Читать онлайн , автора - , Раздел - 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

20

Вереница экипажей выстроилась на Стрэнде у входа в Линмут-Хаус. Элегантно разодетые всадники обгоняли кареты на подъездной дорожке к поместью и из уст в уста сообщали последние слухи. Леди Саутвуд, оправившись от родов принимала в доме у реки. Каждый спешил поздравить фаворитку королевы с появлением на свет наследника графа Линмутского.
История графини быстро распространилась при дворе. Она вовсе не была воспитана во французском монастыре. Она была наследницей главы ирландского клана, которая страдала потерей памяти с тех пор, как ее похитили пираты. В то время она была помолвлена с лордом Бурком из Ирландии. Он же и был мужем той оскандалившейся дамы, из-за которой погиб на дуэли лорд Басингстоук. Восхитительное соединение таких возмутительных вещей!
Скандал порождает скандал. Двоюродные братья Джеффри Саутвуда, из тех, кто унаследовал бы его титул и состояние в случае смерти графа, не появись на свет у него наследника, обратились к архиепископу кентерберийскому с просьбой объявить брак со Скай незаконным, а сына графа Роберта незаконнорожденным. В качестве оснований приводилась былая связь Скай с лордом Бурком. Возник грандиозный скандал. Джеффри Саутвуд вызвал кузена на дуэль и тяжело его ранил. До сих пор было неясно, останется ли в живых этот глупец.
Лорд Бурк, настоящий джентльмен, хотя и ирландец, спас положение тем, что представил подписанный папой документ, в котором удостоверялось, что его помолвка со Скай О'Малли расторгнута в связи с тем, что она считалась умершей. Отец Констанцы оказался человеком предусмотрительным. Таким образом, архиепископу кентерберийскому не оставалось ничего другого, как заявить, что для брака лорда и леди Саутвуд не существовало никаких препятствий. Соответственно, и их сын Роберт считается законнорожденным. Архиепископ сам окрестил ребенка, а крестными родителями выступили королева и лорд Дадли.
Но это было еще не все! Лорд Бурк ворвался в заведение проститутки Клер, сорвал с нее одежду и, бичуя, прогнал по улицам Лондона на окраину. Там он оставил ее толпе обуреваемых желанием мужчин и их добродетельных жен. Вернувшись домой, лорд Бурк обнаружил, что жена, все драгоценности и его старший конюх исчезли. Королева отсрочила его высылку из Англии, пока он не найдет Констанцу. Но та словно провалилась сквозь землю. При дворе решили, что столько скандалов за такой короткий срок — это неприлично.
Графиня Линмутская принимала гостей в спальне с розовыми бархатными расшитыми золотыми нитками портьерами. Она была одета в домашнее атласное платье, расшитое жемчугом и бирюзой в виде орнамента на тему цветов. Темные кудри забраны назад и перехвачены лентой с такими же жемчужинами и бирюзой. Румянец на щеках и блеск синих глаз свидетельствовали о хорошем здоровье и быстром выздоровлении. Все-таки Саутвуд удачно женился. Женщина оказалась плодовитой и каждый год или два могла приносить ему сыновей.
Графиня сидела, обложенная пышными подушками, набитыми гусиным пером, и укрытая одеялами, обшитыми кружевами, слегка пахнущими лавандой. Кровать украшало покрывало из такого же розового бархата, как и шторы. Рядом с кроватью в резной колыбельке из орехового дерева с позолотой лежал наследник и мирно спал, не обращая внимания на восторженные восклицания.
Комната, точно кладовая, была вся заставлена подарками, которые расставили напоказ в знак признательности дарителям. Среди других красовался чайный сервиз на шесть персон с сапфирами — камнем новорожденного, подаренный крестной матерью. Лорд Дадли поднес крестнику кожаный саквояжик с двенадцатью серебряными ложками с гербом графа и датой рождения мальчика.
Все приходящие что-нибудь дарили. Маленький Робин получил не меньше дюжины серебряных погремушек разных фасонов и почти столько же колечек для зубов. Были здесь крестильные чаши, бесконечные отрезы материи, несколько туго набитых кошельков. Приносили подарки и Скай: кружева, ленты, украшения, букеты поздних сентябрьских цветов. Посреди всего этого стоял Джеффри Саутвуд и с гордостью взирал на жену. Скай выглядела ослепительно, и это приводило мужа в восторг.
Но сама Скай мучилась от неуверенности. Найл Бурк до сих пор не пришел навестить ее, а до этого момента как могла она знать, что творится в его сердце. Почему он не появился до сих пор?
Осень не спешила с приходом. И даже в конце октября деревья стояли все в золоте. Десять дней назад Джеффри уехал в Девон, чтобы подготовить все к приезду жены и сына. Королева, хотя и нехотя, дала согласие на ее отъезд до весны.
Октябрьским днем Скай сидела под яблоней в своем саду у реки, желтая юбка разметалась по земле, как цветы. Рядом под неусыпным присмотром няни играла Виллоу, которой уже исполнилось два с половиной года. Сын дремал на одеяле рядом с матерью, согретый теплым полуденным солнцем. Умиротворение овладело Скай, когда явилась Дейзи и объявила:
— Господин Бурк пожаловал выразить вам свое почтение, миледи. Он ожидает в маленькой библиотеке.
Скай медленно поднялась, изображая спокойствие.
— Отнеси Робина няне, — приказала она Дейзи и направилась через лужайку в дом. На секунду она задержалась у зеркала, чтобы поправить прическу, заботливо спрятала выскочивший запорчик от золотой сетки, укрывавшей темные локоны. Ее рука дрожала, и это не удивило ее — ведь ее сердце так и прыгало в груди. Глубоко вздохнув, Скай крепко взялась за ручку двери, расправила плечи и решительно вошла в библиотеку.
— Рада вас видеть снова, милорд. — Ее мелодичный голос не дрогнул, и в нем чувствовалась необходимая сердечность.
Найл обернулся. Серебристые глаза были такими же ясными и светлыми, но теперь вокруг них появились морщинки. Кожа оставалась чистой, и он по-прежнему стоял прямо, не горбясь. Его лицо и фигура выражали опыт, внутреннюю силу, выработанные временем и страданиями. Темные волосы у висков посеребрила седина. Молодой человек, которого она когда-то знала, исчез, его сменил зрелый и очень красивый мужчина. Чувствовалось, что он уверен в себе.
— Вы стали еще красивее, если это только возможно. Вот что сделало с вами материнство, Скай.
— Спасибо, милорд. — Она повернулась к столику. — Не выпьете ли вина? — Как официально прозвучала ее фраза. Он просто посмеется над ней.
— Вам не по себе, Скай?
— Немного странно, Найл. Еще несколько недель назад я не помнила ничего.
— Посидите со мной, Скай. Посидите и расскажите, что произошло. Я чуть не сошел с ума, когда вы пропали.
Она села на коричневый бархатный стул напротив и спокойно начала:
— В тот же день меня переправили на другой корабль. Все это я помню смутно. Меня не тронули, потому что мусульмане считают грешным обижать умалишенных, которых, по их мнению, коснулась Божья рука. Думая, что ты погиб, я на какое-то время потеряла разум. Когда пришла в себя, то была уже в доме Халида эль Бея. Он заботился обо мне и любил меня. Потом мы поженились. — Она рассказала свою историю, завершив ее словами:
— Я была беременна, когда покидала Алжир. Виллоу — его дочь. А остальное ты знаешь, — во время всего повествования она не сводила с Найла глаз.
— Как же ты полюбила неверного?
Скай почувствовала, как гнев поднимается в ее душе. Как посмел он ей это сказать?
— Халид эль Бей — благородный человек, — с расстановкой произнесла она. — Я его глубоко любила, как и другие, кто его знал. Как же можешь ты о нем так отзываться?
— Прости меня, Скай. Я не прав. Спасибо Халиду эль Бею. Если бы он тебя не спас, Бог знает, что бы случилось с тобой.
— Зачем ты пришел, Найл?
— Я возвращаюсь в Ирландию, Скай. Если хочешь, я передам от тебя письма семье. Когда ты приедешь домой?
— Не знаю, — ответила Скай. — Мне сообщили, что дядя Симус превосходно справляется с делами. Теперь моя жизнь здесь. Я хочу видеть моих сыновей. Хочу, чтобы их отправили сюда.
— Но ты О'Малли из Иннисфаны, Скай.
— Но я также и графиня Линмутская, Найл. Но скажи, ты нашел свою беднягу жену?
— Нашел. Ей нехорошо. Думаю, в Ирландии ей будет лучше.
Скай почувствовала в его голосе глубокую горечь. Судьба жестоко обошлась с этим человеком.
— Я очень тебе сочувствую, Найл, — произнесла она.
— Я не хочу и не нуждаюсь в жалости, — резко ответил он. Слова, которые он не произнес вслух, были понятны им обоим: мне нужна твоя любовь. — Констанца меня, выходила, — лихорадочно рассказывал он. — Все мне твердили, что ты умерла, что женщина не может пережить такого испытания. Сначала я никого не слушал, но даже алжирский Дей не мог тебя найти, и наконец я поверил. Я был таким одиноким, а Констанца такой милой и… невинной. Ради Мак-Уилльяма и рода Бурков я должен был на ней жениться. Я позабыл разницу между какой-нибудь дамой и моей ирландкой. — Он так тяжело вздохнул, что из глаз у Скай чуть не брызнули слезы.
— Что бы с тобой ни произошло, моя судьба от этого не переменилась бы. Все равно я бы оказалась замужем за Джеффри.
— Это было так необходимо?
Его тон задел Скай. Она взглянула прямо ему в глаза.
— Да, — ответила она. — Останься у меня память, я бы сдвинула горы, чтобы вернуть тебя, Найл Бурк. Но твою смерть я перенести не смогла. Я винила в ней себя, и мой мозг забыл обо всем. Теперь память вернулась ко мне, и я благодарна за это Богу, потому что теперь смогу встретиться с родными и сыновьями. Но, Найл, пойми одно — я не властна изменить то, что произошло за последние четыре года. И я не уверена, хотела ли бы я это менять. Многие ли женщины знали такую любовь, которую познала я?
— Любовь? — вскричал он. — Ты хочешь сказать — похоть! Вы, женщины, только об этом и думаете! А мне казалось, что Дом О'Флахерти излечил тебя от вожделения!
