Читать онлайн Трудное счастье, автора - Спенсер Лавирль, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Трудное счастье - Спенсер Лавирль бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.82 (Голосов: 601)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Трудное счастье - Спенсер Лавирль - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Трудное счастье - Спенсер Лавирль - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Спенсер Лавирль

Трудное счастье

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Днем, в три часа, Гарднер пришел на футбольное поле, где разогревались игроки. Кент Аренс — Том отметил его точность — уже ожидал, сидя в первом ряду.
Хотя его подозрения еще не полностью подтвердились, Том ощутил, как волна эмоций нахлынула на него при виде парня — стройного, крепкого, сильного, — поднимающегося с железной скамьи. Чувства охватили его с неожиданной силой, и он невольно подумал, что Моника прекрасно справилась со своими родительскими обязанностями, вырастив такого сына.
— Здравствуйте, мистер Гарднер, — сказал Кент.
— Здравствуй, Кент. — Тому с трудом удавалось сохранять внешнее спокойствие, сердце его бешено колотилось. — Ты еще не говорил с тренером?
— Нет, сэр, я только что пришел.
— Ну, пойдем… зададим ему задачу.
Они двинулись вместе по краю поля, и Гарднер особенно остро почувствовал близость парня, его наполненное жизненной энергией молодое тело, его обнаженную руку рядом со своей. Все это находило в душе Тома почти физический отклик, так же, как в ранней юности он реагировал на близость девушек. Но сейчас испытываемое им чувство было явно отцовским. Мысль о том, что Кент понятия не имеет об их родстве, наполняла его щемящей тоской. Том был уже убежден, что идет по полю бок о бок со своим сыном. Это ты? Это ты? — безостановочного звучало в его голове, и, если бы в ответ прозвучало «да», возникло бы множество других вопросов, которые он хотел задать.
Каким ты был в детстве? Тебя огорчало отсутствие отца? Заменял ли тебе его кто-нибудь? Ты когда-нибудь думал обо мне? Где я живу, чем занимаюсь? Ты бы хотел иметь братьев и сестер? Ты всегда был таким вежливым и серьезным?
Незаданные, все эти вопросы душили Тома, пока он вел беседу о других вещах.
— Тебе, должно быть, трудно — такая перемена, и как раз в год окончания школы.
— Да, сэр, но мы и раньше переезжали, и я знаю, что могу постепенно наладить отношения. И в любом случае, когда переходишь в новую школу, оказывается, что все готовы тебе помочь.
— А занятия спортом — это, конечно, тоже хороший способ завести новых друзей. Ты упоминал другие виды, кроме футбола.
— В школе я занимался баскетболом и легкой атлетикой, а сам — играл в теннис и в гольф. В Остине мы жили неподалеку от поля для гольфа, так что я, естественно, попробовал там свои силы.
Всеми этими видами спорта Том и сам когда-то занимался, хотя сейчас у него совсем не оставалось времени для отдыха. Про себя он отметил, что Моника, должно быть, добилась многого, раз смогла обеспечить себе и сыну жилье в привилегированном районе, рядом с полем для гольфа. Гарднеру не терпелось узнать все о Кенте, найти какие-то нити, которые связывали бы их с сыном.
— По баскетболу и легкой атлетике у тебя тоже есть разряд?
— Да, сэр.
— Когда я начинал работать в школе, то занимался и тренерской деятельностью, — сказал Том. — Думаю, что и сейчас не просмотрел бы спортсмена выше среднего уровня. Буду очень удивлен, если Гормэн не выдаст тебе футбольную форму.
— Надеюсь на лучшее.
На самом деле Тому, как директору школы, стоило только намекнуть тренеру, и любой учащийся был бы принят в команду. Но в данном случае все достижения парня, цели, которые он перед собой ставил, его индивидуальность — говорили сами за себя; без сомнения, Гормэн не упустит такой шанс.
Они дошли до середины поля, наблюдая, как игроки делают пробежки на десять ярдов с высоким подъемом коленей. Один из членов команды с номером «22» на красной тренировочной футболке помахал Гарднеру рукой. Том махнул в ответ и сказал:
— Это мой сын, Робби.
Тренер заметил директора школы и, оставив ребят, подошел к нему.
Боб Гормэн фигурой напоминал колоду мясника. На нем были серые тренировочные штаны, белая футболка и красная бейсболка с начальными буквами названия школы. Остановившись, он безотчетно принял спортивную стойку — широко расставив ноги и напружинив мышцы бревноподобных рук. Тренер поздоровался с Томом, кивнул Кенту и поглубже надвинул бейсболку, дернув ее за козырек.
— Ну, как дела, Боб?
— Неплохо. Парни немного потеряли форму за каникулы, но несколько человек тренировались все лето, и я ими доволен.
— Это наш новый ученик, Кент Аренс. Он перешел в выпускной класс и хотел бы не бросать футбол. Я пообещал ему, что сведу вас вместе и предоставлю тебе право решать. Он из Остина, в Техасе, и в прошлом году входил в ассоциацию спортклубов штата. Хочет поступать в Станфорд, изучать инженерное дело, и надеется получить стипендию как игрок.
Тренер повнимательнее всмотрелся в парня, чей рост — шесть футов и два дюйма — заставлял того наклоняться, разговаривая с Гормэном, и протянул Кенту мясистую лапу.
