Читать онлайн Прошлые обиды, автора - Спенсер Лавирль, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прошлые обиды - Спенсер Лавирль бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.27 (Голосов: 99)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прошлые обиды - Спенсер Лавирль - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прошлые обиды - Спенсер Лавирль - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Спенсер Лавирль

Прошлые обиды

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Оркестр закончил играть в полпервого ночи. Они грузились час и около пяти утра выехали из Бемиджи. Рэнди попал домой в семь. Мать крепко спала, а на его постели лежала записка:


«Лиза родила девочку Натали. 3.800. В пять утра. Все хорошо. Я не пойду в магазин. Но надеюсь встретиться с тобой попозже в больнице. Люблю. Мама».


Но получилось так, что он не смог побывать в больнице после обеда. Он еще спал, когда его мать проснулась, и она уехала ид дома до того, как он поднялся в четверть первого, шатаясь после вчерашней попойки, чтобы собраться на концерт, который начинался в два часа в Уайт-Бер-Лэйке.
Игра на этих городских празднествах хорошо оплачивалась. У каждого маленького местечка вокруг Твин-Сити обязательно был свой летний праздник: «Малиновый фестиваль» в Хопкинсе, «День картофеля» в Бруклин-Парке, «День духа» в Уайт-Бер-Лэйке. Они все были похожи друг на друга: карнавалы, парады, конкурс на самую большую бороду, лото, танцы на улицах. Танцы устраивали чаще по вечерам, но некоторые, как сегодня, после обеда Оркестранты любили именно такие. Не только потому, что за них хорошо платили. Важнее, что таким образом они получали – впрочем, это редко случалось – свободный субботний вечер. Можно было хорошенько выспаться или пойти послушать другой оркестр, что любили делать все профессиональные музыканты.
Центр Уайт-Бер-Лэйка был симпатичный – затененный, с рядами деревьев по обе стороны улицы, вычурными старомодными зданиями, окрашенными в яркие цвета, флагами, развешанными на домах, маленькой городской площадью.
Вся Вашингтон-стрит была забаррикадирована. На краю, перед зданием почты, окаймленным лужайками и клумбами, была построена площадка для оркестра. Маленькие девочки, после того как оркестр располагался на площади, усаживались на траву, облизывая стаканчики с мороженым или лакричные палочки. Мальчуганы в зеленых шапочках и ярко-розовых шортах раскатывали взад и вперед на досках, перепрыгивая через электрические провода, которые тянулись от сцены. Ветер доносил звуки карнавала и танцевального галопа, шум моторов аттракционов. Около магазина женской одежды на тележке жарились пончики, распространяя сладкий аромат.
Рэнди вынул из фургона пару барабанов. Рядом стоял, наблюдая, мальчик лет двенадцати. На нем были темные очки в розовой оправе с черными завязками, волосы намазаны гелем, из кроссовок торчали языки почти такого размера, как доска на колесиках, висевшая у него на бедре.
– Слушай, ты на них играешь? – спросил он Рэнди хриплым голосом.
– Угу.
– Здорово.
Рэнди улыбнулся мальчишке и понес барабаны через заднюю лестницу на площадку. Когда он вернулся, мальчик все еще стоял около фургона.
– Я тоже играю на барабанах.
– Да?
– В школьном оркестре.
– Ну что ж, там можно хорошо научиться.
– Своих-то у меня пока нет, но со временем будут.
Рэнди улыбнулся и прихватил другие вещи.
Мальчик предложил:
– Хочешь, я помогу перенести это?
Рэнди повернулся и оглядел его. Мальчик казался крепким, если можно казаться таковым при весе сорок килограммов, без мускулов и без волос на теле. На нем была трикотажная майка. Он напускал на себя небрежность и напомнил Рэнди его самого и его мир в этом возрасте, когда их оставил отец.
«Да пошел он, этот мир. Кому он нужен».
– Хорошо. Вот, возьми этот стул, а потом вернешься за тарелками. Как тебя зовут?
– Рысак. – Голос его звучал, как песок в подшипнике.
– И все? Просто Рысак?
– Достаточно.
– Ладно, Рысак, посмотрим, какой из тебя носильщик.
Рысак оправдал свое прозвище, он бегал взад и вперед по лестнице, перетаскивая все, что ему подавал Рэнди.
Тот был не в себе после того, как проспал всего четыре часа и слишком накурился накануне. Как бы ему хотелось поспать часов шестнадцать, но всю неделю это было невозможно. Они без конца то переезжали, то репетировали. И все это помимо разгрузок и погрузок инструментов, на что требовалось два с половиной часа, и трехчасовых выступлений. Времени совсем не оставалось. А сейчас ему предстоит играть четыре часа, а он и по ступенькам-то с трудом поднимается, голова же вообще как крокетный шар на зубочистке.
С помощью маленького крепыша он все перенес на сцену.
– Ладно, спасибо, Рысак. Ты молодец.
Рэнди протянул ему пару небесно-голубых барабанных палочек.
Рысак взял палочки, глаза его за очками сияли восхищением и благодарностью.
– Мне?
Рэнди кивнул.
– Обалдеть можно, – тихо сказал мальчик и стал беззвучно барабанить.
– Эй, малыш! – окликнул его Рэнди.
Рысак повернулся, вертя одну из палочек, как пропеллер, между пальцами.
– Не исчезай. Мы сыграем одну специально для тебя.
Рысак отсалютовал палочкой и исчез.
Появился Пайк Ватсон с гитарой в футляре.
– Что за юнец?
– Кличка Рысак. Мечтает играть на барабанах.
– Ты дал ему палочки?
Рэнди пожал плечами:
– Ну и что? Мечту надо поддерживать.
