Читать онлайн Не целуйтесь с незнакомцем, автора - Сойер Мерил, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.19 (Голосов: 69)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сойер Мерил

Не целуйтесь с незнакомцем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

На следующее утро самолет компании «Эйр Мальта» перенес Джанну в Рим. Ее путь лежал на виллу графини ди Бьянчи, где остановились тетя Пиф, Одри и доктор Осгуд. Их не оказалось дома, и Джанна решила подождать в комнатах тети Пиф, откуда открывался прелестный вид на брызжущий фонтан. Взлетавшие высоко в воздух струи на пути вниз стремительно иссякали и рассыпались на бесчисленные капельки, орошавшие чашу фонтана. Джанне отчаянно требовался отдых: несколько часов, проведенных в бессознательном состоянии в постели Ника, были не в счет. Однако недосып никак не сказывался на ясности ее мыслей.
Сколько она ни ломала голову над тем, зачем Керту понадобилось подмешивать что-то в ее вино, загадка была по-прежнему далека от решения. Зато вопрос Ника попал в самую точку: зачем Бредфордам три – ну, пускай четыре – отеля тети Пиф? Даже если они вольются в их гостиничную сеть, это будет всего лишь крохотным ломтиком их необъятного пирога. Основой их могущества были верфи и другие прибыльные капиталовложения. В перечне их имущества отели занимали едва ли не последнюю строчку.
Видимо, тетя Пиф знает гораздо больше, чем говорит. С тех пор, как Джанна переехала на Мальту, тетино поведение становилось все более странным. Поди пойми, зачем ей понадобилось уезжать – не затем же, чтобы показывать собачонку, в самом деле! – именно тогда, когда работы по завершению отеля «Голубой грот» уже подходили к концу. Не менее загадочным выглядел отказ тети Пиф от попыток выкупить у Ника его долю акций.
Дверь распахнулась.
– Что ты тут делаешь, Джанна? – вскричала тетя Пиф. – Что-то случилось с Ни... с «Голубым гротом»?
– Все в полном порядке. Просто мне понадобилось кое-что узнать у тебя о Бредфордах.
Тетя Пиф села напротив Джанны и спокойно спросила:
– А что ты думаешь об Энтони Бредфорде?
– Я общалась только с Кертрм, а его отца даже не видела. – Она замялась. Следовало бы рассказать тете Пиф все, как есть, однако какой смысл волновать ее понапрасну? – Кажется, Керт не слишком интересуется гостиничным бизнесом. – Не дождавшись от тети комментариев, Джанна продолжала: – Я прилетела сюда для того, чтобы спросить, почему Бредфорды так стремятся заполучить твои отели.
– Теперь это твои отели, – напомнила ей тетя Пиф.
Джанна мрачно кивнула. Дело, которому тетя Пиф отдала жизнь, казалось ей сейчас тяжким бременем.
– Отели навсегда останутся крохотной крупинкой в их империи. Откуда же такой интерес? По словам Ника, они предложили ему за акции вдвое больше их рыночной стоимости. – Она пристально посмотрела на тетю. – У этого соперничества должны быть более серьезные причины, чем ты говоришь.
– Соперничество? – Голос тети Пиф зазвучал с непривычным цинизмом. – Пусть так. Хотя, по-моему, это скорее одержимость. Энтони Бредфорд одержим манией денег и власти.
– Ты столкнулась с ним после войны, – сказала Джанна, – когда вы оба занялись постройкой отелей.
– Нет. Все началось еще во время войны. Стремясь добиться доверия Гитлера, Муссолини объявил войну Англии и Франции. У него не хватило духу нарушить границу с Францией, поэтому он стал бомбить Мальту – маленький остров, единственной защитой которого были полдюжины ржавых английских самолетов «Харрикейн». Можешь себе представить наш восторг, когда на помощь прибыли свежие пилоты британских ВВС. Большинство из них были отличными парнями...
Джанна знала, что тетя Пиф всегда бесплатно селила в своих отелях любого британского военного, участвовавшего в обороне Мальты. Многие из них стали ее постоянными клиентами, возвращаясь ежегодно в январе – феврале, в разгар зимнего английского ненастья, когда солнечные мальтийские пляжи выглядят особенно заманчиво.
– Война всегда приносит лишения. На острове, куда горючее и еда доставляются морем, они всегда острее. Бизнес Энтони Бредфорда расцвел благодаря черному рынку. Этот человек нещадно задирал цены, не желая снизойти к тысячам малоимущих, которые не могли платить такие деньги. У меня нет доказательств, но я думаю, что он приложил руку к исчезновению церковных реликвий во время бомбежек. Среди них был один особенно ценный предмет, национальное сокровище – кубок Клеопатры. Чистое серебро, ценнейшие изумруды! Впрочем, дело не в денежном выражении его стоимости. Ведь это был подарок святого Павла в знак благодарности островитянам, спасшим его после кораблекрушения у мальтийских берегов!
