, он чересчур долго и настойчиво хотел сына и надежда иссякла. Кто может теперь сказать, что было у него на уме? Одно несомненно: после того как убили твоего отца, Рэдалф пошел на все, чтобы скрыть это преступление и обеспечить свою безраздельную власть над землями, которые заполучил столь богопротивным образом. Слава небесам! – теперь весь этот кошмар кончился и все мы начинаем жизнь заново. Ты прекрасно держался сегодня, Уилл. Криспин гордился бы таким сыном.
– Я так мало знаю о Криспине. Все, что вы мне о нем говорили, сводилось к одному: отец был хорошим и честным человеком.
– Он и был таким. По-моему, ты очень на него похож. – Внезапно ее осенило, и Роэз, наклонившись к Уиллу, нежно коснулась его руки. – Если ты хочешь больше узнать об отце, спроси его лучших друзей и родственников. Поговори с Пирсом и Эланом.
– Моими новыми опекунами? – В голосе Уилла прорвалось раздражение из-за этого, как ему казалось, унизительного предложения Эмброуза. – Я вполне способен сам управлять своими поместьями.
– Несомненно, можешь, если судить по сегодняшнему дню, – согласилась Роэз. – Но, Уилл, это ведь всего на несколько месяцев. Пирс считает, что тебя посвятят в рыцари на восемнадцатилетие. И наверное, к тому времени король Стефан подтвердит твое баронство. Используй это время на то, чтобы сблизиться с друзьями отца. Тебе ведь они понравились с первого дня.
– Я так и сделаю.
– Это черта мудрого человека – меняться вместе с новыми обстоятельствами. – Услышав его тихий смех в ответ па ее советы, Роэз решилась задать вопрос, который мучил ее весь день. – Ты уже решил, как поступить с Лиз? Если не знаешь, у меня есть одно соображение.
– Какое же? – Имя Лиз уже не вызывало у него раздражения, он скорее спрашивал шутливо, чем зло, и ободренная этим Роэз стала рассказывать о жене Бэрда.
– Я всегда удивлялась тому, что Лиз, про которую мне говорили, представляя, что это простая рабыня, так хорошо знает хозяйство замка. Теперь я знаю почему. Ее воспитывали как будущую владелицу поместья. Лиз рассказывала, что отец устроил ее брак с одним из своих рыцарей. Став его женой, она бы заботилась о порядке в родовом замке. Но ее жених и отец были убиты в какой-то баронской междоусобице задолго до того, как я вышла замуж за Рэдалфа. С того дня несчастная женщина жила в постоянном страхе. Она поведала мне об изощренных издевательствах, которым подвергал ее Бэрд. Я даже не буду называть их, настолько это чудовищно. Своим зверским обращением Бэрд сломил ее дух. Если ты накажешь Лиз, она больше никогда не воспрянет. Но если ты сделаешь ее полезной людям, со временем она обреет уважение к себе.
– Как этого добиться? – спросил юный барон.
– Я хочу, чтобы ты сделал ее управительницей хозяйства замка. Если Лиз будет вести домашние дела, а Оуэн отвечать за охрану, Бэннингфорд окажется в надежных руках, и ты сможешь спокойно жить здесь или в Хафстоне. Где пожелаешь.
– Что?! – воскликнул Уилл. – Ты ожидаешь, что я соглашусь с таким высоким положением этой ничтожной женщины после ее мелочных и ничтожных придирок к моей матери? И по отношению к тебе она никогда не вела себя уважительно!
– То, как вела себя Лиз со мной и Джоанной, зависело от Бэрда и в какой-то степени от Рэдалфа. Мы все трое были жертвами Рэдалфа. Джоанна и я теперь свободны. Я прошу тебя освободить и Лиз.
– Освободить Лиз, – мягко произнес Уилл. – А моя мать хочет, чтобы я простил Самире ее вероломство. Никогда не пойму я женщин.
– Всему свое время, – успокоила юношу Роэз. – Тебе еще и восемнадцати нет.
Сидя в своем темном углу, Уилл рассмеялся.
Смех закончился всхлипыванием, подозрительно похожим на рыдание. Роэз ласково прижала юношу к своему плечу.
– Я боюсь, – прошептал он, и это прозвучало по-детски, ведь, в сущности, он и был мальчишкой. – Мой мир в одночасье перевернулся вверх дном. Все, что я знал о своей семье, оказалось ложью. А теперь на мне лежит огромная ответственность, столько жизней зависит от меня… и так будет до конца дней. Как избежать ошибок, Роэз? Как находить правильные решения?
– Ты будешь не одинок, – сказал она. – Пирс, Элан, Самира, твоя мать и я будем помогать тебе. И хоть я знала твоего отца лишь несколько дней, но мне кажется, что он на твоем месте задавал бы те же вопросы. По-моему, он так же задумывался над трудными вопросами жизни.
