Читать онлайн Мое сердце, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мое сердце - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.23 (Голосов: 115)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мое сердце - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мое сердце - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Мое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Новый, тысяча пятьсот восемьдесят девятый год с Рождества Христова возвестил о своем приходе установлением спокойствия в Англии. Угроза Армады больше не висела дамокловым мечом над правлением Елизаветы Тюдор. Королева и ее двор с нетерпением ожидали крещенского бала-маскарада, обещанного графом и графиней Линмугскими. Вот уже более двадцати лет, с тех пор как умер отец Робина Джеффри Саутвуд, Линмут-Хаус на Стрэнде не открывал своих дверей для проведения столь пышных празднеств.
Эйнджел, уже слегка раздавшаяся в талии, обратилась к своим золовкам за помощью в проведении бесчисленных приготовлений. Молодая графиня, выросшая при дворе, точно знала, что должно быть сделано, но такая ответственная подготовка требовала нескольких холодных голов. Виллоу, которой Эйнджел день ото дня нравилась все больше, была рада помочь и с энтузиазмом окунулась с головой в предпраздничную суматоху. Велвет же, будучи столь же неопытной хозяйкой, как и Эйнджел, больше волновалась по поводу того, что она наденет на маскарад, чем из-за всех тех мелочей, которые предстояло разрешить, чтобы достойно принять королеву и других гостей.
— Ты бы лучше повнимательнее вникала во все это, — ворчала графиня Альсестерская на свою младшую сестру. — В конце концов, может быть, тебе тоже придется принимать короля Джеймса, когда ты уедешь в Шотландию.
— У них двор не столь официальный, — отвечала Велвет.
— Но это же не значит, что ты должна забыть все правила хорошего тона, которым тебя учили? — Виллоу выглядела потрясенной. — Мама — ирландка, но она никогда не забывала, что носит английский дворянский титул, и вела себя соответствующим образом.
— Мама ведет себя так, как ей нравится, — рассмеялась Велвет. — Ты не можешь отрицать этого, сестра, даже королева сказала об этом!
Виллоу всплеснула руками, но в уголках ее рта таилась довольная улыбка. Она никак не могла понять, как это она, дочь ирландской мятежницы и испанского аристократа, вдруг стала столь уважаемой англичанкой. Потом она вспомнила, как росла и воспитывалась сама, в основном под наблюдением леди Сесили. Ее бедная мать с ее полной приключений жизнью мало уделяла внимания Виллоу, разве что безмерно гордилась ею. Между леди Сесили и Виллоу с самого ее рождения существовала теснейшая связь, и Скай, любившая свою дочь, понимала, что лучше всего перепоручить ее бездетной англичанке, любившей девочку как родную.
Виллоу еще раз посмотрела на свою сестру. Прелестная, испорченная Велвет, которую так любили и баловали родители, была еще, конечно, слишком молода, чтобы быть женой. У нее нет должного чувства ответственности, но нет и злобности. Ну что же, подумала Виллоу, она совсем не глупая девочка и быстро всему научится. Потом сменила тему:
— Расскажите, в чем вы собираетесь блеснуть на празднике? Сначала ты, Эйнджел, так как ты хозяйка. Господи, до сих пор помню платья мамы и элегантного Джеффри! Никто никогда заранее не знал, во что они будут одеты, но на следующий год появлялось не меньше полудюжины подражаний их прошлогодним костюмам. — Она рассмеялась при этом воспоминании.
Эйнджел улыбнулась:
— Робин будет изображать солнце, а я буду его небом. Мое платье сшито из материи невероятно изысканного голубого оттенка.
Виллоу в восторге захлопала в ладоши.
— Прекрасно! — сказала она. — Голубой — это определенно твой цвет. — Она повернулась к Велвет. — А ты, Велвет? Кем будешь ты?
— Нет, сначала ты, — запротестовала Велвет. — Представляю, что испытывает провинциал Джеймс к такого рода вещам.
Виллоу уныло кивнула:
— Да, правда, но мне удалось убедить его, и он весьма изящно уступил мне. Я выйду как прекрасный английский весенний день, а Джеймс предстанет прекрасной английской весенней ночью.
— И что же носит прекрасная английская весенняя ночь? — хихикнула Велвет.
— Черный бархат, — был ясный ответ. — Но камзол Джеймса будет расшит серебряными нитями, жемчугом и мелкими бриллиантами, изображающими звезды и луну.
— Как вы умны! — воскликнула Эйнджел.
— Да, — согласилась Виллоу. — Его подкупила сама простота костюма. Надо знать, как обращаться с мужчинами. На самом деле это достаточно просто.
— Зависит от мужчины, — не согласилась Велвет. — Хорошо, что твой Джеймс и, уж конечно, наш брат Робин — мужчины, которых можно в чем-то убедить. Но мой лорд Гордон наверняка самое упрямое существо мужского пола, когда-либо созданное Господом Богом. Он отказался надеть любую, по его словам, глупую маску и заявил, что лучше выйдет в своем пледе, ибо подозревает, что никто при дворе никогда не видел, как выглядит Шотландский горец в полном облачении. Это самое большее, на что я смогла уговорить его. Он просто невозможен.
— А кем же будешь тогда ты, Велвет? — спросила Эйнджел.
Велвет хитро улыбнулась.
— Я буду огнем, — ответила она. — Ярко горящим, полыхающим пламенем! Я думала над костюмом не одну неделю, конечно, и, зная об этом, Алекс подарил мне на Новый год чудесное рубиновое ожерелье и серьги. Все женщины при дворе будут мне завидовать, мои дорогие, даже сама королева!
— Он очень щедр, не правда ли? — заметила Виллоу. — Бриллианты и рубины на Рождество, а теперь еще и рубины на Новый год. Похоже, что ты, как наша мама, прямо притягиваешь драгоценности.
На минуту лицо Велвет стало печальным.
— Я так скучаю без мамы, Виллоу! Кончится когда-нибудь эта зима? Если бы ты знала, как я жду весны и возвращения родителей! Так много всего случилось за те два года, пока они отсутствуют. Мне так много надо им рассказать, посоветоваться. Ну что поделать, Виллоу, если мне так не хватает родителей!
Виллоу успокаивающе положила руку ей на плечо.
— Видишь ли, Велвет, нам все это кажется немного странным, потому что рядом с нами никогда подолгу не было двух родителей сразу. Ты хоть понимаешь, что ты единственная из детей Скай О'Малли, которая выросла, держась за ее юбку? И что ты единственная, выросшая при живых отце и матери? И если твоя привязанность к родителям и кажется нам несколько преувеличенной, то причину надо искать, наверное, в этом. Детьми мы были рады, если мама хоть несколько дней проводила с нами. Ты же была с ней всю жизнь. Конечно, ты близка с ней, Велвет, и даже то, что ты вышла замуж за Алекса, не разрушит этой близости, но ты должна уже и сама принимать на себя кое-какие женские обязанности. Что, если через год ты сама станешь матерью? — Она поцеловала сестру в щеку. — Так какого же цвета твое платье?
— Цветов, Виллоу, а не цвета! В нем будут все оттенки пламени. И алый, и красный, и золотой, и оранжевый! Подожди, сама увидишь! Получилось очень оригинально!
Все это прозвучало для Виллоу весьма вульгарно. И алый, и красный, и золотой, и оранжевый? Даже цыганка не позволила бы себе такой безвкусицы, а уж с золотисто-каштановыми волосами Велвет и подавно! Ну что же, это, в конце концов, первый маскарад в жизни девочки. И если ее костюм окажется не таким прекрасным, как у других, она, конечно, будет разочарована. Однако она сообразительна и быстро сделает для себя выводы из этого печального опыта, подумала Виллоу.
В ночь бала-маскарада Виллоу пришлось переменить свое мнение о вкусе младшей сестры. Три женщины встретились в главном зале Линмута, чтобы осмотреть друг друга. Эйнджел была самим совершенством в небесно-голубом шелковом платье, настоящем произведении искусства: перед юбки расшит жемчугом и лунными камнями, создававшими эффект пушистых белых облачков. Там и здесь разбросанные по голубому шелку маленькие булавки из драгоценных камней изображали птиц в полете. Золотистые белокурые волосы Эйнджел были спрятаны под пушистой накидкой из белого батиста и кружев, призванной изобразить собой большое облако. Накидку венчала многоцветная драгоценная радуга из сверкавших рубинов, изумрудов, топазов и аметистов.
Так как шея у нее была почти совсем закрыта, надевать ожерелье не понадобилось.
Рядом с ней стоял Робин, великолепный в своем костюме из золотой парчи, сверкающем нашитыми на него золотистыми бериллами. На голове сиял нарядный головной убор, выполненный в форме солнца с лучами. Глядя на него, Виллоу не могла вспомнить, чтобы даже его покойный отец, Джеффри Саутвуд, когда-нибудь выглядел столь блистательно.
Виллоу, как и обещала, пришла в костюме прекрасного английского весеннего дня. Платье из бледно-зеленого атласа, перед юбки представлял собой настоящий луг из желтых и белых цветов. Поперек юбки резвились маленькие серебряные овечки, а в темных волосах приютилось крохотное золотое птичье гнездышко с полным набором птенцов, выточенных из драгоценных камней. Рядом с ней стоял ее муж, одетый, как она и говорила, в черный бархат.
Алекс, верный своему слову, пришел в полном облачении шотландского горца, и единственной его уступкой обряду праздника была маска на золоченой палочке, которая должна была быть у каждого из гостей. Но застыть с открытыми от удивления ртами всех заставила все-таки Велвет, появившаяся действительно в костюме огня. Это было не просто платье в обычном понимании этого слова, как у ее сестры и невестки. Велвет надела какую-то невообразимую мешанину из развевающихся одеяний разных оттенков алого, красного, золотого и оранжевого, переливавшихся и переходивших из одного в другой так неожиданно, что трудно было сказать, где кончается одно и начинается другое. На шее поблескивало горящее огнем рубиновое ожерелье, а в ушах пламенели такие же серьги.
— Ты не можешь появиться на людях в таком виде! — запротестовала Виллоу, — Это самый неприличный костюм, какой я когда-либо видела. Святая Дева Мария! Даже твои ноги видны!
— Не будь брюзжащей старухой, Виллоу, — заявила Велвет. — На мне надеты алые шелковые чулки. — Она вытянула весьма изящную ножку, обтянутую красным шелком. — Посмотрите! — Ее подвязки, усыпанные гранатами, ярко вспыхнули на свету.
— Еще того хуже! — воскликнула Виллоу.
— Я не могу быть огнем в закрытом платье и с валиками на бедрах, Виллоу. Это слишком просто. Огонь должен изящно скакать и струиться.
— Мне кажется, она выглядит весьма оригинально, — сказал Робин. Его зеленые глаза загорелись от удовольствия. — У меня определенно нет никаких возражений против ее костюма, и я так понимаю, Алекс, что у тебя тоже, иначе мы не увидели бы здесь Велвет в этом ее очаровательном наряде.
Алекс позволил себе лениво и одобрительно пробежать глазами по своей жене.
— Она гораздо больше одета, Виллоу, чем вы, с вашим весьма глубоким вырезом.
— Конечно, — согласился лорд Альсестер, намеренно заглядывая в декольте своей жены. — Кроме того, думаю, Велвет выглядит очень привлекательно.
Виллоу в отчаянии воздела руки. — Не могу даже представить, что скажет королева, — разволновалась она и, поджав губы, замолчала.
Королева, однако, была очарована оригинальностью костюма Велвет и долго хвалила ее. При дворе не было мужчины, который полностью не согласился бы с проницательным суждением ее величества, и Алексу неоднократно приходилось сдерживать свой горячий нрав этой ночью. Женщины разделились на тех, кто был согласен с королевой, и тех, кто спрятал свою зависть за несогласием, выражающимся в неодобрительно сдвинутых бровях и шокированном виде от столь необычного наряда графини Брок-Кэрнской.
Мэри де Боулт была среди последних. Она пришла в костюме английской розы, но выбрала для платья темно-красный цвет и слишком поздно поняла, что он придает ее мелочно-белой коже мертвенный оттенок. Она выглядела бы гораздо лучше, остановись на чисто-розовом материале, как ее и пыталась уговорить ее портниха. Если к этому еще добавить, что платье было напрочь лишено оригинальности, так как в зале порхала как минимум еще целая дюжина таких же роз, то становилось понятным, что расстройство леди де Боулт было полным, особенно на фоне обсуждавшегося всеми костюма Велвет.
— Я просто потрясена тем, что лорд Гордон вообще позволил своей жене появиться в таком странном наряде, но, в конце концов, он ведь всего лишь грубый и дикий скотт, — сказала она злобно.
Граф Эссекский обернулся и пригвоздил даму к месту свирепым взглядом.
— Мадам, — сказал он, — боюсь, что ваше недовольство произрастает из того, что Александр Гордон использовал вас только для того, чтобы позлить Велвет. Да и как он мог вообще серьезно заинтересоваться вами, если он уже был обручен с ней?
Мэри де Боулт задохнулась и онемела от оскорбления, и прежде чем нашлась, что ответить, Эссекс уже отвернулся от нее, а те несколько человек, что собрались было вокруг нее, моментально растворились в толпе, пробормотав какие-то бессвязные извинения. Рассерженная и оскорбленная, она поклялась отомстить. Эссекс был прав. Алекс просто использовал ее. Он самый восхитительный мужчина из всех, кого она знала. Но он забыл, что она тоже живое существо. Он просто использовал ее в своих целях. А она даже не смогла завлечь его в свою постель, что для нее вообще было неслыханным делом. Мужчины всегда стремились овладеть ею. Он за это заплатит! Святой Боже, он заплатит сторицей! И эта горделивая, высокомерная стерва, на которой он женился, заплатит тоже!
Мэри де Боулт отыскала своего мужа.
— Поехали домой, — скомандовала она. — Я себя плохо чувствую.
Клиффорд де Боулт был почти на двадцать лет старше своей жены. Его первая супруга умерла бездетной после более чем пятнадцати лет брака. У него не было особых иллюзий и насчет Мэри, когда он женился на ней. Ей в то время было пятнадцать, и она происходила из многодетной семьи. Он отметил для себя ее цветущий вид и понадеялся, что она окажется плодовитой, что она быстро и доказала, родив ему за четыре года четырех здоровых детишек. Сейчас у него три сына и дочь. Она выполнила свою часть соглашения, и теперь он выполнял свою, позволяя ей проводить часть года при дворе и закрывая глаза на ее маленькие флирты до тех пор, пока они не выходили за рамки приличий. Он надеялся, что жена не сделала его рогоносцем, и вызвал бы на дуэль любого, кого заподозрил бы в интимной связи со своей Мэри, ибо по-своему он любил ее.
Наклонившись, он заботливо спросил:
— В чем дело, моя дорогая? — От всего этого шума и дыма у меня разболелась голова, — пожаловалась она. — Я думала, у каминов в Линмуте тяга лучше.
Он не заметил никакого дыма, и даже, наоборот, у него сложилось впечатление, что большой зал проветрен очень хорошо. Но Мэри без причины никогда не отказывала себе в удовольствиях, и он принял все сказанное за чистую монету.
— Я испрошу у королевы разрешения уехать, — сказал он и поспешил выйти.
Мэри де Боулт посмотрела в тот угол комнаты, где стоял Алекс Гордон со своей женой. Любовь, сиявшая на его лице, когда он наклонился к Велвет, чтобы что-то ей сказать, заставила Мэри почувствовать почти физическую боль, так велика была ее ревность. «Почему он так счастлив, а она почти теряет сознание от сердечной боли?»— со злостью подумала она. Ее ненависть все росла, она уже почти задыхалась от нее, и тогда леди де Боулт прошептала про себя:
— Чтоб ты сдох, Александр Гордон! Чтоб ты сдох! Велвет внезапно вздрогнула.
— Ты замерзла, дорогая? — тревожно спросил Алекс. — Эти твои шелка, конечно, ничуть не греют.
