Читать онлайн Любовь, соблазны и грехи, автора - Сойер Мерил, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовь, соблазны и грехи - Сойер Мерил бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.51 (Голосов: 69)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовь, соблазны и грехи - Сойер Мерил - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовь, соблазны и грехи - Сойер Мерил - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сойер Мерил

Любовь, соблазны и грехи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

Лорен дождалась, пока Финли сдаст их пальто в гардероб аукционного зала «Сотби», после чего они вместе протолкались через многолюдный вестибюль. Здесь, в помещении для аукционов на Ныо-Бонд-стрит, собралось больше народу, чем когда-либо прежде.
– Вон посланцы Гетти, – негромко сказала Лорен, заметив в толпе представителей лос-анджелесского музея.
Другим музеям не хватало средств, чтобы участвовать в таком дорогостоящем состязании, зато этот, получивший от покойного Жана Пола Гетти пожертвование в размере трех с половиной миллиардов долларов, мог потратить на приглянувшуюся картину любые деньги.
– Нахальные янки! – Финли пренебрежительно пожал плечами. – Жаль, что с нами нет Виолы. Арчер не пропускал ни одного аукциона.
– Она еще не совсем поправилась.
Виола просила Лорен объяснять ее отсутствие гриппом. На самом деле ей все еще было трудно показываться на людях после пережитого потрясения.
Изучая разодетых посетителей, Лорен думала о том, что Виоле было среди них самое место. Безупречные прически, килограммы драгоценностей, платья последних парижских и миланских моделей… Мужчины говорили на дюжине разных языков, но все как один были одеты в сшитые на заказ дорогие костюмы. Многие из присутствующих относились к аукционам как к светским раутам, приглашение на которые – большой почет, и одевались соответственно.
Глядя на людей в очереди, Лорен мечтала о том, чтобы этим коллекционерам захотелось когда-нибудь заплатить большие деньги за картины художника, выставляющегося в галерее «Рависсан». Но пока ничего подобного не предвиделось. Она уже последовала совету Саманты и побывала на рынке в Смитфилде, русского там не оказалось. Ей сказали, что он развозит говяжьи туши по рынкам вблизи шотландской границы и должен возвратиться через несколько дней.
– Имя? – спросила регистраторша, когда Лорен подошла наконец к ее столику с компьютером.
– Лорен Уинтроп, представляю Такагаму Накамуру. – Вместо того чтобы набрать на клавиатуре ее имя для сверки с международной базой данных, регистраторша улыбнулась и сразу вручила Лорен табличку, жетон с номером места и каталог в твердой обложке. Накамуру здесь знали все – он был не только постоянным покупателем, но и пользовался кредитами на неограниченную сумму. Такие кредиты японские банки предоставляли соотечественникам, приобретающим произведения западного искусства. Вес японцев на рынке стал так велик, что традиционное первенство Европы и Америки отошло в прошлое: их потеснил Дальний Восток.
Пока Финли регистрировался у столика прессы, Лорен поправляла у зеркала поясок на своем сером вязаном костюме. Она не транжирила деньги Барзана, покупая украшения, а ограничилась золотыми серьгами от Шанель, которые и надела на аукцион. Все равно в этой перегруженной каратами толпе она была одним из немногих настоящих специалистов. Вместе с ней в очереди на регистрацию томились Даррил Исли, создавший коллекцию Нортона Саймона, и Юджин Тоу, обычно представлявший лондонскую галерею «Эгню». Оба были видными экспертами по импрессионизму, поэтому Лорен сомневалась, что они станут соперничать с ней: ведь она интересовалась современными работами. Кроме этих двоих, она не увидела ни одного серьезного противника, но все равно готовилась к схватке.
– Наверное, Накамура нацелился на Кокто? – поинтересовался Финли, проходя под руку с Лорен мимо комнат с мониторами – здесь покупателям рангом пониже предстояло любоваться выставленными на торги работами.
Основные соперники уже рассаживались в главном зале, увешанном предметами всеобщего вожделения.
– Вы же знаете, что я не могу отвечать на такие вопросы, – нахмурилась Лорен.
– Пожалуйста, не отвечайте. Здесь все равно нет больше ничего достойного его коллекции.
Финли вел ее мимо черных телефонов для участников аукциона, которые могли связаться с коллекционерами в любой точке земного шара.
– С гравюрой Дали он, наверное, предпочтет подождать? Ведь еще нет полного официального каталога. Зачем рисковать?
Лорен неопределенно покачала головой и села возле одного из телефонов, ничего не ответив. Про себя она подумала, что после составления окончательного списка авторских работ Дали конкуренция станет слишком острой. Если покупать, то именно сейчас…
– Кокто – прекрасное вложение, – не унимался Финли. – На руках находится всего пятьдесят одна его работа. Большая часть хранится в Лувре.
«Пятьдесят четыре», – мысленно поправила Лорен. Арчер Лейтон успел оставить в компьютере «Рависсан» исчерпывающий перечень.
Но, в общем-то, Финли был прав: Кокто, отец кинематографа «новой волны» и автор «Les enfants terribles», привлекал внимание многих. Лорен знала, например, что в коллекции Гриффита его творчество было представлено недостаточно полно.
Спровадив Финли в соседнюю комнату, где собрались журналисты, чтобы наблюдать за ходом аукциона по монитору, Лорен взяла свою телефонную трубку и проверила связь с Токио. Ей ответил секретарь Тэка и пообещал в случае необходимости сразу связать Лорен с самим Накамурой.
Ровно в восемь Хеннинг Реймонт, главный аукционист «Сотби» на протяжении трех последних десятилетий, поднялся на подиум и одернул смокинг. Пока он делал технические объявления, по проходу прошел какой-то высокий мужчина; Лорен заметила краем глаза, что он занял место в первом ряду, метрах в трех от нее. Видимо, сверхважная персона: все места были зарезервированы, а первые ряды предназначались для наиболее состоятельных участников. Заинтересовавшись, она подняла голову от каталога – и узрела чеканный профиль Райана Уэсткотта!
