Читать онлайн Розамунда, любовница короля, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Розамунда, любовница короля - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.11 (Голосов: 44)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Розамунда, любовница короля - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Розамунда, любовница короля - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Розамунда, любовница короля

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

За последующие несколько лет Розамунда превратилась из очаровательной милой малышки в неуклюжего подростка: длинные тонкие руки и ноги и непокорные волосы. Генри навестил их всего один раз. Он привез с собой молодую жену, Мейвис, грудастую особу лет шестнадцати, с настороженным взглядом. Мейвис поблагодарила Розамунду за подарок и, не скрывая зависти, восхищалась домом и землями Фрайарсгейта.
— Генри твердит, что наш сын когда-нибудь станет твоим мужем, — нагло заявила она девочке. — Прекрасное будущее для него! — — Ты носишь дитя? — с притворной наивностью осведомилась она.
Мейвис хихикнула.
— Должно быть, учитывая, как любит резвиться в постели твой дядюшка, но с ребенком о таких вещах говорить не подобает.
— А вдруг ты родишь дочь? Моя бедная тетя Агнес разрешилась дочерью, — с милой улыбкой заметила Розамунда.
— Не дай Господь и его мать, Пресвятая Дева! — воскликнула Мейвис, крестясь. — Твой дядя хочет сыновей. Я поставлю в церкви сотню свечек, лишь бы желания моего супруга исполнились. Злая девчонка! Как у тебя язык поворачивается упоминать о дочерях! Может, это ты сглазила первую жену дяди и довела ее до смерти?
— Не будь дурочкой! — презрительно бросила Розамунда. — С тех пор как я распрощалась с тетей, мы так и не увиделись до самой ее кончины. К тому же я любила Агнес.
Розамунда решила, что у этой Мейвис мозгов меньше, чем у дойной коровы.
— Кстати, расскажи, если знаешь, что сталось с моей кузиной Джулией.
— Когда ее отнимут от груди, сразу же отправят в монастырь Святой Маргариты, где будут готовить к пострижению в монахини, — объявила Мейвис. — Не желаю я растить дочь другой женщины! Кроме того, в монастырь придется внести меньше денег, чем потребует в приданое любой мужчина. Твоя тетя Агнес была не больно красива, а Генри утверждает, что девчонка пошла в мать.
— Утешительно сознавать, что моя кузина в безопасности, — сухо заметила Розамунда. Как печально, что от ее бедной маленькой кузины можно избавиться столь легко и безжалостно!
Она вдруг поняла, что, если бы не Фрайарсгейт, Генри Болтон не задумываясь сделал бы с ней то же самое.
Розамунда облегченно вздохнула, проводив дядюшку и его новую супругу.
Следующие три года от них с пугающей регулярностью приходили новости о рождении все новых сыновей. Четвертый ребенок оказался девочкой, после чего они больше не слышали о плодовитости Мейвис Болтон. Дядя Розамунды не показывался. Оставалось только гадать насчет кузенов, Возможно, все они такие же светловолосые, голубоглазые и некрасивые, как их мамаша. Старший, названный Генри в честь отца, очевидно, предназначен ей в мужья. Словно она безропотно согласится выйти замуж за несмышленого младенца! Да ведь ей уже почти двенадцать!
Теперь она могла легко читать любые тексты, обладала прекрасным почерком и вела счетные книги. Знала, как приобрести те товары, которые не производились в поместье, и как изготовить остальные прямо здесь, во Фрайарсгейте, четко представляла, что необходимо обитателям поместья для повседневной жизни. Умело торговалась, когда вместе с Хью и Эдмундом приезжала в ближайший город на ярмарки скота. С первого взгляда могла определить достоинства и недостатки коня и даже начала разводить лошадей на продажу.
Розамунда также живо интересовалась овцами. В отличие от многих ферм, продававших посредникам настриженную шерсть, поместье Фрайарсгейт свою обрабатывало. После стрижки животных шерсть промывалась, сушилась и вычесывалась дважды, чтобы добиться исключительной тонкости и, следовательно, повышенных цен на рынках Йорка и Лондона. Потом шерсть красилась в разные цвета, в основном в прелестный золотисто-коричневый, красный и зеленый. Но шерсть Фрайарсгейта главным образом славилась поразительным синим цветом, которого никто другой не мог добиться. Поэтому продукция Фрайарсгейта считалась лучшей не только во всей округе, но и в столице. Дядя Эдмунд доверил секрет хозяйке в тот день, когда ей исполнилось десять лет. Это и был его подарок племяннице. Он объявил, что Розамунда уже достаточно взрослая, чтобы знать правду, но при этом подчеркнул, что она не должна никому открывать тайну и передать рецепт только своему наследнику или наследнице Фрайарсгейта.
Розамунда серьезно кивнула, полностью понимая важность слов дяди.
— Я не должна делиться своими знаниями ни с кем? — тихо спросила она.
— Ни с кем, — подтвердил Эдмунд.
— Но каким образом мы получаем такие чистые и Яркие цвета? — допытывалась она. — Я видела шерсть из других поместий, и она не такая красивая, как наша. Как мы это делаем? У краски есть какой-то секрет?
Эдмунд лукаво хмыкнул.
— Мы закрепляем цвет овечьей мочой, — объяснил он, широко улыбаясь. — Вот и вся тайна. В красильном чане оттенок темнее, но, как только вымочишь шерсть в моче, она приобретает тот знаменитый цвет, который так ценят покупатели.