– Ты прав.
– Я не сказал ему, что если он хочет играть с оркестром, то сначала должен научиться одновременно спать и вести машину.
– Ты вчера гудел?
Рэнди потряс головой, как будто стараясь проснуться:
– Еще как!
– Ладно, послушай. Я тебя сейчас из кусочков соберу. У меня тут действительно нечто стоящее. – Он постучал по футляру гитары.
– Кокаин? Нет, у меня не пойдет.
– Откуда ты знаешь? Маленькая понюшка, и ты чувствуешь себя этим чертовым Бэтменом. Можно вообще не тренироваться, а сыграть потрясно. Ну как?
Рэнди недоверчиво покачал головой:
– Не думаю.
Пайк таинственно ухмыльнулся.
– Гарантирую, что забудешь про усталость. – Он растопырил пальцы и медленно помахал ими в воздухе. – Будешь играть, как Чарльз Уотс.
– Сколько?
– На первый раз угощаю.
Рэнди потер грудь и наклонил голову набок:
– Даже не знаю, старик.
– Смотри, как хочешь. – Пайк поднял руки кверху. – Если ты боишься летать…
– Скажи, а как это на тебя в первый раз подействовало? Плохо?
– Ничего подобного. Ничего подобного! Поначалу ты немножко напряжен. Ну, нервничаешь, а потом буквально летаешь!
Рэнди потер лицо руками, вытянул губы трубочкой, выдохнул воздух.
– Какого черта… я всегда хотел играть, как Чарльз Уотс.
Он понюхал кокаин в фургоне Пайка, перед тем как они начали играть. Нос его жгло, он потер его, прежде чем идти на сцену.
Они начали первый тур, и Рэнди играл с закрытыми глазами. Когда он открыл их чуть позже, то увидел Рысака впереди всех. Он сидел на своей доске, устремив взгляд на Рэнди, и отбивал на колене такт голубыми палочками. Да, ничего не скажешь, его почитали как героя. Потрясно. Почти так же потрясно, как и ощущение, которое он начинал испытывать.
Перед толпой стояло несколько девочек-подростков в бикини с полосками загорелых плоских животов. Одна из них, с каскадом золотистых волос, покрывающих лопатки, не отрывала от него глаз. Он сразу мог выделить вот таких, готовых на все. От него только и требовалось, что взглянуть на нее несколько раз, изобразить подобие улыбки, которой она от него ожидала, и во время перерыва стать рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы она поняла, что понял он, и ждать, чтобы она сама подошла поближе. Разговор всегда был один и тот же:
– Привет.
– Привет.
– Ты молодец.
Он откровенно оглядит ее грудь и бедра.
– Ты тоже. Как тебя зовут?
Тут надо заявить, что одна песня посвящается ей. После этого забраться в ее трусики не составит никакого труда.
Сегодня тем не менее песня посвящалась Рысаку. Рэнди поднес микрофон к губам и сказал:
– Я бы хотел посвятить эту песню маленькому носильщику. Рысак, это тебе.
И когда Рэнди отбивал ритм «Хорошенькой женщины», он напрочь забыл о той хорошенькой, что там стояла, наслаждаясь восхищением, которым светилось лицо мальчика.
Это случилось, когда они кончили вторую песню. Рэнди почувствовал: что-то с ним не так. Сердце вдруг бешено заколотилось, и его охватил страх. Он повернулся, чтобы попросить помощи у Пайка, но увидел лишь его спину в свободной черной рубашке, пересеченную по диагонали ремнем, и широко расставленные ноги.
Господи, его сердце! Что происходит с сердцем? Казалось, его удары поднимали волосы на голове. Мальчик смотрел на него… У Рэнди пропало дыхание… трудно играть… кругом люди… нужно доиграть до конца… все кружится… о-о-о! Хорошенькая женщина!
Песня заканчивается…
– Пайк!
Все внутри него дрожит… сердце выскакивает из груди… над ним наклоняется лицо Пайка, отделяя его от толпы…
– Все в порядке, старик. Первый раз всегда так. Подожди, потерпи минуту. Это пройдет.
Он сжимал руку Пайка.
– Нет, нет. Мне плохо, старик… сердце…
Пайк, злясь, приказывает свирепым шепотом:
– Пройдет, старик. Вокруг сотни людей. Пройдет через минуту. Не подводи нас!
Тик, тик, тик… палочки бьют по барабану… мальчишка наблюдает за ним с тротуара, лупит своими голубыми палочками… все кружится… так кружится… уйди, мальчик… я не хочу, чтобы ты смотрел на меня. Марианна, я хочу стать другим для тебя… сердце лупит, как стук барабана… пол рвется ему навстречу… удар головой… стул валяется в ногах… он смотрит в голубое небо…
Оркестр сыграл еще несколько так-тов, прежде чем они поняли, что барабан молчит. Когда музыка прекратилась, толпа подалась вперед. Все поднимались на цыпочки, чтобы разглядеть, раздались обеспокоенные голоса.
Дэни Скарфелли первым подбежал к Рэнди, наклонился над ним через бас-гитару, висящую у него на плече:
– Господи, Рэнди, что с тобой, старик?
– Позови Пайка… где Пайк?
Дэни вскочил на ноги, задев его барабаны.
Рэнди лежал, скованный страхом, а сердце его, казалось, билось уже в ушах.
Лицо Пайка в рамке неба появилось над Рэнди.
– Пайк, мое сердце… Я умираю… помоги мне.
Гул голосов:
– Что с ним?
– Приступ эпилепсии?
– Позвоните по 911!
– Держись, Рэнди.
Пайк спрыгнул со сцены и побежал.
– Где телефон? Эй, кто-нибудь! Где тут телефон?
Он увидел, что к нему бежит полицейский, голубой значок отсвечивает на голубой рубашке.
– Офицер…
Полицейский пробежал мимо и вскочил на сцену, Пайк за ним.
– Кто-нибудь знает, что с ним? – спросил полицейский, наклоняясь над Рэнди.
Пайк ничего не сказал.
Остальные ответили, что не знают.
Рэнди пробормотал:
– Сердце…
Полицейский схватился за рацию на поясе.
Рэнди лежал, окруженный толпой, с полными ужаса глазами. Он схватил Дэни за рубашку и прошептал:
– Позвони моей маме.


