Читать онлайн Тень луны, автора - Спайс Вирджиния, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тень луны - Спайс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.1 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тень луны - Спайс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тень луны - Спайс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Спайс Вирджиния

Тень луны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Неделю спустя.


В сумеречной комнате стояла такая тишина, что даже тиканье часов было невыносимо громким. С площади Этуаль едва доносился городской гул, казавшийся нереальным здесь, в этом доме. В постели лежала больная женщина, а рядом, в кресле у самого окна, сидела девушка. Женщина пошевелилась и что-то невнятно сказала. Девушка поднялась и присела на край кровати.
Она ласково погладила руку больной, заглянула в ее лицо. Женщина улыбнулась и тихо произнесла:
— Жоан.
— Да. Тебе больно, мама? — прошептала девушка. — Если хочешь, я еще дам тебе лекарство.
Жоан Тимар отчетливо сознавала, что матери осталось жить недолго, и хотя смириться с этим ей было невыносимо трудно, она старалась держаться, и делала все, чтобы хоть чем-то облегчить страдания несчастной Констанции.
Девушка безмерно любила свою мать, но отца не знала и никогда не видела. Мать мало рассказывала о нем, а на расспросы дочери часто отвечала молчанием. С тех пор как она слегла от тяжелой болезни, Жоан и вовсе не касалась этой темы.
— Нет, — ответила Констанция Тимар, — лекарства не нужно. Боль оставила меня, и мое тело сейчас отдыхает. Какое блаженство, Жоан, не чувствовать боли!
Она улыбнулась и добавила:
— Мне нужно поговорить с тобой, дитя.
— Не надо, мама, побереги свои силы, — испуганно сказала девушка, поправляя подушки.
— Жоан, пожалуйста, выслушай. Действительно, у меня мало сил, и я не могу тратить их на уговоры. Я знаю, что умираю. Мне тяжело оставлять тебя, дитя. Грустно от мысли, что ты будешь одна. Но это не совсем так, Жоан. Есть тайна…
— Не надо, мама, — голос Жоан дрогнул. — Какие еще тайны? Так ли это важно сейчас? Прошу тебя, не волнуйся. Я не хочу, чтобы к тебе вернулась боль.
Констанция крепко сжала руку дочери.
— Я должна кое-что рассказать, Жоан. Тебе следовало знать это раньше. Всему виной моя гордость и отсутствие храбрости. Из-за этого ты много потеряла, Жоан. Теперь я понимаю, насколько была неправа.
— Мама.
— Тише. Это важно. Я хочу рассказать о твоем отце.
— Не думаю, что стоит говорить о нем сейчас, мама. Он не был частью моей жизни. Я даже не знаю его!
— Ты очень похожа на него, — тихо произнесла Констанция.
— Мама! — протестующе воскликнула Жоан. Ей не понравились слова Констанции. «Похожа, надо же! Этот человек когда-то бросил ее мать. Он не достоин того, чтобы говорить о нем», — думала Жоан.
— Однако, это так, — продолжала мать. — Помнишь, я была против того, чтобы ты изучала археологию?
— Я думала, ты была против потому, что считаешь образование необязательным для женщины.
— Я не верила, что ты пойдешь учиться в университет. Но больше всего меня удивил выбор твоей профессии.
— Археология? Почему? Она всегда интересовала меня, мама, — горячо возразила Жоан. — Правда, моего преподавателя этот выбор тоже смутил. Он сказал, что раскопки — не место для леди, но изменил свое мнение, когда увидел, что я учусь и работаю не хуже мужчины. Я благодарна, что ни он, ни ты не пытались отговорить меня.
— О! Разве я смогла бы тебя отговорить? По-моему, интерес к археологии у тебя в крови, — сказала Констанция.
— Почему же? — спросила дочь в недоумении.
— Потому, что именно археологию твой отец любил больше всего на свете, больше, чем меня.
— Не понимаю.
— Тебе знакомо имя Виктора Ланнека? — спросила мать.
— Какой же студент, изучающий археологию, не знает его? Он, наверное, самый известный ученый в своей области. Его книги были моими настольными книгами. Он очень знаменит. А ты знала его?
— Да Я хорошо знала его.
— Мама?! — Жоан вдруг поняла, что собирается сказать Констанция. Ее сердце учащенно забилось.