Розамунда рассмеялась. Боже, как просто и как восхитительно! Жаль, что она не имеет права никому ничего говорить! Но раз дядя Эдмунд запрещает, так тому и быть.
Выкрашенную шерсть распределяли между домами, где ее пряли на станках, стоявших в отдельных каморках. Таким образом, сырье не впитывало запахов дыма или еды и не подвергалось нагреванию, что могло испортить нежную окраску. Из длинных нитей ткалась тонкая и очень дорогая материя, на которую был большой спрос. Из нитей покороче валялся высокосортный фетр.
Розамунда изучила весь процесс и очень этим гордилась. Хью и Эдмунд, в свою очередь, гордились ею. Ребенок, которого они оба так любили, превращался в молодую женщину с неутолимой страстью к знаниям. Жаль только, что им больше было нечему ее учить.
Незадолго до ее тринадцатилетия, холодной зимой, Хью Кэбот сильно простудился, и выздоровление затянулось.
Именно этой весной Генри Болтон вдруг вспомнил о племяннице и заявился во Фрайарсгейт, впервые за несколько лет. Его сопровождал сын, пятилетний Генри. Странно, что он так точно выбрал время…
Розамунда не без основания заподозрила, что среди ее слуг есть доносчик.
— Узнай, — коротко приказала она Эдмунду.
Генри Болтон критически обозрел племянницу. Ничего не скажешь, уже не дитя. Высокая, стройная, лиф платья из синей шерсти тесно облегает упругие грудки. Черт возьми, как она налилась!
— Сколько тебе лет, девочка? — осведомился он.
— Добро пожаловать во Фрайарсгейт, дядя, — приветствовала Розамунда, приседая в элегантном реверансе. — Через несколько недель мне исполнится тринадцать.
И, сопровождая слова грациозным взмахом руки, пригласила:
— Зайдите в зал, я велю принести чего-нибудь освежающего.
Она повернулась и пошла вперед, указывая дорогу. Синие юбки соблазнительно покачивались.
— Как поживает тетя? — вежливо поинтересовалась она. — Долл, принеси вина дяде и сидра для его маленького сына.
Служанка поспешно удалилась.
— Я стану твоим мужем, девушка, — громко объявил мальчик. Розамунде он показался слишком маленьким для пятилетнего ребенка. Он и в самом деле походил на мать: светлые волосы, голубые глаза и бычий лоб. В нем не было ничего от Болтонов, кроме упрямо торчащего подбородка, весьма сильно напомнившего о дяде Генри.
— Меня зовут Розамунда. Я твоя кузина, и у меня уже есть муж, — напомнила она.
— Муж, который умирает, — нагло заявил мальчишка. — И ты, и Фрайарсгейт скоро перейдут ко мне!
Он стоял, расставив ноги и злобно пялясь на нее.
— Он дурно воспитан, дядя, — заметила Розамунда, игнорируя Генри-младшего. — Неужели ты не порешь его?
Впрочем, это и так ясно.
Она уселась у камина, жестом приглашая дядю сделать то же самое.
Застигнутый врасплох холодным обращением, Генри Болтон тяжело плюхнулся на стул.
— Парень просто чересчур боек, вот и все, — оправдывал он сына. — Когда-нибудь вырастет хорошим человеком! Вот увидишь!
— Возможно, и увижу. Ну а теперь, дядя, расскажи, что привело тебя во Фрайарсгейт? Прошло много лет с тех пор, как мы виделись в последний раз.
— Неужели я не могу навестить свою племянницу после долгой разлуки и привезти юного Генри, чтобы он познакомился с будущей женой? — обиженно запротестовал Болтон.
— Ты ничего не делаешь без причины, дядя. Это я усвоила едва ли не с детства. Ты не был здесь бог знает сколько времени, считая, что Хью присмотрит за всеми делами и позаботится о поместье. Теперь же, узнав о болезни моего мужа, сразу примчался, захватив с собой избалованное отродье, дабы увидеть своими глазами, что творится в этом доме, — резко парировала она.
— Думаю, это тебе необходима хорошая трепка, Розамунда! — прорычал Генри. — Как ты смеешь говорить со мной подобным тоном?! Я твой опекун.
— Ты отказался от своих прав, когда выдал меня замуж, — отрезала она.
— А когда твой муж умрет, ты снова станешь моей подопечной, — пригрозил Генри, — так что лучше тебе прикусить язычок, пока не поздно. Я привез с собой брачный контракт, и ты его подпишешь. Когда придет время, на нем поставят дату, но твоя подпись появится сегодня. Не позволю, чтобы кто-то украл тебя и Фрайарсгейт у меня из-под носа после того, как я был так терпелив!
— Я ничего не стану подписывать без разрешения мужа, — отказалась Розамунда. — Если попытаешься принудить меня, я пожалуюсь церкви. Вряд ли святые отцы одобрят твое самоуправство, дядюшка. Я больше не тот перепуганный покорный ребенок, которого можно сломить угрозами. А, вот и вино. Выпей, дядюшка. Ты выглядишь положительно взволнованным и побагровел, как вареная свекла.
Она поднесла свой кубок к губам и деликатно пригубила.
На какой-то момент глаза Генри Болтона застлало красной пеленой, но, последовав совету племянницы, он залпом выпил вино, пытаясь успокоиться и не обращать внимания на стук крови в ушах. Девушка, сидевшая перед ним с таким уверенным видом, была более чем просто смазлива.