Бесс и Майкл, к счастью, не подозревающие о случившемся в десяти милях от них, в Уайт-Бер-Лэйке, встретились в больнице, украдкой поцеловались в коридоре, улыбнулись в глаза друг другу и, держась за руки, вошли в комнату Лизы. Она была одна с Натали. Мама спала, а человечек покряхтывал в пластиковой колыбели. Комната была полна цветов. Пахло бифштексом с луком – остатками завтрака Лизы, которые еще не успели убрать.
Бесс и Майкл прошли на цыпочках к колыбельке и стали по ее сторонам, разглядывая внучку.
Они говорили шепотом.
– Посмотри на нее, Майкл. Правда, она красивая?
Бесс обратилась к ребенку:
– Привет, драгоценность. Как ты сегодня? Ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера.
Они оба наклонились и дотронулись до ее одеяльца, коснулись щечек. Майкл прошептал:
– Привет, маленькая леди. Бабушка и дедушка пришли посмотреть на тебя.
– Майкл, гляди, у нее рот, как у твоей мамы.
– Как бы она ее любила.
– Да, и мой папа тоже.
– У нее больше волос, чем мне показалось вчера. Сегодня видно, что она темненькая.
– Как ты думаешь, можно ее подержать?
Бесс заглянула Майклу в глаза. Он улыбнулся заговорщически. Она подложила руки под розовое фланелевое одеяльце и вынула Натали из колыбельки. Они стояли плечо к плечу, объединенные любовью, пожалуй, самой чистой и нежной, которую когда-либо испытывали, вновь ошеломленные этим чувством завершенности, идеей, что в этом ребенке они остаются на земле в будущем.
– Она вызывает совершенно особые чувства. Правда, Майкл?
Майкл поцеловал головку ребенка, выпрямился и улыбнулся:
– Когда тебе будет год или два, ты будешь приходить к нам, Натали, и мы будем тебя ужасно баловать. Да, бабушка?
– Конечно, будем. И когда-нибудь, когда ты будешь большая, мы расскажем тебе, как твое рождение заставило твоего дедушку сделать мне предложение и как ты соединила нас. Конечно, нам придется выбросить из рассказа некоторые подробности, такие, как презервативы, которые твой дедушка разбросал на лестнице.
Майкл подавил смех.
– Бесс, это деликатные ушки.
– Да ладно, она ведь произошла из этой грубой материи.
Они услышали голос Лизы:
– О чем вы там шепчетесь?
Оба обернулись. Лиза смотрела на них с теплой, ласковой улыбкой.
– Ну, вообще-то твоя мама говорит о презервативах.
– Майкл! – воскликнула Бесс.
– Да-да. Я сказал ей, что Натали слишком молода, чтобы слушать такое, но она не обращает на мои слова внимания.
Лиза села на кровати.
– Сознайтесь, что между вами происходит? Я просыпаюсь, вы шепчетесь и хихикаете… – Она протянула руки:
– Дайте мне моего ребенка.
Лиза нажала на кнопку, которая поднимала изголовье кровати. Они передали ей дочурку, сели на край постели с обеих сторон и одновременно наклонились, чтобы поцеловать ее в щеку.
– Она не спала, поэтому мы решили, что можем подержать ее.
– Она хорошая девочка. Правда, Натали? – Лиза погладила пальцем волосы ребенка. – Проспала пять часов между кормлениями.
Они поговорили о том, как чувствует себя Лиза, кому она звонила, кто прислал цветы (дочь поблагодарила их за те, которые прислали они), когда придет Марк, о том, что Рэнди не звонил и не появлялся, вероятно, придет вечером, и бабушка Дорнер тоже. Они повосхищались ребенком, и Бесс вспомнила кое-что из того, что было, когда она рожала Лизу, как здорово та спала и какую силу легких демонстрировала, когда спать не хотела.
Затем Бесс взглянула на Майкла. Он взял ее руку и, положив на покрывало на Лизином животе, решился:
– Мы хотим тебе кое-что сказать, Лиза.
Остальное он предоставил Бесс.
– Мы собираемся снова пожениться.
На лице Лизы засияла улыбка. Она наклонилась вперед, держа ребенка в правой руке, левой обнимая Майкла и Бесс. Ребенок, оказавшийся между ними, стал выражать недовольство, но они игнорировали это, прильнув друг к другу, каждый с комом в горле.
Бесс прошептала в волосы Лизы:
– Благодарю тебя, дорогая, что ты заставила двух упрямцев снова соединиться.
Лиза поцеловала в губы мать, отца:
– Вы сделали меня такой счастливой.
Майкл радостно хохотнул, все присоединились к нему, и, когда разомкнули объятия, глаза у всех были влажными, а лица порозовели. Лиза шмыгнула носом, а Бесс провела рукой по глазам.
– Когда?
– Прямо сейчас.
– Как только все организуем.
– О! Ребята, я так счастлива!
На сей раз объятие было торжественным, а Лиза, подняв ребенка, радостно сказала:
– Мы добились этого, малышка, добились!
В дверях показалась Стелла.
– А можно мне тоже присоединиться?
– Бабушка, входи быстрее! У папы с мамой по-трясная новость! Мама, скажи!
Стелла подошла к кровати:
– Можете не говорить. Вы снова женитесь.
Бесс кивнула, улыбаясь во весь рот.
Стелла победоносно подняла кулак:
– Я знала! Я знала!
Она поцеловала сначала Бесс, так как та была ближе, а затем с поднятыми руками пошла к другой стороне кровати.
– Поди сюда, горе мое, красавец ты мой!
Майкл обнял ее и приподнял.
– Я всегда думала, что моя дочь сумасшедшая, коли она развелась с тобой.
Когда он отпустил ее, Стелла погладила его лицо и повернулась к кровати.
– Уф! Сколько эмоций может человек выдержать за день? Эта новость и правнучка! Дайте мне взглянуть на новорожденную. Лиза, маленькая сваха, ты, по-моему, вот-вот взлетишь от счастья.
Это был какой-то сплошной праздник. Приехал Марк, за ним все Пэдгетты, потом две женщины с Лизиной работы, ее школьная подруга. Новость Бесс и Майкла была принята всеми с таким же энтузиазмом, как и рождение их внучки.
Лиза спросила:
– Где вы будете жить?
Они уставились друг на друга и пожали плечами.
Бесс ответила:
– Мы не знаем. Мы это еще не обсуждали.


