Читать онлайн Мое сердце, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мое сердце - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.23 (Голосов: 115)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мое сердце - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мое сердце - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Мое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Осень 1588 года ознаменовалась для двора Елизаветы Тюдор несколькими важными событиями. Сезон завершился торжественным выездом королевы из Сомерсет-Хауса в Сент-Пол семнадцатого ноября. Грандиозная процессия открывалась правительственными чиновниками, за которыми следовали разодетые лондонские олдермены и судьи.
За ними появились гарольды Ланкастера, Йорка, Сомерсета и Ричмонда, возвещавшие о появлении герцогов, маркизов, графов и виконтов. Среди них ехали и лорд Саутвуд со своим зятем, шотландским графом Брок-Кэрнским.
Потом появился государственный казначей Англии Уильям Сесил, лорд Берли, в обшитой мехом бархатной мантии с тяжелой золотой цепью, знаком его отличия, на шее. С ним был лорд-канцлер Англии, сэр Кристофер Хаттон, великолепный в своем черном бархате с золотыми кружевами, с его собственным знаком отличия, сверкавшим под лучами ноябрьского солнца. За этими двумя почтенными мужами следовали архиепископ Кентерберийский, Джон Уитклиф, архиепископ , Иоркский, посол Франции, лорд-мэр Лондона и несколько знатных дворян, призванных нести государственный меч, охраняемый парламентскими приставами.
В конце ехали королевские гвардейцы, а завершала шествие сама Елизавета Тюдор в открытой коляске с балдахином с развевающимися белыми султанами из перьев и позолоченной сверкающей короной. Королева была великолепна в парчовом платье, расшитом мелкими бриллиантами и жемчугом. Оно сверкало при малейшем движении холодным лимонным светом. Рукава платья, нижний подзор и юбка были обшиты белым горностаем. На ней не было мантии, но придворные дамы настояли, чтобы под обширную юбку она надела фланелевые нижние юбки и обшитую мехом нижнюю блузку. На голове у нее был огненно-рыжий парик, поверх которого сверкала бриллиантами, жемчугами и сапфирами королевская корона. Толпы народа на Флотстрит и Ладтейт-Хилл взорвались приветственными криками. Это была их Бесс.
Подъехав к западному порталу кафедрального собора св. Павла, королева выбралась из коляски и вступила в огромный собор. Оказавшись внутри, она преклонила колени в боковом нефе и молча помолилась. Потом ее проводили на почетное место на хорах и был отслужен торжественный молебен. Великая победа над испанской Армадой была милостиво дарована Англии благодетельным Господом Богом. Ни слова не было сказано о героических английских моряках, которые, несмотря на нехватку продовольствия и боеприпасов, своей беспримерной храбростью и умением сотворили это великое чудо. Сэр Говард, лорд-адмирал королевского флота, слушая благочестивых прелатов и их молебен, думал, какая же ирония заключается в том, что тем английским морякам, которые пережили эту великую победу, деньги были выплачены короной только после того, как он пригрозил заплатить их из своего кармана. Более того, ему самому пришлось ходить из одной прибрежной английской деревушки в другую, прося принять в дома множество раненых моряков, которым в противном случае пришлось бы валяться на улицах. Да, когда опасность позади, люди склонны быстро забывать, кто ее отвел.
Стиснутые на своих местах в церкви, Велвет, ее сестра, графиня Альсестерская, и их невестка графиня Линмутская пребывали в нетерпении, думая только о том, будут или нет безнадежно испорчены их платья в этой давке. Ведь впереди еще целый день. Покинув Сент-Пол, они вернутся в Уайт-холл, где на специальной арене состоится рыцарский турнир с последующим празднеством и танцами. А на завтра назначена официальная церемония венчания в Англии Велвет и Алекса, которую будет проводить сам архиепископ. Велвет улыбнулась про себя, еще раз пожелав, чтобы ее родители оказались здесь, но теперь по совсем другой причине. Как бы смеялись Адам и Скай над их бесконечными свадьбами, подумала Велвет.
Наконец благодарственный молебен завершился, и королева отбыла из Сент-Пола, чтобы вернуться в Винчестерский дворец. Двор потянулся за ней в огромной, несколько запутанной процессии, направляясь вниз по Ладгейт-Хиллу. Погода, с утра ясная и солнечная, к полудню испортилась. Небо заволокло тучами, с реки задул пронизывающий ветер. Для снега еще было рано, но дождя можно было вполне ждать.
— Надеюсь, дождь не пойдет до начала турнира, — сказала Велвет, ни разу не присутствовавшая на подобного рода развлечениях.
— Даже если и пойдет, они все равно будут сражаться, — заметила Виллоу.
— В дождь? — воскликнула Велвет.
— Места для зрителей вокруг арены крытые, — сказала Эйнджел. — А королева любит это зрелище. Из-за испанской угрозы турниров этим летом не было.
— Слава Богу, с испанцами покончено раз и навсегда! — резко ответила Виллоу. — Они теперь дважды подумают, прежде чем опять идти против нас. Мне нужен мир для моих детей. Мне совсем не нравится думать, что я ращу Генри, Фрэнсиса и Адама для того, чтобы из них сделали пушечное мясо! И опять же, если все эти бесконечные войны будут продолжаться, в стране не останется достойных женихов для Сесили и Габриэллы.
— И для Элизабет, Кэтрин и другой Сесили, — ответила Эйнджел.
В янтарных глазах Виллоу мелькнуло одобрение.
— Ты любишь девочек Робина, правда? — спросила она.
— Как я могу их не любить! — воскликнула Эйнджел. — Милые крошки! Виллоу, ты ни за что не поверишь, они зовут меня мамой!
— Значит, они привязались к тебе, — ответила Виллоу. — Они же не помнят Алисон, так как были слишком малы, когда она умерла. Но тебе повезло, ты можешь воспитать их по своему усмотрению, но имей в виду, недаром говорят: пожалеешь розгу, испортишь ребенка.
Велвет улыбнулась про себя, слушая старшую сестру. Ведь та совсем недавно очень подозрительно относилась к Эйнджел. А Эйнджел! Что случилось с этой знающей все обо всем на свете дерзкой королевской воспитанницей? Конечно же, Виллоу и Эйнджел сделаны из одного теста. Для них семья, дети — вся их жизнь. Эти любящие, сильные женщины всегда будут ставить своих мужей и детей на первое место, считать их лучшими на свете. Велвет восхищалась ими, хотя и не думала, что когда-нибудь станет похожей на них. Как странно, подумалось ей, что она, самая младшая из всех детей ее матери, больше всего похожа на нее по духу. Она бы с удовольствием поделилась этим открытием и со Скай.
Наконец они добрались до Уайтхолла, где, к их величайшему облегчению, Эйнджел сказала, что у нее и Робина здесь есть небольшие апартаменты, где они могут отдохнуть, подкрепиться и привести в порядок туалеты и прически. Прибыв на место, Джейн, камеристка Эйнджел, побежала за теплой водой, чтобы они могли сполоснуть лицо и руки. Затем она помогла им причесаться и очистила щеткой платья от пыли.
Все женщины были в бархатных платьях, так как для легких шелковых одежд было уже холодно. Они шикарно выглядели в разноцветных нарядах: Виллоу — в темно-рубиновом, Эйнджел — в великолепном сапфировом, а Велвет — в аметистовом. Освежившись приятным золотистым вином, предложенным им Джейн, они застегнули платья, накинули отороченные мехом плащи и отправились на арену для турниров, где должны были встретиться с мужьями. Дам пригласили в ложу королевы.
К их невероятному смущению, Елизавета Тюдор была уже там, но она грациозным движением руки отмахнулась от их извинений.
— Сколько же народу на улицах, — заметила она, предлагая им тем самым отличный предлог для объяснения опоздания. Они согласно закивали, соглашаясь с ней. Королева коротко взглянула на них и отметила:
— Вы сияете, как прекрасные драгоценные камни.
— Ваше величество слишком добры, — сказала Виллоу, улыбнувшись.
Елизавета хихикнула.
— Виллоу, — сказала она, — будь ты мужчиной, из тебя получился бы прекрасный придворный льстец. Меня поражает эта черта, когда я вспоминаю, кто твоя мать.
— Моя мать, — сказала Виллоу, — всегда была верной слугой вашего величества.
— Только, моя дорогая, когда ей это было выгодно, — ответила королева, рассмеявшись. — Но я никогда не ссорилась с моей дорогой Скай. Возможно, нам было трудно ладить, ведь мы так похожи друг на друга. Вы получали какое-нибудь известие от нее за последнее время? Когда мы можем ждать ее возвращения в Англию? Мне интересно, успешно ли она съездила.
— Ничего, ваше величество, что весьма странно, ведь мама всегда старается поддерживать постоянную связь с Лондоном. Мы знаем только то, что было в последнем письме. Тогда она писала, что будет к весне.
Королева кивнула и мягко сказала, как бы сама себе:
— Жизненно важно, чтобы она преуспела! — Потом повернулась к Эйнджел:
— Скажи-ка мне, миледи Саутвуд, оказалась ли супружеская жизнь тем, о чем ты мечтала? Ты счастлива?
— Да, мадам. Милорд, мой супруг, — самый добрый и самый любящий из всех мужчин. Я никогда и ничем не смогу отплатить вашему величеству за то, что вы позволили мне стать его женой. — Прекрасное лицо Эйнджел светилось от счастья.
— Ну тогда тебе очень повезло, моя маленькая Эйнджел, ведь так бывает далеко не всегда. Правду ли говорят, что ты уже беременна?
— Надеюсь, что так, мадам.
— Ив этом тоже тебе повезло, — заметила королева.
— Нам следовало бы назвать ее в вашу честь, ваше величество, но у нас уже есть одна Элизабет.
Смех королевы был похож на кашель.
— Нет, миледи Саутвуд! Это будет мальчик, я уверена. Вам надо назвать его Джеффри, в честь отца твоего мужа! Вот это был человек! Надеюсь, ваш сын будет похож на него.
— Я скажу Робину о вашем желании, — очаровательно ответила Эйнджел.
Но королева уже с интересом смотрела на арену. Рыцарские турниры — ее любимое развлечение. В Гринвиче, Хэмптон-Корте и Уайтхолле — везде были арены. Рыцарских турниров было три вида. Первый — Тилт, где всадники бились тупыми копьями. Второй — Тиэни, где они использовали мечи, и третий вид турниров назывался Бэрис. Здесь противники бились пешими, используя, по собственному усмотрению, мечи или копья. Шутливые рыцарские турниры часто становились украшением различных банкетов и карнавалов. Так как рыцарские турниры были единственным видом организованного спорта в тюдоровской Англии, если не считать состязаний по стрельбе из лука, то на них собиралось множество народа. Место на трибунах можно было получить за двенадцать пенсов. Придворные, которые не удостаивались чести быть приглашенными в ложу королевы, должны были позаботиться о себе сами. Таким образом, многие знатные лица и их дамы делили места с простой лондонской публикой.
Участники турнира, одетые в свои отличительные цвета, выводили своих лошадей на арену под звуки труб, и начиналось пышное шествие. Слуги тех, кто принимал участие в турнире, также были одеты весьма пестро: некоторые — как первобытные люди, другие — как древние бритты с длинными волосами, свисающими до пояса, третьи носили лошадиные гривы. Некоторые рыцари сначала въезжали на арену в колясках, их лошади задрапировывались под единорогов с искусно изогнутыми золотыми рогами, укрепленными в центре лба. Экипажи других тянули негры, одетые в широченные алые шаровары и парчовые тюрбаны. Наиболее самодовольные из рыцарей прибывали уже в полном боевом снаряжении: в сверкающих серебряных латах, на горячащихся роскошных конях, гордо демонстрируя свое мастерство.
Каждый рыцарь со своим слугой, доехав до барьера, останавливался на расстоянии фута от лестницы, ведущей в ложу королевы. Слуга в пышном наряде цветов своего господина поднимался по лестнице и предлагал вниманию королевы либо маленькую речь в стихах, либо какую-то незатейливую шутку, заставлявшую королеву и ее придворных дам и гостей смеяться. После этого королеве преподносился от имени его хозяина роскошный подарок. Елизавета давала разрешение рыцарю принять участие в турнире. После того как все рыцари таким образом представлялись королеве, турнир начинался.
Среди рыцарей в этот день были граф Линмутский, граф Брок-Кэрнский и граф Альсестерский. Поначалу Виллоу совсем не нравилось, что ее муж будет участвовать в турнире. «Джеймс, — убеждала она его, — ты уже давно не мальчик!» Но сейчас она была очень горда, ибо он нес ее цвета — темно-синий и серебряный шелка. Он должен был ехать с лордом Саутвудом, а Алекс попал в пару с сэром Уолтером Рэлеем.
Турнир начался, и рыцари по двое выехали навстречу друг другу, стуча копьями по щитам. Постепенно из двух или даже более сотен мужчин, принявших участие в состязании, большинство выбыло. Осталось только четверо. Граф Эссекский выехал с графом Оксфордским против графа Брок-Кэрнского и сэра Уолтера Рэлея. Эссекс нес на копье особый знак благосклонности Елизаветы Тюдор — ярко-зеленые и белые ленты, развевавшиеся на ветру. Он выглядел предельно уверенным в себе, не сомневаясь в победе.
Алекс украсил себя цветами Велвет — серебряными и алыми лентами. Он тоже был уверен в победе, ибо ехал сражаться за честь Шотландии. Он не особенно любил Роберта Деверекса, все еще подозревая его в том, что он проявлял к Велвет больше чем братский интерес. Эссекс и Рэлей, хоть и были вместе в битве с Армадой, теперь опять поссорились, и камнем раздора была королева. Алекс про себя решил, что Рэлей — лучший партнер по турниру.
Эдвард де Вере, граф Оксфордский, взглянул на своих противников и сказал Эссексу:
— Этот дикий скотт хорошо бьется, да и Рэлей тоже. Победа будет нелегкой, Роберт. Эссекс посмотрел на арену.
— Странно, — протянул он. — Я думаю, что мы легко победим. Только везение и искусство Рэлея помогли этому шотландскому дикарю пробиться так далеко. Это будет легкая прогулка. Мое слово!
Несколькими минутами позже на красивом лице графа Эссекского отразилось искреннее удивление и потрясение, когда он обнаружил, что его копье сломано, а цвета королевы грубо сброшены на землю. Копье Оксфорда также понесло значительные потери в результате искусства Рэлея. Граф Брок-Кэрнский и сэр Уолтер Рэлей были объявлены победителями сегодняшнего рыцарского турнира. Им надлежало передать свои щиты, украшенные их гербами и девизами, в галерею щитов, расположенную на берегу Темзы.
Алекс и сэр Уолтер преклонили колени перед королевой, чтобы получить положенные победителям призы, которыми на этот раз оказались изумруды, по одному на каждого джентльмена.
— Вы можете встать, мои храбрые кавалеры. Это был хороший бой. Очень хороший!
— В вашу честь, мадам, — ответил Рэлей, и Елизавета улыбнулась.
— Бочонок мальвазии оценен высоко, Уолтер, — сказала она. — Но вы, лорд Гордон! Что за чудесный подарок вы мне преподнесли! Какой породы эти собаки, которых привел мне ваш плут-слуга? Никогда не видела ничего похожего.
— Эту породу я вывел сам, мадам. Отличные охотничьи сеттеры. Я подарил вам пару, кобеля и суку, на случай, если вам захочется разводить их самой. Они прекрасны на тяжелом грунте и хорошо находят и подают дичь, особенно вальдшнепов и куропаток.
— Мне понравился их окрас, черный с желтовато-коричневым, — сказала королева. — Если они хорошо покажут себя на охоте, надеюсь, вы пришлете мне еще пару. Помните, за вами должок, ведь вы украли мою крестницу и скомпрометировали ее. — Она лукаво взглянула на него.
— Они ваши, мадам, и Велвет стоит этой цены, — был быстрый ответ.
— Хм! — фыркнула королева. — Не знаю, что скажу лорду и леди де Мариско, когда они вернутся домой весной. Я оказалась несостоятельной в своих обязанностях как крестная мать, и все благодаря вашей нетерпеливости, милорд!
