Читать онлайн Любовь и честь, автора - Спир Флора, Раздел - ГЛАВА 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и честь - Спир Флора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.79 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и честь - Спир Флора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и честь - Спир Флора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Спир Флора

Любовь и честь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 17

За исключением двух лужиц света вокруг серебряных канделябров, которые Роэз поставила на каждом конце верхнего стола, в большом зале царил гнетущий сумрак. Его прорезали редкие цветные пятна: чернокудрая красота Самиры, оттененная яркой синевой ее платья, глубокого винного цвета наряд Роэз, зеленая туника молодого Вильяма Криспина. Они были самыми яркими фигурами за верхним столом, потому что Элан и Пирс оделись в простые темные туники, подходившие к их скромному званию телохранителей Самиры, а Бэрд не потрудился сменить свою испачканную и пыльную хламиду. Слуги и солдаты одеты были в повседневное платье. В отличие от верхнего стола зал почти не освещался: лишь редкие дымные факелы торчали в кольцах вдоль стен.
Элан, проживший столько лет в солнечном и теплом Средиземноморье, привык к итальянским домам, открытым воздуху и свету, так что теперь с трудом приспосабливался к пронизывающей сырости сумрачного английского замка. А этот замок хранил еще терзающие сердце воспоминания. Оглядывая зал, Элан мысленно видел его таким, каким он был во время последней его трапезы за столом Рэдалфа, когда Джоанна принадлежала Криспину, и его сердце разрывалось от нестерпимой боли. Все же Элан не мог полностью погрузиться в то навсегда ушедшее время любви и надежд. Он слишком изменился, слишком многое пережил, чтобы желать возвращения своей пылкой юности. Да и не смог бы отрешиться от нерадостного унылого настоящего, сулящего ему холодное одиночество.
– Этот роскошный пир устроен не по распоряжению Рэдалфа. Я не вижу необходимости для подобной ерунды вроде серебряных подсвечников или вот этого глупого обряда, – проворчал Бэрд, отсылая прочь слугу, поднесшего ему серебряные тазик и кувшин, чтобы вымыть руки. – У меня нет желания благоухать, как цветок. Я – воин, а не баба.
– Это всего лишь знак гостеприимства, – ответил Вильям Криспин, – когда хозяин заботится о своих гостях со всей присущей ему учтивостью. Тебе, Бэрд, следовало бы сменить не подобающую торжеству одежду.
– Я не благородный лорд, – возразил Бэрд, – а всего лишь капитан охраны, и у меня много забот. Леди Роэз, я буду благодарен вам, если вы велите вашим ленивым слугам поторопиться с моей едой. Мне надо идти заниматься делом, а не возиться со всякими глупостями вроде умывания рук.
Решив, что лучший ответ на дремучее хамство Бэрда – не обращать на него внимания, Вильям Криспин наклонился вперед, чтобы заговорить с Эланом, сидевшим по правую руку от него между Самирой и Бэрдом.
– Сэр Люкас, леди Самира рассказала мне, что вы входите в число солдат ее отца в Асколи и что вы знаменитый воин. Мне хотелось бы услышать рассказ о сражениях, в которых вы участвовали.
– Мне тоже, – буркнул Бэрд. – По крайней мере, это будет интересно послушать. Расскажите нам, где вы воевали и каким оружием пользуются в дальних странах.
Не зная, насколько Бэрд и Вильям Криспин осведомлены о войнах в Италии, Элан говорил осторожно, не вдаваясь в подробности, упоминая только о самом распространенном оружии. Рассказывая, он ощущал, что Бэрд не перестает наблюдать за ним, и стал тревожиться, не узнал ли его верный соглядатай барона или же просто подумал, что где-то встречал раньше.
– Моего деда ваши рассказы очень бы заинтересовали, – заметил Вильям Криспин, когда Элан кончил говорить. – Как жалко, что вы завтра нас покидаете, до возвращения барона Рэдалфа.
– Когда путешествуешь, хватит и ночи, чтобы сделать привал, – пробурчал Бэрд, поднося к губам чашу с вином. – Что мне особенно хотелось бы знать, так это зачем вы вообще сюда приехали. Почему вы решили остановиться в Бэннингфорде? – Глаза его над краем чаши вызывающе смотрели на Элана.
– Это из-за меня, – вмешалась Самира, не дав Элану открыть рот. – Я так жутко замерзла и так устала, что мои добрые слуги побоялись, что я заболею, если не передохну.
– Мне так и сказали. – Бэрд замолчал, продолжая подозрительно наблюдать за непрошеными гостями. Сидевший рядом с ним Элан крепче сжал рукоятку своего ножа, которым резал мясо. Если понадобится, он может стать надежным оружием. Как собака, вцепившаяся в кость, Бэрд снова вернулся к своему дознанию. Он учуял в появлении чужестранцев что-то неладное.
– А почему вы ехали мимо Бэннингфорда? Что здесь такого привлекательного?
– Простите меня за прямоту, но ничего особенно привлекательного в этом замке нет, – отвечала Самира, обольстительно улыбнувшись сначала Вильяму Криспину, а потом Бэрду. – Просто он оказался у нас на пути.
– На пути куда? – не отставал дотошный Бэрд, и Элан встревожился, не забыла ли Самира придуманную ими историю.
Но он должен был знать, что она слишком уверена в себе, чтобы растеряться и сказать нечто неубедительное.
