Читать онлайн Любовь и честь, автора - Спир Флора, Раздел - ГЛАВА 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и честь - Спир Флора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.79 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и честь - Спир Флора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и честь - Спир Флора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Спир Флора

Любовь и честь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 19

Когда Роэз спустилась в большой зал, она застала там Пирса и Элана с охранявшим их верным помощником Бэрда Оуэном. Капитан встретил ее у входа в зал.
– Где Рэдалф? – потребовал ответа разъяренный Бэрд. – Бог свидетель, если ты причинила ему какой-то вред… – Ярость мешала ему говорить, он хрипел, как взбесившийся пес.
– Никакого вреда я не могла причинить Рэдалфу. – Роэз будто молнией сразило. Мгновенный взгляд на гостей, ставших пленниками, подсказал ей, что необходимо протянуть время. Любым способом надо отвлечь Бэрда от немедленного осуществления его коварных замыслов, чтобы дать возможность Пирсу и Элану придумать план побега. Роэз с видом заговорщика улыбнулась Бэрду и другим стражникам.
Войдя в зал, она оживленно стала рассказывать Бэрду о минувшей ночи. – Ты же знаешь, как бывает, когда мужчина возвращается домой к жене после долгого отсутствия. Мы не спали далеко за полночь и, боюсь, оба выпили лишнего. Когда я покидала комнату, Рэдалф еще крепко спал, – заметила Роэз, намекая на бурно проведенные часы с мужем. Она устало повела плечами, чувственно потянулась и медленно зевнула, давая понять, что не выспалась.
– Не волнуйся, Бэрд, – проговорила она. – Рэдалф встанет, когда ему захочется. Он и так вставал несколько раз с момента своего приезда.
Солдаты расхохотались, и даже Бэрда позабавила откровенность Роэз. Однако ужас на лице Пирса испугал и удивил Роэз. Неужели после их доверительного разговора прошлой ночью он не понял, что Роэз притворяется!
– Приятной была ночь или нет, – настаивал Бэрд, – нам Рэдалф нужен сейчас же, чтобы судить этих шпионов-обманщиков и определить им жестокое наказание.
– Наказание? – вскричала Роэз. В страшной тревоге за Пирса, она забыла про свою роль утомленной любовью жены. – Убейте меня, но какой вред могли причинить нам эти добрые люди?
– Во-первых, – прорычал Бэрд, указывая на Элана, – этот пройдоха дважды ночами забирался на башню.
– Что-то случилось, Бэрд? – В зал вошел Уилл. Увидев Пирса и Элана под стражей, он удивился: – Бэрд, ты посмел запретить этим достойным людям покинуть замок, как они и обещали?
– О, почему же? Они могут его покинуть: тела на телеге, а головы на пиках над воротами. – Бэрд вскинулся на Элана. – Отвечай, как ты достал ключ от калитки!
– Я украл его у тебя, растяпа, – рассмеялся ему в лицо Элан.
– Врешь! – захлебнулся от злости и унижения Бэрд. – Ключ у меня в связке. Ты украл его у Роэз или она сама его тебе дала. А это значит только одно – жена предала своего господина.
Услышав приговор Бэрда, Роэз помертвела. Она знала, что судьба ее висит на том же тончайшем волоске, что и жизнь Пирса и Элана. Если Рэдалф поверит в обвинения Бэрда, он не колеблясь изуверски расправится с ней. Но она свято верила: Элан постарается отвести от нее чудовищное подозрение.
– Может, это была Роэз, – ухмыльнулся Элан, глядя в насупленную физиономию Бэрда, – а может, и твоя прелестная Лиз. Ты уверен, Бэрд, что ключ все время оставался при тебе? Способен ты поручиться, что твоя жена не предательница?
Пока Бэрд ошеломленно смотрел на издевающегося Элана, Роэз решила, что пришла пора действовать. Моля Бога, чтобы никто не заметил, она вернулась к входу в зал. Там, вдали от Бэрда и стражи, она торопливо отцепила с пояса ключ и, вернувшись обратно, ловко поймала Уилла за руку и сунула ему злополучный ключ в ладонь.
– Никто не знает, что он у меня есть, – волнуясь, прошептала она. – Это второй ключ от комнаты твоей матери. Скажи ей, что она обязана спуститься в большой зал, от этого зависит судьба всех нас.
– Мама не пойдет, – возразил юноша. – Ты же прекрасно знаешь, что она никогда не покидает своей комнаты.
– Если ты захочешь, чтобы леди Самира дожила до заката, – разозлилась Роэз, – делай, как я приказываю. Освободи леди Джоанну. Торопись, Уилл, и не давай Рэдалфу или кому-то из его приспешников остановить тебя.
