Читать онлайн Не целуйтесь с незнакомцем, автора - Сойер Мерил, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.19 (Голосов: 69)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сойер Мерил

Не целуйтесь с незнакомцем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11

– Приглашение на чай – господи, что за церемонии! – скрипнул зубами Ник, уже проклиная себя за согласие. Он стоял перед зеркалом в номере лондонского отеля и повязывал галстук. – Признайся, хвастун, ведь тебя снедает любопытство.
Ему действительно хотелось узнать, что теперь предпримут Атертоны, чтобы получить его акции, поэтому он и согласился составить компанию Уоррену.
Встреча с графом Лифортом не только должна была удовлетворить его любопытство, но и давала возможность улизнуть от Марка Нолана и Гленнис, его новой жены. Ник должен был встретиться в Лондоне с начальством по вопросу сотрудничества с фирмой «Тьюкс». Потом следовало присутствовать на совместном ужине и затем отправиться в театр. Приглашение Уоррена было удобным предлогом оторваться от коллег.
– Чай? – Он показал язык своему отражению. В Копыте Мула двое, которым было о чем поговорить, назначали встречу в пивной, где и устраняли все разногласия под вопли музыкального автомата. В Японии, впрочем, все происходило по-другому. Видимо, и в Англии тоже.
Ник полагал, что Пифани предупредила Уоррена по телефону о том, что Ник наведается по делам в Лондон.
Три дня назад, принимая от портье отеля «Дьюкс» на Сент-Джеймс-стрит ключи от номера, он получил записку от Уоррена. Это было приглашение в клуб, но на клуб Нику не хватило времени. Тогда Уоррен настоял на встрече за чаем.
Граф торопится встретиться! Ник пригладил лацканы пиджака. Интерес Атертонов явно не исчерпывался приобретением его акций. Видимо, они попали в отчаянное положение. Ник догадывался, что Бредфорды заполучили еще один пакет акций, хотя пока об этом не было и речи.
Любопытно, что узнала от Пифани Джанна, побывав в Риме? Он сомневался, что тетя выложила племяннице всю правду, которая состояла в том, что Ник изъявил согласие расстаться с акциями именно за ту цену, которую заплатил за них Трейвис, не желая наживаться за счет женщины, так хорошо относившейся к его другу. Однако Пифани отказалась от его предложения и попросила никому не уступать акции до его перевода с Мальты в другое место. Особенно она настаивала на том, чтобы он скрыл их договоренность от Джанны, что очень удивило Ника. Видимо, она решила устроить племяннице испытание: пусть, мол, наседает на него, Ника, считая, что сделка может состояться.
Он посмотрел на часы. Брать такси и мчаться по продиктованному Уорреном адресу было еще слишком рано. Ник включил телевизор и стал искать Си-эн-эн. На одном из каналов он уловил слово «Лифорт» и остановился, прислушиваясь.
Накрахмаленный субъект в модном пальто бубнил в микрофон. Внизу экрана застыла надпись: «Запись».
– Граф Лифорт обратился к палате лордов с предложением ограничить выдачу лицензий телевизионным компаниям, вещающим с помощью спутников...
Собеседнику репортера было примерно столько же лет, сколько Нику, разве что на год меньше. Уоррен Атертон полностью отвечал представлению Ника о современном аристократе: держится с достоинством, но без зазнайства, высок, худощав, светловолос, голубоглаз.
Репортер сунул микрофон Уоррену под нос.
– Что послужило толчком к вашему сегодняшнему выступлению?
– Возмущение программой «Британского спутникового телевидения» под названием «Привет, милашка, вот я и дома». Она воинственно безвкусна, а главное, принижает значение борьбы Британии против Гитлера.
Уоррен смотрел прямо в камеру с таким искренним видом, словно хотел сказать зрителям: «Я выражаю ваши насущные интересы». Харизма! Ник умел узнавать людей, обладающих этим завидным свойством, тем более что таковые были наперечет. Это не приобретешь за деньги. Тот, кто не родился таким, уже никогда не сможет таким стать.
– Зрителям, незнакомым с этой телепрограммой, – сказал репортер, – мы покажем несколько отрывков.
На экране стали чередоваться эпизоды пошловатой комедии из домашней жизни Адольфа Гитлера и Евы Браун. Актеры, изъяснявшиеся с нью-йоркским акцентом, изображали обитателей обветшалого жилого дома в Берлине. Им мешали жить шумливые соседи-евреи по фамилии Гольденштейн. Одновременно высмеивался Невилл Чемберлен, приглашенный на ужин и глуховато разглагольствующий о мире; нахальные Гольденштейны ввалились без приглашения и скоропостижно напились.
– Думаю, – заключил Уоррен, снова появившийся на экране, – комиссии следует знать, какого типа программы собирается передавать тот или иной канал, и на основании этого принимать решение о лицензии.
– Оставайтесь с нами, – сказал репортер. – Следующее интервью я возьму у Хайма Пиннера, генерального секретаря Совета депутатов британских евреев. Но сначала – несколько слов от нашего спонсора. Мы скоро продолжим.
Нику не хватило времени выслушать Пиннера, однако его отношение к спектаклю не вызывало сомнений. Сбегая вниз по лестнице, Ник подумал, что программу не одобрила бы и Пифани, а с ее мнением он был готов солидаризоваться. Она провела несколько лет буквально в подземелье, борясь с нацизмом. Для нее эта тема не могла служить предметом насмешек.