И разве старая графиня Ричмонд родила короля Генриха VII не в тринадцать лет? Его племянница больше не дитя. Она уже почти женщина, к тому же обладающая волей и сильным характером. Как, черт возьми, все это произошло за каких-то шесть лет?
Сердце Генри неожиданно стиснула безжалостная лапа.
Но он попытался взять себя в руки. Янтарноглазая сучка спокойно взирала на него.
— С тобой все в порядке, дядя? — сочувственно спросила она.
— Я хочу видеть Хью, — потребовал он.
— Разумеется, но тебе придется подождать, пока он проснется. Хотя его ум по-прежнему ясен, сил осталось мало.
Он почти все время спит. Я немедленно сообщу о твоем прибытии, как только он откроет глаза.
Розамунда поднялась, расправляя юбки.
— Грейтесь пока у огня, а я велю принести еще вина.
Сейчас мне придется вас оставить.
— Куда ты идешь? — прохрипел Болтон.
— У меня много работы, дядя.
— Какой еще работы? — взорвался он.
— Настала весна, а весной всегда дел немало. Я должна подвести счета за месяц, распорядиться о вспашке, проверить, сколько семян понадобится для посева. Да и ягнят родилось больше, чем ожидалось. Нужно расчистить новый луг, засеяв травой, чтобы хватило для всех овец. Я не какая-нибудь изнеженная леди, у которой только и занятий что сидеть у огня и развлекать гостей.
— Но к чему тебе все это? — прошипел Генри.
— Я хозяйка Фрайарсгейта, дядюшка. Не мог же ты ожидать, что я всю жизнь просижу за вышиванием, ткацким станком да буду с утра до вечера варить мыло и солить мясо!
— Но все это занятия, подобающие женщинам, черт побери! — не выдержал Болтон. — Именно им и надо посвятить свое время! Тебе следовало оставить мужчинам управление поместьем!
Его лицо снова налилось синевато-фиолетовой краской.
— Вздор! — как ни в чем не бывало возразила Розамунда. — Но чтобы успокоить тебя, дядя, могу поклясться, что умею делать все вышеперечисленное. Однако Фрайарсгейт принадлежит мне, и мой долг, как владелицы поместья, — заботиться о благополучии моих людей. Ненавижу леность и праздность.
— Я хочу поговорить с Хью! — почти завопил Генри.
— Обязательно, дядюшка, в свое время, — преспокойно ответила Розамунда, не повышая голоса, перед тем как покинуть зал. Позади раздавались протестующие крики Болтона и капризный визг его сыночка:
— Она противная, отец, противная! Я хочу другую жену!
— Заткни свой рот! — бешено заорал Генри на своего наследника.
Розамунда, ехидно усмехаясь, поспешила к мужу, который и в самом деле отдыхал в своей спальне. Заметив проходившую мимо служанку, она приказала:
— Найди Эдмунда Болтона и пошли его в покои хозяина. Пусть не показывается в зале, где сидит мой дядя.
Женщина понимающе кивнула и помчалась выполнять поручение.
Войдя в комнату, Розамунда застала Хью сидящим в кровати. Он сильно похудел и осунулся, но яркие голубые глаза по-прежнему оставались проницательными и полными интереса ко всему окружающему.
— Я слышал, у нас гость, — сказал он с легкой улыбкой.
Розамунда рассмеялась.
— Клянусь, милорд, вы узнаете все куда раньше меня, — заметила она, садясь на мужнину кровать. — По-моему, Хью, среди наших людей есть доносчик. Я велела Эдмунду найти его. Только у нас не один гость, а два. Дядя привел ко мне очередного муха.
— И тебе он понравился, Розамунда? — поддразнил Хью с лукавой улыбкой, изогнувшей его тонкие губы.
— Спесивое, тупоголовое, избалованное отродье, судя по всему, что я видела. Пыжится, как дворовый петушок, при всем том, что ненамного его перерос.
Хью рассмеялся, но тут же закашлялся, отстраняя поднесенную Розамундой чашку:
— Нет, девочка, ни к чему это.
— Хочешь сказать, что тебе это не нравится, — мягко упрекнула она, — но травяной настой и в самом деле унимает твой кашель, Хью.
— И на вкус хуже болотной воды, — добродушно проворчал он, но все же выпил несколько глотков снадобья, чтобы угодить жене.
— Дядя хотел видеть тебя. Ты сможешь его вынести? Я и близко не подпущу его, если ты не захочешь, — серьезно заявила она. — Я не желаю терять тебя, мой дорогой старичок.
Хью улыбнулся и погладил Розамунду по руке.
— Рано или поздно это случится, дорогая. И боюсь, что довольно скоро. Нет, не качай головой, Розамунда. Я учил тебя быть более практичной и не позволять эмоциям затмевать разум.
— Хью! — тихо упрекнула она.
— Розамунда, я умираю, но не страшись моего ухода. Я сделал все, чтобы уберечь тебя от Генри Болтона.
Он откинулся на подушки и закрыл глаза.
— Что именно? — допытывалась она. — Что ты предпринял, мой дорогой Хью? Не думаешь ли ты, что я должна знать, какая судьба меня ожидает?
Интересно, что он придумал? Недаром они с Эдмундом всю зиму о чем-то таинственно перешептывались.