В двубортном смокинге он выглядел чрезвычайно внушительно. Лорен пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отвлекаться от свой главной цели. Если ей удастся приобрести работы, названные Накамурой, она положит в карман крупные комиссионные.
Аукционист назвал первую картину – сначала по-английски, потом по-французски. Райан поерзал в кресле и оглянулся на Лорен. Она хотела было отвернуться, но не смогла. Райан долго не отводил от нее вопросительный и одновременно насмешливый взгляд, а потом вдруг улыбнулся и подмигнул.
Интересно, что он затеял? Неужели собирается потягаться с ней за Кокто?
Дюбюффе, выставленный на торги перед Кокто, перекочевал на выставочный стенд, покрытый красным бархатом. Лорен взяла трубку, попросила соединить ее с Тэком и тихо перечислила ему по-японски всех присутствующих.
– Кто наш главный соперник?
– Думаю, представитель Ти Джи Гриффита, Райан Уэсткотт.
Лорен представила себе улыбку на бесстрастном лице Тэка. Он любил конкуренцию, более того, буквально не мог без нее существовать.
На стенде уже красовалась картина Кокто, в зале взволнованно перешептывались. Лорен не вступала в торговлю сразу – и без нее начали предлагать цены двадцать с лишним участников – и только повторяла цифры Тэку. Райан по-прежнему демонстрировал ей свой профиль, его руки были сложены на груди. Подобно Лорен, он дожидался, пока из игры выйдет мелкая сошка. Ни одна аукционная компания не подтверждала слухов, что в больших аукционах участвуют подставные лица, вздувающие цены, хотя так оно и было. Оправданная осторожность: ведь аукционисты не были обязаны объявлять имя продавца и приемлемый для него минимум цены.
Когда ставки достигли рубежа цен, за которые в последнее время приобретались картины Кокто, Лорен подняла свою табличку.
– Леди у телефона – двести тысяч фунтов, – сказал аукционист.
Свою табличку поднял Райан, и аукционист кивнул ему:
– Джентльмен в первом ряду – двести двадцать пять тысяч. Кто больше?
Над проходом появилась табличка номер 11, поднятая посланцем музея Гетти. Она взлетала над головами на протяжении всех торгов – музей Гетти уже потратил целое состояние.
– Двести пятьдесят тысяч, через проход от вас. Кто больше?
Лорен подняла свою табличку и назвала ставку Тэку. Но прежде чем аукционист объявил стандартное двадцатипятитысячное увеличение ставки, табличку поднял Райан Уэсткотт.
– Первый ряд – триста тысяч. Кто больше? – В воздух взмыла все та же одиннадцатая табличка, что вызвало в зале возбужденный шепот. Лорен сообщила Тэку о росте ставки.
– Продолжайте! – потребовал он, хотя оба знали, что уже побиты все рекорды.
Но не успела она поднять табличку, как Райан показал свою.
– Четыреста тысяч фунтов, джентльмен в первом ряду. Кто больше? Четыреста двадцать пять тысяч?
Лорен махнула своей табличкой, и ей вдруг показалось, что в зале стало нестерпимо душно. Она подняла глаза к стеклянному потолку, который обеспечивал в дневное время естественное освещение. Участие в дальнейшей гонке явно не имело смысла.
– Леди у телефона – четыреста двадцать пять тысяч фунтов.
Райан поднял табличку и на этот раз. Лорен не видела его лица, только контур крепко сжатой челюсти.
Интересно, что скажут люди из музея Гетти? Аукционист тоже посмотрел в ту сторону, но одиннадцатую табличку не увидел.
– Ставки сделаны?
– Торгуйтесь! – потребовал Тэк, узнав, что музей Гетти спасовал.
Лорен нехотя подняла табличку, но аукционист не успел повторить ставку: Райан махнул своей табличкой.
– Пятьсот двадцать пять тысяч фунтов. – Хеннинг Реймонт вытер платком лоб. – Джентльмен в первом ряду.
Лорен подняла ставку еще раз и сказала в трубку:
– Все, дальше нельзя!
Райан перебил ее ставку и на этот раз.
– Ставки сделаны? Пятьсот семьдесят пять тысяч фунтов раз, пятьсот семьдесят пять тысяч фунтов два, пятьсот семьдесят пять тысяч фунтов три. Кто больше?
Вопрос адресовался Лорен. Но она демонстративно положила табличку себе на колени, радуясь, что Тэк внял ее совету и прекратил торговаться.
– Продано. Пятьсот семьдесят пять тысяч фунтов стерлингов. – Реймонт кивнул Райану. – Ваш номер, пожалуйста.
Аукцион продолжился, а Лорен попыталась успокоить Тэка. Не сразу удалось внушить ему, что, бесконечно увеличивая ставку, он поставил бы под удар свою репутацию коллекционера и ее профессиональный статус.
К моменту, когда настала очередь Дали, за которого собиралась побороться Лорен, на стене оставалось, кроме этой, всего две работы. Больше половины участников уже разошлись, удалились даже посланцы музея Гетти. У телефонов не осталось никого, кроме Лорен.
Райан сидел теперь в небрежной позе, сцепив руки за спинкой своего кресла. Почувствовав взгляд Лорен, он обернулся, снова подмигнул ей и широко улыбнулся. Судя по всему, ему было очень весело! Она тоже вежливо улыбнулась, стараясь не показывать, как огорчил ее проигрыш в сражении за Кокто.
Спор за Дали начался бойко, но скоро увял: недоверчивых участников отпугивала вероятность подделки. Только Лорен не мучили сомнения. Живя в Париже, она хорошо изучила творчество Дали; выставленная гравюра, несомненно, была настоящей, а заявленная цена попросту смехотворной.
Лорен не ожидала, что Райан примет участие в торгах – ведь Гриффит и так собрал много работ Дали. Однако стоило ей поднять свою табличку, тут же взлетела табличка Райана! Зачем он это делает? На что Гриффиту гравюра Дали?
– Пятьдесят тысяч фунтов – джентльмен в первом ряду. Кто больше?
Лорен махнула табличкой, и снова завязалась дуэль между ней и Райаном. Она подозревала, что он просто забавляется, желая ей досадить. Он то и дело поглядывал на нее с озорной улыбкой, прищурив зеленые глаза. Нервы Лорен и без того были на пределе. Усмешки Райана она просто не выдержала и заявила Тэку, что прекращает торговаться.
– Но почему? Ведь вы установили подлинность вещи! Когда будет опубликован официальный каталог, цена удвоится.
– Вы не знаете Райана Уэсткотта. Он никогда не отступится.
«И никогда не позволит мне выиграть…» – добавила Лорен про себя.


