Читать онлайн Трудное счастье, автора - Спенсер Лавирль, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Трудное счастье - Спенсер Лавирль бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.82 (Голосов: 601)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Трудное счастье - Спенсер Лавирль - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Трудное счастье - Спенсер Лавирль - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Спенсер Лавирль

Трудное счастье

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

В первый день учебного года пошел дождь. Челси и Робби подвезли до школы Эрин Галлахер, припарковали «нову» на студенческой стоянке и, закрываясь от ливня папками, побежали к зданию. Когда они ворвались в двери, то оказалось, что все локоны у Челси развились, ее рубашка промокла, а белые джинсы были понизу заляпаны грязью.
— Ух, пропади все пропадом! — Она потопала ногами о металлическую решетку. — Посмотри на мои джинсы! А волосы — брр!
Челси пригладила мокрые прядки, потоком учеников ее почти внесло в холл. На пересечении коридоров у входа в учительскую, на своем обычном месте, стоял ее отец, следя за порядком. Проходя мимо, Челси на секунду остановилась.
— Привет, папа. Ничего, если я посмотрюсь в зеркало в твоем кабинете?
— Конечно, детка. Здравствуй, Эрин. Вот вы и повзрослели еще на год, верно?
— Да, мистер Гарднер. Мы уже большие детишки. Робби, сворачивая за угол, помахал отцу. Девочки направились в директорский кабинет.
— Здравствуйте, Дора Мэ. Доброе утро, миссис Альтман.
— Привет, Челси, Эрин. Сыровато сегодня на улице, правда?
— Да уж. Мы зайдем, приведем в порядок волосы.
В кабинете Тома они включили электрощипцы и открыли дверцы шкафчика.
— Ой, посмотри, какой кошмар! И на это я убила всего сорок пять минут, — проскулила Челси.
— Ну, ты, по крайней мере, можешь снова накрутиться. А мне, когда идет дождь, наоборот, нипочем не распрямить свои кудри.
Они по очереди смотрелись в зеркало.
— Давай поскорее, поищем Джуди, — сказала Эрин. Джуди Делисл была их подругой.
— Не могу.
— Почему?
— Мне надо кое-что сделать.
— Что?
— Помнишь, я тебе рассказывала о парне.
— О каком парне?
— Ну, о том, с которым я проводила экскурсию по школе. Я ему обещала, что подойду сегодня к их классу… просто поздороваться, узнать, не нужно ли ему чего. То есть… может, у него есть какие-то вопросы, или он просто чувствует себя немного неловко в окружении незнакомых ребят… или что-нибудь еще.
Эрин толкнула подругу плечом.
— Челси-и-и! И из-за этого ты вылила на себя уже! тонну лака для волос и просто вся извелась, глядя на мокрые джинсы?
— Нет, ты балда.
— Ну-ну, мне-то уж можешь все рассказать.
— Нечего рассказывать, и я вовсе не извелась. И они не только мокрые. — Челси согнула ногу в колене, оглядывая штанину сзади. — На них капли грязи, и теперь останутся пятна, — Она отключила щипцы, и девушки вышли из кабинета.
— Как его фамилия, повтори, пожалуйста? Кент?..
— Аренс.
— Расскажешь мне об этом за обедом. Ты обедаешь первую смену?
— Да, но мне надо будет объяснить ему правила ты нашей столовой. Ну, это тоже входит в мои обязанности, понимаешь?
— Против чего ты совсем не возражаешь, как я погляжу. — В коридоре подруги расстались, и Эрин помахала Челси, пропев: — Уда-а-чи!
Воздух в холлах был влажный, пахло промокшей джинсовой тканью. Скрип резиновых подошв на только что натертом полу смешивался с гамом, заглушая порой молодые голоса. Кто-то из парней посвистел, привлекая внимание друга, потом крикнул:
— Эй, Трои, подожди!
По коридору плыл запах духов от девушек, только что вбежавших с дождя. Пока Челси дошла до кабинета мистера Перри, она успела восемнадцать раз ответить на дружеское «привет». Ее охватило нетерпение.
В классе была занята лишь половина мест, а остальные ученики группками болтали в проходах. Один из друзей Робби, Роланд Лостеттер, заметив Челси в дверях, приветственно поднял огромную ладонь. Он был высоким, мощным парнем с младенческим личиком и коротко стриженными кудрявыми волосами.
— Эй, Челси! Ты не туда попала, детка. Здесь занимаются выпускники.
— Привет, Пицца. Я просто проходила мимо. Услышав имя девушки, Кент Аренс обернулся и увидел ее у дверей, а Лостеттер в это время, бросив дневник на свободное место, наклонился к Челси.
— Ну, и что мы здесь делаем? — улыбаясь, спросил он — взрослый парень, снисходящий до беседы с младшей сестренкой своего друга.
— Я вхожу в группу помощи новичкам, надо же им освоиться в нашей школе. А вот и мой подопечный. Привет, Кент.
Аренс уже подошел и стоял, дожидаясь.
— Привет, Челси.
— Вы, ребята, успели познакомиться?
— Вроде бы. — Пицца пожал одним плечом. — Встречались на футбольном поле.
— Кент, это Роланд Лостеттер, больше известный как Пицца.
Парни обменялись рукопожатием.
— Извини, Пиц, мне надо поговорить с Кентом.
— Без проблем.
Оставшись с Аренсом наедине, Челси улыбнулась и спросила:
— Ну, как дела?
— Кажется, все в порядке. Я нашел, где будут проходить занятия.
Челси надо было задирать голову, чтобы встретить его взгляд. На рубашке Кента тоже были мокрые пятна, но его короткая стрижка не пострадала от дождя. Волосы парня, кроме хохолка на затылке, лежали ровно и блестели, словно он смазал их гелем.
— Я могу тебе чем-нибудь помочь?
— Да. — Из кармана рубашки он достал синюю карточку и аккуратно обработанным ногтем подчеркнул в ней какое-то слово. — Не подскажешь, как произносится имя этого учителя?
— Брулл, — ответила она.
— А, понятно, спасибо. — Он снова спрятал расписание в карман.
— Сегодня тебе скажут номер твоей ячейки в камере хранения, и для ящика каждый сам покупает себе замок. У меня первый урок тут недалеко, в кабинете 110. После урока я могу зайти и помочь тебе найти свою ячейку, если захочешь, а потом встретимся за обедом. В мои обязанности еще входит разъяснить тебе, как работает наша столовая. Там все автоматизировано, так что уж придется тебе сегодня обедать со мной.
— Я вовсе не возражаю, — ответил Кент, слегка улыбаясь. — А во сколько обед?
— Мы в первой смене — в 11.45. До ужина ждать долго, но, по крайней мере, все горячее.
Взгляд его чудесных карих глаз с густыми, темными ресницами волновал Челси, но ей удалось скрыть свои чувства и принять самоуверенный вид.
— Ну… кажется, теперь у тебя все в порядке. Увидимся после первого урока.
— Да, и спасибо, Челси.
Она повернулась, чтобы уйти, но передумала.
— А, кстати… Пицца Лостеттер — неплохой парень. Если тебе будет что-то непонятно, всегда можешь спросить у него.
— Спасибо, учту.
Челси помахала Пицце и вышла из кабинета мистера Перри.
Когда закончился первый период занятий, Кент ее у дверей класса. Подходя к нему, Челси подумала, уже начинает привыкать к его манере приветствия: не более чем тень улыбки на лице, и взгляд в упор. Парень вовсе не намеревался придать этому какую-либо сексуальность, но, тем не менее, все выглядело именно так. Челси не раз видела, как мальчики поджидали девочек в коридоре — стоя неподвижно и наблюдая, как подруга приближается, встречая ее улыбкой и поворачиваясь, чтобы идти за ней, глядя сверху вниз, когда между ними завязывался разговор. Кент Аренс повел себя точно так же, словно они с Челси уже давно встречались, и она на мгновение представила себе, как бы это могло быть.
— Ну, как прошел первый урок? — спросил Кент.
— Прямо-таки с военной четкостью. Миссис Томплинсон славится своей организованностью, и мне начинает это нравиться. А как у тебя дела?
