Читать онлайн Любовь и честь, автора - Спир Флора, Раздел - ГЛАВА 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь и честь - Спир Флора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.79 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь и честь - Спир Флора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь и честь - Спир Флора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Спир Флора

Любовь и честь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 11

Сообщения, которые Георгий получил о том, что делается во владениях Рожера на материке, вскоре подтвердились. Неугомонные нормандские владельцы вассальных Рожеру земель в южной Италии снова подняли мятеж против своего сюзерена. Хуже того, в попытке обострить разлад и привлечь на свою сторону императора Священной Римской империи, мятежные вельможи заключили договор с северо-итальянским городом Пизой, находившимся под властью императора. Ободренные своими успехами нормандцы осадили Неаполь с суши, а двадцать первого апреля морские подходы к городу были блокированы пизанским флотом.
Эти новости вывели Рожера Сицилийского из траурного оцепенения, в которое он был погружен со дня смерти своей королевы в феврале этого года. Он созвал самых преданных своих советников в королевский дворец; первейшим из них был Георгий Антиохийский. Георгий воспользовался благоприятным случаем, чтобы представить своих гостей королю.
Привыкнув к совершенству дома Георгия, трое англичан были не так сильно поражены восточной роскошью королевского дворца. Дворец Рожера был построен на холме, расположенном в полутора милях к западу от Палермо. Там было тише и прохладнее. Нормандские правители острова, захватив старую сарацинскую крепость, переделали и расширили ее. Пристроили новые дворцы и дворики, разбили сады. Появились многоструйные фонтаны и даже башня, увенчанная медным куполом обсерватории, откуда королевские астрономы каждую ночь вели наблюдения за небом. С внешней стороны эту надежную крепость охраняли триста могучих воинов-атлетов, а в пределах крепостной стены дворец превратился за годы правления покойного отца Рожера и его самого в ослепительную сокровищницу, украшенную золотом, мозаикой, резным деревом и филигранью; узорчатыми коврами и шелковыми гобеленами, изящными вазами и другими редкими изделиями из заморских стран. Покои дворца благоухали ароматами духов и курений, терпкими запахами сандала и пачули. Из цветущих садов доносился тонкий аромат роз и лилий, посаженных в них в изобилии.
Высокий, похожий на соты потолок залы, в которую ввели Георгия и его гостей, был позолочен и расписан клубящимися облаками и птицами необычайных ярких раскрасок. Широкий мозаичный фриз геометрического рисунка шел по верху стен, услаждающий глаз фресками с изображением моря и ветвистых пальм. Около одной из стен бил огромный фонтан, его хрустальные струи сбегали по мраморному желобку на середину зала. В стенах находились ниши, в которых стояли скамьи с шелковыми подушками. Освещалась вся эта феерия косым светом из прилегающего дворика, в котором играл еще один фонтан и расстилался ковер из живых цветов.
Посреди всей этой не поддающейся описанию роскоши в одеянии из сверкающей красной с золотом парчи стоял Рожер Второй, король Сицилии, темноволосый, темнобородый и сероглазый, с удивительно красивым грустным лицом.
После рассказов Йоланды о том, что Рожер, несмотря на печальное уединение, ежедневно выслушивает доклады своих министров, Пирс не удивился, обнаружив, что король знает об англичанах, гостящих у Георгия. Обратившись с самыми теплыми словами приветствия к Эмброузу и разрешив ему пользоваться любыми книгами и рукописями его королевства, Рожер обернулся к молодым людям:
– Георгий говорит, что вы хотели бы поступить ко мне на службу и помочь в борьбе с моими мятежными вассалами.
– Я хотел бы принять предложения Георгия продолжить службу под его началом, – откровенно ответил Элан. Взгляд, которым обменялись Рожер и Георгий, убедил Пирса в том, что будущее назначение Элана было решено еще до того, как он вошел в королевский зал для аудиенций.
– Я не возражаю против вашего решения, – сказал Рожер. Повернувшись затем в Пирсу, он шутливым тоном осведомился: – А какие у вас желания, сэр? Вы тоже хотите стать моряком?
– Нет, милорд, – твердо и честно ответил Пирс. – Я предпочитаю оставаться на земле. Если вы позволите, я буду сражаться на суше рядом с вами или где вы пожелаете. Я хорошо владею мечом, милорд.
– Я знаю много людей, умеющих хорошо драться, – заметил Рожер, – и первыми среди них являются мои непокорные вассалы в южной Италии. Больше всего я ценю то, чего им, увы, не хватает, – верность. Готовы ли вы быть преданным и верным, сэр Пирс? Можете вы присягнуть мне и сдержать свою клятву?