— Месье Ланнек, — по лицу больной пробежала тень волнения, и она закрыла глаза, — твой отец.
Жоан была потрясена. Месье Ланнек был для нее богом, научным светилом, она мечтала сделать карьеру, подобную его. Девушка изучала труды знаменитого ученого, восхищалась им больше, чем другими, но никогда не встречалась с ним.
Несколько раз Жоан видела в газетах его фотографии, но снимки были нечеткими, так что молодая француженка не могла даже ясно представить себе лицо человека, которого боготворила.
— Я сожалею, очень сожалею, — услышала она взволнованный голос матери. — О Жоан! Ты выслушаешь меня?
— Это не имеет никакого значения, мама. Он оставил нас именно тогда, когда мы больше всего в нем нуждались. Мы не получили от него ни франка, ни строчки. Он не хотел иметь с нами ничего общего.
— Нет, дочь, это не так.
— Как ты можешь говорить такое? Он бросил нас, — отчаянно вскрикнула Жоан.
— Нет. Этого хотела я.
Жоан закрыла лицо руками. Признание матери спутало ее мысли. Она не была уверена, что хочет знать всю правду.
— Выслушай до конца, — продолжала Констанция. — Ты могла бы иметь в жизни гораздо больше…
Сильный приступ кашля прервал ее слова. Жоан встревожилась и пыталась успокоить мать. Но она, несмотря на беспрерывно рвущийся из груди кашель, настойчиво продолжала:
— Разыщи своего отца после того, как меня не станет. Это моя воля, Жоан! За эти годы я написала ему много писем, но не хватало мужества послать их. Они лежат в моем туалетном столике, в розовой коробке. Отвези их ему, пожалуйста. Вы должны узнать друг друга, Жоан! Я была очень молода, когда встретила твоего отца. Мне было шестнадцать. Он только начинал свою карьеру. У него были грандиозные планы и мечты, и у меня тоже. Но мы мечтали о разном. Я — о тихом уютном доме, он — о путешествиях и раскопках. Выйдя за него замуж, я должна была разделить с ним его жизнь, следовать за его мечтой, а от своей мечты отказаться. Ему предлагали должность преподавателя в университете. Мы смогли бы вести спокойную жизнь добропорядочных людей. Но Виктор был не таким. Он отчаянный романтик, и размеренная жизнь не для него. Мы оказались разными людьми. Он просил остаться с ним, но Я ревновала его к работе, которая доставляла ему наслаждение и отнимала его у меня. Если бы у Виктора появилась другая женщина, я бы без труда смогла вернуть его, но здесь я оказалась бессильна. Я потребовала, чтобы он бросил работу. Он не мог этого сделать. Тогда я ушла.
— Наверное, он искал тебя и меня? — с надеждой спросила дочь.
— Он даже не знал о тебе.
— О мама!
— Да, я была тысячу раз неправа, дорогая Жоан. Я лгала тебе, если не словами, то молчанием. Вначале я уехала в Бельгию к тетке, которую не видела многие годы. Там ты родилась, а потом мы вернулись во Францию. Помнишь Ниццу, Жоан? Ты была тогда совсем кроха. Но меня тянуло в Париж. Мне хотелось быть рядом с Виктором. Я читала о нем все, знала о его успехах и научных открытиях. Я изменила имя, хотела стать свободной. Но, на деле, навсегда осталась тенью Виктора. Я знаю, ты мечтала об отце. И ты захотела стать тем, кем является твой отец, даже не подозревая об этом. Найди его, Жоан. Не знаю, вправе ли я просить у тебя прощения, но надеюсь, ты простишь меня!
— Ты не виновата! — воскликнула Жоан со слезами на глазах. — Ты подарила мне столько любви и счастья. Я люблю тебя, мама!
— Разыщи его! — в глазах Констанции вспыхнула радость. — Скажи, что я всегда любила его, что он был единственным мужчиной в моей жизни. И запомни, Жоан, что гордость не всегда добрый союзник.
Снова начался приступ кашля. Жоан бросилась за лекарством. От волнения у нее дрожали руки, слезы застилали глаза. Налив немного темной жидкости в стакан, она помогла матери выпить ее. Вскоре Констанция уснула, а девушка вернулась в кресло.
Она думала о сказанном матерью, о тайне, которую та столько лет хранила в своем сердце.