— А если так, — выкрикнула она в ответ, — то почему же ты так страстно стремился уложить меня в постель? — В следующую секунду она почувствовала, как сердце рвется к нему. — Ах, бедный мой Найл, как жестоко обошлась с тобой жизнь. Однажды Халид рассказал мне о таких женщинах, как Констанца. Это болезнь, Найл. Она не может с собой справиться.
Жалость Скай еще больше разозлила его:
— А что извинит ваше поведение, мадам? Тот крепкий мальчишка, что плачет в твоей детской, не похож на семимесячного.
— Каким же ты стал холодным эгоистом, — тихо промолвила она.
Он хмыкнул и внезапно, застав ее врасплох, притянул к себе. Скай не могла и пошевелиться, а он гладил ее волосы и тянулся к ее губам. Найл грубо целовал ее вновь и вновь, пока она не начала отвечать. Он оторвался от ее губ, целовал глаза, виски…
Волны дрожи пробегали по телу Скай. Его поцелуи вызвали воспоминания, которые она давно гнала прочь. Словно девочка, она без слов потянулась к нему. Вдруг так же внезапно Найл оттолкнул ее от себя.
— Да вы все одинаковы, — процедил он. — Все женщины! Готовы поднять подол для любого мужчины, который сможет вас возбудить!
Скай ударила его так сильно, как только смогла.
— Неудивительно, что твоя жена ищет себе других мужчин. — И с удовлетворением отметила, как исказилось его лицо. Он обидел ее, и она так же хотела обидеть его. Повернувшись, Найл вышел из комнаты, хлопнув дверью.
Скай осталась одна. Ее рука дрожала, она расплакалась. Что произошло с ним за эти годы? Отчего он так переменился? Разве она не страдала больше других? Она могла понять горечь, которую он чувствовал, но зачем грубить ей? Тени в саду удлинились. Вошел слуга, чтобы разжечь огонь. А Скай все сидела, и слезы невольно катились у нее из глаз.
Дверь библиотеки растворилась, и чьи-то крепкие руки обняли ее и прижали к затянутой в бархат груди.
— Я убью этого самодовольного сукиного сына, если он обидел тебя, — холодный голос Джеффри удивил ее.
— Он меня ненавидит, — всхлипнула Скай. — По-настоящему ненавидит. А за что? Что я ему сделала?
— А ты ненавидишь его?
— Нет, — продолжала всхлипывать она.
— И этот дурак позволил себе так презрительно обойтись с твоей любовью!
— Я не люблю его, Джеффри. Теперь не люблю. Но когда-то он был мне дорог, а сейчас он меня так ненавидит. Я ничем его не обидела — вот что мне трудно вынести. — Скай не могла унять слез, а граф Саутвуд, нежно обнимая жену, гладил ее волосы. Наконец ей удалось успокоиться. — Когда ты вернулся? — спросила она, сморкаясь.
— Совсем недавно. Дейзи сообщила мне, что к тебе заходил лорд Бурк и немного спустя в ярости выскочил из дома, а ты так и не выходила из библиотеки.
— В Девоне все нормально?
— Все в порядке. Девочки ждут не дождутся тебя, сестричку и братика.
— Давай уедем завтра же.
— Пусть будет завтра, — согласился он. — Джеффри?
— Что, дорогая?
— Я люблю тебя!
Счастливая улыбка озарила его лицо. Он подошел к двери и повернул ключ в замке. Скай заметила, как улыбку сменило выражение страсти.
— Да! — выдохнула она ответ на его невысказанный вопрос. — Да! — И, обняв мужа, притянула его к себе.
Он долго сжимал в ладонях ее лицо и пристально вглядывался в глаза. Потом ищущие губы прикоснулись к ее губам, и она ответила на поцелуй. По спине Скай пробежали горячие и холодные волны. Он снова поцеловал ее, и она почувствовала, что он распускает корсет и стягивает с нее юбку. Скай тоже принялась расстегивать его камзол. Нагие, они упали на пол перед камином. Изящные пальцы графа пробегали по спине жены к округлым ягодицам и вновь поднимались вверх.
— Черт побери, Скай, — простонал Джеффри сквозь стиснутые зубы. — Ах, как ты сладостна!
Ее язык скользил вниз по покрытой золотистыми волосами груди к животу. Скай глубоко вдыхала запах мужчины, как ласковая кошечка, облизывающая руку хозяина. Потом взяла в рот его член. Он весь содрогнулся от удовольствия. Уже несколько месяцев он не наслаждался ее телом. Несмотря на это, он оставался ей верным. После жены ни одна женщина не могла бы его удовлетворить.
Джеффри Саутвуд был из тех редких мужчин, которые получают удовольствие, давая его другим. Он осторожно положил жену на спину и стал покрывать ее тело горячими поцелуями.
— Я так по тебе соскучился, — пробормотал он, ощущая ее пульс в ямочке у горла. Губы двинулись к маленькой родинке в виде звездочки на пухлой груди. — Я люблю тебя, дорогая!
Они забылись друг в друге. Руки и губы предавались любви, пока не стерлась грань между реальностью и забытьем, и тогда страсть вспыхнула с неугасимой силой, измотав их физически и все же сделав намного крепче. Отсвет пламени камина играл на их золотистых телах, будто ревнивый третий любовник. Утомленные, они заснули там, где упали на пол, а проснувшись, принялись шепотом говорить о пустяках. Они были мужем и женой, они были любовниками и все же иногда стеснялись друг друга.
— Урожай в имении хороший, — сообщил Джеффри.
— Ты был в Рен-Корте? — спросила Скай.
— Там с нетерпением ждут госпожу Сесили.
— Она тоже рвется домой. О, Джеффри, спасибо, что ты меня так любишь! Так любишь!
— Я люблю тебя так же, как ты меня. Моя любовь возвращается обратно.
— Она всегда будет возвращаться к тебе, мой милый муж.
Найл Бурк не вынес бы этих слов. Линмут-Хаус он покинул разъяренным. Встреча со Скай прошла вовсе не так, как он думал. Он смел надеяться, что она бросится в его объятия и попросит увезти ее в Ирландию. Он думал, она стыдится того, что случилось с нею в Алжире. А она повела себя совсем не так, как милая Скай из его сладостных воспоминаний. Память подвела Найла: он позабыл о женщине, которая вела своих людей на бой с пиратами.
Дома он отпер дверь спальни и вошел к жене.
— Добрый вечер, миссис Таббс. Как сегодня ваша пациентка?
Со стула у кровати встала высокая плотная женщина и выступила вперед:
— Вечером поела немного супа, милорд.
— Хорошо. Теперь идите поужинайте сами. До вашего возвращения я посижу с леди Бурк.
— Спасибо, милорд, — дородная женщина присела в реверансе и вышла.
Найл Бурк присел у кровати и вгляделся в спящую женщину, которая была его женой. Ее красивая бледно-золотистая кожа стала дряблой, знаменитые блестящие рыжеватые волосы, заплетенные в две косы, потемнели и истончились. Еще несколько месяцев назад она была прелестнейшей девушкой. А что теперь? Лорд Бурк тяжело вздохнул. Бедная Констанца! Он никогда не простит ее за то, что она совершила. Но они могли бы попробовать все сначала. И если ей удастся забеременеть, быть может, она вновь станет милой живой девочкой, в которую он влюбился когда-то на Мальорке. Фиолетовые, как анютины глазки, глаза открылись:
— Найл?
— Это я, Констанца.
— Отвези меня домой, Найл.
— Когда ты окрепнешь, дорогая, я повезу тебя домой, в Ирландию.
Констанца содрогнулась и поежилась. Ирландия! Серая, унылая страна. Замок Мак-Уилльяма тоже сер и угрюм. А ей необходимо тепло и солнце Мальорки.
— Если ты увезешь меня в Ирландию, я там умру. Я хочу домой, на Мальорку.
— Посмотрим, что скажут доктора, Констанца, — успокоил он жену. — А теперь усни.
Ее глаза утомленно закрылись, и Найла поразило, как она стала слаба. Как она вынесла жестокость лондонского дна, где ее нашли?! Она убежала со старшим конюхом. Зная ее натуру, тот снял для нее две комнаты и продавал ее. Он сбыл ее драгоценности и начал гулять в окрестных кабачках. Неумеренные траты вскоре истощили его кошелек. Тогда привыкший жить на широкую ногу Гарри стал избивать любовницу, обвиняя ее в том, что она мало зарабатывает. Он говорил, что Констанца может получать вдвойне, если сократит время, отпускаемое ею каждому клиенту.
Повариха Полли, прослышав от своей замужней сестры, жившей в одной хижине с Гарри, где тот обретается с ее госпожой, дождалась, скрючившись под лестницей, хозяина. Найл посадил ее впереди себя на лошадь, и служанка, от волнения не способная вымолвить ни слова, показала их убежище.
Найду чуть не сделалось дурно, когда на полу в крошечной комнатке он нашел бредящую в лихорадке жену. Она лежала на грязном матрасе, ведро с нечистотами наполняло жилище вонью. Даже Полли, выросшая в таком же убожестве, была потрясена.
— Она тебе не подойдет, — прокаркала сморщенная старуха, хозяйка дома. — Если только ты не любишь таких вот, полуживых.
— Заткнись, старая, — осадила ее Полли. — Мы забираем леди домой.
— Леди? Да разве это леди? — проскрипела старуха. — Она мне задолжала за комнату.
— А где тот человек, который был с ней? — спросил Найл.
— Красавчик Гарри? Он не появлялся здесь с тех пор, как она заболела. Подобрал себе, наверное, шлюху помоложе.
— Сколько она задолжала?
Глаза старухи вперились в лорда Бурка.
— Шиллинг, — ответила та.
Найл полез за кошельком, но Полли перебила хозяйку дома.
— Да ты, старая перечница, за такую комнату не получишь шиллинга и за два года, — возмущенно заявила она. — Не давайте ей больше двух серебряных пенни, милорд.
Вместо этого Найл Бурк достал из кошелька полукрону и подал старухе, чьи глаза вспыхнули от жадности и удивления.
— Этой женщины никогда здесь не было, и нас ты никогда не видела, — тихо проговорил он.
Хозяйка вцепилась рукой в монету, попробовала ее на зуб и опустила в карман передника.
— Никого из вас никогда не видела, — повторила она и быстро вышла из комнаты.
Найл и Полли подняли Констанцу на ноги.
— Поедешь с ней, а я поведу лошадь, — приказал лорд Бурк Полли, благодарный за то, что темная дождливая ночь скроет их возвращение на Стрэнд. Найлу давно уже надоело снабжать слухами охочий до сплетен двор.