— Все в порядке. Кажется, нам придется в этом году читать кучу газет, если мы хотим получать хорошие оценки.
Они продвигались в толпе учеников.
— Какой номер твоего ящичка? — спросила Челси.
— Десять восемьдесят восемь.
— Это там.
Она шла впереди, пробираясь сквозь поток двигавшихся навстречу ребят. Куда-то бежали учащиеся младших классов, старшеклассники степенно прогуливались. Учителя стояли у открытых дверей своих кабинетов. Клэр Гарднер улыбнулась, увидев свою дочь и новичка.
— Привет, Кент, Челси.
— Привет, мам.
— Доброе утро, миссис Гарднер.
— Она хорошо о тебе заботится, Кент?
— Да, мэм.
— Ну ладно, увидимся на пятом уроке.
Они пошли дальше, и Челси показала Кенту, где расположены камеры хранения. Его ящичек находился как раз посередине одного из пяти длинных рядов в ответвлении главного коридора. В конце каждого ряда сквозь высокие стрельчатые окна открывался вид на крытую толем крышу. Пелена дождя скрывала от глаз окрестности. Коридор освещался лампами дневного света, и голубоватые блики играли в черных волосах Кента.
Он открыл ячейку № 1088.
— Пусто. — Голос Кента эхом отразился от металлических стенок ящичка.
Возле камер хранения, как и повсюду, толпились ученики. Одна из девушек, протискиваясь мимо Челси, случайно толкнула ее, и та уткнулась в спину Кента. Почувствовав прикосновение девичьей груди, он обернулся.
— Извини. — Челси смущенно отодвинулась.
— Тесновато здесь, — ответил Кент, захлопывая дверцу ящичка.
Вокруг то и дело хлопали и стучали открываемые и закрываемые дверцы.
Челси удалось не покраснеть, но и она, и Кент еще некоторое время избегали смотреть друг другу в глаза.
Во время перерыва на обед все повторилось, становясь еще более привычным — Кент поверх голов высматривал Челси, а та улыбалась ему, пробираясь сквозь толпу. По дороге в столовую она спросила:
— Ты получил свой ЛН?
— Свой что?
— Личный номер. Тебе должны были его дать в классе.
— А, да.
— А ты принес из дома чек?
— Принес.
— Хорошо, потому что у нас здесь всем заправляют компьютеры.
Столовая напоминала муравейник, и запах спагетти заглушал все остальные ароматы.
— Сегодня — единственный день, когда можно вложить чек во время обеденного перерыва. А вообще это надо делать утром, до занятий. Повара приходят каждый день за полчаса до уроков, ты отдаешь им чек, и они вкладывают его на твой личный номер, а потом уже компьютер следит за твоими тратами и сообщает, сколько еще у тебя осталось денег. Здравствуйте, миссис Андерсон, — обратилась Челси к пухлой блондинке в белом халате и с наколкой в волосах. — Это наш новый ученик, Кент Аренс.
— Здравствуй, Кент. — Миссис Андерсон взяла у него чек и карточку с личным номером и защелкала клавишами компьютера. — С Челси ты не пропадешь.
— Да, мэм, — тихо ответил он, а Челси снова почувствовала симпатию к этому парню.
Она принялась объяснять, как работает столовая.
— Здесь четыре линии раздачи и четыре компьютера. Первое блюдо, второе, напитки и пирожные, и, наконец, линия раздачи салатов. Можешь выбирать все, что захочешь, а после того, как выберешь, повар закладывает список блюд в компьютер, а ты вводишь свой личный номер. Таким образом, никому не приходится иметь дело с деньгами.
Они разошлись, чтобы каждый мог выбрать себе обед, а после, держа подносы, встретились в центре зала.
— Ты что, собираешься съесть это все? — Количество еды на подносе Кента ошеломило Челси.
— А ты не боишься протянуть ноги? — кивнул он на ее поднос.
Кто-то позвал:
— Эй, Челси!
— Это моя подруга Эрин. Ты не против, если мы подсядем к ней?
— Прекрасно.
Челси, представив Эрин и Кента друг другу, села за столик. К ее неудовольствию, подруга глазела на парня чуть ли не с открытым ртом. Челси заметила, что и другие ребята тоже бросали любопытные взгляды на ее спутника.
Эрин тем временем начала выпендриваться:
— Я слышала, что ты из Техаса и играешь в футбол, а живешь ты в этом шикарном новом районе у озера Хэвиленд, и английский у тебя будет вести мама Челси, и еще ты занимаешься по усложненной программе и собираешься поступать в Станфорд, и еще ты водишь обалденый «лексус» цвета морской волны.
Кент перестал есть, и вилка со спагетти застыла в двух дюймах от его рта.
— Эрин! — проговорила Челси, а потом обернулась к Кенту: — Я ей ничего этого не рассказывала, честно.
— Ой, ну и что такого, он же новичок. Девчонкам будет интересно узнать, — пожала плечами Эрин.
— Слушай, прекрати, пожалуйста.
Эрин наконец занялась содержимым своей тарелки, и обед продолжался в напряженной тишине. Когда подруга закончила есть и оставила их вдвоем, Челси сказала:
— Кент, я правда ничего ей не говорила. Не знаю, откуда она это все узнала.
— Да не беспокойся, она ведь рассказала то, что есть на самом деле. Новички всегда вызывают любопытство, так какая разница, откуда она все узнала?
— Но она же смутила тебя. Извини.
— Ничего подобного.
— Ну, во всяком случае, она смутила меня.
— Забудь об этом, Челси. Ее вина — не твоя.
— Значит, ты мне веришь?
Он запрокинул голову, допивая молоко, затем тыльной стороной руки вытер верхнюю губу.
— Конечно. — Сминая картонный стаканчик, Кент заглянул Челси в глаза.
В противоположном конце столовой, стоя у линии раздачи салатов, Том Гарднер оглядывал зал. Он старался проводить здесь по крайней мере две из трех перемен, поскольку был уверен — для того, чтобы отношения с учениками складывались хорошо, директор должен быть на виду как можно чаще. Поэтому его почти всегда можно было обнаружить либо в коридоре, либо в столовой.
Ребята чувствовали, что здесь к нему проще обратиться.
Здесь они могли вместе с ним посмеяться над какой-нибудь шуткой, чего не позволяли себе в другое время.
Здесь он слышал обрывки разговоров, которые помогали разобраться в их домашних проблемах.
И здесь ему часто удавалось остановить конфликты еще до того, как они вспыхивали.
Но то, что Гарднер наблюдал сегодня, имело самое непосредственное отношение к нему самому. Челси и Кент Аренс. Они уже сидели за одним столиком, хотя и — слава тебе, Господи, — с подругой Челси, Эрин. Нельзя сказать, чтобы они много разговаривали. И все же, как могло случиться, что она выбрала именно его в свои подопечные? Изо всех новичков, которые собрались в тот день в библиотеке, почему именно его? Конечно, нельзя отрицать: парень красив, спортивен, хорошо сложен, ухожен и аккуратно одет. Какая девчонка не обратила бы на него внимания? Да и Челси вовсе не плоха — какой парень не заметил бы ее?
Когда Эрин покончила с обедом и оставила их вдвоем, сидящих бок о бок за длинным столом, Том заметил, как сразу изменилась их манера поведения. Они смотрели друг на друга более открыто. Они повели разговор, и непохоже было, чтобы они обсуждали вечерние занятия.
Гарднер подумал, что чувство вины уже делает из него параноика. В конце концов, дети познакомились только в прошлый четверг и виделись лишь дважды. Но двух раз вполне достаточно.
Словно бы случайно, он подошел и остановился позади этой парочки в своей обычной позе — скрестив руки и расслабив плечи.
— Похоже, сегодняшний обед вам понравился. Челси и Кент одновременно обернулись.
— Ой, здравствуйте, мистер Гарднер.
— Привет, папа.
— Ну как первый день в нашей школе, Кент?
— Прекрасно, сэр. Челси следит, чтобы я здесь не заблудился.
Челси пояснила:
— В той школе у них не было компьютерной системы в столовой, вот я и показывала Кенту, как она действует.
Том взглянул на настенные часы.