Привратник подозвал такси. Таксист, сразу обративший внимание на акцент Ника, пустился в пространные объяснения о том, что стоящий неподалеку Сент-Джеймский дворец, построенный Генрихом VIII, был резиденцией монархов дольше, чем Букингемский дворец. Если господин желает полюбоваться сменой караула у Букингемского дворца, не оказавшись при этом в толпе зевак, то это можно сделать во дворе напротив Марлборо-Хауз. Ник машинально повторял: «Интересно», но на самом деле почти не слушал словоохотливого водителя.
Путешествие по городу в час пик заняло больше времени, чем Ник предполагал, хотя на карте фешенебельный район располагался совсем рядом. Здесь обладатель двух миллионов долларов сошел бы за незаметного прохожего. Здесь гордо высились дома эпохи короля Георга, сохранились вековые деревья, на обочинах сверкали лаком дорогие автомобили. Здесь вдоль Итон-сквер тянулись посольства с мокрыми от ползущего с Темзы тумана флагами. Ник решил, что этот район дает представление о том, каким был Лондон лет сто тому назад, когда еще не было необходимости в следящих камерах, телохранителях и сторожевых псах.
Свернув на Лаундес-плейс, он остановился перед домом, затмевавшим размерами соседние здания, тоже бывшие не из числа хижин. Он расплатился с водителем и взбежал по ступенькам. Постучав в дверь молоточком в виде лисьей головы, он поспешно поправил галстук.
Ливрейный дворецкий провел его по мраморному холлу, украшенному картинами импрессионистов. Все здесь свидетельствовало о старых деньгах. Ни в Техасе, ни в высокотехнологической Японии такого не встретишь, зато здесь этого добра было хоть отбавляй. Ник последовал за дворецким в просторный зал, в котором уже собрались несколько человек. Судя по всему, Атертоны приготовились давить на него по всем правилам приличия. На сверкающем потолке бойкий живописец изобразил рай в своем понимании, то есть голозадых ангелочков, парящих среди облаков, играющих на арфах и посылающих друг дружке воздушные поцелуи. Ник сначала не заметил рыжеволосую особу потрясающей красоты, сидящую в одиночестве, – его взгляд был устремлен в дальний угол, где стояли у камина Уоррен и Джанна. Джанна улыбалась брату доверчивой, любящей улыбкой. Услышав от него какую-то шутку, она радостно рассмеялась.
Ник инстинктивно сделал шаг назад. Зрелище Джанны и Уоррена, любящих друг друга брата и сестры, навеяло на него грустные воспоминания. Он вспомнил, как много лет назад впервые появился у Прескоттов. Остин отправил тогда Ника во двор, где Трейвис и Аманда Джейн несли дежурство у жаровни с барбекю. Он засмотрелся на них из дверей. Их завидная близость и нескрываемая любовь так и просились на полотно художника.
До того вечера в Хьюстоне Ник не сумел бы ответить, чего ему не хватало всю предшествующую жизнь. Упоительный запах мяса на вертеле подсказал ему, в чем заключается истина. Его мать всю жизнь напоминала ему канатоходца, опасающегося свалиться в пропасть. Только канат был натянут у нее в душе. Она была не способна на любовь. Даже Коди она не любила по-настоящему; смерть сына дала ей всего лишь еще одну тему для бесконечных причитаний.
Итак, Нику хотелось – нет, остро требовалось! – иметь свою семью, где могла бы расцвести его любовь. Он не бросит любимых людей, в отличие от своего родного отца. Он будет с восторгом наблюдать за взрослением своих сыновей. А вдруг у него родятся дочери? Как их растить? В любом случае ошиваться по барам с бездельниками и их безмозглыми подружками было таким же никчемным занятием, как и прозябание в Копыте Мула.
Он вспомнил, как Аманда Джейн подняла на него глаза и улыбнулась. От улыбки ее милое личико стало еще более милым, каштановые волосы и глаза еще более соблазнительными. Он бесконечное число раз заглядывался на нее на работе, слушая грубые шуточки приятелей, но не осмеливался с ней заговорить. Он не сомневался, что Аманда Джейн – орешек ему не по зубам. Она опять улыбнулась ему. Эта вторая улыбка перевернула всю его жизнь.
Как это было не похоже на ледяную улыбку, которой встретила его сейчас в гостиной Джанна! Она определенно не ждала его. Взгляд ее был серьезен и напряжен. Он сам не понимал, почему ему всегда хотелось ее дразнить. Желая сбить ее с толку, Ник решительно зашагал к ней, неся как на блюде свою невыносимую для женщин улыбку. Джанна явно почувствовала себя неуютно, но ее брат пошел ему навстречу, дружелюбно протягивая руку.
– Добро пожаловать! – представившись, Уоррен Атертон с чувством потряс Нику руку.
Последовало знакомство с несколькими мужчинами. Ник ждал, что один из них окажется мужем Джанны, но такового в компании не обнаружилось. Уоррен подвел его к диванчику, облюбованному сногсшибательной рыжей красавицей, и представил их друг другу. При этом в голосе Уоррена прозвучало волнение, и Ник понял, что Шадоу Ханникатт значит для него куда больше, чем просто «давняя подруга Джанны».
Ник присел рядом с Шадоу. Уоррен поспешил к следующему гостю.
– Значит, вы давно знакомы с Джанной, – начал Ник, надеясь перевести разговор на мужа Джанны. Этот человек вызывал у него любопытство.
– С самой Франции, – ответила Шадоу, смущая его прямым взглядом. – Там мы впервые повстречали вас.
Ник редко терял дар речи; сейчас наступил именно такой момент. Он знал, что не принадлежит к числу мужчин, которых женщины способны забыть или с кем-то спутать. Впрочем, данное обстоятельство прибавляло ему не чванства, а скорее робости.