– Моя покойная бабушка была шотландской принцессой, – гордо объявила она, – потомком священной памяти короля Дункана. Перед своей смертью в Асколи, где она прожила много лет, будучи замужем за моим дедушкой, эта благородная дама заставила меня поклясться, что я совершу паломничество на могилу короля Дункана в Айоне. Вот что привело нас в Англию. Мы совершаем святое паломничество. – Самира произнесла эти последние слова таким пылко-набожным тоном, что Вильям Криспин поглядел на нее с почтительным восхищением, и даже во всем сомневающийся Бэрд одобрительно кивнул. Но не прекратил своего допроса. Хватка у него была воистину бульдожья.
– Меня удивляет, что вы по дороге останавливаетесь не в церковных приютах, а в замках, – сказал Бэрд.
– Вообще-то, – откликнулся Элан, поняв, что настала пора ему вмешаться, – мы именно это и делаем: как раз собирались провести эту ночь в аббатстве Святого Юстина.
– Вот и надо было ехать туда, – схамил Бэрд. – Это недалеко.
– Я не мог рисковать здоровьем миледи, раз она плохо себя чувствовала.
– Чепуха!
Элана не удивило, что такой дикарь, как Бэрд, презирает их, заботящихся о здоровье женщин, которых он и за людей не считал. Увлекшись едой, Бэрд наконец угомонился и перестал вести свое дознание. Элан услышал, как Самира тихо беседует с Вильямом Криспином: юноша просил, чтобы она обращалась к нему по имени, так, как зовут Уилла все его друзья.
– Только моя мать почему-то упрямо зовет меня Вильям Криспин, – заметил он.
Зная настойчивость Самиры, Элан не сомневался: она сделает все возможное, чтобы выведать у молодого лорда, что ему известно и может стать полезным для осуществления их дерзкого замысла. Элан не прерывал беседы молодых людей, а лишь внимательно слушал, и вскоре ему стало ясно, что юный Уилл верил совсем в другое объяснение давних трагических событий, ничего общего не имеющее с воспоминаниями Элана.
– Я знаю лишь одно, – отвечал Уилл на осторожные вопросы Самиры, – что мой отец злодейски убит человеком, который называл себя его другом, а сам был влюблен в мою мать.
– О Боже, – ужаснулась Самира. – Каким страшным потрясением должна была стать потеря мужа для вашей матушки.
– Отец скончался на руках моей матери, – сказал Уилл. – Потом она замкнулась в своей печали и больше не покидала отведенных ей покоев. Джоанна очень любила мужа. По-моему, она и сейчас его любит. Когда я посещаю мать, то часто нахожу ее молящейся, и уверен, что она молит Господа за упокой его невинной души.
Элан не мог дальше слушать Уилла – так ему стало тяжело. Кто рассказал сыну Криспина эту лживую историю – узнать было невозможно, хотя подозрения падали со всей очевидностью на вероломного и хитрого Рэдалфа. Оставалось только надеяться, что Джоанна не верит в эту ложь. Тогда почему же она скрывает правду от сына, если только знает ее?
«Так много вопросов, – думал он. – Почему, почему, почему? У кого есть на них ответы? У Джоанны? У Рэдалфа? У Бэрда? Узнал ли меня Бэрд? И если узнал, хватит ли у него выдержки это до поры скрыть?»
Вильям Криспин, Бэрд и Роэз не сомневались, что их гости покинут Бэннингфорд на следующий день. Носами гости, успешно проникнув в замок, собирались остаться еще на второй день и ночь, надеясь к тому времени разведать все, что им нужно, а самое главное – узнать, кто является настоящим убийцей Криспина. А в завершение всего освободить из заточения Джоанну. Поиски истины должны были начаться с Джоанны.
Элан поднял свой кубок с вином, но тут же поставил его на стол, не пригубив. Предстоявшая ему рискованная ночная вылазка потребует твердых рук и ясной головы. Если Элана постигнет неудача, то его спутники к утру могут оказаться мертвыми. Если же повезет, он увидит Джоанну еще до рассвета. Но при условии, что Роэз под влиянием Пирса передаст им ключ от потаенной калитки.
– Сэр Спирос, – спросила Роэз, не забывая называть Пирса чужим именем, – есть ли нечто такое, что я могла бы сделать, дабы ваше пребывание в Бэннингфорде стало более приятным?
– Только одно небольшое одолжение, – ответил Пирс. – Однако я не уверен, что мне стоит просить вас о нем.
– Как я уже говорила раньше, я сделаю все, что смогу, лишь бы вам помочь. – Роэз еле шептала, и Пирс понимал, как жена Рэдалфа напугана. Она пригубила вино. – Скажите мне, что вам от меня потребуется, прежде чем Лиз, или Бэрд, или кто-нибудь еще нас прервет.
– Мне нужен, – так же тихо произнес Пирс, – ключ от задней калитки.
Услышав просьбу, она побледнела, но ничего не сказала, лишь подняла свой кубок к губам и до дна осушила его. Приободрившись, она заговорила обычным голосом, так что все могли ее слышать:
– Приношу вам мои извинения, сэр Спирос. Мне необходимо кое-что проверить на кухне. Я тотчас вернусь.