Уходя из госпиталя в четверть пятого, Бесс спросила:
– А действительно, где мы будем жить?
– Я не знаю.
– Наверное, нам надо это обсудить. Хочешь, поедем домой?
Майкл усмехнулся:
– Конечно, хочу!
Они ехали в разных машинах и приехали одновременно. Бесс поставила машину в гараж, Майкл въехал за ней и ждал около ее машины, пока она выключила радио, подняла окна. Он открыл дверцу ее машины и, ожидая, пока она выйдет, почувствовал, что счастлив так, как не был счастлив много лет. Просто оттого, что она рядом, что он теперь знал: вторая половина его жизни будет не столь суматошной, как первая. Все складывалось почти идеально – ребенок, планы на брак, выросшие дети, счастье, благосостояние, здоровье. Он ощутил какое-то самодовольство.
Бесс взглянула на него:
– Знаешь что?
Она могла сказать сейчас что угодно. Что хочет быть гадалкой или ездить по стране с карнавалом. Он бы не возразил, при условии, что будет следовать за ней.
Лицо ее было молодым и довольным.
– Не могу догадаться.
Бесс вышла из машины. Он захлопнул дверь, но они остались на месте, в бетонной прохладе гаража, насыщенной запахами резины, бензина, садовых удобрений.
– Я открыла нечто такое, что меня удивляет, – призналась Бесс. – Оказывается, я уже не так привязана к этому дому, как раньше. Дело в том, что я люблю твою квартиру.
Он очень удивился:
– Ты хочешь сказать, что согласилась бы там жить?
– А где ты хочешь жить?
– В моей квартире. Но я был уверен, что с тобой случится обморок, если я тебе это скажу.
Бесс расхохоталась, обвила руками его шею.
– Майкл, по-моему, стареть – это здорово. Как ты думаешь? Начинаешь отличать главное от случайного и мелкого.
Она поцеловала его.
– Я бы с удовольствием переехала в твою квартиру. Но если ты хочешь вернуться в дом, то пусть так и будет. Ведь важно не то, где мы будем жить, а то, что мы будем жить теперь вместе.
Майкл положил руки ей на грудь.
– Я как раз думал то же самое. Не потому ли говоришь, что тебе больше нравится моя квартира, что думаешь: я хотел бы жить там?
– Нет. Мы в чем-то переросли этот дом. Он был очень удобен для нас, когда дети были маленькими. А сейчас – я не знаю, у нас новый этап жизни, можно двигаться дальше. Здесь живут и печальные, и радостные воспоминания. А квартира… это новое, и, в конце концов, мы оформляли ее в соответствии с нашими общими вкусами. Нет, было бы здорово там жить! Она более новая, вид из нее не менее великолепный, чем здесь. Не нужно заниматься двором, близко к моему магазину – минут пятнадцать, и ты в центре Сент-Пола, там есть пляж, парк и…
– Бесс, меня не надо уговаривать, я буду страшно рад жить там, но есть еще один вопрос.
– Какой?
– А Рэнди?
Она положила руки на его грудь, погладила рубашку и сказала спокойно:
– Пора дать Рэнди свободу. Ты так не думаешь?
Майкл не ответил. По сути дела, он ведь сказал ей то же самое в тот самый вечер, когда Лиза заманила их к себе на квартиру.
– У него теперь есть работа, – продолжала Бесс. – Друзья. Ему пора стать самостоятельным.
– Ты уверена?
– Уверена.
– Меня волнует вот что. Родители считают, что должны одинаково любить своих детей, но это не всегда возможно. Кому-то из них мы нужны больше. Мне кажется, что Рэнди всегда будет больше нуждаться в нашей помощи, чем Лиза.
– Может, это и так, но я думаю, он все равно должен жить отдельно.
Они закрепили это решение поцелуем и по-прежнему стояли, прислонившись к машине. В гараж проникало полуденное солнце, шумел кондиционер, от ближайшей газонокосилки пахло бензином.
Майкл поднял голову, лицо его было безмятежным.
– На этот раз я не уйду, не дождавшись Рэнди, и мы поговорим с ним вместе.
– Согласна.
Бесс улыбнулась, обняла его и повернула к кухонной двери.
В доме звонил телефон. Бесс взяла трубку, совершенно не готовая в своей радостной безмятежности к голосу на другом конце провода.
– Миссис Куррен?
– Да.
– Это Дэни Скарфелли. Я играю вместе с Рэнди в оркестре. Послушайте. Я не хочу вас пугать, но с ним что-то случилось. Я думаю, что это серьезно. Его увозят на «скорой помощи» в больницу.
– Что? Авария, вы хотите сказать? – Полные ужаса глаза Бесс не отрывались от глаз Майкла.
– Нет. Мы просто играли, и вдруг он оказался на полу. Он говорит, что у него что-то с сердцем. Он попросил меня позвонить вам.
– Какая больница?
– В Стилуотере. Они уже уехали.
– Спасибо. – Она повесила трубку. – Рэнди. У него что-то с сердцем, его увезли на «скорой» в больницу.
– Поехали.
Он схватил ее за руку, и они выбежали к машине.
– Я поведу.
Всю дорогу они сидели окаменев от страха и не могли не думать: «Почему именно сейчас? Почему? Наша жизнь только стала налаживаться, и мы заслужили неомраченное счастье». Майкл не обращал внимания на светофоры и ограничения скорости. Вцепившись обеими руками в руль, он думал: «Я должен что-то сказать Бесс, коснуться ее плеч, погладить по голове». Но продолжал, как и она, молчать. Страх за сына подавлял все прочие чувства.
Сердце? Что может быть с сердцем у девятнадцатилетнего парня?