— Я возьму на себя всю ответственность, мадам, а вы вовсе не должны испытывать чувство вины, ибо разве же вы в конце концов не послали за нами? Вы полностью выполнили свои обязанности, как мне кажется.
— Но я была не очень расторопна, не так ли, милорд?
— Мадам, примите мои извинения, — честно сказал Алекс. — Я признаю, что позволил своим чувствам возобладать над здравым смыслом и таким образом поставил ваше величество в двусмысленное положение. Прошу за это вашего прощения, но я люблю Велвет так сильно, что не мог ждать. — Он беспомощно пожал плечами.
— Черт меня побери, вы честный человек, Александр Гордон! Вы говорили со мной открыто, чего не многие могут позволить себе, они боятся меня. Вы мне нравитесь! Вы получаете мое прощение, но должны дать слово, что после завтрашней церемонии с архиепископом вы останетесь в Англии до тех пор, пока не вернутся родители моей крестницы. Я знаю, вы мечтаете вернуться домой, но я должна настоять на этом. Скай О'Малли умеет постоять за своих, да что там — она становится просто рассвирепевшей львицей, когда дело касается ее детей. Последний раз, когда я столкнулась с ней, она жестоко уколола меня. Ее жало слишком остро, чтобы я могла это сносить в моем возрасте. Алекс рассмеялся.
— Странно, — сказал он. — Я видел свою тещу только один раз, во время моей помолвки с Велвет. Я запомнил ее как красивую женщину и прекрасную хозяйку. И однако, я слышал не раз, что она неустрашимый воин со свирепым нравом. Но вот вам мое слово, мадам. Ни я, ни Велвет не покинем Англию, пока весной должным образом не воссоединимся с ее родителями.
На следующий день, восемнадцатого ноября 1588 года, Велвет и Алекс были обвенчаны еще один, последний, раз в той же часовне в Гринвиче, где Скай венчалась с Джеффри Саутвудом. Когда во время турнира в Уайтхолле королева случайно узнала, что на невесте будет то же платье, которое было на Скай, когда она выходила замуж за «ангельского графа» Саутвуда, ничто не могло заставить ее провести брачную церемонию в каком-то другом месте. Это потребовало быстрого переезда всего двора вниз по реке, в Гринвич, самую любимую из всех королевских резиденций. Здесь-то в половине пятого пополудни Велвет и Алекс предстали перед Джоном Уайтклифом, архиепископом Кентерберийским, и были обвенчаны по закону и совести в четвертый и последний раз.
После этого состоялось очередное свадебное пиршество, на этот раз с чудесным свадебным пирогом с сахарными фигурками жениха и невесты в центре. А поздним вечером начался карнавал, в котором принял участие весь двор, а также Кристофер Марло со своей актерской труппой.
Во время карнавала Марло улучил минутку и поговорил наедине с Велвет. Та враждебно смотрела на него, а Кристофер вдруг зло рассмеялся:
— Скажите мне, моя прелесть, сохранили ли вы свои идеалы любви или же пошли за него замуж по принуждению? Могу предложить вам чуточку удовольствия прямо сейчас! — Он ухмыльнулся.
— Я люблю своего мужа, вы, самонадеянный фигляр! — одернула она его. — А теперь дайте мне пройти, или, клянусь, я спущу на вас собак!
Марло буйно расхохотался:
— А вы горячая штучка! Мне жаль, что вы отвергаете мое предложение, дорогуша. Уверен, что оба из нас только выиграли бы от этого маленького приключения, — но тем не менее отступил в сторону, пропуская ее.
Велвет и Алекс теперь вынуждены были состоять при дворе, который зимой, к счастью, не выезжал дальше Гринвича и окрестностей Лондона. Робин отдал своей сестре и ее мужу дом их матери на Стрэнде. Он знал, что Гринвуд должен был стать частью приданого Велвет. Он был бы счастлив, если бы новобрачные жили в Линмут-Хаусе с ним и Эйнджел, но понимал, что им тоже требуется уединение. Кроме того, он и его жена, как ему казалось, гораздо лучше уживались друг с другом. Малейшего пустяка было достаточно, чтобы между Велвет и ее мужем вспыхивала ссора. Робин же, подобно своему дяде, лорду Блиссу, больше всего любил собственное спокойствие.
Пятого декабря Велвет и Алекс устроили первый маленький прием по случаю семейного праздника — дня рождения Эйнджел. Молодая графиня Линмутская теперь уже не сомневалась, что весной у нее будет ребенок. Робин обращался с ней так, как будто она была сделана из тончайшего хрусталя, а не из плоти и крови.
Эйнджел еще больше расцвела и даже счастливо призналась Велвет:
— Робин прав! Я научилась любить его! Я его так люблю, что не могу себе представить жизни без него!
На сердце у Велвет потеплело от слов Эйнджел. Она от всей души любила брата и была рада его счастью.
— Когда, ты думаешь, родится маленький? — спросила она. — Где-то на девятый месяц после нашей свадьбы, — ответила Эйнджел, очаровательно покраснев. Потом понизила голос:
— Это, должно быть, случилось в нашу первую брачную ночь. Дорогая Велвет, могу тебе только пожелать такого счастья. Ты станешь крестной матерью нашего сына, не правда ли?
— Ты уверена, что это будет мальчик? — поддразнила ее Велвет.
— О да! — с полной убежденностью ответила Эйнджел. — Я абсолютно уверена!
Велвет весело рассмеялась, и Алекс спросил:
— Что там у вас, моя дорогая?
— Я не могу отделаться от мысли, какие сюрпризы ждут маму по ее возвращении. Наша свадьба и новый внук от невестки, о существовании которой она даже не подозревает. Теперь она не скоро решится снова уехать от нас!
Начиная с кануна Дня Всех Святых, в последний день октября, Лондон отмечал зимние праздники. Сначала День святой Екатерины, день окончания сезона сбора яблок, затем королевский благодарственный молебен в честь победы над Армадой, День святого Клемента, а впереди еще был декабрь. Распорядитель рождественских увеселений был назначен в каждую лондонскую таверну, гостиницу, в дома богатых горожан и знатных людей. Прошел день рождения Эйнджел, и дальше все покатилось колесом: каждый день какие-то праздники или обеды с обильной едой, возлияниями и развлечениями разного рода.
Так как для двух новых семейных пар это было первое Рождество, которое они отмечали вместе, было решено, что сочельник они встретят в Гринвуде, а празднование самого Рождества проведут в Линмут-Хаусе. Слуги в Гринвуде радостно украшали дом. Прошло уже много лет с тех пор, как кто-нибудь из членов семьи отмечал этот праздник дома. Некоторые из домочадцев обитали здесь еще со времен, когда сама Скай жила в Гринвуде, Другие были их детьми. Со счастливыми лицами они развешивали по стенам гирлянды из листьев падуба и плюща, лавра и лавровишни.
Из Королевского Молверна было прислано традиционное полено для сжигания его в сочельник. На приглашение Велвет и Алекса леди Сесили ответила отказом, сославшись на трудности пути. Кроме того, она боялась, что ее суставы разболятся от речной сырости.
Велвет понимала ее отказ по-другому. Просто сентиментальной старушке хочется, чтобы они провели первое Рождество вдвоем, наедине. Кроме того, она подозревала, что старушка боится оставлять слуг одних на Рождество — праздники всегда отмечались в Королевском Молверне чересчур уж весело.
Традиционное рождественское полено едва втащили в холл. Камин был увит зеленью, а на каминной полке горели большие свечи в огромных серебряных подсвечниках, перемигиваясь со своими подружками на буфетах и столах. Полено долго тащили и толкали с добродушными стонами и ворчанием к центру холла. Потом все обитатели дома, хозяева и слуги, были приглашены посидеть на нем, распевая старинные заклинания, призванные отвратить злых духов, которые могли бы помешать полену гореть. Когда каждый человек в холле, начиная от Алекса и кончая поваренком, прошел через этот обряд, был подан эль и все принялись поздравлять друг друга со счастливым Рождеством и Новым годом.
Полено затем было положено в огромный камин и обложено лучиной для растопки. Алекс взял дымящуюся головешку, и, вручив ее Велвет, сказал:
— Это ваш дом, мадам. Женщина всегда была хранительницей домашнего очага. Значит, вам и зажигать рождественский огонь. — Их глаза встретились, и она заметила, что в его глазах пламя уже полыхает.
Приняв от него головню, она медленно улыбнулась:
— Пусть это будет первым из многих огней, милорд? — И с этими словами сунула головешку в растопку, которая тут же весело занялась.
Через несколько минут рождественское полено уже ярко пылало, и, когда первые языки пламени разогнали полумрак, двери в Гринвуд открылись настежь для всех, кто пожелает прийти, чтобы встретить Рождество с графом и графиней Брок-Кэрнскими. На столы выставлялись святочные пироги и чашки с горячей пшеничной кашей на молоке, приправленной корицей и сахарными хлопьями. Музыканты, нанятые на дни праздника, заиграли на свирелях и дудках, больших и маленьких барабанах. Это был один из немногих дней в году, когда хозяева и слуги сидели за одним столом, ели и пили одно и то же.
Любопытство привлекло в эту ночь в Гринвуд многих поселян из соседней деревушки Чизвик-он-Стрэнд. Они хорошо помнили щедрость матери Велвет и пришли посмотреть на ее дочь, а заодно узнать, перешла ли к ней эта щедрость по наследству. Велвет не разочаровала их. Каждый мужчина получил по кошельку с шестью монетами; женщины — по отрезу материи, ну а дети — по мешочку леденцов. Бедняки, приходившие этой ночью в дом, уходили с полными желудками, теплыми плащами, башмаками и с кошельком на каждого. Тосты за здоровье лорда и леди Гринвудских звучали один за другим.
В полночь по всей Англии зазвонили церковные колокола, возвещая дьяволу, что Христос родился, а сатана побежден.
Этот вечер был долгим. Крестьяне вернулись в свои дома, а слуги разбрелись по постелям, чтобы хоть немного отдохнуть перед тем, как поутру опять приняться за домашние дела. Две молодые пары вышли прогуляться в сад, что разделял Гринвуд и Линмут-Хаус, Велвет, Робин и Алекс держали на руках трех маленьких дочерей Робина, привезенных из Девона специально на рождественские праздники. Так как Эйнджел в ее положении не рекомендовалось путешествовать, она предпочла послать за тремя маленькими падчерицами, чем оставлять их на попечение слуг в замке Линмут.
Все понимали — Эйнджел будет хорошей матерью. Она хорошо помнила свое сиротское детство и намеревалась дать Элизабет, Сесили и Кэтрин как можно больше любви и заботы, которых они были лишены в последнее время. Это поразило Велвет, которая сама не испытывала такой тяги к материнству. Со временем у нее и Алекса будут дети, и она будет любить их, но не сейчас, На террасе Линмут-Хауса дети были переданы слугам, а Велвет с Алексом пожелали Эйнджел и Робину спокойной ночи.
Когда они рука об руку возвращались через сад домой, Алекс проговорил с ожиданием и надеждой:
— Прелестные малышки, не правда ли?
— Да, — ответила она, ибо не было сомнения, что ее племянницы очень красивые девочки.
Он остановился у низкой ограды и, притянув ее к себе, прошептал:
— Ты уверена, что еще не беременна, любовь моя? — Его губы пощекотали ее бровь.
— Да, Алекс. Пока еще не беременна. С некоторыми это случается быстро, другим нужно определенное время, — ответила она, чувствуя себя чуть-чуть виноватой, так как прекрасно знала, что никаких детей пока быть не может.
Перед самым началом брачной церемонии в Королевском Молверне Дейзи поговорила с ней наедине, и хотя поначалу ее слова потрясли Велвет, она все-таки выслушала до конца.
В первый раз за многие годы Дейзи разбирали сомнения, правильно ли она поступает, но, подумав, как будет опечалена ее госпожа Скай, узнав о замужестве своей дочери, она рассудила, что еще и внук или внучка в придачу будет для нее слишком много, и решила все-таки сказать.
— Я знаю, что то же самое сказала бы вам ваша мама, будь она здесь, — начала она. — Но ее здесь нет, поэтому я считаю, это надо сделать мне. Много лет назад ваша тетя Эйбхлин, сестра вашей матушки, занимающаяся врачеванием в монастыре в Ирландии, дала вашей маме рецепт снадобья, которое поможет вам не иметь детей. Я знаю, что вы не очень-то счастливы в этом замужестве. Не то чтобы вы не любили графа, нет, — торопливо добавила она, — но я знаю, как вы надеялись дождаться возвращения родителей. Знаю, что вы всегда хотели, чтобы за вами ухаживали, как за сказочной принцессой, что вы слишком молоды, чтобы стать матерью прямо сейчас, хотя ваша мама и родила вашего брата Эвана в шестнадцать лет. Она тогда тоже была слишком молода и много раз говорила об этом, хотя и не желала господину Эвану смерти. — Дейзи держала в руке маленький хрустальный бокал. — Выпейте это, — сказала она, — и вы будете в безопасности этой ночью. — Потом вдруг спросила:
— Вы еще не понесли, нет?
— Нет, — ответила Велвет с круглыми от удивления глазами.
— Тогда выпейте, — повторила Дейзи, протягивая ей бокал. — У меня для вас приготовлен целый пузырек этого снадобья, и я дала Пэнси рецепт с самыми тщательными инструкциями. До тех пор, пока вы не пожелаете иметь ребенка, пейте эту штуку каждый день, и вы будете в безопасности. Когда же почувствуете себя готовой к продолжению рода, прекратите ее пить — и пусть природа возьмет свое.
— А что скажет отец Жан-Поль, одобрит он это? — нервно спросила Велвет. — Я не уверена, что это разрешено святой церковью.
— Отец Жан-Поль хороший человек, но он никогда не рожал детей, и вряд ли ему когда-нибудь придется это делать. Вспомните, что это снадобье дала вашей маме ее родная сестра, святая женщина. Да разве хорошая монахиня пойдет против божеских законов, дитя? — Дейзи рассчитывала убедить Велвет, опираясь на ее невинность. Если госпожа Скай не одобрит ее действия, когда вернется, то ведь рецепт у Пэнси, а не у Велвет, и, если ее мать прикажет, она просто уничтожит его, и все.
Велвет колебалась только какое-то мгновение. Она хотела иметь детей, но не так быстро, как Эйнджел. Ее брак с Алексом может быть восхитительным, но детей она пока не хочет иметь. Так что она протянула руку и, взяв у Дейзи бокал, осушила его. С тех пор каждый день она принимала небольшие дозы золотисто-зеленого снадобья с запахом дягиля, и, похоже, оно действовало, так как ее месячные приходили вовремя.
— Я хочу, чтобы у тебя в животике появился ребеночек, — прошептал Алекс. — Когда я вижу, какая полная жизнь у Эйнджел и трех прелестных крошек Робина, я начинаю мучительно желать своих детей.
— Все в руках Божьих, милорд, — ответила она, надеясь, что он не заметит ее обмана. Черт возьми, ну что он затянул эту волынку насчет детей?
— Да, все в руках Божьих, но подумайте о том удовольствии, которое мы получаем, пытаясь выполнить его волю, — поддразнил он ее.
— Фи, милорд! Не святотатствуйте, — выбранила она его, но в ее голосе он уловил улыбку. Она незаметно зачерпнула пригоршню снега с балюстрады лестницы, ведущей на террасу Гринвуда, и, обернувшись, бросила в него снежком.
С ревом притворного гнева он набросился на нее, стащил с лестницы и погнался за ней через сад. Визжа, Велвет бросилась прочь, на ходу кидая в него снегом. Они носились по саду, как расшалившиеся дети, пока пытавшаяся добежать до лестницы дома Велвет не была схвачена мужем и брошена в сугроб, где он, перевернув жену на спину, щекотал ее до тех пор, пока она не запросила пощады.
— Перестань? Дерзкая девчонка, ты заслуживаешь гораздо большего наказания за неуважение к своему хозяину и повелителю! — Усевшись на нее верхом, он попытался поцеловать ее, но Велвет отвернула голову.
— Хозяину? — Она притворилась рассерженной. — Хозяину, да? Опять мы возвращаемся к лошадям и собакам? И кто же из них я, сэр? — Котенок! — быстро ответил он. — Шипящий, фыркающий, дикий котенок.
— Мя-яу! Ф-с-с-с! Котята больше всего любят тепло и ласку. — Ее изумрудные глаза озорно сверкнули.