Она поднялась из-за стола, и, казалось, никто вокруг не придал значения ее уходу. Пирс ждал, не сомневаясь, что может ей доверять, и все же на всякий случай моля Бога, чтобы она не выдала их Бэрду. Он не мог прикоснуться к еде, пока Роэз не вернулась.
Спустя несколько минут, показавшихся Пирсу вечностью, она незаметно скользнула на свое место и улыбнулась в ответ на вопросительный взгляд Уилла.
– Иногда Лиз забывает вовремя подать пудинг, – вскользь заметила она. – Сегодня все готово ко времени. Его подадут следующим блюдом, Уилл. Я знаю, как ты любишь это лакомство.
После того как Уилл поблагодарил ее и снова повернулся к Самире, Роэз незаметно сунула левую руку под стол. Пирс почувствовал, как она уперлась в его бедро, и когда он тоже опустил руку вниз, Роэз вложила в нее маленький металлический предмет.
– За столом я не могла снять с пояса связку ключей, – объяснила она. – Кто-нибудь да заметил бы.
– Благодарю вас. – И он спрятал ключ в прикрепленный к поясу кошелек.
– Вам следует знать, что у Бэрда есть второй ключ, – прошептала она. – Он пользуется им, когда проверяет эту калитку. Последний осмотр был два дня назад, так что теперь ее петли заново смазаны маслом и не заскрипят.
– Спасибо за эти бесценные сведения, Роэз!
– Пожалуйста, будьте осторожны. – Она говорила, устремив глаза на Лиз, которая как раз обносила стол большим продолговатым пудингом на серебряном подносе.
– Ключом буду пользоваться не я, – ответил Пирс. – Но все равно, спасибо за подвиг, иначе нельзя назвать вам самоотверженный поступок.
– Право же, сэр Спирос, – продолжала Роэз, когда Лиз с пудингом приблизилась к ним, – если вы и дальше намерены благодарить меня за такой незатейливый ужин, мне нечего будет вам ответить. Лиз, подай сэру Спиросу хороший кусок пудинга. Его рецепт, говорят, пришел к нам из Ломбардии, так что, возможно, сэр, вы пробовали это кушание.
Пудинг представлял собой смесь рубленых слив, фиников и вяленого инжира, запеченную в хрустящем тесте со взбитыми сливками и белками, в которую были добавлены корица и апельсиновая цедра. Пирс едал в Италии то же самое блюдо, но более легкое и нежное.
– Отлично. – Он улыбнулся Лиз. Она ответила ему холодным жестким взглядом и понесла остатки пудинга на нижние столы.
Из-за того, что зимой темнеет рано, обитатели замка удалялись на покой почти сразу после еды. Так что было еще далеко до полуночи, когда в комнате Самиры собрались Элан, Пирс и Нена, служанка девушки.
– Вот ключ от задней калитки. – Пирс передал его Элану. – Смотри не потеряй. Его надо вернуть Роэз до того, как кто-нибудь из охраны замка заметит пропажу.
– Если, как ты говоришь, у Бэрда есть второй, не страшно задержать наш ключ еще на один день, – заметил Элан. Он велел Самире продеть его сквозь кожаный шнурок и повесить ему на шею. После этой предосторожности он взглянул на служанку. – Нена, ты разговаривала с нашими оруженосцами?
– Да, сэр. Они узнали, что в такую холодную погоду караульные обходят стены не так часто, как обычно. Когда Бэрд появляется, караульные делают вид, что очень заняты службой, но когда его нет, они больше находятся в теплом помещении.
– Сегодня за ужином Бэрд много пил, – заметил Элан, натягивая свободную черную тунику поверх той, что уже была на нем. – Будем надеяться, что он крепко заснет и не будет часто будить караульных.
– Судомойки дразнили Лиз, – покраснела Нена. – Они говорили, что когда Бэрд напивается, он хочет свою женщину. Вид у Лиз был совсем нерадостный.
– Будем надеяться, что ее прелести надолго займут бдительного Бэрда, – сказал Пирс. – Ты готов, Элан?
– Мне нужен только мой нож. – Элан засунул его за пояс.
– Дядя Элан… – Самира во время этих приготовлений была какой-то рассеянной. Она протянула руку, чтобы задержать Элана. – Ты слышал, что говорил мне сегодня вечером Уилл? Он свято верит: его мать любила лорда Криспина. Как можем мы разбить сердце сына, сказав ему правду? И что он подумает о нас, когда все кончится?
– Он прекрасный молодой человек, – перебил ее Элан. – Я тоже не хочу разочаровывать его. Почему бы нам не предоставить самой Джоанне решать, что следует рассказать ее сыну?
– Полагаю, это будет лучше всего, – согласилась Самира.
– Элан, ради Бога, давай поторапливайся и поскорей закончи свое важное дело, – вмешался Пирс. – Каждая минута, которую мы тратим здесь, увеличивает риск, что нас обнаружат. А если это случится, доказать свою невиновность мы не сможем. Нам надо получить необходимые сведения и сразу же покинуть Бэннингфорд.
– Знаю, старина сэр Пирс, – хлопнул его по плечу Элан. – Твоя обязанность сегодня потруднее моей: лежать всю ночь под дверью у Самиры и притворяться спящим, когда ты предпочел бы действовать вместе со мной. Я понимаю, насколько все зависит от того, чего мне удастся добиться в ближайшие несколько часов. Обещаю тебе: я не подведу.