Тетя Пиф крутила на пальце серебряное кольцо, внимательно разглядывая его, словно видела впервые в жизни, хотя она носила его, сколько помнила себя Джанна.
– Один... репортер изучал его деятельность. Его звали Йен Макшейн.
Слово «репортер» тетя Пиф выговорила неуверенно, голос ее внезапно потеплел. Джанна насторожилась. При всей близости между племянницей и тетей это имя прозвучало для нее впервые.
– Он был твоим другом?
– Больше чем другом. Гораздо больше.
Взгляд тети Пиф затуманился от нахлынувших воспоминаний. Молчание длилось долго. Наконец она сказала:
– Я любила его всем сердцем. За пятьдесят лет это чувство ничуть не ослабело.
Джанна никогда не слышала от тети таких прочувствованных слов. Ее голос был полон любви.
Затаив дыхание Джанна слушала рассказ о событиях декабря 1941 года.
* * *
Дело близилось к полуночи; Пифани сидела в подземном бункере, вслушиваясь в эфир. Радисты генерала Роммеля, силы которого противостояли британцам в Северной Африке, на ночь покинули эфир. Не снимая наушников, Пифани уронила голову на стол, едва не ударившись о радиоприемник. Если повезет, она сможет немного поспать, пока не настанет время сменяться. Она предпочитала дневную смену, когда напряженные радиопереговоры не давали зевать и не оставляли времени беспокоиться за Йена.
По мере активизации североафриканской кампании Пифани приходилось все больше работать. Мальтийцы фиксировали благодаря радиоперехвату малейшие передвижения войск и судов. Зная, что вторжение на остров может состояться в любой момент, они не желали быть застигнутыми врасплох. Пифани переводила коротковолновую морзянку на немецкий или итальянский, а потом на английский, после чего передавала донесения начальству. На все это уходили считанные секунды. Благодаря ее необычайной внимательности Пифани перевели на прослушивание дальней радиосвязи, в которой участвовало берлинское командование и применялись сверхновые коды.
Наградой за долгие часы в кромешной темноте были радиограммы от Йена. Ему каким-то образом удавалось уговорить радистов вставлять в сообщения словечко «сокол», благодаря чему она всегда знала, где он находится. В последний раз «сокол» переместился из британского штаба в египетской Александрии в передовые части, находящиеся в Ливии. Судя по его репортажам, которые передавались через мальтийское радио на лондонское Би-би-си, он находился в окопах, вместе с солдатами. Она помнила, что в этом с самого начала состояло его заветное желание.
Пифани ни секунды не могла быть спокойна. Опасность постоянно витала, если не над Йеном, то над отцом. Он, подобно многим островитянам, стал жертвой «бомбовой болезни». Врачи утверждали, что это типичная тяжелая депрессия, вызванная отмиранием нервных окончаний из-за оглушительного рева и грохота при продолжительных бомбардировках. Жертвы болезни разгуливали во время налетов по улицам, как будто ничего не происходило. Отец Пифани, подобно многим другим мальтийцам, стал пугающе рассеян. Ему было всего сорок с небольшим лет, но он уже казался дряхлым стариком. Оставалось утешаться тем, что мать не дожила до этих печальных дней...
Залп радиопомех заставил Пифани вздрогнуть. В эфир вышли итальянцы, и их было слышно настолько отчетливо, что она решила самостоятельно перевести их коротковолновую депешу. Немцы пользовались на дальней связи сложными кодами, расшифровать которые не удавалось, как Пифани ни старалась. Записи такого перехвата приходилось передавать в Англию, в Блетчли-парк, где работал дешифровальный аппарат. После дешифровки сведения отправлялись обратно на Мальту, откуда Пифани и ее сослуживцы рассылали известия в соответствующие штабы.
Она немного поколебалась, решая, включить ли свет. После того, как несколько месяцев назад они с Йеном встречали долгожданный конвой судов, Мальта почти не получала припасов. В очередной раз сложилась критическая ситуация с горючим. Она все же зажгла лампу, полагая, что радиограмма, посланная в такой неурочный час, не может не быть важной.
Она записала сообщение, быстро сообразив, что оно даже не закодировано. Это был просто очень корявый немецкий – плод стараний какого-нибудь итальянца, чей немецкий язык ограничивался приветствием «Хайль Гитлер!». Речь в радиограмме шла о происходящем в эти самые минуты воздушном налете; Пифани напряглась. Забыв выключить свет, она бросилась в соседний тоннель, чтобы разбудить командира, которому полагалось информировать о важных радиосообщениях британского генерал-лейтенанта Уильяма Добби, назначенного генерал-губернатором Мальты.