— Неужели, мадам? — Вскочив, он поставил ее на ноги. — Тогда позвольте мне забрать этого маленького, вывалянного в снегу котенка в дом, — прошептал он. — Домой, в мою кроватку, где я смогу обнять его и согреть.
Она отряхнула юбки от снега.
— Ф-р-р-р! — заверещала она и стрелой бросилась мимо него вверх по ступеням в дом.
Расхохотавшись, он погнался за ней через библиотеку, главный холл, вверх по лестнице и по коридору в их апартаменты. Они ворвались в комнаты, до смерти напугав Пэнси, которая дремала в прихожей у камина. Сидевший рядом с ней на полу и положивший голову ей на колени Дагалд моментально вскочил.
— Милорд! Миледи! — Он растолкал сонную Пэнси. — Вставай, дорогая!
Пэнси с заспанными глазами наконец-то встала, и Велвет только теперь поняла, как уже поздно.
— Распусти мне лиф, Пэнси, — сказала она, — и ступай спать.
Пэнси кивнула, но возразила:
— Я раздену вас, миледи. Это займет всего лишь минуту. — И она повела госпожу в спальню.
Сняв платье, Велвет стояла в шелковом нижнем белье, вернувшись мыслями к событиям сегодняшнего чудесного вечера. Пэнси нащупала у нее на шее застежку и сняла сначала ожерелье, а потом серьги. Забрав платье и драгоценности, она ушла в туалетную комнату, чтобы вернуться через несколько секунд.
— Спокойной ночи, миледи, — сказала она. — И счастливого вам Рождества!
— Счастливого Рождества, Пэнси, — ответила Велвет. Дверь за молоденькой камеристкой закрылась, и Велвет начала не торопясь снимать нижние юбки, рубашку, туфли и чулки, которые побросала на кресло. Обнаженная, она подошла к маленькому серебряному тазику, в котором Пэнси оставила теплой воды, взяла кусок ароматного мыла, вымыла лицо и руки, прополоскала рот. В камине вдруг ярко вспыхнуло оранжево-красное пламя, когда дрова раскатились на решетке, рассыпав фейерверк золотистых искр. Велвет лениво потянулась в тепле спальни.
— Боже, как же ты красива! — В дверях, соединяющих их спальни, стоял Алекс. — Мне никогда не надоест смотреть на тебя такую, какой тебя создал Господь Бог. Твоя кремовая кожа, твои глаза, волосы! Ты вся — сплошное совершенство, дорогая! — Он подошел к ней и, обняв сзади, взял ее груди в руки.
Прямо перед ними висело большое зеркало, и Велвет как зачарованная следила за тем, как он ласкает ее. Ее груди были в полной пропорции с ее ростом, но, по мере того как она наблюдала за его игрой с ними, ей начинало казаться, что его большие руки делают их меньше. Ее соски начали гореть от острого наслаждения и сжиматься в плотные маленькие узелки, наполненные любовью. Округлости грудей заметно набухали под его нежными, зачаровывающими руками.
Велвет глубоко вздохнула и мягко сказала:
— Не останавливайся, любовь моя. Я обожаю, когда ты ласкаешь меня.
Он улыбнулся ей в зеркале над ее плечом.
— Я рад, что ты не из тех ледяных женщин, которые раздеваются в темноте, и все свечи при этом должны быть потушены, — сказал он. — Я люблю гладить моего котенка и слушать, как он мурлыкает от удовольствия. — Он нагнулся и легко поцеловал ее гладкое плечо.
Одна из его рук скользнула вниз к ее атласному животу и начала поглаживать его округлыми движениями, в то время как другая продолжала ласкать грудь. Все тело Велвет горело от сладострастных ощущений. Она прислонилась к мужу и, закрыв глаза, непрерывно мурлыкала. Его длинные пальцы скользнули в ее венерину щель и, раздвинув ее пухлые губы, нашли главное место ее сладостной чувственности. Велвет задохнулась и открыла глаза. Она не могла удержаться, чтобы не взглянуть в зеркало, и была шокирована и заинтригована тем, что увидела.
Внезапно все в глубокой золотистой темноте комнаты стало глубже и сочнее. Само ее тело, казалось, налилось чувственностью. Ее живот напрягся, кожа излучала шелковистое сияние, несколько смягчив огонь, сжигавший ее изнутри. Ее глаза медленно опустились вниз, туда, где ее ласкали его пальцы, и широко открылись, когда она увидела собственную плоть — розовую и блестящую, покрытую мельчайшими жемчужными каплями влаги. Внезапно она почувствовала, как его напрягшееся мужское естество уперлось между тугих ягодиц. Она подняла глаза, и у нее во второй раз перехватило дыхание при виде его лица, потемневшего от обуревавшего его желания. Он перестал ласкать ее и, повернув к себе лицом, заключил в объятия, прижавшись к ее губам в страстном поцелуе.
Его губы впились в ее так горячо и неистово, что у нее перехватило дыхание. Она приоткрыла губы, чтобы глотнуть воздуха, и он тут же проник своим языком ей в рот. Велвет вздрогнула, но еще не была готова пощадить сдавшегося ей на милость победителя. Их языки, эти два гладких чувственных органа, живших, казалось, своей, оторванной от них жизнью, исполняли сумасшедший танец, двигаясь взад и вперед в темных пещерах их ртов. Потом, ни на мгновение не отрывая своих губ от ее, он поднял ее на руки и отнес на постель. Он нежно положил ее на подушки и сам лег сверху. Его пальцы запутались в ее густых волосах, удерживая ее голову так, чтобы ему было удобнее целовать ее.
Это был настолько страстный поцелуй, что он окончательно лишил ее всяческой воли и сил, которые у нее еще оставались. Все ее существо настроилось на единственную цель: получать и давать наслаждение.
Теперь его губы оторвались от нее, чтобы целовать глаза, щеки, подбородок, нежное горло с сумасшедше бьющимся пульсом, который рассказал ему о всей глубине ее желания. Он задержался губами на этом пульсе, нежно целуя его, пока он чуть-чуть не успокоился; потом двинулся вниз к ее прелестным грудям. Прерывисто вздохнув, Алекс втянул сосок одной из грудей в рот и ласково сосал его несколько минут, после чего та же порция ласки досталась и второму.
Велвет почувствовала сильнейшее желание где-то глубоко внутри себя. Как ему удается заставлять ее так неистово желать любви? Глубоко вздохнув, она погладила его голову и шею, потом ее руки соскользнули на его плечи и вдоль спины добрались до ягодиц и принялись ласкать их. Он застонал от удовольствия, которое она доставляла ему, и, неуловимым движением раздвинув ей ноги, проник своим любовным копьем в ее дрожащее от страсти тело.
Велвет почувствовала, что по ее щекам текут счастливые слезы, пока он двигался в ней.
— Я люблю тебя, — еле слышно прошептала она. — Господи, как же я люблю тебя, мой дикий скотт!
Он поцелуями осушил ее слезы, ощущая их соленость своим языком, и, взяв ее лицо в руки, сказал:
— Я люблю тебя, Велвет! Никогда у меня не было женщины, которая так завладела бы моим сердцем, и никогда не будет! Я всегда буду верен тебе, любовь моя. Всегда!
Потом они искали вершины любви в объятиях друг друга. Их души, как и их тела, слились, и не было для них в мире ничего иного, кроме души и тела другого в каждом мгновении их любви.
Утро Рождества началось для них со звуков голосов, распевающих рождественские гимны под их окнами. Усталые, но счастливые, Велвет и Алекс улыбнулись друг другу, встали с постели и оделись в приготовленные для них с вечера, но так и не использованные ночные рубашки. Потом подошли к окну спальни, распахнули его и крикнули детям, которые так ласково разбудили их своей серенадой: «Счастливого Рождества!» Ребятишки расцвели улыбками при виде хозяина и хозяйки, а затем устроили целую свалку из-за пригоршни медяков, брошенных им Алексом.
— У кухонной двери вас ждут пироги и эль, — сказала Велвет маленьким певцам, которые, кланяясь, быстро убежали за угол дома и скрылись из виду.
Алекс обнял свою жену и шутливо ущипнул ее. Потом спрятал лицо на ее теплой груди, вдыхая исходящий от нее нежный аромат.
— О нет, милорд, — оттолкнула его Велвет. — Нам еще надо быть на службе в часовне. Священник придет к восьми! Вам нужен скандал?