– Могу, милорд, – решительно произнес Пирс, которому Рожер понравился с первого взгляда.
– Я также присягаю вам, – сказал Элан, опускаясь на одно колено и протягивая вперед сомкнутые руки по старому нормандскому обычаю.
Рожер взял руки в свои, и Элан поклялся в верности ему. После этого Рожер проделал то же самое с Пирсом.
– Добро пожаловать в мое королевство, – торжественно произнес Рожер, обнимая их. – Со своей стороны, я клянусь использовать ваши достоинства и хорошо награждать за успехи, а главное – за преданность и верность. Надеюсь, вы не посрамите рыцарской чести.


Мятежные лорды взяли Неаполь, но вскоре оказались в ловушке. Когда армия Рожера появилась у его стен, сицилийский флот развернул пизанские суда обратно, а затем, пятого июня, запер сомкнутыми кораблями Неаполитанский залив. Мятежники приготовились к долгой осаде.
Элан от всей души наслаждался преследованием врага, с восторгом гнал вражеские корабли на север, но блокада казалась ему делом нудным и скучным. Он жаждал ратных подвигов, сражений, исполненных риска.
А на суше Пирсу, находившемуся рядом с Рожером, скучать не приходилось. После долгих лет раздоров со своими могущественными вассалами терпение Рожера истощилось. Начиная с позднего лета и до ранней зимы он приструнил все свои южноитальянские ленные владения, свергая непокорных правителей городов и ставя вместо неугодных своих сыновей во главе наиболее крупных ленов, таких, как Апулия, Бари и Капуя.
– Я навсегда покончу с этими предателями, – объявил он Пирсу, ставшему его доверенным, хоть и младшим, помощником.
– Они легко не сдадутся, потому что надеются получить помощь, – заметил проницательный Пирс. – В последних сообщениях ваших шпионов говорится, что император Лотарь собирается, покинув Германию, перейти Альпы и следующим летом напасть на нас.
– Ну, это мы еще посмотрим, – ухмыльнулся Рожер и хлопнул его по плечу. – Георгий был прав насчет тебя. Ты теперь один из моих верных единомышленников.
– Так и есть милорд, – подтвердил Пирс, подумав про себя, что Йоланда тоже была права: Рожер Сицилийский – славный полководец, умело скрывающий свою нелюбовь к насилию и войнам. А пробыв некоторое время рядом с Рожером, Пирс убедился, какой он прекрасный правитель. Юноша ни разу не пожалел, что присягнул на верность этому выдающемуся человеку.
К середине января и сухопутные, и морские войска устали. По предложению Георгия, Пирсу был дан отпуск, чтобы вернуться в Палермо вместе с ним и Эланом. Несмотря на то что море было зеркально-гладким, Пирсу опять было нестерпимо плохо.
– Клянусь вам, – объявил Пирс своим спутникам, когда они обогнули волнорез гавани Палермо и он набрался сил, чтобы заговорить. – Клянусь, я больше не покину Сицилию, пока Рожер не построит мост через пролив к Мессине.
– Какая смелая идея, – расхохотался Георгий. – Только скажи ему, как осуществить замысел, и, я уверен, он добьется невозможного. А ты заработаешь несметное состояние. Тебе станет лучше, Пирс, когда ты окажешься в своей старой комнате, полежишь в ванне и наденешь чистую одежду.
Вскоре Пирс действительно почувствовал себя вполне здоровым и был рад снова увидеть Эмброуза. Отдыхая, они обменивались новостями, но Пирс знал, что попусту тратит время в ожидании вечера, когда Георгий и его гости соберутся на террасе. Он с нетерпением ждал Йоланду.
Они все встретились в длинной узкой комнате рядом с террасой, ибо с моря дул холодный ветер и шел ледяной дождь. Грустно усмехнувшись про себя, Пирс понял, что ожидал такого же вечера, как те прошлые, когда воздух был напоен теплыми ароматами наступающей весны. Но время года сменилось, и сам он стал старше и суровей. Повидав ужасы войны, Пирс теперь редко смеялся. Дважды был ранен и обзавелся шрамами. Один шрам шел по левой стороне подбородка и был едва заметен – Пирс не успел быстро отразить вражеский удар. Но порез, вернее царапина, зажил хорошо, так что молодой человек редко вспоминал о нем. Второй шрам обезобразил правое бедро – результат колотой раны, которая чудом не загноилась. Другие пострадали гораздо больше. Ему посчастливилось.
Йоланда вошла в комнату после того, как все мужчины собрались. Сначала она подошла к Георгию и расцеловала его в обе щеки.