— Здравствуйте, сэр, — ответил новичок. Продолжая оценивать его внешние данные, тренер спросил:
— Где играешь?
— В защите.
Диалог продолжался, когда номер «22» трусцой подбежал к ним и остановился у кромки поля.
— Эй, папа, — задыхаясь проговорил он.
— Привет, Робби.
— Ты будешь здесь после тренировки? Челси забрала машину и отправилась по магазинам, так что мне не на чем добраться домой.
— Нет, извини. Я должен… — Том почесал кончик носа, — выполнить одно поручение. — Это просто отговорка, сказал он сам себе. Пока не выяснится вся правда о Кенте Аренсе, необходимо соблюдать осторожность. — А как насчет школьного автобуса?
— Этот жуткий автобус? Нет уж, спасибо. Я найду кого-нибудь, кто меня подбросит.
Он повернулся, чтобы уйти, но Том позвал его.
— Робби, погоди минутку. — На секунду самые противоречивые чувства охватили Гарднера, промелькнула мысль, что сейчас он познакомит двух своих сыновей друг с другом. Будь выбор за ним, он не стал бы этого делать, но правила требовали — директор школы должен предпринять все возможное, чтобы облегчить новичку ассимиляцию в новой среде. — Хочу, чтобы ты познакомился с Кентом Аренсом. Он только что перевелся в нашу школу и тоже в выпускной класс, может, ты представишь его своим друзьям.
— Конечно, папа. — Робби разглядывал новичка.
— Кент, это мой сын, Робби.
Парни немного настороженно обменялись рукопожатием.
Один из них был блондин, второй — брюнет. Том не поддался соблазну задержаться и продолжить сравнивать их. Если его подозрения подтвердятся, у него, без сомнения, будет еще много времени для этого.
— Ну, Кент, оставляю тебя с тренером. Удачи. Директор и новичок улыбнулись друг другу, и Гарднер, покинув поле, направился к своему автомобилю. Проходя мимо аквамаринового «лексуса», он ощутил волнение, подобное тому, которое испытывал еще подростком, когда девчонка, в которую он был влюблен, катила мимо его дома в папочкиной машине. Но сейчас это было особого рода волнение, оно смешивалось с чувством вины, вины перед мальчиком, возможно, его сыном; и растерянности от незнания, как вести себя в такой ситуации.
Окошки в его красном «таурусе» были открыты, теплый ветерок играл в машине. Том завел двигатель, посидел немного, думая, что делать дальше. Перед его глазами все стояла картина — два парня пожимают друг другу руки в голове назойливо крутились вопросы: они братья? Братья? Узнаю ли я об этом когда-нибудь?
Когда кондиционер погнал в кабину прохладный воздух, Гарднер захлопнул дверцы и вынул из нагрудного кармана зеленую регистрационную карточку Кента. На ней значился адрес, выведенный аккуратным, почти чертежным шрифтом. Том и сам писал почти так же. Семья Аренс жила в районе новостроек, в богатой его части, расположенной на холмах западного берега озера Хэвиленд в предместьях Сан-Паул Хайте. После восемнадцати лет работы директор школы знал все окрестности почти так же хорошо, как полицейские.
Направляясь по адресу, он чувствовал себя законченным донжуаном, в душе желая, чтобы Моники Аренс не оказалось дома, а разумом понимая, что нет никакого смысла оттягивать неизбежное: какова бы ни была правда, он должен ее выяснить, и чем скорее, тем лучше.
Дом семьи Аренс оказался внушительным двухэтажным сооружением из известняка и серого кирпича, с крышей оригинальной формы и гаражом на три машины. Он стоял на вершине холма, и к нему вела довольно крутая подъездная дорога.
Том остановился внизу, медленно вышел, придерживая открытую дверцу автомобиля и рассматривая дом. Участок еще не был обложен дерном, но земляные работы уже завершались, посадка деревьев и кустарников закончилась. Все это наверняка стоило уйму денег. Подъездной путь сиял на солнце белым бетоном. Только что вымощенная тропинка вела от него вверх, к центральному входу.
Моника Аренс действительно многого добилась в жизни.
Гарднер захлопнул дверцу автомобиля и направился к дому, стараясь заглушить внутренний голос, побуждающий его вернуться, сесть в машину и убраться отсюда как можно скорее.
Он не мог так поступить.
Том позвонил в дверь и, крутя на указательном пальце ключи, со страхом подумал, что сейчас Моника ему откроет, и после этого вся его жизнь может перемениться.
Появившись на пороге, Моника с неприкрытым удивлением уставилась на Гарднера. На ней были веревочные туфли и свободное платье мешковидного стиля до середины икр. Ему никогда не нравился такой бесформенный покрой, и Клэр не носила таких платьев, потому что ей они тоже не нравились.
— Привет, Моника, — наконец проговорил он.
— Не думаю, что тебе следовало приходить.
— Я решил, что нам надо поговорить. — Он не убирал ключи, чтобы не пришлось их доставать, если она захлопнет дверь у него перед носом. Монику явно не радовал его визит, она не отпускала дверную ручку, а ее лицо было неподвижно, лишено всякого намека на гостеприимство. — Ты так не считаешь? — спросил Том, горло у него перехватило от волнения, и слова с трудом просачивались сквозь нервный комок.
Моника вздохнула и ответила:
— Да, наверное.
Когда она отошла, пропуская его, он понял, как ей не хотелось этого делать.