— Нет, Алекс. Просто вдруг у меня на душе стало как-то тревожно. — Она сама была в замешательстве. На какое-то мгновение она вдруг ощутила чью-то ужасную, гнетущую ненависть, направленную на нее и Алекса, но, оглянувшись вокруг, не увидела никого, от кого могла исходить злая сила. Она стряхнула с себя тревогу и попыталась сосредоточиться на празднике. Разве не она — королева бала, центр всеобщего внимания? Во всем зале этим вечером не было ни единого человека, который не восхищался бы ее карнавальным костюмом.
Королева уехала из Линмут-Хауса, когда первые бледные лучи рассвета окрасили серое небо над Лондоном. Она перетанцевала этой ночью все танцы, отведала всех блюд и с удовольствием пила прекрасные французские вина. Елизавета Тюдор впервые чувствовала себя такой расслабленной и спокойной за последние месяцы. Несколько раз за этот прелестный вечер она даже забывала о Дадли.
Крещенский бал-маскарад у молодого графа был признан всеми, кто на нем был, очень удачным. Даже сам Робин считал, что хорошо провел время. Настолько хорошо, что сгоряча пообещал продолжить традицию своего покойного отца и сделать крещенские балы ежегодными. Весьма довольная, Елизавета Тюдор взошла на свою яхту и, весело помахав провожавшим, отбыла.
Велвет не могла вспомнить, когда она так от души веселилась. Правда, она и Алекс по-прежнему ссорились по любому мельчайшему поводу, но иногда ей в голову приходила мысль, что их ссоры — повод для последующего примирения, заканчивающегося так страстно. Да, она была очень счастлива и совсем не готова к неожиданному приезду ее брата Мурроу О'Флахерти. Мурроу — второй сын Скай О'Малли и больше всех походил на нее, так как любил не только свою жену и детей, но и приключения. Некоторое время он состоял при дворе Тюдоров в качестве пажа Джеральдины Фитц-Джеральд Клинтон, графини Линкольнской. Устав от нее и поняв, что без своей земли или какого-нибудь титула при дворе ничего не добьешься, он упросил свою мать послать его в Оксфорд, прилежно учился сначала там, а потом в Париже, где тогда жили его мать и отец. Скай очень удивилась, когда он вдруг выразил намерение отправиться в море. Находясь под командой лучших капитанов своей матери, он проявил поистине материнские таланты в мореходстве. К тому времени, когда Мурроу исполнилось двадцать пять, у него уже был под командой свой корабль и он прославился как один из самых доверенных капитанов Скай и Робби Смолла.
— Из всех, кого вы нарожали, Скай, он единственный истинный О'Малли, — сказал ей как-то старый Мак-Гвайр, старший из ее капитанов.
Корабль Мурроу был одним из восьми, которые ушли вместе со Скай и Адамом в их последнее плавание к берегам Индии. И вдруг неожиданно он вернулся, придя не в порт приписки Плимут, а войдя вверх по Темзе прямо в Лондонскую гавань. По счастью, один из людей графа Линмутского оказался в этот день в доках в поисках апельсинов для Эйнджел, которая в последнее время просто не могла без них обходиться. Узнав «Морского сокола»и его хозяина, человек графа заговорил с Мурроу:
— Добро пожаловать домой, капитан! Граф в Лондоне. Живет в своем доме вместе с леди и лордом Альсестерскими, леди Велвет и ее молодым мужем, шотландцем. Сказать графу, что вы зайдете?
Сознание Мурроу выхватило из всего сказанного только то, что Робин и две его сестры здесь.
— У тебя есть лошадь, парень? — спросил он у слуги.
— Да, капитан. Вон там. Гнедая, под седлом с гербом Линмута.
— Я возьму ее на время, — сказал Мурроу и, не дожидаясь ответа, поспешил к лошади, вскочил в седло и быстро ускакал.
Отъехав достаточно далеко, он понял, что ему сказал слуга: «Леди Велвет и ее молодой муж, шотландец». Велвет вышла замуж? Когда же она успела, и что скажут ее родители, когда вернутся? Он гнал лошадь вдоль реки. В этот ранний час народу на улицах было еще мало. День выдался сырой и промозглый. Наконец вдали показался Линмут-Хаус, и он едва расслышал приветствие сторожа у ворот, проскакав галопом мимо него и дальше по подъездной аллее.
— Добро пожаловать домой, капитан, — приветствовал его мажордом, поспешивший ему навстречу, когда он вошел в дом. — Его милость еще не вставал, но я передам ему, что вы прибыли.
— Не беспокойся, — быстро ответил Мурроу, взбегая по лестнице, — я знаю, как пройти в покои Робина.
— Но, капитан… — Голос мажордома замер, когда Мурроу исчез наверху лестницы.
— Капитан О'Флахерти! — Камердинер Робина коротко поклонился, когда Мурроу переступил порог графских апартаментов. — Добро пожаловать домой, сэр.
— Спасибо, Кипп. Его милость еще в постели?
— Да, сэр. Он лег довольно поздно.
Мурроу только ухмыльнулся и положил руку на дверь спальни.
— Капитан! — Кипп выглядел смущенным. — Его милость не один.
На лице Мурроу мелькнула улыбка.
— Надеюсь, что нет, Кипп. — Он распахнул дверь и, ступив внутрь, позвал:
— Робин, ты, лежебока! Вставай-ка, да давай посмотрим на красотку, с которой ты развлекался ночью. — Подойдя к кровати, Мурроу откинул одеяло.
С ревом граф Линмутский соскочил с постели. Эйнджел громко взвизгнула и попыталась натянуть на себя одеяло. Испуганный взгляд Мурроу в один момент схватил и ее интересное положение, и обручальное кольцо на пальце, и ее красоту.
Но тут брат сшиб его с ног.
— О! — простонал Мурроу, потирая ушибленную челюсть. — Так-то ты встречаешь меня, ты, молокосос?
Робин был уже на ногах и с удивлением смотрел на плотного волосатого человека, стоявшего перед ним.
— Мурроу? Это ты? Боже, ну ты нас и напугал!
— А ты думал, это ее муж? — сдавленно хихикнул Мурроу.
— Я ее муж, ты, похотливый старый морской волк! — Граф рассмеялся. — Тебя слишком долго не было, братец. Нас обвенчал прошлым августом капеллан королевы в присутствии ее величества. Это моя жена Эйнджел.
У Мурроу О'Флахерти хватило сообразительности прикинуться смущенным, он даже покраснел.
— Мадам, — начал он, — должен попросить у вас прощения.
Прелестное лицо Эйнджел было серьезным.
— Не знаю, смогу ли когда-нибудь простить вас, сэр, — сказала она, но ее глаза лучились весельем, и, не в состоянии больше сдерживаться, она лукаво рассмеялась. Мрачное выражение на лице Мурроу опять сменилось на веселое. — О Господи, мне, пожалуй, стоит поговорить с вами попозже наедине. Расскажете мне кое-что о похождениях моего супруга, когда он был еще холост. Добро пожаловать домой, Мурроу О'Флахерти! Ваши сестры много рассказывали мне о вас, но теперь я вижу, что они не знают и половины.
Мурроу рассмеялся:
— Нет, мадам, конечно же, они не знают! А моя жена и подавно! Когда ожидается ребеночек, вижу, мой брат выполнил свой долг?
— В мае, — ответила она, и Мурроу высоко поднял брови.
— Ты не терял времени даром, а, Роб?
— А зачем? — смеясь, ответил Робин, после чего посерьезнел. — Мурроу, что ты делаешь дома? Мать и Адам вернулись с тобой?
— Нет, Роб, именно поэтому я первым делом поспешил найти тебя, узнав, что ты в Лондоне. Сначала я собирался отправиться прямиком к королеве, но теперь, подумав, решил, что прежде нам надо вдвоем обсудить предстоящий разговор с ее величеством. Мать и Адам арестованы в Бомбее португальским вице-королем. Они пока живы только потому, что обещали заплатить португальцам богатый выкуп. Мать устроила громкий скандал на том основании, что она и Адам принадлежат к святой католической церкви. Она объявила, что наш дядя Майкл О'Малли станет чуть ли не следующим папой римским. Вице-короля окружают иезуиты, а они умны и хорошие политики, чтобы задевать иерархов церкви. Кроме того, они получат приличную часть выкупа за свою миссионерскую работу в Индии.
— Можно ли верить вице-королю, что он отпустит мать и Адама невредимыми, получив от нас выкуп?
— Насколько я смог понять из общения с ним, это такая змея, что хуже не бывает, — заметил Мурроу. — Но иезуиты люди достаточно честные, во всяком случае, если выкуп на самом деле выплачивается. — Здесь Мурроу позволил себе рассмеяться. — Надо только видеть, какой набожной стала мать, Роб. Я не подозревал, что у нее есть четки, но теперь это самый заметный предмет ее туалета, и она никогда не упускает случая поперебирать их прилюдно. Капеллан вице-короля просто очарован ее набожностью и красотой.
— С ней все в порядке, Мурроу?
— Да, и она чувствует себя в своей стихии, братец. Уверен, что все эти годы она мечтала о каком-нибудь захватывающем приключении, и никто из нас даже не догадывался об этом. Что до Адама, то он помолодел на десять лет. Они жили спокойной жизнью во имя Велвет и бросили море только из-за нее.
Роберт Саутвуд на мгновение ласково улыбнулся, но тут же опять перешел к делу:
— Какой выкуп просят португальцы?
— К счастью, они не имеют ни малейшего представления о размерах богатства матери, — ответил Мурроу. — Они хотят двести пятьдесят тысяч монет золотом в обмен на нее, Адама и их корабль. Они также не знают, что в нашей флотилии были еще и другие корабли, так как в бомбейскую гавань заходили только корабль матери и мой. Нашей первоначальной целью был порт Великих Моголов Камбей, расположенньй севернее, но нас отнесло штормом, и корабль матери был слегка поврежден. Нам нужна была также вода.
Остальные корабли остались в нескольких милях от берега с приказом ждать там, пока не поступит сигнала, что можно сходить на берег. Сейчас мать отправила их вперед под командой Робби Смолла, у которого есть приятели среди ост-индских султанов. Они закупят специи на островах, и плавание все равно окажется прибыльным, даже если мы не сможем выполнить поручения королевы.
— Королева и не рассчитывала, что плавание завершится успешно, но она и мать решили, что попытка не пытка. Самое важное сейчас — получить назад мать, Адама и наши корабли в целости и сохранности, — сказал Робин.
Мурроу кивнул, а потом спросил:
— Что это такое я слышал о замужестве Велвет? Мне казалось, что наше дитятко не должно выходить замуж до шестнадцати лет, а это произойдет, если я правильно помню, только этой весной.
— Неожиданно выяснилось, что лорд Гордон остался в семье единственным прямым наследником по мужской линии из-за внезапной смерти его отца и старшего брата. Он посчитал необходимым приехать в Англию и потребовать, чтобы Велвет вышла за него замуж на год раньше. К сожалению, за все эти годы никто не удосужился напомнить Велвет, что у нее есть нареченный супруг. А мать все это время забивала ей голову сказками о жизни при дворе.
Мурроу улыбнулся, вообразив себе возмущение его младшей сестры, и его улыбка переросла в открытый смех, когда Робин продолжил свой рассказ и поведал о четырех свадьбах, через которые пришлось пройти молодым.
— Конечно, не сбеги Велвет ко двору, я никогда не встретил бы мою обожаемую Эйнджел, — сказал Робин, глядя на свою жену, которая сидела теперь в постели, подоткнув под спину подушки и натянув одеяло до самого подбородка. Локоны ее роскошных русых волос выбивались из-под кружевного чепца с шелковыми лентами.
Она засветилась ответным счастьем навстречу взгляду своего супруга.
— Значит, ты ходишь в должниках у нашей маленькой своевольной сестренки, Робин, — заметил Мурроу, вставая. — А теперь мне надо поехать ко двору и рассказать обо всем, что случилось, королеве. Двор сейчас в Уайтхолле, не так ли?
— Да, Мурроу. И возвращайся потом назад, потому что я не намерен хранить твой приезд в тайне от сестер. И Виллоу, и Велвет сейчас здесь, в Лондоне. В первую очередь об этом должна узнать Велвет, так как королева, уверенная в том, что мать вернется весной, приказала ей и Алексу оставаться здесь, чтобы Скай и Адам могли официально благословить их брак, Теперь же все откладывается месяцев на двенадцать, а то и больше, в зависимости от ветров и течений, прежде чем мы увидим мать и Адама. Алекс не захочет оставаться в Лондоне на такой долгий срок. Он не был в своем поместье уже больше года и захочет вернуться домой. Королева поймет его желание, но потребуются определенные усилия, чтобы освободить Велвет от ее обязанностей. Она с гораздо большим удовольствием останется при дворе с его развлечениями, чем проникнется мыслью быть просто чьей-то женой и матерью.
— Она еще очень молода, милорд, — попробовала Эйнджел защитить свою подругу. — И не надо забывать, что родители так оберегали ее от всего, что она почти ничего не знала о жизни, пока прошлым маем не присоединилась ко двору. В последнее время она просто развлекается, и когда вкусит всех радостей жизни, успокоится и станет прекрасной спутницей жизни для Алекса. И потом… он так преданно ее любит.
— Ни одному мужчине не нравится долго ждать рождения сыновей, — ответил Робин.
— Вы же ждали, — спокойно сказала Эйнджел.
— Но вы заверили меня, что носите под сердцем именно сына, мадам, — заявил Робин. — И так оно и есть, — подтвердила она. — Но до того у вас было три дочери, милорд. — Она повернулась к Мурроу. — Итак, мой новоявленный брат, как долго вы намерены пробыть в Лондоне?
Он задумался.
— Прежде чем я вернусь в Индию, на корабле надо обновить запасы продовольствия и заказать золотых дел мастерам отчеканить необходимый выкуп. Потом мне придется полностью заменить команду, ибо мои люди были в море почти два года и того короткого отдыха на берегу, который я могу им предоставить, конечно, недостаточно. Но во всех случаях я должен отплыть не позднее, чем через две недели, чтобы успеть пересечь Индийский океан, пока ветра мне благоприятствуют. Существует определенное время года, когда можно относительно легко обогнуть южную оконечность Африки и плыть на север через Индийский океан к Бомбею; и такое же определенное время есть для обратного пути. Во все другие времена ветра оказываются неблагоприятными.
— Тогда мы вас ждем сегодня к ужину, — сказала Эйнджел, — и я надеюсь, что вы будете считать этот дом своим на все время вашего пребывания в Лондоне. Это доставит мне удовольствие.
Мурроу подошел к кровати и, взяв руку Эйнджел, изящно поцеловал ее.
— Благодарю вас, — просто сказал он и, кивнув брату, поспешно вышел из их покоев.
Мурроу О'Флахерти предоставили свежую лошадь, и он ускакал в Уайтхолл, где разыскал леди Берли и при ее добром участии получил аудиенцию у Елизаветы Тюдор почти немедленно. Поклонившись, он опустился на одно колено перед королевой.
— Встаньте, капитан О'Флахерти, — сказала она — и поведайте нам новости, которые вы привезли. — Она уселась в кресло с высокой спинкой и приготовилась слушать.
Мурроу рассказал обо всем, что случилось, и лицо королевы потемнело от гнева.
Уильям Сесил, стоявший рядом с ней, тоже нахмурился, но не проронил ни слова, пока капитан не закончил своего рассказа. Потом он сказал:
— Не может быть и речи, чтобы мы разрешили такому количеству золота уйти из Англии.
— Решать не вам, милорд! — резко откликнулся Мурроу. — Это золото семьи О'Малли, а не Англии. Оно заработано нами, и мы будем делать с ним то, что сочтем нужным. И должен вам напомнить, что, не согласись мы оказать королеве эту услугу, моя мать и отчим сейчас не находились бы в столь бедственном положении и нам не было бы никакой необходимости тратить наше золото на выплату выкупа. Пока что эта авантюра не стоила Англии ни пенни, но весьма дорого обошлась нам. — Лицо Мурроу покраснело, что было видно даже сквозь загар.
— Мадам, — отвечал Берли, — я не согласен с логикой капитана О'Флахерти. Это золото может быть использовано против нас же, случись папистам развязать новую войну!