– Вы что-то путаете. Это был не я. Я познакомился с Джанной совсем недавно, на Мальте.
– В темноте. – Это был отнюдь не вопрос, а утверждение.
Ник бросил взгляд на Джанну. Она стояла в отдалении, спиной к нему. Его внимание привлекла ее прическа. После их последней встречи на Мальте минула неделя; за это время она сделала себе новую, более короткую стрижку, с которой выглядела менее неприступно. Любопытно, что она наплела про него подругам? Говорила ли о происшествии в Мдине?
– Вы узнали это от Джанны? – поинтересовался он.
Шадоу покачала головой.
– Ваша первая встреча всегда будет происходить в темноте. Это судьба.
Уж не насмехается ли она над ним, обыгрывая историю, когда Джанна приняла его в потемках за грабителя?
– Вы были с нами во время бегства в Варен, – молвила Шадоу кротким голоском. Именно так и должен был звучать голос особы, избравшей для выхода в гости странное бледно-желтое платье.
– Ничего подобного, – покачал головой Ник. Если Шадоу – подруга Джанны, из этого еще не следует, что у нее непременно все в порядке с головой. Она явно несет какую-то чушь. – Я был во Франции один-единственный раз, прилетел в аэропорт Орли и улетел оттуда же. В Варене я никогда не был.
Она отреагировала на его слова странной улыбкой и дотронулась до камешка у себя на груди. До чего чудная!
– Разве вас не влекло с неодолимой силой в некий парижский квартал? Разве не нашлось там места, которое заинтересовало вас больше остальных?
– Не сказал бы. Я совершил обычное туристическое паломничество: Лувр, Эйфелева башня, Триумфальная арка.
– И все?
Он помялся и сознался:
– Кое-что меня там и впрямь очаровало.
– Варен? – с надеждой спросила она.
– Нет. Такие трассы под улицами для всяких вспомогательных служб! Вот что замечательно! Путешествие под землей понравилось мне больше всего.
– Значит, вы ничего не помните. – Она была разочарована. – Как и все остальные. Людям иногда кажется знакомым какое-то место, только и всего. Когда вы изучали Французскую революцию, неужели вам не показалось, что вы жили в те времена?
Господи! Здесь могут позволить себе дружить со вконец свихнувшимися личностями. Он стал озираться, надеясь обрести чью-нибудь помощь. Джанна оглянулась, но, встретившись с ним взглядом, поспешно отвернулась.
– Я даже не смог бы назвать точную дату Французской революции. Знаю только, что крестьяне голодали, в связи с чем королева предложила им перейти на пирожные.
– Непонятно, откуда пошел этот нелепый слух, ведь на самом деле она ничего подобного не произносила. Спросите, у Джанны.
Ник призывно помахал Джанне, и она подошла к ним. Ему не было никакого дела до подлинности тех или иных высказываний королевы, тем более что заплатила она за них сполна. Ему хотелось одного: побыстрее отвязаться от Шадоу Ханникатт. Этой особе оставался всего один шаг до клинической ненормальности. Она до боли напомнила ему его мать.
Джанна сообщила, приблизившись:
– Через несколько минут будет подан чай. – И уселась в кресло напротив.
– Я втолковывала Нику, что Мария-Антуанетта никогда не говорила: «Пускай едят пирожные». Я права?
– Абсолютно. Спустя многие годы кто-то приписал ей эти слова, но ее современники ничего подобного не слышали. Большинство ученых склоняются к мнению, что это просто легенда, из тех что превращаются со временем в суррогат истины.
Ник улыбнулся ей своей неотразимой улыбкой с ямочкой, испытывая извращенное удовольствие от смятения, всегда охватывавшего Джанну в такие моменты.
– Но крестьяне действительно голодали, а эта самая Мария как сыр в масле каталась, так что...
– Нет никаких доказательств, что крестьянам стало тогда хуже, чем в предыдущие годы. Что действительно случилось, так это погодная аномалия, из-за которой заплесневело зерно прямо на корню. Однако его все равно убрали и смололи в муку. Многие историки сходятся во мнении, что хлеб, испеченный из этой муки, стал причиной несметного числа случаев мозговой горячки, обусловившей иррациональность людских поступков. Что-то вроде массового помешательства.
В этот момент рядом вырос Уоррен.
– Джанна, можешь разливать чай, если не возражаешь.
Ник вскочил.
– Я помогу.
– Благодарю, но...
– Мне не терпится услышать продолжение истории с плесенью. – Он взял Джанну за руку и повел через зал, к серебряной тележке с сандвичами и пирожными.
– Что у вас за подруга? Она, кажется, воображает, что мы с вами встречались в прошлой жизни. В каком-то городишке под названием Варен.
– Шадоу верит в магию, реинкарнацию, гадание на картах, астрологию, – спокойно ответила Джанна, берясь за ручку тележки.
– Вы, надеюсь, ей не подражаете?
Она подняла голову и сказала, не глядя на Ника:
– Не во всем.
– Вы тоже советуетесь с астрологом, прежде чем сделать любой шаг, как Нэнси Рейган?
– Нет, – обиженно ответила она. – Но я каждое утро заглядываю в газетный гороскоп, как миллионы других людей. Иначе зачем все газеты и многие журналы печатают гороскопы?
– Затем, что многим нужен легкий ответ на сложные вопросы.
Она стала разливать чай через серебряное ситечко, добавляя из другого чайника кипяток.
– Наверное, вы тоже верите в реинкарнацию и в прошлую жизнь? – допытывался Ник.
Джанна пожала плечами.
– Не знаю... Может быть.
– Перестаньте. Вы же образованная женщина! Как вы можете клевать на такую пустышку?
Она наконец-то подняла на него свои большие зеленые глаза и серьезно ответила:
– Многие люди совершали под гипнозом путешествие в прошлое. Они начинали говорить на неизвестных им языках и в подробностях описывать места, где никогда не бывали. Думаю, вполне возможно, что некоторые уже прожили по несколько жизней и проживут еще.
– А вы сами, выходит, жили в эпоху Французской революции? – Джанна утвердительно кивнула. – Вас что, гипнотизировали? – счел нужным уточнить Ник.
– Нет, но я всегда испытывала некое – не знаю, как это правильно назвать, – родство с тем временем.
Ник никак не мог поверить, что она не шутит.
– Вы действительно полагаете, что мы с вами встречались во время Французской революции?
– Не исключено. Шадоу считает...
– Кем же был тогда я? – Он решил подыграть ей, чувствуя, что иначе она совсем смутится.
– Одним из соратников графа Ферсена.
– Это кто еще такой?
– Шведский аристократ, пытавшийся помочь Марии-Антуанетте спастись бегством.
– А кем были вы? – Он ни капельки не верил во всю эту белиберду, но испытывал некоторое любопытство.
– Подругой королевы. – Она опустила глаза. – Мы с вами пытались организовать побег... – Оборвав фразу, она замолчала.
– Ну и?.. – Он ждал, но продолжения не последовало. Ник совсем уж собрался посоветовать ей выкинуть эту чушь из головы, когда его вдруг осенило: – А что, собственно, нас с вами связывало?
Вместо ответа она подхватила серебряными щипчиками кусочек сахару и бросила его в чашку с чаем.
– Мы были любовниками! – догадался он.
Она кивнула, все так же не поднимая головы, и опять потянулась к сахарнице.
– Шадоу считает, что вы – де Полиньяк, один из помощников Ферсена. Мы с вами были хорошими друзьями.
Неудивительно, что она вкладывала средства в верблюжьи попоны! Если Джанна способна поверить в жизнь в прошлом, то любой способен обвести ее вокруг пальца. Он нагнулся к ее уху и прошептал:
– Так знайте, что вы были неподражаемы в постели, но я замучился расшнуровывать ваш корсет.
Она, сдержав улыбку, бросила в чашку третий кусочек сахару.
– Чем же все завершилось?
– Гильотиной, – кратко ответила Джанна.
– Господи, как прискорбно!
– Джерси, Герфорд, Шортхори? – спросила она, по-прежнему избегая его взгляда.
– Лонгхорн. В западном Техасе разводят этот длиннорогий скот.
– Я просто спрашиваю, какого молока добавить вам в чай.
Молоко в чай? Только этого не хватало!
– Не надо. Достаточно сахара.
Она добавила в его чашку еще один кусок. Глядя на ее руки, он представил себе, как ее изящные пальцы ерошат ему волосы на затылке. Ему захотелось сказать: «Да забудь ты про какую-то там прошлую жизнь, вспомни эту, Мдину». Она подала ему чашку на блюдце. Он нарочно замешкался и накрыл ладонью ее руку. Кожа была мягкой, нежной. Именно таким он запомнил ее прикосновение.
Она зарделась, но голос остался бесстрастным:
– Прошу: сандвичи с огурцом, помидором, крессом.
– Что вы такое говорите, Коротышка? Сандвичи? Где же корочка?
Она с насмешливой укоризной покачала головой. Ник подумал, что рассмешить ее по-настоящему – немыслимое дело.
– Попробуйте вот это. – Она положила ему на блюдечко пирожное и добавила комковатых взбитых сливок. – Батская булочка с девонскими топлеными сливками. Гарантирую, что такое лакомство придется вам по вкусу.
Гости обступили тележку, разбирая сандвичи, фрукты и пирожные; Джанна наливала им чай. Ник стоял рядом, боясь уронить чашку с блюдечком и десертную тарелочку, с вилкой и салфеткой. К нему подошли Уоррен и Шадоу.
– Присядьте с нами, – предложил Уоррен. – Мы еще не успели поговорить.
Ник согласился, но дождался, пока Шадоу усядется рядом с Уорреном, и только потом сел напротив. Поставив чашку на столик, он сосредоточился на поедании булочки. Он заранее знал, что Уоррен поведет речь об акциях.
– Я читал о том, как ваша компания утвердилась на рынке во время Второй мировой войны.
– На каждого солдата с оружием приходилось по двое с «Ипериал-Кола» – так гласит легенда. – Ник решил, что Уоррен упомянул его фирму, желая ему польстить.
– Зато после войны «Империал-Кола» закрепила успех, сотрудничая с крупными компаниями в разных странах.
– Да, – согласился Ник, – мы действуем по одинаковой схеме во всем мире. Здесь наш партнер – «Тьюкс». На Мальте мы сотрудничаем с разливочным предприятием Бредфордов.
Ник намеренно зажег перед Уорреном зеленый свет, первым упомянув Бредфордов и предоставив возможность заговорить об акциях, но тот не снял ногу с тормозов. Вместо этого он сказал:
– Сначала вы внедряетесь в национальную экономику, а потом вас уже невозможно вытеснить.
– У нас тоже есть свои проблемы. Возьмите Индию. Мы не согласились раскрыть секрет нашей формулы, и они дали нам от ворот поворот. Французы с большим удовольствием пьют вино и простую воду из бутылок. Сладкие напитки, даже кола, занимают у них лишь третье место с сильным отставанием.
– Разве в целом совместные предприятия не выступают защитниками именно иностранного бизнеса? Меня, знаете ли, беспокоят совместные проекты, предлагаемые Великобритании Японией.
Ник с удовольствием доел булочку с кремом. Чай тем временем безнадежно остыл.
– Какие конкретно компании вас интересуют?
– Я уже зарубил проект автозавода, но теперь «Турабо индастриз» хочет совместно с нами строить текстильное предприятие в Мидленде.
– Наша текстильная промышленность уже много лет проигрывает в конкурентной борьбе, – сказала Шадоу, обращаясь к Нику, но глядя на Уоррена.