Дверной замок щелкнул за его спиной, и Гарднер очутился в коридоре, ведущем в большую гостиную. Одну из стен здесь занимал камин, по бокам которого находились стеклянные двери, выходящие на веранду из красного дерева, которая окружала всю западную сторону дома. Повсюду пахло свежей краской и новыми коврами, и, хотя гардин на окнах еще не было, они тоже выглядели шикарно.
Нераспакованные коробки с вещами заполняли углы, свободные от мебели. Моника проводила гостя на левую половину комнаты, где стол и несколько стульев составляли островок порядка. Стол, должно быть, недавно отполировали, поскольку в комнате чувствовался лимонный запах полироли, а на крышке стола виднелся легчайший отпечаток ткани, едва заметный в косых лучах льющегося в стеклянную дверь света. Веранда выходила на задний двор.
— Присаживайся, — сказала Моника.
Том придвинул стул, хозяйка обошла вокруг стола и заняла место как можно дальше от гостя.
Напряжение повисло в воздухе. Гарднер пытался подобрать правильные слова и одновременно побороть неловкость от своего незваного появления. Моника, казалось, поставила себе целью ни за что не отрывать взгляда от голой поверхности стола.
— Ну… — пробормотал Том, — наверное, надо спросить напрямую… Кент — мой сын?
Она отвернулась. Глядя поверх сведенных рук на задний двор, сжала зубы, потом расслабилась и тихо ответила:
— Да.
Он хрипло выдохнул и прошептал:
— Боже мой.
Опершись локтями о стол, закрыл лицо руками.
Адреналин бушевал в крови Тома словно электрические разряды, его лицо и руки покрыл липкий пот. Он обхватил одной ладонью другую и крепко прижал костяшки больших пальцев к губам. Разглядывая Монику, которая, словно шитом, прикрывалась напускным безразличием, Гарднер думал, как продолжить разговор. Жизнь предложила ему самую невероятную ситуацию: вдвоем с этой явно недоброжелательно настроенной женщиной, совершенно незнакомой, обсуждать сына, о существовании которого он и не подозревал.
— Я… — Ему пришлось откашляться и начать снова. — Я боялся, что так и есть. Не требуется особых усилий, чтобы заметить, как мы с ним похожи.
Она ничего не ответила.
— Почему ты не сообщила мне? Моника закатила глаза и спросила:
— Неужели непонятно?
— Нет. Мне непонятно. Почему? Она гневно взглянула на него.
— Когда я это обнаружила, ты был уже женат. Какой смысл был сообщать тебе?
— Но я же его отец! Ты не считаешь, что я должен был знать?
— Ну, а если бы знал, что бы ты сделал? Что?
— Понятия не имею, — честно ответил он. — Но я не тот человек, который взвалил бы на тебя всю ответственность. Я бы помогал, как мог, хотя бы материально.
Моника пренебрежительно фыркнула.
— Да ну! Если мне не изменяет память, твоя невеста уже ждала ребенка, когда вы поженились. Я в такой же мере входила в твои планы на будущее, как и ты в мои. Я не считала, что, поставив тебя в известность, добьюсь этим какой-то пользы, поэтому и не стала ничего сообщать.
— Но… но разве тебе не кажется, что получился большой обман?
— Ой, пожалуйста… — Оттолкнув стул, Моника встала, всей своей позой выражая негодование. Она отошла к коробкам, громоздящимся по всей комнате за спиной Тома. Он повернулся, закинув локоть за спинку стула, провожая ее взглядом. — Мы уже совершили одну ошибку, — продолжала она. — Зачем было допускать вторую? В ту ночь, на мальчишнике, ты сказал мне, что женишься по принуждению, но все равно обязан так поступить. Если бы после этого я нашла тебя и сказала, что беременна, это могло бы разрушить твою женитьбу, и с какой целью? — Она прижала руку к груди. — Я вовсе не собиралась за тебя замуж.
— Да, — слегка покраснев, подтвердил он. — Да, конечно.
— Мы просто были… Эта ночь просто была… Она пожала плечами и замолчала.
Просто жаркая июньская ночь, которая никогда не должна была привести к такому. Через восемнадцать лет они оба это понимали и страдали от последствий.
— Я виновата не меньше тебя, — признала Моника. — Может, даже больше, потому что никак не предохранялась и должна была настоять, чтобы об этом позаботился ты. Но ты же знаешь, как все происходит в таком возрасте, когда думаешь: «А, ничего со мной не случится. Не за один же раз». И вообще, когда я туда шла, я и думать не думала, что все так обернется. Конечно, мы оба виноваты.
— Но ты же не выходила замуж в следующие выходные.
— Нет, но я же знала, что ты женишься, так кто из нас виноват больше?
— Я.
Гарднер поднялся и прошел за Моникой в соседнюю комнату, где оперся о груду коробок, и, не приближаясь к своей собеседнице, продолжал: — Это был бунт с моей стороны, только и всего. Она забеременела, и я вынужден был жениться, не будучи готовым к такому шагу. Черт побери, на моем дипломе еще не высохли чернила. Я собирался преподавать, чувствуя себя вольной птицей, купить новый автомобиль, снять вместе с друзьями квартиру с бассейном. Вместо этого я сопровождал ее к гинекологу и старался наскрести деньжат на однокомнатную квартиру. Портной снимал с меня мерку и шил ненавистный свадебный фрак. Боже ты мой! Я просто… Я просто не был к этому готов.
— Знаю, — спокойно ответила она. — Я все знала еще в ту ночь и все равно легла с тобой в постель, так что можешь не оправдываться передо мной.
— Хорошо, тогда объясни причины своего поведения. Объясни, почему ты так поступила?