— Лучше тебе не ведать этого, пока не придет час, — посоветовал Хью. — Таким образом твой дядя не сможет обвинить тебя в сговоре со мной, направленном на то, чтобы обманом лишить его Фрайарсгейта.
— Фрайарсгейт не его и никогда ему не принадлежал! — раздраженно бросила Розамунда.
Хью поднял веки и устремил на девочку строгий взгляд.
— Мы с тобой знаем это, но Генри Болтон до самой своей смерти будет убежден в обратном. Я уверен, что он не остановится даже перед убийством, если посчитает, что оно сойдет ему с рук. Поэтому тебя нужно защитить таким образом, чтобы он не посмел причинить тебе зла. Ты уже не ребенок. И когда твой дядя поймет, что ты стала взрослой женщиной, жди беды.
— А ему ты скажешь, как собираешься меня уберечь? — полюбопытствовала она.
Хью хитро прищурился:
— Ни за что. Но когда он попытается завладеть и тобой, и землями, ты получишь несказанное удовольствие, видя, как он взбесится, уяснив, что и то и другое вне его досягаемости.
— Но как мой дядя узнает, что ты сделал? — не унималась девочка.
До чего же он бледен! И крохотные голубые вены на веках почти почернели.
— Один влиятельный лорд кое-чем мне обязан. Я попросил одного из его людей приехать. Он уже в пути.
Кроме того, Эдмунду все известно, — таинственно пробормотал Хью.
— Надеюсь, ты не устроил очередного брака для меня? — нервно заметила Розамунда.
— Я не имею на это никаких прав, — воскликнул Хью, — и никогда не пойду на такое! Ты сама должна выбрать себе жениха!
— О, Хью, как мне тяжело расставаться с тобой. Знаешь, я вправду тебя полюбила. Не так, как женщина мужчину, я ничего не знаю о подобной любви, но все равно люблю тебя. С того времени как умерли мои родители, я еще никогда не была так счастлива, как с тобой! — призналась она.
— И я люблю тебя, дорогая, — тихо вторил Хью. — Ты стала мне дочерью, ребенком, которого у меня никогда не было. Только благодаря тебе мои последние годы прошли в покое и радости. Я знаю, ты с честью похоронишь меня и поставишь камень на могиле. Это куда больше того, на что я мог надеяться, Розамунда.
— О, это такая малость, — возразила она, — тем более что ты так много дал мне, мой милый муженек.
Ее тонкие пальчики сомкнулись вокруг костлявого холодного запястья, словно даря юное тепло умирающему.
Хью снова закрыл глаза, чуть улыбаясь.
— Я увижусь с ним после ужина. Будем надеяться, что с полным животом Генри Болтон будет менее воинственным.
Принеси мне немного бульона, дорогая. Это все, что я смогу проглотить. А теперь можно немного поспать.
Девочка выпустила его руку, встала и, прикрыв его грудь одеялом; поцеловала в лоб.
— Я сама принесу бульон и покормлю тебя, — пообещала она, покидая комнату.
Ничего не поделаешь, он вправду умирает, впервые призналась она себе. Слезы обожгли ее глаза, и она яростно их сморгнула. Хью прав. Нельзя позволять эмоциям брать верх над здравым смыслом! Не сейчас! Сейчас самое важное — здравый рассудок, это необходимо и для нее, и для всего Фрайарсгейта.
Вернувшись в зал, она сообщила дяде:
— Мой муж примет тебя после ужина. Он очень слаб.
Ты не должен утомлять его.
— Почему не сейчас? — раздраженно буркнул Генри. — Возмутительно! Хью Кэбот ведет себя словно знатный лорд!
Будто не я способствовал его высокому положению! Он обязан почитать и уважать меня, а на деле задирает нос!
— Он умирает, дядя, и, по правде говоря, ты выдал меня за него, чтобы защитить свои интересы и приберечь для себя Фрайарсгейт. Но должна напомнить, что поместье принадлежит мне. Не тебе. Тебе всегда было все равно, что будет со мной, главное, чтобы Фрайарсгейт не уплыл из твоих рук! Но Господь недаром защищает беспомощных, сирых и невинных. Хью Кэбот — хороший человек, хотя для тебя это вряд ли имеет значение.
— Ты считаешь его хорошим, потому что старый дурак позволял тебе своевольничать! Судя по дерзким выходкам и вольным словам, он мало тебя бил, если бил вообще! — рявкнул Болтон. — Видно, придется проучить тебя как следует, но когда я с тобой разделаюсь, мигом получу покорную и услужливую жену для своего сына.
— Того наглого сопляка, которого родила тебе твоя корова-жена? Он никогда не будет моим мужем, дядюшка! Выброси это из головы! На этот раз я сама выберу себе супруга, но только после того, как проношу траур целый год в память о моем Хью, как принято среди порядочных людей.
Попытайся навязать мне своего задиристого петушка, и, клянусь, ты горько пожалеешь.
— Ты будешь делать, как я велю, черт побери! Я твой дядя и имею над тобой власть! — раскричался Генри.
— Госпожа, ужин готов, — вмешалась Мейбл, входя в зал. — Пора к столу.
— Дядя, ты, разумеется, голоден, и мой кузен тоже.
Мейбл права. Нужно идти, пока еда не остыла. Потом ты поговоришь с моим мужем.