— Вам лучше поторопиться. Урок начнется через четыре минуты.
— Ой! — Челси вскочила, захватив свой поднос. — А я и не заметила! Пойдем, Кент, я покажу тебе, где оставлять грязную посуду.
Они ушли не попрощавшись, а Том, глядя им вслед, подумал, что, наверное, зря беспокоится и никакой подростковой влюбленности между ними нет. Пять дней. Они знакомы всего только пять дней, а его дочь никогда не кидалась на шею всем мальчишкам подряд. Более того, она была гораздо рассудительней, чем многие ее одноклассницы. Том и Клэр часто говорили об этом и гордились тем, что Челси не теряет головы и не позволяет чувствам заглушать голос разума или оттеснять учебу на второй план.
И все-таки, когда он заговорил у них за спиной, они чуть ли не подпрыгнули.
Остаток дня Том посвятил решению разных школьных проблем. Он принял на работу учителя на полставки взамен нашедшего лучшее место, потом договорился в отделе образования о получении новых парт для кабинета миссис Роуз. Он побеседовал с корреспондентом местной газеты, прокомментировав начало нового учебного года, и пообещал поддерживать связь с газетой и впредь. Потом прибыл офицер полиции, изложивший жалобу владельцев близлежащих домов, — ученики часто игнорировали правила парковки. А между всеми этими посетителями Гарднеру еще пришлось провести воспитательные беседы с восемнадцатью учениками, которые были доставлены к нему в кабинет за различные виды нарушений — от курения в туалете до несоблюдения правил парковки. В три часа, когда закончился последний, седьмой урок, он, как обычно, прошелся по коридору, а затем вернулся к себе в кабинет, где его уже ожидали две родительские четы, желавшие с ним поговорить. В 15.40 директор с опозданием в десять минут пришел на заседание кафедры общественных наук, потом у себя отвечал на различные телефонные звонки, включая беседу с тренером Гормэном о необходимости трансляции межуниверситетских футбольных матчей по местному кабельному телевидению.
В конце разговора Гормэн заметил:
— Да, кстати, этот новый парнишка — Кент Аренс. Он молодец, старается. А какая мощь! Должно быть, его прежний тренер знал свое дело — мальчик трудолюбивый. Знаешь, он просто-таки зажег всю линию нападения. Спасибо, что прислал его, Том. Похоже, теперь в команде грядут большие перемены.
— Ну, Боб, я ведь и сам был когда-то тренером. А мы уж с тобой не упустим хороших игроков, верно?
Повесив трубку, Том остался сидеть за столом. Он смотрел на фотографии на подоконнике и вспоминал Челси и Кента в столовой, занятый обсуждением чего-то. Черт побери, парень может оказаться в героях и на футбольном поле, а это вдвойне привлекательно для Челси. Она ведь капитан команды болельщиков. Как, спрашивается, ему удержать этих двоих от сближения, если между ними уже зарождается какое-то чувство?
Гарднер вздохнул и потер лицо, потянулся в кресле, чувствуя усталость после сумасшедшего дня и беспокойство по поводу своих личных проблем, утяжелявших и без того невыносимый груз первой недели занятий.
Он взглянул на часы, удивился, увидев, что уже десять минут седьмого, и позвонил домой. Трубку взяла Клэр.
— Привет, это я.
— Привет.
— Извини, я только что увидел, который час. Не знал, что уже так поздно.
— Ты собираешься домой?
— Ага, буду через пару минут.
— Хорошо, только… Том?
— Что?
— Вечером останешься дома?
— Извини, дорогая, но мне придется вернуться в школу к семи часам, на заседание родительского комитета.
— А… ну ладно.
В ее голосе Том услышал разочарование.
— Мне очень жаль, Клэр.
— Да ничего, я понимаю.
— Увидимся через пару минут.
Поднявшись из-за стола, Том выключил в кабинете свет и отправился домой. Ужин был готов, и Клэр раскладывала еду по тарелкам, когда Гарднер подошел к дверям. Он повесил пиджак на спинку стула и, подойдя сзади, поцеловал жену в шею.
— Дорогая, чем будешь кормить?
— Цыпленком под соусом. Садись. — Ставя тарелки на стол, она громко позвала: — Дети! Ужин готов!
Том ослабил узел галстука и занял свое обычное место во главе стола. Когда все расселись, он весело спросил:
— Ну, как прошел первый школьный день?
— У меня — прекрасно! — с энтузиазмом ответила Челси.
— А у меня теперь будет преподавать этот чокнутый мистер Голлиоп, — Робби явно пребывал в дурном расположении духа, — и начнет теперь действовать на нервы всем окружающим.
— Почему ты называешь его чокнутым? — спросил Том.
— Ой, папа, все знают, что он такой, кроме тебя! Ты только посмотри, как он одевается! И разговаривает, как псих.
— Не все же носят строгие костюмы, как папа, — вступила в разговор Челси, — правда, ма?
— Правда. — Клэр взглянула на мужа. — А как ты провел день?
— Был очень загружен, но ничего, в начале года ведь всегда так. А ты?
— Всем хватило парт, никто не обратился ко мне со словами «Эй, вы», и кажется, у меня будут очень умные ученики.
Челси спросила:
— А что ты думаешь о Кенте Аренсе?
— Всем уже известно, что ты думаешь о нем, не правда ли? — встрял Робби. — Я слышал, что ты сегодня с ним отобедала.
Какая-то едва заметная перемена в поведении Тома привлекла внимание Клэр — почти неуловимое движение плечами, секундное замешательство перед тем, как он потянулся к масленке, быстрый взгляд на жену и то, как он еще быстрее отвел взгляд, — в эти мгновения она готова была поклясться, что муж чего-то испугался, хотя чего он мог испугаться? Они разговаривали всего-навсего о новом ученике, которого сам Том недавно хвалил.
Наполняя тарелку макаронами, Клэр продолжила беседу.
— У Кента Аренса прекрасные манеры, он оставляет впечатление очень способного парня и не боится принимать участие в обсуждении темы. Это все, что я пока могу о нем сказать.
Челси не удержалась от пикировки с братом:
— Ну и что с того, что я с ним обедала? Я ему вполне официально помогаю, а ты идиот.
— Ага, а скоро ваше общение перерастет, так сказать, в неофициальное. Подумай-ка об этом!
— Па, объясни, пожалуйста, своему сыночку, что в нашей школе означает быть партнером? Сам-то он нипочем не сможет выяснить — времени не хватает, все качается, качается, скоро уже шея станет, как бревно.
И снова Клэр внимательно посмотрела на мужа, удивленная его реакцией. Она знала Тома слишком хорошо, чтобы не заметить смущение на его лице и это характерное движение подбородком, как будто ему давил воротник рубашки. Когда муж чувствовал себя виноватым в чем-то, он всегда так непроизвольно дергал подбородком. Заметив, что жена наблюдает за ним, Гарднер опустил взгляд и обратился к детям:
— Так, вы оба, успокойтесь. Достаточно. Челси, на самом деле, год только начался и еще рановато для… ну, для свидания. Мы с мамой всегда так гордились тем, что для тебя учеба важнее, чем мальчики. Надеюсь, в этом году ничего не изменится.
— Па-па! — протянула Челси, округлив от негодования глаза и рот. — Я просто не верю своим ушам! Все, что я сделала, — это показала ему, как пользоваться компьютером в столовой! Что в этом плохого?
— Ничего, детка. Просто… ну… — Том мельком взглянул на Клэр, отвел взгляд. — Забудем об этом.
Клэр сказала:
— Он, кажется, действительно славный парнишка, Том. Ты сам так говорил.
— Ладно, ладно. — Гарднер вскочил со стула и направился к раковине сполоснуть свою тарелку. — Забудем об этом, я же сказал!
«Боже мой, да он покраснел!» — подумала Клэр.
— Есть еще десерт, — предложила она, не сводя с мужа глаз.
— Не хочется.
Том поспешно прошел в ванную. Он всегда обожал десерты, и сейчас у Клэр осталось впечатление, что муж просто сбегает.