– Оуэн! – распорядился Бэрд, оторвав свой полный ненависти взгляд от насмешливого лица Элана. – Следи за леди Роэз. Она не должна покидать зал. А ты, Гарт, найди Лиз и приведи сюда, чтобы я мог узнать от нее правду. Я сам разбужу Рэдалфа, и дай Бог мне найти его в добром здравии. – С этими словами разъяренный Бэрд удалился.
– Леди Роэз, – Оуэн обратился к ней гораздо вежливее, чем капитан, – я должен просить вас присоединиться к пленникам, чтобы мне было легче наблюдать.
– Разумеется. – Роэз покорно встала рядом с Пирсом. – Добрый вам день, сэр Спирос. Я сожалею об этом досадном недоразумении, но верю, что весь этот кошмар благополучно разрешится и вы сможете спокойно продолжить свой путь.
– Пожалуйста, замолчите, леди Роэз, – сказал Оуэн. – Разговаривать запрещено.
Но Оуэн не мог запретить Пирсу смотреть на нее, и то, что Роэз увидела в его нежном взгляде, придало ей храбрости. Она улыбнулась ему так, словно внезапный плен не имел для них ни малейшего значения. Минутой позже, окинув взглядом большой зал, она облегченно заметила, что Уилл внял ее просьбе: его в зале не оказалось.


Поднимаясь вверх по башенной лестнице, Уилл услышал, как двумя этажами выше Рэдалф сыплет проклятьями, требуя от Бэрда ответа, зачем потревожили его в такую рань, хотя к этому времени утро уже разгорелось вовсю. Внезапно вниз по ступеням застучали тяжелые мужские сапоги. Не желая, чтобы его увидели, Уилл толкнул ближайшую дверь. Она сразу распахнулась, и он очутился в комнате Самиры.
Служанка Нена прижалась к дальней стене, с поднятыми ко рту руками, будто стремясь заглушить вопль безумного страха. Решительная Самира открыла ему дверь сама, словно знала, что это Уилл.
– Где Спирос и Люкас? – спросила она слегка дрожащим голосом. – Если отвратительный палач Бэрд причинил отцу и моим друзьям хоть какой-нибудь вред, он мне за это сполна ответит. Этот сторожевой пес вообще не имел права забирать Спироса.
– Ваши люди внизу, в безопасности, – ответил Уилл. Он был восхищен ее выдержкой и храбростью. В том, что ей грозит опасность, он не сомневался, только не знал почему. Уилл собирался было узнать у нее, что происходит. Почему задержали ее телохранителей? Но в этот момент услышал, как мимо ее двери прошли Рэдалф и Бэрд. Уилл, Самира и Нена застыли на месте, пока шаги не стихли в отдалении.
Когда мужчины миновали их дверь, Уилл успокоился, с наслаждением вдыхая воздух, напоенный ароматом духом Самиры, смеси южных цветов и дурманящим запахом пряностей, напоминающих о неизведанном им мире. Окинув взглядом комнату, он заметил, что девушка одевалась в большой спешке. Одеяло было отброшено в сторону, повсюду раскидана одежда, а в одном из углов свалены в большую кучу седельные сумки. Одна из них неестественно выпяченным боком привлекла внимание Уилла. Он подошел к углу и вытащил оттуда странный металлический предмет и замер с ним в руках, сердце его сжалось. Всякая надежда на будущее с Самирой покинула юношу. В руках его оказалось доказательство того, что Бэрд прав в своих тяжких обвинениях против человека, называвшего себя Люкасом.
– Ты привезла это сюда? – спросил он, поднимая четырехлапый крюк с привязанной к нему очень длинной веревкой. Он потянул за веревку, и она частично размоталась. – Боже правый, здесь хватит длины, чтобы спуститься с башни на землю. В этой сумке больше ни для чего нет места. Как ты могла, Самира?
– Ты пока ничего не понимаешь, Уилл, – спокойно ответила она.
– Понимаю – ты расскажешь мне, что это твои слуги привезли веревку в замок, оставили в твоей комнате, а потом воспользовались ею, и все без твоего ведома?
– Я знала о крюке и веревке, – возразила она, – но у нас была веская и благородная причина так поступить. Это – дело рыцарской чести, Уилл!
– Кто ты на самом деле? Зачем появилась в Бэннингфорде? Ты лишь притворялась, что я тебе нравлюсь? – Задать этот вопрос было ему всего труднее, и Уилл не был уверен, что хочет услышать ее ответ.
– Я не притворялась, – ответила Самира.
– Тогда я хочу услышать твое искреннее объяснение.
– Позже я расскажу тебе все, – пообещала она. – Уилл, сейчас самое главное как можно скорее освободить твою мать. Она единственная, кто может спасти меня и этих отважных людей, которых Бэрд схватил и сейчас держит под стражей в зале.