— Да! — усмехнулся он и попытался сгрести ее в охапку. Она увернулась, — Милорд, фи! Как ваша жена, я должна следить за нравственностью в этой семье. Мы начнем Рождество как положено. Что подумает святой человек, если мы опоздаем?
— Он несомненно подумает о хорошем завтраке из солонины с горчицей и той мальвазии, которую он получит после него, — пробормотал Алекс, но все-таки послушался своей молодой жены и ушел в спальню одеваться.
Главным событием дня стал рождественский обед, начавшийся в три часа в огромном доме графа Линмутского.
Гостей было немного: недавно вышедшая замуж сестра графа со своим мужем, его старшая сестра тоже с мужем, граф и графиня Альсестерские и их пятеро детей, сэр Уолтер Рэлей и Бесс Трокмортон. Последние двое были приглашены по отдельности, и каждому пришлось испрашивать у королевы разрешения отсутствовать при дворе при условии, что они вернутся к началу танцев. При этом королева не имела ни малейшего представления о том, что один из ее фаворитов и госпожа Трокмортон встретятся за одним столом на это Рождество.
Еда была обильной и состояла из нескольких перемен блюд, каждая из которых сопровождалась музыкой с галереи для менестрелей. Обед начался с больших блюд, внесенных в зал лакеями, ведомыми церемониймейстером графа Линмутского. На блюдах лежали разнообразные дары моря: морская форель с лимоном и гарниром из кервеля; камбала в яичном соусе со сливками и укропом; креветки, сваренные в белом вине, фаршированные мясом лангусты; большая дубовая плошка со льдом, а на льду устрицы, только и ждущие того, чтобы их открыли и проглотили целиком. Здесь была половина огромной говяжьей туши, зажаренной с кровью, которую внесли и поставили на буфет, с тем чтобы ее потом нарезал помощник повара; несколько видов прекрасной ветчины; сочные каплуны, фаршированные сушеными фруктами; огромная индейка с устрицами и каштанами; целиком зажаренный фазан с перьями на золотом блюде; несколько больших пирогов с крольчатиной, со свининой, с гусятиной, каждый из которых ввезли на специальной тележке, так как они были слишком велики, чтобы нести их на руках. Были здесь горшочки с морковью на меду, варенный в вине горох с луком-пореем и салатом-латуком. На стол подали прекрасный белый хлеб, масло, соль, но вершиной пиршества стала кабанья голова.
Честь внести ее в зал была предоставлена молодому Генри Эдварсу, старшему сыну Виллоу. «Когда-нибудь, — подумал Робин, — у меня будет свой сын, которому я поручу эту честь, но пока что это сделает Генри». Гордый своей миссией мальчик, внешне очень похожий на своего отца в молодости, вышел вперед, сопровождаемый церемониймейстером, музыкантами и певцами. На огромном серебряном подносе, слишком для него большом, покоилась кабанья голова, убранная листьями лавра и розмарина, с лимоном в пасти, долженствующим символизировать изобилие. Когда Генри вошел в зал, все собравшиеся встали и запели:
Кабанью голову в руке несу я,
Убранную лаврами и розмарином;
Я молюсь, чтобы все весело пели…
Водруженная в центре стола кабанья голова была встречена с еще большим восторгом.
Граф Линмутский и его гости с воодушевлением ели и запивали съеденное прекрасным вином из Аршамбо. Все, что останется, отдадут нищим, которые придут этой ночью к дверям Линмут-Хауса.
Когда со стола был убран десерт, состоявший из пропитанных в вине пирожных, густого молочно-яичного крема, фруктовых пирожков, засахаренных дягиля, лепестков роз и фиалок, сладких бисквитов и мальвазии, в зал вошли участники рождественской пантомимы, разыгравшие представление с участием святого Георгия, сарацина и дракона. Наряду с этими тремя главными героями в пантомиме участвовали и менее значимые, такие, как Дед Мороз со своим посохом, доктор, врачующий «раны», красивый мальчик с пиршественной чашей и прелестная кареглазая девочка с каштановыми кудрями и с традиционными рождественскими ветками омелы в руках.
Дети Виллоу и Робина тоже разыграли небольшое представление. Бесс Трокмортон улыбнулась Уолтеру Рэлею, который, оказавшись вне дворцовых ограничений, не сводил с нее глаз.
— Это напоминает мне мое детство дома, — задумчиво сказала она.
— И вам это нравится больше, чем ваша жизнь при дворе, Бесс? — спросил он. Она вздохнула:
— При дворе, так мне, во всяком случае, говорят, я служу высшим интересам своей семьи, которая всегда была на службе у короны. Я люблю королеву, свою повелительницу, но это не значит, что я не скучаю о более простой жизни в провинции, муже, детях и своем собственном доме. Такую жизнь я предпочла бы жизни при дворе. — Она печально улыбнулась. — Но я уже прошла ту пору жизни, когда могла бы котироваться на рынке невест, к тому же без приданого кому я нужна?
— Мне вы нужны, Бесс, — мягко сказал он. — Моего состояния хватит на нас двоих!
— А сколь долго вы сможете сохранить его, как только перестанете быть преданным и любящим рыцарем королевы, Уолтер? — спросила она. — Я не хочу быть причиной вашего падения после всего, что вы сделали, чтобы добиться своего нынешнего положения.
— Простила же она Лестера.
— Роберт Дадли, как вы знаете, — это особый случай, Уолтер. Они родились в один день и друзья с детства. В те времена, когда королева была всего лишь принцессой Елизаветой и была заключена ее сестрой Марией в башню, именно Роберт Дадли, сам находившийся под стражей, использовал свои личные, совсем небольшие средства, чтобы, подкупив стражу, сделать ее жизнь более терпимой, снабжая ее маленькими радостями жизни, хотя бы такими, как дрова для камина. Она любила Дадли, искренне любила. Думаю, она простила бы ему все что угодно, Уолтер, но мы-то ничем не защищены от ее гнева. И тем не менее спасибо вам за ваше предложение, я всегда буду лелеять его. — Я люблю вас, Бесс, — тихо сказал он. Элизабет Трокмортон покраснела.
— Я тоже люблю вас, Уолтер, — так же тихо ответила она и затем отвернулась от него, чтобы посмотреть на детей, с визгом и гамом игравших в чехарду.
Роберт Саутвуд взглянул на Уолтера Рэлея.
— Надеюсь, вы не возражаете против той простоты, с которой мм отмечаем этот день? — спросил он с улыбкой, тоже следя за детьми. — Эйнджел хотела, чтобы вы и Бесс встретили этот праздник с нами, но вообще-то я в отличие от многих других людей моего положения предпочитаю семейные торжества.
Уолтер Рэлей улыбнулся в ответ и кивнул:
— Только что Бесс и я говорили о том, как нам не хватает простой жизни. Я, однако, слышал, что вы решили возродить традиции своего отца и устроить для двора бал-маскарад по случаю кануна Крещения в новом году.
— Да! Королева пожелала этого, и я не смог отказать ей. После, однако, я постараюсь отойти от двора, по крайней мере до тех пор, пока моя жена не родит весной. Это ее первые роды, и мне посоветовали избавить ее от волнений. Если получится, мы вернемся домой в Девон, чтобы ребенок появился на свет в Линмуте.
Время было позднее, детей увели спать, и музыканты заиграли быструю лавольту. Граф Линмутский вывел свою жену в центр зала, и они открыли танцы. К ним быстро примкнули все остальные, но, когда кончилась лавольта и музыканты заиграли испанскую кэнери, Эйнджел ее танцевать уже не стала — зажигательная джига опасна в ее нынешнем положении. Наконец, когда день Рождества почти перешел в День святого Стефана, праздник подошел к концу.
Сэр Уолтер Рэлей и госпожа Трокмортон уехали еще раньше, помня о своих обязанностях перед королевой. Виллоу с мужем остались в Линмут-Хаусе еще на несколько дней, а Велвет и Алекс отправились домой через сад, оба весьма довольные своим первым совместно встреченным Рождеством.
Оказавшись вновь в своих апартаментах, Алекс нежно сказал своей жене:
— Сегодня у нас не было времени обменяться подарками, дорогая. Загляни под подушку.