Они подъехали к больнице одновременно со «скорой» и успели лишь взглянуть на Рэнди, торопясь вслед за носилками, которые внесли через небольшой вестибюль в отделенную занавесом часть зала. Количество мгновенно появившегося медицинского персонала пугало. Они быстро перебрасывались профессиональными терминами. То, что все так спешили, не оставляло сомнений: речь шла о жизни и смерти. На Бесс и Майкла не обращали внимания, и они жались в стороне, взявшись за руки.
– Как давление?
– Восемьдесят на сто.
– Дыхание?
– Слабое.
– Аритмия?
– Сильная. Сердце бьется, как мешок с червями. Очень нерегулярно и быстро. Подсоединяем к машине.
На груди Рэнди уже было три наклейки. С руки свисала манжета аппарата, измеряющего давление. Кто-то уже подключил трубки к монитору. Глаза Рэнди были широко открыты, когда над ним наклонился доктор в белом.
– Рэнди, ты меня слышишь? Ты меня слышишь, Рэнди? Ты что-то принял?
Врач отодвинул веки Рэнди, изучая глазную периферию. Женщина в голубой маске сказала:
– Его родители здесь.
Доктор увидел Бесс и Майкла, поддерживающих друг друга:
– Вы его родители?
– Да, – ответил Майкл.
– Есть врожденный порок?
– Нет.
– Диабет?
– Нет.
– Расстройство движений?
– Нет.
– Он от чего-нибудь лечился?
– Насколько нам известно – нет.
– Кокаин?
– Не думаю. Иногда марихуана.
Сестра сказала:
– Давление падает.
На одной из машин прозвучал сигнал тревоги.
Доктор сложил пальцы в кулак и с силой ударил Рэнди по грудине.
Бесс вздрогнула и приложила руку ко рту. Ее охватил такой ужас, какого она никогда не испытывала. Ее сын умирал, а бригада врачей действовала так, как она видела только по телевизору.
Подбежал новый персонал, медсестра, техник, чтобы помочь снимать сигналы. Радиолог, анестезиолог, который ввел пару трубок в нос Рэнди, еще врач.
– Смажьте лопасти, – скомандовал он. – Придется применить дефибриллятор.
Бесс и Майкл сжали пальцы до побеления.
Сестра включила машину, взяла две педали на шнурах и чем-то смазала их. Врач скомандовал:
– Отступить.
Все сделали шаг назад. Сестра приложила педали к левой стороне груди Рэнди.
– Удар!
Сестра нажала сразу две кнопки. Тело Рэнди выгнулось дугой. Руки и ноги напряглись, а затем обмякли.
У Бесс вырвался тихий крик, она спрятала лицо на груди Майкла.
Кто-то сказал:
– Хорошо. Среагировал.
Сквозь слезы Бесс в ужасе смотрела на стол, не понимая, почему все это делается. Электрический разряд пропущен через тело ее сына, дорогое тело, которое когда-то было одним с ее собственным. «Пожалуйста, не надо! Не делайте этого больше!»
В комнате стало тихо. Все глаза устремились на зеленый экран и на ровную-ровную линию на нем.
«Боже мой, они убили его! Он мертв. Сердце не бьется!»
– Давай же, давай, – прошептал кто-то. Это был врач. Он ударил кулаком по матрасу. – Работай, черт возьми…
Строчка оставалась ровной.
Бесс и Майкл смотрели, сцепив руки, на монитор, пораженные тем, как быстро все это случилось.
По лицу Бесс текли слезы.
– Что же это? – прошептала она.
Но никто не ответил.
Зеленая строчка дрогнула.
Дрогнула снова, вздыбилась, как маленький холмик на пустынном горизонте. И вдруг пошла. Все в комнате с облегчением вздохнули.
– Ну вот, давай дальше, Рэнди, – сказал кто-то.
Рэнди по-прежнему был без сознания.
Техник деловым голосом, не отрывая глаз от экрана, докладывал:
– Ритм в норме снова… восемьдесят ударов в минуту.
Сестра посмотрела на часы и сделала пометку в блокноте.
Бесс подняла глаза на Майкла, лицо ее было измято, как мокрая газета. Его горящие глаза оставались сухими. Он обнял двумя руками ее плечи и притянул к себе, стараясь, чтобы у него не подогнулись колени. Рэнди начал приходить в сознание.
– Рэнди, ты меня слышишь? – Врач снова наклонился над ним.
Еще не придя в себя, он беззвучно шевелил губами.
– Ты понимаешь, где ты, Рэнди?
Рэнди открыл глаза, оглядел круг лиц и внезапно стал агрессивным. Он попытался сесть.
– Какого черта, выпустите меня…
– Ну-ну, тихо. – К нему потянулись руки и уложили его обратно. – В мозг еще поступает не так-то много кислорода. У него еще должна кружиться голова. Рэнди, ты что-то принял? Ты принимал кокаин?
Сестра сообщила:
– Кардиолог выехал. Скоро будет.
Врач повторил вопрос:
– Ты принимал кокаин?
Рэнди покачал головой и попытался поднять одну руку. Врач положил ее обратно. На ней по-прежнему была надета манжета измеряющего давление аппарата, и от нее тянулся шнур.
– Рэнди, мы не полиция. Ты никого не подведешь, если скажешь нам, но мы должны знать, чтобы помочь тебе. Это был кокаин, Рэнди?
Рэнди опустил глаза и пробормотал:
– Это было в первый раз, док, честно.
– Как это было?
Ответа не последовало.
– Укол?
Молчание.
– Ты его нюхал?
Рэнди кивнул.
Врач коснулся его плеча:
– Ну хорошо. Не бойся. Расслабься.
Он опять поднял ему веки, заглянул в глаза, поднял указательный палец и велел:
– Следи глазами за моим пальцем.
Сестре, которая записывала, он сообщил:
– Вертикального нистагма нет. Не расширены.
– Мускулы сводят судороги?
– Нет.
– Хорошо. Я объясню тебе, что случилось. Кокаин так усилил твое сердцебиение, что во время ударов не хватило времени, чтобы наполнить кровь кислородом. Поэтому в мозг поступило недостаточно кислорода, и поначалу у тебя, видимо, кружилась голова, а затем, после того как тебя сюда привезли, твое сердце совсем остановилось. Но мы заставили его заработать снова. Сюда из клиники едет кардиолог. Он, наверное, назначит тебе лекарства, чтобы сердце билось нормально. Хорошо?
Как раз в этот момент вошел кардиолог и тут же направился к монитору.
Врач сказал:
– Рэнди, это доктор Мортенсон.
Пока специалист осматривал Рэнди, врач подошел к Бесс и Майклу.
– Я доктор Фентон. – Он обменялся с ними рукопожатиями. – Могу себе представить, что вы пережили. Вы оба, наверное, чувствуете себя так, что вот-вот готовы сами отправиться на этот стол. Давайте выйдем в коридор, поговорим. – В холле доктор Фентон еще раз посмотрел на Бесс:
– Вы не упадете в обморок, миссис Куррен?
– Нет… Нет. Со мной все нормально.
– Не нужно казаться героиней. Вы прошли через страшный стресс. Присядем вот тут.
Он указал на ряд жестких стульев. Майкл обнял Бесс и подвел ее к одному. Она с благодарностью на него опустилась. Когда они все уселись, Фентон начал:
– Я понимаю, что у вас ко мне масса вопросов. Я постараюсь все объяснить. Вы слышали, конечно, что я сказал Рэнди. Действие кокаина пагубно сказывается на организме человека. На этот раз вызвал необычайно сильное сердцебиение – мы называем это желудочковой тахикардией. Он упал со стула, потому что в мозг не поступило достаточного количества кислорода. Вы видели, что сердце его не билось, а только трепыхалось. Когда такое происходит, мы вынуждены остановить его совсем, чтобы потом вернулся нормальный ритм. Поэтому дефибриллятор. При этом все может вернуться в норму, ка это и случилось. Вы видели, что Рэнди стал немного агрессивным, когда пришел в сознание. Это часто случается, когда мозг снова начинает получать кислород. Но я тем не менее должен предупредить вас, что на протяжении следующих семи часов это может повториться. Или от наркотика, или само по себе, что, конечно, очень нежелательно после всего, что произошло. Доктор Мортенсон, по-видимому, пропишет лекарства, чтобы попытаться это предотвратить. Проблема с кокаином в том, что мы не можем его вывести из организма, как, скажем, яд. Мы можем лишь предложить поддерживающие медикаменты и ждать, пока кончится действие наркотика. А он долго действует.
Майкл спросил:
– То есть вы хотите сказать, что он может умереть?
– Не исключено. Следующие шесть часов будут самыми критическими, но за него молодость. И, если снова возникнет сильное сердцебиение, мы, пожалуй, сможем контролировать его с помощью лекарств.
Появился кардиолог:
– Мистер и миссис Куррен?
– Да, сэр?
Майкл и Бесс встали.
– Я доктор Мортенсон.
У него были волосы цвета стали, очки в серебряной оправе и толстые пальцы, покрытые черными волосами. Его рукопожатие было твердым и дружеским.
– Я буду наблюдать Рэнди какое-то время. Его состояние улучшилось. Но сердце еще частит. Мы дали ему препарат, который должен все отрегулировать. Если нам удастся продержаться в таком ритме еще, скажем, сутки, то он будет вне опасности. Сейчас в лаборатории делают анализы. Токсикологи тоже работают. Мы возьмем кровь на сахар, электролиты – так всегда поступают, когда замешан кокаин, через полчаса мы переведем его в реанимационное отделение. Он очень беспокоен сейчас и спрашивает, здесь ли его мать.
– Я могу его видеть? – спросила Бесс.
– Конечно.
Она робко улыбнулась:
– Спасибо, доктор.
Майкл спросил:
– Представители закона будут поставлены в известность?
– Нет. Я сказал Рэнди: мы не полиция и им не сообщаем о подобных случаях. Ведь он сам сознался, что нюхал кокаин. Но его поставят на медицинский учет, и, вероятно, будет привлечен работник социальной сферы.
– Я слышал, он сказал, что попробовал его в первый раз. Это возможно?
– Вполне. Вспомните, как умер молодой баскетболист Лен Биас несколько лет назад. Как ни печально, но это действительно был его первый опыт. Он не знал, что у него сердечное заболевание, а в этом случае кокаин смертелен. В этом-то и зло этого проклятого зелья. Оно может убить вас десятками способов, и даже с первого раза. Мы должны объяснять это детям до того, как они его попробуют.
– Спасибо вам, доктор.
Медики еще следили за монитором, когда Бесс подошла к Рэнди. Майкл шел на несколько шагов сзади. Медсестра в традиционном белом халате наполнила шприц кровью из вены Рэнди. Она сняла жгут с его руки.
– У тебя хорошие вены. – Она улыбнулась.