— Ба! — сердито возразил Мурроу. — Половина его пойдет прямиком в собственный карман вице-короля, а остальное используют иезуиты на обращение в свою веру туземцев. Португальское правительство никогда не увидит ни одного золотого. Будь Лиссабон уведомлен о нашем пребывании в Бомбее, нас бы уже давно всех казнили, а корабли конфисковали. Им нужно только одно — полный контроль над торговлей с Ост-Индией.
— Он прав, — сказала королева. — Лиссабон обычно ничего не знает о том, чем занимаются его вице-короли в колониях.
— Тогда давайте заявим ему протест! — Нет, милорд! — выбранила королева Берли. — Они не должны даже подозревать о нашем присутствии в том месте, которое они считают своим дворовым прудом. Эта миссия провалилась, но за ней последуют другие, и в конце концов нас ждет успех. В один прекрасный день все богатства Индии станут нашими. Сейчас же наша первостепенная задача — вернуть лорда и леди де Мариско живыми и невредимыми назад в Англию. — Она повернулась к Мурроу и улыбнулась. — Мне бы очень хотелось помочь вам собрать выкуп, капитан О'Флахерти, но расходы на военную кампанию против мощной испанской Армады прошлым летом оказались очень велики, и понадобится несколько лет, чтобы наша казна оправилась от таких потерь.
— Я вместе с вами, мадам, радуюсь разгрому короля Филиппа, — сказал Мурроу, — и полностью понимаю ваше положение. Вам надо заботиться о благополучии всей Англии. Вам не следует беспокоиться, мы вполне в состоянии сами выплатить требуемый выкуп.
Королева улыбнулась и протянула ему руку для поцелуя, что он и не преминул сделать.
— Тогда плывите с Богом, Мурроу О'Флахерти, — сказала она, — и благополучно возвращайтесь с вашей матерью и ее мужем. Дарую вам на то свое разрешение и свое благословение.
— Благодарю вас, мадам! — Мурроу поклонился и вышел из покоев королевы.
— Двести пятьдесят тысяч золотых! — воскликнул лорд Берли с отвращением, когда дверь за капитаном закрылась. — Знаете ли вы, что мы могли бы сделать с такими деньгами?
— Она моя подруга, — спокойно сказала Елизавета Тюдор.
— Эта ирландская стерва? — взорвался Уильям Сесил.
— Сколько раз она выказывала вам неповиновение, сколько боролась против вас, мадам?
— Да, Уильям, — так же спокойно согласилась с ним королева, — конечно, она не всегда повиновалась мне, боролась против меня все эти годы, но никогда, милорд, никогда Скай О'Малли не предавала меня. Ни разу. И к сожалению, я вряд ли могу сказать то же самое о себе.
— Вы королева Англии, мадам, и ваше поведение не подлежит чьему-либо обсуждению и уж тем более осуждению, — ответил он.
— Да, — опять согласилась королева, — но на свете мало людей, за исключением, может быть, тебя, душа моя, чье поведение и нравственность оставались бы постоянными и не менялись. И Скай О'Малли одна из них. Ей не было необходимости подвергать угрозе ни себя, ни свои корабли, чтобы зацепиться за Индию в интересах Англии, но, когда я попросила ее об этом, она согласилась.
— Она от этого очень много выиграла бы и сама, — кисло заметил лорд Берли.
— Но шансов проиграть было больше, Уильям, так и произошло. Эта авантюра стоила ей многого, но она не стоит ее жизни и жизни ее мужа. Не хочу об этом больше даже говорить!
Уильям Сесил, лорд Берли, поджал губы. Со времени смерти Дадли королева иногда вдруг становилась сентиментальной, причем в самое неподходящее время. Он мог побиться об заклад, что эта леди де Мариско, предоставленная сама себе, все равно успешно вырвалась бы из лап португальцев, и причем без потери такого огромного количества золота, столь необходимого сейчас Англии. Скай О'Малли — не та женщина, которая будет сидеть сложа руки.
Мурроу О'Флахерти в это время направлялся к дому своего брата, и, спроси его, он бы полностью согласился с мнением самого доверенного лица королевы. После рождения его младшей сестры мать была вынуждена оставаться дома, что было совсем на нее не похоже. Мурроу восхищался Скай. Она вернется и опять возьмет в свои руки управление всей огромной империей О'Малли.
— Мурроу! — Навстречу ему с распростертыми объятиями спешили Виллоу и Велвет. — Мурроу!
— Боже! И эта роскошная красавица и есть Велвет? Две женщины тискали брата, покрывали мокрыми от слез поцелуями его обветренное лицо. Волна радости накатилась на него, и он обнял их в ответ, одна рука вокруг одной гибкой талии, другая — вокруг уже менее гибкой, но все равно прелестной.
— Черт меня побери, да вы самые хорошенькие голубки, к которым так приятно возвращаться домой, мои дорогие!
— Ты уже побывал дома у Джоан и детей? — спросила его старшая сестра.
— Нет, Виллоу, я приплыл прямиком в Лондон, так как вез новости о матери и Адаме.
— Они намного отстали? — опять спросила Виллоу. — Мы не ждали их раньше весны.
На ступенях главного входа появился Робин.
— Поднимайтесь сюда, и Мурроу расскажет вам все последние новости, — сказал он.
Поняв, что брат хочет собрать всех вместе для обсуждения семейных новостей, Мурроу взбежал по ступеням вместе с сестрами. Войдя в библиотеку Робина, он встретил там своего зятя Джеймса Эдвардса, графа Альсестерского, и другого мужчину, которого Робин представил ему как мужа Велвет, Александра Гордона, графа Брок-Кэрнского. Рукопожатие Алекса было твердым, как и его взгляд. Мурроу он понравился.
— А теперь выкладывай свои новости, — нетерпеливо потребовала Велвет, когда они расселись в креслах у огня.
— Да, — тут же эхом откликнулась Виллоу, — расскажи нам о матери и Адаме. Как у них обстоят дела, когда ты их видел в последний раз? И что с дядей Робби?
Мурроу спокойно обрисовал ситуацию и обрадовался, увидев, что ни одна из его сестер не грохнулась в обморок.
— Когда ты отплываешь назад? — спросила Виллоу резко, когда он закончил.
— Не позднее чем через две недели, — ответил он.
— А сколько плыть до Индии? — Велвет была ближе к действительности.
— Несколько месяцев, в зависимости от ветров.
Она кивнула:
— У Робина уже к этому времени родится ребенок, и к тому времени, когда вернутся мама и папа, они успеют зачать другого.
— А у тебя? — требовательно спросил Алекс.
— Все в руках Божьих, милорд, — беззаботно ответила Велвет, и он нахмурился.
— С деньгами есть проблемы? — спросил Робин. — Королева предложила свою помощь?
Мурроу рассмеялся:
— Королева извинилась за свой кошелек, который, как она клянется, совсем опустошили расходы, связанные с победой над Армадой. Лорд Берли вообще пытался предотвратить наши попытки выкупить мать и Адама на том основании, что выплата таких денег португальским донам может подорвать экономику Англии. Королева не согласилась с его доводами и пожелала мне успеха. Мы спокойно можем позволить себе расстаться с таким количеством золота, хотя мне и противно отдавать его вице-королю.
— Никто не должен знать, — сказал Робин.
— Конечно, — согласился Мурроу.
— Почему? — заинтересовалась Велвет.
— Если пойдут разговоры, что наши корабли везут такое количество золота, они станут главной целью для пиратов. Между Лондоном и Бомбеем много миль воды. Нам придется плыть маленьким флотом, в тесном строю, неввязываясь в драки с другими судами, пока мы не достигнем пункта назначения.. Нам придется погрузить на пять кораблей несколько тысяч фунтов золота. Даже один из этих кораблей — заманчивый приз. Поэтому, Велвет, никто не должен ничего знать.
— В таком случае будем надеяться, что тебя никто не видел в Уайтхолле, — заметила Велвет. Мурроу рассмеялся:
— Только королева и лорд Берли. Было еще слишком рано, чтобы сильные мира сего уже встали. Ну и, кроме того, тот факт, что я вернулся, еще не причина для чьих-либо подозрений. Просто все подумают, что я их обогнал.
— Ты привезешь их домой целыми и невредимыми, ведь правда, Мурроу? — Голос Велвет слегка дрожал. — Португальцы не сделают ничего плохого маме и папе до того, как ты вернешься с выкупом?
— Насколько я знаю мать, Велвет, она будет спорить с вице-королем до последнего и попытается до моего приезда отспорить у него приличную часть выкупа. Не бойся, сестричка. Вице-король заинтересован только в том, чтобы набить себе карман. От того, что он что-нибудь сделает матери или Адаму, он ничего не выиграет. Родители плавают под английским флагом, но все равно остаются католиками. Нет никаких причин вредить им. К этому времени на будущий год мы все вместе вернемся назад, обещаю тебе!
Она поверила ему. Это был Мурроу, ее Мурроу, ее старший брат, который катал ее на плечах, когда она была маленькой девочкой. Он таскал ей тайком в постель сладости, когда ее отсылали в комнату без ужина за какую-то провинность.
Мурроу никогда не подводил ее, и Велвет знала, что не подведет и сейчас;
Следующие несколько дней Мурроу провел в беготне, закупая продовольствие для своего корабля и тех судов, которым предстояло сопровождать его в плавании. Золото, которое привезли от золотых дел мастеров из трех разных мест, должно было быть погружено, по возможности, в самую последнюю минуту вместе с обычными товарами, которые тоже до поры до времени хранились в потайных уголках доков компании О'Малли — Смолл, чтобы избежать малейших подозрений. Все капитаны и члены команд, уходившие в экспедицию, были тщательно проверены, и на них можно было положиться. Мурроу был очень рад, когда выяснилось, что команда его собственного корабля не пожелала меняться.
Несмотря на многие месяцы, проведенные в море, и короткий, слишком короткий, отдых, им не хотелось выходить из игры, и все до последнего человека решили принять участие в плавании. Когда почти все было готово, Мурроу решил съездить в Девон повидаться с женой и детьми.
Велвет волновала судьба родителей, и она знала теперь, что с приходом весны Алекс попросит у королевы разрешения вернуться в Дан-Брок. И при сложившихся обстоятельствах, она была почти уверена, королева такое разрешение даст. Велвет еще могла надеяться задержать Алекса в Англии до празднования своего шестнадцатилетия, которое приходилось на первое мая, но сразу же после этого им придется отправиться в путь. Так что у нее оставалось несколько месяцев веселой придворной жизни, а ведь скоро начнется Великий пост с его ограничениями и молитвами. В течение шести недель, между средой на первой неделе Великого поста и Пасхой, не будет ни балов, ни приемов. Она подумывала, не позволить ли Алексу наградить ее сейчас ребенком, но потом отказалась от этого намерения — ведь он хочет, чтобы их первенец появился на свет именно в Дан-Броке. Лучше подождать до приезда в Шотландию, чем попытаться забеременеть сейчас и тем самым заставить Алекса оставаться в Англии до рождения ребенка.
Последний бал-маскарад был у королевы вечером на масленичный вторник. — Завтра будет уже одна рыба, — горько посетовал Эссекс и тут же больно получил по пальцам веером от королевы.
— Фи, сэр! — выбранила она его. — Шестинедельное воздержание только пойдет вам на пользу, к тому же я не сомневаюсь, как только наступит Пасхальное воскресенье, вы кинетесь наверстывать упущенное.
Королева повелела, чтобы все дамы явились на бал, одетые в серебро или золото, а джентльмены в красном или черном. Празднество должно было завершиться ровно в полночь.
А до тех пор будут музыка, танцы и обильное угощение за счет королевы.
— Что ты собираешься делать в последующие шесть недель? — спросила Эйнджел у Велвет, когда они обедали дома в день бала-маскарада. — Мы завтра уезжаем в Линмут. Я себя превосходно чувствую, и Робин думает, что, если мы поедем не торопясь, ребенку ничего не будет грозить. Конечно, ты тоже не останешься в Лондоне. Здесь будет такая скука!
Прежде чем Велвет успела ответить, в разговор вмешался Алекс.
— Мы уезжаем в Шотландию через несколько дней, — спокойно сказал он.
— В Шотландию? — И Велвет, и Эйнджел страшно удивились, а потом Велвет воскликнула:
— Зимой! Дороги ужасные, по ним невозможно будет проехать! Я не думала, что мы уедем раньше весны, милорд.
— Я не был дома вот уже десять месяцев, Велвет. У меня здесь в Лондоне без дела болтается огромный отряд моих людей, которых только содержать и кормить стоит целое состояние. Они волнуются, а когда они волнуются, от них можно ждать чего угодно. Они соскучились по дому и своим семьям. Может быть, сейчас и холодно, но дороги вполне проходимы, по крайней мере здесь, в Англии. Не знаю, каковы они будут в Шотландии, но мы попробуем проехать. Если нам повезет, через месяц мы будем в Дан-Броке. Я уже испросил королевского разрешения. Твои родители вернутся не раньше, чем через год, а то и позже. С Божьей помощью мы встретим их прекрасным сыном и внуком.
— Абсолютно правильно! — живо откликнулась Виллоу. — Уж коли начался Великий пост, почему бы и нам с Джеймсом не уехать в Альсестер? С вашего разрешения, братец Алекс, мы поедем с вами. Так будет надежнее, ведь, думаю, никому не взбредет в голову шутить с бандой звероподобных горцев, преданных вам. Если вам понадобится гостеприимство Хилл-Хауса, прежде чем продолжить путь, он всегда к вашим услугам.
— Я буду только счастлив путешествовать вместе с вами, Виллоу, — вежливо ответил Алекс. — Что до гостеприимства, то мы посмотрим. Если погода позволит, мы продолжим путь без остановки.
— Ну и время вы выбрали, милорд, чтобы поведать мне о ваших планах, — сказала Велвет. Сначала голос ее был обманчиво спокоен, но потом в нем появились истеричные нотки. — Сегодня бал-маскарад у королевы, а сколько дней вы мне дадите на сборы? Надо ведь хорошо подготовиться к поездке в занесенную снегом Шотландию! Или, может быть, милорд, вы опять намерены уволочь меня без ничего, с одной сменой белья за спиной, как вы это сделали в прошлый раз, когда мы уже ездили на север?
— Вам совсем не обязательно брать с собой все, что у вас есть, — ответил Алекс, явно не подумав. — Пэнси останется, все упакует и приедет к нам весной.
— Что? — взвизгнула Велвет. — Сначала вы лишаете меня общества моих родных, потом моей одежды и личных вещей, а теперь еще и камеристки! Можно подумать, в этой груде булыжников, которую вы называете замком, всему этому найдется замена! Представляю эту вашу служанку! Она хоть сможет говорить на приличном английском, чтобы составить мне компанию, или вместо нее вы найдете какую-нибудь полудикарку, которая не будет понимать меня, а я ее? Я не поеду! Если вам так не терпится вернуться в свою любимую Шотландию, тогда вперед, но вы поедете без меня или дадите мне возможность собраться и взять с собой мою камеристку.
— Вы опять не желаете меня слушаться, Велвет? — закричал он на нее, и все сидевшие в комнате подпрыгнули от неожиданности, различив в его голосе угрожающие нотки.
— А вы опять заводите эту сказочку про лошадей и собак, Алекс? — отвечала она, уперев руки в бока.
Он мрачно посмотрел на нее, но тут вмешался Робин:
— Ты не можешь требовать от моей сестры, чтобы она приехала в новый дом без вещей и слуг, Алекс. Как скоро ты собираешься отбыть?
— Через неделю.
— Ну, тогда времени более чем достаточно, — успокоил его Робин. — Пэнси с помощью моих слуг вполне успеет собраться. Вы сможете воспользоваться моей дорожной каретой.
— Только до Эдинбурга, — пробормотал Алекс.
— Превосходно! — с энтузиазмом воскликнул Робин. — Велвет и Пэнси будет весьма удобно, и они даже смогут отдохнуть перед переездом верхом из Эдинбурга в Дан-Брок. Значит, все улажено, а? — Он взглянул на свою сестру и зятя.
— Хорошо, — сказала Виллоу. — Я, не в пример другим, буду только рада проехаться до Хилл-Хауса в твоей карете, Робин, хотя ты и не приглашал меня. Это самая прекрасная и самая удобная повозка, в которой я когда-нибудь ездила. Да, а как же попадете домой вы с Эйнджел?