Зеленые глаза Велвет округлились в предвкушении сюрприза, и она бросилась через спальню к своей постели. Сунув руку под пышную подушку, она вытащила из-под нее прочный, обтянутый белой кожей футляр для ювелирных изделий и, открыв его, обнаружила в нем роскошное ожерелье из бриллиантов и рубинов с укрепленным в центре его ограненным в форме сердечка камнем темно-красного цвета.
— О, Алекс! — Она вынула ожерелье из белого атласного ложа и подержала его против света. — О, Алекс! Он довольно улыбнулся:
— Я рад, что наконец-то смог лишить тебя дара речи, Велвет. Значит ли это, что вещица тебе нравится?
— О да, милорд! Она мне нравится! Очень нравится! Это самая красивая вещь, которая у меня когда-нибудь была! — Сжимая в руке подарок, она повисла на нем и крепко обняла.
Его руки скользнули вокруг ее талии, и он вдохнул теплый аромат духов. Затем склонился к ее шее и вздохнул.
— Черт возьми, дорогая, как же я тебя люблю! Никогда не подозревал, что любовь может быть таким всезахватывающим чувством, и Господь свидетель, я не жалею ни о едином мгновении! Я кляну себя за то, что был таким самонадеянным болваном по отношению к тебе все эти годы.
Велвет прильнула к плечу Алекса, ее сердце переполняло какое-то чудесное тепло. Так вот какая она, любовь, подумала она. Совсем не неприятное чувство. Более чем терпимое. Она счастливо вздохнула, когда он теснее прижал ее к себе.
Лицо Алекса, закаменевшее во всепоглощающей страсти, вдруг зажглось любопытством. Он размышлял, о чем она думает, и был недалек от истины. Он чувствовал, как его сердце дико бьется в груди, пока ему не стало казаться, что оно сейчас разорвется от любви к этой женщине. Господи, как же он любит ее! И однако, ей совсем не надо знать всю глубину его чувств. Женщины, которые слишком уверены В любви мужчины, часто становятся неуправляемыми. Лучше закончить этот момент ласки до того, как он скажет что-нибудь такое, о чем потом будет жалеть. И он бесстрастно спросил:
— А ты мне что-нибудь подаришь, дорогая?
— О Господи! — воскликнула она. — Конечно! — Она пробежала через комнату и, открыв большой шкаф у двери, нагнулась и вытащила из него какой-то сверток. Развернув, она с триумфом извлекла на свет Божий маленькую картину в резной позолоченной раме. Когда она повернула ее к нему, он увидел, что это был ее портрет в материном кремовом шелковом подвенечном платье.
Алекс с удивлением воззрился на портрет, чувствуя, что у него отвисла челюсть, — Как? — воскликнул он. — Как это могло быть? На это просто не было времени! — Его глаза с восхищением разглядывали портрет.
Велвет триумфально улыбнулась.
— Это все маэстро Хиллард, — гордо сказала она. — Когда я впервые попала ко двору, он написал с меня миниатюру, предназначенную в подарок моим родителям на Рождество. Когда мы вернулись из Шотландии, я пошла к нему и упросила его написать с миниатюры большой портрет, чтобы я могла подарить его тебе на Рождество. Он редко пишет портреты в полный рост, так что это особая честь, Алекс. Он перерисовал голову с миниатюры, а потом я дважды позировала ему в платье, чтобы он мог, как он сказал, набросать его в общих чертах. Потом я просто оставила ему платье, и он срисовал с него все детали. Ты и не подозревал, да? — радостно закончила она.
Он на секунду оторвался от портрета, чтобы взглянуть на нее.
— Нет, дорогая, не подозревал.
Чудесная картина, думал он, глядя на портрет жены. Она стояла выпрямившись, с двумя сеттерами по бокам, одного из которых она гладила по голове. Другая рука была опущена на уровень талии, и в ней она держала маленькую, покрытую искусным орнаментом бонбоньерку для ароматических шариков. Велвет глядела с портрета прямо перед собой, ее изумрудные глаз, а сияли невинностью молодости и пытливостью. Она была такой, какой он увидел ее впервые много лет назад. Казалось, она несла в себе некую тайну, которой не собиралась ни с кем делиться, и выражение ее лица, ясно говорило зрителю: я горда, я знаю нечто такое, что вам неведомо. Фоном портрету служило чистое голубое небо, но, когда Алекс пригляделся к картине повнимательнее, он заметил в левом нижнем углу, на турецком ковре, на котором она стояла, барсука в украшенном драгоценными камнями ошейнике.
Она увидела, как у него от удивления широко раскрылись глаза, и довольно рассмеялась.
— Ну, разве я не жена барсука, Алекс? — поддразнила она его.
— У барсуков не бывает жен, у них самки. Ты же жена, но моя, — ответил он.
— Да, — медленно сказала она, — я ваша жена. Но и вы мой муж, милорд. Четырежды я клялась вам в верности, но так же, как я клялась в моей верности и преданности вам, так же и вы клялись мне. Помните об этом, когда вас постараются затащить в чужую постель, милорд. Я не потерплю ни малейшей тени на моей чести.
Он в удивлении уставился на нее. — Кой черт заставляет тебя говорить подобные вещи? — спросил он, разгневанный не только ее словами, но и тем угрожающим тоном, каким они были произнесены.
— Эйнджел сказала мне, что Робин был вынужден пригласить на свой бал-маскарад по случаю Крещения лорда и леди де Боулт. Лорд де Боулт недавно оказал королеве какую-то маленькую, но важную услугу и сейчас у нее в фаворе. Не пригласить его было бы оскорблением.
— Ты думаешь, я буду приставать к даме на людях? — Его голос был опасно спокойным.
— Когда-то она уже была вашей любовницей! — резко ответила Велвет.
— Никогда! — столь же яростно воскликнул Алекс с потемневшими от гнева глазами.
— Никогда? — Она явно сомневалась.
— Никогда, мадам! Все это делалось для того, чтобы заставить вас ревновать, но никогда я не спал с этой змеей! Как ты могла такое подумать и как ты вообще могла предположить, что теперь, когда мы с тобой поженились, я возобновлю эту связь, даже если бы таковая и была!
— Верю вам на слово, Алекс, что между вами и леди де Боулт ничего не было, но вы должны признать, что очень хорошо разыгрывали передо мной роль ее любовника и, насколько я помню, наша первая свадьба и стала результатом того, что я нашла вас в королевском саду, обнимающим эту стерву! Что я, по-вашему, должна была делать, молиться, милорд? Если я оскорбила вас, приношу свои извинения, но я не могла быть полностью уверенной, что у вас не было связи с этой тварью!
— Было или не было, но осмеливаться учить меня, как мне следует себя вести, — это невиданно!
— Да неужели, милорд? Разве вы не пытались учить меня, как себя вести?
— Вы моя жена!
— А вы мой муж!
Внезапно до него дошла вся нелепость положения, и он фыркнул.
— Кажется, мы опять добрались до лошадей и собак, — сдавленно рассмеялся он.
— Негодяй! — улыбнулась она в ответ. — Господи, Алекс, мы с тобой — как два самодовольных павлина! Между нами когда-нибудь будет мир и покой?
— Ничего не имею против маленьких сражений, — мягко проговорил он, привлекая ее к себе. Зарывшись лицом в ее душистые волосы, он поцеловал ее в макушку и повторил:
— Ничего не имею против сражений, ибо так люблю процесс примирения.
Велвет почувствовала, как вся оттаяла от этих слов. В его руках она всегда чувствовала себя так тепло и спокойно. Может быть, из этого замужества еще что-нибудь и получится. Они любят друг друга, и она достаточно умна и понимает, что он вообще-то хороший человек, несмотря на все творимые им глупости. Она улыбнулась про себя. И творимые ею глупости тоже, ибо истинная правда заключалась в том, что она ничем не лучше его. Закинув руки ему на шею, она прошептала:
— Здесь холодно, милорд. Не стоит ли нам продолжить обсуждение достигнутого договора в постели?
Ничего не говоря, он поднял ее на руки, пересек спальню и, откинув одеяла, уложил ее и сам пристроился рядом. Они провели ночь, усиленно «торгуясь» друг с другом, но, когда пришел рассвет, граф Брок-Кэрнский и его графиня были вполне удовлетворены результатами сделки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мое сердце - Смолл Бертрис