Когда они подъехали к дому, все слуги уже спали, кроме одного сонного конюха, который принял у него лошадь. Лорд Бурк отнес наверх в комнату бесчувственную жену, где они вместе с Полли сняли с ее худенького тела грязное платье. Затем он наполнил горячей водой маленькую дубовую ванну. Воду они с Полли сами наносили из кухни. Потом они вымыли Констанцу и особенно тщательно завшивевшие волосы. Женщина слабо протестовала. Они вынули ее из ванны, вытерли, одели в чистое платье, тщательно высушили волосы и заплели в две косы. Наконец уложили ее в кровать.
Спустившись на кухню, лорд Бурк вылил воду из ванны и присел у стола. Полли, порывшись в кладовой, нашла половину жареного каплуна. Положив жаркое и хлеб на деревянный поднос, она поставила его перед господином и налила бокал темного октябрьского пива. Девушка хотела уже отойти в сторонку, но Найл усадил ее на скамью напротив себя и, отрезав половину каплуна, подвинул ей:
— Ешь! Ты хорошо поработала в эту ночь. И налей себе тоже пива.
Пораженная Полли стыдливо повиновалась.
— Спасибо, милорд, — произнесла она.
— Ты сделала доброе дело, девушка. Без твоей помощи я никогда бы не нашел жену. Она больная женщина, Полли. Больная духом и телом.
— Никогда бы не подумала, что леди может вести себя подобным образом, прошу прощения, милорд.
Найл улыбнулся. Каким наивным несмышленым воробышком была эта Полли. Он мог бы поразить ее рассказами о великих матронах по всей Европе, которые по той или иной причине ударялись в распутство.
— Полли, ты, кажется, хорошая, сообразительная девушка. Я могу тебе помочь устроиться получше. Мне нужно, чтобы кто-нибудь присматривал за женой. Это будет нелегко, но ее больше нельзя оставлять одну. Я с ней быть постоянно не могу, значит, это должен делать кто-нибудь другой. Сейчас она больна, но когда ей станет лучше, она попробует перехитрить тебя. Как ты думаешь, ты с ней справишься?
— Да, милорд. Но одну вещь вы должны узнать. Гарри время от времени был моим любовником. И однажды, когда миледи нас застала, она… она… — лицо Полли стало пунцовым, — она присоединилась к нам третьей, — наконец решилась признаться девушка. — Я могу за ней присматривать, но, думаю, вы должны это знать.
Найл поперхнулся пивом. В изобретательности Констанце отказать нельзя.
— Всем, кто будет интересоваться леди Бурк, Полли, нужно говорить, что она лишилась рассудка.
— Понимаю, сэр.
Миссис Таббс присматривала за Констанцей ночью, а Полли ухаживала за ней днем. Доктору сообщили, что леди Бурк изнасиловали и это так повлияло на нее, что она лишилась рассудка. Врач поставил ей банки и пустил кровь, что еще больше ослабило женщину. Прогнав его, Найл послал за другим, рекомендованным лордом Саутвудом.
Врач внимательно осмотрел Констанцу, время от времени делая записи, и сочувственно причмокивал языком. Наконец они прошли с лордом Бурком в другую комнату.
— Милорд, ваша жена тяжело больна духовно и физически. Ей требуется особая диета, покой, солнце и лекарства. — Он помедлил минуту, как бы взвешивая слова, а потом спросил:
— у вас нет сифилиса, милорд?
— Конечно, нет!
— А у вашей жены он есть, — это было сказано обыденным тоном. — И очень запущенный!
— Это меня не удивляет, — спокойно ответил Найл. — Видите ли, доктор, моя жена и в самом деле больна. Она из тех женщин, для которых один любовник просто недостаточен. Вы понимаете, что я имею в виду?
— Понимаю, милорд, и сочувствую. Я слышал о подобных случаях. Я буду лечить симптомы, но если вы не пресечете ее безумие, она себя убьет. Откровенно говоря, я думаю, что, может быть, и так уже слишком поздно.
Найл ушел к себе в кабинет. Не зажигая свеч, он тихо сидел перед камином. Да, отец, думал он, жену мне домой пока везти не придется. Доктор Хамил пришел и на следующий день.
— Добрый вечер, доктор! — приветствовал его Найл.
— Слушаю вас, милорд?
— После того, как осмотрите Констанцу, зайдите ко мне.
— Хорошо, милорд.
Найл вздохнул и задумался, а когда очнулся, понял, что он уже не один.
— Милорд?
— Ах, это вы, доктор. Входите, входите и присаживайтесь. Как вы нашли Констанцу?
— Немного лучше, милорд, но не настолько, как я надеялся.
— Она перенесет путешествие?
— В Ирландию? Нет, это ее убьет.
— Нет, доктор Хамил. На Мальорку. Она хотела попасть домой. Если это возможно, я намереваюсь исполнить ее желание.
— Солнце ей будет очень полезно, но для плавания она еще не окрепла.
— А через несколько недель?
— Наверное. И вот что! Если она узнает, что поедет домой, самочувствие ее станет лучше.
— Тогда я ей об этом скажу. А пока съезжу в Ирландию повидаться с отцом. Я несколько лет уже не видел его.
Уже через три дня Найл Бурк скакал по зеленеющим равнинам Англии к порту, где легко нашел корабль, отплывающий в Ирландию.
При первом же взгляде на родную землю, волнистые зеленые холмы, грозное небо в облаках, какое бывает только в Ирландии, бескрайние, безлюдные просторы — из глаз Найла заструились слезы. Но как только судно причалило к пристани, он снова был в седле. Ему хотелось как можно быстрее попасть под родительский кров. Его поразило, что родные уже ждали его, и гадал, как они могли узнать о его приезде. Приближаясь к дому, он заметил скачущего навстречу всадника, и его сердце подпрыгнуло в груди, когда он узнал отца. Когда тот приблизился, Найл увидел, как исхудал старик, стал почти хрупким. Но гордой осанки и властного выражения лица не потерял.
— Так ты снова упустил О'Малли, а она уже родила сына новому мужу, — прокричал Найду вместо приветствия отец, как будто сын ни на день не отлучался из дома.
— Но я женат, — возразил сын отцу оправдывающимся тоном.
— Еще одно поле, на котором не проросло твое семя. Где она?
— Я оставил ее в Лондоне. Она больна.
— Мог бы догадаться об этом и сам — .
— Отец, я не могу оставаться. Я приехал, чтобы повидаться с тобой. Наш климат убивает Констанцу, а поскольку в Ирландии погода не лучше, мне придется везти ее на Мальорку.
— Лучше вези ее умирать в Ирландию. А после мы подберем тебе крепкую ирландку, которая принесет мне внуков. Иностранные ростки не приживаются на ирландской почве.
— Наверное, она и так, и так умрет. Но ей не хватает солнца, а я хочу, чтобы в свои последние дни она была счастлива.
— В таком случае я буду присматривать девушку из хорошей семьи. Или быть может, лучше вдову с сыновьями… — размышлял старик.
— Отец, пожалуйста, никого мне не подбирай!
— Я хочу, прежде чем умру, увидеть внуков!
Так они и спорили, пока Найл гостил у отца. В день отъезда приехал Симус О'Малли, епископ Коннота, с двумя племянниками. Эван и Мурроу О'Флахерти попросили Найла сопровождать их к матери в Англию. Лорд Бурк согласился, хотя с мальчиками ему предстояло сделать немалый крюк. Он был приятно удивлен, когда Симус предложил ему один из кораблей О'Малли, чтобы доставить компанию прямо в Девон.
— Моя племянница счастлива? — спросил епископ.
— Говорит, что да, — кисло ответил Найл. — Но женщины ведь так непостоянны.
Симус О'Малли спрятал улыбку:
— Нужно учиться покорно принимать волю Господа, сын мой, — благочестиво заметил он.
Найл Бурк еле сдержался, чтобы не послать доброго епископа к дьяволу.
— Буду молиться, чтобы Бог послал мне терпение, — произнес он, явно лицемеря, и епископ усмехнулся.
— Завтра вы сумеете выехать? Скай пишет, что ей не терпится увидеть своих отпрысков. Бедная Скай… — Епископ замолчал. У него не нашлось слов, чтобы выразить, как он сочувствует своей племяннице.
— Сумею, — помедлив, ответил Найл. — Но буду усерднейше молиться о том, чтобы это плавание на борту корабля О'Малли было не столь богато приключениями, как прошлое.
Эван и Мурроу оказались необременительными спутниками. Одному было семь, другому шесть лет. Оба страстно хотели увидеться с матерью, хотя и побаивались встречи с женщиной, которую едва помнили. Из дома они уехали в первый раз и, несмотря на все свои тревоги, были в восторге. Найл Бурк тепло простился с отцом.
— Если я понадоблюсь тебе, губернатор Мальорки будет знать, где меня найти. И обещаю тут же приехать.
— Хорошо, хорошо, малыш, — проворчал старик. — Я не умру, пока не увижу следующее поколение.
Найл послал отцу прощальную улыбку и, вскочив на лошадь, поскакал в сопровождении двух своих подопечных. Плавание прошло без приключений: погода стояла тихая, дули попутные ветры. Наконец они прошли мимо острова Ланди и, миновав риф, поднялись по Торриджу к Бидфорду. Юные О'Флахерти во все глаза смотрели вокруг — они еще ни разу в жизни не видели города. Найл не устоял и повел их в кабачок у реки, где они ели пирожки, запивая разбавленным водой вином. Ему удалось нанять две лошади, и поскольку не было еще и полудня, времени оставалось довольно, чтобы доехать до Линмут-Хауса. Молодая жена трактирщика снабдила их хлебом, сыром и яблоками.
— Мальчики могут проголодаться, — объяснила она с очаровательной улыбкой.
Найл улыбнулся ей в ответ и игриво опустил монету в вырез платья.
— Купи себе голубых лент, которые так подойдут к твоим глазам, — ответил он.
Эван и Мурроу теперь больше молчали, все больше волнуясь с каждым ударом лошадиных копыт, который приближал их к матери. Мысли Найла тоже вертелись вокруг Скай.
Они расстались так плохо, и в этом был полностью виноват он. Как мог он обвинить в безнравственном поведении Скай? Конечно же, она любила Саутвуда. И для Найла это было трагедией. Трагедией, что память вернулась к ней уже после того, как она полюбила и вышла замуж. Но ведь даже если бы она не была замужем, сам он имел жену. Зачем же тогда он изливал на нее свое разочарование? Они остановились у чистого ручья и дали передохнуть лошадям. Расположившись на траве, они перекусили простой едой, которой их снабдила жена трактирщика.
— Англия не похожа на Ирландию, — заметил Эван.
— Все так чисто, — добавил Мурроу. — Мне хочется домой.
— Нет, нет, ребята. Мама так ждет вас.
— А что это за англичанин, за которого она вышла замуж? — к великому удивлению Найла, Эван не скрывал презрения.
— Лорд Саутвуд — благородный джентльмен. Вы его полюбите.