«Неужели человек ко всему привыкает? К любой боли и утратам? Жоан Ланнек. Звучит красиво и печально. Двадцать пять лет у нее не было отца. Что же теперь делать, что?
Виктор уважаемый и влиятельный человек, а кто такая она?» — думала Жоан.
Девушка поднялась, на цыпочках прошла к зеркалу и, глядя на отражение, произнесла:
— Я — Жоан Ланнек.
На нее смотрела высокая загорелая девушка. Ясные зеленые глаза придавали особую прелесть ее скуластому лицу с прямым носом и чувственными припухлыми губами. Красота Жоан не была яркой, броской, а скорее — утонченной. Красота, которую способен оценить истинный знаток.
Жоан была худенькой, неуловимо напоминала мальчика, но при этом оставалась удивительно женственной. Это сочетание не раз удивляло ее сокурсников. Она могла работать на раскопках едва ли не наравне с мужчинами, таская в корзинах землю, откапывая и очищая маленькие кусочки древней керамики. А могла надеть модное кружевное платье, и тогда это была другая Жоан. Жоан-фея.
Она отдернула штору. С вечернего неба бесшумно падал весенний дождь. По блестящему тротуару текла оживленная толпа. Все дышало теплом и влагой. Воздух в комнате — и тот стал влажным. Констанция спала. Глядя на ее спокойное и родное лицо, Жоан казалось, что мать не больна, что она еще долгие годы будет с ней.
Но состояние Констанции стремительно ухудшалось, и вскоре она умерла. Жоан все время была рядом, но именно в момент смерти матери она уснула. Смерть прошла как дуновение. Впервые Жоан ясно осознала, что человек обречен. Она рыдала над телом матери, и не могла выплакать слез, ибо это было больше, чем слезы.
Все последующие дни были заполнены заботами о похоронах Констанции Тимар. Жоан была страшно растерянна и беспомощна, но рядом находились друзья — Флора и Никола, которые помогли ей.
Девушки дружили давно, были привязаны друг к другу, несмотря на то, что между ними, казалось, мало общего. Жоан — задумчивая, серьезная, Флора — легкомысленная кокетка. Она напоминала карамель. Да, такой уж у нее характер. Персикового цвета кожа и голубые, как небо Лазурного побережья, глаза поражали воображение мужчин, падких до женских прелестей. Казалось, жизнь Флоры состоит из удовольствий и приятных приключений.
Никола, друг Жоан, был женихом Флоры. Светлые волосы, карие глаза, стройная фигура делали его неотразимым в глазах многих девушек. Любили его за веселый и легкий нрав.
Когда-то он был влюблен в Жоан, но они оказались совершенно разными людьми. А вот с Флорой отношения сложились по-другому. Он влюбился по-настоящему и назвал ее девушкой своей мечты.
Родители Никола умерли полтора года назад, оставив ему недурное состояние. Но деньги не испортили молодого человека, а дружба с Жоан и любовь к Флоре облагородили его характер. Чуткий и нежный, Никола ощущал потребность заботиться о них.
Жоан осталась в квартире на четвертом этаже, откуда были видны блестящие крыши домов с дремлющими стаями голубей. Ей и вправду хотелось побыть одной. Все время, пока болела Констанция, девушка находилась возле нее, ни с кем не виделась и стала тяготиться общества. Прошедшие дни были так заполнены переживаниями, что Жоан чувствовала себя усталой, подавленной и несчастной. Она успокаивала себя, пытаясь заглушить чувства утраты и безысходности. Жоан легла в постель с мыслью, что вряд ли уснет, но уже через несколько минут спала.
Девушка проснулась рано, и первой пронзившей ее мыслью было, что матери нет. С перламутрового неба стекал рассеянный свет, и Париж в этом свечении походил на рифовый остров. Шум города стал приглушенным, словно каждый звук наталкивался на гибкую преграду воздуха.
«Как справиться с горем? Где искать утешения? — спрашивала себя Жоан. — И я опять буду ходить по весеннему Парижу, его улицам и цветным площадям, и жизнь моя вновь будет продолжаться? Да, будет продолжаться, но уже без мамы».
Жоан вспомнила о письмах матери. Пачка, перевязанная голубой лентой. Тайная и вечная любовь Констанции. В этом было ее утешение и счастье. Только тот, кто одинок и любит, сумел бы понять это. Жоан положила на колени письма и долго с нежностью смотрела на них. В памяти всплыло бесконечно дорогое лицо с тонкими морщинками и серыми печально-удивленными глазами.