Разделы:
Действующие лицаПролог. январь 1586 года

Часть 1. ДОЧЬ ЛОРДА ДЕ МАРИСКО

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Глава 5Глава 6Глава 7

Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть 4. ВЕЛВЕТ

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Эпилог

Ваши комментарии
к роману Мое сердце - Смолл Бертрис



Не понравилась, скучная, тягомотина. Зря потратила время(
Мое сердце - Смолл БертрисПроникноаенная
28.09.2010, 22.25





Понравилась,ничуть не жалею что приобрела эту книгу!
Мое сердце - Смолл БертрисЛюбимая
29.08.2012, 13.32





еще до конца не прошла,но мне нравитса один минус много води
Мое сердце - Смолл Бертрислілу
17.11.2012, 5.37





Прекрасный роман,как и все романы Смолл!
Мое сердце - Смолл БертрисЖасмин
25.05.2013, 10.15





Прекрасный роман. Отличное продолжение саги о семье О МАЛЛИ.Красочное описание индийской культуры просто поражает. Читала не отрываясь, аж дух захватывает, даже прослезилась.
Мое сердце - Смолл БертрисАлена
16.09.2013, 12.54





мне очень понравилась часть где робин признался в любви эйнджл
Мое сердце - Смолл Бертрисдиа
7.11.2013, 16.12





Да, немного затянут романчик, но мне понравилось как трепетно отнеслась Бертрис Смолл к главной героине, как к собственной дочери, никаких жутких сцен с изнасилованиями, и прочими большими неприятностями, такое ощущение что автор чувствует себя Скай и всех ее детей представляет своими. Шикарно, оторваться от саги невозможно.
Мое сердце - Смолл БертрисLiza
5.02.2014, 23.36





Да, немного затянут романчик, но мне понравилось как трепетно отнеслась Бертрис Смолл к главной героине, как к собственной дочери, никаких жутких сцен с изнасилованиями, и прочими большими неприятностями, такое ощущение что автор чувствует себя Скай и всех ее детей представляет своими. Шикарно, оторваться от саги невозможно.
Мое сердце - Смолл БертрисLiza
5.02.2014, 23.36





Согласно с Аленой. Один из лучших в семейной саге о Скай О"Малли.
Мое сердце - Смолл БертрисВ.З.,66л.
21.02.2014, 11.19





Очень интересно,неожиданно и захватывающе)))))меня удивляет как так вписываются в истории герои прошлых романов)))))и это очень интересно
Мое сердце - Смолл Бертрисалена
3.10.2014, 2.56





Велвет- главная героиня, на редкость взбалмошная и глуповатая... Мне она совсем не понравилась. Вечно куда-то срывается, выпучив глаза и находит на попу приключений. Алекс-странный малый...поселить придурковатую любовницу под боком у жены( с которой отношения налаживаются только-только)...хорошо, что всё нормально закончилось, а если бы нет? Сначала-то понятно, почему связался, потому что обиделся, не зная всех фактов. А вот потом всё-таки...зачем потащил любовницу в Шотландию? В общем: герои стоят друг друга!
Мое сердце - Смолл БертрисМарина
10.11.2014, 23.40





Хорошо что так написано,а то не интересно было бы читать!Четвёртый роман-и невозможно оторваться!
Мое сердце - Смолл БертрисНаталья 66
20.01.2015, 13.24





как и первые книги,эта тоже потрясающая.
Мое сердце - Смолл БертрисВАЛЕНТИНА
14.08.2015, 6.25





О, ужас... бред какой... не ожидала.
Мое сердце - Смолл БертрисСвет
3.11.2015, 22.05





Романы Смолл на любителя . Я привередлива в отношении романов , но не знаю почему , этот роман не могу забыть . Пишут , что Велвет глуповата , а вы в 15 лет очень умны были? Уж простите меня , но нравится мне этот роман , хотя слог немного бесит . Простоват что ли, не могу даже об'яснить , но меня диалоги иногда местами сильно раздражали своей то ли простотой , то ли тупизной , но все же нравится мне этот роман , очень нравится .Несколько раз перечитывала , хотите осуждайте , или нет , видимо каждому свое . Вот так ! К душе мне роман , и ничего я поделать не могу .Может что то из прошлой жизни ?
Мое сердце - Смолл БертрисRoza
13.06.2016, 21.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Действующие лицаПролог. январь 1586 года

Часть 1. ДОЧЬ ЛОРДА ДЕ МАРИСКО

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Глава 5Глава 6Глава 7

Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть 4. ВЕЛВЕТ

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Эпилог

Rambler's Top100