— Мы там не останемся. Мы с братом — О'Флахерти из Баллихинесси. У меня в Ирландии есть земли, которыми надо управлять. Мы только навестим мать и уедем обратно.
— Ваша мать лишь недавно вновь обрела память. И как только это случилось, она стала беспокоиться о вас. Не опозорьте ее перед англичанином, не дайте ему повода заявить, что мы варвары.
— Пусть идет куда подальше этот англичанин! — выкрикнул мальчик.
— В душе я склонен согласиться с Эваном О'Флахерти, — ответил Найл, — но вы, ребята, все же ведите себя прилично и не осрамите ирландцев. А теперь забирайтесь на лошадей. Чтобы приехать к вашей матери до темноты, нужно еще изрядно проскакать.
Линмутский замок открылся им на закате. Расположенный на берегу бухты между двумя мысами, он смотрел на остров Ланди. Самой древней его частью была круглая саксонская сторожевая башня, к которой позднее пристроили все остальное. В результате получилось невероятное, но милое смешение саксонской, норманнской, готической архитектур и стиля эпохи правления Тюдоров. Рядом с темной башней дом из серого камня казался светлым, и местами его стены были покрыты темно-зеленым плющом. Вечернее солнце окрасило его крытые шифером башенки и поля вокруг. Лошади простучали копытами по хорошо сохранившемуся дубовому мосту, перекинутому через ров, и въехали во двор замка.
— Я лорд Бурк, — объяснил Найл. — Я привез из Ирландии двух сыновей графини.
— Пожалуйте сюда, милорд. Молодые хозяева вас ожидали, хотя мы и не знали, когда вы прибудете.
Лакей провел их в зал замка. Найла поразили две вещи:
— красота комнаты с окнами, выходившими на море, и Скай, стоявшая у окна в простом темно-красном бархатном платье. Ее великолепные голубые глаза расширились от удивления, когда она увидела Найла и двух детей.
— Я привез тебе твоих мальчиков, Скай, — просто сказал он. — Добрый вечер, Саутвуд. Надеюсь, этой ночью могу рассчитывать на ваше гостеприимство?
Граф кивнул и крепко обнял за плечи жену.
— Это и есть мои сыновья! — взгляд Скай был таким недоверчивым. — Джеффри! Они были совсем маленькими, когда я с ними рассталась! — Слезы покатились по ее щекам. — Эван! Мурроу! Бегите к маме! — Она протянула к ним руки, и дети бросились к ней, прижались к матери, не стесняясь, расплакались от счастья и облегчения. — Милые мои! — всхлипывала Скай. — Я до сих пор не понимала, как мне вас не хватало. — Она снова обняла детей. — Дайте-ка я на вас как следует посмотрю, мои маленькие обезьянки. — Она оторвала их от себя и чуть отошла в сторону. — Слава Богу, ничего от отца ни в одном из вас. Вылитые О'Малли — с темными волосами и голубыми глазами. Эван… тебе семь, а Мурроу шесть?
— Да, мама, — хором ответили мальчики.
— Тогда, — задумчиво произнесла она, — вас необходимо послать пажами в хорошую семью. Но сначала получше познакомимся друг с другом. Вот это ваш отчим, граф Линмутский.
Ребята дружно повернулись и под устрашающим взглядом Найла отвесили Саутвуду поклон. Заметив напряженный взгляд лорда Бурка, Джеффри внутренне усмехнулся от удивления. Так два маленьких дикаря недолюбливают его?
Что ж, это вполне естественно. Он поклонился в ответ мальчуганам:
— Эван и Мурроу О'Флахерти! Я чрезвычайно рад иметь вас своими приемными сыновьями и приглашаю в свой дом.
— Им нужно познакомиться с другими детьми, — спохватилась Скай. — У вас три сводных сестры, ребята. Сузанне шесть лет, а близнецам Гвинете и Джоане по пять. А вашей сестре по матери, моей дочери Виллоу — три с половиной года. Недавно родившегося младенца зовут Робин. Пойдемте в детскую, я вас со всеми познакомлю. — Найлу она не сказала ничего. Ровным счетом ничего.
— Я совсем позабыл, что она любит и ненавидит одинаково яростно, — едва слышно проговорил Найл.
— В прошлую вашу встречу вы ее жестоко обидели, — объяснил граф.
— Бог свидетель, я этого не хотел, но вдруг мы поссорились.
— Было очень любезно с вашей стороны привезти сюда детей Скай. Констанца благополучно устроилась в Ирландии?
— Она все еще в Лондоне. А я ездил повидаться с отцом. Завтра поеду к жене. Она очень больна, и я повезу ее на Мальорку.
Джеффри кивнул.
— Слуга покажет вам вашу комнату, — вежливо сказал он.
Через несколько минут Найл остался один в своей комнате. Как и красивый зал, который он только что покинул, комната выходила на море. Закат окрасил воду и сделал ее похожей на вино. А вдали а предвечерней дымке маячил остров Ланди — таинственное убежище пиратов. Вблизи от моря, ощущая его запах, Скай будет счастлива, подумал Найл.
Ужин был простым и прошел очень скованно. Детей за столом не было: они поели в детской. Эван и Мурроу были в центре внимания. Сестры их просто обожали, и они невольно поддались обаянию Виллоу. А маленький братец был никому не интересен.
Саутвуд и лорд Бурк сидели на почетных местах. Ниже их ужинали только несколько вассалов — свиты у графа не было. Разговор не клеился. Наконец в зале остались только Джеффри, Найл и Скай. Найл знал, что не сможет уехать утром, не поговорив со Скай. Она умудрилась ни разу за весь вечер не обратиться к нему, хотя делала вид, что между ними ничего не произошло. Найл понял, что должен действовать прямо.
— Скай, — тихо проговорил он, глядя ей в глаза. — Извини меня за нашу прошлую встречу. Ее губы сложились в улыбке:
— Ты тогда очень нервничал, милорд. — Голубые глаза, несмотря на вежливый тон, оставались по-прежнему холодными. — А теперь, надеюсь, ты меня извинишь. У меня был трудный день, и я очень устала. — Времени для ответа она ему не дала. Повернувшись к Джеффри — теперь ее глаза потеплели, — она попросила:
— Не задерживайся, дорогой.
Найл почувствовал себя так, как будто подглядывает в замочную скважину.
— Не задержусь, — пообещал граф и погладил жену по щеке. У двери Скай постояла и, повернувшись, произнесла:
— Счастливо добраться, Найл. — И закрыла за собой дверь.
— Она простила вас, Найл. Но вы обидели ее, а она гордая женщина.
— Она всегда была гордой, — ответил лорд Бурк. — Гордой и непокорной. Поэтому-то ее и любил отец, а потом оставил на нее дело О'Малли, — с утомленным видом Найл потер себе лоб — Все это теперь уже история. Совсем другие времена. И я говорю совсем о другой женщине. Ну, мне пора в постель, Саутвуд, я хочу уехать рано. Если не увидимся утром, спасибо за гостеприимство.
Джеффри посмотрел вслед гостю и почувствовал к нему жалость. Но в следующую секунду тряхнул головой и отправился готовиться ко сну.
Когда он оказался в спальне жены, Скай расчесывала свои красивые темные волосы.
— Ты была с ним слишком жестока, дорогая.
— Никогда Найл Бурк меня не сможет больше обидеть. — И, как будто отбросив дурное настроение, обвила его шею руками и тихо рассмеялась.
— Ты что, плутовка, заигрываешь со мной?
— Да, поцелуй меня, Джеффри!
Граф притворился, будто обдумывает ее просьбу.
— Надо поразмыслить, мадам, — проговорил он, делая вид, что хочет уйти.
— Ах ты, мерзавец, — прошипела Скай и бросилась ему на спину.
Джеффри обернулся как раз вовремя, чтобы схватить ее в объятия и прижать к груди. В его руках она оказалась беззащитной.
— Ну вот вы и попались, мадам, — ласково прошептал граф, покусывая губы жены.
— Возьми меня, Джеффри! Пожалуйста, возьми!
— С радостью, дорогая. — Их губы слились в поцелуе.
Скай отдалась так порывисто и страстно, что он в который раз удивился силе ее чувства. Мягкие, как лепестки цветка, губы раскрылись, пропуская язык. Не отрываясь от губ, он взял ее на руки и понес к кровати, осторожно положил среди подушек и снял с себя рубашку. Глаза цвета сапфиров преданно смотрели на Джеффри и отражались в его зеленоватых глазах. Скай быстро сняла свою шелковую рубашку и, уронив ее на пол, протянула к мужу руки. Он присел на край кровати и взял ее лицо, сжав между сильными ладонями. Потом заглянул в самую глубь ее прекрасных глаз.
— Нет, Скай, не нужно этой любви со мной только для того, чтобы вытравить из памяти Найла Бурка. Меня не страшат эти воспоминания, и ты тоже не должна их бояться. Когда-то тебе нравился этот человек, а такие чувства полностью не исчезают. И не должны исчезать. Я знаю, он обидел тебя, но тогда и сам он был в горести. Прости его, дорогая. Прости не только ради него самого, но и ради меня, чтобы в следующий раз, когда мы будем любить друг друга, я знал, ты любишь меня, а не свое воспоминание о нем.
Слезы покатились из глаз Скай.
— Будь ты проклят, Саутвуд, я тебя не заслуживаю! Да, черт возьми! Я прощу этого сукиного сына, потому что он достоин жалости. Я примирилась с выпавшей мне судьбой, а Найл нет, и ненавидит меня, словно это я управляла его рукой. Как будто я виновата в том, что с нами случилось! За это я и возненавидела его. Он заставил меня почувствовать себя виноватой в том, что была счастлива с тобой, в то время как ему пришлось испытать горе с Констанцей. Но пойми одну вещь, я никогда не отдавалась тебе, чтобы изгладить из памяти воспоминания о Найле Бурке!
Скай выглядела восхитительно разгневанной, и Джеффри рассмеялся:
— Для меня большое облегчение это слышать, мадам, — он погладил ее маленькую соблазнительную грудь и на лице заиграла веселая улыбка, глаза насмешливо засветились. Чтобы привлечь внимание жены, он погладил ее сосок, потом палец не спеша скользнул между грудей к заветному месту между ног, крепкая ладонь ласкала кожу. Теперь ее дыхание слышалось отчетливо, глаза блистали из-под полуприкрытых век.
— О, дорогая, — пробормотал он, — ты создана для любви, — и погрузил голову меж ее грудей. Она застонала, он эхом повторил ее стон.
Руки Джеффри устремились вниз, на секунду сжали ее тонкую талию, потом пленили ягодицы. Изящное тело графа оказалось наверху, и Скай принялась ласкать его член. Умелыми руками она играла с чувственной плотью, и муж воскликнул:
— Ты возбудишь и мраморное изваяние!
— Возьми меня, Джеффри, — настойчиво попросила она и раздвинула ноги, чтобы принять его в себя.
Искусно и медленно он вошел в нее, не отрывая взгляда от прекрасных голубых глаз, и в них, точно в зеркале, видел все, что она чувствовала: отступал — и ее глаза растерянно молили о любви, проникал глубже — и видел в них наслаждение. Когда же она попросила о сладостном освобождении, он несколько раз содрогнулся, точно под ударами волн, разбивающихся о берег. По тому, как согласно двигалось ее тело, как она впивалась ногтями в его спину, как запросила о пощаде и с готовностью приняла его семя, Джеффри Саутвуд понял, что жена принадлежит лишь ему одному. И с этой мыслью обрел свой рай. Глава 21
Вскоре после Нового года граф и графиня Линмутские переехали из Девона в Лондон, чтобы выступить в роли хозяев на любимом празднике Джеффри — Двенадцатой ночи. Как и в прошлом году, приглашения оказались на вес золота, и лондонские портные были завалены заказами: каждый хотел сшить себе оригинальный костюм. Пухлый кошелек графини Линмутской позволил ей заранее узнать, во что задумали одеться ее гости.
Скай весьма удивило, что некоторые дамы воспользовались ее прошлогодней идеей — костюмом «Ночь». Некоторые из них сообразили поменяться ролями, и теперь предполагалось увидеть с полдюжины «Дней»и четыре «Вечера». Много было также «Зим», «Весен», «Лет»и «Осеней». Королева собиралась нарядиться «Солнцем», но этот секрет тщательно скрывался. С тремя дамами, которым срочно пришлось менять идею костюмов, случились припадки. «Луна»и «Урожай» также стали популярными мотивами, по никто, кроме Скай, не догадался сшить себе костюм «Драгоценного камня». А она решила на этот раз облачиться «Рубином». Костюм изготовляла мать Дейзи в Девоне, и поэтому никто не сумел раскрыть его тайну. Джеффри должен был сыграть роль «Изумруда»и предстать перед гостями в зеленом.
Вечером перед маскарадом Скай стояла перед зеркалом и рассматривала свое изображение. Ярко-красное платье было богатым, но не броским. Нижняя шелковая юбка украшена орнаментом из крошечных рубинов и золотого шитья и переливалась при малейшем движении, верхняя юбка — из плотного бархата. Разрезы на рукавах давали возможность видеть блузку, расшитую таким же рисунком из миниатюрных рубинов. Вырез оказался настолько откровенным, что граф не удержался и заметил:
— Не уверен, что одобряю щедрость, с которой ты демонстрируешь двору сладостные драгоценности, принадлежащие мне одному.
— Но, подумай, сколько это вызовет зависти, — рассмеялась Скай, и Джеффри расхохотался вместе с ней.
— Ну ты и чертовка! — И внезапно надел ей на шею ожерелье из крупных рубинов. — Подарок к Двенадцатой ночи, дорогая! — И пока жена шумно восхищалась, продел ей в уши такие же серьги.
— О, Джеффри! — Рука Скай осторожно прошлась по ожерелью. — Потрясающее. — Она нежно поцеловала мужа. Аромат ее благовоний коснулся его, и Джеффри почувствовал укол желания.
— Помилосердствуй, дорогая! Будешь благодарить меня после. А то я не ручаюсь за твое платье и прическу.
Скай счастливо прыснула, зарделась от удовольствия и возбуждения:
— Как я тебя люблю!
Граф Саутвуд подавил страсть и пробормотал:
— Лучше бы мы остались в Девоне. А теперь пол-Лондона будет меня объедать и пялиться на грудь жены.
Скай рассмеялась, затем присела, чтобы дать возможность Дейзи навести последние штрихи в ее прическе. Придворные дамы часто завивались, но Скай этого не делала. Ее знаменитые темные кудри были собраны в прическу на затылке, украшенную красными шелковыми цветами. Волосы разделили на пробор, с каждой стороны оставив завитки, которые в то время назывались локонами любви.
Довольная Скай поднялась и покружилась перед мужем:
— Ну как, милорд?
— Ничего не могу прибавить к тому, что ты уже знаешь, крошка. — Она улыбнулась, и Джеффри продолжал:
— А что ты скажешь обо мне, мадам? Достоин ли я стоять с тобою рядом?
Она игриво оглядела его, как кавалер оглядывает даму своей мечты, и граф удивленно поднял бровь, заметив, как она преобразилась. Потом она обошла его кругом и заметила:
— У тебя самые красивые из всех придворных кавалеров ноги, а изумрудно-зеленый бархат идет к твоим глазам. Дам будет трудно заставить забыть, что ты мой. Но им об этом следует помнить!
Джеффри изящно поклонился, благодаря жену за комплимент. И, смеясь, они рука об руку спустились в бальный зал Линмут-Хауса.
Стали прибывать первые кареты. Скай с Джеффри встречали гостей. Бальный зал быстро наполнялся. Даже королева в сопровождении элегантного лорда Дадли приехала рано.
— Мы намереваемся пробыть допоздна, — сообщила она Скай. — Вы с Джеффри устраиваете лучший праздник в этом году.
— Мы вернулись из Девона, чтобы не разочаровывать ваше величество. Временно, — ответил Джеффри. — Скай еще не совсем оправилась после родов.
— Это не слишком вас обременило, дорогая? — поинтересовалась Елизавета.
— Что вы, мадам! Один вид вашего прелестного лица укрепляет меня, ваше величество. Глаза королевы блеснули:
— Вы настоящая придворная, дорогая Скай, хорошая пара Джеффри Саутвуду.
Граф поклонился и подал королеве руку. Музыка позвала гостей на первый танец. Лорд Дадли танцевал со Скай. Фаворит королевы ей вовсе не нравился, но он об этом не догадывался. К несчастью, блестящая внешность Скай возбуждала Роберта Дадли. Он был из тех мужчин, которые любят риск, и его привлекала мысль соблазнить эту красивую даму под носом у королевы и ее мужа.
Роберт Дадли полагал, что ему — самому блестящему мужчине при дворе — отказать не смогут. А Скай он считал скромницей. Во время танца глаза вельможи рассматривали ее бархатистую кожу, лотом скользнули вниз по декольте и остановились на двух сладостных округлостях, которые она прятала под лифом. Все это было проделано украдкой, потому что Елизавета, хотя и не отдала лорду целиком свое монаршье тело, была женщиной ревнивой.
Скай постаралась не обращать внимания на похотливый взгляд. Но не обращать внимания на замечания Роберта Дадли было нельзя.
— Почему вы недолюбливаете меня, красавица? Вам следует стараться заслужить мою благосклонность.
— Это вовсе не так, — ответила Скай, спокойно глядя на него. Но торжествующая улыбка Дадли погасла, когда она продолжила:
— Однако не могу сказать, что и люблю вас.
— Тогда зачем же, черт возьми, вы сделали меня крестным отцом вашего сына?
— Так решил мой муж, — солгала Скай. — Он подумал, сколько бы я вас ни отталкивала, лорд Грубиян, вы не рассердитесь на мальчика. А я, как добрая жена, всегда слушаюсь мужа, — скромно закончила она.
— Боже! Ваша добродетель просто воспламеняет меня!
— Но я вовсе не намеревалась вас воспламенять, сэр!
— Но тем не менее вам это удалось, мадам. — Он бросил быстрый взгляд в сторону Елизаветы, но та была занята. Застав врасплох Скай, лорд вывел ее из танца и повел в уединенный альков. Прежде чем она смогла оправиться от шока, руки Роберта Дадли крепко обхватили ее.
Скай была вне себя и яростно сопротивлялась:
— Сейчас же отпустите меня, сэр!
Его низкий смех прозвучал почти как рычание:
— Нет, моя славная Скай, не отпущу. Довольно скромничать, мадам! Я хочу попробовать ваши спелые губки, — он склонил голову к декольте, — и вот эти сладкие плоды.
Скай старалась освободить руки. Когда ей это удалось, она попыталась оттолкнуть лорда Дадли, но он еще сильнее прижал ее к себе. Тщетно она старалась увернуться от его губ, мокрый рот вельможи настиг ее губы, стараясь пробудить страсть там, где ее не было. Скай не решалась кричать, потому что влюбленная королева могла подумать, что это она завлекает ее кавалера. И Роберт Дадли, конечно, об этом знал. Его язык проник к ней в рот с недвусмысленной целью. Она почувствовала, как его опытные руки задирают ей юбки, и поняла, что сейчас ее хладнокровно изнасилуют. Она ударила коленом, стараясь попасть в уязвимое место. Наградой ей было моментальное освобождение и гримаса боли на лице Роберта Дадли.
Не проронив ни слова, Скай с пылающими щеками выскользнула из алькова. Ей повезло, что Дадли выбрал для свидания такое уединенное место: никто не заметил, как они вошли туда и как она поспешно выскочила оттуда. Схватив с подноса проходящего лакея бокал вина, она заставила себя выпить его до дна. Скай остановилась у зеркала, поставила бокал и дрожащими руками поправила прическу и платье.
Похотливый самовлюбленный сукин сын! Как посмел Дадли напасть на нее? Она сделала все, чтобы охладить его пыл, но от него оказалось не так просто избавиться. Королеве жаловаться нельзя — она влюблена в него и не потерпит жалоб на своего обожаемого Роберта. «Мне даже не хочется возвращаться ко двору, — безнадежно думала Скай. — Может быть, удастся отпроситься весной, а к осени королева найдет себе новых любимцев. Тогда мы сможем остаться в Девоне и спокойно растить детей». При воспоминании о Девоне она немного успокоилась и, взяв бокал, присоединилась к остальным гостям.
А в алькове, который она так поспешно покинула, все еще оставался Роберт Дадли. Несколько минут на него накатывали волны боли, но постепенно ему становилось легче. Маленькая чертовка, думал он, злясь и проникаясь к Скай интересом. Он с сожалением потер ушибленное место, все еще не в силах поверить, что она оттолкнула его. Женщины никогда не отвергали Роберта. Она еще об этом пожалеет. Однажды он овладеет ею, и об этом одолжении будет просить его она. Одернув камзол, он вышел из алькова.
Весь остаток вечера Скай ухитрялась избегать Роберта Дадли, но чувствительный к ее настроениям Джеффри понял — что-то было не так. Незаметно он отвел ее в сторону.
— Что-нибудь случилось, дорогая?
— Дадли меня пытался изнасиловать, — сердито ответила она.
— Что?