Виола торопливо семенила по темной улице – туда, где светились вывески экзотических баров и ресторанчиков. В спину ей свистела и улюлюкала какая-то пьяная компания. Стоило сунуться за пределы Уэст-Энда – и Лондон снимал маску, предназначенную для обмана туристов, обнажая язвы, свойственные любому большому городу: бедность и преступность.
«Зачем меня сюда занесло? – в который раз спрашивала себя Виола. – Того и гляди нарвешься на насильников, а то и убийц…» Но ей требовалась встряска, какой могла стать только ночь дикого, самозабвенного секса. Вот уже несколько лет всякий раз, расставшись с одним любовником и еще не заведя следующего, она искала забвения на лондонском дне, подбирая партнеров на одну ночь. Требование к ним предъявлялось простейшее: ей требовалось ничтожество, с которым можно расстаться, не моргнув глазом.
Сейчас Виола торопилась в индийский ночной клуб, в котором бывала и раньше, но пьяные за спиной так сильно ее напугали, что она решила зайти в шумное кабаре по пути. На нее никто не обратил внимания, кроме мужчины у стойки. Это был брюнет с седыми висками, казавшимися в мигающих потемках еще белее. Увы, мужчины такого сорта Виолу не привлекали: слишком низкорослый и коренастый. Ей больше нравились рослые и гибкие, вроде Клайва…
Виола уже собиралась снова выйти на улицу, но, оглянувшись, обнаружила, что прицепившаяся к ней компания поджидает за дверью. Пришлось снять и повесить на крючок видавший виды плащ, купленный у горничной. Отправляясь в подобные места, Виола никогда не надевала дорогих туалетов, тем более – драгоценностей.
– Хэлло! – сказала она, подойдя к стойке. Вблизи коренастый мужчина оказался старше, чем она решила сначала, – ближе к пятидесяти. Впрочем, в нем была какая-то славянская привлекательность: густые волосы, низкий лоб, живые карие глаза.
– Купить тебе выпивку? – обратился он к ней с сильным акцентом – скорее всего польским или чешским.
– Скотч, – отозвалась она. Пока мужчина заказывал ей виски, Виола бесцеремонно разглядывала его, соображая, сгодится ли. Конечно, он был не в ее вкусе, но ей слишком хотелось секса, первоклассного секса. Она уставилась на его потертые джинсы и одобрила бугор размером с кулак. То, что нужно!
Подавая ей стакан, он криво улыбнулся и что-то сказал. Виола не разобрала ни слова в этом шуме, но укрепилась во мнении, что акцент у него чешский.
Он улыбнулся шире и дотронулся до ее руки. Рукава его рыбацкого вязаного свитера были закатаны до локтей, обнажая сильные руки. Оказалось, что он не столько коренаст, сколько широкоплеч. Судя по телосложению, это был человек, привыкший к тяжелому физическому труду. Портовый грузчик? Что ж, неплохо…
– Говорят, здесь хорошее шоу, – это были единственные слова, которые Виола расслышала.
Свет погас, на сцену вышла неряшливая блондинка. Виола придвинулась к чеху, вдыхая исходящий от него запах мыла. Это было выгодное отличие от мужчин, которых она цепляла в барах раньше: по крайней мере он чистоплотен.
Не раздумывая долго, Виола запустила руку ему между ног. «Сказочная находка!» – подумала она, взвесив на ладони содержимое его штанов.
Чех что-то говорил, но из-за визга, который выдавался здесь за пение, она по-прежнему не могла разобрать слов. Впрочем, слова были неважны – в отличие от его хозяйства, прираставшего с каждой секундой.
– Где ты живешь? – спросила Виола. – Рядом?
– Да…
Судя по выражению его лица, он был шокирован. Неужели его ни разу не цепляли в барах женщины?
– Пойдем к тебе.
Чех послушно встал и повел ее к вешалке. Пока он помогал ей надеть плащ, она успела как следует его рассмотреть и осталась довольна. Широкие плечи, сильные руки и ноги… Виола почувствовала, что начинает дрожать; желание ее становилось нестерпимым.