— Как же мне не хватает тебя, мама! — громко вскрикнула девушка. И слезы, горькие и обильные, неудержимо полились из ее глаз.
Наконец успокоившись и взяв в руки конверт, Жоан прочла на нем адрес.
— Это недалеко отсюда, — прошептала она. — Мы столько лет жили почти рядом и ничего не знали друг о друге.
Жоан вышла на улицу, вдохнула свежий влажный, воздух. Теплый ветер растрепал ее волосы. Апрельский звенящий день принял ее в свои объятия. Солнца на небе не было, но улицы пестрели яркими, ликующими красками весенних кафе. Она услышала голоса прохожих, выкрики газетчиков, привычный шум экипажей, звонки трамваев и почувствовала огромное облегчение. Девушка шла по весенним парижским улицам и думала о том, что жизнь подобна бесконечной реке.
За крытым рынком тянулся ряд магазинов, а дальше светилось кафе «Исландия». Жоан вошла в него и села за столик у окна, глядя на оживленных парижан. Кофе приятно пах дымом. Мостовая блестела, как лакированная, и на вуалях дам бисером оседал сырой воздух. Через стекло кафе ей ласково улыбнулся идущий мимо полицейский; вдали на углу улицы стоял шарманщик в старом кашне и крутил ручку ящика, из которого доносились протяжные, грустные звуки.
Наступал вечер. Жоан все сидела на террасе за столиком. Она думала о родителях, об их странной судьбе. Все происходит по воле человека. Он сам выбирает, как ему жить. У Констанции и Виктора — своя, неповторимая жизнь. Все, что им было отпущено, свершилось.
Теплый влажный ветер усилился. С запада бежали облака и сталкивались над Триумфальной аркой. Вдоль Елисейских полей зажглись цепочки фонарей. Свет их искрился в легком вине Прованса, и Жоан прикрыла бокал ладонью.
Кончился день. Девушка провела его наедине с Парижем, со своими мыслями о жизни, о родителях. Из-за столика она поднялась с уже готовым решением. Жоан взяла экипаж и назвала адрес.
— Хорошо, мадмуазель, — кивнул извозчик.
Экипаж катил по черным мостовым. Жоан подставила лицо ветру, вдыхая аромат весеннего города. С площади Этуаль поднимался утренний туман, Париж просыпался.
Когда лошади остановились, девушка медленно подняла глаза и увидела трехэтажное здание в викторианском стиле с декоративной оградой и красивым садом. «Этот дом мог быть моим домом», — подумала она.
Жоан поднялась на крыльцо и позвонила. Дверь открыла экономка.
— Что вам угодно, мадемуазель?
— Доброе утро! Я хотела бы поговорить с месье Ланнеком. Я — археолог. Мне известно, что месье планирует новые раскопки.
— Мадемуазель, — женщина покачала головой, — месье уехал несколько дней назад.
— Вот как? — разочарованно сказала Жоан.
— Он уехал надолго. Я смогу вам помочь?
— Нет, не думаю.
— О поездке месье трубили все газеты. Странно, что вы не слышали об этом.
— Слышала, конечно, но я забыла.
В глазах Жоан блеснули слезы. Экономка заметила это.
— Хотите войти в дом, мадемуазель? Я могу дать вам почитать статьи о месье Викторе.
— Нет, благодарю. — Жоан повернулась и пошла к воротам. Казалось, сердце ее стучит, как колокол.
— Извините, я не спросила вашего имени, — донесся голос женщины.
— Мадемуазель Тимар, — ответила Жоан, обернувшись нехотя.
— Не надо так отчаиваться, деточка, — сказала экономка. — Месье Ланнек уехал не навсегда.
— Знаете, меня какое-то время не было в Париже, — солгала Жоан, что отчасти все-таки являлось правдой. — Скажите, пожалуйста, куда он отправился?
— В Боготу. Это Южная Америка. Месье должен засвидетельствовать подлинность находки месье Луиса Перье. Это поручение Совета Попечителей Национального музея в Авиньоне. Год назад месье Перье получил официальное разрешение музея на раскопки и сможет продолжить исследования на этой территории.
— Значит, месье Ланнек должен сказать решающее слово, от которого будет зависеть судьба раскопок в Боготе?