Без четверти семь он отправился на свое собрание. Робби решил съездить купить какие-то школьные принадлежности, а Челси пошла к Эрин делать помпоны для выступления.
Оставшись одна, Клэр сложила белье, достав его из сушилки, прогладила пару помятых блузок и села за стол на кухне, чтобы проверить короткие стихотворения, которые она задала написать сегодня в классе, о каком-нибудь запомнившемся летнем дне.
Первое стихотворение звучало так:
На ракете я промчаться. По воде, как вихрь, смог, Донырнул до дна реки я, Но нисколько не промок.
«Должно быть, этот ученик побывал в парке аттракционов в Вэллифэр», — подумала Клэр.
И тотчас поймала себя на том, что листает остальные работы в поисках стихотворения, написанного Кентом Аренсом. Может, в нем содержится разгадка того, что так сильно огорчило сегодня Тома.
За тысячи миль отсюда
Нас ждет наш новый дом,
И страшно и одиноко
Мне даже думать о нем.
Голубой вагон — восемнадцать колес
Из детства в юность
Меня унес.
Печальный мальчик, огорченный разлукой с друзьями и всем тем, что было ему близко и знакомо. День переезда, новый дом. Это вызвало сочувствие в душе Клэр, но никак не подсказало причину волнения Тома.
Она прочитала еще несколько стихотворений, вернулась к работе Кента, перечитала ее три раза, потом поднялась с места и принялась бесцельно слоняться из угла в угол, слушая шум дождя и пытаясь побороть беспокойство.
Что так огорчило Тома?
В доме было тихо, слышался только шорох дождевых капель, затуманивших оконное стекло. На дворе наступили сумерки. Воздух, влажный и тяжелый, казалось, давил и загонял слабый запах приготовленной пищи в комнаты, заставляя его пропитывать стены, занавеси, даже одежду Клэр.
Она была замужем за Томом вот уже восемнадцать лет и знала его так же хорошо, как саму себя. То, что так беспокоило его, когда они отдыхали в Дулуте, не исчезло, наоборот, нервозность мужа только усилилась. Том Гарднер был в чем-то виноват, и она не сомневалась в этом так же, как не сомневалась в том, что он обожает десерт.
А если это другая женщина, то что тогда ей делать?
В 20.30 Клэр позвонила Руфи:
— Руфь, ты не занята? Одна? Можно мне зайти? Подруга переехала сюда, еще когда дети были совсем маленькие, она нянчила и Робби, и Челси, когда Клэр вышла на работу, поддерживала и утешала Клэр, когда умерла ее мать. За шестнадцать лет Руфь ни разу не позабыла о дне рождения Клэр, всегда даря нужные вещи. Однажды, когда подруга слегла с тяжелым гриппом, Руфь две недели кормила всю ее семью ужином.
Более того, Руфь была единственным человеком, кто знал о заигрываниях Джона Хэндельмэна, когда они вдвоем с Клэр ставили школьный спектакль, и о том, что, когда Том бывал слишком занят, Клэр жалела, что он директор, и ей с трудом удавалось подавить обиду и разочарование, оставаясь по вечерам одной. Клэр даже доверила подруге тот факт, что выходила замуж уже беременной, и из-за этого в глубине души ощущала какую-то неуверенность, скрываемую ею ото всех остальных.
Руфь Бишоп была тем человеком, которому Клэр могла довериться во всем и обратиться к которому она могла в любое время дня и ночи.
Подруги сидели на диване, тихо звучала музыка Шопена, и Руфь что-то шила.
— А где Дин?
— Занимается в клубе… по его словам.
— Вы с ним еще не поговорили?
— Нет.
— Почему?
— Потому что теперь я уверена, что у него есть другая женщина. Я как-то подъехала к клубу и дождалась, когда он вышел из дверей вместе с ней. И я видела, как он поцеловал ее на прощание перед тем, как она села в машину и укатила.
— Ой, Руфь… — упавшим голосом проговорила Клэр. — Я так надеялась, что ты все это только вообразила.
— Нет, представь себе. Это все происходит на самом деле.
— И ты ничего не сказала Дину?
— Нет, и не собираюсь. Пусть он сам говорит, если он мужик. А если нет, пусть живет со мной и мучается. Пусть помучается так, как я.
— Ой, нет, Руфь, не надо так. Ты же не сможешь знать о таком и молчать.
— А вот и смогу! Посмотри на меня — неужели я стану, как все эти разведенки, проходить через тягомотину в суде, делить собственность, чтобы потерять и дом, и мужа, и заставлять детей становиться на чью-либо сторону? Нам осталось меньше десяти лет до пенсии, и Дину, и мне, и в кого я превращусь, если потеряю его? Стану одинокой старушкой — не с кем путешествовать, не с кем есть и спать, вообще всегда — одна, не говоря уже о том, что придется жить на одну пенсию. Я все еще надеюсь, что, может быть, это у него просто увлечение, и скоро оно пройдет, и детям не придется ни о чем сообщать. Я не хочу, чтобы они узнали, Клэр. Я не хочу, чтобы они разлюбили его, что бы он ни сделал. Ты можешь это понять?
— Конечно, могу. Даже я не хотела бы этого знать, лишь бы снова у вас с Дином все стало хорошо, как раньше. Но это не так, и я не считаю, что, не замечая проблемы, можно от нее избавиться.
— Не хочу с тобой спорить, Клэр, но ты работаешь в школе, а там вы все думаете, что единственный способ решения проблемы — это разборки. Знаешь, в жизни не всегда так. У меня было много времени, чтобы взвесить все и решить, как поступать. То есть подозрения у меня возникли еще несколько месяцев назад. Несколько месяцев! И я тогда решила, что если окажется, что он с кем-то путается, то пускай сам и говорит мне об этом, а не наоборот.
— Какие подозрения?
— Ну, знаешь, часто у него бывал отсутствующий вид. Когда живешь с мужем всю жизнь и он вдруг начинает вести себя как-то не так, тут и срабатывает женская интуиция. Даже не то, что он делает, а то, как он это делает. И взгляд какой-то не такой, и выражение лица, и чувствуешь, что он одновременно и с тобой и где-то далеко, и еще… — Руфь запнулась и внимательно посмотрела на Клэр. — Ой, нет, Клэр, неужели ты тоже? И Том? У него тоже другая женщина?
— Господи, Руфь, ну что ты несешь.
— Видела бы ты сейчас себя со стороны. Что происходит?
— Происходит? А что может произойти? Мы на эти выходные съездили в романтическое путешествие в Дулут, ты помнишь?
— Хитрит, чтобы усыпить подозрения.
— Ой, перестань, Руфь, если бы я хоть на одну минуту подумала, что Том от меня что-то скрывает, я бы прямо спросила его, в чем дело.
— Ну и как, спросила?
Растерявшись от прямого взгляда подруги, Клэр смешалась. Она согнулась, уперлась локтями в колени, спрятала лицо в ладонях.
— Нет, нет, все это ерунда, — пробормотала она, убеждая саму себя, — мне это только кажется.
— Я говорила точно так же, когда все началось. Клэр подняла голову, сжала руки.
— Но он был так нежен! Больше, чем всегда! Руфь, я не вру — поездка в Дулут меня просто осчастливила, и до этого он все подходил ко мне как-то неожиданно, и целовал, и сейчас он такой любящий. Мы когда-то договорились — ничего личного в стенах школы, но он как-то даже пришел ко мне в кабинет, чтобы поцеловаться. И это было не просто «чмок-чмок», а самый настоящий страстный поцелуй. Зачем бы он стал это делать?
— Я же говорю тебе — хитрость, уловка. Может, он пытается усыпить твою бдительность. Пару раз и Дин пытался так же одурачить меня. Кажется, я даже знаю, когда он впервые улегся с ней в постель, потому что тогда он подарил мне цветы, а это было в середине лета, и у меня в саду было как раз полно всяких цветов. Мужчины так себя ведут, когда они в чем-то виноваты.
Клэр спрыгнула с дивана, подошла к окну, долго смотрела на скрывшийся за пеленой дождя двор.
— Но Руфь, это звучит так цинично.
— И ты говоришь это женщине, которая только что застала своего мужа целующим другую! Я имею право быть циничной! Что еще натворил Том?
— Ничего. Абсолютно ничего.
— Но ты ведь пришла ко мне сегодня, чтобы поговорить о нем, верно? Потому что что-то изменилось, ведь так?
— Просто у меня какое-то предчувствие, как будто что-то происходит.
— Но ты не спросила его ни о чем? Напрямую? Клэр молчала, и Руфь видела только ее спину, и еще — катящиеся по стеклу капли дождя, и свет фонаря с улицы, позолотивший дорожку к черному ходу.
— Напрямую, так, как советуешь мне спросить Дина?
Руфь не ожидала ответа и не получила его. Клэр, ссутулив плечи, молчала в своем углу комнаты, и слышна была только печальная музыка Шопена.
Вскоре после этого Клэр собралась домой. В дверях она обняла подругу, дольше и крепче, чем обычно, а та прошептала:
— Не спрашивай его. Послушайся меня. Не спрашивай ни о чем, потому что, когда ты узнаешь, ничего уже нельзя будет вернуть.
Зажмурившись, Клэр ответила:
— Я должна, неужели ты не понимаешь? Я не могу, как ты, я должна все знать.
— Ну что ж, тогда удачи тебе.
Дети уже вернулись домой и были в своих комнатах. Клэр прикоснулась к дверям, чувствуя, как спокойствие наполняет ее душу. Из комнаты Робби доносилась тихая рок-музыка, передаваемая по радио. Под дверью Челси виднелась узкая полоска света. Клэр осторожно постучала и вошла.
— Привет, я была у Руфи.
— Ма, — Челси, склонившись, причесывала волосы, — пожалуйста, разбуди меня в полседьмого, хорошо?
— Конечно.
Какие бы тревоги ее ни одолевали, Клэр понимала, что не станет делиться ими с детьми. Она вышла из комнаты дочери и прошла к себе. Сбросив туфли, беспокойно прошлась туда-сюда. Ковер был слегка влажным, но Клэр не хотела включать отопление. Начинался тот период осени, что всегда лежит между райски теплым августом и чертовски промозглым октябрем. Она зажгла ночник на тумбочке с книгами, и нашла любимую старую шаль. Завернувшись, приняла трагическую позу перед зеркалом, в тени. Отражение печально смотрело на нее, углы рта Клэр были опущены, в глазах играли отблески падавшего сзади света. Она тихо произнесла строчку из какого-то старого фильма, название и имя главной героини которого давно позабыла. «Том, о Том, неужели ты предал меня?». Нет, кажется, героя в этом фильме звали не Том. Пожалуй, не вспомнить.
Клэр вышла из комнаты и отправилась на террасу слушать шум дождя.
Когда Том вернулся домой, она сидела там в старом кресле-качалке, набросив на колени дряхлую коричневую шаль. На столе, накрытая стеклянным колпаком, горела единственная свеча. За стеклами террасы туман оседал на черепице и каплями скатывался вниз. Сверху все еще доносилась музыка из комнаты Робби, но здесь, казалось, все звуки таяли в темно-синей ночи.
Том остановился в дверях. Он входил не таясь, и Клэр слышала, что он пришел, но продолжала раскачиваться в кресле и смотреть в окно, на котором дождь рисовал свои узоры…
Том вздохнул, помолчал, потом тихо спросил:
— Ты хочешь поговорить?
Она качнулась два, три, четыре раза, вытерла веки намотанной на кулак шалью.
— Не знаю.
Кресло скрипело, как старая телега, а Клэр продолжала раскачиваться и смотреть в окно.
Том, все еще в костюме, с распущенным галстуком, стоял в дверях, сунув руки в карманы. У нее явно имелись актерские способности, у этой учительницы английского, у его жены, которая ставила школьные спектакли и так вела уроки, что они тоже часто напоминали театральное действо. Он давно уже перестал обвинять ее в стремлении драматизировать жизнь. Том понял, что это — ее второе «я». И сейчас он понимал — сырая ночь, свеча, кресло-качалка и шаль — тоже выбраны ею, как декорация к некой пьесе.
Он снова вздохнул, опустил плечи.
— Нам следует поговорить, ты не считаешь?
— Да, наверное.
Устало шаркая, он подошел к столу, подвинул стул, уселся. Ее кресло было развернуто так, что Том в тусклом свете свечи видел только левое плечо жены и ее профиль.
Она всхлипнула.
— Ну, ладно, — стараясь, чтобы голос звучал спокойно, произнес Том, — расскажи мне все.
— Что-то случилось. Я поняла это, еще когда мы были в Дулуте.
Он сидел, упершись локтями в колени, и больше всего хотел снять со своей души этот груз, но одновременно ужасно боялся сказать ей правду. Впервые за вечер она посмотрела ему прямо в глаза, повернув голову, словно в замедленном кадре фильма. В колеблющемся свете свечи казалось, что под глазами Клэр залегли глубокие тени, а зрачки ее тускло мерцали. Она была не накрашена и не завита.
— Том, ты бы сказал мне, если бы завел интрижку?
— Да.
— У тебя есть другая женщина?
— Нет.
— А что, если я скажу тебе, что не верю?
Сейчас ему было легче разозлиться на нее, чем рассказать всю правду.
— Клэр, это просто нелепо.
— Да?
— С чего это вдруг такие мысли?
— А зачем мы ездили в Дулут?
— Затем, что я люблю тебя и хотел побыть с тобой вдвоем!
— Но почему именно сейчас?
— И это ты тоже знаешь — потому что, когда начинаются занятия, я себе больше не принадлежу. Вот, как сегодня, например! Уже десять часов вечера, а я только что вернулся домой, но я был в школе, а не с какой-то другой женщиной!
Он устал. День выдался изнурительный, и Том не выдержал бы еще и ночь, полную слез и взаимных обвинений, расскажи он сейчас все о Кенте. Кроме того, намного легче было выступать в роли обвинителя, чем в роли обвиняемого.
— Я по меньшей мере уже пять лет говорила о том, как хорошо было бы отдохнуть с тобой в каком-нибудь отеле. Ты внезапно хватаешься за эту идею, а когда привозишь меня туда, то принимаешь такой отсутствующий вид, что мне начинает казаться, будто ты не помнишь, кто с тобой в постели.
Том вскочил.
— У меня нет другой женщины!
— Шш! Том, говори потише.
— А мне плевать, даже если меня услышат в другом конце квартала! Я не заводил никакой интрижки! С кем, черт побери, я бы ее завел, и когда, как ты думаешь, я бы нашел на это время? Я целыми днями в школе, да и половину ночи тоже. Ничего себе, любовное приключение! Я знаю, кто внушил тебе эти дурацкие мысли! — Он ткнул пальцем в сторону соседнего дома. — Ты болтала с Руфью. Вот в чем все дело, верно? Что вы там вдвоем, сравнивали свои наблюдения? Она считает, что Дин ей изменяет, значит, и я, конечно, поступаю так же. Нет, я никогда в жизни не пойму женской логики! — Том подхватил свой стул и с грохотом поставил его на то же самое место, где тот стоял до этого.
— Ты же сам предложил поговорить, Том.
— Да, но я не ожидал, что меня будут обвинять в такой ерунде! Тут поневоле начнешь психовать!
— Я же просила тебя говорить потише.
— Если ты хотела потише, но не надо было играть первый акт на террасе. И не думай, что я не заметил тщательно подобранные декорации. — Он рубанул рукой воздух. — Сумеречный свет и дождь, и несчастная жена без макияжа и в старой шали. Клэр, ты меня недооцениваешь.
Из-за его спины раздался робкий голос Челси:
— Папа?
Том повернулся и приказал:
— Отправляйся спать, Челси.
— Но вы же ссоритесь.
— Да, ссоримся. Женатые люди постоянно ссорятся. Не волнуйся, мы к утру уже выясним отношения.
— Но… вы же никогда раньше не ссорились. Он зашел в комнату и обнял дочь.
— Все в порядке, детка. — С колотящимся сердцем, еще нервничая, он поцеловал ее в пробор. — Поцелуй маму и ложись спать.
— Но я слышала, как она сказала, папа… что ты завел любовницу.
— Никого я не заводил! — Том, вконец измученный, закинул голову назад, закрыл глаза и попытался успокоиться. — Челси, пожалуйста, сделай, как я сказал. Поцелуй маму и отправляйся в кровать. Мы утром будем здесь, никуда не денемся, и нам завтра всем идти в школу.
Челси вошла в круг мерцающего света свечи и наклонилась к Клэр.
— Спокойной ночи, мамочка, — целуя мать, прошептала она.
Клэр погладила дочь по плечу.
— Жаль, что ты все это услышала, Челси. Пожалуйста, не беспокойся. Увидимся утром, моя дорогая.
Когда Челси исчезла в темноте, Том снова вышел на террасу и задул свечу.
— Ну ладно, — сказал он, — пошли спать.
Он вошел в спальню и, стоя спиной к двери, сбрасывал одежду, когда вошла Клэр. Она смотрела на мужа, за каждым движением угадывая охватившую его злость. Том повесил брюки, стянул рубашку и швырнул ее в корзину с грязным бельем, и все это не глядя на жену.
Она легла в постель и стала ждать. Он выключил свет, лег и отвернулся. Наступившая тишина длилась минуту, затем еще и еще одну, и наконец Клэр заговорила.
— Том, ты должен понять.
— Понять что?
Она очень старалась не заплакать.
— Ты прав. Я действительно разговаривала с Руфью. Она видела Дина с другой женщиной, но она не собирается говорить ему об этом, потому что потом придется что-то делать и как-то менять свою жизнь, Я не такая — мы оба не такие с тобой, Том, мы в школе привыкли смотреть трудностям в лицо. Какими мы были бы педагогами, если бы учили, что лучший способ решать проблемы — это их не замечать? Неужели ты думаешь, что я сегодня сама не была напугана, когда делилась с тобой своими опасениями? Но как еще я должна была поступить? У меня появились подозрения, вот я и поделилась ими с тобой. Я считала, что поступаю правильно.