— Мы уезжаем завтра, — ответил Робин. — У нас будет достаточно времени, чтобы доехать до Линмута и затем прислать карету назад в Лондон за Алексом и Велвет.
— В таком случае, — сказала Велвет сладким голоском, — я согласна ехать в Шотландию. — Она хитро улыбнулась своему мужу.
— Ты когда-нибудь сведешь меня с ума, женщина, если только раньше я не убью тебя, — сумрачно проворчал Алекс.
— Тебе уже надоело мириться? — промурлыкала она. Глаза Алекса неожиданно опять потеплели, а его губы, до того сжатые в тонкую, злую линию, изогнулись в улыбке. Быстро покрыв разделявшее их пространство, он, улыбаясь, поднял ее на руки и вышел из комнаты, неся свою драгоценную ношу. Позади них послышались удивленные восклицания Виллоу и Эйнджел и довольный смех его двух зятьев.
Велвет лежала у него на руках, уткнувшись ему в ухо носом, пока он нес ее через сад, который отделял Линмут-Хаус от их собственного дома, Гринвуда. Он чуть не споткнулся, когда она легонько укусила его за мочку уха.
— Распутница, — проворчал он. — Ты не что иное, как бесстыжая распутница.
— Мне не остается ничего иного, милорд, — дерзко прошептала она, когда они вошли в дом и поднялись по лестнице к своим апартаментам. Две молоденькие служанки вытирали пыль в холле. Они застыли с открытыми от удивления ртами, глядя им вслед. Велвет пробежала язычком по внутренней поверхности его уха, и он вздрогнул.
— Я тебя брошу, — пригрозил он, но она только рассмеялась.
— Нет, не бросишь, Алекс. Ты меня для этого слишком хочешь, и ты слишком джентльмен, чтобы заняться любовью прямо здесь, на глазах у слуг. — Она легонько подула ему в ухо.
— Ты так же хочешь меня, как и я тебя, — проговорил он низким голосом, распахивая ногой дверь в спальню и переступая порог. — Да, милорд, — ответила она, растягивая слова. — Хочу. Он посадил ее на кровать и, засунув пальцы в ее глубокий вырез на платье, рванул тонкую материю так, что она разорвалась сверху донизу, обнажив ее груди. Толкнув ее на подушки, он быстро одной рукой задрал ей юбки, пока второй освобождался от собственной одежды. Потом упал на нее сверху, и его губы нашли ее нежный, соблазнительный сосок. Медленно его язык обошел вокруг него, в то время как его левая рука удерживала ее руки закинутыми ей за голову, а правая быстро отыскала маленький чувственный алмаз ее женственности. Он нежно погладил его, не переставая ласкать ртом ее грудь. Лежа под ним, Велвет вся извивалась от возбуждения, любя каждое его прикосновение и жаждущие губы на ее соске.
— Точно, ты не что иное, как бесстыжая проститутка, — прошептал он, продолжая прижиматься ртом к ее груди. — Не будь я так уверен, что сам лишил тебя невинности, я бы поинтересовался, откуда взялось это непристойное влечение к мужчине. Зная же правду, мне остается только надеяться, что оно проистекает из дикого желания именно меня.
Велвет рассмеялась низким голосом:
— Да, милорд, но хотела бы я знать, будет ли когда-нибудь это желание удовлетворено или мы займемся разговорами? А-а-а-ах! О, Алекс! Да-а-а-а!
Его губы прильнули к ее губам, когда он глубоко вошел в ее теплую сладость. Он двигался со сводящей с ума медлительностью, доводя ее до исступления, пока Велвет не впилась ему зубами в плечо, в стремлении найти хоть какой-то выход быстро растущему желанию.
— Кошечка! Моя горячая, сладкая кошечка, — простонал он.
Запутавшись в ворохе своих юбок, она всеми силами старалась принять как можно глубже в себя каждое его движение. Она чуть не рассмеялась, вспомнив, как она больше всего боялась этой, как теперь выяснилось, самой замечательной стороны замужества. Потом ей стало интересно, все ли женщины так же страстно любят заниматься этим со своими мужьями, или она и правда проститутка, как ее шутя только что назвал Алекс. И вдруг все это отошло на второй план, а ее увлек за собой могучий и прекрасный поток страсти, вызванный к жизни их любовной игрой. С легким стоном она плотно прижалась к нему, а их экстаз все рос и рос, пока наконец всепожирающий огонь страсти не поверг Алекса и Велвет в чудесный мир абсолютного восторга, из которого ни он, ни она не хотели выбираться слишком быстро.
— О, дорогая, — наконец сказал он, — для меня на свете не существует другой женщины, кроме тебя. Я обожаю тебя!
— А я тебя, мой супруг, мой дорогой любовник! — ответила она.
Некоторое время они лежали молча, сплетясь телами на постели. Тени позднего вечера удлинились, и скоро комната погрузилась в полумрак. В конце концов Велвет мягко проговорила:
— Теперь ты должен мне платье, и я хочу получить его до того, как мы уедем в Шотландию. Он лениво рассмеялся. , — Ты вполне стоишь нового платья, дорогая, — сказал он, наклонился над ней и опять поцеловал ее обнаженные груди, одну за другой, мягкими, нежными поцелуями.
Велвет почувствовала, как по ее спине пробежало легкое, приятное покалывание, но вдруг вцепилась ему в волосы и отвела его голову в сторону.
— О нет, Алекс! Ты забыл о королевском бале-маскараде!
— К черту королевский маскарад, — пробормотал он, опять захватывая ее торчащий сосок зубами и легонько покусывая его. — Нет! Нет! — отбивалась она от него, но теперь уже смеясь и чувствуя себя беспомощной перед лицом собственного все усиливающегося желания.
— Да, — настаивал он. — У нас вполне хватит времени на еще один акробатический номер, мадам. Мы успеем переодеться в эти дурацкие маскарадные костюмы, чтобы потом целый вечер танцевать и развлекать вашу стареющую королеву.
— Алекс, ты не должен так говорить о королеве!
— Да ладно, дорогая, все в порядке, — сказал он и легонько дунул ей в ухо, пока его сильные руки продолжали ласкать ее груди, потом опустились вниз, чтобы погладить ее шелковистый живот. Потом его рот нашел ее губы и целовал долгими страстными поцелуями раз за разом, пока они не заболели от этой ласки. Его тело на мгновение поднялось, и он нежно вошел в нее.
Она глубоко вдохнула, ее руки изо всех сил вцепились в его спину, пока он двигался. Она все время чувствовала его внутри себя, любящим ее нежно и сильно, его твердость все сильнее раздувала в ней пожар желания, который уже выходил из-под контроля. Ее королевское величество, королевский бал-маскарад, предстоящая поездка в Шотландию — все было забыто в круговороте страсти.
И опять Алекс и Велвет в полном изнеможении лежали на постели, сплетясь телами, но тут раздался стук в дверь.
— Миледи! Миледи! — звала Пэнси. — Я должна приготовить вам ванну, иначе вы опоздаете.
— Эта твоя чертова служанка не знает ни времени, ни места, — проворчал Алекс. — Если бы не Дагалд, который, похоже, втюрился в нее, я бы оставил ее здесь.
— Ни в коем случае, — сказала Велвет смеясь. — Ты этого не сделаешь. Она много значит для меня, и ты это прекрасно знаешь. — Она села. — Быстро, Алекс, помоги мне выбраться из этих тряпок, в которые ты превратил мое платье. Пэнси меньше удивится, увидев меня в халате в это время дня, чем в тех лохмотьях, что остались от лифа.
Алекс что-то бурчал себе под нос, что для его жены звучало скорее как подтверждение того, что он доволен сегодняшним днем, чем как раскаяние. Быстрыми движениями он расшнуровал платье. Его пальцы все время игриво прикасались к ее обнаженной груди, и он весело захихикал, когда она нахмурилась и легонько шлепнула его по руке.
— Куда нам все это спрятать? — ухмыльнулся он, держа в руках клочья того, что когда-то было ее платьем.
Взгляд Велвет заметался по комнате, и, быстро соскочив с кровати, она запихнула злополучные обрывки в маленький сундучок, стоявший у окна. Потом, обернувшись, весело улыбнулась ему:
— Завтра я отдам его портнихе, чтобы она попробовала что-нибудь сделать с ним, если это вообще возможно. — Она рассмеялась опять, увидев опасный огонек, который зажегся у него в глазах при виде ее наготы.
— Надень что-нибудь на себя, и пусть Пэнси войдет, дорогая, иначе я не отвечаю за себя! — пригрозил он.
— Вода для ванны готова, — сказала Пэнси из-за двери. Велвет открыла другой сундучок и вытащила из него халат.
— Открывай дверь, Алекс, — — приказала она. Ее красивые зеленые глаза вспыхивали веселыми искорками, а он скрипел зубами от разочарования, ибо вдруг обнаружил, к собственному удивлению, что опять хочет ее.
С тяжелым вздохом он пересек комнату и открыл дверь, чтобы впустить Пэнси и лакеев, которые тащили с собой кувшины с горячей водой для ванны. Не было никакой возможности остаться сегодня дома. Ведь это последний праздник перед Великим постом, а после полуночи — посты, хождение в церковь, и так все шесть недель. Он поморщился. Королева все замечает вокруг и наверняка будет точно знать, кто из приглашенных явился, а кто нет. А так как он уже получил высочайшее соизволение забрать жену в Шотландию, не дожидаясь Пасхи, ему просто необходимо появиться на балу, да еще обязательно с Велвет. Королева может и отменить свое разрешение с такой же легкостью, с какой она его и дала.
— Горячая вода только для миледи? — угрюмо осведомился он у лакея и ушел в свою спальню.
Ее ванну наполнили до краев, и поднимающийся пар пах левкоями. Как только лакеи вышли, Велвет скинула халат и погрузилась в горячую воду, счастливо задохнувшись.
— Вам приготовили ванну, милорд? — спросила она у Алекса самым сладким голосом, какой только могла изобразить, через открытую дверь, соединявшую их спальни.
— Мне досталось столько воды, сколько осталось после вас, и хотя этого явно недостаточно, но хорошо, что хоть что-то есть, — ответил он кисло.
— А моя ванна просто превосходна, — промурлыкала Велвет. — Думаю, понежусь подольше. — Она легонько шлепнула ладонью по воде и громко вздохнула.
— Некогда нежиться! — сердито рявкнул он. В его собственной ванне воды было в лучшем случае на ладонь, и он уже начал замерзать. — Мы опоздаем, если вы надумаете сидеть в ванне чуть ли не час. Вы же знаете, ее величество не любит опозданий. Мне совсем не хочется вызывать сейчас ее неудовольствие.
— Если мы опоздаем, — дразнила его Велвет, — я скажу ее величеству, что это по вашей вине, расскажу ей, что вы задержали меня, развлекаясь со мной весь вечер, милорд.
Он громко рассмеялся, потеплев от воспоминаний об их долгом и чудесном вечере, который они посвятили любви.
— Если вы наговорите на меня, мадам, нас никогда больше и близко не подпустят ко двору Елизаветы Тюдор. Вы что намерены провести остаток жизни в Дан-Броке? Правда, что касается меня, я не имею ничего против такой перспективы.
Велвет рассмеялась в ответ.
— Господи, нет, конечно, — отозвалась она с глубоким чувством.
— Тогда я предлагаю, мадам, — проговорил он со смешком, — чтобы вы или поторопились, или приготовились к жизни в Шотландии.
Пэнси заговорщически подмигнула своей госпоже, и Велвет улыбнулась ей в ответ, пока камеристка терла ей спину. Две молоденькие девушки-служанки, переругиваясь, сновали по спальне, доставая из шкафов и сундуков одежду, которую Велвет предстояло надеть сегодня. Ее нижнее шелковое с кружевами белье, изысканно надушенное, лежало на постели. Ее шелковые чулки, расписанные под алмазную грань золотыми и серебряными нитями, покоились рядом с нижними юбками. Наконец, на свет появилось платье и было расстелено на кресле. Это было настоящее произведение искусства из серебряной парчи и серебристых кружев. Лиф платья сплошь расшит прозрачным зеленоватым янтарем в форме папоротника и бабочек, а рукава обшиты такими же серебристыми кружевами, как и само платье.
Велвет вышла из ванны, ее завернули в большую купальную простыню. Сев у огня, она позволила двум служанкам вытереть ее, в то время как Пэнси расчесывала волосы надушенной щеткой. Потом она встала, и все три служанки принялись ее одевать. Нагнувшись, она сама натянула на каждую ногу подвязки, приходя в восторг от вышитых на них серебряных бабочек с зелеными усиками.
— Ну разве не прелесть! — воскликнула Пэнси. — Даже жаль, что их никому нельзя показать.
— Только его милости, если я хочу, чтобы мы благополучно добрались до Дан-Брока. — Она взглянула на свою камеристку. — Ты не огорчена, что нам придется жить в Шотландии, Пэнси? Наш новый дом стоит в глуши, вдалеке от двора Стюартов. Там будет довольно скучно, почти уверена. Может быть, ты предпочитаешь остаться здесь, в Англии?
— Нет, миледи! Как и вы, я привыкла к жизни в провинции. Ведь мы с вами выросли в Королевском Молверне. Лондон, конечно, превосходен, надо сознаться, но я-то предпочитаю более тихую, спокойную жизнь. Дагалд просит моей руки, а он хороший человек. От добра добра не ищут.
— Надеюсь, ты любишь его, если собралась за него замуж, Пэнси? — мягко спросила Велвет. Пэнси счастливо улыбнулась.
— Да, — призналась она. — Я люблю этого мошенника! — Потом она обернулась к двум молоденьким служанкам. — Скажите только кому-нибудь хоть слово о том, что услышали сейчас, и вы не доживете до весны! Мне совсем не нужно, чтобы Дагалд знал о моих чувствах!
Служанки согласно закивали головами.
— Да, — уверенно сказала одна из них, по имени Сара. — Плохо, когда мужчина слишком уверен в тебе. Я не обмолвлюсь ни словечком, госпожа Пэнси, и Милли тоже. Ведь правда, Милли?
Девушка, которую назвали Милли, потрясла головой.
— Нет, — сказала она, — я не стану болтать. Велвет теперь была готова, чтобы надеть платье, и Пэнси зашипела на своих помощниц:
— Не стойте без дела! Быстренько несите платье миледи! Через несколько минут Велвет уже стояла перед зеркалом, с удовольствием разглядывая свое отражение. Ее костюм, конечно, был триумфом, решила она и, очень довольная собой, улыбнулась себе в зеркало. Грудь ее была опасно близка к тому, чтобы выскочить наружу из пены серебристых кружев, которыми был обшит ее очень низко вырезанный лиф.
Шею обвивало, опускаясь на грудь, чудесное ожерелье из прозрачного зеленоватого янтаря с желтыми бриллиантами, а в ушах сияли такие же серьги. Пэнси зачесала ей волосы назад, так что они свободно ниспадали на спину, и приколола за левым ухом букетик серебряных роз.
— Миледи, ваши драгоценности, — сказала Пэнси, протягивая ей шкатулку с кольцами и перстнями.
Велвет на минуту задержалась, подумав о том, что еще год назад у нее вообще не было никаких драгоценностей, а сейчас она обладает несколькими ожерельями, серьгами, браслетами, кольцами, перстнями, булавками и другими драгоценными безделушками. Алексу доставляло удовольствие осыпать ее красивыми вещами. Затем, сосредоточенно нахмурившись, она выбрала несколько колец — с желтым алмазом, с изумрудом, с фиолетово-голубоватой шпинелью и с крупной кремовой жемчужиной — и быстро унизала ими свои тонкие пальчики.
— Мадам, вы великолепны!
Она обернулась и увидела входящего в спальню мужа. Он был с головы до ног в красном бархате, в камзоле, расшитом в геометрическом порядке золотыми бусинками.
— Вы, милорд, не менее великолепны! — искренне вернула она комплимент, думая о том, как чертовски он хорош и как выросла ее любовь к нему.
— Жаль, что нам надо идти, не правда ли? — поддразнил он ее. Янтарные глаза графа лучились любовью. Велвет вздохнула:
— Да, жаль, но нельзя же разочаровать мою крестную мать, королеву, которая так любит нас и так добра. — Велвет благопристойно опустила глаза долу, и он усмехнулся ее притворной застенчивости.
— Очень хорошо, мадам, тогда нам пора, но, если там будет невыносимая скука, отвечать придется вам.
— Тогда мне нечего бояться, милорд, ведь вам никогда не бывает скучно. Не пройдет и нескольких минут, как вас окружит толпа хихикающих женщин, которые едва выносят мое присутствие. Я наблюдала за вами, сэр, и заметила, что в их окружении вы становитесь похожим на избалованного толстого кота. Нет, вам не придется скучать.