Розамунда снова превратилась в гостеприимную хозяйку, хорошо воспитанную владелицу богатого поместья. Она повела рассерженного родственника и его сына к столу и сама наполнила их оловянные тарелки говядиной и гусятиной. Положив кроличье жаркое в хлебные корки,. Мейбл наклонила последний бочонок октябрьского эля над оловянным кубком Генри и налила сидра его сыну. Розамунда положила перед дядей хлеб, сливочное масло и ломоть твердого сыра.
Генри стал есть, и гнев постепенно рассеивался. Он был очень доволен, заметив, что еда превосходна: вкусная, горячая и свежая. Не пережаренная, не изобилует пряностями, запахом которых нерадивые хозяйки часто скрывали смрад гнили или разложения. Он проткнул ножом кусок говядины и принялся жадно жевать. Куски от каравая он отрывал руками, масло намазывал пальцем. Мейбл постоянно подливала эля, и Генри осушал кубок за кубком, Эль был чистым и забористым, так что еда казалась еще вкуснее.
Розамунда ела мало и вскоре поднялась.
— Прошу меня простить, я должна покормить мужа.
Мальчик, когда ты поужинаешь, тебе подадут сладкое.
Она презрительно оглядела кузена и громко заметила:
— Дядя, он совершенно невоспитан! Неужели твоя жена ничему его не учит?
И прежде чем Генри Болтон успел запротестовать, вышла из зала.
— Для чего тебе ложка? — прошипел он сыну. — И почему ты ешь руками, как грязный крестьянин?
— У меня нет ложки, — проныл мальчишка.
— А это что? — прикрикнул он на сына. — Черт побери, веди себя прилично! Сучонка права! Никаких манер! Ничего, я еще потолкую насчет этого с твоей мамашей!
Позади зала, соединенная с домом каменной колоннадой, находилась кухня. Между колоннами с обеих сторон разбили огороды. Над ними возвышалась беседка, увитая начинавшими зеленеть лозами. Розамунда прошла в кухню. Похвалив кухарку за хороший обед, она налила в миску бульона, взяла ломтик хлеба и поспешила наверх, в покои мужа. Он уже не спал и приветливо улыбнулся девочке. Та улыбнулась в ответ и, поставив миску, вынула из кармана юбки салфетку и подвязала под подбородком мужа. Потом разломила хлеб на мелкие кусочки, высыпала в бульон и принялась кормить Хью.
Он ел медленно и с трудом: ему было больно глотать.
Съев несколько ложек, он поднял руку в знак того, что наелся, хотя миска оставалась почти полной.
— Больше не могу, дорогая, — прохрипел он.
— Еще пару глоточков, — упрашивала Розамунда, но.
Хью покачал головой, — О, дорогой, как же ты выздоровеешь, если не будешь есть?
Ее янтарные глаза так и светились участием.
— Розамунда! — укоризненно прошептал он.
— Знаю, — кивнула она, — но я не хочу, чтобы ты уходил.
Хью снова усмехнулся.
— Поверь, Розамунда, я больше всего на свете жажду остаться с тобой. Через год-другой ты расцветешь и станешь настоящей красавицей. О, как бы я хотел быть свидетелем твоих триумфов, но придется наблюдать за тобой из другого мира. Не сомневайся, пусть тело мое будет гнить в доброй земле Фрайарсгейта, дух будет всегда с тобой, моя дорогая жена и друг.
Розамунда отставила миску и, не в силах сдержаться, заплакала.
— Что я буду делать без тебя, Хью? — всхлипывала она.
Хью нежно погладил ее по плечу.
— Во всем доверься Эдмунду, и обещаю, что ты будешь иметь куда более могучего защитника, чем я, дорогая. А мои силы быстро убывают. Пошли ко мне Генри Болтона.
Розамунда нехотя поднялась, вытирая глаза рукавом.
— Я посижу с тобой после его ухода, — пообещала она;
— Буду ждать, — едва слышно прохрипел он.
Девочка растянула губы в невеселой улыбке и вышла из комнаты. Дядя как раз успел все доесть и сейчас вытирал начисто тарелку кусочком хлеба. Кузен яростно орудовал ложкой, запихивая в рот куски яблочного пирога с кремом.
— Хью хочет поговорить с тобой, дядя. Постарайся не утомлять его, — попросила она. Ее голос дрожал.
Генри Болтон недовольно уставился на племянницу.
— Ты в самом деле неравнодушна к нему? — буркнул он, подозрительно хмурясь. — Он, случайно, не забавлялся с тобой?
Розамунда прекрасно поняла, что он имеет в виду, и ответила пренебрежительным взглядом.
— Он мне как отец. До чего же грешные и непристойные у тебя мысли! Но поверь, я постараюсь потерять невинность задолго до того, как ты попытаешься обвенчать меня со своим отродьем.
Видя потрясенный взгляд дяди, она ехидно усмехнулась.
— Тебе и в самом деле нужна розга, наглая ты девчонка! — прорычал Генри.
— Попробуй поднять на меня руку, если посмеешь, конечно, и станешь калекой, обещаю. Я отсеку ее топором, — спокойно пообещала Розамунда. — А теперь иди, поговори с моим мужем, пока еще способен ворочать языком.
Генри Болтон почти выбежал из зала. Ему совсем не нравилось поведение племянницы и ее манера обращаться с ним. Что случилось с испуганной покорной малышкой, которой она когда-то была? Не для того он дал племяннице в мужья Хью Кэбота, чтобы превращать ее в независимую и, очевидно, грамотную особу! От Хью требовалось лишь защищать интересы Генри, и ничего больше, с тем чтобы после его смерти Розамунда могла благополучно выйти за Генри-младшего. Но эта языкастая, чертовски самоуверенная девица еще смеет так с ним разговаривать!