– Роэз тоже сказала нечто подобное. Но моя мать не пленница. – Уилл поднял руку и поглядел на ключ, словно ожидая от него ответа. – Или это не так?
Снизу раздался громкий крик, за ним шум множества голосов. Уилл мгновенно сунул веревку и крюк обратно в седельную сумку и отпихнул ее подальше к стене, чтобы она не бросалась в глаза.
– Нет смысла зря рисковать, – резонно заметил юноша. На сердце у него потеплело от благодарного взгляда прелестной Самиры.
– Я с нетерпением буду ждать твоего рассказа, который, надеюсь, развеет мои мучительные сомнения.
Голоса внизу становились все громче. Уилл шире приоткрыл дверь, чтобы лучше расслышать, о чем шла речь.
– Что вы здесь делаете? – раздался голос Рэдалфа, и хотя по тону было ясно, что он раздражен, особенного гнева барон не выражал.
Прижимаясь к стене там, где находились ступеньки, Уилл смог немного спуститься вниз, но так искусно, что остался незамеченным ни стражнику у материнской двери, этажом выше комнаты Самиры, ни людям в зале, прямо под ним. Самира осторожно пробиралась вплотную за Уиллом. Он махнул ей рукой, приказывая вернуться в свою комнату, но она покачала головой, приложив палец к губам. Затем Самира тронула его за плечо и указала вниз, в зал.
Там стояли Рэдалф со своими солдатами, а также не менее полудюжины монахов в черных рясах с капюшонами. Еще больше монахов толпилось в дверях, ведущих из внутреннего дворика. Один из монахов, с большим золотым крестом на груди, отбросив капюшон, открыл свою окаймленную седыми волосами тонзуру и доброе морщинистое лицо. Он говорил на редкость сильным и звонким для столь пожилого человека голосом.
– Мы здесь проездом в Личфилд, – объяснял почтенный глава неожиданно появившихся монахов, – и поскольку в такую плохую погоду темнеет рано, мы вынуждены просить у вас ночлега. Рэдалф, ты не можешь отказать Божьему человеку, который к тому же является старым твоим знакомым и который, пусть короткое время, но был когда-то твоим родственником по зятю.
– Мы с тобой никогда не были друзьями, Эмброуз, – произнес Рэдалф. – Ты когда-то украл у меня трех лучших коней.
– Да, друзьями мы не были, – согласился Эмброуз, – но долг за взятых коней давно выплачен. Вспомни, Рэдалф, ведь это я благословил плодоносный брак твоей дочери с моим племянником. Брак, принесший тебе внука и наследника. А что же я вижу теперь, там, в глубине зала, как не других моих родичей, окруженных, словно пленники, твоей стражей. Что это значит, Рэдалф?
– Твоих родичей?!
Эмброуз уверенно прошествовал мимо ошеломленного Рэдалфа в зал, и люди барона не сделали даже попытки его остановить. И никто не посмел преградить путь монахам, которые последовали за аббатом через маленькое пространство у двери в большой зал.
– Их двадцать человек, – прошептал пересчитавший монахов Уилл.
– Верно, и вовремя, – радостно промолвила Самира, ввергнув Уилла в полную растерянность.
Уилл, подождав, пока дед со всеми вновь прибывшими скрылись в дверях большого зала, быстро взбежал по лестнице вверх, где находилась комната матери. Он тоном приказа обратился к стражнику, мощному парню с тупым грубым лицом:
– Мой дед Рэдалф послал меня за леди Джоанной. Он велел привести ее в большой зал.
– Нет, – всполошился стражник. – У меня есть приказ от Бэрда не пускать никого ни в эту комнату, ни из нее до тех пор, пока я лично не получу распоряжения от него или барона Рэдалфа.
– А кто, по-твоему, еще мог дать мне этот ключ, который я держу в руке, если не Рэдалф или Бэрд по приказу его господина? – потребовал ответа Уилл, показывая ключ, врученный ему Роэз. – Ты осмеливаешься, простой слуга, не подчиняться лорду?
– Я не уверен, правду ли вы говорите, милорд. Не знаю, как поступить. – Стражник колебался, хмурясь и качая в смятении головой, с трудом пытаясь сообразить, не обманывают ли его.
– Но, добрый сэр, – не растерялась Самира, – вы же будете сами сопровождать нас в зал.
Стражник тупо смотрел на нее, но девушка лишь обворожительно улыбалась ему.
– Что ж, раз я по-прежнему буду охранять леди Джоанну, то все окажется в порядке, – наконец проговорил он, не сводя глаз с улыбающейся Самиры.