– Как тебя зовут? – спросил он на улице. Его акцент оказался не таким варварским, как ей показалось вначале, просто мешал шум.
– Велма Лестертон.
Вместо того чтобы спросить его имя, она повисла у него на шее и прижалась к нему всем телом. В темных глазах чеха мелькнуло недоверие, но она решительно притянула к себе его голову и поцеловала, сразу запихнув язык ему в рот.
– Подожди!
Он мощным движением оторвал ее от себя, поставил на тротуар и куда-то повел, насвистывая «Боже, храни королеву».
Видимо, слово «рядом» означало для них разные вещи – Виола уже боялась, что не найдет дороги обратно. Они прошли по безлюдной улочке и оказались на каком-то заброшенном складе. Виоле стало по-настоящему не по себе. Уж не угодила ли она в лапы к убийце? Сумасшедшая!
Но отступать было поздно. Крепко держа ее под руку, чех поднялся по лестнице и открыл дверь маленькой комнаты. Потянув за лохматый шнурок, он зажег под потолком тусклую голую лампочку, и Виола увидела на полу продавленный матрас с одной подушкой и аккуратно сложенное одеяло. Простыней на этом ложе не было.
– Давай твой плащ, – распорядился чех. Снимая плащ, Виола покосилась на него через плечо. Почему у него такая красная физиономия – уж не от смущения ли? Он повесил ее плащ на вешалку, рядом с джинсами и двумя рубашками с драными воротниками. Шкафа в коморке не было, значит, его гардероб исчерпывался этими неказистыми предметами.
– Тут холодно, – заметила Виола.
В каморке не было даже обогревателя. И как он здесь живет? На ум ей пришел Клайв, который не так давно потребовал у нее кашемировое пальто…
– Хочешь, чтобы я проводил тебя обратно?
У Виолы неожиданно защемило сердце: у этого человека нет ничего, а у нее есть все.
– Конечно, нет! Лучше согрей меня.
Не дожидаясь приглашения, она сбросила туфли и расстегнула два крючка – единственные застежки на запахивающемся платье, которое она всегда надевала, когда отправлялась на поиски приключений. Платье упало на пол, и Виола осталась в чем мать родила. Чех хотел было ее обнять, но она ухватилась за его ремень и расстегнула одним рывком. На пуговицы его штанов у нее ушли считанные секунды.
Он стянул свитер, она стащила с него трусы. Несколько мгновений они не шевелясь смотрели друг на друга. «Невероятно! – думала Виола. – Вот это оснащение! Почему я раньше искала худых и стройных? Вот, оказывается, мой идеал!»
Она крепко сжала в кулаке его объемное достоинство и не успела глазом моргнуть, как чех, тяжело дыша, пригвоздил ее к матрасу. Виола хотела оседлать его, так как всегда отдавала предпочтение этой позе, но он не позволил. Удерживая ее сильными руками за плечи, он раздвинул ей коленом ноги.
Рывок – и зияющая пустота была заполнена до отказа.


Лорен молча шла рядом с Финли по Нью-Бонд-стрит: после аукциона они направлялись на прием в честь редактора журнала «Аполло». Как ни утешал ее Финли, твердя, что Райан переплатил, она по-прежнему считала, что подвела Тэка, и боялась, что тот больше не обратится к ней за советом.
Самым ужасным было то, что Лорен больше не верила в удачу. Она так и не нашла ни покупателя «Полночи в Марракеше», ни русского художника, а теперь ее переиграл на аукционе Райан Уэсткотт. Чего ждать дальше?
Они свернули на Корк-стрит, и Финли остановился перед галереей Бернарда Джэкобсона.
– Не знаю, что они в этом находят… – пробормотал он, показав на выставленную в витрине гравюру Люсьена Фрейда.
Лорен в ответ лишь пожала плечами, хотя в душе не могла согласиться с ним. Многочисленные элитные галереи на Корк-стрит находились далеко впереди «Рависсана» именно потому, что делали ставку на настоящие таланты. Лорен решила, что слишком увлеклась поисками русского. В конце концов, очень невелик шанс, что он действительно окажется гениальным. Не лучше ли искать более надежное приложение для своих усилий?
– Вот и пришли. – Финли открыл черную дверь, на которой крошечными буквами было написано «Олбани». – Обычно этот вход держат закрытым, но в этот раз Бинхэм распорядился его отпереть.
Пройдя через небольшой сад, они оказались в знаменитом доме, где некогда квартировали многие знаменитости, в том числе лорд Байрон.
– Сколько лет этому «Олбани»? – поинтересовалась Лорен.
– Двести. Только никогда не говорите про него «этот». Здесь не отель. Владельцы не любят, когда к их сокровищу относятся непочтительно. Для них это просто «Олбани» – лучшее место во всем Лондоне.
Лорен промолчала: ей не было дела до подобных тонкостей. Вообще британское помешательство на классовых различиях не вызывало у нее сочувствия. Подумаешь, Пиккадилли! Может быть, два века назад это и было чудесное местечко, но теперь здесь можно было оглохнуть от шума.
Швейцар – приблизительно одного возраста с «Олбани» – провел их по мраморному коридору в небольшой номер, освещенный старинным канделябром.
Лорен отдала ему своих соболей – и тут же увидела Райана Уэсткотта.
Не везет так не везет! Из-за этого типа она лишилась комиссионных и, вероятно, уважения Тэка, что еще обиднее… К сожалению, ей требовалась помощь Райана, чтобы возродить «Рависсан». Помня об этом, она ответила на его подмигивание сдержанной улыбкой.
За великолепным портвейном – Финли не преминул сообщить, что это португальская классика благословенного 1934 года, – приглашенные расточали комплименты редактору «Аполло» Честеру Рейнолдс-Стивенсу. В ответ этот эксперт с личиком хорька важно поделился своим анализом цен на рынке импрессионистов – непрофессиональным, с точки зрения Лорен.
Райан стоял в стороне, с усталой снисходительностью попивая восхитительный портвейн. Лорен чувствовала, что он не сводит с нее глаз, но делала вид, будто ей нет до него дела. Ее внимание было приковано к Рейнолдс-Стивенсу: она ждала, когда же он скажет хоть что-нибудь интересное.
– Как вы относитесь к русским художникам времен гласности? – спросила Лорен, когда знаток прервал свою речь, чтобы пригубить портвейна.
– Среди них встречаются одаренные, – процедил он. – Скажем, Сергей Чепик, Иван Бабий. Но большинство – неудачники. Я не советовал бы вкладывать в них деньги.
– А я советовал бы! – Все обернулись к Райану, до сих пор не проронившему ни слова. – Эти художники призваны отобразить в своем искусстве целых семьдесят лет истории страны, истории репрессий! А главное – лучшие из них еще не отравлены: их не покусали западные шакалы от живописи. Они отображают свою жизнь, свой опыт.
Едва ли кто-нибудь из присутствующих был согласен с Райаном, однако никто не отваживался заговорить. Лорен не могла оторвать от Райана взгляд. Он был совершенно прав: у русских еще сохранилась свежесть восприятия, воодушевление, некая изюминка, а все это так необходимо застоявшемуся миру искусства!
– Ну, не знаю… – наконец подал голос Финли.
– Зато я знаю! – перебила его Лорен. – Больше всего мне хочется найти для «Рависсана» талантливого русского художника.