— Мне это не нравится, — пробормотал он себе под нос. — Совсем не нравится.
Но ничего, если Кэбот в самом деле умирает, Розамунда скоро окажется в его власти, и тогда он быстро возьмет ее в руки, особенно если Хью подпишет брачный контракт между ней и молодым Генри Болтоном.
Он открыл дверь спальни и переступил пороги.
— Добрый вечер, Хью! — приветствовал он, откровенно пораженный увиденным. Судя по всему, Кэбот действительно умирает. От него осталась одна тень, только глаза жили на изможденном лице, доказывая, что дух еще силен.
— Заходи, Генри Болтон, и садись рядом, — пригласил Хью. — Давненько мы тебя не видели. Твоя добрая жена здорова?
— Да, — коротко бросил Генри. — Розамунда говорит, что я не должен тебя утомлять, поэтому сразу перейду к делу.
— Разумеется, — кивнул Хью.
— Я прослышал, что ты умираешь, и теперь вижу, что это правда, — без обиняков начал Генри. — По закону ты — господин и хозяин моей племянницы, получивший такое право при женитьбе на ней, и, следовательно, обязан обеспечить будущее своей вдовы перед тем, как расстанешься с жизнью.
— Совершенно верно, — согласился Хью.
— Я привез брачный контракт Розамунды и моего сына, Генри-младшего. Розамунда, конечно, станет носить по тебе траур весь год, но контракт должен быть подписан заранее, чтобы отпраздновать свадьбу сразу, как только она тебя оплачет. "
— Вижу, как ты заботишься о племяннице, Генри, — усмехнулся Хью. — Однако я уже позаботился о будущем своей жены, чтобы, когда меня не станет, она могла жить спокойно.
Генри от изумления на минуту потерял дар речи.
— Ты не смеешь! — вскричал он наконец.
— Почему же? По английским законам я единственный, кто имеет над ней права, — проговорил Хью, невероятно наслаждаясь происходящим.
— Но я ее ближайший родственник! — взвизгнул Генри.
— А я — ее супруг благодаря тебе, — парировал Хью. — Права мужа превыше прав всех родственников, вместе взятых. Ты не получишь ни Розамунды, ни Фрайарсгейта для своего наследника.
— Ты немедленно подпишешь контракт! — не отступал Генри.
И тут Хью не сдержался. Он никогда не ожидал увидеть отчаяние в глазах Генри, услышать мольбу в его голосе, но, как оказалось, ошибся. И теперь разразился неудержимым смехом. На беду, смех перешел в приступ кашля. Хью стал задыхаться и судорожно потянулся к кубку с настоем, приготовленным женой. Но Генри, видя это, отодвинул кубок подальше. Чувствуя, как останавливается сердце, Хью понимающе уставился на него голубыми глазами, в которых так и не погасло веселье. Губы беззвучно зашевелились, прежде чем с них слетели последние слова.
— Ты проиграл! — выдохнул Хью, падая на подушки.
Лицо постепенно накрывали смертные тени.
Генри тихо выругался, подвигая кубок ближе к своей жертве, чтобы никто не догадался о случившемся. Ему так и не удалось получить подпись Хью, а на подделку он не осмеливался. Все же теперь, со смертью Кэбота, он снова обрел власть над племянницей. Она сделает так, как потребует он, иначе он просто задушит ее голыми руками.
Генри прикрыл глаза умершему, вышел из спальни и, вернувшись в зал, объявил:
— Твой муж снова заснул, Розамунда, и передал, что поговорит с тобой завтра.
— Ты останешься на ночь, дядя? — осведомилась она. — Я отведу тебя и кузена в спальню.
— Покажи юному Генри дорогу, девочка. Я знаю, где в этом доме комнаты для гостей. Пожалуй, поживу тут немного. Но сначала принеси мне вина.
Она выполнила просьбу, а потом повела кузена в комнату для гостей, пожелала доброй ночи и поспешно удалилась, решив посмотреть, хорошо ли себя чувствует Хью. Но, к своему величайшему потрясению, обнаружила, что муж мертв.
Сдержав крик тоски, она позвала служанку и велела:
— Немедленно беги за мастером Эдмундом. Смотри, чтобы мой дядя тебя не заметил. И позови сюда Мейбл.
Она уже посылала за Эдмундом, но тот не явился, очевидно, его не было поблизости. Хоть бы сейчас он оказался в доме.
Служанка кивнула и снова оставила ее одну. Вошедшая Мейбл немедленно поняла, что случилось, и в ужасе прижала ладонь ко рту.
— Как? — воскликнула она.
— Мы должны подождать Эдмунда, — глухо объявила Розамунда и, усевшись рядом с усопшим мужем, взяла его остывающую ладонь, словно этим могла вернуть жизнь.
Наконец в спальне появился Эдмунд и, сам того не зная, повторил вопрос жены:
— Как?!
— Подозреваю, к этому приложил руку дядюшка Генри, — пояснила Розамунда. — Ничего, он свое получит.
Слезы потоком струились по ее бледному лицу.
— Расскажи, — попросил Эдмунд. — Если сумеешь убедить меня, я сам его прикончу и обставлю все так, будто произошел несчастный случай.