– Я снова хочу повторить тебе, дядя Георгиос, как счастлива видеть тебя дома целым и невредимым, – сказала она. – И вас, сэр Элан. Добро пожаловать, сэр Пирс, – Йоланда ахнула, увидев у него едва заметный шрам на лице, но быстро успокоилась и протянула ему руку. Пирс сжал ее пальцы и почувствовал, что они подрагивают в его ладони.
За восемь месяцев, прошедших со дня их расставания, Йоланда тоже изменилась. Правда, она не стала ни выше ростом, ни полнее, чем предыдущей весной. И прическа была такой же: узел на макушке, перевитый голубыми ленточками под цвет ее шелкового платья. Золотые с жемчугом филигранные серьги покачивались при каждом движении ее головы. Она смотрела на него спокойным безмятежным взглядом.
Пирс оставил почти еще девочку, открытую, наивную. В его отсутствие она повзрослела, превратилась в очаровательную девушку, внешне невозмутимую и такую далекую. Он раздумывал, является ли ее изменившийся облик лишь маской, скрывающей истинные чувства, или же, пока он пребывал вдалеке, она нашла мужчину посмелее, не отказавшегося поцеловать ее, как сделал он. От этой мысли у него сжалось сердце. Разумеется, это не так: ее слишком хорошо охраняют, чтобы какой-то посторонний женолюб воспользовался ее невинностью. Но ведь когда она была с ним, ее никто не охранял. Он мог сделать с ней все, что захочет. Можно ли быть уверенным, что никто другой не взял то бесценное, от чего он отказался с излишней щепетильностью? Может быть, она теперь любит другого? Не в этом ли причина ее отчужденности? В эту минуту он жаждал лишь одного: чтобы Йоланда посмотрела на него своим теплым тающим взглядом, как в прошлом году.
– Добро пожаловать, барон Пирс Аскольский, – повторила она еще раз. – Поздравляю вас с вашим новым титулом. Я уверена: вы его честно заслужили. – Чуть хрипловатый голос ее звучал ласково. Ее пальцы все еще были сжаты в его руке. – А как морской переход? Укачало?
– Самым ужасным образом. – Возблагодарив небо за лукавые искорки в ее глазах, он взял ее под руку. – Хотите, чтоб я рассказал вам все в подробностях?
– Только не за столом, сэр. Может быть, позднее. – Она снова отдалилась, такая галантная и сдержанная… Должно быть, она полюбила кого-то другого. Тогда почему его это так волнует, раз сам он ее не любит? Природное остроумие покинуло Пирса, и он сказал первое, что пришло в голову:
– Поедете завтра со мной кататься верхом?
– Завтра будет дождь, – ответила она, опустив глаза.
– Тогда послезавтра. Или днем позже, – настаивал он.
– Посмотрим. Иногда зимой дождь идет неделями не переставая.
К обеду подали жареного барашка с пореем и похожим на цветок с множеством лепестков овощем, который Йоланда назвала «ангинарсес»,
type="note" l:href="#n_5">[5]
и отличное красное вино. Закончилась трапеза, как всегда, медово-миндальным печеньем, так любимым Йоландой, вместе с вялеными фруктами и орехами, для тех, кто хотел отведать что-нибудь менее сладкое. Однако из всей этой великолепной еды Пирс едва смог проглотить маленький кусок жаркого.
За столом говорили о войне и ожидаемом летнем вторжении вассалов из Германии, которое возглавит стареющий император Лотарь. У Элана было много интересного, чтобы рассказать о новом столкновении, и часто его мнение совпадало с мнением Георгия.
Эмброуз тоже принял участие в обсуждении, и даже Йоланда вставила несколько слов о бессмысленности войн. Пирс сидел молча и вертел в пальцах ножку кубка, размышляя о том, что же, ради всех святых, с ним творится, почему ему так нехорошо сейчас, когда он наконец снова на твердой земле.
– Дядя Георгиос всегда подробно сообщал мне, что происходит с вами и с Эланом, – говорила между тем Йоланда. – Я знаю, как храбро вы сражались за Рожера и каким незаменимым преданным воином стали для нашего доброго короля. Вас и сэра Элана очень ценят и должны вознаградить.
– Ничего особенного мы не совершили. – Пирса раздражали чрезмерные похвалы, но он тут же выругал себя за неоправданную резкость.
– Я очень огорчилась, увидев ваш шрам, – еле слышно прошептала она. – Судя по всему, это мог быть смертельный удар.
– Вам было бы жаль, если бы я погиб? Он постарался говорить так же тихо, как Йоланда, чтобы не привлечь внимания остальных, но Пирс испытывал сильное напряжение, потому что боялся ее равнодушно ответа.