— Хорошо. — Том перевернулся на спину, стараясь не касаться жены. — Ты высказалась, теперь послушай меня. Если бы я действительно шлялся по бабам, может быть, я бы так не разозлился. Но ты меня просто ошарашила. Прежде всего, я люблю тебя, и я считал, что делаю великое дело для нас обоих, когда вез тебя в Дулут. А когда ты использовала это для обвинения, то очень сильно меня обидела. В день нашей свадьбы я обещал хранить тебе верность, и видит Бог, я ее хранил. Если хочешь знать правду, я даже никогда не представлял себя с другими женщинами. Говорят, что для мужчины естественны такие фантазии, но на меня это правило не распространяется. И конечно, меня просто выводит из себя, что там наболтала тебе Руфь. Твоей подружке нужна хорошая взбучка, так что когда в следующий раз пойдешь к ней и она начнет сплетничать о муже, пожалуйста, не ставь меня на одну доску с ним, потому что это обидно!
По лицу Клэр катились слезы, а Том продолжал:
— Но что еще обиднее, так это то, что ты начала разговор там, где его могла услышать — и услышала Челси.
— Это ты начал кричать, Том.
— Как ты думаешь, она сможет забыть об этом? Если мы еще когда-нибудь начнем ссориться, она сразу же все вспомнит и будет сомневаться в моей тебе верности.
— Утром я скажу ей, что ошиблась. Он отвернулся от жены.
— Да уж, пожалуйста.
Том понял, что Клэр заплакала, как только почувствовал слабую дрожь с ее стороны кровати. Он слышал, как она взяла салфетку из коробочки на тумбочке, но гордость не позволяла ей высморкаться, и Клэр просто лежала, стараясь сдержать рыдания. Ему самому приходилось сдерживать эмоции — хаос эмоций. Его дочь услышала, как отца обвинили в неверности, в то время как он благоговел перед своей женой и никогда за все восемнадцать лет не давал ей ни малейшего повода усомниться в его верности! То, что у него было с Моникой Аренс, произошло до их с Клэр свадьбы и не имело никакого отношения к сегодняшнему! Но все же этот грешок из прошлого терзал его, внушал постоянное чувство вины; в конце концов, это ему сегодня надо было признаться во всем вместо того, чтобы нападать на Клэр.
Так они и лежали, повернувшись спиной друг к другу, а в их душе разочарование боролось с любовью.
Окно в спальне было чуть приоткрыто, и ветерок холодил руку Тома, не прикрытую одеялом, но он лежал абсолютно неподвижно. Он и сам не понимал, откуда это нежелание даже пошевелиться. Пусть она не догадывается, что ты не спишь. Если пошевелишься, то можешь коснуться ее. Не важно, что ей больно так же, как и тебе, пусть она страдает, ведь это по ее вине страдаешь сейчас и ты.
Клэр высморкалась, и Том подумал: «Ну давай же, заплачь! С чего это я должен тебя успокаивать после того, как ты меня так обидела?» Он услышал, как далеко в ванной включили воду, и подумал, что это, должно быть, Челси не может уснуть, обеспокоенная их ссорой. Ну ладно, это я начал кричать, но черт побери, какой мужчина бы не сорвался в такой ситуации?
Клэр рядом с ним украдкой пошевелилась, и он понял, что она тоже страдала от странной необходимости лежать неподвижно. Необъяснимо и глупо, но что поделать — любящие друг друга люди, когда ссорятся, часто поступают необъяснимо и глупо.
Его собственное тело начинало мстить Тому, исподволь и коварно. Так же осторожно, как жена, он протянул руку, скользя тыльной стороной по прохладной подушке, и остервенело почесал зудящую переносицу.
Как она могла так ошибиться во мне? Неужели она не понимает, как сильно я ее люблю? Неужели не видит?
Единственная жгучая слеза оставила влажную дорожку на его лице, скатываясь в подушку.
Клэр вздрогнула, и он понял, что она наконец засыпает. Что Том скажет ей утром? Исчезнет ли тогда это давящее чувство тяжести в груди? У жены будут вспухшие глаза, а она терпеть не может появляться на людях после того, как плакала.
Они ссорились всего несколько раз в жизни. Во время вынужденного воздержания, когда Клэр была беременна, они цапались, как и большинство женатых пар. Самая большая ссора разгорелась из-за одной учительницы в школе, Карен Винстед, которая, разведясь с мужем, принялась флиртовать с Томом. Клэр тогда кричала: «Я не желаю видеть эту женщину в твоем кабинете!», а он объяснял, что не может не пускать ее — в конце концов, учителя приходят к директору обсуждать разные проблемы. Том еще и обострил тогда ситуацию тем, что упомянул Джона Хэндельмэна с ее кафедры, который любил зайти в кабинет Клэр поболтать на переменах. В конце они оба просто-таки кипели от ревности.
В этот раз ее глаза тоже вспухли.
Он проснулся посреди ночи в полной уверенности, что она рядом с ним тоже не спит. Клэр не пошевелилась и не произнесла ни слова, и все же он знал, что ее глаза открыты. После восемнадцати лет в одной постели он это знал. Во сне Том забрался под одеяло, и сейчас его сердце стучало так, что, казалось, с каждым ударом бросает его из стороны в сторону. Так иногда бывало с ним по ночам. Он всего лишь открыл глаза, и ничего более.
Но Клэр тоже знала, что он не спит.
Лежа спиной друг к другу, они кожей ощущали свою близость, и удаленность, и разобщенность в захлестнувшей их печали.
Через некоторое время Клэр пошевелилась.
— Том? — прошептала она и коснулась его спины.
Словно падая в пропасть, он перевернулся и обнял жену, прижал ее к своему опустошенному телу, и сразу же почувствовал, как сердце заполнила целая буря эмоций.
— Клэр… о, Клэр, — шептал он, обнимая ее, не в силах сдерживать больше любовь и жалость к ней за то, что отстранился и оттолкнул ее, за то, что обвинял, хотя первопричиной всего была его собственная вина.
— Прости. Господи, я так люблю тебя, — рыдала Клэр.
— Я тоже люблю тебя, и ты прости меня.
Они все сильнее сжимали друг друга в объятиях, но чувства их нарастали еще быстрее.
— Я знаю, что… я знаю, что… пожалуйста, прости меня. Я не могу, — ее слова заглушили плач, — я просто не могу спать рядом с тобой и знать, что сделала тебе больно… я не могу без тебя.
Он закрыл ей рот поцелуем, прервав этот бессвязный поток слов. Задыхаясь, она оторвалась от его губ, и Том почувствовал, как Клэр обняла его за талию. Через секунду она была уже обнажена, и он вошел в нее. Ее ноги обхватили его, образовав фигуру в форме сердца. И все, что связывало их все эти восемнадцать лет, снова было здесь: клятва, которую они произнесли в день свадьбы, прошлые размолвки и сегодняшняя ссора, нечастые приступы ревности, напоминавшие им, как сильно они на самом деле любят друг друга, и любовь к детям, и желание, чтобы сын и дочь видели только самое лучшее в жизни, и уж конечно, не страдали по вине родителей. Том и Клэр очень старались, чтобы их семейная жизнь, их карьеры и воспитание детей, — все было идеальным. И они добились любви и уважения друг к другу, а когда их союзу что-то угрожало, это пугало их обоих.
Сейчас страха не было, его смело прочь то, что происходило между ними и что несло в себе нечто гораздо большее, чем секс. Пришло прощение, обновление, и обещание.
После, когда они отдыхали, обняв друг друга, Клэр потянулась и коснулась щеки мужа.
— Не бросай меня, — прошептала она.
— С чего бы это я бросил тебя?
— Не знаю. — Она слегка сжала руку Тома, и он подумал, что жена и в самом деле боится этого. — Не знаю. Просто пообещай, что не бросишь.
— Обещаю, что никогда, ни за что не брошу тебя.
Иногда она вдруг ни с того ни с сего говорила такие вещи, и он понятия не имел, что заставляло ее чувствовать неуверенность. Он погладил Клэр по голове, пальцем коснулся ее щеки.
— Клэр, почему ты такое говоришь?
— Не знаю. Может, потому, что ты вынужден был жениться на мне. А это не забывается.
— Я женился на тебе потому, что хотел этого.
— Я знаю, но все же где-то глубоко внутри… ой, ладно, Том.
Ей никогда не удавалось объяснить ему, заставить понять так, как понимала это Руфь, что постоянным источником ее неуверенности был тот факт, что она забеременела до свадьбы. Однажды, много лет назад, Том сказал ей, что ему обидно слышать такие речи от своей жены, и у них даже случилась размолвка по этому поводу. Клэр не хотелось повторять все сегодня.
— Том, я так устала… давай больше не будем об этом говорить.
Больше они не говорили. Оба повернулись на бок и обнялись, повторяя все изгибы тела друг друга. Он положил руку ей на грудь, и со вздохом они заснули.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Трудное счастье - Спенсер Лавирль