Его серые глаза были очень серьезны.
— Он пошел поговорить с Хью, а вернувшись, сказал, что Хью заснул, но велел передать, что поговорит со мной утром. Я оставила дядю в зале, отвела его отродье спать, а когда пришла в спальню, обнаружила, что мой муж мертв.
Эдмунд нагнулся и тщательно осмотрел леденеющее тело старого друга. Ни малейшего признака насильственной смерти. На тонких синих губах даже играла легкая улыбка.
Выпрямившись, Эдмунд покачал головой:
— Розамунда, он умер своей смертью. Мы этого ожидали. — Он обнял измученную племянницу. — Ты вне себя от горя, дитя мое. Все случилось быстрее, чем мы предполагали.
— Генри Болтон виноват в его смерти, — упрямо твердила Розамунда. — Не знаю, каким образом, но чувствую это сердцем. Хью был бодр и весел, когда я его оставила.
Кого же еще винить?
— Даже если ты права, Розамунда, доказательств все равно нет. Хью был смертельно болен, и все это знали. Однако поскольку Генри не ведает, что он скончался, или хочет, чтобы мы поверили, будто он тут ни при чем, мы ничего не скажем ему до утра. Где мой брат сейчас?
— Потягивает вино в зале. Сомневаюсь, что он сильно изменился, а это означает, что пока не напьется до полусмерти, с места не встанет, — с горечью ответила Розамунда и, глубоко вздохнув, расправила плечи. — Мы с Мейбл приготовим тело моего мужа к похоронам. Эдмунд, ты обнаружил доносчика?
— Нет, племянница. Возможно, кто-то просто распустил язык, не думая ни о чем плохом. Сама знаешь, с какой быстротой разносятся слухи!
— Я приказываю положить моего мужа в зале, чтобы все могли отдать ему последние почести, — объявила Розамунда. — И всю ночь стану молиться у его смертного ложа.
Вряд ли дядюшка заметит это в своем пьяном бреду.
Она вопросительно взглянула на Эдмунда:
— Хью говорил, что нашел средство защитить меня от Генри и что ты знаешь, в чем дело.
— Знаю, — тихо хмыкнул Эдмунд. — Мой братец не знал, что совершает роковую ошибку, выдавая тебя за Хью Кэбота, и что Фрайарсгейт навеки уплывет из его загребущих лап. Будь уверена, племянница, я не позволю Генри захватить тебя и Фрайарсгейт и заставлю уважать последнее желание твоего мужа. Кое-кто уже на пути сюда. Хью надеялся сам встретить гонца, но он скоро будет здесь, и все станет ясным. Нам понадобится власть нашего гостя. Ты мне веришь?
— Всегда, дядя, — спокойно кивнула она.
Мейбл благоговейно перекрестилась и прижала Розамунду к пышной груди, сочувственно прищелкнув языком. К ее величайшему удивлению, девочка разрыдалась. Так долго копившиеся горести вырвались наружу.
Ни Мейбл, ни Эдмунд не произнесли ни слова, пока Розамунда изливала печаль.
Наконец она стихла, вытерла глаза рукавом, ощущая необычайные покой и облегчение. Она никогда не была плаксой и сейчас гордо выпрямилась и тряхнула головой:
— Давайте начнем. Нужно обмыть его и зашить в саван.
Эдмунд позаботится о том, чтобы сколотили гроб и принесли наверх, в комнату Хью.
— Немедленно, госпожа, — кивнул Эдмунд и торопливо вышел.
— Все равно это Генри убил Хью, — настаивала Розамунда. — Пусть Эдмунд твердит, что не нашел на теле ни раны, ни синяка, я знаю, что это так. Когда-нибудь я отомщу!
— Думаю, Эдмунд не стал бы ничего скрывать от тебя, — задумчиво протянула Мейбл, — хотя это еще не значит, что ты не права. Чтобы справиться с таким слабым больным, достаточно прижать подушку к его рту.
Розамунда задумчиво кивнула:
— Он еще сильно пожалеет о том, что наделал. Я не позволю Хью уйти неотмщенным. Он был мне добрым другом. Это мой супружеский долг по отношению к нему.
Женщины стали готовить Хью к погребению: раздели и осторожно обмыли тело теплой водой из кувшина, стоявшего на углях камина. Мейбл подошла к сундуку, что стоял у изножья кровати, вытащила кусок полотна, оторвала длинную полосу и подвязала подбородок Хью, чтобы рот не открылся. Потом заколола повязку маленькой булавкой, а Розамунда тем временем вынимала из сундука саван. Женщины с трудом уложили тело в полотняный мешок. Снаружи оказалась одна голова, но и ту прикроют перед самыми похоронами. Длинные руки сложили на груди и сверху придавили простым деревянным распятием. Розамунда осторожно пригладила серебристо-белые волосы мужа. И снова почувствовала, как слезы щиплют глаза, но на этот раз сумела взять себя в руки.
— Генри в самом деле пьян, — объявил вернувшийся Эдмунд. — Я велел оттащить его в постель. Пришли мужчины с гробом. Сейчас Хью снесут вниз и зажгут свечи по четырем углам гроба. Аналой с молитвенником ожидает тебя.
Розамунда кивнула и с последним взглядом на мужа покинула спальню. Когда гроб поместили на длинный стол, она сама зажгла свечи и преклонила колени в молитве.