– Это напрасный вопрос, и вы это прекрасно знаете. – Ее глаза встретились с его взглядом, и на миг он узнал в их теплом тающем блеске прежнюю Йоланду, какой она была в начале их знакомства. – Возможно, – сказала Йоланда, как раз перед тем как Георгий и Эмброуз зачем-то обратилась к ней, – возможно, завтра все же не будет дождя.
Но наутро лил дождь, и Йоланда была недосягаема. Она не вышла из своей комнаты вплоть до вечерней трапезы. Но и тогда оказалось, что поговорить с ней наедине невозможно из-за новых гостей Георгия – группы ученых из Александрии. Разговор за обедом был оживленным и содержательным, но Пирс почти ничего не слышал. Ему было невыносимо сидеть за столом, и, как только позволили приличия, он извинился и стал бродить по дому, окончив свою прогулку на сырой, продуваемой ветром террасе. Там и нашел его Элан.
– Ты избегаешь ее или ожидаешь? – спросил Элан, небрежно облокачиваясь на балюстраду.
– Кого? – голос Пирса прозвучал зло, и он сразу же извинился: – Прости, у меня в эти дни отвратительное настроение.
– Это понятно. Ты устал от сражений. Я тоже, но мне посчастливилось больше. Там, где я был, кровопролития оказалось меньше. Судя по твоей хандре, догадываюсь, что ты давно не имел женщину.
– Думаю, ты тоже, друг мой. – Пирс увидел, как сверкнула в темноте белозубая улыбка Элана. – Кажется, и вправду я становлюсь старым сэром Пирсом. Я несколько раз ощущал желание… ладно, ладно, не смейся, более, чем несколько раз. Особенно когда трусил, в ночь накануне, сражений. Но увидев, какие женщины мне доступны, предпочел помолиться или почистить оружие. Это философия пожилого аскета, а мне только что исполнилось двадцать три.
– Возможно, ты вовсе не постарел, – сказал Элан, – а просто повзрослел.
– Я повзрослел два года назад, в тот день, когда меня посвятили в рыцари, – ответил Пирс тоном, не терпящим каких-либо возражений.
– Ты хочешь ее? – прямо спросил Элан, задев друга за живое. Пирс был в смятении.
– Честно говоря, не знаю, – ответил Пирс. – Ее тела – да. Я готов взять ее сию же секунду. Но что касается остального… Она не та женщина, которой можно попользоваться и бросить, забыть, как всех этих распутных девок, следующих за армией. Йоланда примет в свою жизнь только одного мужчину. Это я понял с первой встречи. Она добрая, милая и умная. И сильная. Я ненавижу слабых, ноющих женщин; и она из тех, которые, если понадобится, защитят замок от набега противников в отсутствие мужа. Йоланда замечательная женщина, достойная восхищения.
– И потом, существует Георгий, – тихо проговорил Элан.
– Я не забываю о преимуществах, которые обретаешь, породнившись с Георгием Антиохийским, – возразил Пирс. – Мне нравится этот человек, и я уважаю его так же, как самого Рожера. Благодаря своему мечу и щедрости Рожера я собрал за последние месяцы немало сокровищ, получил с титулом барона небольшое поместье в Апулии, но все это ничто в сравнении с владениями Георгия. Если я попрошу ее в жены, он может отказать мне. Или может отказаться она.
– «Она». Ты не произнес ее имени. – Голос Элана звучал по-прежнему мягко.
– Йоланда. Йоланда. – Пирс замолчал, словно поручая ветру унести звучание этого имени во дворец Георгия.
– Я хочу ее, это я могу признать, но не убежден, что люблю, и уж конечно, не так, как ты любишь Джоанну. Когда ты будешь возвращаться в Англию, я поеду с тобой, – продолжал Пирс. – Поверь мне. Обелить твое имя – значит обелить и мое. Для меня особенно важно также выяснить, кто настоящий убийца Криспина. Но я не думаю, что Йоланда вынесет столь трудное путешествие. Мне придется оставить ее здесь.
– Мы еще какое-то время не сможем вернуться в Англию, – сказал Элан. – Если б я мог, то хоть завтра на крыльях полетел бы к Джоанне. Но до меня наконец дошла мудрость Эмброуза: мне следует вернуться назад обладателем земель, богатым и с высоким титулом. Может быть, послом Рожера к тому, кто будет королем Англии. Таким образом у меня окажется больше возможностей доказать, что я невиновен в убийстве. Но это займет годы, так что ты должен решить, как поступить с Йоландой. Георгий думает прежде всего о ее интересах и не позволит ей долго оставаться в девицах.