— Думаю, что и вам тоже, мадам, — не остался в долгу Алекс. — Если меня окружают женщины, то вас точно так же берут в плен мужчины.
Она весело рассмеялась, зная, насколько он ревнив. Пэнси накинула на госпожу пелерину из серебристой парчи, отороченную соболями, а Дагалд вышел из смежной комнаты с накидкой и шотландской шапочкой своего хозяина. Граф и графиня Брок-Кэрнские отбыли в Гринвич на своей комфортабельной яхте, благо река еще не встала, хотя уже ударили морозы. Они укутались в меховые плащи, а в ноги положили горячие кирпичи.
Велвет нравилось плавать по реке, и она удобно устроилась рядом с мужем на палубе. Солнце только что село, и на горизонте золотисто-оранжево пламенел зимний закат, а над ним в темнеющем вечернем небе уже зажглись первые звезды. Темза спокойно несла свои темные воды. Время прилива не пришло, и их судно плавно скользило по воде, оставляя пенящийся след за кормой. Было безветренно, и, укутанные в меховые плащи, они совсем не ощущали февральского мороза.
— Ты все еще переживаешь из-за необходимости ехать в Шотландию? — тихо спросил он ее.
— Да нет, не очень, — ответила она. — Мне бы, конечно, хотелось до отъезда повидать родителей, но уж коли они заранее обговорили нашу свадьбу, то, думаю, не будут возражать против того, что мы поженились в их отсутствие. Кроме того, — в уголках губ Велвет мелькнула слабая улыбка, — нам уже пора обзаводиться ребенком, не так ли, милорд?
У него удивленно открылся рот от такой перемены в ее настроении.
— Черт побери, дорогая, разве не об этом я толкую тебе все последнее время?
— Да, милорд, но наследник рода Брок-Кэрнов должен появиться на свет не в Англии, ведь так?
— Опять, мадам, вы подвигаете меня к необходимости применить силу. Или вы теперь отказались от мысли дождаться приезда родителей?
— Я много думала об этом, Алекс, — сказала она, — и пришла к выводу, что если у них хватило сил проплыть тысячи миль в Индию и обратно, то поездка в Шотландию для встречи с нами и нашими детьми будет для них легкой прогулкой. — Ее затянутая в перчатку рука тронула его руку, и он сжал ее. Потом она повернула голову и, глядя ему в глаза, счастливо улыбнулась. — Мне кажется, я становлюсь взрослой и мне пора обзаводиться домом.
Он почувствовал комок в горле, который постарался побыстрее проглотить. В то же время у него как-то сразу отлегло от сердца. Он хотел, чтобы она полюбила Шотландию и Дан-Брок, которому теперь предстояло стать ее домом. Он слишком любил ее и страшился сделать ее несчастной. Похоже, теперь его мольбы услышаны.
Ему очень хотелось перекинуть ее через колено и высечь так, чтобы ее попка покраснела. Она довела его до сумасшествия своим упрямством в эти последние месяцы, начиная с их первой встречи. Мысли читались на его лице, и Велвет, с обожанием глядя на своего мужа, не смогла сдержать смешка.
— Дорогая, ты так жестока со мной, — низким голосом проговорил он, — но черт меня побери, если я не люблю тебя до безумия.
— Кажется, я страдаю той же болезнью, милорд. Кроме того, говорят, Лондон зимой невыносимо скучен.
Он рассмеялся, не в силах сдержаться. — Итак, Велвет де Мариско Гордон, графиня Брок-Кэрнская, вы намерены отправиться в Шотландию, чтобы развеять вашу скуку?
— И утолить свое любопытство, — в тон ему ответила она. — С тех пор как прошлой весной ты приехал в Англию, Алекс, ты рвешься назад в свою бесценную Шотландию и пошел даже на то, чтобы выкрасть меня! Мне интересно, что же это такое находится за Эдинбургом, что так влечет тебя.
— Дан-Брок влечет меня, и я надеюсь, ты его полюбишь! Ах, Велвет, любовь моя, нас будут окружать покрытые лесом горы, среди которых соколиным гнездом на их груди высится замок. Даже когда в долинах лежит туман, там, где мы будем жить, в Дан-Броке, всегда солнечно, ибо его овевают своими крылами горные орлы!
Она почувствовала, как при этих словах ее охватила легкая дрожь, так была очевидна его любовь к своему дому.
— Я уверена, что мне там понравится, Алекс, — честно сказала она. — Да и как может быть иначе, если именно в Дан-Броке ты появился на свет и из Дан-Брока вошел в мою жизнь.
Она любит его! С неожиданной четкостью эта мысль пронзила его мозг. Она на самом деле любит его! Господи, она любит его! Его губы нашли ее сладкие-пресладкие губы, и они слились в долгом страстном поцелуе.
Оторвавшись наконец от нее, он впился взглядом в ее изумрудные глаза, и Велвет ощутила, что теперь он наконец-то узнал и понял ее душу и сердце, почти разрывавшееся от счастья. Теперь она никак не могла понять, почему перечила ему все эти месяцы.
— Гринвич, милорд, — провозгласил шкипер, и они увидели вдали поблескивающие огоньки дворца.
— Мне будет не хватать всего этого, — мягко сказал он.
— Да, и мне тоже, — поддержала она. — Но когда-нибудь мы вернемся, после того как наши дети станут достаточно большими, чтобы мы могли ненадолго покинуть их, Алекс. Мой дом, я теперь поняла, там, где ты, моя любовь. Да, кажется, я окончательно повзрослела.
— И я тоже, — ответил он, улыбаясь ей. Их яхта встала рядом с другими судами, выстроившимися в очередь в королевской гавани. В полутьме раннего вечера было невозможно разглядеть, кто в них находится, несмотря на горевшие на каждом судне фонари. Неожиданно вновь прибывшая яхта попыталась оттолкнуть их, чтобы оказаться первой.
— Дорогу лорду де Боулту, — провозгласил самоуверенно выглядевший шкипер.
— Граф и графиня Брок-Кэрнские уступают дорогу только королеве, — ответил шкипер Гордонов. — Встань в хвост и жди своей очереди. — В подтверждение своих слов он потряс веслом.
Его поддержали шкиперы с других судов, стоявших рядом, также недовольные бесцеремонностью слуг лорда де Боулта.
— Эй, там, давай назад!
— Ты смотри! Да кто такой лорд де Боулт в сравнении с моим лордом Линкольном? — прорычал человек графа Линкольна.
С других лодок донеслось еще несколько сердитых реплик шкиперов, совсем не расположенных шутить, и вылезший было вперед лодочник с проклятиями убрался в хвост очереди.
Через несколько минут граф и графиня Брок-Кэрнские причалили к берегу и, высадившись, поднялись по ступеням к Гринвичскому дворцу, где уже началось празднество, устроенное Елизаветой Тюдор. До них долетали звуки музыки. Они вошли во дворец, и их окружили друзья.
— Ага, — воскликнул Эссекс, — наконец-то! Что вас задержало? — Он был одет в черный бархат, его камзол сверкал бриллиантами. — Тебе не понятно? — рассмеялся Рэлей, столь же изысканный в красном камзоле, усеянном сверкающими гранатами и золотыми бляшками.
— Уолтер! — выбранила его Бесс Трокмортон, чьи темно-русые волосы выгодно оттеняло платье из золотистой парчи, материалом для которого стал крещенский подарок Велвет. Но Велвет только рассмеялась:
— Брачная постель, сэр Уолтер, — одна из прекраснейших сторон супружеской жизни, в чем вы сможете убедиться, если когда-нибудь рискнете отведать ее прелестей. — Она кинула быстрый взгляд на свою моментально покрасневшую подружку.
— Пойдемте, — предложила Бесс, пытаясь скрыть свое замешательство. — Королева уже спрашивала про вас и велела привести вас, как только вы появитесь.
Они весело последовали за любимой фрейлиной королевы, проталкиваясь через толпу вовсю веселившихся придворных.
Елизавета Тюдор сидела на большом резном позолоченном троне, стоявшем на покрытом ковром возвышении. На ней было надето роскошное платье из белого бархата, расшитого полосами серебристой парчи и усыпанное бриллиантами, жемчугом и золотыми бусинками. На шее красовалось ожерелье из шести ниток прекрасно подобранного розового жемчуга с изумрудной застежкой. Голову венчал огромный рыжий парик. Темно-серые глаза светились удовольствием, и при разговоре она беспрестанно жестикулировала красивыми руками с длинными, унизанными перстнями пальцами. Увидев Велвет и Алекса, она тепло улыбнулась и поманила их к себе. Они легко пробрались через толпу веселящихся придворных и, достигнув подножия трона, почтительно поклонились.
Королева встала и, перекрывая гул голосов, прокричала:
— Тихо! Мы будем говорить и желаем, чтобы все услышали, что мы скажем.
В зале установилась тишина, даже музыканты опустили свои инструменты. Если чему она и научила своих подданных, так это послушанию.
— Завтра, — начала она, — наступает Великий пост, и вскоре после его начала моя любимая крестница Велвет отъедет вместе со своим супругом к себе домой, в Шотландию. Поскольку я надеюсь, что моя крестная дочь по прибытии в свой новый дом не замедлит выполнить свой долг перед мужем… — здесь королева сделала паузу, и среди придворных раздалось несколько громких одобрительных смешков, — то вряд ли мы увидим их в ближайшие несколько лет, ведь Дан-Брок отделяют от Лондона многие и многие мили. Королевский Молверн, где выросла Велвет, был моим подарком Адаму де Мариско. Так как у него нет наследника по мужской линии, мы доводим до всеобщего сведения, что по его кончине имение Королевский Молверн отойдет Александру Гордону, графу Брок-Кэрнскому, а затем его наследникам. Это мой подарок вам, ибо я люблю вас обоих от всей души.
Глаза Велвет наполнились счастливыми слезами. Чудесно, что когда-нибудь Королевский Молверн будет принадлежать ей и ее детям. Она желала своим родителям долгой жизни, но, готовясь уехать из Англии на север, она чувствовала себя такой покинутой. А теперь королева, как бы прочитав ее мысли, предложила ей лекарство от ее печалей. Молодая графиня Брок-Кэрнская упала на колени. Взяв подол королевского платья, она поднесла его к губам и поцеловала.
— Благодарю вас, мадам, — сказала она сдавленным от волнения голосом. Большего произнести она была не в силах.
Елизавета нагнулась и подняла ее с колен, сама с полными слез глазами. Вынув из рукава шелковый платочек, она вытерла мокрые щеки своей крестницы.
— Ну, ну, дитя, я же хотела только порадовать тебя.
— О, вы меня и порадовали, мадам, еще как порадовали! — Это, бесспорно, очень щедрый подарок, ваше величество, — проговорил Алекс, наконец обретший дар речи. Королева метнула на него смешливый взгляд.
— Вряд ли теперь у меня будут уже свои дети, — сказала она с подкупающей откровенностью. — Возможно, что в один прекрасный день сын моей кузины-предательницы, Марии Стюарт, унаследует этот трон. — Она холодно улыбнулась. — Возможно. И если такое случится, вам, милорд, совсем не повредит иметь поместье в Англии. Совсем не повредит.
— Да, — кивнул он мрачно, — не повредит.
— Мы намерены жить долго, — усмехнулась королева, — и надеемся, что у Адама де Мариско и его жены тоже будет долгая жизнь. Может пройти много лет, пока вы вступите в права наследования, сэр. Очень много лет.
— Но когда это произойдет, — с ловкостью опытного придворного откликнулся Алекс, — я всегда буду с благодарностью и любовью вспоминать величайшую из английских королев, Елизавету Тюдор.
— Ха! — фыркнула королева. — Господи Боже, какая потеря! Вам следовало бы остаться при дворе, Алекс Гордон, ибо у вас язык и мысли прирожденного придворного. Вы далеко пойдете. О да, далеко!
— Королева очень добра, — ответил Алекс. — Но при всем моем уважении к вам и вашему двору, меня влекут холмы моей родины.
Елизавета улыбнулась.
— Я понимаю, — спокойно сказала она. — Вы любите свой Дан-Брок так же, как я люблю мой Гринвич. Я не позволю никому лишить меня собственного дома и не буду лишать вас вашего, милорд. Мое разрешение уехать остается в силе. Поезжайте с Богом, но не забудьте вернуться вместе с женой, когда придет время.
Алекс низко поклонился и, взяв руку королевы, поцеловал ее.
Глаза королевы опять сверкнули.
— Не прощаюсь с вами, сэр, и надеюсь, вы хорошо повеселитесь! Несколько дам не сводят с вас глаз с того момента, как вы вошли в зал. Наглые, бесстыжие сучки, вот они кто.
Ты ревнуешь, Велвет?
— Нет, мадам, пока милорд не давал мне повода. Мне жалко этих дам, ведь в отличие от восточных султанов я ни с кем не намерена делить своего супруга.
Королева опять рассмеялась — в этот вечер у нее было прекрасное настроение.
— Мне иногда приходит в голову, что милорд Брок-Кэрн получил в твоем лице все, о чем мог только мечтать, мое дитя.
— Да, мадам, так оно и есть, — озорно ответила Велвет и присела перед королевой в реверансе. Затем, взяв мужа под руку, она растворилась в толпе.
— Вы смелая, негодница, — отчитал ее сэр Уолтер Рэлей, подходя к ним. Бесс вернулась на свое место рядом со своей повелительницей, как и прекрасный граф Эссекский.
— Значит, и дети будут смелыми, — быстро ответила Велвет.
Рэлей улыбнулся и подумал, как изменилась Велвет за те восемь месяцев, что пробыла при дворе. Музыканты заиграли танец эльфов, и не успел Алекс моргнуть, как Рэлей увел у него Велвет из-под носа. Обхватив ее за талию, он умело ввел ее в очередную фигуру, и они пропали где-то в глубине зала.
Усмехнувшись, Алекс вернулся назад к тронному возвышению. Испросив и получив разрешение, он заполучил себе в партнерши по танцам госпожу Трокмортон, а королева отправилась танцевать с лордом Эссексом.
Празднество должно было по программе закончиться в полночь. Весь двор отправится во дворцовую часовню. Но, казалось, веселью не будет конца. Музыканты наигрывали с воодушевлением и почти без перерывов. В середине вечера распахнулись двери в обеденную залу, и гости устремились к накрытому для них столу.
Королевские повара, прекрасно помнившие о грядущих шести неделях поста, превзошли сами себя, готовясь к этому вечеру. Были поданы целиком зажаренные говяжьи, оленьи, бараньи, воловьи и кабаньи туши. На столах стояла различная дичь: утки, лебеди, павлины, последние в перьях, наряду с куропатками, перепелами, голубями и жаворонками. Каплуны зажарены до сочной золотистой корочки так же, как и гуси, сочащиеся соком, коричневатые, фаршированные сушеными фруктами. Было множество пирогов с зайчатиной и птицей, молочные поросята с лимонами во рту на золотых подносах, устланных салатными листьями, розовая ветчина, бочонки с устрицами на льду, доставленные с Северного моря, целые лососи, тарелки с креветками, некоторые сваренные в вине, а другие в масле с травами. Стояли чаши с морковью и свеклой, молодым луком-латуком, отваренным в вине, лежали большие ломти свежеиспеченного хлеба и сыры: большие круги дерби, стилгона и чеддера местных сортов, мягкий, нежный брил из Франции.
На отдельном столе для гостей были приготовлены различные сладости: разнообразные желе, разлитые в формы, пирожные, пропитанные в вине, марципаны, вазы с поздними яблоками и грушами, крепенькие апельсины из Севильи. И вина: ударяющее в голову темное красное бургундское и светлое золотистое с фруктовым ароматом, — непрерывной рекой лились из серебряных кувшинов, разносимых лакеями..
Придворные сновали взад и вперед по обеденной зале, ликуя от предложенного изобилия. Они ели сосредоточенно, набивая себе рты, как будто пост продлится вечно, а не какие-то сорок дней. Танцы временно прекратились, и Елизавета Тюдор опять расположилась на своем золоченом троне с красным бархатным балдахином, наблюдая из-под опущенных век, как ее двор предается излишествам.
По ее губам блуждала слабая улыбка, но даже самый наблюдательный человек не смог бы решить, была ли она веселой или презрительной. Многие воздали должное прекрасным королевским винам, и среди некоторых придворных уже можно было заметить признаки опьянения. Королева видела все.