– Ну разумеется, – подбодрила его хитроумная девушка. – То, что будет происходить в зале, обещает быть захватывающе интересным. Вам ведь не хочется пропустить необычные события?
– Посторонись, – приказал Уилл. – И дай мне отпереть дверь.
Он молил Бога, чтобы смирившемуся Аргусу не пришли в голову еще какие-нибудь сомнения, например, сбегать вниз и узнать у самого Рэдалфа, действительно ли он изменил свое непоколебимое распоряжение, неукоснительно соблюдавшееся столько лет. Уилл подумал, что лучше всего будет вести себя невозмутимо, словно ему дано важное поручение и он знает суть происходящего.
– Я же сказал, посторонись!
Стражник с неохотой повиновался, и через мгновение запретная дверь была открыта. Джоанна стояла посреди комнаты в темно-синем шерстяном платье, распущенные волосы золотой волной ниспадали на спину, в руке она держала гребень. Леди посмотрела на сына и молодую девушку рядом с ним.
– Вы Самира? – спросила она, словно и не удивляясь их появлению.
– Да, это я, миледи. У меня для вас важные новости.
– Мама, – прервал ее Уилл, – Роэз распорядилась позвать тебя в зал. Там внизу происходит нечто страшное. Самира и ее друзья в большой опасности. Ты знаешь монаха по имени Эмброуз?
– Эмброуз здесь?!
– Миледи, – проговорила Самира, – мне велено сказать вам: «Меня послал Элан».
– Элан? – Уилл недоуменно взглянул на Самиру. – Может, кто-нибудь объяснит мне, ради всего святого, что здесь происходит?
– Или пришел конец моему заточению, – сказала Джоанна. Она пригладила волосы и отшвырнула гребень, – или же конец всем нам. И Эмброуз здесь, как и обещал Элан. Он не подвел меня, теперь я помогу ему. Пойдемте, Уилл, Самира. Не будем заставлять их ждать.
– Ты хочешь сказать, что готова спуститься в большой зал? – воскликнул Уилл.
– Дорогой мой сын, – Джоанна погладила его по щеке, затем положила руку ему на плечо: – Не отрицаю, там нас ждет опасность; но я тебе обещаю, что еще до конца этого дня ты получишь ответы на все свои вопросы. Так пошли?
Она не стала дожидаться его ответа. Дверь ее темницы была открыта нараспашку, и стражник почтительно отступил в сторону, чтобы она могла пройти. С высоко поднятой головой Джоанна вышла впереди молодых людей из опостылевшей темницы и спустилась вниз…
…в большой зал как раз в тот момент, когда Рэдалф громко провозглашал, что Элан виновен в убийстве Криспина. Рэдалф увидел дочь и внука, как только они вошли. При виде Джоанны брови его полезли вверх, но он не преградил ей дорогу: пусть услышат, как он разоблачает беглых преступников – Элана и Пирса.
– Однажды вы сбежали от моего возмездия, – объявил Рэдалф Элану. – Но второй раз вам это не удастся. Я повешу вас и вашего сообщника на стене замка.
– Дедушка! – Уилл, оставив Джоанну с Самирой, поспешил к Рэдалфу. – Я слышал последние слова твоего обвинения. Неужели это так? Неужели сэр Люкас и сэр Спирос убили моего отца?
– Лживые имена лживых людей, – гремел Рэдалф. – Из собственных уст святого отца я услышал признание, что они его родичи, и тогда я тоже узнал их. Да, Уилл, это Элан из Уортхэма и Пирс из Стоуксбро вернулись на место своего преступления.
– Дедушка. – Юношеское лицо Уилла побледнело, губы твердо сжались. Он протянул к Рэдалфу правую руку. – Дай мне свой меч. Это мое право… нет, более чем право, это мой долг казнить нелюдей, которые убили моего отца. Разреши мне это, дедушка. Не передавай их во власть Бэрду. Возмездие должен совершить я, сын славного рыцаря Криспина.
– Итак, ты воистину мой наследник. – Рэдалф сверкающим от гордости взглядом окинул Уилла. – За те несколько недель, которые прошли со времени твоего возвращения из замка, где ты воспитывался, я начал страшиться, что мой внук стал слишком мягким. Да, дорогой мальчик, ты требуешь права мести, которое поистине принадлежит только тебе. Смело действуй, Уилл! Пусть свершится наконец правосудие. Коли убийцу в брюхо, как когда-то он заколол твоего отца. Стража! Крепко держите подлых убийц. Настал час казни. – И, бросив торжествующий взгляд на Джоанну, Рэдалф вытащил свой меч и вложил его в правую руку Уилла.
Двое солдат схватили Элана, заломили ему руки за спину и держали так, что он не мог шевельнуться. Двое других точно так же крепко держали Пирса.