– Знаю. – Пирс смотрел на тяжелые, вздымаемые бурей волны, на душе у него было тяжко. – Ей уже семнадцать лет, а в эти годы девушке давно пора быть замужем. Уверен, у Георгия есть немало претендентов на ее руку.
– Если ты собираешься просить ее руки, то не откладывай, – посоветовал Элан.
– Но хочу ли я жениться на ней? Или нет? Проклятье! – Пирс ударил кулаком по белокаменным перилам. – Никогда не чувствовал я такой неуверенности. Она заслуживает хорошего мужа, который будет заботиться о ней, обращаться с ней почтительно и любить ее.
– А ты не сможешь относиться к ней так, как она того заслуживает? – засомневался Элан. – Ты знаешь какого-то другого человека, кто будет с ней так же добр, как ты? Способен ли ты представить себе ее в объятиях другого мужчины и не ощутить, как замирает сердце и кровь леденеет у тебя в жилах? Способен ли ты смириться с тем, что она будет носить в себе ребенка от другого мужчины?
– Боже праведный! – Пирс обеими руками вцепился в перила и запрокинул лицо к темному, затянутому тучами небу, словно ожидая там найти мудрый ответ.
Они стояли бок о бок на террасе – Элан, надежно защищенный панцирем, в который заключил свое сердце, чтобы уберечь его от прилива новой боли, и Пирс, испытывающий душевную бурю, такую же яростную, как та, что вздымала волны к облакам. Верный Элан положил руку на плечо юноши. И Пирс, не отрывавший взгляда от моря, был благодарен за неизменную дружбу, которая длилась с тех времен, когда оба они были одинокими детьми в чужом замке. В ответ он тоже поднял руку и положил ее на плечо верного Элана.


В арке длинной узкой комнаты, выходящей на террасу, стояла Йоланда и наблюдала за Пирсом и Эланом. Она услышала часть их разговора, но этого было довольно, чтобы утвердиться в том, что Йоланда давно подозревала: она нравилась Пирсу – и только. Она же любила его. Какой юной и непросительно наивной была она, отдав ему свое сердце с первого взгляда. И какой обиженной и брошенной чувствовала она себя, когда он покинул Палермо, так и не сказав, что он к ней чувствует и почему отказался поцеловать. Все лето и осень она лелеяла свою уязвленную гордость и клялась, что, когда он вернется, будет с ним холодной и неприступной. Однако стоило ей увидеть шрам на его лице, натянутую кожу вокруг глаз, горько сжатый рот, и она поняла, что никогда не сможет выполнить своей клятвы – проявить свое мнимое равнодушие к Пирсу.
Как Элан и предполагал, было несколько мужчин, либо уже просивших у Георгия ее руки, либо собиравшихся сделать предложение Йоланде. Если она откажет им всем, Георгий заявит ей: она давно уже должна была выйти замуж и стать матерью, и только его глубокая привязанность к ней позволила Йоланде так долго оставаться в девицах. Так или иначе, но Йоланда не сомневалась, что ее выдадут замуж до начала летней компании. И только от нее зависело, чтобы человек, за которого она выйдет, был тем, кого она любит. Ей оставалась единственная возможность достичь желаемого… Она отдаст Пирсу самое драгоценное. Она подарит ему свою девственность.


Солнце не могло разогнать утреннего холода. После шторма поднялся сильный ветер, вздувая плащи мужчины и женщины, направивших своих коней прочь от побережья подальше в холмы, туда, где теплее и тише.
– Мы слишком далеко забрались, – крикнул Пирс, натягивая поводья. – Георгий ждет нашего возвращения к полудню. Да и мне не хотелось бы объяснять наше затянувшееся отсутствие строгой няне. Лезия была против вашей поездки со мной.
– Не обращайте на Лезию внимания, – сказала Йоланда. – Она шумит и волнуется, что бы я ни делала. Надо дать лошадям немного отдохнуть перед тем, как повернем назад.
Пирс не успел возразить, как Йоланда спешилась. Она нашла маленький ключ с ледяной водой и напоила свою лошадь, а затем уселась на камне под солнечными лучами, выбрав хорошо защищенное от ветра место.
– Идите сюда, Пирс. Здесь тепло. Посидите со мной. Ох, ну идите же сюда. Вы просто нелепо выглядите, сидя на коне с таким суровым видом.
Она услышала, как он, спешившись, что-то прошептал, и прикусила губу, сдерживая нетерпение. Пирс был истинным человеком чести. Однажды, когда они были здесь одни, он отказался даже поцеловать ее. А если теперь он снова откажется принять то бесценное, что она собиралась ему вручить?.. Йоланда оглядела ложбинку на склоне холма, где сидела, замечая голые кусты, пожухлую траву и желтую землю, покрытую кое-где камнями… Это место выбрала она, чтобы отдаться ему… Ее не отталкивала дикость окружающего пейзажа. Раз с ней Пирс, все становится прекрасным.