— Потише, Джеффри. — Она предупреждающе взяла его за руку. — Он и раньше надоедал мне своим вниманием. Но ты лучше меня знаешь, что королева не поверит, если я ей пожалуюсь. Он на это и рассчитывает.
— Но он…
— Нет. Я заехала ему коленом по яйцам. Вряд ли сегодня он сможет танцевать.
Джеффри вздрогнул, но в сердце не испытал ни малейшего сочувствия к Дадли.
— Как посмотришь на то, чтобы сразу после маскарада уехать в Девон, дорогая?
— Конечно! — Ее лицо осветилось радостью.
— Задержимся, чтобы переодеться во что-нибудь более теплое и удобное, и на рассвете уедем. По дороге я знаю прелестный постоялый двор, где мы сможем провести завтрашнюю ночь. — И он поцеловал жену в нос.
— Как тот, «Утка и селезень»?
— Лучше, — улыбнулся он. — Не возражаешь, если мы останемся в Девоне и плюнем на двор и на Лондон?
— Нет. Это меня только обрадует. Боюсь, что в глубине души я деревенская мышка. Это тебя не слишком обескураживает?
Джеффри заключил жену в теплые любящие объятия.
— Вот что, дорогая женушка, я не хочу делить тебя ни с кем, разве что с нашими детьми.
— Разве что? — ухмыльнулась она.
— По правде сказать, я не хочу делить тебя и с ними. А теперь вернемся к гостям, которые без нас скучают.
Во время полуночной трапезы де Гренвилл и недавно вышедшая замуж Леттис Кноллиз нашли миниатюрные коронки в своих кусках праздничного пирога и стали королем и королевой Двенадцатой ночи. Весь остаток ночи де Гренвилл веселил гостей, взыскивая с них шутливые фанты. Даже бедная Леттис не избежала этой участи: Дикон распорядился сперва завязать ей глаза, а потом приказал девушке поцеловать выбранных им шестерых мужчин.
— Один из них ваш муж Уолтер, дорогая! Вы должны попытаться определить его.
Бедняга Леттас оказалась в весьма щекотливом положении, потому что Уолтер был не из самых пылких любовников. Ослепшая от повязки, она стала внимательно прислушиваться и за хихиканьем различила приближающиеся шаги. Выставив губы, она получила шесть поцелуев — один легкий, шутливый, два дружеских, два мокрых противных и один страстный, заставивший ее поежиться.
Девушка притворилась, будто размышляет. На самом деле ей было ясно, что среди этих мужчин Уолтера не оказалось. Но ей хотелось узнать имя незнакомца, повергшего ее в трепет своим поцелуем.
— Последний джентльмен и есть Уолтер, — твердо заявила она. — Я в этом совершенно уверена.
Ее утверждение было встречено громким смехом, и, когда с нее сняли повязку, Леттис обнаружила, что стоит перед лордом Дадли.
— О! — вскричала она в милом смущении. — Но он целуется точно так же, как это делает Уолтер.
— Среди них не было Уолтера, — хохотал де Гренвилл.
— Как же так, Дикон! — явно рассерженная Леттис топнула ногой, чем вызвала еще больший смех окружающих.
Обнимая королеву, Роберт Дадли улыбнулся про себя. Леттис Кноллиз оказалась прелестной кокеткой Когда он ее целовал, то почувствовал у себя во рту ее язычок. Из-под полуприкрытых век он вдруг заметил, что она потихоньку, но также откровенно смотрит на него. Так-так, подумал вельможа, вот неплохая партнерша для ночных игр, когда Бесс только раззадорит и прогонит прочь.
Праздник шел своим чередом. В зале становилось все веселее и веселее. Наконец королева с приближенными отбыла, а за ней последовали и другие усталые и перепившиеся гости. Помахав в последний раз рукой, граф и графиня Линмутские бросились наверх в свои покои, где их поджидали слуги.
— Ваша ночная сорочка готова, миледи, — улыбнулась Дейзи.
— Не надо! — ответила Скай. — Мы с графом передумали. Мы едем в Девон! Пусть горничные упакуют в багаж платья и благовония, а мне приготовят темно-синий дорожный костюм с собольей оторочкой.
— Но, миледи, — запротестовала Дейзи, — мы совершенно не готовы к отъезду.
— Ты с остальными можешь ехать завтра или послезавтра, а мы с господином хотим покинуть Лондон немедленно.
— Хорошо, миледи. В своей спальне Джеффри отдавал такие же указания.
— Подайте большую дорожную карету, — приказывал ой мажордому. — Госпожа во время пути подремлет. Вышлите гонца на постоялый двор «Королевская голова». Пусть сообщит, что мы прибудем туда к вечеру. Я хочу лучшую спальню, отдельную столовую и помещение для моих людей и экипажа.
— Будет исполнено, милорд.
Уже через час большая дорожная карета с гербом Саутвудов на дверце прогрохотала по Стрэнду. Кучер и лакей сидели наверху. Сзади ехал верхом конюх, ведя в поводу двух лошадей. За ним скакали шесть вооруженных людей. Другие шестеро были впереди, чтобы карета не стала легкой добычей для дорожных разбойников. В четыре часа утра на морозном январском небосклоне мерцали звезды.
В экипаже дремали два пассажира, укрывшись лисьим одеялом и согревая ноги горячими кирпичами, завернутыми во фланель. Одной рукой Джеффри Саутвуд обнимал жену, другой ласкал ее груди. Лениво водил губами по шее, покусывал мочку уха.
— А помнишь, что мы делали год назад? — вдруг пробормотал он.
Скай счастливо рассмеялась:
— Что-то в этом роде, если память не изменяет мне, дорогой. Но не в карете на ходу.
— А мы никогда не пробовали любить друг друга в карете, — задумчиво заметил он.
— Джеффри! — От смущения ее голос прозвучал хрипло. Он усмехнулся:
— Ничего не поделаешь, крошка. Такая уж ты соблазнительная. И я хочу поглубже зарыться в тебя.
Скай почувствовала, как слабеет от желания. Что за способность у Джеффри возбуждать ее словами! Она ощутила, как изголодалась по нему, но раздумывала, правильно ли поступает. И в порыве добродетели воскликнула:
— Это нехорошо, милорд!
— Ты права, дорогая. Я как-то пробовал заниматься любовью в карете — это и в самом деле очень неудобно. Подождем до постоялого двора. Но там, мадам, пощады не жди! — Он перестал ласкать уже пылавшую Скай, и его глаза блеснули в предвкушении остановки в «Королевской голове».
Карета с грохотом неслась по замерзшим полям. Голые деревья чернели на фоне золотисто-пламенной зари. Где-то из ворот фермы выскочила собака и погналась за экипажем, пытаясь ухватить зубами вращающиеся колеса. А внутри кареты засыпали и просыпались граф и графиня Линмутские, убаюкиваемые мерным движением.
Через несколько часов лошадей сменили, что дало возможность всей кавалькаде ехать быстрее. Карета с гербом, ее пассажиры и свита произвели глубокое впечатление на хозяина постоялого двора, и он тут же предложил лучшие покои. Почти сразу же явились двое слуг с подносами, на которых дымился горячий суп, громоздились тарелки с ветчиной, яблоками в меду, только что выпеченным хлебом и маслом. Хозяин сам принес два кувшина с ледяным темным октябрьским пивом и нежным яблочным сидром.
Запах еды пробудил Скай. И под терпеливым и изумленным взглядом мужа она набросилась на еду. Суп согрел ее и вернул краску лицу. Скай попробовала хлеб с маслом и солоноватой ветчиной, и он ей настолько понравился, что она съела и второй бутерброд, добавив еще к мясу кусочек сыра. После чего, удовлетворенно вздохнув, откинулась назад. Джеффри усмехнулся:
— Иногда я сомневаюсь, что ты уже достаточно взрослая, чтобы быть моей женой.
— Я проголодалась, — просто ответила Скай.
— Я прикажу хозяину гостиницы упаковать нам в корзину еду на случай, если на следующей остановке мы не найдем такой приличной пищи. И как ты помнишь, там мы будем заниматься совсем другими вещами, а здесь остановились сменить лошадей. Придумай, что ты хочешь еще?
— Вареных яиц и моченых груш, — сказала она и, когда муж испытующе посмотрел на нее, добавила:
— Нет, Джеффри, я еще не беременна… пока. — Она потерлась о его щеку. — Но я так тебя люблю, что хочу нарожать полный дом сыновей.
Найл Бурк что угодно бы отдал, чтобы только услышать эти слова. На Мальорке он чувствовал себя, точно цыпленок в лисьей норе. У доктора Хамила на острове жил двоюродный брат, тоже врач. Хотя Испанию уже очистили от мусульман-мавров, здесь на полпути от Европы к Африке нравы были терпимее, отчасти из-за того, что столетиями практиковались смешанные браки.
Ана была в восторге от встречи с госпожой и вернулась на службу, чтобы вместе с Полли ухаживать за ней. Найл не сомневался, что на Мальорке жена не посмеет вести себя так, как в Англии. И поэтому не было причин разлучать Констанцу со старой служанкой. Он купил маленький домик на горе над городом, который позволял им вести уединенную жизнь.
Увидев дочь, Конд сердито набросился на Найла:
— Что вы с ней сделали?
Лорд Бурк вздохнул и вывел тестя из спальни во внутренний дворик:
— В своей болезни она виновата сама. Я говорю это вам, Франсиско, не чтобы обидеть, а для того, чтобы вы ее лучше поняли. Не переставайте ее любить. Вероятнее всего, она не сможет поправиться, и потому что она может умереть, я и привез ее сюда, несмотря на ее предательство.
— Что она сделала?
— Констанца — женщина, которой не хватает любви одного мужчины.
Сначала до Конда не дошел смысл сказанного, но, когда он понял, что сообщил ему зять, то сначала покраснел, а потом побелел от гнева:
— Поясните, что вы хотите сказать, милорд!
— Констанца — шлюха.
— Лжешь!
— С какой целью, Франсиско? Да и Ана может подтвердить все сказанное мной. Я отослал ее домой, потому что она не могла уследить за Констанцей. При английском дворе ваша, дочь произвела такой скандал, что навсегда выслана из Англии. Я думал взять ее в Ирландию, но она тяжело больна, не может рожать и, по-видимому, скоро умрет. Я мог бы потребовать развода, но это вам бы сильно повредило, Франсиско. Вы ведь все еще губернатор короля Филиппа на островах?
— Неудивительно, что распутный английский двор развратил мою дочь. Стоит только взглянуть на их королеву, дочь шлюхи. Будь проклята и Англия, и ее двор!