— Не знаю. — Она отошла к стеклянным дверям, посмотрела наружу и, словно защищаясь, сложила руки перед грудью. — Временное помешательство. Представилась такая возможность. Я никогда не была, что называется, доступной, и мужчины не уделяли мне особого внимания. А ты — такой симпатичный парень, с которым я пару раз поболтала на вечеринках, обменялась шутками… а потом я разносила пиццу и ты оказался в том гостиничном номере, в компании со своими чокнутыми друзьями… Не знаю… Почему каждый поступает так, а не иначе?
Он присел на коробку; сожаление с новой силой охватило его.
— Меня долго еще мучила совесть, после женитьбы… за то, как я с тобой поступил.
Оглянувшись, Моника посмотрела на него.
— Но ты никогда не рассказывал ей?
Том помолчал, борясь с чувством вины, прежде чем хрипло ответить:
— Н-нет.
Их взгляды встретились, ее — спокойный, его — взволнованный.
— А семейная жизнь оказалась прочной?
Гарднер медленно кивнул.
— Восемнадцать лет, и каждый год лучше предыдущего. Я очень люблю ее.
— А ребенок, которого она ожидала?
— Робби. В выпускном классе моей школы.
Вся гамма чувств отразилась на лице Моники, прежде чем она прошептала:
— Мальчик.
— Да. Мальчик. — Том поднялся с коробки и перешел в другой угол комнаты. — Они сейчас оба на футбольном поле. И Клэр… Клэр преподает английский для поступающих в университет, а твой сын — то есть наш сын — собирается у нее учиться.
— Боже мой! — Впервые за время разговора Моника словно ослабела.
— У нас с Клэр есть еще дочка, Челси. Она на два года младше. У нас очень счастливая семья. — Остановившись на секунду, он продолжал: — В ваших документах не значится имя твоего мужа, значит, ты не замужем?
— Нет.
— И никогда не была?
— Нет.
— А что Кент думает о своем отце?
— Я рассказала ему правду, что познакомилась с одним парнем на вечеринке, и у нас была связь, но я никогда не собиралась замуж. Том, я сделала для сына все. Я получила квалификацию и обеспечила его всем, что только может потребоваться ребенку.
— Я вижу.
— Мне не нужен был муж. Я не хотела иметь мужа.
— Извини, что я так поступил с тобой, обидел тебя.
— Я не обижена.
— Ты говоришь с обидой. И действуешь, как обиженная.
— Оставь все эти измышления при себе! — взорвалась она. — Ты ничего обо мне не знаешь, и меня не знаешь. Я добиваюсь всего собственными силами, и мне ничего больше не нужно. Только Кент. Я очень много работаю и занимаюсь своими материнскими обязанностями, и нам прекрасно живется вдвоем.
— Извини. Я вовсе не собирался тебя критиковать, и поверь, при моей профессии я ни за что не стал бы укорять того, кто в одиночестве воспитывает ребенка и кто сам выбрал для себя такую жизнь. Тем более что тебе удалось вырастить прекрасного парня. Я так часто сталкиваюсь с бессмысленным семейным существованием, когда родители живут вместе только ради детей. Эти ребята каждый день бывают в моем кабинете, их кураторы, и полиция, и я — мы все пытаемся перевоспитать их, чаще всего безуспешно. Если тебе показалось, что я недоволен тем, как ты вырастила сына, то извини. Он… — Том потер шею, припоминая то немногое, что знал о Кенте Аренсе, потом посмотрел на Монику и взмахнул рукой. — Он — мечта каждого учителя. Хорошие отметки, цель в жизни, планы получить высшее образование, широкий круг интересов, думаю, что любые родители мечтали бы о таком сыне.
— Да, это так.
Том все еще стоял у одной груды коробок, а Моника — у другой. По мере продолжения беседы ее антипатия к нему постепенно исчезала, но они оба все еще ощущали скованность.
— Он ходил в католическую начальную школу.
— Католическую, — повторил Гарднер, касаясь груди, как будто хотел поправить галстук.
— Это дало ему крепкую базу с самого начала.
— Да… да, конечно.
— Занятия спортом тоже помогли… а школа в Остине — она на очень хорошем счету.
Том посмотрел на Монику, понимая, что та словно бы защищается, не имея для этого никаких причин. И хотя возникший в его голосе вопрос напрямую относился к делу, он поколебался немного, прежде чем спросил:
— У Кента есть дедушка с бабушкой?
— Был только дед, мой отец, но он умер девять лет назад, а поскольку жил он здесь, в Миннесоте, Кент не очень хорошо его знал. Почему ты спрашиваешь?
— Мой отец еще жив. Он живет менее чем в десяти милях отсюда.
Секундное молчание, потом:
— А, понятно… — Не сводя с него глаз, она спросила: — А дяди и тети?
— Есть и дядя, и тетя, и трое их детей. А с твоей стороны?
— У меня здесь сестра, но Кент едва ее знает. Моя семья не очень обрадовались известию, что у меня будет внебрачный ребенок, которого я намерена сама воспитать.
Напряжение все еще витало в воздухе. Том чувствовал боль, охватившую его спину и плечи. Он вернулся в гостиную, устало опустился на стул, положив руку на полированную поверхность стола. Моника осталась на месте. Они оба молчали, замкнувшись каждый в своем одиноком раздумье. Через некоторое время она тоже, вздохнув, подошла к столу и села.
— Я не знаю, как теперь поступить, — сказала она.
— Я тоже.
Со стороны соседнего строящегося дома доносились звуки плотницких молотков, жужжание пилы, а двое за столом молчали, ища хоть какой-нибудь разумный выход из создавшейся ситуации.
— Я бы предпочла, — сказала Моника, — чтобы все осталось как раньше. Ты ему не нужен… правда, не нужен.