– Летом здесь будет слишком жарко, – сказала она, когда он опустился на землю рядом с ней, – но сейчас хорошо. Как ты думаешь? Словно маленькая комнатка, укрытая от ветра и холода.
– То, что вы называете холодом, для меня весна, – возразил насмешливо Пирс.
– Намерены говорить со мной только о погоде? – воскликнула Йоланда. Нервы ее были натянуты. Она решила не отступать от задуманного. – Или о сражениях, бывших и будущих, или о кораблях дяди Георгиоса и щедрости Рожера? Пирс, неужели вы совсем не испытываете никаких чувств ко мне?
Он подобрал ноги, обхватил колени руками и молчал, глядя вдаль так долго, что она готова была закричать от обиды и захватывающего дух предвкушения близости с ним. Он должен хотеть ее, хоть немножко. Должен!
– Я честолюбив, – неожиданно признался Пирс.
– Рада слышать это. – Она отрывисто выговаривала слова, желая, чтобы он хоть что-нибудь сказал о них двоих. Но любой разговор был лучше молчания, и она воспользовалась общительностью Пирса. – Я могу помочь вашему продвижению вверх.
– В этом все и дело. – Взгляд его темных глаз скользил по ней: от блестящих золотисто-коричневых волос к нежному утонченному лицу, легкому подъему груди, приоткрытой отброшенным назад плащом, и тонким бледным рукам. – Хорошо ли будет с моей стороны воспользоваться вашим расположением ради моих честолюбивых замыслов? Думаю, нет, Йоланда.
– Прошлой весной я попросила вас поцеловать меня, – ответила она, испугавшись, что он сейчас встанет, сядет на коня и уедет, оставив ее здесь одну. – Теперь же я заявляю вам, что, если вы не поцелуете меня, я поцелую вас сама.
– Другой на моем месте не колебался бы, – прошептал Пирс. – Почему я должен колебаться?
– Вот именно, почему? – настойчиво переспросила она, молясь, чтобы ее слова не рассердили его и он не перестал быть ласковым. – Почему вы так боретесь с тем, чего хотите сами, если знаете, что я хочу того же?
– Потому что я привык думать о последствиях своих поступков до того, как их совершу. – И тут же, махнув рукой на последствия, он, приподняв ее подбородок, взглянул в лицо Йоланды. – Вы прелестны, неотразимы, моя дорогая леди.
– Снова заставите просить себя? – прошептала она. – Или без колебания поцелуете?
Загадочная улыбка засветилась в его глазах.
– Раз уж я зашел так далеко, как же не сделать этого? – сказал он и прижался губами к ее губам.
После всех его колебаний она не знала, чего ей ждать от его поцелуя. И уж совсем не могла себе представить тот огонь страсти, который охватил обоих. Она чувствовала, что руки ее непроизвольно обвили его шею, пальцы запутались в черных волосах Пирса, а его руки крепко обхватили ее и она лежит на спине и ощущает мускулистые бедра Пирса. Ее опалил горячий жар его желания.
Она задохнулась от долгого томительного поцелуя и лишь всхлипывала, испытывая новую, необъяснимую пока что потребность. Она никак не могла прижаться к нему достаточно близко… Ей хотелось слиться с ним, стать частью его…
Он целовал ее шею, его руки легли ей на грудь.
– Пирс, – страстно шептала она и снова тянулась губами к его губам. – Я так долго тебя ждала, так долго. О, Пирс, коснись меня!
Она едва соображала, что говорит, что означает ее стон, но Пирс понимал. Он не думал, что ее когда-нибудь раньше целовал мужчина, и теперь наблюдал, как просыпается в ней желание, как расширились ее зрачки, глаза стали невидящими, а щеки вспыхивали алым румянцем всякий раз, когда рука его гладила ее девичьи груди. Сквозь тонкую шерсть платья он чувствовал, как поднялись ее соски, когда его пальцы задели их. Она пылко прижималась к его груди и приникла округлым бедром к его отвердевшей плоти.
Он мог взять ее. Она откроется ему и он получит свой сладостный непорочный дар. Йоланда, трепеща, лежала под ним, тело девушки жаждало его. Она готова была отдаться.
– Пирс. – Никогда его имя не звучало так нежно. – Пирс, я вся горю. Мне больно. Я не знаю, что происходит… помоги мне. О, Пирс, пожалуйста, пожалуйста, помоги мне.