– Дядя Элан, где веревка, которую мы с Неной должны тебе спустить? – забеспокоилась Самира.
– Здесь. – Элан открыл чересседельную сумку. Вместе с сумкой Пирса она была брошена с заведомой небрежностью в угол комнаты. Ухмыльнувшись Самире и Нене в надежде немного их развеселить, Элан вытащил веревку и показал им, что на конце ее прикреплен металлический крюк с четырьмя лапами.
– Я боялся, что мне придется спать на стальных когтях и притворяться, что это мягкая подушка, – посмеялся Элан. – Вам придется дать мне немного времени, чтобы я успел добраться до выступа под этой бойницей. Представляйте себе, как я, крадучись, спускаюсь по лестнице в зал перед дверью, затем во внутренний двор. Возможно, я остановлюсь перекинуться несколькими словами с кем-нибудь, кто меня заметит, а может, зайду в конюшню посмотреть, как себя чувствуют наши оруженосцы. Я очень постараюсь незаметно отпереть заднюю калитку и прошмыгнуть за стену. Потом сойду с насыпи между стеной и рвом. На цыпочках, потому что там слишком узко, я подберусь к нужной стороне башни. Когда я окажусь там, то несказанно обрадуюсь, если благословенная веревка будет ждать меня.
– Судя по твоим словам, все так легко получается… – Самира с сомнением поглядела на свернутую бечеву и крюк с зубцами. – У подножия башни едва хватит места поставить ступню, а сама стена отвесная и гладкая, как доска.
– Это будет легко, не сомневайся, – уверял ее Элан. – Я взлечу на небо, чтобы увидеть свою любовь. Все, что от вас требуется, леди, это свесить веревку из бойницы. Делайте это медленно, чтобы она не запуталась и не зацепилась. Просто дайте ей свободно спуститься вниз.
– Бойница такая узкая, а стена такая толстая, – возразила Нена. – Мы не сможем просунуть в нее головы, чтобы посмотреть, как спускаем веревку.
– Ты все равно не разглядишь ее, глупышка, – покачала головой Самира. – Ночь темная, все небо в тучах.
– Если ты не сможешь разглядеть веревку, Нена, – улыбнулся Элан, – то ведь и караульные на стене не увидят. А я ее найду, потому что знаю, что она там будет. А теперь, Самира, помните, что вы двое должны удерживать крюк, пока веревка не спустится до конца. Он слишком велик и в бойницу не пролезет, но нам и важно, чтобы он не загремел, когда его железные лапы ударятся о стену или оставят на ней отметину. Отбитые осколки камня около бойницы могут вызвать подозрения у тех, кто охраняет замок.
– Понимаю, дядя Элан.
– Как только веревка спустится, – продолжал Элан, – наступит самое трудное испытание. Вам надо быть начеку и постараться не заснуть, пока я не спущусь вниз после разговора с Джоанной.
– Я вообще не лягу спать, – пообещала Самира.
– И я тоже, – сказала Нена.
– Когда доберусь до земли и вернусь к заветной калитке, я дважды дерну за веревку. Тогда вы должны втянуть ее наверх и снова спрятать в мою чересседельную сумку. После этого можете ложиться спать. Утром я расскажу вам, что произошло.
– Береги себя. – Самира поцеловала его в щеку. – Я буду за тебя молиться.
– Все будет хорошо, – пообещал Элан.


Лезть по веревке мешал холод, кожаные перчатки Элана совсем не согревали пальцев. Он легко карабкался наверх, потому что всегда был подвижным, лазил на мачты разных кораблей и перепрыгивал, раскачиваясь на канате, с корабля на корабль. Еще ему приходилось влезать на стены нескольких замков в Италии и Греции. Он был уверен, что доберется до окна Джоанны, если только его не заметит стража на стенах и руки его не окоченеют настолько, что откажутся ему повиноваться.
Добравшись до бойницы, выходившей в комнату Самиры, он почувствовал, как затаились женщины внутри, прислушиваясь к малейшему его шороху. Он не стал тратить дыхание и энергию на то, чтобы окликнуть их. Самая трудная часть пути еще ожидала его впереди, и ему нужно было сохранять силы, потому что холод сковывал тело и мешал проворно двигаться. Просунув правую руку в бойницу и надежно удерживаясь там, он выгнулся назад, стараясь получше рассмотреть окно пленницы.
Когда семьдесят лет назад замок был только построен, стена его была совершенно гладкой, но жара и холод, дождь и снег сделали свое дело, и теперь на его ровной поверхности образовались шероховатости. Их было недостаточно, чтобы наверх мог вскарабкаться атакующий отряд, но один решительный и целеустремленный человек способен забраться на вершину башни или к окну, находившемуся сейчас в десяти футах над головой Элана и четырех футах левее его настоящего положения. Ощупывая стену левой рукой, он нашел желанную трещину, где могла уместиться его ступня, и выбоину для руки несколько выше него. Вытащив руку из бойницы, он начал подтягиваться вверх.
Когда он добрался до двойного окна комнаты Джоанны, оно оказалось плотно закрытым ставнями. Повиснув на пальцах, едва не соскальзывая ступнями из неглубокой щели в стене, Элан впервые с ужасом подумал, что его план может сорваться.
– Нет, – простонал он. – Я не сдамся. Она там, всего в нескольких футах от меня.