– Вы уверены, что не ошиблись? – взвился командир. – Пирл-Харбор? В первый раз слышу.
Пифани тоже понятия не имела, что это за место. Однако уже к вечеру любой мог бы найти эту роковую надпись на карте Тихоокеанской акватории. Мальтийцы сочувствовали гавайцам, находившимся в сходном положении; только им грозило японское вторжение. Все ждали худшего. На следующий день Америка вступила в войну. Мальтийцы торжествовали. Имея на своей стороне таких союзников, как американцы, можно было с большей надеждой смотреть в будущее.
Спустя несколько дней пришла новость об усилении осажденного британского гарнизона в Тобруке. «Сокол» оказался в первых рядах, пришедших на выручку осажденным. Дела пошли на лад, и мальтийцы спешили поздравить друг друга. Даже необычайно ненастная погода не могла испортить их настроения: со стороны вулкана Этна дули ледяные ветры, именуемые на острове «грегал», впервые за последнее десятилетие принесшие снегопад.
Рождество 1941 года Пифани встречала вместе с отцом в церкви. Закутавшись в одеяло, она внимала службе. Священник напомнил мальтийцам, что жители Ленинграда, оказавшегося в блокаде еще в сентябре, испытывают более тяжкие лишения. Ленинградцы сотнями умирали от голода; на Мальте пока что никто не погиб такой страшной смертью.
Пифани молилась за спасение всех, чья жизнь оказалась под угрозой в военное лихолетье, особенно за узников нацистских «трудовых» лагерей. Благодаря настойчивости супруги президента Рузвельта Элеоноры из лагеря Дахау выпустили знаменитого детского психиатра Бруно Беттельхейма. Пифани перехватила достаточно радиограмм бойцов Сопротивления, чтобы знать больше, чем было известно до поры до времени ее согражданам. Так называемые «трудовые» лагеря являлись на самом деле лагерями смерти. Беттельхейм был редким счастливчиком, вышедшим оттуда живым.
– Я знаю, господи, ты слишком занят этой безбожной войной, чтобы снизойти к трудностям одинокой женщины. Но, если можно, спаси моего отца. Пусть ничего не случится с Йеном. Это главное, даже если Ты не сможешь вернуть его мне.
Выводя отца из церкви при неверном свете самодельной сальной свечки, Пифани заметила Тони Бредфорда, призывно махавшего ей рукой. Доверив отца друзьям, она подошла к Тони.
Он встретил ее свой обычной колкой улыбкой, которая неизменно вызывала у нее, в памяти рассказы о пирате Драгуте, слышанные в детстве. Четыре столетия назад, когда Мальта была осаждена турецким флотом под водительством Сулеймана, этот известный своей жестокостью пират пришел на подмогу рыцарям и пал, защищая остров. В связи с этим ему были прощены все прежние грехи, а мыс в бухте Марсамксетт получил его имя. По мнению Пифани, Тони, подобно Драгуту, был неизбежным злом.
– Приготовь мне завтра рождественское угощение, – негромко сказал он. – Я принесу петуха.
– Где ты его возьмешь? – Она не могла скрыть возмущения. В свое время во всех мальтийских двориках на рассвете надрывались петухи, вторя колоколам трехсот мальтийских церквей, созывавших паству на раннюю мессу. Теперь перезвон колоколов означал отбой воздушной тревоги, а петухи умолкли еще с лета.
Он пренебрежительно усмехнулся.
– Не надо, – отрезала она. – Мы будем довольствоваться жидким супом, как все остальные.
Вдовий супчик из картофельных очистков был весьма неаппетитным кушаньем, но Пифани отказывалась наслаждаться довоенной едой, когда голодают ее друзья. Она повернулась, чтобы уйти, но Тони схватил ее за руку.
– Макшейн не вернется, а я собираюсь остаться на Мальте и жить здесь припеваючи. – Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть прямо в его темные глаза. Тепло его пальцев обожгло ей кожу. – Дай мне шанс.
Она, не ответив, пошла прочь. Сердце отказывалось верить тому, в чем не сомневался рассудок: скорее всего Йен не вернется. Он уже соперничал с американцем Эдвардом Морроу за звание лучшего военного корреспондента. После войны у него будет очень широкий выбор как поля деятельности, так и женщин, с которыми Пифани никогда не сравняться. Она снова почувствовала себя одинокой. Это бремя было тяжелее самой войны, скудного пайка, отцовской болезни.
В начале января 1942 года Пифани снова заступила в ночную смену. Несмотря на отсутствие радиограмм с паролем «сокол», она знала, что Иен по-прежнему находится в Тобруке вместе с английскими войсками: она слушала его еженедельные репортажи. Внезапно в наушниках заскрипело, потом зазвучала немецкая речь. Ее пронзило страхом: она давно поняла, что иногда противник намеренно выходит в эфир прямым текстом, зная, что мальтийцы все прослушивают.