– Это, конечно, понизит уровень безработицы, но какова обратная сторона? Есть ли почва у моих опасений, что в нашей экономике могут возобладать чужестранцы? – Уоррен устремил на Ника свой честный взгляд, уже знакомый тому по телеинтервью. – Каково ваше мнение?
Ник взвесил все, что ему было известно об Уоррене Атертоне – то есть ничего, – и прикинул возможные последствия своей откровенности.
– Наш разговор не должен выйти за пределы этого помещения, – предупредил он, все же сочтя возможным высказаться. Никакой конфиденциальной информацией я не владею. И поймите меня правильно, не хочу создавать проблемы для «Империал-Кола». Япония – наш крупнейший рынок.
Уоррен кивнул.
– Насколько я понимаю, «Турабо индастриз» не вызывает у вас восторга.
– Это одна из старейших и респектабельнейших японских текстильных компаний. Создана еще в конце девятнадцатого века. Недавно почти все ее акции скупила компания «Хеншо энтерпрайсиз». Во главе «Хеншо» стоит якудза
type="note" l:href="#n_1">[1]
, конкретно Ешио Ешума. Он – босс подпольного синдиката, известного в Японии как банда Ямагучи-гуми.
– Не знала, что в Японии так сильна преступность, – вмешалась Шадоу. – Я всегда считала, что в их обществе на первом месте стоит честь и забота о добром имени.
– Видимость обманчива, – сказал Ник.
Следующий час ушел на объяснение Уоррену, что такое якудза и чего следует ожидать, делая бизнес с японцами. Через плечо Уоррена Ник видел Джанну, с которой не сводил глаз, стараясь при этом не выглядеть нахалом. Она то и дело поправляла волосы, еще не привыкнув к новой прическе. Нику нравилось, как она это делает. К тому же прежняя прическа не давала насладиться главным ее достоинством – большими выразительными глазами.
Он усмехнулся про себя, припоминая их последний разговор. Значит, она верит в жизнь в прошлом и полагает, что они с Ником были тогда любовниками. Богатая идея – он имел в виду не жизнь в прошлом, а вторую часть, насчет любви. Это может служить объяснением пылкости, проявленной ею в Мдине. Однако как же быть с его намерением ответить ей взаимностью?
Выпроводив гостей, Джанна присоединилась к беседующим.
– Что это вы тут засели? – спросила она. – Не очень-то вежливо по отношению к остальным.
Ник подвинулся, не оставляя Джанне иного выбора, кроме как сесть с ним рядом.
– Мы разговаривали о Японии.
– Да, я знаю, тебя тревожат их планы относительно активизации деятельности у нас в стране, – сказала Джанна брату.
– Ник очень мне помог. – Уоррен повернулся к Нику. – Через несколько недель мы с Шадоу думаем побывать на Мальте. Давайте вернемся к этому разговору там.
Ник поднялся, чтобы попрощаться. Вопреки его ожиданиям, Уоррен так и не упомянул об акциях.
– Благодарю вас за приглашение. – Он пожал Уоррену руку. – До встречи на Мальте.
– Я еду в Хэмпстед-Хит. Могу подвезти вас до гостиницы, – вежливо предложила Джанна. – Это по пути.
Он проследовал за ней через кухню и заднюю дверь к гаражу, разместившемуся в бывшей конюшне. Там стояли «Рейнджровер» и «Астон-Мартин-Лагонда». Джанна распахнула дверцу шикарного «Астон-Мартина».
– Машина моего брата, – сказала она извиняющимся тоном.
Ник уселся. Все-таки непонятно, почему Уоррен не заговорил об акциях. Видимо, эта проблема оставлена на усмотрение Джанны. Он покосился на нее. В полутьме было трудно разглядеть выражение ее лица. Она поднесла руку к ключу зажигания, но не спешила заводить мотор. Вместо этого она обернулась к нему. Свет фонаря в глубине гаража подчеркивал мягкость ее профиля, полноту губ.
– Ник... Той ночью я...
Он едва не охнул от огорчения.
– Вы опять собираетесь извиняться?
– Да. Я...
Он решительно потянулся к ней, благо что в тесной машине тянуться было недалеко. Ник боялся, что она отпрянет, но этого не случилось. Она смотрела на него со свойственным ей сдержанным выражением, замешательство выдавала только та судорожность, с какой она вцепилась пальцами в кожаный чехол на руле. Он в который раз подумал, что так и не знает, как Джанна к нему относится. До происшествия в Мдине он нисколько не сомневался, что вызывает у нее стойкую антипатию. Его улыбка, заставлявшая всех прочих женщин без особого размышления задирать юбки, не производила на нее должного впечатления. Но так было только до той ночи...
Если бы он не был тогда трезв как стеклышко, то, возможно, счел бы, что ему все померещилось. Ник проигрывал в памяти ту сцену чаще, чем был готов признаться самому себе. Он без устали напоминал себе, что она замужем, а он слишком умудрен в вопросах любви, чтобы его сердце растаяло от объятий, пусть и весьма страстных. И все же Джанна вызывала у него незнакомые прежде чувства. Ему был известен единственный способ противодействия этому наваждению – насмешка.
Впрочем, сейчас он благополучно забыл о своем намерении поиздеваться над ней из-за Марии-Антуанетты. Теперь им владело другое властное желание – поцеловать ее. Он взял Джанну за подбородок и запрокинул ей голову. Потом он прикоснулся губами к ее рту, просто чтобы убедиться, не подводит ли его память и так ли в действительности мягки ее губы. Они оказались еще мягче, чем ему запомнилось, к тому же встретили его весьма охотно. Сжав ее в объятиях, он пустил в ход язык. Немного поколебавшись, она ответила на его поцелуй, обвив руками его шею. От того, как она запустила пальцы в густые волосы у него на затылке, он ощутил прилив вожделения. Кончик ее языка разошелся вовсю.