Он видел отблески слабого света по краям ставен, что подсказывало ему – Джоанна еще не спит. Из комнаты не доносилось ни звука, – значит, подумал Элан, Джоанна одна. Выбора не было: он решил рискнуть и окликнуть ее.
– Джоанна! – Он молился, чтобы караульные на стене грели руки над жаровней в дальней башне, расположенной с подветренной стороны. – Джоанна!
Он услышал легкий шум в комнате. Засов отодвинулся, и одна из ставен открылась. Он закинул руки, уцепившись за подоконник, и, просунув их в окно по локоть, повис, переводя дыхание перед тем, как перекинуться в комнату.
– Кто вы? – Он узнал бы ее голос через тысячу миль. Его нежное мелодичное звучание Элан не забывал никогда. Сейчас в голосе Джоанны слышались изумление и легкий испуг. – Как вы добрались до моего окна?
– Любовь моя, это я, Элан. Через минуту я расскажу тебе, как я сюда добрался. Только пусти меня внутрь.
– Элан? Это правда ты?
– Да, благодарю тебя, Господи! – Он перевалился через подоконник и, споткнувшись на примыкавшее к нему сиденье, неуклюже свалился на пол к ее ногам. – Джоанна, любовь моя!
– Ах ты, низкий предатель и трус!
Он не заметил, чем она его ударила, но понял, что, наверное, кувшином с вином, потому что липкая жидкость полилась ему на голову, на плечи и лицо, застилая глаза. Облизнув губы, он ощутил вкус корицы, гвоздики и меда, которым вином было подслащено.
– Джоанна, в чем дело?
– Негодяй! Ты бросил меня… бросил! И это после того, как пообещал прийти мне на помощь, если понадобится! – кричала она в исступлении. – Лжец! Подлый лжец!
Он молниеносно вскочил на ноги, накрыл ей одной рукой рот, а второй схватил за волосы. Кувшин с вином выпал у нее из рук на пол с громким стуком. Прежде чем Джоанна успела что-то сделать или как-то защититься от него, Элан бросил ее на кровать. А так как он продолжал зажимать ей рот, то свалился прямо на нее, и его тяжесть мешала ей дышать. Она лежала под ним, и ее яркие голубые глаза сверкали яростным гневом, который скопился за годы разлуки.
– Мне надо поговорить с тобой. – Элан был взбешен. – Если я уберу руку, не закричишь снова?
Вместо ответа она его укусила, глубоко вонзив зубы в край ладони с выражением злорадного удовольствия. Совершенно инстинктивно Элан вырвал руку и занес над ней, готовый ударить. Джоанна снова открыла рот, чтобы закричать изо всех сил, но в ее сдавленных легких почти не осталось воздуха.
– Леди Джоанна? – раздался грубый мужской голос из-за двери. – Леди Джоанна, у вас что-то неладно? Мне послышался какой-то шум.
Джоанна набрала в грудь остатки воздуха. По выражению ее лица Элан понял, что она собирается позвать на помощь. Рука его болела от глубокого укуса. Он не собирался жертвовать второй рукой, и было очевидно, что, если он попытается поцеловать ее, чтобы она молчала, она укусит его в губу. Он оставит кровавый след на стене западной башни, когда будет спускаться на землю… разве до спуска она не велит стражникам изрубить его на кусочки!
– Леди Джоанна? – снова окликнул ее стражник.
– Он меня убьет, – тихо произнес Элан.
– Я полюбуюсь на это, – издевательским голосом процедила она.
– Сделай это, и ты никогда не выйдешь из этой комнаты, – ответил он. – Отошли стражника, и у тебя появится слабая надежда освободиться из заточения.
– Леди Джоанна, если вы сейчас же мне не ответите, я пойду возьму у Бэрда ключ. – Дверь тряслась от ударов, которыми ее осыпал караульный.
– Ничего не случилось, – крикнула Джоанна. – Я споткнулась, когда закрывала ставни на засов, и так больно ударила голень, что сразу не могла вам ответить.
– Я знаю, что мне не полагается разговаривать с вами, но я тревожусь. Может, позвать к вам леди Роэз?
– Нет нужды беспокоить ее, – отвечала Джоанна. – Это только ушиб. К утру все пройдет.
– Как хотите. – Они услышали его удаляющиеся шаги: стражник спустился на пять или шесть ступенек вниз по лестнице.
«Что он делает? Присматривает еще и за дверьми комнаты Самиры?» – подумал Элан.
Это предположение подкрепилось сонным голосом Пирса, задавшего вопрос «в чем дело?», и шутливым ответом стражника. Элан пылко молился, чтобы Пирс не вдавался в подробности и снова притворился спящим, не пытаясь прийти к нему на помощь.
– Слезь с меня, ты, грубиян! – приказала Джоанна.
– Еще рано.
Не слыша более никаких переговоров Пирса со стражником, Элан немного успокоился. Он с особым трепетным чувством ощутил под собой тело Джоанны. Ее комната обогревалась жаровнями, стоявшими по обе стороны постели, а после его бурного появления открытая ставня захлопнулась и почти заслонила окно, остановив приток холодного воздуха. Пальцы Элана согрелись, и он снова почувствовал свои замерзшие нос и щеки, а где-то внутри шевельнулся знакомый отклик на близость Джоанны. Она тоже ощутила близость когда-то любимого Элана.