Лорен в изнеможении рухнула на незастеленную кровать: она слишком устала после аукциона и приема. А между прочим, постель Селма могла бы и постелить: в конце концов, это входит в ее прямые обязанности. Лорен призналась себе, что ей успела надоесть вечная надутость Селмы и постоянные подслушивания. Если бы не необходимость иметь прислугу… Минутку! А почему бы не заменить Селму Самантой Фоли? Может быть, девушка с фестиваля согласится бросить свое «Хард-рок-кафе» и поступить к ней горничной? Скорее всего, она захочет – надо только назначить ей приличное жалованье.
Решено: она выплатит Селме трехмесячное выходное пособие и откажется от ее услуг. Потом можно будет пригласить Саманту. Неплохая идея! Саманта всю неделю не выходила у нее из головы. Ей казалось, что эта девушка слишком молода для самостоятельной жизни; неудивительно, что свою растерянность она прячет за агрессивностью. Лорен очень хорошо помнила саму себя в семнадцать лет. Она была тогда одна в целом мире, если не считать Пола…
Неожиданно Лорен услышала стук во входную дверь и сразу решила, что произошло нечто экстраординарное. Никто не станет из-за пустяков ломиться в чужой дом в столь поздний час. Неужели очередное несчастье с Полом?!
Не позаботившись пригладить распущенные волосы, она бегом помчалась вниз по лестнице, пересекла зеркальный холл и мраморный вестибюль, распахнула дверь…
– Не ждала? – осклабился Райан Уэсткотт.
– Чего тебе? – грубо спросила Лорен, затягивая пояс халата. Как назло, швейцара Дживса нигде не было видно. Что за безответственность! Нельзя же позволять всем подряд барабанить в двери жильцов по ночам!
– Давай поговорим. – Райан прошел мимо нее и решительно направился в гостиную.
Невероятное нахальство! Сначала намеренно ставит ей подножку на аукционе, потом врывается без спросу… Лорен побежала за ним, кипя от ярости.
– А ты не мог дождаться завтрашнего дня?
– Не мог. – Он опустился на диван и похлопал ладонью по подушкам.
«Не забывай, ты в нем нуждаешься!» – напомнила себе Лорен и уселась в кресло напротив.
– Что за срочность?
– Ты уже нашла русского художника?
– Нет. – Она крутила на запястье свой неснимаемый серебряный браслет.
– Не ври. Вы собираетесь выставлять его в своей галерее.
Лорен уже готова была произнести гневную отповедь, но снова напомнила себе, насколько проще было бы жить, если бы ей удалось превратить Райана в своего союзника.
– Я его только ищу, – призналась она. – Пока что это крошечный шанс, не более того. Я даже не видела его работы.
– Давай искать вместе!
– У меня уже есть партнерша.
– Я могу сделать русскому имя. Разве Виола на это способна?
Лорен отвернулась. Зачем отрицать очевидное: из всех современных художников Виола была способна по достоинству оценить разве что модельеров. Зато Райан, умудренный опытом представитель уважаемого коллекционера Гриффита, мог бы оказать «Рависсану» неоценимую помощь.
Тяжело вздохнув, Лорен рассказала ему все, что знала, – впрочем, знала она совсем немного.
– Можешь на меня рассчитывать, – решительно заявил Райан. – Теперь мы с тобой партнеры, понятно?
– Зачем тебе это? Чего ты хочешь?
– Я хочу иметь право отбирать работы твоего русского. Ты будешь показывать их мне раньше, чем другим покупателям. Сначала я покупаю все, что захочет приобрести Ти Джи, а потом повсюду расхваливаю художника как самое блестящее художественное открытие десятилетия.
– Договорились, – со вздохом сказала Лорен.