Она включила свет и записала директиву Гитлера под номером 38, предназначенную для фельдмаршала Кессельринга. О противнике, оккупирующем остров Мальта, в ней было сказано кратко: «Уничтожить!»
Пифани выключила свет и нащупала в кармане подарок Йена – дамский револьвер. Нацисты не могли позволить, чтобы остров Мальта, используемый в качестве базы для воздушных и морских сил, защищающих Тобрук, оставался в руках британцев. Немцы либо высадятся на острове, либо обрушат на него такое количество бомб, что он опустится на морское дно.
Дождавшись конца смены, она поднялась на поверхность по извилистому тоннелю с заросшими мхом стенами. Ослепительное январское солнце заставило ее загородить рукой глаза, и без того защищенные темными очками. Перед ней выросла высокая мужская фигура. Для ее слезящихся глаз незнакомец был не более чем тенью. Сердце Пифани сначала перестало биться, потом запрыгало как сумасшедшее, грозя вырваться из грудной клетки.
– Йен?!
– Мисс Кранделл? – осведомилась тень.
Она прикусила губу, не в силах скрыть разочарование.
– Слушаю вас.
– У меня для вас письмо. – Он сунул ей свернутый листок. – От Йена Макшейна.
Она сжала листок, зная, что пройдет какое-то время, прежде чем глаза привыкнут к свету дня.
– Вы с ним виделись? Как он?
– Похудел, оброс бородой. – Военный прищелкнул языком. – Страдает от «мести Роммеля», как и все остальные. Зато живой. Я сопровождаю груз запчастей. Макшейы попросил меня передать вам письмо. – Он оглянулся. – Кажется, мне пора.
– Если увидитесь с ним, пожалуйста, передайте ему от меня... Скажите ему... Скажите ему, что я его люблю. Я жду его здесь. Я его жду!
Военный ушел. Пифани опустилась на землю. Зрение постепенно вернулось, но черным точкам перед глазами предстояло мучить ее еще несколько часов. Она развернула листок, не обращая внимания на запачканные края. Почерк был какой-то детский, одна буква S была написана задом наперед.
«Дорогой мой Ас,
худшее впереди. Не расставайся с револьвером. Всегда помни, что я тебя люблю. В этом безумном мире все бессмысленно, кроме любви. Никогда не променяю любовь к тебе на славу или деньги».
Она прочла сквозь слезы последние строчки и поцеловала подпись, умоляя бога сохранить Йену жизнь.
Судя по всему, Йен имел доступ к конфиденциальной информации. На следующий день мальтийцы были предупреждены, что не следует покидать бомбоубежищ и лучше пользоваться общественными кухнями, а не возвращаться домой после каждого налета; Пифани и тем, кто находился вместе с ней в катакомбах, объяснили, как вернее уничтожить радиоаппаратуру. По всему острову была объявлена готовность к немедленному выведению из строя сотен радиоантенн, с помощью которых принимались и передавались радиограммы союзников, а также перехватывались немецкие сообщения. Церковь тоже не осталась в стороне: церковные колокола смолкли с тем, чтобы зазвонить только в качестве сигнала о вторжении.
Немецкая авиация принялась долбить остров, доведя число налетов от двух в день до четырех и больше. Даже если бы островитянам разрешили разойтись по домам, они просто не смогли бы этого сделать. У входов в бомбоубежища появились лагеря, похожие на цыганские таборы. Ежедневно, отсидев смену, Пифани находила в одном из лагерей своего отца. Он сидел неподвижно, вместо того чтобы отправиться с остальными мужчинами в развалины на поиски любого материала, способного гореть. Считанные капли горючего, оставшиеся на острове, экономились для нужд британской авиации.
Пифани делала все, чтобы подбодрить отца, хотя долгие часы, проведенные в сыром тоннеле, лишали ее сил. Его, впрочем, интересовало одно: содержание свежего номера «Тайме оф Мальта». Невзирая на оголтелую бомбежку, газета выходила ежедневно.
Что ни день он показывал ей газету и твердил: «Видишь, Пифани Энн, нацисты бомбят Мальту сильнее, чем Лондон. Зачем?» Она вновь и вновь терпеливо объясняла ему, что Мальта, играющая роль военно-морской базы и разведывательного центра, препятствует регулярному снабжению сил Роммеля. Он согласно кивал и умолкая на целые сутки.