Не сошел ли ты с ума, ковбой? Приступ совестливости заставил его взяться за ум. Так вести себя с замужней женщиной! Он разжал объятия и сказал:
– Ладно, Коротышка, мы квиты. Можешь расслабиться. Теперь я сам на тебя набросился, мне и смущаться. С извинениями покончено. Согласна?
Ответ прозвучал не сразу, сдавленным шепотом:
– Согласна...
Она отвернулась от него, в одно мгновение завела мотор, и машина пулей вылетела на аллею, едва ли превышавшую по ширине изящный спортивный автомобиль.
Часы показывали без нескольких минут семь, но сумерки еще не настолько сгустились, чтобы Ник не смог разглядеть, какая густая краска заливает лицо Джанны. Он выругался про себя. Дернул же его черт лезть к ней с поцелуями! От этого ситуация еще больше осложнилась.
– До Хэмпстед-Хит далеко? – спросил он как ни в чем не бывало, пытаясь исправить свою оплошность.
– Нет, – ответила она, не разжимая губ. – Это на севере Лондона.
– Ты встречаешься там с мужем?
Она смотрела прямо перед собой; ему уже надоело ждать ответа, когда он наконец услышал негромкое:
– Коллис читает лекции в Америке.
Коллис? Ничего себе имя! Лекции... Он представил себе ее мужа: пигмей в твидовом пиджаке, с трубкой в зубах, в очках с толстыми стеклами на носу.
– Я еду к профессору Кею, специалисту по Второй мировой войне. Он написал о ней дюжину книг. Я познакомилась с ним во время работы над диссертацией о стоимости Французской революции. Я надеюсь, что у него найдется фотография одного человека, с которым моя тетя встретилась во время войны. Хочу преподнести ей сюрприз.
Ника тронула нежность, прозвучавшая в ее голосе. Не вызывало сомнений, что она сильно привязана к тетке. Он даже подумал, что эта привязанность куда сильнее ее чувств к родной матери. Кто-то другой мог бы удивиться этому, но только не Ник. Он вспомнил Прескоттов, которые были ему дороже родной семьи.
Он задумался. Пожалуй, семейная жизнь Джанны не выглядит очень уж счастливой. Ее чувство к брату не вызывало сомнений, но отношения с Одри Атертон явно не безоблачны. Он видел Одри мельком, когда она явилась на Мальту в сопровождении личного врача и избалованной собачонки. Мать Джанны показалась ему настоящей красавицей, почти как его собственная мать, но сходство этим не ограничивалось: обе не отличались уравновешенностью. А что сказать об отце Джанны?
О нем Ник вообще не слышал ни слова. Должно быть, он в могиле, иначе Уоррен не носил бы своего громкого титула.
В душе Ника что-то разжалось. У него появилось чувство, значительно более опасное, чем банальное вожделение. Ему не хотелось разочаровывать Джанну. Она уже нравилась ему, и нравилась не на шутку.
– Ты уточняла у тети, что там за дела с Бредфордами?
У Гайд-парка образовался затор, и Джанна вынуждена была сбавить ход. Посмотрев на него, она ответила:
– Да. Во врется войны Тони хотел жениться на тете Пиф, но она отказала ему, потому что не любила. – Джанна прибавила газу, не позволяя нахальному такси вытеснить ее в соседний ряд. – С тех пор у него на нее зуб. На протяжении многих лет он не давал ей начать строительство «Голубого грота».
По мнению Ника, словечко «зуб» плохо объясняло вендетту, не затихавшую на протяжении полувека.
– Похоже, речь здесь не просто об отвергнутом когда-то чувстве. Скорее всего у Тони Бредфорда не все дома.
Джанна согласно кивнула.
– Ты с ним встречался?
– Нет. Зато обедал с Кертом.
Машина рванулась вперед, повинуясь зеленому сигналу светофора. Ник собирался вернуться в отель, переодеться и совершить пешую прогулку по Лондону, но сейчас его внезапно охватило чувство одиночества, с которым он уже успел распроститься после приезда на Мальту. Объяснялось это, видимо, дружелюбием окружающих и их ласкающим его слух английским. В Японии он, наоборот, стремился остаться один, а соскучившись по компании, ставил кассету с записью какой-нибудь книги. Теперь же этого было совершенно недостаточно.
– Хочешь, я составлю тебе компанию в поездке в Хэмпстед-Хит?
Джанна резко повернулась к нему, потом, смутившись, сосредоточилась на торможении.
– Тебе будет скучно.
– Твой знакомый не станет возражать против моего появления?
– Напротив! Профессор Кей может часами рассказывать о войне. – Она озадаченно взглянула на спутника. – Тебе действительно интересно?
Он преодолел желание ответить колкостью. Дразнить ее значило нарываться на неприятности.
– Еще как!
Они поехали в северном направлении, к Реджентс-парку. Джанна знакомила его с достопримечательностями, как заправский экскурсовод. Чувствуя, что для нее это отдых, он не прерывал ее, а только время от вреени вставлял междометия, призванные продемонстрировать одобрение.
Они проехали мимо Примроз-Хилл – холма, заросшего густой травой, названной Джанной «коровьей петрушкой». По холму носились в весенних сумерках мальчишки, запускавшие разноцветных воздушных змеев. Один из змеев был раскрашен под черепашку-ниндзя, ниже красовалась надпись: «Оседлайте ветер, козлы!»
– Воздушные змеи – опасная забава, – машинально сказал Ник.
– В чем же их опасность? – удивилась Джанна.
– Можно зацепится за линию электропередачи.
– Думаю, мальчишки по большей части избегают высоковольток.
– Все равно, всегда может найтись дурачок... – Ник осекся.
Глядя на выхлоп катящегося впереди «Остина»-мини, Джанна спросила:
– У тебя кто-то пострадал, запуская змеев?
– Да, погиб, – нехотя ответил Ник.