– Ешь! – Райан посмотрел на часы. – Русский вернется на своем мясном фургоне через полчаса.
– Знаю.
Райан наблюдал, как Лорен безразлично размазывает еду по тарелке, и ему было ясно, что сейчас все ее мысли занимает этот русский художник. Странно: если галерея для нее – всего лишь средство найти среди богатых коллекционеров кандидата в мужья, то откуда такой интерес? Откуда спешка?
В Лорен по-прежнему угадывалась трогательная незащищенность, которая соблазнила Райана в ту ночь, когда он застал ее плачущей. Несмотря на эти слезы, он восхищался ее отвагой: ведь чтобы разорвать всякие отношения с Каролиной Армстронг, требовалась недюжинная сила воли. Сколько лет было тогда Лорен? Шестнадцать? Семнадцать? Она так резко дала ему понять, что не желает говорить о причинах разрыва с матерью… Вывод мог быть только один: это все еще ее больное место. И Райану очень хотелось выяснить, что же случилось тогда в Марракеше.
За кофе Райан с удовольствием вспоминал, как Лорен осадила зазнавшегося болтуна из «Аполло». Для этого тоже понадобилась смелость: ведь обычно владельцы галерей готовы валяться у критиков в ногах. Нет, Лорен не из этой породы. У него вызывала восторг ее хватка, а сексуальность и подавно требовала самых громких эпитетов. Впрочем, если бы она с ним переспала, он бы не оставил от нее мокрого места. Именно так Ти Джи следовало поступить с Каролиной. Но то совсем другая история…
Видя, что Лорен готова до бесконечности возить вилкой по тарелке, Райан бросил на стол несколько фунтов и встал.
– Идем!
Они торопливо пошли по Лонг-лейн в направлении Смитфилда. Рынки свежих овощей и рыбы перебрались из центра Лондона на окраину, но мясной рынок устоял. Они явились в Смитфилд рано утром, но им сказали, что русский уже уехал развозить товар.
Райан взял Лорен за руку, чтобы побыстрее обогнуть перегородивший тротуар грузовик. Рука показалась ему каменной: ее раздражало любое его прикосновение. Он знал, что неприятен ей, но она готова его использовать. Что ж, на данном этапе это Райана вполне устраивало.
Они вошли в здание оптового рынка, завешанное мясными тушами. Им указали на коренастого брюнета, который как раз в этот момент взвалил тушу на плечо и понес к разрубочному столу. Могучий удар мясницкого топора – и бычья туша развалилась на две части.
– Игорь! – окликнул Райан. – Игорь Макаров!
Коренастый оглянулся и хмуро буркнул:
– Да?
– Мы хотим с вами поговорить.
Райан заметил, что Лорен уставилась на руки русского мясника – с его коротких сильных пальцев стекала кровь. Внезапно она побледнела и уцепилась за локоть Райана, а мясник спокойно вытер окровавленные руки о свой огромный фартук.
– Мы слыхали, что вы – художник, – сказал ему Райан.
Макаров был явно недоволен тем, что его отвлекают: наверное, боялся потерять время, а то и место.
– Вы кто? – спросил он недоверчиво.
– Я – Лорен Уинтроп, сотрудница художественной галереи, а это – Райан Уэсткотт, мой партнер.
Макаров прищурился, покачал головой и отвернулся, собираясь снова взяться за свой топор.
– Вы учились у Белютина? – спросил Райан наугад, просто чтобы задержать русского, и тот замер.
– Вы его знаете?
– В прошлом году ученикам Белютина впервые разрешили выставить свои работы, слыхали? Булгакову, Филипповой и остальным.
Райан не ожидал, что у Макарова окажется такая располагающая улыбка. Еще один претендент на благосклонность сердобольных леди!
– Это хорошо, – сказал он хрипло. – Кто мог думать?! Наконец-то!
– Можно нам посмотреть ваши работы? – торопливо спросил Райан, решив, что лед тронулся.
– Вам не понравится, – нахмурился русский. – Я показывал галереям. Никому не нравится.
«Так и есть! – подумала Лорен. – Слепцы в галереях охотятся только за тем, что популярно сегодня, и не думают о завтрашнем дне. Они наверняка проморгают «русский бум»! Хорошо, что этот Макаров не успел показать свои работы настоящим знатокам. Судя по его дурному английскому, он приехал сюда недавно».
– Времена меняются, – заметила она. – Вдруг мы увидим в ваших картинах что-то, чего не видят другие?
Макаров некоторое время размышлял, потом равнодушно пожал плечами и дал им свой адрес.
– Посмотрите сами, если хотите.
Выйдя на воздух, Лорен с трудом удержалась, чтобы не запрыгать на одной ножке, как маленькая. Глаза ее сияли, впервые она сама взяла Райана за руку.
– Ну, что скажешь?
– Что ты напрасно так надеешься.
– Он учился у Эли Белютина!
– Но на прошлогодней выставке в Москве его работ не было.
– Разве? Значит, я что-то неправильно поняла. Мне казалось, что там экспонировались его ранние работы… – Ее глаза потухли. – Вдруг его картины действительно никуда не годятся?
– Сейчас увидим, – подбодрил ее Райан.
Сев в машину Райана и почесав Игги спинку, Лорен сказала:
– Странно, что он не дал нам ключи.
– Наверное, у него не заперто. Там, где он живет, уже давно разворовали все, что стоит украсть.
«Астон-Мартин» понесся мимо ветхих построек, многие из которых не ремонтировались со времен немецких бомбардировок Лондона. В зловонном проулке из-под колес бросилась врассыпную стая крыс. Здание, перед которым они затормозили, было возведено еще до Первой мировой войны и с тех пор, очевидно, ужасало всех, кому выпадало несчастье здесь оказаться.
– Разве тут можно жить? – Лорен указала на выбитые окна. Видимо, целые стекла вызывали у местных жителей неудержимое желание обстрелять их камнями. – Какой ужас!
– Представляю, как трудно ему было найти работу! – Райан остановил машину среди мусора и щебня. – Захвати Игги, иначе она пойдет кому-нибудь на рагу.
Привычно оглядевшись и никого поблизости не увидев, Райан запер машину. Сейчас он был благодарен парням из Ми-5, установившим на ней чуткую охранную систему, которая устраивала дикий вой, когда до машины кто-то только собирался дотронуться.
Они поднялись по деревянным ступеням на чердак, где у Макарова, по его словам, была студия. Через стеклянный потолок помещение заливал естественный свет. По всему чердаку были развешаны законченные картины, выполненные маслом. В углу лежала высокая стопка холстов.
Какое-то время Райан и Лорен потрясенно молчали.
– Боже! – не выдержала Лорен. – Это какая-то фантастика!
– Ты права. – От воодушевления Райан обнял Лорен и прижал к себе. Она улыбнулась ему, словно не замечая его руки у себя на плече – очевидно, слишком волновалась. – У этого Макарова настоящий талант.
– Как бы ты охарактеризовал его манеру? – спросила Лорен.
– Как импрессионистскую. Он – современный импрессионист. Яркие краски, как у Ван Гога, в сочетании с приглушенными, как у Моне.
– И при всем том это явно русская живопись! Взять хотя бы очертания домов: западный художник так не напишет. И как ему удаются такие тонкие линии?
С размашистыми, размытыми мазками на полотнах соседствовали тончайшие штрихи, придававшие стилю уникальность.
– Похоже, он пользуется маленькой кистью.
– Я не об этом. Как они у него получаются? Ты видел, какие у Игоря руки? Это же какие-то крюки для мяса, а не руки живописца.
– Лучшие на свете хирурги – здоровенные мужики с огромными ручищами. Художнику сам бог велел иметь такие руки.
– Наверное, ты прав. Просто я не могла не обратить на это внимание. – Лорен покосилась на руку Райана, лежащую у нее на плече.
Он и раньше замечал интерес Лорен к его рукам и считал, что ее, как всех прочих женщин, завораживает кольцо с головой леопарда. Но с тех пор как Райан увидел картину Лорен, изображенные на ней жуткие загадочные руки, он взглянул на это по-другому.
Они подошли к мольберту с незаконченной работой – судя по всему, портрету.
– Странно, – заметил Райан. – Остальные его картины – сплошь пейзажи и жанровые сцены.
– Может, у него начался новый период?
– Не исключено. – Райан задумчиво смотрел на портрет. – Напоминает картину, которую я недавно приобрел для Ти Джи…
– Правда? А кто автор?
Райан понял, что чуть не проговорился: ни к чему Лорен знать, что он купил ее картину. Ему страшно хотелось получше изучить Лорен, и он просто не смог устоять – ведь ничто так много не говорит о художнике, как его работы. Первый раз он увидел эту картину случайно, открыв шкаф Лорен в оранжерее-мастерской, а потом наткнулся на нее на выставке и сразу узнал.
– Кстати, ты ничего не говорила Тиббеттсу о русском художнике? Этот сукин сын вполне может приписать заслугу открытия Макарова себе.
– Нет, я поделилась своими планами только с Виолой…
– Черт! Она же все растреплет своему «голубому» парикмахеру, Бейзилу Блэкстоуку, а тот живо разнесет новость по всему Лондону.
– Но я не говорила ничего конкретного… – На лице Лорен появилось растерянное выражение, как накануне, когда он навязывался ей в партнеры. – И потом, ты забываешь, что Виола – совладелица галереи.
– Я это прекрасно помню. Просто есть опасность провалить все дело.
– Не спорю. Слушай, давай вернемся к Макарову и отведем его к нотариусу. Пусть подпишет с «Рависсаном» эксклюзивный контракт! На эти деньги он сможет приодеться, поменять квартиру, оплатить рекламу…
– Подожди. Сначала нужно познакомиться с Игорем получше, узнать, чего он хочет. Судя по его картинам, у него вполне сложившаяся жизненная позиция. Мы не можем навешать на него ярких тряпок и за большие деньги продать нашим акулам от искусства. Он ведь понятия не имеет, что это за публика.
Лорен задумчиво кивнула и погладила Игги.
– Ему нужны друзья, а не только контракт, – продолжил Райан. – Давай пригласим его завтра поужинать. Только не туда, где слишком шумно: я думаю, Игорю там будет не по себе. Лучше выбрать что-нибудь попроще – пиццерию, например. Кстати, и узнаем о нем побольше.
– При этом должна присутствовать Виола, – твердо сказала Лорен. – Это ее право.
– Ради бога, пусть присутствует, только скажи ей, чтобы помалкивала. И чур, не наряжаться! Убеди Виолу не навешивать на себя камешки. Чувствую, этот Макаров считает себя пролетарием и плохо реагирует на богатых сучек. А ты, пожалуйста, распусти волосы. Забудь, наконец, про свой узел! С ним ты – вылитая школьная мегера. Держу пари, что Макаров хулиганил в школе.
Лорен взглянула на него умоляюще, но Райан был непреклонен. Он ненавидел ее узел, ему нравилось, когда она распускает волосы – очень сексуально!
Потом они молча бродили по мастерской, пытаясь проникнуть в сущность творчества Макарова.
– Боюсь, его ранние работы остались в России, и их будет невозможно оттуда добыть, – заметила Лорен. – В любом случае странно, что их не выставили вместе со всей Абрамцевской школой Белютина. Наверное, Макаров был его лучшим учеником. Белютин показал бы любое полотно Игоря, когда правительство разрешило экспонировать работы его учеников…
– Белютин показал бы, – негромко произнес Райан. – Но дело в том, что, по моим сведениям, власти уничтожили картины Макарова, а его самого бросили в тюрьму.