К марту запасы продовольствия иссякли. Хлеб – основа рациона мальтийцев – выпекался под правительственным контролем во избежание хищений. Обычно он отличался особо вкусной корочкой, оставлявшей далеко позади французские булки со всеми их достоинствами, однако теперь о вкусе пришлось забыть, в муку стали подмешивать картофель (некоторые утверждали, что это опилки). Впрочем, островитянам не приходило в голову жаловаться. В пищу уже шли бобы с рожкового дерева и плоды опунции – обычно корм для скотины. Некоторым удавалось поймать с берега на удочку морскую рыбешку, однако прибрежные воды кишели минами, поэтому о плавании к отмелям, где мог быть неплохой улов, нечего было и мечтать.
15 апреля генерал-лейтенант Добби созвал островитян на площадь Святого Иоанна. До войны здесь был рынок, на котором до полудня кипела торговля съестным. Сейчас Пифани и ее отец не спускали глаз с усталого генерала, поднявшегося на ступеньки перед собором святого Иоанна – покровителя ордена. Приходилось удивляться, что бомбы пощадили этот шедевр барокко.
Еще большим чудом было то, что, несмотря на бомбардировки и блокаду, выжило столько людей. Сотни получили осколочные ранения. Никто пока не погиб от голода, но многие ослабели от недоедания. Пифани подумала, что ее сограждане – храбрый народ. Она испытывала гордость от того, что принадлежит к числу жителей этого небольшого острова.
– Обращаюсь к вам от имени короля Георга Шестого, – заговорил Добби в мегафон. – За свою храбрость народ Мальты и сам остров-крепость награждаются Георгиевским крестом. Героизм и преданность, проявляемые вами в столь трудное время, навсегда останутся в истории. – Добби улыбнулся замершей толпе. – Позвольте напомнить вам слова королевы Елизаветы Первой, произнесенные тогда, когда Сулейман обрушил на остров всю мощь исламской империи: «Если турки одолеют остров Мальта, неизвестно, какие беды обрушатся дальше на христианский мир».
Добби поднял руку, чтобы остановить приветственные крики.
– Я бы мог еще долго говорить, но лучше, чем Нельсон, величайший из когда-либо живших адмиралов, не скажешь. Во время Трафальгарской битвы, когда ему противостояли объединенные силы французского и испанского флотов, он обратился к своим подчиненным с такой речью: «Англия ожидает от каждого исполнения его долга». Здесь, на Мальте, мы знаем, в чем состоит наш долг. Весь мир рассчитывает на нас. Не подведем же мир!
Толпа восторженно заревела, но взгляд отца Пифани так и остался отсутствующим.
– Король наградил нас крестом за стойкость под стодневной непрекращающейся бомбардировкой, – шепотом сказала ему Пифани. – Даже на Лондон не упало столько бомб.
– Не давай себя одурачить, – отозвался отец. – Крест – всего лишь средство для поддержания духа. Конец еще не скоро.
Пифани промолчала. Иногда к отцу возвращалась прежняя живость ума, но это случалось редко. Если война не кончится в ближайшее время, то он будет сломлен навсегда.
Она оставила его на площади играть в «брилли» с приятелями, сама же зашагала на службу. Перед «Постоялым двором Кастильи и Леона» ее остановил Тони Бредфорд. Раньше это была одна из лучших городских гостиниц, столь древняя, что в ней некогда останавливались рыцари; теперь бомбы привели ее в плачевное состояние.
– Я слыхал, что твоему отцу становится все хуже, – сказал Тони; можно было подумать, что он и впрямь сочувствует им. Пифани не стала сбавлять шаг. – Ему было бы лучше на Гоцо.
– Как и всем нам. – Вопреки ее стараниям, в ее голосе прозвучала горечь. Мальтийская республика состояла из трех островов: собственно Мальты, Гоцо и Комино. Комино был крохотным клочком суши, всего лишь песчаной отмелью, к которой в мирное время приятно было отправиться на лодке воскресным деньком. Зато Гоцо с его невысокими холмами, мирными пляжами и отсутствием военных объектов был сущим раем. Немцы не тратили на него свой пыл. В самом начале войны многим мальтийцам хватило предвидения, чтобы переправить туда дорогих им людей.
– Я мог бы перевезти его туда, – заявил Тони, подчеркнув слово «я».
Она хотела было ответить ему резкостью, но вовремя спохватилась: это было последней возможностью спасти отца. Только что она может предложить в качестве платы за место в лодке, которое теперь поистине на вес золота.
– Сколько?
Он внимательно смотрел на нее своими темными глазами.
– Нисколько.
Она не поверила ему: Тони славился рвением к извлечению денег из всего на свете. Что он задумал? А впрочем, какая разница! Ей предоставлялась последняя возможность спасти отца, который явно больше не выдержит такой жизни. А если поселить его в деревне, где жизнь хоть чем-то похожа на нормальную, то вдали от рвущихся бомб отец сможет выздороветь.
– Когда ты смог бы это устроить?
Тони улыбнулся хитрой улыбкой, означавшей: «Купить можно каждого».