— Я не сойду с места, пока его не опустят в могилу, — сказала она слугам. — Постарайтесь выкопать яму поглубже.
— Все будет сделано, — заверил Эдмунд и вопросительно взглянул на жену, но та повелительно махнула рукой, и он удалился.
— Я побуду с тобой, — предложила Мейбл.
— Нет, — отказалась Розамунда. — Предпочитаю побыть одна.
— Но, дитя мое… — запротестовала Мейбл.
— Я больше не дитя, — тихо ответила Розамунда. — Теперь иди, но возвращайся за час до рассвета.
Ее колени упирались в маленькую подушечку, руки были молитвенно сложены, голова низко склонена.
Мейбл горестно вздохнула. Нет, Розамунда уже не ребенок, но еще и не взрослая женщина. Что с ней будет теперь?
Она медленно вышла из зала. И без того все ясно. Генри Болтон выдаст племянницу замуж за своего мерзкого сыночка. Гадкий мальчишка, которого он привез с собой, станет новым хозяином Фрайарсгейта, а сама Розамунда будет в подчинении своего дядюшки.
Она снова вздохнула. Правда, Эдмунд говорил что-то насчет того, как умно Хью обеспечил безопасность Розамунды. Но, насколько она знает Генри, тот наверняка пренебрежет последней волей Хью, и они ничего не смогут сделать.
Расстроенная женщина вошла в спальню, где уже сидел муж.
— Ты оставила ее одну? — спросил он.
— Она так хотела, — пояснила Мейбл, снимая вуаль и опускаясь на сундук. — Я очень устала, муженек. А молодая хозяйка, разумеется, измучена еще больше и все же собирается молиться до восхода за добрую душу своего супруга.
И, немного помедлив, добавила:
— Думаешь, Розамунда права, утверждая, что Генри Болтон каким-то образом виновен в смерти Хью?
— Он сильно ослабел и едва дышал, — ответил Эдмунд, — но я не думал, что смерть придет за ним так рано. Правда, я не видел следов насилия, и вряд ли Генри отважился на преступление. На губах Хью даже играла слабая улыбка, словно перед смертью его что-то рассмешило. И все же его веки были кем-то закрыты. Хотя скорее всего Генри прикрыл глаза умершему. — Он пожал плечами:
— Возможно, Хью просто пришло время отправляться к праотцам. Мы никогда не узнаем, что произошло на самом деле. Поэтому следует придерживать язык и хозяйку предупредить, чтобы сто раз подумала, прежде чем сказать что-то. Мы ничего не можем доказать. Мало ли какие подозрения или мысли у нас возникнут!
— — Но что теперь будет? — тревожилась Мейбл. — Разве не ты сказал, что Хью позаботился о нашей Розамунде? Что он сделал такого, против чего твой брат бессилен?
— Немного терпения, жена, — хмыкнул Эдмунд. — Я буду держать язык за зубами до нужного момента. Обещаю, что Генри останется в дураках и ничего не сможет предпринять. Ни Розамунда, ни Фрайарсгейт никогда ему не достанутся.
— Если для того чтобы увидеть чудо, нужно потерпеть, я все вытерплю, — пообещала Мейбл, снова вставая и принимаясь расшнуровывать платье. — Уже поздно. До утра осталось немного. Пойдем в постель, муженек.
— Согласен, — кивнул он, тоже вставая. — Завтра нас ждет долгий и трудный день.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Розамунда, любовница короля - Смолл Бертрис

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6

Часть II

Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Часть III

Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Глава 18Эпилог

Ваши комментарии
к роману Розамунда, любовница короля - Смолл Бертрис



это начало всех осиальных романов о розамунде болтон и ее семье очень красочный читайте и наслаждайтесь как это сделала я спасибо писательнице вы как всегда привзошли все ожидания
Розамунда, любовница короля - Смолл Бертрисэля
4.01.2012, 21.01





Обожаю эту писательницу)))) её романы все до одного изумительные)))
Розамунда, любовница короля - Смолл БертрисОлеся
21.04.2012, 16.01





По образованию я учитель истории. Очень люблю читать исторические романы. Этот роман мне тоже понравился. Однако описание сексуальных утех героев считаю чужеродными в историческом романе-они больше подходят для пошлого бульварного чтива, и портят общее впечатление от романа.
Розамунда, любовница короля - Смолл БертрисЛидия
26.02.2014, 12.16





Уважаемая Лидия, чтобы среди истории не попадались Вам сцены сексуальных утех, Вам надо найти в интернете раздел "Исторические романы", а не "Любовно-исторические романы", как в данном случае... Здесь определение "любовно" даже стоит на первом месте и этим всё сказано...
Розамунда, любовница короля - Смолл БертрисМарина
4.11.2014, 15.43





Какой-то роман без конца! Или я что-то не понимаю?
Розамунда, любовница короля - Смолл БертрисМарина
4.11.2014, 21.53





Понравился.Очень.Насыщенный,яркий.Много страсти,приключений. Сейчас же начну читать продолжение.Не терпиться узнать чем закончиться серия романов про прекрасную Розу.Читайте не пожалеете.
Розамунда, любовница короля - Смолл БертрисОльга
24.04.2015, 9.11





а где начало и где концовка?
Розамунда, любовница короля - Смолл БертрисБота
18.08.2015, 18.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100