— Точно так, деточка.
«О, если бы она работала там и ожидала, что человек такого ранга, как ее отец, приедет консультировать ее! — Жоан удивилась, почему подобная мысль не пришла ей сразу. — Необходимо ехать в Боготу и познакомиться с отцом. Они будут вместе работать, общее дело сблизит их».
После полудня позвонил Никола и пригласил пообедать в кафе «Матильда». Для встречи Жоан тщательно оделась, была в приподнятом настроении, которое было вызвано мыслями о предстоящей поездке и встрече с отцом. Она немного опоздала, друзья уже сделали заказ и терпеливо ждали ее.
В едва освещенном зале играла музыка, сидело несколько господ. Жоан собиралась обсудить с друзьями свои планы. Это волновало ее, и волнение легким румянцем украсило ее лицо. Никола отодвинул стул и предложил Жоан сесть.
— Прекрасно выглядишь, — с улыбкой сказал он. — Думаю, месье, — он указал взглядом на присутствующих здесь мужчин, — это оценили.
— Никола! — воскликнула Жоан.
— Он говорит правду, — поддакнула Флора. — В этом сером платье и накидке из норки ты настоящая светская львица.
— Платье мамино, а норку я едва спасла от моли, — вздохнула Жоан.
— Ах, милая, мы с Никола кое-что приготовили тебе ко дню рождения.
— Флора, докажи хоть раз, что ты умеешь хранить секреты, — Никола шутя подергал ее за мочку уха.
— Я же ничего не сказала! Я сказала только, что мы кое-что приготовили, — обиженно возразила Флора.
— Знаете, друзья, у меня тоже для вас кое-что есть, — радостно сообщила Жоан.
— Что?
— Поездка в Боготу!
— Выходит, он твой отец? — проговорил удивленный Никола.
— О Жоан, дорогая! Как чудесно! Вот это новость. Месье Ланнек — твой кумир, не так ли?
— Именно так, Флора, — с гордостью ответила Жоан.
— Никола, это тот ученый археолог, с книгами которого наша Жоан засыпала и просыпалась, — пояснила Флора.
Флора и Никола застыли от удивления.
— Господи, твоя воля! Вот уж действительно жизнь совершенно непредсказуема и полна неожиданностей и сюрпризов, — глубокомысленно заключил Никола.
— Сначала я была ошеломлена, — тихо сказала Жоан. — Но потом Друзья мои, я хочу ехать в Боготу, я должна ехать. Мне нужна ваша помощь.
Тимар в подробностях описала свой план.
— Это исключительно удачный случай познакомиться с отцом и воспользоваться возможностью поработать рядом с ним. Я не знаю, правда, захочет ли Луис Перье признать меня и позволит ли он мне остаться на раскопках?
— Ты дочь Ланнека! Разве кто-то сможет тебе запретить работать там? — возмутилась Флора.
— Ты считаешь, что родственными и дружескими связями можно открыть любые двери? Мне это давно известно, дорогая. Но сама я смотрю на это с другой стороны. Во-первых, он не знает даже о моем существовании, а, во-вторых, я не собираюсь кричать на каждом перекрестке, что я — дочь Ланнека. Прежде всего, я археолог. А что касается Перье это его раскопки, и я ничего не смогу сделать, если он запретит.
— Может, тебе подождать, пока месье Ланнек вернется из Боготы?
— Не могу, Никола. Я просто умираю от желания познакомиться с ним, — с нетерпением сказала Жоан.
— Милый, а почему бы и нам не познакомиться со знаменитостью? Бросай свои парижские дела. Они не стоят того, чтобы тратить на них жизнь. Итак, решено, мы едем?
— Флора, ты вьешь из меня веревки, — произнес возмущенный Никола.
— А разве не этого ты хочешь? — спросила Флора.
— Я хочу выпить с тобой и Жоан! — примирительно воскликнул Никола.
— Мы не против, — рассмеялись девушки.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тень луны - Спайс Вирджиния



Прочитала только 4 главы, дальше просто тоска зеленая... тягомутина... киметровые диалоги ниочем... зря потраченное время
Тень луны - Спайс ВирджинияМаруся
1.09.2013, 14.57





Мне понравилась книга,9 баллов
Тень луны - Спайс Вирджиниятая
3.02.2014, 8.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100