— Я бы тоже не хотел ничего менять, но я все время спрашиваю себя, будет ли это справедливо по отношению к мальчику.
— Да, я знаю.
Снова тишина, а потом вдруг неожиданный всплеск эмоций со стороны Моники, которая, поставив локти на стол, закрыла лицо руками.
— Если бы я только позвонила сначала в вашу школу и все узнала? Но откуда, скажи, откуда я могла знать, что ты здесь работаешь? Я даже не подозревала, что ты собираешься преподавать, не говоря уже о том, что будешь когда-нибудь директором! То есть за те несколько часов, что мы провели вместе, мы ведь не делились фактами своей биографии, верно?
Том со вздохом закрыл глаза и откинулся назад на стуле. Затем он выпрямился, приняв решение.
— Пусть все идет своим чередом. У него сейчас будет много забот, пока он привыкнет к новой школе, заведет новых друзей. Если возникнет такая ситуация, при которой придется все ему рассказать, мы расскажем. А пока я буду делать для него все, что смогу. Добьюсь, чтобы его приняли в футбольную команду, хотя, полагаю, этого и добиваться не придется. Когда придет время поступать в Станфорд, я напишу ему рекомендацию, а что касается стипендии, то она не понадобится. Я намереваюсь заплатить за его высшее образование.
— Ты его не знаешь, Том. Я бы тоже смогла оплатить его обучение, но он не хочет. Ему нужна стипендия, чтобы доказать себе, что он в состоянии ее добиться. Так что пусть пробует.
— Ну, еще есть время обсудить это позже. Но послушай… Если что-нибудь возникнет, какая-нибудь проблема, у тебя, или у него… что бы это ни было, обратись ко мне, ладно? Просто приходи ко мне в кабинет. Родители все время ко мне заходят, так что никто ничего не заподозрит.
— Спасибо, но я не представляю, что бы это могло быть.
— Ну, тогда… — Том положил ладони на стол, словно собираясь рывком подняться, но передумал. Самые различные чувства будоражили его душу. — Я ощущаю такое…
— Что?
— Не знаю.
— Вину?
— Да, и это тоже, но еще — трудно описать — растерянность, что ли. Как будто есть что-то, что я должен сделать, а я не знаю, что. Я сейчас уйду, а потом буду каждый день видеть его в школе и никому не скажу, что он — мой сын? Так я должен поступить? Черт побери, Моника, это наказание! Я понимаю, что заслужил его, но все равно.
— Я не хочу, чтобы он знал. Правда, не хочу.
— Просто чудо, как он до сих пор не догадался. Когда он вошел в мой кабинет и я вблизи рассмотрел его, то наше сходство… Я чуть не свалился со стула!
— У него нет никаких причин подозревать, как бы он догадался?
— Будем надеяться, что ты окажешься права.
Том поднялся, и Моника встала, чтобы проводить его до дверей. Там они остановились в неловком молчании, словно были обязаны обменяться несколькими дружескими словами и сократить дистанцию между собой. Чувство отчужденности казалось им обоим очень странным теперь, когда выяснилось, что их связывает семнадцатилетний сын.
— Значит, ты работаешь инженером.
— Да, в отделе исследований и развития. Сейчас я занята совершенствованием электронной связи для телефонной системы Белл. Пробный экземпляр уже выпускается, и мы будем проводить испытание здесь, на местном заводе. Я доведу проект до конца, до запуска в производство и выхода на рынок.
— Звучит впечатляюще. Очевидно, Кент унаследовал любовь к точным наукам от тебя.
— Ты не силен в математике? — спросила Моника.
— Я не смог бы заниматься электроникой, если ты это имеешь в виду. У меня способности к общению, к работе с людьми. Я люблю детей, люблю заниматься их проблемами, наблюдать, как за три года, проведенных в нашей школе, они из неуклюжих подростков превращаются в умных, хорошо образованных молодых людей, готовых вступить во взрослую жизнь. Вот что мне нравится в моей работе.
— Ну что ж, — сказала она, — думаю, он унаследовал и твой талант к общению. Он очень хорошо сходится с людьми.
— Да, я заметил.
Они еще немного помолчали, пытаясь найти какие-нибудь доброжелательные слова друг для друга, но это им не удалось. Моника открыла дверь. Том, обернувшись, пожал ей руку.
— Что ж, удачи тебе, — проговорил он. Она пожала плечами.
— Ему надо завтра на встречу — знакомство новичков. Кто там будет с ними говорить?
— Несколько человек, и я тоже.
— Нелегко тебе придется.
Они стояли в дверях, подыскивая подходящую заключительную фразу.
— Ну, мне пора идти.
— Мне тоже. Надо еще разобрать очень много вещей.
— У вас красивый дом. Мне приятно думать, что он живет в таком доме.
— Спасибо.
Том повернулся и спустился по бетонным ступенькам, направляясь к своей машине. Открыв дверцу, он обернулся, но Моника уже скрылась в доме.
Он был слишком взволнован, чтобы сразу ехать домой. Вместо этого он вернулся к школе и затормозил недалеко от входа, где красовалась небольшая металлическая табличка со словами «Мистер Гарднер». Тренировка футболистов закончилась в 17.30, и школьный автобус уже отъехал, развозя ребят по домам. Том подумал, не пришлось ли Робби ехать на автобусе? С тех пор, как директор школы и его жена купили автомобиль для своих детей, их не уставало забавлять, с какой обидой они реагировали, если обстоятельства заставляли их добираться на автобусе, как раньше.