– Ты – мерзкий человек, – выплескивала свою боль измученная женщина, из последних сил стараясь освободиться от него. – Как же я тебя ненавижу!
– Когда-то ты любила меня, – напомнил он, – а я все еще люблю тебя, не переставал любить и не перестану.
– Не любишь. Если бы любил, давно освободил бы меня.
– Это было невозможно. Я был далеко от Англии. Он увидел, как сверкнули синим огнем ее глаза и как она открыла рот, чтобы опять закричать. На этот раз он рискнул и прижался губами к ее губам, слившись в поцелуе, которого жаждал все годы вынужденного изгнания.
Она боролась с ним. Драла его за волосы, колотила острыми кулачками по спине, брыкалась, пока он не сомкнул свои бедра, обхватив бока Джоанны и не давая ей даже пошевельнуться.
Элан не обращал внимания ни на ее приглушенные крики возмущения, ни на отчаянные стоны. Он целовал губы, которые грезились ему во сне, под ним билось прелестное тело, по которому он томился столько лет. Джоанна, единственная возлюбленная, наконец-то была в его объятиях, и он долго-долго не выпускал ее из рук.
– Ну, теперь насытился? – холодно спросила она.
– Ты всегда останешься желанной, и насытиться чудом, как ты, невозможно. Это был всего лишь поцелуй. А я хочу тебя всю, все, что ты можешь мне дать.
– Если ты хочешь меня, тебе придется применить немалую силу. – Джоанна была непреклонна.
– Если бы это было так, ты бы сейчас же позвала стражника.
– О, я еще позову стражника, – пообещала она, – но только после того, как выслушаю твои лживые объяснения, почему ты оставил меня гнить здесь, после того как поклялся, что вернешься и спасешь меня. – И она снова начала вырываться.
– Прекрати, Джоанна, – пригрозил он. – Я больше не юноша, а карабкаться по стене башни было тяжко и смертельно опасно.
– Как жаль, что ты не свалился и не сломал себе шею, – нарочито зло проронила она, стараясь выдернуть из его цепких пальцев свои тонкие запястья.
– Джоанна, которую я знал когда-то, никогда не вымолвила бы таких жестоких слов.
– Я очень изменилась, милорд, – чуть не со слезами сказала она. – Неужели тебе не пришло в голову взять меня с собой, когда ты бежал отсюда?
– А ты бы отправилась со мной? – спросил он, начиная злиться на ее несправедливые упреки. – Или осталась бы рыдать над бедным Криспином?
– Он был намного лучше тебя, Элан. Ты оставил меня во власти жестокого самодура отца. Криспин же дал мне сына.
– Я встретил его. Сходство поразительное.
– Ты равнодушно бросил меня. – Голос ее дрогнул и прервался. – Трусливо сбежал и не вернулся ко мне.
– Теперь я здесь, Джоанна. Я никогда не переставал любить тебя, думать о тебе. Но я должен был выждать, надеясь остаться в живых. Я долго и терпеливо ждал благоприятных условий, чтобы вернуться за тобой, поверь же мне!
– Восемнадцать лет! Долго же ты выжидал, мой дорогой рыцарь чести!
Жесткая ирония в ее голосе резанула по его натянутым нервам. Не так представлял он себе их встречу после столь долгой разлуки. Он глядел на молодую женщину, лежащую так тихо, что он заподозрил, не придумывает ли она какой-нибудь каверзы. Она, наверное, ищет способ подозвать стражника к двери. Продолжая держать ее руки заломленными за голову, он передвинулся на постели и вытянулся во весь рост на ней: бедро к бедру, грудь к груди, так что вся она, нежная, округлая и бесконечно желанная, вся оказалась под ним.
Я мечтал о твоих губах каждый день все эти восемнадцать лет, – проговорил он, бесконечно нежно целуя ее. На этот раз она не сопротивлялась и не билась. Она лежала отрешенная и тихая, позволяя его нетерпеливым губам ласкать ее рот.
– Джоанна, – шептал он. – Любовь моя, бесценная.
– Я тебя ненавижу, – твердила она. – Не пытайся обладать мною. Хочу ненавидеть тебя, как раньше. Это дает мне силу.
Он не внимал ее просьбам и обидным словам. Он целовал Джоанну до тех пор, пока она не начала отвечать, а он не осмелился отпустить ее запястья, и тогда ее руки скользнули ему за спину и обняли теснее и крепче. Он продолжал целовать, пока ее губы не раскрылись в жаркой истоме…
– Ты поцеловал меня так же в саду трав, и я думала, что мое сердце остановится от неизведанного ранее блаженства.
– Джоанна, – шептал он, с трудом отрываясь от нее и садясь на постели. – Я с радостью провел бы здесь ночь, предаваясь любви с тобой, но я пришел не за этим.
– Тогда почему ты здесь? – спросила она с прежней холодностью.
– Мне надо многое тебе рассказать и многое у тебя спросить. Будешь слушать?
– Буду, но только потому, что ты сказал, что у меня появится возможность получить свободу. – Она поднялась с постели и оправила юбки. Бросив на него странный, немного удивленный взгляд, она улыбнулась уголком рта. – Хорошенько подумай, Элан. Ты вправду хочешь освободить меня? Я уже не та невинная кроткая девочка, которую ты знал когда-то. То, что я перенесла, изменило меня, сделало суровой и непримиримой, не слишком доверчивой к людям.