Ее очень радовало, что дозволенный ею брак ее воспитанницы Эйнджел Кристман и Роберта Саутвуда, графа Линмутского, оказался удачным. Молодая графиня, теперь уже заметно пополневшая, была счастлива; судя по всему, муж любил ее без памяти. Сурово поджатые губы королевы слегка расслабились. Хотя бы здесь интуиция не подвела ее. Как бы хотелось ей самой испытать такое счастье, но она давно уже усвоила, что, если мужчина получает власть над женщиной, он может разрушить ее тело, мозг или душу, или все вместе. Жизнь требует, чтобы кто-то один расплачивался за слабость другого. Она постигла этот урок, будучи молоденькой девушкой. И все-таки иногда в некоторых браках встречалось счастливое равенство, которое радовало ее, хотя она инстинктивно знала, что такое счастье не для нее. Нельзя быть блаженно счастливой, оставаясь королевой Англии, подумала она печально.
Ее взор нашел Велвет, которая наконец подарила танец собственному супругу. Губы Елизаветы тронула довольная усмешка. Восемь месяцев назад эта крошка была ребенком. Теперь же она весело танцевала со своим красивым супругом с шаловливой улыбкой на лице и остроумным замечанием, готовым сорваться с ее, без сомнения, острого язычка. Дражайшая Скай очень удивится, когда, вернувшись из своего путешествия, вдруг обнаружит, что ее младшая дочь сделала ее бабушкой, подумала королева. У нее не было сомнения, что стоит им очутиться в Шотландии, как девушка тут же понесет. «Мне будет не хватать маленькой негодницы с ее легким характером и веселостью», — вдруг поняла Елизавета.
А предмет раздумий королевы счастливо танцевал со своим мужем, отчаянно с ним флиртуя, пока он не пригрозил поцеловать ее на глазах всего двора, если она не угомонится. В ответ Велвет рассмеялась ему в лицо, жестоко испытывая его терпение.
Величавая павана подошла к концу, и музыканты заиграли лавольту. Велвет пригласил лорд Эссекс, и Алекс отправился хлебнуть холодного вина.
Взяв у проходившего лакея с подноса кубок, он нашел тихий уголок подальше от танцующих. У него не было сомнения, что Елизавета Тюдор держала самый элегантный, остроумный и цивилизованный двор во всем христианском мире. Он с удовольствием проводит время в Англии, но как же хочется вернуться домой! Он тосковал по чистому свежему воздуху своей родины, вдыхая зловонный воздух Лондона. Он мечтал побродить по холмам вокруг Дан-Брока, сопровождаемый своими собаками, вместо толкотни на улицах этого города, где он должен ходить со своими людьми, чтобы отпугнуть грабителей. Он соскучился по своему замку, по простой пище, он хотел, чтобы Велвет была только с ним, без всех ее родственников и друзей. Ему надо так много показать ей, разделить с ней радость встречи с родным домом! Да, он очень хочет побыстрее убраться отсюда.
— В одиночестве, милорд? Как мне повезло. — Перед ним стояла Мэри де Боулт в полосатом серебристо-золотом платье, уперев руки в бока. Он вдруг заметил, что она выглядит какой-то отцветшей. Неужели ее волосы всегда были такими тусклыми?
— Мадам… — Его поклон был малообнадеживающим, а голос и вовсе обескураживающим.
— Мадам! — передразнила она его безрадостно, и он заметил, что она пьяна. — Было время, Александр Гордон, когда я была «дорогой»и «любимой», а не какой-то там «мадам». Вы обижаете меня, милорд! Более того, вы оскорбили меня, и я намерена посчитаться с вами!
— Да неужели, мадам? И чем же я оскорбил вас? Отказом стать вашим любовником? Нежеланием пройти той дорогой, по которой прогулялись многие? Вы предлагали себя, мадам, и, хотя я был не прочь пофлиртовать с вами и поиграть в ухажера, я никогда не давал вам повода подумать, что между нами может быть что-то большее. — Выражение его лица было ледяным и презрительным.
— Вы использовали меня, чтобы завлечь в свои сети эту рыжую сучку! — яростно прошипела она.
— Вы тоже использовали меня, мадам! Вам чрезвычайно нравилась идея увести меня у одной из фрейлин королевы. Вам нравилась мысль, что вы заарканили шотландского графа, и вы неблагоразумно выгуливали меня на глазах всего двора, как комнатную собачонку. Вы получили за ваши услуги хорошую плату, мадам. Насколько я помню, я был весьма щедр. Вам не на что жаловаться, леди де Боулт. Мое отношение к вам было честным и благородным по любому счету.
— Подонок! — прошипела она и, подняв руку, попыталась влепить ему пощечину.
Александр Гордон перехватил ее руку на полпути, сжав ей пальцами запястье. Когда он заговорил, голос его был опасно спокоен:
— Нет, мадам, и, будь вы мужчиной, вы были бы вызваны на дуэль.
Их глаза встретились в смертельном поединке. Потом без предупреждения Мэри де Боулт рванула лиф своего платья свободной рукой и, зажав одну из своих обнаженных грудей, взвизгнула:
— А-а-а, нет, милорд! Как вы смеете так меня оскорблять! Перестаньте! Прекратите! Умоляю вас!
Ее пышные груди бесстыдно вывалились из платья, и на мгновение ее глаза сверкнули триумфом победительницы. Потом она устроила настоящий кошачий концерт, вопя во всю силу своих легких перед уже начавшей собираться маленькой толпой.
— Он попытался… — она несколько раз икнула, якобы подавив рыдание, — он пытался обесчестить меня!
Она рыдала перед собравшимися, демонстрируя разорванное на груди платье.
Через толпу любопытствующих придворных протолкался лорд де Боулт.
— В чем дело, милорд? Что вы сделали с моей женой? Я требую, чтобы вы ответили мне!
Алекс только теперь начал приходить в себя от удивления. Рядом с ним появилась Велвет, сопровождаемая Эссексом.
— Что происходит, милорд? — спросила она тихо, понимая его состояние.
Алекс пытался найти приемлемое объяснение, ибо сваливать все на женщину было не в его привычке. Однако, быстро взвесив все «за»и «против», он не нашел для себя никакого выхода из этой чрезвычайно трудной и щекотливой ситуации. Глубоко вздохнув, он сказал:
— Ваша жена, милорд де Боулт, возжелала поссориться со мной. Когда я не позволил ей ударить меня, она разорвала на себе платье, пытаясь представить случившееся так, что это якобы моих рук дело, и тем самым попытаться мне отомстить.
— Нет, Клиффорд! Нет! — вскричала леди де Боулт. Потом она разрыдалась. — Он пытался приставать ко мне прямо здесь, в этом алькове, а когда я ему отказала, набросился на меня. Клянусь тебе!
— Ха! — оборвал ее граф Эссекский. — Более чем вероятно, это вы приставали к нему, и он отказал вам! Я подозреваю, что здесь подвергалась опасности честь лорда Гордона, а не ваша.
Собравшиеся вокруг рассмеялись.
— Вы называете мою жену лгуньей, милорд Эссекс? — потребовал объяснений Клиффорд де Боулт, выступая вперед.
— Подумайте своей головой, приятель, — отвечал Эссекс. — Леди де Боулт достаточно хороша, но в сравнении с графиней Брок-Кэрнской она — раскрашенный булыжник рядом с прекрасной жемчужиной. Я верю лорду Гордону. Забирайте свою жену домой и задайте ей хорошую трепку. Негоже устраивать спектакль в присутствии королевы.
Слова графа Эссекского звучали весьма правдоподобно, и в глубине души лорд де Боулт знал, что он прав. Но признать это открыто — нет, невозможно, это ляжет позорным пятном на его доброе имя. Его честь и так опорочена случившимся, и, пока она не будет отмыта, он не сможет бывать при дворе с высоко поднятой головой. Он холодно взглянул на лорда Гордона и сказал:
— Завтра утром, как только рассветет, у поля Брайтуотор, милорд.
Алекс кивнул.
— Как вам будет угодно, сэр, — ответил он.
— Нет! — крикнула Велвет. — Я не разрешаю! Нет, Алекс!
Алекс повернулся к Эссексу:
— Вы не откажетесь быть моим секундантом, Роберт? Эссекс медленно кивнул, но не смог удержаться, чтобы не сказать:
— Стоит ли того эта шлюха, Алекс?
— Это дело моей чести, Роберт, поставленной под угрозу сегодняшним скандалом. Через несколько дней Велвет и мне предстоит уехать в Шотландию. Как я смогу когда-нибудь вернуться в Англию, если эта история будет висеть на мне? Это невозможно, следовательно, дело должно быть улажено честью до моего отъезда в Шотландию. — Нет! — Велвет почти кричала. — Вы хотите поставить под угрозу свою жизнь и наше будущее из-за этой лживой проститутки. Нет, сказала я! Нет!
Мэри де Боулт очень веселилась, наблюдая сцену, которую она так удачно разыграла. Будет дуэль, и дуэль из-за нее! Гнев и разочарование из-за того, что ее отверг этот шотландец, отодвинуты на задний план столь приятным развитием событий. Потом она услышала слова Велвет. Собрав на груди обрывки лифа платья, она сердито взглянула на свою соперницу и гневно сказала мужу:
— Ты слышал, что она сказала? Меня смертельно оскорбили, Клиффорд!
Он утомленно повернул к ней холодное лицо.
— Вы желаете, чтобы я вызвал на дуэль также и графиню Брок-Кэрнскую, мадам? — Он взял ее за руку и, повернувшись к Эссексу, проговорил:
— Принесите королеве наши извинения, но моей жене стало плохо. — И он увел свою супругу из залы.
— Это сумасшествие! — Велвет опять почти кричала. — Мы все, даже бедный лорд де Боулт, знаем, что она лжет.
Мы это знаем, и все-таки ты хочешь участвовать в дуэли из-за ничего?
— Мы будем биться за честь, — спокойно сказал Алекс.
— Я пойду к королеве! Ты же знаешь, она запретила дуэли! — пригрозила Велвет.
— Мы поедем домой, мадам, и вы ничего не скажете Елизавете Тюдор, — спокойно сказал он.
— Еще как скажу! — Велвет не помнила, чтобы она когда-нибудь была так сердита.
— Нет, Велвет, — проговорил Эссекс, растягивая слова. — Есть вещи, которые женщине не дано понять, и дуэль — одна из таких вещей.
— Королева понимает мужчин лучше, чем вы думаете, — выкрикнула Велвет, — и я тоже! Мужчины — это маленькие дети.
— Никто не пострадает, — пообещал Эссекс, улыбаясь самой обаятельной улыбкой. — Вы правы, когда говорили, что де Боулт знает — его жена лжет. Эта стерва поставила его в безвыходное положение. Но признать это значило бы еще больше уронить свое достоинство. Это все равно как сказать, что он не может справиться с собственной женой. Ему пришлось вызвать Алекса на дуэль. Я прослежу, чтобы они бились мечами с наконечниками. Честь будет быстро и легко удовлетворена, обещаю вам.
Велвет посмотрела на своего мужа, и Алекс кивнул:
— Я согласен, любимая. Ничья кровь не прольется, и уж во всяком случае не моя. — Он улыбнулся ей.
Толпа уже разошлась, вернувшись к танцам, и королева, даже если и узнала о скандале, вспыхнувшем в ее танцевальном зале, не подала и виду. Участники скандала надеялись, что к тому времени, когда ей доложат все подробности, дуэль уже состоится. Эссекс вернулся на свое место рядом с королевой, а Велвет и Алекса окружили их родственники. Им пришлось заново рассказать всю историю, и, пока Виллоу и Эйнджел возмущались ужасным поведением леди де Боулт и успокаивали Велвет, Джеймс Эдварде и Роберт Саутвуд вместе с капитаном Мурроу О'Флахерти и лордом Бурком обсуждали с Алексом завтрашнюю дуэль.
— Я предлагаю тебе себя в качестве секунданта, — спокойно сказал Робин.
— И я тоже, — вызвался Патрик Бурк.
Велвет с гневом взглянула на своего брата, но вылила этот гнев на лорда Бурка.
— Когда ты появился в Лондоне? — требовательно спросила она. — Странное время ты выбрал для поездки, ведь в полночь начинается Великий пост.
Лорд Бурк, красивый молодой человек, похожий на своего покойного отца, улыбнулся младшей сестре. Подмигнув ей, он откинул со лба упавшую на него прядь волос и сказал:
— Я приехал сегодня вечером вместе с Мурроу, который отплывает в Индию завтра утром с отливом, дорогая сестричка. Видишь ли, понадобилась моя подпись на кое-каких бумагах, а так я ни за что не появился бы в этой мерзкой дыре. — Он повернулся к Алексу. — Мы раньше не встречались, милорд. Я брат Велвет, Патрик Бурк. Вы прекрасно выглядите, хотя и женаты уже несколько месяцев на этой маленькой плутовке.
Еще раз обаятельно улыбнувшись, Патрик протянул руку, и Алекс пожал ее, улыбнувшись в ответ. Ему сразу понравился этот молодой человек, почти такой же высокий, как он сам, и с фигурой прирожденного атлета.
— Вы относитесь к Лондону, похоже, так же, как и я, братец? — спросил Алекс.
— Если под этим вы подразумеваете любовь к собственным краям, тогда вы правы, — быстро ответил Патрик.
— Тогда приезжайте навестить нас в Шотландию, — пригласил Алекс. — У нас там чудесная охота и рыбалка.
— С удовольствием, — согласился Патрик. — И возможно, я стану первым в нашем семействе, кто увидит моего нового племянника или племянницу.
— Я еще не беременна, — перебила его Велвет.
— Дайте срок, вот доберемся до дома и сразу же исправим это положение, мадам, — раздраженно сказал Алекс.
— Дамы и господа! — зычно возвестил королевский мажордом. — Полночь. Праздник окончен, наступил Великий пост. Ее всемилостивейшее величество приглашает всех в часовню.
С почти явственно слышным вздохом двор покинул королевский танцевальный зал. Столы были почти опустошены, музыканты уже разошлись. Торжественность Великого поста легла на людей, как некий темный плащ, и всем хотелось поскорее попасть домой.
Церковная служба, к счастью, оказалась недолгой, и дети Скай О'Малли скоро уже спускались по ступеням к речному причалу, где их ждала яхта. Велвет настояла, чтобы Патрик остался с ними, так же как и Мурроу, на эту последнюю ночь перед отплытием. Места было более чем достаточно для всех, и подгоняемая приливом яхта весело бежала вверх по Темзе к Стрэнду. Яхты Линмута и Брок-Кэрна мчались наперегонки, каждая стараясь приплыть домой первой. Груз они несли почти одинаковый, потому что, если Велвет и Алекс забрали к себе двух братьев, Робин и Эйнджел везли Виллоу и Джеймса. Оба судна пришли вместе, что явилось большим разочарованием для их шкиперов, так как победителю был обещан приз. Однако оба графа в приливе щедрости наградили своих людей, несмотря на ничью. Затем, пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись вместе с гостями по своим домам.
Комнаты Мурроу уже ждали его, а для Бурка быстро приготовили спальню. Патрик, поцеловав сестру, прошептал ей:
— Не волнуйся, малышка, с Алексом ничего не случится, я обещаю. Кроме того, де Боулт, по слухам, далеко не самый лучший боец на мечах.
Велвет состроила гримасу.
— Все это сплошная глупость, а эта мерзкая потаскушка будет еще несколько недель хвастать, что из-за нее мужчины дерутся на дуэли. Слава Богу, хоть нас здесь не будет.
Мурроу спрятал улыбку. С каждым днем Велвет становилась все больше похожей на свою мать.
— Мне сейчас попрощаться с тобой, Велвет, — спросил он, — или ты выберешься из своей теплой кроватки пораньше, чтобы проводить меня утром?
— Когда ты уезжаешь? — Велвет, казалось, колеблется. — Я должен покинуть Гринвуд не позже половины восьмого. Отлив наберет силу к одиннадцати.
— А когда всходит солнце? — спросила она спокойно.
— В полседьмого. — Алекс ободряюще взял ее за руку.
— Я встану, Мурроу, и провожу тебя.
Он кивнул и, нагнувшись, поцеловал ее, пожелав ей спокойной ночи.
Когда Велвет и Алекс улеглись в постель, она спросила:
— Эта дуэль и правда необходима? Я понимаю, что с моей стороны глупо бояться, но ничего не могу с собой поделать. Никогда никто из моих знакомых не дрался на дуэли.
Он привлек ее к себе.
— Нет никакой опасности, Велвет, дорогая. А теперь будь хорошей девочкой и поцелуй меня, моя прелесть.
Их губы слились в страстном поцелуе, но, когда его руки начали сладострастно бродить по ее обнаженному, налитому телу, она сбросила их, сердито проговорив:
— Нет, милорд! Тебе надо поспать хоть немного. Сейчас уже больше двух, и через четыре часа тебе уже надо быть на этом дурацком поле чести!
Он сдавленно выругался, но потом улыбнулся:
— Очень хорошо, дорогая, но не жалей потом, что отвергла меня сегодня. Подумай, какого чудного ребенка мы могли бы сделать этой ночью.
— А потом я должна буду объяснять ему, что его отец потерял ухо на дуэли через несколько часов после его зачатия, потому что не смог сдержать своей похоти, как какой-нибудь жеребец, в то время как ему надо было спать.
Алекс расхохотался.
— Маленькая мегера! — выругался он. Потом, еще раз поцеловав ее в губы, прижал ее к себе и, положив руку на одну из ее мягких грудей, заснул.
Велвет улыбнулась в темноте и с довольным вздохом подумала, что теперь ей больше не надо пить снадобье, по крайней мере пока не родится их первенец. Она жалела, что не позволила ему заняться с ней любовью, но, несмотря на всеобщие уверения в безопасности дуэли, она боялась. Потом решила, что это глупо. Даже если они будут драться мечами без наконечников, Алекс, конечно же, победит. Де Боулт намного старше. Она расслабилась и плотнее прижалась к мужу.
Когда Велвет пробудилась, рассвет уже разбросал свои краски по горизонту. Она было потянулась к Алексу, но затем, нахмурившись, все вспомнила. Эта проклятая дуэль! Дверь в спальню открылась, и в комнату поспешно вошла Пэнси.
— Вы уже проснулись, миледи? Вы говорили, что хотите проводить капитана О'Флахерти, а сейчас уже почти семь часов. — Она подала своей госпоже стеганый зеленый халат.
Велвет спустила ноги с постели и надела комнатные туфли. Встав, она накинула халат.
— Когда уехала его милость?
— Почти полчаса назад. Здесь до Брайтуотора всего несколько минут езды, но джентльмены не любят опаздывать на дуэли. Это считается оскорблением.
Велвет заставила себя улыбнуться.
— Я не знала, что ты так хорошо знакома с правилами дуэлей, Пэнси.
— О, вы удивитесь, мадам, узнав, чего я только не наслушалась при дворе от других слуг. Поговорить они любят.
Велвет рассмеялась. Пэнси всегда удавалось привести ее в хорошее расположение духа.
— Капитан О'Флахерти уже завтракал?
— Нет, миледи.
— Тогда попроси его прийти в гостиную и проследи, чтобы быстро подали еду. Он говорил, что должен выехать в половине восьмого.
— Слушаюсь, миледи, — ответила Пэнси и поспешила из комнаты.
Через несколько минут появились и Мурроу, и завтрак. Мурроу уже был одет по-дорожному. Он недавно отпраздновал свое тридцатидвухлетие, у него была прекрасная фигура, он очень походил на свою мать темными волосами и голубыми глазами и только квадратную челюсть унаследовал от своего отца Дома О'Флахерти.
Улыбнувшись, Мурроу поцеловал свою младшую сестру, пожелал ей доброго утра и сел за стол.
— Никак не могу привыкнуть к тому, что ты стала замужней женщиной, — сказал он с веселой снисходительностью. — Не могу дождаться, чтобы посмотреть на лицо матери, когда скажу ей об этом, не говоря уж об Адаме.
— Не говори им, — попросила Велвет. — Я хочу сделать им сюрприз, встретив их с внуком. Ты можешь представить, как будет выглядеть папа, если я встречу его в доках с младенцем на руках?
Мурроу аж застонал от восторга, вообразив себе эту картину. Адам де Мариско до безумия любил дочь, своего единственного ребенка. Его ни капельки не волновало, что Алекс Гордон не интересовался Велвет со дня их обручения, ибо Адам предпочитал сам быть главным мужчиной в жизни дочери, ревнуя дочь даже к ее единоутробным братьям, которые также очень любили Велвет. Виллоу с детства была настоящей чопорной английской мисс, всегда опекавшей их, а Дейдра — застенчивой и неуверенной в себе маленькой мышкой. Чертенком в семье была Велвет.
Мурроу вытер глаза, насмеявшись до слез.
— Мне хотелось бы доставить тебе это удовольствие, крошка, но мать, которая все эти месяцы была фактически заперта в этом раскаленном городе, будет рада выйти в море и может ввязаться еще в какие-нибудь приключения. Но я предложу ей достаточно вескую причину для скорейшего возвращения домой — твое замужество. Держу пари, когда мать узнает, что ты уже мужняя жена и даже, может быть, с ребенком, она захочет, чтобы у кораблей выросли крылья. Ты ей очень дорога, Велвет.
— И она мне, Мурроу. Да, лучше сказать им. Тогда у папы будет время, чтобы утихомирить свой горячий нрав. Теперь вы вернетесь в Англию в лучшем случае следующей зимой, братец. И тут же пошлите к нам нарочного, дав ему лучших лошадей, хорошо? Я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, узнав, что мама и папа наконец-то благополучно вернулись домой.
— Хорошо, дорогая, — ответил он и, перегнувшись через стол, погладил ей руку.
— Как там Джоан и дети? — спросила она, накладывая ему солидную порцию яиц, сваренных в марсале и сливках и положенных на толстый ломоть розовой ветчины. — Вчера я закрутилась и сразу не спросила тебя о них. — Она налила в высокую кружку крепкого темного эля и подала ему.
— У них все прекрасно, но Генри очень недоволен, что я на этот раз не взял его с собой. Джоан, наоборот, очень была этому рада. Мы обещали парню, что он пойдет в море этой весной с дядями О'Малли. Это его несколько утешило. Могу ручаться, что Испанская Индия не покажется ему самым скучным местом на свете, хотя, должен признать, в разговорах с Джоан я сделал ее несколько более безопасной, чем это есть на самом деле. Ну да О'Малли не допустят, чтобы с ним что-нибудь случилось, а если парень хочет сделать море своим домом, ему много чему еще надо научиться. Он, к сожалению, не такой любитель книжной грамоты, как наш братец Эван.
Велвет кивнула и с аппетитом принялась за еду. Несколько минут они ели в молчании — в семье О'Малли любили хорошо поесть. Вдруг дверь распахнулась настежь, и в комнату ввалился Патрик, белый как полотно и с искаженным лицом.
Велвет взглянула на лорда Бурка и, схватившись руками за горло, выдавила только одно слово:
— Алекс?
— Глупейшая случайность! — взорвался лорд Бурк. — О Господи! Это было ужасно.
Комната поплыла у нее перед глазами, но нечеловеческим усилием воли Велвет не позволила себе упасть в обморок. Голос ее, когда она вновь обрела его, дрожал от страха:
— Что случилось, Патрик? Во имя Господа, скажи нам! — Мы приехали в Брайтуотор почти одновременно с лордом де Боултом. Эссекс уже был там с королевским доктором. Королева велела ему, сказал доктор, этим утром ехать с Робертом Деверексом. Господи! Есть ли что-нибудь на свете, о чем она не знает?
Велвет не сводила с него испуганных глаз.
— Что случилось, Патрик? — повторил Мурроу настойчиво. — Давай же, рассказывай.
— Оба, и Алекс, и лорд де Боулт, согласились с предложением Эссекса, чтобы на кончики мечей надеть восковые шарики. Дуэль началась, и оба они бились хорошо, но скоро лорд де Боулт начал уставать. Вдруг восковой шарик соскочил с конца его меча, а он споткнулся. Алекс просто не успел увернуться. Это была случайность, но лезвие проткнуло его. О Господи! Я никогда не видел так много крови! Эссекс закричал: «Господи, приятель, да вы же убили его!» Пока они выносили его с поля, я поскакал сюда, чтобы сообщить тебе, Велвет. Я не мог позволить, чтобы его привезли домой просто так… не предупредив тебя заранее. — Он заплакал. — О Господи, малышка моя, мне так жаль!
Велвет сидела в кресле очень прямо, с ничего не выражавшим бледным лицом. Братья молчали, и единственным звуком, который она слышала в тишине комнаты, было медленное успокаивающее тиканье каминных часов. И вдруг она разрыдалась. Слезы текли по ее лицу быстрым потоком. Через несколько секунд глаза у нее заболели от неутолимой печали.
— Мама! — жалобно всхлипывала она. — Я хочу к маме! На какое-то мгновение Мурроу был потрясен. Неужели Велвет до сих пор осталась ребенком? Потом до него дошло. Она не ребенок, а взрослая женщина. Алекс мертв, и она с этим смирилась. Теперь она звала кого-нибудь, кого любила так же глубоко, кто мог бы утешить ее в непереносимом горе. Он подошел к ней, и она плакала, уткнувшись ему в плечо, пока он нежно нашептывал ей что-то на ухо, пытаясь успокоить.
Через несколько минут слезы иссякли, и, взглянув на него, она произнесла ломающимся голосом:
— Возьми меня с собой, Мурроу. Пожалуйста, возьми меня с собой!
— Велвет! — Патрик Бурк наконец-то пришел в себя. — У тебя нет никакого уважения к памяти Алекса? Ты должна похоронить своего мужа, Велвет. Ты не можешь покинуть его просто так!
Она обернулась, чтобы взглянуть на него, и в ее зеленых глазах он увидел безысходную тоску.
— Почему я не могу покинуть его, Патрик? — горько спросила она. — Он же покинул меня! Я умоляла его не ввязываться в эту бессмысленную дуэль с лордом де Боултом, но нет, честь превыше всего, чего я, по-видимому, не способна понять, будучи женщиной. — Ее голос дрожал от боли и скорби. — Но одно-то я прекрасно понимаю, Патрик. Я стала вдовой через три месяца после свадьбы. И из-за чего? Из-за того, что двое взрослых мужчин не смогли признаться ни самим себе, ни друг другу, что эта мерзкая шлюха лжет? — Она опять расплакалась.
— Ты должна похоронить его, Велвет, — беспомощно повторил Патрик. — Похоронить его? — Голос ее вдруг стал хриплым от ужаса. — Я не могу хоронить его, Патрик! Опустить его в темную, сырую могилу? Господи, нет! И, кроме того, он не захотел бы, чтобы его хоронили здесь, в Англии. Пусть его люди забирают тело домой, в Дан-Брок. Он — последний граф Брок-Кэрнский. У него нет прямых наследников, и в этом виновата я! — Она с отчаянием взглянула на Мурроу и опять взмолилась:
— Возьми меня с собой, брат! Я не поеду в такую даль в Шотландию, да и что мне там делать? Я не вынесу всех этих соболезнований от нашей семьи и от двора. Я наверняка сойду с ума! Если в тебе есть хоть капля доброты, Мурроу, возьми меня с собой. Я умру здесь одна. О, Алекс, ну почему? Почему? Я не понимаю и никогда не пойму! — Она опять расплакалась, упав в кресло, спрятав лицо в руках, тонкие плечи тряслись от разрывающих душу рыданий.
Мурроу посмотрел на нее и глубоко вздохнул. Он обязательно должен отплыть сегодня. И так уже он задержался на целую неделю. Он только-только успеет достичь Индийского океана, чтобы захватить попутные ветра, прежде чем они переменятся на противные, и тогда пересечь это огромное пространство воды будет очень трудно, если вообще возможно. И все-таки, как он может уехать от нее? Он попытался уговорить сестру:
— Велвет, я бы взял тебя с собой, малышка, но я должен отплыть прямо сейчас, сегодня. Жизнь нашей матери зависит от моего скорейшего возвращения. Если я задержусь хотя бы на день, я упущу благоприятную погоду, которая мне необходима, чтобы безопасно пересечь Индийский океан. Я не могу ждать тебя!
— Я могу поехать сейчас, сегодня, — сказала она — — Все мои вещи упакованы для поездки на север.
— Но тебе понадобятся в Индии совсем другие, более легкие платья, дорогая. Там ужасно жарко и влажно.
— Пэнси знает, где что лежит, — уверила она его. — Пожалуйста, Мурроу, прошу тебя! Не оставляй меня здесь.
Мне нужна мама!
Он взглянул на часы на каминной полке и решился. Это, конечно, сумасшествие, но оставлять ее в таком состоянии опасно. Он верил, что ей будет лучше с ним, вдали от Англии. Боль утраты не станет от этого меньше, но быстрее забудется в другой обстановке.
— Ты сможешь быть готовой через час?
Напряжение моментально спало с Велвет.
— Да, смогу, — сказала она.
— Вы оба сошли с ума! — вскричал Патрик, но Велвет уже выбежала из комнаты, громко зовя Пэнси. Мурроу безнадежно передернул плечами. — Как я могу оставить ее здесь при таких обстоятельствах? — спросил он младшего брата. — Ты не понимаешь ее, а я понимаю. В этом отношении она такая же, как мать, — все чувствует острее, чем остальные люди. Если она любит, то всем сердцем, а если ненавидит и страдает, то точно так же. Боль утраты и все эти воспоминания об Алексе изгложут ее, если она останется здесь. Если же вернется в Королевский Молверн, то наша дорогая леди Сесили, эта добрейшая особа, будет нянчиться с ней, как с малым дитем, пока не превратит нашу сестру в безнадежно больного человека. — Он вдруг остро взглянул на Патрика. — Ты уверен? — спросил он. — Ты абсолютно уверен, что Алекс получил смертельную рану, Патрик?
Патрик Бурк выглядел обиженным.
— Ну конечно же, уверен, — огрызнулся он. — Он был весь залит кровью, и Эссекс с полной определенностью заявил, что он мертв. Они перенесли его в какой-то рядом стоящий дом, чтобы доктор мог оказать помощь в более или менее комфортных условиях, так как на улице пошел снег. Мурроу обнял брата за плечи.
— Я не уверен, что ты был прав, поспешив сюда с этой новостью, но что сделано, то сделано, и я не вижу другого выхода, кроме как забрать Велвет с собой.
Вскоре после этого от маленькой пристани Гринвуда отчалила яхта и пошла вниз к лондонской гавани, где стоял корабль Мурроу «Морской сокол», дожидаясь отлива. Из окна на втором этаже Патрик Бурк наблюдал за их отплытием, и в его сердце поселилась глубокая печаль. Покои Велвет теперь стояли пустыми и молчаливыми. Потом что-то привлекло его внимание, и, наклонившись, он поднял изящную перчатку. Прижав ее к щеке, он вдохнул исходивший от нее слабый аромат левкоев, и слезы навернулись ему на глаза.
Медленно Патрик оторвал взгляд от реки и, подойдя к столу, налил себе бокал бургундского. Осушив его в три глотка, он налил себе еще один. Сидя перед тлеющим камином и придвинув к себе кувшин и чашу, он быстро напился и уснул, так как ночью выспаться толком не успел.
Проснувшись через некоторые время с сухостью во рту и бешеным пульсом, он взглянул на каминные часы — они показывали час пополудни. Поднявшись на ноги, он направился вниз. Тело Алекса, без сомнения, будет выставлено для прощания в главном зале.
Виллоу, конечно же, устроит ему хорошую головомойку за то, что он позволил Мурроу увезти Велвет, как будто бы он мог их остановить. Виллоу будет разгневана отсутствием у Велвет чувства такта и внешнего приличия, но они могут сказать всем, что вдова, убитая горем, просто не в состоянии присутствовать на похоронах, да и все равно тело отвезут в Шотландию. Это вполне удачное объяснение.
Спустившись, Патрик увидел Дагалда, слугу графа, входящего в дом, и поспешил навстречу ему.
— Вы уже привезли тело графа домой? — спросил он.
— Он слишком серьезно ранен, чтобы его можно было трогать, — ответил Дагалд, — но королевский врач сказал, что он еще проживет до глубокой старости.
Патрик Бурк вдруг почувствовал себя дурно. Он вспомнил требовательный голос старшего брата, спрашивающего у него: «Ты уверен?» Обретя вновь голос, он, задыхаясь, спросил:
— Алекс жив? Он не умер?
— Умер? — Дагалд казался удивленным. — С чего это вы взяли, милорд?
— Кровь, — беспомощно проговорил Патрик. — Это море крови, и Эссекс сказал, что де Боулт убил Алекса. Он так сказал.
— Эссекс! — пренебрежительно отозвался Дагалд. — Что, к чертям собачьим, понимает этот лощеный щеголь в смерти? Понадобится нечто большее, чем простой удар мечом, чтобы убить Гордона Брок-Кэрнского.
— Где Алекс?
— Они перенесли графа в ближайший дом, принадлежащий мистеру Уайту, серебряных дел мастеру. Дальше везти они не решились. Он останется там, пока рана не затянется достаточно хорошо. Мы подумали, что вы поскакали вперед, чтобы предупредить ее милость. Но она не приехала, и вот я здесь, чтобы успокоить ее и отвезти к мужу. Милорд выживет, хотя сейчас он и спит, наглотавшись лекарств, которые дал ему королевский врач.
— Боже! — простонал Патрик Бурк. — Что я наделал?! — Потом потребовал лошадь и вылетел в дверь, оставив слугу графа Брок-Кэрнского глядеть ему вслед с разинутым от удивления ртом.




Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Сколь прелестный инструмент являет собой женщина, когда на нем играют умело;
Скаль способна она к самой изысканной гармонии
Или мастерскому исполнению самых сложных
Проявлений любви И награждению самыми божественными
Из эротических наслаждений.
Анаша Ранга


Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мое сердце - Смолл Бертрис

Разделы:
Действующие лицаПролог. январь 1586 года

Часть 1. ДОЧЬ ЛОРДА ДЕ МАРИСКО

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Глава 5Глава 6Глава 7

Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть 4. ВЕЛВЕТ

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Эпилог

Ваши комментарии
к роману Мое сердце - Смолл Бертрис



Не понравилась, скучная, тягомотина. Зря потратила время(
Мое сердце - Смолл БертрисПроникноаенная
28.09.2010, 22.25





Понравилась,ничуть не жалею что приобрела эту книгу!
Мое сердце - Смолл БертрисЛюбимая
29.08.2012, 13.32





еще до конца не прошла,но мне нравитса один минус много води
Мое сердце - Смолл Бертрислілу
17.11.2012, 5.37





Прекрасный роман,как и все романы Смолл!
Мое сердце - Смолл БертрисЖасмин
25.05.2013, 10.15





Прекрасный роман. Отличное продолжение саги о семье О МАЛЛИ.Красочное описание индийской культуры просто поражает. Читала не отрываясь, аж дух захватывает, даже прослезилась.
Мое сердце - Смолл БертрисАлена
16.09.2013, 12.54





мне очень понравилась часть где робин признался в любви эйнджл
Мое сердце - Смолл Бертрисдиа
7.11.2013, 16.12





Да, немного затянут романчик, но мне понравилось как трепетно отнеслась Бертрис Смолл к главной героине, как к собственной дочери, никаких жутких сцен с изнасилованиями, и прочими большими неприятностями, такое ощущение что автор чувствует себя Скай и всех ее детей представляет своими. Шикарно, оторваться от саги невозможно.
Мое сердце - Смолл БертрисLiza
5.02.2014, 23.36





Да, немного затянут романчик, но мне понравилось как трепетно отнеслась Бертрис Смолл к главной героине, как к собственной дочери, никаких жутких сцен с изнасилованиями, и прочими большими неприятностями, такое ощущение что автор чувствует себя Скай и всех ее детей представляет своими. Шикарно, оторваться от саги невозможно.
Мое сердце - Смолл БертрисLiza
5.02.2014, 23.36





Согласно с Аленой. Один из лучших в семейной саге о Скай О"Малли.
Мое сердце - Смолл БертрисВ.З.,66л.
21.02.2014, 11.19





Очень интересно,неожиданно и захватывающе)))))меня удивляет как так вписываются в истории герои прошлых романов)))))и это очень интересно
Мое сердце - Смолл Бертрисалена
3.10.2014, 2.56





Велвет- главная героиня, на редкость взбалмошная и глуповатая... Мне она совсем не понравилась. Вечно куда-то срывается, выпучив глаза и находит на попу приключений. Алекс-странный малый...поселить придурковатую любовницу под боком у жены( с которой отношения налаживаются только-только)...хорошо, что всё нормально закончилось, а если бы нет? Сначала-то понятно, почему связался, потому что обиделся, не зная всех фактов. А вот потом всё-таки...зачем потащил любовницу в Шотландию? В общем: герои стоят друг друга!
Мое сердце - Смолл БертрисМарина
10.11.2014, 23.40





Хорошо что так написано,а то не интересно было бы читать!Четвёртый роман-и невозможно оторваться!
Мое сердце - Смолл БертрисНаталья 66
20.01.2015, 13.24





как и первые книги,эта тоже потрясающая.
Мое сердце - Смолл БертрисВАЛЕНТИНА
14.08.2015, 6.25





О, ужас... бред какой... не ожидала.
Мое сердце - Смолл БертрисСвет
3.11.2015, 22.05





Романы Смолл на любителя . Я привередлива в отношении романов , но не знаю почему , этот роман не могу забыть . Пишут , что Велвет глуповата , а вы в 15 лет очень умны были? Уж простите меня , но нравится мне этот роман , хотя слог немного бесит . Простоват что ли, не могу даже об'яснить , но меня диалоги иногда местами сильно раздражали своей то ли простотой , то ли тупизной , но все же нравится мне этот роман , очень нравится .Несколько раз перечитывала , хотите осуждайте , или нет , видимо каждому свое . Вот так ! К душе мне роман , и ничего я поделать не могу .Может что то из прошлой жизни ?
Мое сердце - Смолл БертрисRoza
13.06.2016, 21.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Действующие лицаПролог. январь 1586 года

Часть 1. ДОЧЬ ЛОРДА ДЕ МАРИСКО

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Глава 5Глава 6Глава 7

Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть 4. ВЕЛВЕТ

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Эпилог

Rambler's Top100