Над смыслом этой книги очень стоит задуматься, но стилистика написания весьма скучна. До конца книги я все-таки дочитала, но честное слово, хотелось бросить, и не один раз.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльИрина
28.07.2012, 13.02





Хороший роман. Многому учит
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльВалентина
2.08.2012, 17.08





да,мне тоже понравился.Жизненный роман.
Трудное счастье - Спенсер Лавирльмарина
18.08.2012, 20.19





Дааа … вот порой как юношеская ошибка может в одночасье перевернуть жизнь с ног на голову. Роман понравился. Жизненный. Очень жизненный. Даже видела каждую картинку этого сюжета. Жаль в этой истории детей, почему они должны расплачиваться за прошлые поступки родителей!?? Ни когда так не переживала за героев!!! Делаем вывод: к сожалению, совершая те или иные действия в своей жизни мы не можем заглянуть в будущее и сделать здравомыслящий выбор того или иного поведения, несемся по течению, а потом карим себя за неправильный выбор. В молодости у всех так: все просто и легко, а когда приходится «собирать камни», думаешь какими мы были глупыми и не задумывались о своем поведении… Без слез не обошлось, плакала вместе с Челси. Непохожесть романа еще в том, что написан про мужчину, его семью, его семейную драму. Читать ОБЯЗАТЕЛЬНО!!!
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльН@т@лья
18.08.2012, 22.27