– Я считал вас друзьями. – Уилл приблизился к ним и поднял меч Рэдалфа. – С открытой душой я пригласил вас в свой дом и оказал гостеприимство. Вы сидели за моим столом и ели вкусные блюда, которыми я вас угощал. Лжецы! Убийцы! Воры! Вы украли у меня жизнь моего отца до того, как я родился на свет. – Он направил меч на Элана и приготовился колоть.
– Нет! – Вопль Джоанны взорвал тишину зала. Она кинулась к Элану, закрывая его своим телом. – Если хочешь убить его, убей сначала меня!
Солдаты были так ошеломлены внезапным поступком Джоанны, что почти отпустили своих жертв. Элан высвободил руки и, крепко обняв Джоанну, спрятал ее за своей мощной спиной.
В тот же самый момент Пирс так же освободился от потрясенных стражников, державших его, и, когда его правая рука вырвалась из цепких рук, Роэз вложила в нее меч.
– Никто не видел, как я его подняла, – шепнула она. – Пусти его в ход.
– Он мне понадобится. – Пирс двинулся туда, где посреди зала одиноко замерла Самира. Рэдалф тоже шагнул к ней, протягивая вперед руку, чтобы схватить ее за запястье. Самира, увидев, что он приближается, отпрянула в сторону, и в ту же минуту Пирс встал между ними.
– Только пальцем коснись моей дочери – и ты умрешь, – произнес он низким угрожающим голосом.
– Дочери? – воскликнули Уилл и Роэз.
– Это правда, – сказала Самира. Не обращая внимания на солдат, чьи вынутые из ножен мечи были направлены на нее и Пирса, она продолжала: – Я, дочь Пирса, барона Аскольского, этот титул мой отец заслужил своим мужеством в сраженьях. А теперь пришло время сказать всю правду. Дядя Эмброуз, убеди лорда Рэдалфа позволить тем, кто хочет раскрыть всю правду, сделать это.
– Только не я, – отвечал отец Эмброуз, приближаясь к ней. – Я не касался оружия с тех пор, как стал аббатом, но думаю, что эти воины скорее убедят Рэдалфа, чем служитель церкви.
– Какие еще воины? – взбесился Рэдалф, оглядываясь по сторонам. – Я не вижу здесь воинов, кроме дюжины моих, а они тебя не будут слушаться, жалкий поп.
Эмброуз лишь слегка кивнул головой, и монахи, которые пришли с ним, скинули свои рясы, под которыми оказались кольчуги и мечи. Когда Рэдалф, круто повернувшись на каблуках, рванулся к выходу звать подкрепление, он понял, что несколько пришельцев, став спина к спине, не позволят ни единой душе покинуть большой зал или войти в него.
Люди Рэдалфа растерянно оглядывались кругом, безмолвно ожидая приказа. Бэрд стоял одиноко и, положив руку на меч, следил глазами за Рэдалфом.
– Дьявольщина! Что это значит? – заорал Рэдалф на Эмброуза.
– Это мои воины, – ответил Элан, – воины Элана, эмира Трапанийского, первого помощника эмира эмиров королевства Сицилии. – Он продолжал перечислять список своих титулов и почетных званий. В зале становилось все тише, по мере того как находившиеся в нем начинали понимать, что имеют дело не просто с мошенником, объявленным «вне закона». Покончив со своими титулами. Элан сообщил и все титулы Пирса. Завершив и это, он, обняв за плечи Джоанну, направился через весь зал туда, где посередине стояли Пирс и Самира.
– Мама? – Уилл кинулся к матери, и она, протянув ему руку, прижала сына к своей груди.
– Оставайся со мной и молчи, – приказала она. Рэдалф, однако, молчать не стал. Он начал бушевать.
– Схватите их! – бесновался он. – Этот человек покалечит мою дочь. Остановите его, я приказываю!
Ни один человек из Бэннингфорда не двинулся. Отчасти потому, что Бэрд молчал, а еще потому, что люди Элана стояли с мечами наготове. Во время этой неразберихи в зал привели Лиз, и теперь она стояла сзади Бэрда, наблюдавшего за происходящим, прислушиваясь ко всему с чуткостью дикого зверя, увидевшего добычу и приготовившегося ее схватить.
– Садитесь на свое кресло лорда, барон Рэдалф, – издевательски произнес Элан. – Эмброуз, позвольте начать диспут.
– Тут нечего обсуждать, – взбунтовался Рэдалф, не двигаясь с места. – Эти люди преступники, королевским указом они объявлены вне закона. Любому дозволяется их убить.