Двери центрального входа не были заперты. Когда Гарднер вошел, они захлопнулись за ним со знакомым щелчком. Внутри, в здании школы, еще стоял запах краски, и это напомнило Тому, как мало внимания он сегодня уделил подготовке к новому учебному году, который начнется в следующий вторник. Где-то вдалеке еще трудился обслуживающий персонал, особо ценимый Томом. Они докрашивали коридоры, и будут так же, без жалоб, работать каждый день, до одиннадцати-двенадцати часов ночи, до самого праздника Труда. Один из них насвистывал песню «Ты освещаешь всю мою жизнь», эхо разносило свист по вестибюлям, и это почему-то успокаивающе подействовало на Гарднера.
Он достал ключи и открыл стеклянные двери учительской. Там стояла божественная тишина. Секретарши уже ушли. Телефоны молчали. Свет везде был потушен, кроме обычно оставляемого в дальнем углу. Стены сияли чистотой, коробок осталось совсем немного. Кто-то даже пропылесосил синее ковровое покрытие на полу.
В своем кабинете Том зажег свет, выложил карточку Кента Аренса на стол и набрал номер спортзала.
Тренер поднял трубку:
— Але, Гормэн слушает.
— Боб, это Том Гарднер, как тебе новый парень?
— Ты что, шутишь? — Том услышал, как заскрипел стул под Гормэном. — Я теперь спрашиваю сам себя, что ж я упустил в воспитании собственного сына.
— Ты поговорил с ним?
— Конечно, я поговорил с ним. У парня голова так прочно сидит на плечах, что мне даже хотелось, чтобы он сболтнул какую-нибудь глупость, чтобы я убедился, что он настоящий.
— Он может играть?
— Играть? Ты еще спрашиваешь!
— Значит, ты взял его в команду?
— Конечно, и думаю, что в этом году именно он поможет нам победить. Он знает, как выполнять команды, как обрабатывать мяч и как обходить блокирующих. Он — просто душа команды, да еще в такой хорошей форме. Я рад, что чутье подсказало тебе привести его побеседовать со мной.
— Ну что ж, приятно слышать. У парнишки цель — поступить в колледж, и с мозгами у него полный порядок. Благодаря таким, как он, вся наша система образования выглядит блестяще. Прекрасно, что ты займешься им. Спасибо.
— Спасибо тебе за то, что привел его.
Повесив трубку, Том задумался о том, что может произойти в новом школьном году и какие изменения появятся в его жизни из-за того, что он сегодня узнал.
У него есть еще один сын. Способный, сильный, умный, воспитанный и, похоже, счастливый семнадцатилетний парень. Что за открытие для человека средних лет, обнаружить такого сына.
Зазвонил телефон, и Гарднер вздрогнул, испытывая чувство вины, словно звонящий мог прочитать его мысли.
Это была Клэр.
— Привет, Том. Приедешь к ужину?
Онизобразил голосом оживление.
— Ага. Я уже выкарабкиваюсь из дел. Ты подвезла Робби?
— Его подбросил Джеф.
Она говорила о Джефе Мохаузе, лучшем друге Робби и партнере по команде.
— Ну, ладно. Я сказал ему, что меня не будет, когда тренировка закончится, но мне пришлось все-таки заехать в школу. Увидимся через несколько минут.
Выходя из кабинета, Том оставил регистрационную карту Кента на столе Доры Мэ.
Супруги Гарднер жили в том же самом двухэтажном доме колониального стиля, который они купили, когда детям было три и четыре года. С тех пор деревья сильно выросли, и когда старшеклассники решили подстричь их, то последующая расчистка заняла ужасно много времени. Сейчас, однако, двор выглядел великолепно, с еще зеленой травой и посаженными Клэр цветами в кадках по краям дорожки.
Ее машина стояла в гараже, и автомобиль детей — старая, проржавленная серебристая «чевинова» — приткнулся позади. Том подогнал свою машину на обычное место слева, вышел и, обойдя автомобиль Клэр, направился к задней двери дома.
Он взялся за ручку, но остановился, невольно оттягивая тот момент, когда придется посмотреть в лицо своей семье, не подозревающей о том, что он сегодня узнал.
У него есть внебрачный сын.
У его детей есть брат.
Восемнадцать лет назад за неделю до свадьбы он изменил своей будущей жене, беременной от него. Что случится с его семьей, если им когда-нибудь станет известна правда?
Том прошел через гостиную на кухню, где привычное зрелище всей семьи наполнило его сердце любовью. Жена и дети, ожидающие возвращения отца, запах готовящегося ужина.
Челси накрывала на стол. Робби у открытого холодильника жевал холодную сосиску, а Клэр у плиты укладывала на булочки уже готовые поджаренные котлеты.
— Челе, достань, пожалуйста, маринованные огурчики. А ты, Робби, перестань поедать эти сосиски! Ужин уже готов. Привет, Том.
Он остановился за женой, обнял ее и поцеловал в шею. Она была теплой и пахла луком, духами «Пэшн» и школьной учительницей. Клэр замерла с ложкой в одной руке и булочкой в другой и немного изогнула спину, стараясь увидеть его.
— Боже мой, — тихо произнесла она, улыбаясь мужу. — Дважды за день?
Том нежно поцеловал ее в губы, а Робби сказал:
— Интересно, что бы это значило? Челси ответила:
— Сегодня утром я их застукала — обнимались в мамином классе. И не как-нибудь там впопыхах. Он ее прижал и не отпускал. И знаешь что — они уезжают на выходные, а нас подбрасывают деду.
— Деду!
— Садитесь за стол, — приказала детям Клэр, уклоняясь от рук Тома и ставя перед семьей блюдо с дымящимися сандвичами. — Папа считает, что нам стоит отдохнуть, пока не начались занятия и все это сумасшествие. Вы же не прочь?