У него самого все тело ломило, и он понимал, чего она хочет. Он приподнял ее тяжелые шерстяные юбки, и рука его скользнула вдоль гладких ног в тонких чулках, стянутых вверху ленточками подвязок. Рука его двинулась выше по нежным теплым бедрам к темному пушку волос… Ноги ее раскинулись, и в неистовом невинном порыве она предложила ему себя.
Он не мог этого принять. Не мог причинить ей боль, когда она так безоглядно доверяла ему. У него был изрядный опыт близости с женщинами, чтобы умалить их страстный порыв, не посягая на то, что не принадлежало ему по праву. Йоланда приподнялась навстречу ему. Она извивалась в экстазе, как тонкая змейка, ожидая неизведанного доселе наслаждения.
Наблюдая за ней, Пирс чуть не сошел с ума от усилий сдержать свое неодолимое желание. Он еле сдерживался, чтобы не содрать с себя одежды и глубоко не войти в ее лоно. В тот момент он думал о последствиях. Даже тогда, когда Йоланда испытывала незнакомое ощущение пробуждающейся женщины и когда он жаждал проникнуть в нее, взмыв на одной волне блаженства, и дать познать ей великую силу плотской любви…
Но он отказал себе в этом высшем проявлении страсти, стараясь думать лишь о Йоланде, о том, что нужно ей, и нежно, бережно касался ее лона, пока она не спустилась с небес на каменистый склон в его объятия и не затихла, прижавшись лбом к его плечу.
– О, Пирс, как дивно, какое чудо ты сотворил. Я и вообразить не могла… никто мне не говорил… Но как же ты, разве ты не хочешь продолжить? – Она замолчала, залилась румянцем, но затем решительно договорила: – Моя няня, Лезия, объясняла мне, что нужно мужчине, чтобы удовлетворить желание до конца, но ты этого не сделал. Пирс, если ты хочешь меня… я буду счастлива. Но только если это сделаешь ты. Не думаю, что смогу перенести, если другой мужчина лишит меня невинности.
– Перестань! – Он скрипнул зубами, борясь с нечеловеческой силы стремлением овладеть ею. Он понимал, что должен встать и отойти от нее хоть на какое-то расстояние, пока не утихнет отчаянное биение его сердца. Но она льнула к нему, а ему не хотелось отталкивать ее. Она лежала такая нежная и покорная. Дать другому мужчине тронуть ее, касаться самых сокровенных мест пока еще целомудренной девушки! Нет, никогда! Никогда! Он просил ее замолчать, не говорить больше о том, что произошло, и о том, чего он еще не совершил.
– Йоланда, прекрати. Я не могу обесчестить тебя. Мы еще не женаты. Ты не служанка и не девка из таверны, чтобы грубо, по-скотски взять тебя на склоне холма на виду у любого прохожего. То, что я сделал сейчас, – недостойно рыцарской чести. Хотя ты и осталась девственницей, но уже не той целомудренной и наивной девочкой. Мне стыдно, Йоланда. Во всем виноват я.
Высвободившись из ее объятий, он сел на ближайший камень. Она тоже приподнялась, не оправляя смятых юбок, чтобы он видел нежную белую кожу бедер, которую только что гладил. Все еще возбужденная и напуганная тем, что пережила, она долго молча смотрела ему в глаза, пока Пирс не обратился к ней со словами:
– Когда ты станешь моей, мы будем предаваться любви в нашей брачной постели. Только после того, как нас благословит отец Эмброуз, и Георгий, Рожер, а также вся остальная знать Палермо признает нас законными мужем и женой:
– Значит, мы поженимся? – Голос ее прерывался. Теперь, получив от него обещание исполнить то, о чем она страстно мечтала весь прошедший год, Йоланда почувствовала себя такой же испуганной, каким пристыженным и смущенным казался Пирс.
– Я сегодня же попрошу твоей руки у Георгия, – пообещал молодой человек.
– Ты уверен, что хочешь этого? – спросила она, зная, что он ее не любит. Сознание этого заставляло ее страдать, но, любя его, она откровенно сказала то, что находила справедливым: – Раз я все еще девственница, ты не обязан на мне жениться. Я не хочу делать тебя несчастным, Пирс.
– Если я не женюсь на тебе, – грустно усмехнулся он, – то начну обращаться с тобой как с девчонкой из таверны, и тогда возненавижу тебя. Вот это поистине будет для меня несчастьем. – Он протянул ей руку и помог подняться с земли. Однако, как только она оказалась на ногах, тут же отпустил ее руку и коснулся ее лишь для того, чтобы посадить в седло.