– Ты лжешь! – Джоанна вырвалась из объятий Элана и отпустила руку Уилла, чтобы встать лицом к лицу с отцом. Глаза ее сверкали гневом, накопившимся за восемнадцать лет лжи и заточения, но голос звучал твердо. – Элан не убивал Криспина, а Пирс не был пособником в этом убийстве. И ты это знаешь! Ты всегда это знал.
– Мама! – воскликнул Уилл, приближаясь к ней. – Ты переволновалась. Дай мне отвести тебя в твою комнату, а мы, мужчины, проследим за тем, чтобы справедливость восторжествовала.
– Я никогда больше ногой не ступлю в эту комнату-тюрьму, – объявила Джоанна. – Я скорее умру, чем вернусь туда. И никакая справедливость не восторжествует в этом зале без моих показаний. Вильям Криспин, тебе лгали всю жизнь, лгали обо мне, о твоем отце, об этих двух достойных людях, которых сейчас здесь ложно обвиняют. Меня принудили оставаться в этой комнате угрозами расправиться с тобой и Роэз, если когда-нибудь скажу хоть слово правды. Потому что я знаю, как был убит твой отец, кем и почему.
– Роэз, немедленно уведи безумицу, – приказал Рэдалф. – Моя дочь сошла с ума, несчастное создание. Поэтому я и охранял ее все эти годы.
– Я не сошла с ума, – возмутилась Джоанна, – хотя было время, когда мне казалось, что теряю рассудок.
– Пусть леди Джоанна поведает нам то, что собиралась, – вмешался Эмброуз, предупреждая новую ложь Рэдалфа. – У меня есть личные мотивы узнать правду о тех событиях, о которых она расскажет. Это ведь моего племянника убили. Я хочу услышать исповедь Джоанны.
– Она не скажет ничего заслуживающего доверия, – завизжал Рэдалф.
– Я сам решу – верить леди Джоанне или нет после того, как выслушаю ее, – твердо сказал Эмброуз. – Рэдалф, если вы не хотите садиться, сяду я. Я, согласитесь, старше вас, и кости мои ноют. – Он подошел к верхнему столу и опустился на стул, который обычно занимала Роэз. Его независимое поведение заставило всех в зале стать лицом к возвышению, так что само собой получилось, что Эмброуз занял положение судьи, в то время как те, кто стоял ступенькой ниже, выглядели теперь просителями.
– Рэдалф, я приглашаю тебя присоединиться ко мне. – В душе Эмброуз глумился над низверженным негодяем.
– Я останусь там, где стою, – издевательским тоном ответил Рэдалф. – Я не выношу самонадеянных претензий отцов церкви всех судить.
– Это заметно. – Эмброуз чуть улыбнулся. – Можете говорить, леди Джоанна, и я надеюсь, что никто не станет вас перебивать, пока вы не кончите свою повесть об известных вам злодеяниях.
Джоанна сделала несколько шагов к возвышению, пока не оказалась в полосе света, который отбрасывали факелы, вставленные в кольца на стене. Ее темное платье сливалось с сумраком зала, поэтому освещенное синеглазое лицо и воздушные золотые волосы сияли, делая Джоанну похожей на ангела. Ее светлый облик вызывал особое доверие к тому, что она говорила. Чувствуя это, она излагала события спокойно и четко.
– Сначала я была слишком потрясена и убита горем, чтобы понять преступный смысл того, что увидела в страшную ночь, когда был убит Криспин, – рассказывала Джоанна. – Позже я была вынуждена подчиниться приказу отца не покидать своей комнаты. Когда я узнала, что ношу дитя Криспина, то сочла за лучшее не сопротивляться. Уже до твоего рождения, Вильям Криспин, я любила свое дитя так сильно, что не могла рисковать, боясь, что тебе могут причинить какой-нибудь вред. Элан и Пирс уже уехали, исчезли и по настоянию моего отца были объявлены вне закона. К той поре я убедилась: что бы я ни сказала о той трагической ночи, мне не поверят. Я поняла, что могу надеяться только на себя.
– За месяц, прошедший до рождения моего сына, – продолжала Джоанна, обращаясь теперь прямо к Эмброузу, – у меня было время прийти в себя от потрясения и все хорошо обдумать. Я начала вспоминать обрывки разговоров, мелкие подробности, соотносить их между собой. К моменту рождения Вильяма Криспина я уже знала, кто убийца моего мужа. Все эти годы я жила с этим камнем в сердце.
Джоанна на мгновение замолчала, оглянулась вокруг на лица стоявших в зале дорогих родственников, друзей, незнакомцев и ее возлюбленного Элана. Затем она снова устремила так много говорящий взгляд на отца Эмброуза.