– Когда я был маленьким, ты всегда знала, как успокоить меня, чтобы я почувствовал себя лучше. Я рад, что хоть одно в нашем замке не изменилось с этого печального утра. – Уилл выпрямился и улыбнулся. Когда он заговорил снова, голос его звучал твердо. Это был не растерянный юнец, а истинный хозяин Бэннингфорда. – Спасибо, Роэз. Я знал, что ты дашь мне хороший совет. Я последую ему. Всем твоим советам.


Склеп замка Хафстон был сложен из серого камня и безо всякой затейливой резьбы. Низкие округлые арки переходили в потолок, который был основанием, расположенным прямо над склепом часовни.
Приехавшие из Бэннингфорда остановились на ступенях, ожидая, чтобы слуги с факелами прошли вперед и осветили внутренность гробницы.
– Здесь похоронено пять хафстонских баронов, – сказал Эмброуз, спускаясь первым. – Мои предки лежат по левую руку от того места, где ты стоишь, Джоанна. Вот надгробие моего отца, а это – моего старшего брата. – Он положил руку на гладкий камень. – Моего дорогого брата, бывшего отцом Криспина. А это гробница Криспина.
Они стали вокруг нее, глядя на мраморное изображение молодого человека в латах и шлеме.
– Криспин, – Джоанна опустилась на колени. – Мой отец никогда не разрешал мне приходить сюда. Он не позволил мне даже присутствовать на твоих похоронах.
– Теперь ты здесь, дорогая моя. – Роэз стала на колени рядом с падчерицей.
Тогда и все остальные: Элан, Пирс, Уилл и Самира – последовали их примеру. Отец Эмброуз громко молился за упокоение души Криспина, за утешение душ и мирную жизнь его вдовы и сына, за тех невинных людей, кто были оклеветаны как убийцы Криспина, но через много лет оправданы. Наконец, Эмброуз молился о Божьем снисхождении к тем, кто отнял жизнь у Криспина и кто теперь предстал перед вечным судом. Когда Эмброуз закончил и двинулся к лестнице, Джоанна задержалась у надгробия мужа. Пальцы ее легко коснулись холодного лица статуи.
– Совсем не похоже на того Криспина, которого я знала, – проговорила она.
– Не похоже, – согласился Элан, – Вероятно, скульптор ни разу не видел Криспина ни живым, ни мертвым. Но я каждый раз вижу друга, когда гляжу на Уилла, его сына.
– И я тоже, – сказал Джоанна. – Ты знал Криспина лучше, чем я, Элан. Скажи мне: он очень огорчился бы тем, что мы любим друг друга?
– У Криспина была щедрая душа, и там, на небесах, она радуется за наше счастье.
– Надеюсь. Но я боюсь совершить какой-нибудь недостойный поступок, запятнавший бы его светлую память или огорчивший его сына.
– Душа Криспина была бы счастливее, – промолвил Элан, – если бы мы стали мужем и женой. И если, как я начинаю подозревать, сын Криспина похож на отца, так же благороден, то лучше бы нам объявить о помолвке до того, как Уилл узнает о нашей интимной близости. Ни при каких обстоятельствах не хотел бы я встретиться с этим молодым человеком, держа меч в руке.
– А что плохого в нашей близости? – вскричала Джоанна. – Я отдалась тебе с великой радостью. И ты это прекрасно знаешь.
Элан положил руку на мраморное плечо статуи Криспина знакомым жестом, которым, Джоанна помнила, он клал руку на плечо живого Криспина и на плечо Пирса. Вторую руку он протянул Джоанне, и она с благодарностью приняла ее.
– Криспин, – произнес Элан. – Я даю здесь, у твоего гроба, торжественную клятву, что буду любить и защищать Джоанну всей своей жизнью. Все, что имею, принадлежит ей. Спи спокойно, старый друг, дорогой брат. Твоя смерть отомщена, твой убийца мертв, твоя вдова освобождена, твой сын вступил во владение всем наследством, и тебя все вспоминают с искренней любовью.
Они оглянулись на звук шагов и увидели Пирса, который стоял рядом с ними. Он шагнул к ним и положил руку на плечо Элана.
– Я все слышал, – сказал он. – Я свидетель твоей клятвы перед Богом, Криспином и всем светом.
Так стояли они в молчании. Рука Элана лежала на бронзовом плече Криспина дружески просто и привычно… и точно так же лежала рука Пирса на плече Элана, а руку Джоанны крепко сжал Элан. Когда они наконец покинули склеп, куда проникал лишь слабый свет из часовни наверху, в усыпальнице воцарилась тишина. Но когда они направились к лестнице, легкое дуновенье ветра пронеслось над ними и гробницей Криспина как прощальный вздох.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь и честь - Спир Флора



Очень интересный роман, может немного медленное развитие событий. Прекрасный герои.
Любовь и честь - Спир ФлораОлга
7.09.2014, 18.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100