– Какой ужас! – сочувственный взгляд. – Ты был рядом?
– Да.
Господи, ну что ему стоило держать язык за зубами? Ему совершенно не хотелось обсуждать с ней давнюю, но так и не забытую историю.
– Прости, наверное, это был такой кошмар! Сколько тебе было тогда лет?
– Десять. Коди было двенадцать.
– Двенадцать? В таком случае твой приятель должен был лучше знать, что к чему. Ты не должен винить себя.
– Сердцу не прикажешь. Коди был моим родным братом. – Ник сам не верил тому, что ни с того ни с сего заговорил о гибели Коди. Он редко затрагивал эту тему. Даже теперь, почти тридцать лет спустя, он вновь испытал душевную боль и в который раз задал себе вопрос: каким был бы брат сейчас, если бы остался жив? – Я должен был его остановить. – Он услышал собственный крик: «Берегись!» Но Коди, как обычно, решил, что младший братишка ему не указ, и поступил по-своему...
– Какая трагедия для тебя и твоих родителей! – Немного помолчав, она спросила: – Они не обвиняли в этом тебя?
– Мои родители развелись вскоре после моего рождения. Мать растила нас одна. – Ник ограничил свой ответ этим. Мать, конечно, не винила его напрямую за то, что он не остановил Коди. В конце концов, тот был старше и умнее. Но она так и не простила Нику, что на столб полез не он.
Джанна, видимо, уже поняла, что ненароком разбередила старую рану, потому что с ее стороны вдруг последовал оживленный рассказ о том, что раньше все лондонские парки от Хэмпстед-Хит на севере до Темзы на юге соединялись друг с другом.
– Оглянись! – потребовала она.
Лондон мерцал позади на фоне темнеющего неба. Туман становился все гуще. Зрелище было настолько впечатляющим, что Ник задумался, что бы такое сказать, чтобы избежать банальности.
– Так и просится на фотографию.
– Туристы обычно не забираются севернее Парламента, – объяснила Джанна.
Хэмпстед-Хит выглядел куда естественнее, чем подстриженные королевские парки. Многочисленные пруды окружали дуплистые деревья с низко стелющимися ветвями, у воды чистили перышки утки, готовясь к ночлегу. Джанна свернула на узкую улочку и затормозила у дома из красного кирпича, примостившегося с краю парка.
Молча поднявшись на крыльцо, они позвонили.
Дверь немедленно распахнулась, и перед гостями предстал хозяин – старик не менее восьмидесяти лет от роду. Он был высок ростом, худ, сед и бородат – точь-в-точь персонаж Ветхого завета. Он расцеловал Джанну, изрядно исколов ее бородой, и проявил тем самым чувства, традиционно противоречащие британской сдержанности.
– Я захватила с собой знакомого, – сказала Джанна хозяину дома. – Его зовут Ник Дженсен.
– Джералд Кей, – представился старик, сдавливая руку Ника мощным пожатием. – Друзья зовут меня Джерри.
Джерри повел гостей по длинному холлу.
– Я скорблю по вашему отцу, Джанна. Передайте соболезнования вашей матери. Как она перенесла утрату?
– Лучше, чем мы ожидали.
Ник внимательно посмотрел на Джанну. Она слегка нахмурилась. Видимо, она лишилась отца совсем недавно. Неудивительно, что она выглядит несчастной и редко улыбается. Как мог муж оставить ее в такое время, когда ей больше обычного нужна поддержка? Джанна – чувствительная, впечатлительная натура. Как ловко она выудила из него подробности гибели Коди! Догадалась даже, что мать свалила вину на него, Ника. Наверное, смерть отца стала для Джанны ударом. Откуда же возьмется улыбка?
Джерри пригласил их в библиотеку. Две ее стены от пола до потолка были заставлены книгами в кожаных переплетах. Третью стену закрывала карта Европы времен Второй мировой войны, вокруг которой висели восхитительные по четкости фотографии военных самолетов и кораблей того времени.
– Садитесь, садитесь! – Джерри заставил гостей устроиться на диване, а сам примостился в кресле с потертой ситцевой обивкой.
– Джерри, вам удалось раздобыть фотографию Иена Макшейна? – спросила Джанна.
– Нет, зато я знаю о нем все. Макшейн был сиротой, выросшим на задворках Глазго. Обосновавшись в Лондоне, он сперва работал рассыльным на Флит-стрит. Потом он уговорил кого-то на радио дать ему попробовать свои силы в репортаже. У него обнаружился прирожденный талант к этому занятию. Он каким-то образом проник на борт военного самолета и прилетел на Мальту, хотя другим репортерам не удавалось добраться до острова. Оттуда он связался со своей радиостанцией и пообещал ей эксклюзивные репортажи при условии, если его материалы будет перепечатывать «Дейли мейл», в которой он прежде подрабатывал. Получив согласие, он стал знаменитым за одну ночь.
– Неужели даже не сохранилось фотографии из личного дела? Он ведь работал и в газете, и на радио.
Разочарование Джанны было заметно и по ее лицу, и по голосу.
– Из-за нацистских бомбардировок все сгинуло.
– Наверняка, кто-нибудь фотографировал его в Северной Африке. К тому времени он ведь уже был очень известен.
– Я проверил повсюду. Нигде ничего. Я обзвонил нескольких коллег. Фотографии Макшейна ни у кого не оказалось.
– Спасибо зато, что вы сделали. Я, конечно, надеялась...
– У меня есть записи всех его репортажей. Я дам их вам. Вам так нужна именно фотография?
– Не мне, а моей тете. Она была бы счастлива! Она когда-то собиралась замуж за Йена. Когда он утонул вместе с «Нельсоном»...
– Погодите! – перебил ее Джерри. – Вы ошибаетесь. Иена Макшейна на «Нельсоне» не было.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил

Разделы:
Пролог

Часть I

123456

Часть II

789101112131415

Часть III

161718192021222324

Часть IV

25262728

Ваши комментарии
к роману Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил



все романы этого автора достойны. А этот роман явно немного выходит за рамки обычного любовного романа. Скорее, даже современная проза. Всем читать! Интересно!
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерилeris
12.08.2011, 23.01





Несмотря на мелкие недочеты роман очень силен: 10/10!
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилЯзвочка
12.12.2011, 21.42





Замечательный роман. Здесь есть все. Времени не жалею. Конечно, есть моменты явившиеся для меня не возможными. Но в жизни всякое возможно. Хочется встретить своего единственного и любимого, и с этой любовью пройти по жизни. Читайте, мечтайте, ждите и любите. С любовью преодолеть возможно все!
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилТа самая
16.01.2013, 20.34





Прочитала с удовольствием! Советую почитать
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилЛюбаня
14.08.2014, 20.22





Достойная книга. По моему мнению все логично, не вызывает недоумения поступки героев. Думаю, что оставит след в моей душе. Жаль, что только сейчас открыла для себя этого автора. Пишет очень интересно, я ясно представляю себе ее героев и, не скрою, они мне симпатичны. Читать однозначно! !0
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилВасилиса
25.05.2015, 21.15





Очень интересный роман, не избитый сюжет, расстрогал меня до слез, что редко бывает. Очень рекомендую!
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилСоня
26.06.2015, 21.11





Безусловно читать всем ,кто любит такое качественное чтиво!Захватило с первой до последней строчки!
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилЕва
30.06.2015, 23.41





Да, роман замечательный, действительно, серьезное чтиво. Чудесный литературный слог - заслуга не только автора, но и переводчика, спасибо за труд. Реалистичный сюжет с четко очерченным детективным уклоном, но без надуманностей и выворачивания мозгов - ровный и логичный. И конечно же любовь ГГ, причем, двух поколений - нежная, трепетная, преданная, НА ВСЕ ВРЕМЕНА. 10 баллов.
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилОльга
29.08.2015, 14.52





Очень хороший роман. Очень хорошо написан и переведенrnСоветую читать
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерилинна
5.03.2016, 20.55





Очень сильный роман!!!Читаю уже 4 роман Сойер...Он так же хорош,как"Поцелуй в темноте".Любовная тема у Сойер перемешана с расследованием..Такой роман хорошо читать,когда прочел штук20лр,чтоб разбавитьчем-то не ординарным!!! Сейчас читкону что-,нибудь и Линды Ховард и затем вернусь к Сойер.Дамы,девочки,леди и просто красавицы-РЕКОМЕНДУЮ!!10/10
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилТ.Ж.
11.03.2016, 20.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

Часть I

123456

Часть II

789101112131415

Часть III

161718192021222324

Часть IV

25262728

Rambler's Top100