– Для тех, кого не было в Бэннингфорде во время моей свадьбы, позвольте мне сказать, что отец устроил мой брак с Криспином из Хафстона, потому что это супружество объединило бы наши земли и в надежде, что Криспин станет надежным союзником в гражданской войне, которую предвидел отец после смерти короля Генриха. И в этом решении отец проявил мудрость, ибо гражданская война вскоре началась. (Она не закончилась до сих пор.) Но больше всего от брака с Криспином отец хотел наследника, который бы владел объединенными землями.
Однако у Криспина были еще земли в Нормандии, и в первый же свой вечер в Бэннингфорде он объявил, что, как только закончатся свадебные торжества, он повезет меня туда на несколько лет. Еще он говорил о паломничестве в Компостелу, которое на долгое время задержит его вне Англии.
– Вот это горячее желание Криспина уехать из Англии и стало главной причиной его смерти, – объявила Джоанна. – Мой отец не мог допустить малейшего нарушения своих тщательно продуманных и выношенных корыстных планов: завести надежного партнера на землях, граничащих с Бэннингфордом, и заполучить внука, чьим воспитанием он мог бы руководить.
– Какой дальновидный барон не захотел бы того же? – фыркнул Рэдалф. – Этот бред безумной женщины не убедит даже младенца.
– Неужели? – Джоанна обратила на него тяжелый холодный взгляд. – Отец Эмброуз, помните ли вы, как вероломно условия моего брачного договора были изменены в день свадьбы?
– Это событие я помню очень ясно, – ответил Эмброуз. – Я тоже засомневался в добросовестности брачного договора, хотя, к несчастью, только после того, как Элан и Пирс уехали из аббатства Святого Юстина в Бэннингфорд. Я велел принести мне этот договор из подземного хранилища, где находятся важнейшие документы. Вчера я заново перечитал свадебный договор Криспина и Джоанны. Согласно ему, в случае смерти Криспина Рэдалф становится опекуном его земель и хранит их для детей от этого брака. Что Рэдалф и сделал: он управлял объединенными землями со дня смерти Криспина, и он же стал опекуном сына Криспина.
– В этом договоре еще говорилось, что также в случае моей смерти Криспин должен был управлять моими землями, – заметил спокойно Рэдалф, еще не подозревавший, что его ждет.
– Все так, – согласилась Джоанна. – Но эта часть договора не имела для тебя никакого значения, потому что Криспин уже объявил о своем окончательном решении покинуть Англию, и тогда ты задумал убить его.
– Это бессмысленная ложь! – истерично закричал Рэдалф.
– Ты дал ему провести со мной несколько ночей, надеясь, что ребенок будет зачат, – невозмутимо продолжала Джоанна, не обратив внимания на вопли Рэдалфа. – Но ты не мог отпустить меня из-под своей власти, потому что я была твоей единственной надеждой, женщиной, способной родить тебе наследника.
– Когда Криспин был убит, – негодовал Рэдалф, – я был за столом на своем хозяйском кресле, на виду у всех гостей. Отец Эмброуз, вы же тоже сидели за верхним столом и видели меня.
– Я и не говорю, что ты сам это сделал, – возразила Джоанна. – Я сказала, что ты задумал его убить.
– Расскажи им, – торопил ее Элан. – Расскажи всем, кто убил твоего мужа.
– Это сделал Бэрд, – заявила Джоанна.
– Вы лжете, леди, – рассмеялся Бэрд, – я разносил вино гостям Рэдалфа по его особому распоряжению, потому что это был слишком дорогой напиток, чтобы доверять его простым слугам. Все бывшие в тот вечер в зале видели меня.
– Ты на самом деле разносил вино, – подтвердила Джоанна, – держал поднос, пока Лиз разливала вино в кубки. Большинству гостей она наливала из одного кувшина, но был еще и второй кувшин, в котором было вино, разбавленное настоем ядовитых трав и маковым отваром, который Лиз украла из лекарственной кладовой Роэз. Ты сам наполнял кубки Криспина, Элана и Пирса.
– Вранье, – снова рассмеялся Бэрд. – Не было никакого вина с маковым отваром. Рэдалф, я боюсь, что вы правы. Эта бедная женщина сошла с ума. С вашего разрешения я отведу ее в комнату на башне.
– И по дороге туда сбросишь меня с лестницы, чтобы я сломала себе шею и замолчала навсегда? А затем объявишь, что сделала это сама в состоянии безумия? – иронизировала Джоанна. – Мне потребовалось много времени, Бэрд, чтобы вспомнить, как свершилось преступление. Теперь не перебивай меня. Выпив разбавленное настоями вино, Криспин и Элан почувствовали себя плохо и кинулись в зал перед дверью и потом в укромное место. Пирс отправился с Криспином, чтобы ему помочь. Когда я последовала за ними, то увидела, как кто-то выходил из двери малого зала во внутренний дворик. Это был ты, Бэрд, с окровавленными руками и в запачканной кровью тунике. Однако когда ты потом вернулся в зал с отцом и понес меня в мою комнату, на тебе была твоя старая коричневая туника. Потрясение от смерти Криспина на месяцы изгнало эти бесценные воспоминания об истинном убийце из моей памяти.