— А почему нам нельзя остаться одним?
— Потому что у нас существует такое правило. Том, не достанешь из холодильника морковь и сельдерей?
Том нашел в холодильнике овощи, и все сели за стол. Робби положил себе три булочки с котлетами, прежде чем передал блюдо сестре.
— Ну и обжора, — сказала она.
— Слушай-ка, ты небось не надрывалась весь день на тренировке.
— Представь себе, мы тоже репетировали с командой поддержки, дома у Эрин.
— Подумаешь, — пренебрежительно ответил брат.
— Ой-ой-ой, мы сегодня, кажется, не в настроении?
— Отстань, ясно? У меня есть на это причины.
— Ну и что за причины?
— Отец знает, правда, папа? Какой-то новичок появляется в городе, после того как мы уже целую неделю пахали на тренировках при сорокаградусной жаре, и тут он приплывает, гундосит «Да, сэр», «Нет, сэр» в разговоре с тренером, и через несколько минут тот ему говорит: «Ты в команде».
Том и Клэр обменялись взглядами, после чего Том спросил:
— Но почему тебя это так возмущает, Робби?
— Потому что, черт побери, Гормэн ставит его защитником!
— Ну и что?
Робби, словно не веря своим ушам, уставился на отца. Потом взорвался:
— Но ведь Джеф играет в защите. Гарднер взял себе добавки.
— Тогда Джефу придется играть лучше, чем Аренсу, верно?
— Аи, перестань, папа. Джеф играет с первого класса.
— И это дает ему право оставаться в защитниках, даже если кто-то может сыграть лучше его, так ты считаешь?
Робби закатил глаза.
— Фу, мне просто не верится.
— А я не пойму, что случилось с тобой, Робби. Ты всегда болел за честь команды. Если этот новый парень хороший футболист, то выигрывают все, ты же знаешь.
Сын Тома перестал жевать и замер, глядя на отца. В углах его рта остался оранжевый соус. Гладкое, чисто вымытое лицо парня пошло красными пятнами. Челси переводила взгляд с брата на отца, потом взяла стакан с молоком, отпила и спросила:
— А что из себя представляет этот новичок? Том положил сандвич:
— Его зовут Кент Аренс. Он только что перевелся из Остина, в Техасе.
— Он хоть не дурак?
Вся кровь бросилась в лицо Тома, пока он подыскивал подходящий ответ. Клэр, откинувшись на стуле, внимательно слушала, но не вмешивалась в разговор.
— Нет, вовсе не дурак, — проговорил наконец Гарднер, как будто бы взвесившее, что знал о Кенте.
Робби выразил свое отвращение в нечленораздельном бурчании и спрятал глаза за своим стаканом молока. Со стуком опустив его на стол, он сказал:
— Надеюсь, папа, ты не ожидаешь, что я буду таскать его повсюду с собой и навязывать своим друзьям.
— Конечно, нет. Я только надеюсь, что ты будешь вежлив с ним и станешь обращаться с парнем так, как хотел бы, чтобы обращались с тобой, если бы ты был новичком.
Робби вытер салфеткой рот и, отодвинув стул, встал, захватив свою грязную посуду. Даже его спина выражала недовольство сегодняшним разговором за столом.
— Знаете, иногда меня просто бесит то, что я — директорский сын.
Он сполоснул тарелку и стакан, поставил их в сушилку и вышел из кухни. Клэр спросила:
— Том, из-за чего весь сыр-бор?
— Да не из-за чего. Я привел новичка на футбольное поле и представил его Бобу Гормэну и еще попросил Робби познакомить его с ребятами, вот и все. Но наш сынок, видно, вбил себе что-то в башку или вздумал ревновать.
Она сказала:
— Совсем не похоже на Робби.
— Согласен. Но Джеф Мохауз всегда был заводилой на поле, а они с сыном друзья, ты же знаешь. Этот новичок, я думаю, представляет для Джефа известную опасность. Естественно, что Робби не понравится, если парень вытеснит его лучшего друга.
— Это может еще сослужить Робби хорошую службу, научить его понимать кое-что.
— Да, я тоже так решил. Послушай, насчет выходных… Я позвоню отцу, а ты разузнай о каком-нибудь славном местечке, куда бы можно было поехать, хорошо?
Оба поднялись и подошли к раковине.
— Надо поговорить с Руфью, — сказала Клэр. — Они с Дином все время куда-нибудь выбираются.
— Неплохая идея.
Клэр поставила вымытую посуду в сушилку. Изучая ее склоненную спину, Том подавил паническое чувство страха. Еще ничто и никогда не угрожало его браку так, как сейчас, и одна мысль об этом ужасала его.
— Клэр, — позвал он, когда она выпрямилась.
— А?
Клэр делала сразу три дела: доставала посудное полотенце, поворачивала кран и ополаскивала раковину горячей водой. Он обнял ее за шею, заставив остановиться. Она повернулась, опираясь мокрыми руками о край раковины. Посмотрела на мужа. Том хотел сказать: «Я люблю тебя», но, охваченный паникой, не решился, хотел страстно поцеловать жену, как бы прося прощения за все то, что было в прошлом, и утверждаясь в безраздельном обладании этой женщиной, которую он любил и будет любить всегда.
Но Челси уже тоже вставала из-за стола.
— Что, Том? — заглядывая ему в глаза, спросила Клэр.
Он наклонился к ее уху и прошептал совсем не то, что думал:
— Захвати с собой какое-нибудь сексуальное бельишко в поездку, ладно?
Когда Гарднер вышел, жена продолжала смотреть ему вслед. Губы ее слегка улыбались, а в душе звучал обеспокоенный голос: «Что случилось, Том? Что случилось?»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Трудное счастье - Спенсер Лавирль