Супер. Книга очень замечательная. Очень советую.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльЕленка
23.09.2012, 5.50





Очень понравился роман!Очень реалистичный и мудрый. Читайте и наслаждайтесь!
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльАнна
12.11.2012, 5.50





Очень понравился роман!Очень реалистичный и мудрый. Читайте и наслаждайтесь!
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльАнна
12.11.2012, 5.50





Потрясающий роман о зрелых чувствах и их испытании
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльАнна
12.11.2012, 21.34





Согласна со всеми комментариями. Потрясающий роман, реалистичный !!!
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльМари
12.01.2013, 11.10





Потрясающий роман!Так за душу берёт это что то, но героиня достала - я понимаю задело её гордость, но ведь это было до свадьбы и по молодости, а не тогда когда они поженились и дали клятвы и после 18 лет, неужели она была неуверена в себе что так жестоко поступала с мужем и детьми,но слава богу её отчитали как девочку и до нее дошло,хорошо когда хорошо заканчивается.Читать и переживать эмоции.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльАнна Г.
12.07.2014, 20.45





Хорошо
Трудное счастье - Спенсер Лавирльирчик
13.09.2014, 14.44





Получила удовольствие.10
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльЛюдмила
25.11.2014, 19.26





В который раз поражаюсь мастерству автора описывать банальные семейные дрязги. Никакой любви и страсти, просто бытовуха. Но зато как!
Трудное счастье - Спенсер Лавирльren
29.12.2014, 2.02





Не зацепило. После романа "Сила любви"- этот -просто скучный.
Трудное счастье - Спенсер Лавирльморин
31.12.2014, 12.28





Кому понравился роман,посмотрите фильм наз.Домашняя песня год 1996
Трудное счастье - Спенсер Лавирльс
19.05.2015, 10.57





Роман понравился. Единственная героиня, Клэр, произвела отрицательное впечатление. Так повести себя, ну не знаю, какая-то замороченная бабенка. Дети молодцы, особенно Кент. Настоящий парень.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльИнна
21.06.2015, 21.19





Героиня не понравилась.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльКэт
23.07.2015, 14.25





Отличный роман. О том, как семье не сломаться в сложной ситуации. И понравилось, что здесь не было отрицательных персонажей, откровенных злодеев. Всё очень жизненно. Понравились все трое детей, очень достойные и сражались за целостность своей семьи не меньше взрослых.rnА, по поводу Клер - да, она откровенно выбешивала. Но, если вспомнить, что она всегда комплексовала по тому поводу, что замуж выходила по беременности и чувствовала, что Том не стремился быть так рано окольцованным. То становится понятным её поведение, когда она получила подтверждение своим страхам и комплексам и потому сломалась. Кроме того, общалась она с подругой, муж которой подгуливал, а что хорошего ей могла сказать эта подруга? Только питать страхи и сомнения.rnСтавлю твёрдую 10. Перечитывать роман больше не буду, просто потому, что и так его не забуду. Предпочитаю романы немного другие, более "романтичные", но разнообразие время от времени требуется.rnКстати, роман на подобную тему "Я не кукла" готова перечитывать вновь и вновь.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльClaire
28.09.2015, 0.06





А я ещё не хотела читать.Роман так захватил,что до утра читала его.Благо, что была суббота.
Трудное счастье - Спенсер Лавирльтатиана
5.12.2015, 3.24





Роман понравился, особенно впечатлили дети, в частности Кент, очень умный, рассудительный юноша. Взрослым есть чему у него поучиться.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльОльга
2.07.2016, 15.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100