– Бэрд?! – Рэдалф обернулся к своему капитану. – Неужели это правда? Это был ты? И все это время я доверял тебе. Как ты мог меня предать, изменник и убийца!
– То, что я совершил, было сделано по вашему строжайшему приказу, – проскрежетал Бэрд. Дико оглянувшись по сторонам, он заметил Лиз, стоявшую позади него. Он схватил ее за волосы и потащил на середину зала. – Скажи им, Лиз. Скажи им, что приказал Рэдалф в тот день.
– Отпусти меня, – рыдала Лиз. Бэрд швырнул ее на каменный пол и поднял ногу в огромном тяжелом сапоге, собираясь посильнее ударить жену.
– Прекрати сейчас же! – Эмброуз почти не повысил голоса, но он прозвучал громче рыданий Лиз и проклятий Бэрда. – Встань, глупая женщина, и. расскажи нам, что ты знаешь.
– Бэрд говорит правду, – промолвила Лиз, поднимаясь на ноги. – Рэдалф распорядился, чтобы подмешанное вино было подано лишь этим троим молодым людям. Он хотел, чтобы убийство выглядело обычной ссорой подвыпивших юношей. Увлечение сэра Элана леди Джоанной было замечено многими свадебными гостями и слугами. Так что молодого человека легко было бы обвинить в убийстве из-за ревности.
– Снова ложь, – твердо заявил Рэдалф, – если эти двое моих бесчестных слуг сговорились по какой-то причине убить моего зятя, я велю их тотчас же повесить. Более того, я принесу свои извинения Элану и Пирсу и прослежу за тем, чтобы указ о том, что они объявлены вне закона, был отменен.
– Я не собираюсь умирать за ваши преступления, Рэдалф. – В руке Бэрда оказался его меч, и он, оскалившись, бросился к своему хозяину. – Я беспрекословно исполнял все, что вы мне приказывали, но убить человека без вашего приказа я бы не посмел. Вы задумали убить Криспина, потому что он настаивал на путешествии в Нормандию и не желал отказываться от этого намерения. Вы решили покончить с ним, не будучи даже уверены, что Джоанна зачала от мужа. Вы не хотели, чтобы с так нужным вам брюхом ее увезли из Бэннингфорда и вы лишились власти над дочерью. Это вы держали ее все эти годы в башне, угрожая убить мальчишку и Роэз, если дочь осмелится рассказать кому-нибудь о страшной тайне. И это вы убеждали юного Уилла и всех, кто об этом спрашивал, что Джоанна сама уединилась в башне от неутолимой тоски по Криспину.
– Заткнись, болван! – завопил Рэдалф. – Молчать!
– А зачем мне теперь молчать? – прорычал Бэрд, оскалив зубы, как загнанный зверь. – Наконец люди узнали правду. Ты уже приговорен, Рэдалф, так же, как и я. Но я-то хранил тебе верность, надеясь, что ты меня вознаградишь, а ты меня предал, чтобы спасти свою шкуру. Я отрекаюсь от тебя. Ты мне больше не лорд!
Проговорив эти последние слова, Бэрд поднял свой меч и так быстро подбежал к барону, что никто не успел его остановить, и, сделав резкий выпад, пронзил Рэдалфа. Владелец Бэннингфорда согнулся пополам и рухнул на пол, судорожно схватившись за живот.
В первое мгновение никто не шелохнулся. Бэрд стоял сжав в руке меч, с которого капала кровь, и глядел на своего умирающего лорда.
– Отец! – Джоанна опустилась на колени и обхватила его руками, как когда-то держала тело Криспина.
– Джоанна, оставь его, – умолял Элан, пытаясь ее поднять.
– Не могу. Несмотря на то что совершил Рэдалф, он мой отец, – отвечала она, но голос ее был спокоен, а глаза оставались сухими. – Я должна подержать его в объятиях, пока он не умрет.
– Милорд. – Роэз опустилась на колени с другого бока умирающего барона и взяла безжизненную руку. – Рэдалф, скажи мне что-нибудь.
Рэдалф открыл глаза и поглядел сначала на дочь, потом на жену.
– Проклятые бабы, – прошептал он и испустил дух.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь и честь - Спир Флора



Очень интересный роман, может немного медленное развитие событий. Прекрасный герои.
Любовь и честь - Спир ФлораОлга
7.09.2014, 18.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100