– Я заметил перемену, – грустно промолвил Элан, потирая шишки на затылке и глядя на валяющийся из-под вина кувшин.
– Ты тоже изменился. – Она не сводила с него глаз. – Отрастил бороду, и на висках седина, и плечи у тебя стали такими широкими, что непонятно, как ты пролез в окно.
– Это было нелегко, – признался он.
– Обратно будешь выбираться тем же путем? – В ее глазах мелькнула тень улыбки.
– Если доживу. – Элан пытался шутить.
Но Джоанна была печальна. Она села рядом с ним на кровать и обреченно сложила руки на коленях, собираясь внимать ему:
– Говори, что ты хотел мне сказать, Элан. Я выслушаю все не перебивая.
Он поведал Джоанне обо всем, что случилось с тех пор, как они с Пирсом бежали из Бэннингфорда, оставив мертвого Криспина на руках его молодой жены. Он описал ей их жизнь на Сицилии на службе у короля Рожера, женитьбу Пирса, рождение дочери и смерть жены; его решительный отказ от брака из-за любви к Джоанне. Закончил же он описанием их возвращения в Англию. Элан сказал, что они с Пирсом не теряют надежды разыскать убийцу Криспина.
– Значит, у Пирса есть дочь? – спросила Джоанна, когда он закончил свою повесть. – Меня удивляет, что он взял ее с собой, подвергнув такой опасности.
– Она смелая и сообразительная девушка, – улыбнулся Элан при мысли о Самире. – Не думаю, что отец смог бы помешать ей ехать с нами.
– Если тебе верить, ты так и не обзавелся семьей. Но какие-то близкие женщины существовали же?
– Несколько. Но ни одна из них не была тобой.
– Что ж, мне не надо доказывать мою верность умершему мужу, – в ее голосе звучала горечь, – или чистоту моей влюбленности в юношу, однажды разбудившего во мне женщину. Мне не дано было даже согрешить после гибели Криспина. И, по правде говоря, это удручает меня. Я могла бы иметь еще детей. Мне так этого хотелось. Дети… – Голос ее печально замер.
– Мне очень жаль. – Он сжал ладонью ее пальцы.
– Я кажусь тебе гораздо старше?
– Ты кажешься совсем молодой. У тебя нет седины, всего лишь несколько морщинок вокруг глаз, и кожа такая же нежная и гладкая, как и была.
– Роэз тоже так говорит, но я хотела услышать это от тебя. Полагаю, это оттого, что я, в общем-то, не жила, а существовала. Я как комарик в янтаре, застывший на века. – Она убрала его руку со своей и снова сложила руки на коленях. – Ты говорил, что должен меня о чем-то спросить. Скажи: чего ты от меня хочешь?
Огорченный ее холодностью, он отозвался не сразу.
– Ты говорил, что готов освободить меня из отцовского плена, – напомнила она.
– Чтобы доказать, что я не виновен в смерти Криспина, – наконец выговорил он, – и Пирс не виновен в пособничестве мне, необходимо раскрыть настоящего убийцу.
– Понимаю. – Голос ее звучал неестественно безучастно.
– Возникает неумолимый вопрос: почему твой отец столько лет держит тебя в этой комнате?
– Это-то для меня не загадка, – ответила она.
– Ты знаешь, кто убил Криспина?
– О да. Я знала с самого начала. Трудность же состояла в том, что кое-что я забыла. Полагаю, это из-за того, что была слишком потрясена видом Криспина, залитого кровью. А потом он умер у меня на руках. Когда переживешь такую трагедию, любые подробности кажутся неважными, и часть этой страшной ночи выпала у меня из памяти. – Она встала и прошлась по комнате. – Но пребывание столько лет в заточении дало мне время, чтобы многое вспомнить и продумать.
– Расскажи мне все, – потребовал он.
– Сначала ты должен дать мне клятву исполнить все, о чем попрошу.
– Джоанна, я отдам тебе все, что хочешь. – Он подошел к ней, взял ее руки в свои и прижал к груди, против сердца. – Я люблю тебя. Я никого больше никогда не любил.
К его огорчению, она отняла у него свои руки и сложила их крестом на своей груди так же, как раньше складывала на коленях. Элан подумал, не делает ли она так, чтобы они не дрожали. В своем теплом платье, с волосами, затянутыми в тугую косу, она выглядела монахиней, строгой и неприступной. Он ощутил холодок в сердце, начиная понимать, как сильно отличается она от той девочки, которую он знал когда-то.
– Я хочу справедливости, – проговорила она.
– Ты ее получишь.
– Более того, я хочу мести.
– Джоанна…
– Прекрасного доброго человека лишили жизни, – продолжала она, словно он и не прерывал ее. – Мой сын остался без отца, а я… я потеряла восемнадцать лет жизни. Моя молодость прошла. Все, кем я могла бы стать, все, что я могла бы увидеть или сделать за эти годы, было у меня отнято. Я хочу видеть наказание виновных.
– Я даю тебе в этом слово.
– Ты не понимаешь. Я хочу принимать в этом участие. Я не намерена сидеть здесь одна, терпеливо ожидая, пока кто-то будет искать убийцу моего мужа. Вы должны раскрыть мне свои тайные планы, или я не расскажу то важное, что знаю.
– Молчание не освободит тебя из заточения, – напомнил ей Элан.