Он чуть скривил губы в ответ и закрыл глаза. Бесс смотрела на него, стараясь не заплакать. Сестра собрала свои пробирки и ушла. Майкл отступил назад, а Бесс подошла к кровати и наклонилась над сыном. Он выглядел ужасно: мертвенно-бледный, глаза провалились, из носа торчат кислородные трубки. Шнуры их на его груди соединялись с монитором. Она вспомнила, как он, когда ему было год или два, отчаянно боялся врачей, плакал и прижимался к ней,. когда она водила его в поликлинику. Бесс все еще пыталась побороть слезы.
– Рэнди, – произнесла она тихо.
Он открыл глаза.
– Мама, – прошептал он хриплым голосом, и слезы потекли по его щекам. Она наклонилась и прижалась своей щекой к его. Нашла его руку и осторожно, чтобы не задеть все эти шнуры, взяла ее в свою.
– Рэнди, дорогой, слава Богу, что они успели привезти тебя сюда.
Бесс почувствовала, как поднялась его грудь, как он старается сдержать рыдания, ощутила запах дыма в его волосах, запах его лосьона для бритья и его слезы, смешивающиеся с ее собственными.
– Извини, – прошептал он.
– Ты тоже извини. Я должна была больше быть с тобой, говорить, понять, что тебя тревожит.
– Нет, ты не виновата. Это моя вина. Я такой негодяй.
Она заглянула в его глаза, очень похожие на глаза отца:
– Никогда не говори так…
Бесс вытерла его слезы, но они все лились.
– Ты наш сын, и мы тебя очень любим.
– Как вы можете любить меня? Я всегда был проблемой.
– О нет… нет.
Бесс погладила его волосы так, как гладила, когда ему было два года, и сумела храбро улыбнуться.
– Детей любишь не только тогда, когда они хорошие. Ты принимаешь их, зная, что временами они очень далеки от совершенства, и вот тогда-то и понимаешь особенно, как ты их любишь. Потому что из борьбы и страданий выходишь более сильным. Теперь так и будет – вот увидишь.
Он попытался вытереть глаза. Но она сделала это за него углом простыни, поцеловала в лоб и отодвинулась, чтобы Майкл мог занять ее место.
Он подошел и встал так, чтобы Рэнди мог его видеть, и просто сказал:
– Привет, Рэнди.
Рэнди глядел на отца, и глаза его снова наполнились слезами. Он проглотил ком и выдавил:
– Папа…
Майкл положил руку на бок Рэнди, наклонился и поцеловал его в щеку. Рука Рэнди, опутанная шнурами, обняла Майкла за спину и прижала его к себе. Из груди Рэнди вырвались рыдания. Майкл обнимал его, стараясь не давить на эти шнуры. Их объятие было молчаливым, только время от времени всхлипывания говорили о том, как трудно им сдержать рыдания.
– Папа, мне так жаль, я виноват.
– Да, да, мне тоже…
О сладкое возвращение к жизни! О любовь! Сердца их были переполнены ею. Через какое-то время Майкл отстранился, оперся на локоть возле головы Рэнди и положил руку ему на волосы, заглядывая в его опухшие глаза.
– Но теперь все, конец всему этому, да? У нас с тобой будет время, чтобы все восстановить. Все, что сейчас сказала мама, относится ко мне вдвойне. Я люблю тебя. Я причинил тебе боль. Прости меня. Мы все исправим, все будет с сегодняшнего дня иначе.
«Только не умирай. Пожалуйста, не умирай, когда ты снова у меня есть».
– Не могу поверить, что ты пришел после того, как я тогда… так говорил с тобой.
– Когда мы не знаем, как нам избавиться от собственной боли, мы кричим друг на друга. Но теперь мы будем просто разговаривать. Так?
– Так, – прошептал Рэнди и снова попытался вытереть слезы.
– Позволь, я помогу тебе. Бесс, у тебя есть платок?
Она подала его Майклу и смотрела, как он утирал слезы их сыну. Так, как он делал это, когда Рэнди был совсем маленьким и Майкл помогал ему высморкать нос. Они были рядом друг с другом, любили друг друга, и у Бесс вновь потекли слезы.
Наконец Майкл сел.
– Мама должна тебе кое-что сказать. – Он встал, взял руку Бесс. Его глаза говорили ей: «Вдруг он не продержится эти двадцать четыре часа?»
Он подвел Бесс поближе и стоял за ней. Она подложила руки под голову Рэнди и спокойно сообщила:
– Я и твой отец собираемся снова пожениться.
Рэнди ничего не сказал. Он смотрел матери в глаза, потом перевел взгляд на отца.
Молчание нарушил Майкл:
– Что ты по этому поводу думаешь?
– Вы молодцы.
Майкл обнял плечи Бесс:
– Я знал, что ты так на это посмотришь. Мы повзрослели за последние шесть лет.
Бесс добавила:
– И мы опять влюбились друг в друга.
Вмешалась сестра:
– Мы переводим Рэнди в реанимацию. И я думаю, что ему надо отдохнуть.
– Да, конечно. Нам просто хотелось, чтобы ты узнал об этом, дорогой. Мы будем рядом.
Бесс поцеловала Рэнди.
– Поговорим об этом, когда ты выйдешь отсюда. Я люблю тебя.
Майкл тоже наклонился и поцеловал Рэнди.
– Отдыхай. Я люблю тебя.
Вместе они вышли в комнату ожидания, где за долгие часы их бодрствования сын должен был либо вернуться к ним, либо покинуть их навсегда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Прошлые обиды - Спенсер Лавирль