– Пирс, – обратила она к нему свое побледневшее лицо, – ты правда ложился с каждой девчонкой из таверны, попадавшейся на твоем пути? – Она старалась казаться равнодушной. Из сплетен, которых Йоланда наслушалась от знакомых замужних молодых женщин, она узнала, что множество мужчин обычно бывают неверны, и жены смиряются с этим. Она была уверена, что не сможет выдержать, если Пирс будет искать и находить удовольствие на стороне, а не в ее постели.
Но, подумалось ей, он должен чувствовать, что происходит в ее сердце: она не смолчит, если он ей изменит.
– Нет, почему же, – ответил он, всматриваясь в ее лицо, – распутные девочки из таверны мне не нужны. Я выбираю только прекрасных порядочных девушек.
Она поняла даже без его высокопарных слов, что, когда они поженятся, он будет ей верен. И поблагодарила небеса за дарованное ей счастье.
– После того как ты возьмешь меня как полагается, в брачной постели, как-нибудь солнечным утром мы опять приедем сюда. И когда я снова буду лежать на земле с юбками вокруг талии и ты коснешься меня так, что я закричу от блаженства, тогда ты не станешь останавливаться, пока не испытаешь то же самое. Тогда я верну тебе все, что ты подарил мне сегодня.


Пирс обнаружил, что Георгий Антиохийский на удивление благодушно отнесся к мысли о замужестве своей племянницы с новоиспеченным, еще ничем не прославившимся бароном. Георгий был обескураживающе откровенен:
– Я обсуждал с Рожером твое будущее. Он уверил меня, что оно будет процветать, пока ты останешься верен ему. Я не страшусь, что твоей жене придется жить скромно. Однако я тревожусь, будет ли Йоланда счастлива. Я соглашаюсь на ваш брак, хотя несколько человек с более высокими титулами и изрядным богатством просили ее руки, потому что она любит только тебя, а я слишком дорожу Йоландой, чтобы воспротивиться тому, чего она так горячо жаждет. До сих пор я разрешал тебе полную свободу в отношениях с Йоландой, потому что верил: ты человек достойный и честный, который не унизит ее. Позволь, однако, предостеречь тебя. Не обмани мое доверие и после брака. Если ты когда-нибудь обидишь Йоланду – ответишь передо мной.
– Поверьте мне, – взмолился Пирс, – я восхищаюсь вашей племянницей и преисполнен к ней глубокого уважения.
– Ты не говоришь о любви. – И когда Пирс хотел было ответить на это замечание, Георгий поднял руку, останавливая его. – Я часто наблюдал, как любовь делает мудрецов глупцами. Я видел, как люди вступали на путь бесчестья, и слышал, как извиняли они свое падение тем, что делали это ради любви. Самые счастливые и удачливые в браке мужчины, которых я знал, не были безумно влюблены в своих жен, но уважали их так, как ты, по всей видимости, уважаешь Йоланду. Позволь мне дать лишь один совет: не подавляй и не губи любовь Йоланды к себе. Это украсит вашу жизнь. Сделает счастливой жену и не даст мне повода жаловаться на тебя.
– Я тоже желаю ей счастья, – сказал Пирс, – потому что отношусь к ней как к дорогому бесценному другу.
– Тогда у меня нет возражений против вашего брака. По правде говоря, – продолжал Георгий с лукавым блеском глаз, – для меня давно пришло время изменить свой уклад жизни. С тех пор как несколько лет назад умерла моя жена, я ради Йоланды придерживался весьма строгих правил. Но известные вольности… сделают мою жизнь интереснее, скажем так…
Во-первых, надо решить насчет няни Йоланды, которую ты, конечно, не захочешь держать в своем доме. Лезия – женщина хорошая и честная, но будет все время вмешиваться в ваши супружеские отношения. В дальнем углу сада есть домик. Я отошлю туда Лезию и несколько старых слуг, чтобы они помогали ей. Они с Йоландой смогут видеться, когда захотят, но лучше будет, если вы начнете свою совместную жизнь с новыми слугами.
– Благодарю вас, – пылко воскликнул Пирс, вызвав у Георгия снисходительную улыбку.
– Теперь о том, где вы будете жить, – продолжал Георгий. – У меня есть небольшое владенье, дом неподалеку отсюда, маленький, но очень уютный. Я отдаю его вам с Йоландой: это мой свадебный подарок. Устройство и убранство его займет у нее все время, пока ты будешь летом в Италии с Рожером. Император Лотарь совершенно не считается с чувствами других; его наглое вторжение сократит твою брачную идиллию. Снова надо будет сражаться, и Рожер рад будет твоему мечу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовь и честь - Спир Флора



Очень интересный роман, может немного медленное развитие событий. Прекрасный герои.
Любовь и честь - Спир ФлораОлга
7.09.2014, 18.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100