– Еще час назад я думала, что только смерть откроет двери моей темницы, – ответила она. – Если вы не сделаете того, что я хочу, для меня ничего не изменится. Ну, так как, милорд, помогать мне вам или вы с рассветом покинете Бэннингфорд и никогда сюда не вернетесь?
– Твои сила воли и мужество пристыдили меня, – признался Элан. – Ведь ты не смягчишься, не так ли?
– Нет. – Она встретилась с его глазами хорошо знакомым ему твердым взглядом. Он часто замечал его у людей накануне битвы. Отказать ей он не мог.
– Хорошо, – ответил Элан и добавил: – Джоанна, времени осталось мало: мне надо спуститься по веревке и пройти через калитку до рассвета.
– Понимаю.
– Хотелось бы, чтобы ты была не такой безразличной, – заметил он.
– Такой, как когда ты вошел в мою комнату? – Она скупо улыбнулась. – Возможно, после того, как я освобожу свое сердце и мысли от воспоминаний об этом злодейском убийстве, от негодования, которое столько лет копилось и взывало к мести, возможно, тогда я найду в своей душе место для нежных чувств. Но сначала я расскажу тебе эту мрачную историю, как я ее теперь знаю. Вот что произошло тогда.
Ей потребовалось немалое время, чтобы все поведать Элану. Он не прерывал ее, но иногда задавал вопросы, заставляя повторять некоторые существенные подробности.
– Боже мой! – воскликнул он, когда она закончила. – Я не сомневаюсь, что ты права во всем, но как же это чудовищно! Как тупо и дико!
– Это все результат безумия, – убежденно промолвила Джоанна. – Рассказывая тебе все это, я поняла: надо действовать, и немедленно. Иначе мой сын неизбежно будет вовлечен в этот кошмар. Я рада, что ты вернулся, Элан.
– К несчастью, сейчас я должен тебя покинуть, – сказал он, – я и так непростительно задержался.
– Ты пообещал, что я буду участвовать в исполнении ваших замыслов, – напомнила она.
– Будешь. Если только появится хоть малейшая возможность, я вернусь нынче же вечером. Не будешь ли ты так добра оставить для меня незапертой ставню?
– Не только это. Я даже дам тебе вино в кубке, а не прямо из кувшина, – сказала она, и уголки ее губ приподнялись в лукавой улыбке.
– Надеюсь, что скоро я снова услышу твой смех, – прошептал он, коснувшись ее лица. Он подошел к нише окна и замер, оперевшись коленом на подушки подоконного сиденья. – Если что-то помешает мне вернуться к тебе этим же путем, мы сделаем попытку добраться до тебя по лестнице. Если кто-то тебе не знакомый откроет твою дверь и скажет «Элан прислал меня», иди с этим человеком без страха.
– Стражника, который сегодня охраняет мою дверь, зовут Оуэн, – сказала она. – Это человек Бэрда, но, думаю, он мне сочувствует. Он единственный из всех солдат, кто осмеливается нарушить запрет и разговаривает со мной. Оуэн может оказаться вам полезным.
– Приятно знать, что среди этих людей есть кто-то, кому небезразлично, что с тобой происходит, – заметил Элан. – Но я должен спешить. Прости.
– Не забывай, Элан: ты обещал, что я стану частью твоего замысла. Ты дал слово.
– Ты часть всего, что я делаю, – схватив ее в объятья, он страстно ее поцеловал. – До вечера, любовь моя.
– Держись за мои руки, – сказала она. – Я помогу тебе перелезть через подоконник.
Было слишком темно, чтобы она могла рассмотреть, как спускается Элан, но, высунувшись из окна, она подождала, пока прямо под ней, от глубокого рва, не раздался крик птицы. Только тогда она закрыла ставни, сняла платье и легла спать.


Бэрд находился во внутреннем дворе, делая ранний обход оборонительных сооружений замка, когда услышал, как распахнулась задняя калитка. Он пробрался поближе, прижимаясь к стене. Заношенный плащ темного цвета делал его почти невидимым на фоне серого камня стен. Он только что спокойно спустился вниз после осмотра крепостных парапетов, зная, что вражеское вторжение замку не грозит. Думая поймать кого-то из блудливых слуг или солдат, возвращающихся после ночных похождений, он вглядывался в предрассветную тьму.
Бэрд едва сдержал удивленный окрик, когда узнал иностранного телохранителя, Люкаса, в человеке, закрывшем за собою калитку и направившемся к западной башне. Когда он проходил мимо, Бэрд уловил запах вина и пряностей.
– Какого черта он тут делал и как ухитрился выманить ключ у Роэз? – сам с собой рассуждал обескураженный Бэрд. – И где за этими стенами мог он раздобыть вина, которым от него несет? Он что, брал его с собой? Встретился с кем-то и вместе распил? Не с Роэз, потому что она крепко спит в хозяйской спальне, и если бы она вышла оттуда, мне бы сразу сообщили. А что, если кто-то из врагов собирается захватить Бэннингфорд? Проклятье! Я знал, что глупый мальчишка не должен был пускать этих чужаков в замок. Хорошо, что я сразу же после их приезда послал за Рэдалфом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь и честь - Спир Флора



Очень интересный роман, может немного медленное развитие событий. Прекрасный герои.
Любовь и честь - Спир ФлораОлга
7.09.2014, 18.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100