— Как ирландец, я бы и рад с вами согласиться, Франсиско, но не могу. Елизавета молода, но я ощущаю в ней величие. Она будет хорошо править страной. У нее изящный, образованный двор, блестящий и остроумный. И не особенно распутный, Франсиско. Есть, конечно, там любители непристойных игр, но если уж говорить о непристойностях, то французский двор далеко опередил английский. Да и любой другой в Европе.
Лицо старика исказилось.
— Кого теперь винить? Неужели во всем виноват я, Найл? Вот о чем я теперь думаю. Где я не уследил за Констанцей?
— Вашей вины нет, Франсиско. Потребуется время, чтобы вы, как и я, осознали это. Причина в самой Констанце, в ее природе, болезнь поедает ее, словно личинка фрукт. Снаружи он красив, свеж, с яркой крепкой кожурой, а внутри сгнил и испортился. Нельзя винить и саму Констанцу.
Внезапно Конд заплакал:
— Пресвятая Дева Мария, что сделалось с моей бедной девочкой, с моей дочкой!
— Франсиско, Констанца умирает, и у вас больше нет детей. О женитьбе теперь уже поздно думать. Почему вы не подумали об этом раньше? Но все же еще можно попытаться. Вы еще не старик. Это единственный шанс, чтобы ваш род не угас — посеять ваше семя.
Конд удивленно посмотрел на Найла.
— Удивительно, что вы заговорили об этом. После смерти матери Констанцы свахи оставили меня в покое. Я полагал, что мне давали время оплакать жену. Но вскоре я вовсе удалился от общества и крайне редко появлялся на людях. А когда вы с Констанцей поженились и уехали с Мальорки, мне сделалось одиноко, и я снова стал бывать в обществе. И совсем недавно получил предложение жениться на осиротевшей внучке старого друга, живущей на острове. Я не могу решиться на это — ведь девушке всего четырнадцать лет.
— А вы сможете стать с ней счастливым? Она вам хорошая пара?
— Да. Луиза — симпатичная благочестивая девушка. И она дала понять, что будет со мной счастлива.
— Тогда ради всего святого, женитесь на ней и родите себе наследников.
Констанца умерла только через два года. За это время ее мачеха принесла Конду двух сыновей и была беременна третьим ребенком. Женщины не выносили друг друга. Луиза недолюбливала Констанцу, потому что ее дети должны были когда-нибудь разделить с ней наследство Конда. И она никак не могла поверить, что леди Бурк умирает.
Констанца считала, что Луиза наговаривает на нее, особенно после того, как менее чем через девять месяцев после свадьбы у той родился первенец. Через одиннадцать месяцев родился второй сын, а еще через три месяца Луиза объявила, что беременна снова.
— Ее плодовитость служит мне упреком, — жаловалась Констанца Найлу Бурку. — Она из кожи вон лезет, чтобы показать всему острову, какая она образцовая жена. И все видят, что я вовсе не такая. Она может то, что не могли ни я, ни моя мать — рожать сыновей. Бог свидетель, как я ее ненавижу!
Хотя Луиза и была образцовой женой своему мужу, для молодой леди она казалась скучной и неинтересной. Она не обладала красотой своей падчерицы, хотя была привлекательна: с молочно-белой, точно лепестки гардении, кожей, которую тщательно оберегала от солнца, с иссиня-черными волосами, которые аккуратно зачесывала на затылок, с темно-карими глазами, вполне обворожительными, если бы в них чувствовалась хоть какая-нибудь жизнь.
Найл делал все возможное, чтобы мачеха и его жена виделись как можно реже. Он так и не мог решить, была ли Луиза сознательно жестокой или вела себя так невольно. Скандал разразился, когда она что-то сказала Констанце — Найл Бурк так и не узнал, что именно. Констанца вскочила с кровати с криком:
— Убирайся из моего дома, стельная корова!
Ана бросилась к госпоже, а выскочившая из комнаты Полли схватила Луизу.
— Руки прочь! — закричала та, пытаясь освободиться.
— Потише, госпожа. А то как бы я не сделала что-нибудь с твоим неродившимся сынком, — Полли так посмотрела на Луизу, что не приходилось сомневаться в ее намерении.
Луиза вывернулась и, перекрестившись, кинулась к экипажу.
Несколько часов Констанца оставалась без сознания. Вызвали доктора Мемхета. Тот посмотрел на больную и покачал головой:
— Господин, она не протянет до утра. Ваше бдение близится к концу.
Послали за священником, чтобы причастить умирающую. Ее исповедь привела в трепет молоденького святого отца. Никогда он еще не слышал таких отвратительных вещей. Упав на колени, он жарко молился, надеясь, что его молитвы хоть немного помогут заблудшей. Прибыл Конд, благоразумно оставив дома жену. Все сели в ожидании, когда смерть пожнет свою жатву. Ана горестно плакала, Полли утирала лоб госпожи, покрытый каплями холодного пота. А Найл задумчиво сидел у кровати жены, в который раз размышляя над тем, не было бы ли все по-другому, если бы он отвез Констанцу прямо в Ирландию, а не выставлял напоказ в Лондоне.
Часы на камине отсчитывали долгие минуты, их колокольчик весело звонил, что так не соответствовало мрачному настроению собравшихся на бдение. Наконец в самый темный и сокровенный час ночи — между двумя и тремя — Констанца открыла свои васильковые глаза, обвела всех взглядом. Все трое тут же подошли к ней.
С неимоверным трудом Констанца протянула руку и вытерла мокрую щеку старой дуэньи. Ана подавила стон, готовый было вырваться наружу. Потом умирающая посмотрела на Конда и слегка улыбнулась. Франсиско внезапно почувствовал себя старым и одиноким. С уходом Констанцы обрывалась связь с ее матерью, с его земной любовью. Он ощущал себя так, будто умирала частица его самого.
Наконец леди Констанца повернула голову к Найду:
— Мне очень жаль, что все так получилось. Я ведь тебя по-настоящему любила, — пыталась успокоить она мужа. — Это все болезнь.
— Я знаю, Констанца. Ты не виновата. Она вздохнула с облегчением, как будто у нее с души свалился камень.
— Так ты меня прощаешь?
— Прощаю. — Он наклонился и поцеловал ее в губы. Она еще раз вздохнула и замерла. Мгновение Найл смотрел на нее, вспоминая девочку с изящным золотистым телом и такими же золотистыми волосами, которая отдала ему свою невинность на цветочном лугу. Что же с ней случилось? Последний раз он поцеловал ее веки и, повернувшись, вышел из комнаты.
За спиной он слышал, как Ана излила в рыданиях горе. Он постоял в передней покоев жены, не зная толком, что делать дальше. Решение пришло внезапно:
— Франсиско, я отдаю вам все владения Констанцы на Мальорке. Все, кроме маленького домика и винокурни. Их, я думаю, заслужила Ана. Кроме того, она будет получать ежегодно двенадцать золотых монет. Нужны стряпчие, чтобы все это оформить. Полли хочет вернуться в Англию. Я даю ей десять золотых, оплачиваю проезд и дарю вот это жемчужное ожерелье Констанцы. Себе я оставляю только дом в Лондоне, остальное все ваше.
— Помилосердствуйте, Найл! Тело Констанцы еще не остыло, а вы говорите о дележе ее имущества, как те солдаты с подножия Иисусова креста.
— Франсиско, я два года жил точно в аду. Я выполню свой последний долг по отношению к Констанце, но потом хочу уехать домой. Сразу же. Вы можете, как это водится, оплакивать дочь целый год. Но рядом с вами жена и сыновья. У меня нет ни жены, ни сыновей, и на испанские традиции не осталось времени. Я все хочу решить сегодня же и отплыть домой как можно быстрее.
Найл Бурк сдержал слово. Тело Констанцы перенесли в дом отца, где она пролежала два дня. Потом ее обрядили в свадебное платье, а гроб украсили белой гарденией с блестящими зелеными листьями. В головах и ногах поместили восковые свечи. Утром на третий день в соборе, где Констанца выходила замуж, по ней отслужили заупокойную мессу. Ее похоронили без пышности на холме. И в тот же день из Пальмы в Лондон отплыл корабль. На его борту находились лорд Бурк и Полли Фландерс. На Мальорке, где их знали очень немногие, как будто и не существовало Найла Бурка и его жены Констанцы Марии Алькудии Гидаделы.
Через несколько недель, благополучно высадившись на берег, Полли устроилась горничной в хорошую семью, поместив золото надежному банкиру. Найл хотел было навестить Скай, но, посидев со старинными друзьями, решил, что будет непрошеным гостем. От знакомых он узнал, что Саутвуды не вернулись ко двору, предпочитая жить в деревне. Только раз в году они приезжали в Лондон, чтобы провести праздник Двенадцатой ночи. Прекрасная графиня подарила мужу второго сына Джона Майкла, лорда Линтона, и они были счастливы.
Найл Бурк отправился из Лондона на западное побережье Англии и отплыл оттуда домой в Ирландию. В восторге от приезда сына, желая устроить его счастье, старый Мак-Уилльям показал ему всех знакомых женщин от двенадцати до двадцати пяти лет. Все они были отвергнуты.
— Ты должен жениться, — убеждал сына старик. — Не хочешь думать о себе, так подумай обо мне. Мне нужен наследник!
— Так женись снова сам! — закричал Найл. — Я был дважды женат, и оба раза неудачно. Теперь я возьму жену только по любви, и ни по какой другой причине.
— Ты рассуждаешь, как ребенок, — не отставал от него отец. — Любовь! Нам нужен наследник, даже несмотря на то, что Скай О'Малли вышла замуж за своего изысканного английского лорда.
— Иди к дьяволу, старик! — завопил Найл и выскочил из комнаты, а потом, стараясь вымотаться, носился по округе с головокружительной скоростью на своем огромном рыжем жеребце. Дав передохнуть взмыленному животному, он остановил его на берегу моря и стал вглядываться в голубую даль. Он понимал, что отец прав. Но так это или нет, он не женится больше без любви. А пока существует Скай, он не сможет полюбить никакую другую женщину и уложить ее в постель. Однажды он уже попытался себя обмануть и в результате загубил невинную девушку. Бедная Констанца просила у него прощения на смертном одре.
— Я должен был просить у тебя прощения, — произнес Найл вслух. Потом вскочил на жеребца, поехал в трактир и напился, чтобы грезить о женщине с темными, как ночь, волосами и голубыми, как воды у побережья Керри, глазами.
***