– Завтра вечером.
Путешествие пришлось начать уже следующим утром. Поскольку достать горючее было невозможно, они поехали к мысу Марфа на тележке, запряженной осликом, вдыхая «неббию» – холодный влажный туман, приносимый ветром от итальянских берегов. По пути Пифани безуспешно пыталась разговорить отца, понимая, что это, быть может, их последняя беседа. Она уже давно перестала бояться за саму себя, но судьба отца вызывала у нее тревогу. Плавание через усеянный минами пролив требовало от рыбаков немалого искусства. Но жизнь на Гоцо потребует упорства уже от отца. Там есть друзья, но кто окружит его любовью?
Ее мысли, как всегда, занимал Йен. Как он? Тем временем туман рассеялся. Начинался обычный солнечный день. Пейзажа, который открывался сейчас их взору, Йен так и не увидел. За то недолгое время, которое он провел на Мальте, они ни разу не покинули Валлетты. Пифани дала себе слово, что после его возвращения они обязательно устроят пикник на ручье, окруженном деревьями и диким фенхелем, в излюбленном месте ее матери. Йен будет в восторге.
– Не туда! – Отец указывал на знак с надписью: «Бухта Марсаклокк». Судя по знаку, до бухты было еще три мили.
– Вспомни, папа, – терпеливо взялась объяснять она, – я говорила тебе, что все знаки на Мальте теперь показывают в противоположную сторону. Мы-то здесь знаем, что к чему, а чужакам будет посложнее. Так поступили во Франции. Участники Сопротивления развернули все дорожные знаки и тем самым замедлили продвижение нацистов. Возникла неразбериха, позволившая многим спастись бегством. Если нацисты высадятся здесь...
Она умолкла. Взгляд отца опять стал отсутствующим.
Дорога от Валлетты до мыса Марфа заняла почти весь день. На машине то же расстояние можно было бы преодолеть меньше чем за час, но выбирать не приходилось. Пифани наслаждалась зрелищем буйно цветущих весенних цветов. К середине лета жара выжжет зеленеющие холмы; потом, осенью, наступит «вторая весна», когда снова распустится дикое разноцветье.
Наконец взорам открылся мыс Марфа и пустынный причал, с которого раньше ежедневно отправлялся паром на Гоцо.
– Глядите, «черные вороны»! – Тони указал на небо. «Черными воронами» называли в британских ВВС самолеты люфтваффе.
Пифани и возница последовали примеру Тони и спрыгнули с повозки. Тони потянул за собой отца Пифани, как всегда, безучастного к любой опасности. Огромные камни, усеивавшие мыс, послужили отличным укрытием. «Вороны» шли на бреющем полете. Видимо, они заметили повозку, потому что по дороге защелкали пули.
– Черт, какой напрасный расход патронов! – не выдержал Тони.
Пифани молилась, чтобы уцелел ослик, оставшийся на дороге. До войны животное принадлежало пекарю Абдулу. Одним из самых живописных зрелищ на Мальте были именно эти лопоухие работяги, увешанные колокольчиками, развозящие по крутым улочкам хлеб. Ослика звали Джои; он привык к ласкам детворы и приветствиям взрослых; теперь он, как все его соплеменники, был мобилизован для военных нужд.
Второй самолет пролетел еще ниже первого, третий – ниже второго. Протарахтела прицельная очередь в ослика. Джои рванулся с места и утащил с глаз долой громыхающую тележку. Пифани разразилась проклятиями в адрес нацистов. Те и вправду не жалели ни сил, ни патронов. Они с наслаждением расстреливали крестьян, оказавшихся в чистом поле во время налета, но издевательство над безобидным животным показалось Пифани верхом жестокости. Впрочем, чему удивляться? Она прочла достаточно донесений, чтобы усвоить, что в словаре нацистов напрочь отсутствует слово «милосердие».
Проводив взглядами замыкающий самолет, вся четверка вылезла из-за камней. Подбежав к берегу, они посмотрели вниз. На камнях лежал неподвижный ослик, придавленный перевернутой тележкой. До их ушей донеслись почти что человеческие стоны.
Тони, возница и Пифани освободили несчастное животное. Джои отважно попытался встать на ноги, перебирая копытами, но из этого ничего не вышло. У него были множественные переломы, сквозь окровавленную шкуру торчали белые обломки когтей.
– Сукин сын! – обругал Тони осла.
– Чем же он виноват? – спросила Пифани и печально добавила: – Лучше прекрати его мучения.
– Как? Я не на дежурстве. Что, бежать на базу за ружьем?
Пифани молча подала ему свой револьвер. Тони удивился, но воздержался от расспросов. Держа Джои за морду, чтобы он не дергался, он прицелился ему между умных глаз и выстрелил. Голова животного упала на камни, уши обмякли, как тряпки. Из дырочки между оставшихся открытыми глаз потекла струйка крови.