Райан поставил свой «Астон-Мартин» на пустой стоянке перед рестораном «Серпентайн» и застегнул на все пуговицы пальто, ежась от холодного ветра с Северного моря.
На середине моста Серпентайн его ждал Питер Стирлинг – лысый человек лет шестидесяти, агент Ми-5. От нечего делать он кидал крошки хлеба уткам, плавающим в пруду. Стирлинг был долгожителем в своем опасном ремесле, где ошибаются только один раз. После многолетней секретной службы он отказался от высокого звания, так как всегда предпочитал работать тайно, и был переведен в Лондон. Тридцать лет на службе Ее Величества и постоянный риск должны были увенчаться кабинетной синекурой, но Стирлинга не прельщала бюрократия. Всего за месяц он освоил сверхновую компьютерную систему и сам вызвался работать по делу Барзана, когда узнал, что требуется человек с опытом и терпением.
Райану нравилось сотрудничать со Стирлингом. Они с одинаковым нетерпением ждали, когда Барзан нанесет очередной удар, и не скрывали взаимного уважения.
– Зачем я вам понадобился? – спросил Райан.
– В связи с Лорен Уинтроп.
– Вы за мной следите? – Райан недовольно нахмурился. Как он мог проворонить «хвост»? Видимо, совсем потерял форму.
Стерлинг приложил палец к губам и выразительно огляделся.
– Никому мы не нужны! – махнул рукой Райан. Вечно эти разведчики дуют на воду!
– Успокойтесь, никто за вами не следит. Лорен Уинтроп заинтересовался Скотланд-Ярд. Это как-то связано с внезапно свалившимися на нее деньгами. Дело в том, что сделка с недвижимостью в Майами, которую в свое время заключил муж Лорен, вызывает большую настороженность. Во Флориде этим занимается ФБР. ЦРУ тоже вовлечено: в сделке участвовало много иностранных холдинговых компаний.
– Черт! Я думал, что операцию ведет исключительно Ми-5. Не хотелось бы попасть в сферу интересов ЦРУ.
Райан не любил оказываться на вторых ролях. Всю жизнь он остерегался полагаться на других. Но теперь ему не предоставлялось выбора.
– Не волнуйтесь, вы их абсолютно не интересуете. – Повернувшись спиной к ветру, Стирлинг раскурил трубку и бросил спичку в воду. – Что же касается наших с вами дел… Если вы будете чаще мелькать в городе, то человек Барзана быстрее проявит себя. Заставьте его совершить оплошность! Но сами соблюдайте максимальную осторожность. Нам нужны имена всех людей, с которыми вы имеете дело. Не появилось у вас в последнее время новых знакомых?
Райан пожал плечами:
– Можете записать Игоря Макарова. Это русский художник, эмигрант.
Стирлинг сделал пометку в блокноте.
– Теперь вы будете у нас под круглосуточным наблюдением.
– Только не забудьте поставить в известность русских и израильтян. Они бьют тревогу, стоит чужой машине задержаться около их посольств на пару минут, не говоря о целой ночи.
Вряд ли в целом мире нашлась бы более безопасная улица, чем Палас-Грин, где стоял дом Гриффита, но Райан там чувствовал себя как в тюрьме. Неподалеку обитали леди Диана и принц Чарльз, тут же располагались всевозможные посольства, охранявшиеся, как неприступные крепости. Но русские и израильтяне были помешаны на безопасности больше остальных: все на свете вызывало у них подозрение. Грейберн-Мэнор – резиденция Гриффита на Палас-Грин – стоил бешеных денег, зато здесь можно было особенно не тратиться на системы охраны.
Стирлинг постучал трубкой о перила, вытряхивая пепел на уток, которых только что заботливо кормил.
– Осторожность и еще раз осторожность, Уэсткотт!