Над смыслом этой книги очень стоит задуматься, но стилистика написания весьма скучна. До конца книги я все-таки дочитала, но честное слово, хотелось бросить, и не один раз.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльИрина
28.07.2012, 13.02





Хороший роман. Многому учит
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльВалентина
2.08.2012, 17.08





да,мне тоже понравился.Жизненный роман.
Трудное счастье - Спенсер Лавирльмарина
18.08.2012, 20.19





Дааа … вот порой как юношеская ошибка может в одночасье перевернуть жизнь с ног на голову. Роман понравился. Жизненный. Очень жизненный. Даже видела каждую картинку этого сюжета. Жаль в этой истории детей, почему они должны расплачиваться за прошлые поступки родителей!?? Ни когда так не переживала за героев!!! Делаем вывод: к сожалению, совершая те или иные действия в своей жизни мы не можем заглянуть в будущее и сделать здравомыслящий выбор того или иного поведения, несемся по течению, а потом карим себя за неправильный выбор. В молодости у всех так: все просто и легко, а когда приходится «собирать камни», думаешь какими мы были глупыми и не задумывались о своем поведении… Без слез не обошлось, плакала вместе с Челси. Непохожесть романа еще в том, что написан про мужчину, его семью, его семейную драму. Читать ОБЯЗАТЕЛЬНО!!!
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльН@т@лья
18.08.2012, 22.27





Супер. Книга очень замечательная. Очень советую.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльЕленка
23.09.2012, 5.50





Очень понравился роман!Очень реалистичный и мудрый. Читайте и наслаждайтесь!
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльАнна
12.11.2012, 5.50





Очень понравился роман!Очень реалистичный и мудрый. Читайте и наслаждайтесь!
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльАнна
12.11.2012, 5.50





Потрясающий роман о зрелых чувствах и их испытании
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльАнна
12.11.2012, 21.34





Согласна со всеми комментариями. Потрясающий роман, реалистичный !!!
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльМари
12.01.2013, 11.10





Потрясающий роман!Так за душу берёт это что то, но героиня достала - я понимаю задело её гордость, но ведь это было до свадьбы и по молодости, а не тогда когда они поженились и дали клятвы и после 18 лет, неужели она была неуверена в себе что так жестоко поступала с мужем и детьми,но слава богу её отчитали как девочку и до нее дошло,хорошо когда хорошо заканчивается.Читать и переживать эмоции.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльАнна Г.
12.07.2014, 20.45





Хорошо
Трудное счастье - Спенсер Лавирльирчик
13.09.2014, 14.44





Получила удовольствие.10
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльЛюдмила
25.11.2014, 19.26





В который раз поражаюсь мастерству автора описывать банальные семейные дрязги. Никакой любви и страсти, просто бытовуха. Но зато как!
Трудное счастье - Спенсер Лавирльren
29.12.2014, 2.02





Не зацепило. После романа "Сила любви"- этот -просто скучный.
Трудное счастье - Спенсер Лавирльморин
31.12.2014, 12.28





Кому понравился роман,посмотрите фильм наз.Домашняя песня год 1996
Трудное счастье - Спенсер Лавирльс
19.05.2015, 10.57





Роман понравился. Единственная героиня, Клэр, произвела отрицательное впечатление. Так повести себя, ну не знаю, какая-то замороченная бабенка. Дети молодцы, особенно Кент. Настоящий парень.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльИнна
21.06.2015, 21.19





Героиня не понравилась.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльКэт
23.07.2015, 14.25





Отличный роман. О том, как семье не сломаться в сложной ситуации. И понравилось, что здесь не было отрицательных персонажей, откровенных злодеев. Всё очень жизненно. Понравились все трое детей, очень достойные и сражались за целостность своей семьи не меньше взрослых.rnА, по поводу Клер - да, она откровенно выбешивала. Но, если вспомнить, что она всегда комплексовала по тому поводу, что замуж выходила по беременности и чувствовала, что Том не стремился быть так рано окольцованным. То становится понятным её поведение, когда она получила подтверждение своим страхам и комплексам и потому сломалась. Кроме того, общалась она с подругой, муж которой подгуливал, а что хорошего ей могла сказать эта подруга? Только питать страхи и сомнения.rnСтавлю твёрдую 10. Перечитывать роман больше не буду, просто потому, что и так его не забуду. Предпочитаю романы немного другие, более "романтичные", но разнообразие время от времени требуется.rnКстати, роман на подобную тему "Я не кукла" готова перечитывать вновь и вновь.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльClaire
28.09.2015, 0.06





А я ещё не хотела читать.Роман так захватил,что до утра читала его.Благо, что была суббота.
Трудное счастье - Спенсер Лавирльтатиана
5.12.2015, 3.24





Роман понравился, особенно впечатлили дети, в частности Кент, очень умный, рассудительный юноша. Взрослым есть чему у него поучиться.
Трудное счастье - Спенсер ЛавирльОльга
2.07.2016, 15.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100