А Скай жила как в кошмаре. За солнечным теплым мартом последовал холодный сырой апрель. В Линмуте разразилась болезнь — в горле появлялись белые налеты. Особенно ей были подвержены дети. Болезнь была очень заразная. Прежде чем детей заперли в замке, заболели Мурроу О'Флахерти и Джон Саутвуд.
Скай поместила обоих в отдельную комнату — так было легче за ними ухаживать. Она поняла, что болезнь эта детская, и не боялась возиться с сыновьями, но никого другого к ним не подпускала. Джеффри и других детей поместили в удаленной части замка. Дейзи вызвалась помогать госпоже.
— У меня никогда не было белого горла, — сказала она. — Но я помогала матери ухаживать за больными. И к ней тоже не приставала эта зараза.
— У нее природный иммунитет, — объяснила Скай мужу.
— А что это такое?
— Мавританские врачи полагают, что некоторые люди от рождения не подвержены определенным болезням, а другие, переболев, не заражаются ими снова. Они называют это иммунитетом. У Дейзи и ее матери, безусловно, он есть, потому что они никогда не болели белым горлом.
— А ты не заражаешься, потому что переболела им! — догадался муж.
— Да, — ответила Скай. — Поэтому мы с Дейзи и будем ухаживать за Мурроу и Джоном.
— Тебе что-нибудь потребуется?
— Много воды, салфеток и камфарное масло.
— Я позабочусь об этом, дорогая.
— А сколько уже умерло в нашей деревне?
— Пока девять.
— Упокой Господь их бедные души, — произнесла она.
Болезнь не хотела отступать, но, к счастью, приступы были не слишком сильными. Дети ослабли, их лихорадило, они стали капризными. Сначала налеты появились на гландах, потом распространились на все горло, и хотя дети еще и беспрерывно кашляли, налеты были самым худшим. Скай и Дейзи совершенно измотались, но, ухаживая за детьми, не щадили себя. Кризис наступил через двадцать часов, в течение которых обе женщины неустанно меняли камфарные компрессы на груди и горле маленьких пациентов. Наконец лихорадка ослабла, кашель стих, белесые налеты, стали пропадать. Женщины еще один день наблюдали за детьми, прежде чем решили, что победили болезнь.
Тогда Скай и Дейзи позволили двум другим служанкам входить в комнату к больным. Детям требовалась легкая пища, чтобы восстановить силы, а преданным сиделкам сон, пока они не свалились от усталости. Дейзи доплелась до собственной комнаты и, не раздеваясь, рухнула на кровать. А Скай нашла у себя дымящуюся горячую ванну.
— Не могу, — пробормотала она. — Засыпаю. Джеффри Саутвуд подвел жену к стулу и усадил.
— Чистая, ты лучше выспишься, дорогая, — нежно сказал он и осторожно раздел жену, сняв с нее платье и нижнюю юбку и скатав шелковые чулки. Потом он отнес ее в ванну и улыбнулся, когда она с наслаждением вздохнула. Осторожно вытерев и натянув на нее ночную рубашку, он укрыл ее и поцеловал в лоб.
— Спи, любимая, — услышала Скай, после чего на нее навалилась чернота.
Она спала почти два дня, а когда проснулась, застала свой мирок в смятении. Дейзи пробудилась первой и стояла над постелью госпожи. Один взгляд на лицо служанки — и сердце Скай учащенно забилось.
— В чем дело?
— Маленький господин, юный лорд Джон! У него белое горло! Граф сам за ним ухаживает.
Скай вскочила с кровати, схватила свое бархатное платье и на бегу стала его надевать.
— Где они?
— В комнате над детской, миледи.
Первым ее побуждением было наброситься на Джеффри. Как он посмел скрыть от нее болезнь Джона? Почему не разбудил? Потом она поняла, что муж давал ей возможность передохнуть, вернуть силы. Она пролетела по коридорам замка и взбежала по лестнице в комнату над детской.
— Нет!
С мокрым от слез лицом Джеффри застыл, прижимая к себе тельце ребенка. В его глазах отражалась такая мука, что Скай не поняла, к кому испытывает большую жалость: к нему или ребенку, которого они только что потеряли.
— Я делал все, что делала и ты, — безнадежно проговорил он. — Он задохнулся, Скай, не мог дышать, а я ему ничем не смог помочь. Видала бы ты его глаза… Его голубые глаза, такие же, как твои. Они умоляли о помощи, а я ничего не мог сделать.
Скай упала на колени у тела ребенка. Он был так похож на нее: такая же светлая кожа, похожие на сапфиры глаза и темные волосы. У Джеффри он был любимцем — он, а не наследник Робин. В ее малютке, родившемся здесь, но у которого было больше от ирландца, чем от англичанина, все души не чаяли. Она услышала приглушенные звуки и, подняв голову, увидела заплаканную Дейзи — Джон был и ее любимчиком.
Почувствовав себя сразу постаревшей, Скай взяла из рук мужа безжизненное тельце ребенка и передала его Дейзи.
— Позаботься о нем. Я должна утешить господина. С мальчиком в руках Дейзи выскользнула из комнаты. Теперь она, не стесняясь, громко плакала. Скай обняла мужа.
— Пойдем, дорогой. Пойдем со мной, — упрашивала она. Джеффри поднялся на ноги и двинулся рядом с ней, позволяя отвести себя вниз.
— Горячего вина, — распорядилась Скай слуге, и, когда напиток подали, добавила в него трав и помогла выпить мужу. Вместе со слугой она переодела его в ночную рубашку и тут с волнением заметила, что тело мужа горит. Укладывая его, она спросила:
— Ты нормально себя чувствуешь?
— Устал. Очень устал. И жарко. — И Джеффри откинул одеяло.
Скай положила руку мужу на лоб. Граф весь горел. Лихорадка быстро нарастала.
— Таз с холодной водой и чистых полотенец, — обернулась она к слуге. — Саутвуд закашлялся, отрывистые звуки вырвались из его горла. Ужас охватил Скай. — Нет, — прошептала она, — Пресвятая Дева Мария, только не это!
Слуга вернулся с родниковой водой из самого глубокого колодца. Она была такой ледяной, что обожгла руки Скай, когда та мочила в ней полотенце. Граф вздрогнул, почувствовав холодную ткань на своей коже.
— Мне надо прогнать твою лихорадку, дорогой, — извинилась жена, но граф в забытьи не услышал ее. Со слугой они завернули его в полотенца, а лоб постоянно орошали водой. Рубашку и простыни сменили три раза и, чтобы не распространялась зараза, все сожгли в камине.
Внезапно появилась Дейзи.
— Я принесла вам поднос. Он в прихожей. Невидящими глазами Скай посмотрела на служанку и отвела взгляд.
— Я не могу есть.
— Миледи, господину не поможет, если вы свалитесь с ног. Дети в вас тоже сильно нуждаются — они все перепуганы смертью братика. А теперь, когда граф заболел, детям еще труднее.
— Я перепугана тоже, Дейзи! — чуть не выкрикнула Скай, но только устало кивнула и, подчиняясь настояниям служанки, вышла в переднюю.
Поднос был любовно сервирован: на серебряном блюде лежал кусок варенного в масле со специями мяса, ветчина, в маленькой вазочке лук-латук, пудинг, холодный пирог и графин вина. Не разбирая вкуса, Скай пережевывала и глотала, пока не опустели тарелки, а потом быстро поднялась и вернулась в комнату к больному. Наступил кризис. Граф сотрясался от дрожи, и они с Дейзи навалили на него еще одеял.
— Горячие кирпичи! — приказала Скай, и слуга кинулся выполнять ее распоряжение.
Джеффри закашлялся, начал хватать ртом воздух. Скай заглянула ему в горло и увидела, что все оно покрыто грязноватыми белесыми налетами, а серая пленка мешает дыханию.
— Не давайте его челюстям закрыться, — посоветовала Дейзи госпоже. А сама быстро наклонилась, подцепила пленку и, вытащив ее из горла, бросила в огонь. Теперь граф был способен дышать. — Если мы не дадим гною перекрыть дыхание, мы можем его спасти. Но если он затвердеет, граф умрет, — без обиняков предупредила она.
— Нет, — затрясла головой Скай. — Я не могу его терять!
Вдвоем они принялись накладывать камфарные компрессы. Еще несколько раз Дейзи вытаскивала гнойную пленку из горла господина, облегчая его дыхание. Часы все тянулись, пока не прошел день и снова не наступила ночь. Лихорадка усиливалась и отступала. Дыхание Джеффри становилось труднее, потому что пленки образовывались быстрее и их становилось труднее вынимать. Он побледнел. Грудь болезненно вздымалась с каждым вздохом. Скай почувствовала, как из глубины ее существа поднимается отчаяние: им не удавалось победить болезнь, они лишь замедлили ее течение. Внезапно Джеффри Саутвуд открыл глаза.
— Скай! — позвал он охрипшим голосом и тут же отрывисто закашлялся.
— Я здесь, дорогой. — Она заботливо наклонилась над ним. Глаза мужа медленно блуждали по ее лицу, как будто навсегда хотели сохранить его в памяти.
— Позаботься о детях, Скай.
— Джеффри, не говори таких вещей! — Она чуть не сорвалась на плач.
Он нежно улыбнулся, с усилием протянул руку и, как бы благословляя, дотронулся до щеки.
— Ты для меня была такой радостью, дорогая, — прошептал он, глубоко вздохнул и умер.
Комната погрузилась в молчание. Ни Дейзи, ни слуга не осмеливались пошевелиться.
— Джеффри, не пугай меня, — упрашивала Скай. — Ты поправишься, любимый. Обязательно поправишься! И весной мы, как хотели, поедем в Ирландию навестить моих родных. Тогда Эван официально поклянется в верности Мак-Уилльяму. — Она продолжала говорить мужу о семейных делах и планах, которые они строили на будущее.
Наконец Дейзи нежно обняла Скай.
— Он умер, миледи, — и всхлипнула. — Граф умер, и вы должны это вынести. Надо сказать детям и организовать похороны малютки Джонни и его отца.
К облегчению Дейзи, Скай бурно разрыдалась и упала на тело мужа.
— Нет, он не умер! Нет! Нет! Нет! Не умер!
Ее плач разносился по всему замку и вскоре был подхвачен всеми его обитателями. Дейзи и слуга оторвали госпожу от холодеющего тела мужа. Она отбивалась, как умалишенная. Наконец совместными усилиями им удалось отвести ее в спальню, и там она, рыдая, рухнула на кровать.
— Приведи детей, — шепнула Дейзи слуге и, когда тот выполнил ее просьбу, грубо подняла госпожу:
— Миледи, все дети здесь. Они нуждаются в вас, миледи. Нуждаются теперь!
Скай подняла искаженное горем, заплаканное лицо и взглянула на детей. Они жались у дверей в столовую, испуганно глядя на нее. Три дочери Джеффри от первого брака — девятилетняя Сузанна с цепкими зеленоватыми, как у отца, глазами и восьмилетние близнецы Гвинет и Джоана теперь вовсе осиротели. Трое ее детей — десятилетний Эван, девятилетний Мурроу и шестилетняя Виллоу смущенно старались скрыть свой страх. И Робин, их трехлетний сын, стал уже графом Линмутским. «Оставьте меня с моим горем!»— хотела закричать Скай. Но в ее ушах вновь прозвучали слова мужа: «Позаботься о детях, Скай».
Собравшись с духом, она поднялась с кровати и поправила смявшееся платье.
— Ваш отец умер, дети, — тихо произнесла она. Потом подняла и посадила на стол маленького Робина, и он во все глаза смотрел на нее. — Теперь, Робин, ты граф Линмутский. И тебе, милорд, я клянусь в своей верности. — И она сделала перед ним реверанс. Примеру матери последовали другие дети.
— А где мой папа? — шептал смущенный Робин.
— Отправился на небеса, — тихо объяснила Скай.
— Как Джон? — нахмурился мальчик.
— Да, Робин, как Джон, — подтвердила мать.
— А нам с ними нельзя?
Сузанна всхлипнула, но под сердитым взглядом мачехи замолчала.
— Нет, Робин, нельзя. Туда отправляются только те, кого позовет Бог. А нас он еще не позвал. — Скай чувствовала, как силы возвращаются в ее тело. Джеффри прав — она нужна детям. Она сняла сына со стола и собрала остальных детей вокруг себя. — Мы должны быть мужественными, дорогие, — произнесла она и по очереди поцеловала каждого. — А теперь возвращайтесь к себе в комнаты и молитесь за папу и Джона.
Малыши с готовностью повиновались и оставили ее со слугами.
— Приведи священника, — обратилась она к Дейзи. — А ты, Уилл, поскачешь в Лондон к ее величеству. Подожди до вечера, пока я не напишу ей письмо.
Послание извещало королеву о смерти Джеффри. В нем Скай испрашивала высочайшего подтверждения наследия Робина. Уилл тут же отправился в путь. Священника просили назначить похороны на следующий день. Шестнадцатимесячного Джона, лорда Линтона, предполагалось похоронить в одной могиле с отцом. Потом Скай попросила принести ей бутылку вишневой настойки и выпила, чтобы заснуть, но на следующее утро пожалела об этом, когда проснулась с тяжелой головой. Как будто в насмешку погода потеплела, и в деревне больше не произошло ни одного случая белого горла. Призвав к себе графа, болезнь, кажется, насытилась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - -

Разделы:
Действующие лицаПролог

ЧАСТЬ 1. ИРЛАНДИЯ

1234567

ЧАСТЬ 2. АЛЖИР

89101112

ЧАСТЬ 3. АНГЛИЯ

131415161718192022232425

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Действующие лицаПролог

ЧАСТЬ 1. ИРЛАНДИЯ

1234567

ЧАСТЬ 2. АЛЖИР

89101112

ЧАСТЬ 3. АНГЛИЯ

131415161718192022232425

Rambler's Top100