Увидев Лорен, Виола ахнула от удивления. На Лорен были узкие замшевые брючки, заправленные в сверкающие кожаные сапоги до колен, и черная водолазка, обтягивающая красивую грудь. Ремень с серебряной пряжкой в форме витой морской раковины подчеркивал тонкую талию. Но больше всего остального поразила Виолу прическа Лорен: вместо привычного узла она увидела роскошные волны волос, свободно падающие на плечи.
– Тебе очень идет!
– Ты о волосах? Спасибо. Решила попробовать новую прическу. – Лорен улыбалась и выглядела счастливее, чем когда-либо прежде.
– И где же мы будем знакомиться с твоим русским художником? – Виола еще не оправилась от изумления, что поиски Лорен увенчались успехом.
– В пиццерии «Помодоро» в Найтсбридже. Игорь любит пиццу.
Виола надеялась, что встреча не затянется: ей хотелось заглянуть в кабаре и найти там своего чеха. Разлука длилась уже два дня, которые показались Виоле двумя годами. Ей еще не приходилось встречать мужчину, способного творить такие чудеса.
– Идем! – Виола накинула шубку из красной лисы.
Им пришлось томительно долго ползти в машине по Бромптон-плейс, и в итоге они опоздали. От автомобиля в Лондоне одни неприятности! Виола уважала Лорен за ее решение не покупать машину.
– Райан и Игорь уже на месте, – сказала Лорен, увидев знакомый «Астон-Мартин».
Виола недоумевала, когда это Лорен и Райан успели стать друзьями. Она была не намного старше Лорен, но все равно питала к ней материнские чувства. За последние недели они сблизились еще больше, и Виоле не хотелось, чтобы Лорен связывалась с Райаном Уэсткоттом. Он переспит с ней и бросит – так же, как поступил с ней самой мерзавец Клайв! Одного поля ягодки!
Потребовалось еще минут десять, чтобы найти местечко для парковки на узкой Бошам-плейс и вернуться назад, к пиццерии, любуясь чугунными георгианскими балкончиками. На этой короткой улице, известной больше шикарными антикварными салонами, нашли приют несколько неплохих ресторанов.
«Главное – побыстрее отделаться от этой волынки!» – думала Виола, устремляясь вниз по узкой лесенке.
В пиццерии царил мрак, и Виола прищурилась, привыкая к потемкам. В маленьком зале не было ни одного свободного столика. В углу стояло пианино, бренчавший на нем человек громко пел по-итальянски. Судя по всему, профессионалом он не был. Посетители подпевали, смеялись и пили кьянти.
– Вот они! – Лорен помахала рукой.
Райан Уэсткотт, поднявшись, помахал в ответ, и Лорен стала протискиваться к нему среди столиков. Виола следовала за ней, с удивлением замечая, что мужчины при приближении Лорен смолкают и впиваются глазами в ее соблазнительную фигуру. Распущенные светлые волосы добивали выживших.
– Что-то вы поздно, – сказал Райан с упреком.
– Это из-за меня… – начала Виола, но внезапно замолчала, словно прикусила язык; перед глазами у нее поплыли круги.
– Познакомьтесь: Виола Лейтон, Игорь Макаров.
Виола вежливо улыбнулась, хотя ей хотелось визжать от восторга: из-за столика навстречу им поднялся тот самый чех!
Однако в следующий момент ее охватил нестерпимый стыд. Боже, что же делать?! Надо побыстрее все ему объяснить! Но как?..
Виола с ужасом наблюдала, как недоумение в его карих глазах сменилось болью, потом гневом и, кажется, даже ненавистью…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Любовь, соблазны и грехи - Сойер Мерил

Разделы:
В зените дня123468910111213Полночь141516171819202122232425262728Рассвет29

Ваши комментарии
к роману Любовь, соблазны и грехи - Сойер Мерил



Забросила все дела дома и читала читала читала. ООООООчень понравился роман
Любовь, соблазны и грехи - Сойер МерилМаруся
15.11.2012, 17.25





Классный. Не оторваться. Любовь. Богема, криминал- кому это нравиться, читайте с удовольствием
Любовь, соблазны и грехи - Сойер МерилStefa
10.12.2013, 15.23





инересно!
Любовь, соблазны и грехи - Сойер Мериланна
13.12.2013, 13.17





Прочитала за один день, очень увлекательный, как и все романы этого автора.rnЗахватывающий сюжет, интриги и конечно же любовь главных героев.
Любовь, соблазны и грехи - Сойер МерилЮлия
8.07.2014, 15.23





Роман может и хороший, но меня ужасно бесит схожесть героев романов автора. Обязательная любовь к пицце с анчоусами, покалеченный питомец героя, сексуально озабоченная богатая подруга, и вообще куча извращений, включая инцест, больные мамаши и.пр.. Все, надоело, пойду к Сандре Браун, в ее романах более 400 мб побольше фантазии.
Любовь, соблазны и грехи - Сойер МерилНатали
26.09.2014, 23.11





Роман, несомненно, интересный. Держал в напряжении до последнего, но концовка какая-то скомканная. После плавного, в нескольких местах даже затянутого повествования - стремительная навороченная концовка.9баллов.
Любовь, соблазны и грехи - Сойер Мерилольга
23.09.2015, 23.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100