– Скорей в Бискру! – приказал Тони вознице, имея в виду ближайшую деревню. – Скажи Джозефу, чтобы явился с повозкой и людьми, как только фрицы повернут на Сицилию.
Пифани не стала спрашивать, зачем Тони люди. Она смотрела на Джои, не в силах отвести взгляд от его умоляющих глаз. Его разрубят на куски и продадут все, включая кости и хвост, на черном рынке. Она наклонилась и закрыла веки ослика, потом ласково провела рукой по его мягкому уху.
– Джои нельзя пускать на мясо. Он такой домашний!..
– Лучше, чтобы люди дохли с голоду? – Тони протянул ей револьвер, но она не взяла его, пребывая в странном оцепенении.
Пифани покачала головой. Люди ели теперь все, что придется. Как раз накануне один из обитателей их стоянки принес с рынка освежеванного кролика. Пифани готова была поклясться, что это кошка. Кролики, на которых в свое время махнули рукой, не сумев извести, исчезли сами собой; а домашние кошки были переведены на самостоятельное проживание уже несколько месяцев назад. Некоторые до сих пор охотились на крыс на пристани.
Отец обнял Пифани.
– Никогда не прощу немцам, что они довели нас до такого. – Он повел ее прочь.
– Прощай, Джои, – сказала ока, не оборачиваясь.
Пифани позволила отцу отвести ее к старой паромной пристани, где они присели на остатки свай, расщепленных немецкими бомбами. Вдали раздавались взрывы: немцы методично бомбили Валлетту. Скоро самолеты взяли курс на север, низко пролетев над холмами, где засели наблюдатели. На этот раз они изменили своей тактике, принявшись за зенитные батареи, расположенные на берегу.
В первый раз за долгие месяцы отец разговорился, вспоминая, как семья путешествовала по Мальте. Обедали они тем, что брали из дому в корзинке.
– Жизнь была проще, – заключил отец.
Пифани прекрасно помнила то время. Младшая сестренка Одри ковыляла за ней, чтобы не отстать, мать останавливалась, чтобы побеседовать со вдовами в черном, плетущими в дверях своих домов кружева, и сообщить им, деревенским жительницам, столичные новости.
– Ты до сих пор горюешь по маме? – спросила Пифани. Смерть матери буквально подкосила отца, но ведь с тех пор минуло столько лет...
Он внимательно посмотрел на дочь.
– Я всегда буду по ней горевать. Людей, которых так сильно любишь, невозможно забыть. – Он улыбнулся ей такой знакомой улыбкой. – Твоя мать по-прежнему со мной. Она жива в тебе. Все мы живем в своих детях. Это и есть бессмертие. Ты не представляешь, каким утешением ты была для меня после кончины Эмили. Если бы не ты, я не смог бы вырастить Одри.
Она обняла отца и положила голову ему на плечо. Не совершает ли она ошибку, отсылая его на другой остров, когда он так нуждается в ней?
– Ты очень похожа на Эмили, – продолжал он. – У тебя волосы и глаза Кранделлов, но силой духа ты пошла в мать. Она бы перенесла войну мужественнее, чем я.
– С тобой все будет хорошо, папа, обещаю. На Гоцо всего в достатке. Там ты будешь в безопасности.
Отец оглянулся. Тони инструктировал подошедших из деревни мужчин. Они уже приготовились разделывать осла, чтобы успеть с этим делом до заката. Пифани не смогла смотреть на эту сцену. Отец привлек ее к себе.
– Я знаю, что ты сделала: ты дала мне шанс выжить. Надеюсь, это не потребовало от тебя слишком больших жертв.
Она не хотела думать сейчас о Тони Бредфорде. Развязка наступит завтра, в темноте тоннеля или в часы одиночества после дежурства. Но она не позволит Тони испортить ей последние часы в обществе отца.
На горизонте запрыгала по волнам черная точка, приближаясь к берегу. Это была лодка с Гоцо. Пифани захотелось крикнуть, как маленькой: «Папа, не бросай меня!»
Они молча обнялись, не смея вслух признать страшную правду: очень вероятно, что они видятся в последний раз. Лодка, минуя мины, подошла к самым сваям. Теперь Пифани не могла сдержать слез: они одна задругой сбегали по ее щекам.
– Слезы истории. Прощание мужчин и женщин, которых разделяет чужая война. В итоге многие умрут, еще больше людей будут страдать, но мир так и не изменится. – Он протянул ей платок. – Обещай мне, что позаботишься об Одри. – Он шагнул в лодку.
– Обещаю, папа. – Слава богу, что хоть Одри находится в относительной безопасности – в Англии, у Атертонов, друзей их семьи.
– Если что-то случится с тобой или со мной, не забывай, что людей, которых ты по-настоящему любишь, невозможно лишиться. Даже смерть не в силах разлучить тебя с ними. Они будут жить вечно в твоем сердце.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил

Разделы:
Пролог

Часть I

123456

Часть II

789101112131415

Часть III

161718192021222324

Часть IV

25262728

Ваши комментарии
к роману Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерил



все романы этого автора достойны. А этот роман явно немного выходит за рамки обычного любовного романа. Скорее, даже современная проза. Всем читать! Интересно!
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерилeris
12.08.2011, 23.01





Несмотря на мелкие недочеты роман очень силен: 10/10!
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилЯзвочка
12.12.2011, 21.42





Замечательный роман. Здесь есть все. Времени не жалею. Конечно, есть моменты явившиеся для меня не возможными. Но в жизни всякое возможно. Хочется встретить своего единственного и любимого, и с этой любовью пройти по жизни. Читайте, мечтайте, ждите и любите. С любовью преодолеть возможно все!
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилТа самая
16.01.2013, 20.34





Прочитала с удовольствием! Советую почитать
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилЛюбаня
14.08.2014, 20.22





Достойная книга. По моему мнению все логично, не вызывает недоумения поступки героев. Думаю, что оставит след в моей душе. Жаль, что только сейчас открыла для себя этого автора. Пишет очень интересно, я ясно представляю себе ее героев и, не скрою, они мне симпатичны. Читать однозначно! !0
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилВасилиса
25.05.2015, 21.15





Очень интересный роман, не избитый сюжет, расстрогал меня до слез, что редко бывает. Очень рекомендую!
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилСоня
26.06.2015, 21.11





Безусловно читать всем ,кто любит такое качественное чтиво!Захватило с первой до последней строчки!
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилЕва
30.06.2015, 23.41





Да, роман замечательный, действительно, серьезное чтиво. Чудесный литературный слог - заслуга не только автора, но и переводчика, спасибо за труд. Реалистичный сюжет с четко очерченным детективным уклоном, но без надуманностей и выворачивания мозгов - ровный и логичный. И конечно же любовь ГГ, причем, двух поколений - нежная, трепетная, преданная, НА ВСЕ ВРЕМЕНА. 10 баллов.
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилОльга
29.08.2015, 14.52





Очень хороший роман. Очень хорошо написан и переведенrnСоветую читать
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер Мерилинна
5.03.2016, 20.55





Очень сильный роман!!!Читаю уже 4 роман Сойер...Он так же хорош,как"Поцелуй в темноте".Любовная тема у Сойер перемешана с расследованием..Такой роман хорошо читать,когда прочел штук20лр,чтоб разбавитьчем-то не ординарным!!! Сейчас читкону что-,нибудь и Линды Ховард и затем вернусь к Сойер.Дамы,девочки,леди и просто красавицы-РЕКОМЕНДУЮ!!10/10
Не целуйтесь с незнакомцем - Сойер МерилТ.Ж.
11.03.2016, 20.45








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

Часть I

123456

Часть II

789101112131415

Часть III

161718192021222324

Часть IV

25262728

Rambler's Top100