прочитала и была удивлена, понравилось,попробую прочитать еще ее произведения 9/10
Прошлые обиды - Спенсер Лавирльаtevs17
1.10.2012, 8.20





Отличный роман!!! Очень поучительно! Читается легко и с удовольствием
Прошлые обиды - Спенсер ЛавирльАнна
7.10.2012, 1.05





Мне очень нравятся романы С. Лавирль! Здесь из современных только 4: сильно произвело впечатление "Трудное счастье". На 2-е место ставлю "Горькая сладость" (ищите его на других сайтах, не пожалеете). На 3 -е место можно поставить "Прошлые ошибки"... "Сила любви" не произвело особого впечатления. А сейчас буду читать "Раздельные постели". Побольше бы таких авторов на этом сайте. Жизненные истории не наигранные и "притарные". Проживаеш все вместе с героями,мечтаеш, переживаеш, плачеш. Читайте обязательно, именно таких историй не столь много!!!
Прошлые обиды - Спенсер ЛавирльН@т@лья
11.11.2012, 16.44





...а главное поставить Ь(учитесь писать!)
Прошлые обиды - Спенсер Лавирль@@
4.12.2012, 22.18





Глупый, упертый мужчина, который решил, что где- то лучше и проще. А там проще, потому что пустота, ничего нет и не может быть общего.
Прошлые обиды - Спенсер ЛавирльАлина
5.12.2012, 0.06





Да действительно роман хороший.
Прошлые обиды - Спенсер ЛавирльЛика
6.02.2013, 18.45





А мне не понравился. Мотивы героя, оставившего жену, детей, связаны только с себялюбием и эгоизмом - мало внимания бедненькому, плюс жена перестала следить за собой. Единственное решение-поменять на новую, молодую, красивую и беззаботную. Не знаю как такое можно простить, оправдать! Еще и претензии, плохо сына воспитала, 6 лет с ним не общался!!! В общем, муж (героем не поворачивается язык назвать ЭТО) -мерзавец, а героиня, вот мне хочется назвать ее дурой..Хотя, как говорится, чужую беду — руками разведу...
Прошлые обиды - Спенсер ЛавирльИрина
22.06.2013, 22.45





Это хорошая литература , а не любовный роман.10б
Прошлые обиды - Спенсер ЛавирльStefa
7.02.2014, 17.04





ОЧЕНЬ ХОРОШИЙ РОМАН!! ДАЖЕ ПРОСЛЕЗИЛАСЬ.ЛЮДИ, ЛЮБИТЕ ДРУГ ДРУГА, НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ ОТКАЗАТЬСЯ ОТ ЛЮБИМОГО ЧЕЛОВЕКА...
Прошлые обиды - Спенсер ЛавирльВАЛЕНТИНА
19.03.2014, 3.53





Потрясяна! Столько эмоций,ууу не для тех у кого слабое сердце, без слёз не могла прочесть. Молодец дочь, смогла лучше всех понять что надо её родителям и помогла им воссоединиться и хорошо что сын во врем одумался и всё у него тоже налаживается.До сих пор не отойду столько эмоций, чувств читать и читать.
Прошлые обиды - Спенсер ЛавирльАнна Г.
14.07.2014, 12.43





Очень понравился роман, советую прочитать.Автору спасибо за удовольствие полученное при чтении этого романа.
Прошлые обиды - Спенсер ЛавирльСветланка
26.11.2014, 23.36





Хороший роман. Развод всегда тяжело пережить.
Прошлые обиды - Спенсер ЛавирльЕлена
25.06.2015, 23.13





Интересный роман, легко читается.
Прошлые обиды - Спенсер ЛавирльКэт
21.07.2015, 10.00





Прочитав два романа о разводе "Я не кукла" и "Независимая жена", подумала, что можно "высосать из пальца", еще в одном романе? Оказалось можно, да еще как можно!!! Временами можно улыбнуться, временами прослезиться, а самое главное, извлечь урок, как сохранить любовь и брак! Это относится не только к женщинам, но и к мужчинам, только жаль, что они эти романы не читают. Все три романа очень хороши, даже многими не понятый и не принятый - "Независимая жена". А жаль, очень жаль.А в этом романе запали в душу мысли всех героев, когда их фотографировали у церкви, особенно мысленная мольба Майкла "Оставьте меня с ними навсегда"!!!!!! 10 баллов.
Прошлые обиды - Спенсер ЛавирльЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
11.06.2016, 21.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100