Читать онлайн Мое сердце, автора - Смолл Бертрис, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мое сердце - Смолл Бертрис бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.23 (Голосов: 115)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мое сердце - Смолл Бертрис - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мое сердце - Смолл Бертрис - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Смолл Бертрис

Мое сердце

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Когда англичане наконец узнали все подробности победы над испанцами и их Великой армадой, вся страна закружилась в безумном веселье. Чуть ли не целую неделю на всех холмах Англии вечерами полыхали костры. Прежде чем покинуть Тилбури, королева посетила каждый уголок стоявшей лагерем армии, чтобы попрощаться со своими верными солдатами и поблагодарить их за преданность. Она проезжала сквозь ряды ликующих людей, сопровождаемая Лестером и Эссексом.
Провожая ее к яхте, Робин Саутвуд не мог не заметить, что Лестер выглядит далеко не лучшим образом. Его голова и борода неожиданно поседели, а налитое кровью лицо огрубело. Он слишком растолстел от хорошей жизни и множества излишеств. Всегда помнивший о том, как некогда стройный и элегантный Лестер много лет назад оскорбил его мать и как плохо относился к его отчиму, граф Линмутский не испытывал к нему жалости. Правда, Лестер всегда был предан королеве, но часто злоупотреблял своей властью. Когда королева подошла к причалу, Робин выступил вперед и, отвесив изящный поклон, поцеловал руку своей повелительницы.
— А, — тепло улыбнулась Елизавета, — милорд Саутвуд. Вы тоже едете в Лондон?
— Да, мадам, но ненадолго. Только для того, чтобы посетить склады компании О'Малли-Смолл и выбрать материал на платья своей жене. Я хочу отвезти ее в Линмут, чтобы показать ей ее новый дом и познакомить с моими дочерьми.
— Ты не задержишься в Лондоне, чтобы дождаться возвращения матери, милорд?
— Последнее письмо от нее, пришедшее еще весной, извещало, что она поначалу зайдет в Бидфорд, мадам. Подозреваю, ей хочется посмотреть на моих дочек.
— Прелестная Скай — и бабушка! — излишне громко рассмеялся Лестер. — Это непереносимо!
— Все мы становимся старше, милорд, — учтиво ответил Робин.
Роберт Дадли недобро взглянул на молодого человека, но Робин повернул к нему свое бледное лицо и приятно улыбнулся.
— Приведите свою молодую жену ко двору, милорд, когда в следующий раз будете в Лондоне, — грациозно улыбнулась королева — Мы будем рады иметь ее около себя.
— Вы, мадам, как всегда очень добры. Да охранит Господь путь вашего величества.
Королева взошла на борт яхты, а Робин прошел по причалу вниз к своему судну. Начавшийся прилив быстро доставил их вверх по Темзе к Лондону, который уже праздновал победу славных английских моряков над Армадой. Улицы, празднично украшенные небесно-голубыми флагами, запрудили толпы народа, надеявшегося хотя бы издали увидеть Елизавету Тюдор, выразить ей свою радость и поприветствовать отважную королеву, хранительницу Англии Приплыв из Тилбури, она пересела в огромную золоченую карету, украшенную львами и драконами, держащими в лапах герб Англии, с четырьмя витыми столбиками, поддерживавшими балдахин в форме короны. Королева в белом бархатном платье принимала знаки уважения от своих подданных со спокойной улыбкой на лице, помахивая ручкой.
Благодарственные службы служили в соборах св. Петра и св. Павла, где на обозрение собравшихся были выставлены знамена сдавшихся испанских кораблей. На площадях горели костры, люди танцевали, пировали, участвовали в разнообразных состязаниях, празднуя победу. Официальный благодарственный молебен должен был состояться семнадцатого ноября 1588 года, в день, на который приходилась также тридцатая годовщина восшествия королевы на английский престол.
От прекрасного настроения королевы кое-что перепало и ее крестнице, Велвет де Мариско. Ведь большую часть своего времени она проводила в Линмут-Хаусе, а не при дворе. Она помогла Эйнджел выбрать материи для платьев, которые Робин намеревался сшить для своей молодой жены. Никогда еще новоявленная графиня Линмутская не сталкивалась с такой не правдоподобной щедростью. За всю свою жизнь она не могла вспомнить, чтобы у нее было больше двух платьев сразу, и то они обычно были либо перешиты из платьев, которые кому-то стали малы, либо были сшиты из самой дешевой материи. Эйнджел ошеломило разнообразие роскошных материй, предложенных ей на выбор. С некоторым испугом наблюдала она за тем, как Велвет, привыкшая ко всей этой роскоши, откладывает штуку за штукой невообразимо чудесные материи.
— Этот рубиново-красный бархат, эту изумрудную парчу и, конечно, ту, фиолетовую. Нет, нет! Желтое не идет леди Линмут, болван! А вот этот аметистово-голубой с серебряными полосками, пожалуй, сгодится. — Велвет повернулась к своей невестке. — Как ты думаешь, Эйнджел? Эйнджел рассмеялась:
— Я думаю, что этого слишком много, Велвет. Мы набрали материи уже чуть ли не на дюжину платьев.
— Дорогая Эйнджел, ты теперь графиня Линмутская, а не какая-то маленькая королевская воспитанница, — поддразнила Велвет подругу. — Тебе нужна не дюжина, а дюжины платьев.
— Да не нужны они мне! Ты и твой брат неисправимы. Я и за миллион лет не изношу всех тех платьев, которые вы хотите мне сшить, и тех драгоценностей, которыми Робин щедро осыпал меня.
— Еще как износишь! — убежденно заявила Велвет. — Да, это правда, на какое-то время ты уедешь в Саутвуд, но я уверена, когда мама вернется, тебя пригласят в Королевский Молверн, а ее величество настаивает, чтобы ты и Робин вернулись ко двору. Тебе понадобится все, что мы сошьем, и еще столько же.
— Какая она?
— Кто?
— Твоя мать. Я слышала… Ну, все говорят, она всегда все делает наперекор всем. Велвет рассмеялась:
— Она самая чудесная женщина на свете, Эйнджел, и она полюбит тебя. Не сомневаюсь, все, что ты о ней слышала, окажется не правдой. Мама настолько не правдоподобна, что другой такой нет. Мой отец — ее шестой муж, и от каждого из них, за исключением одного, она рожала прекрасных здоровых детей. Много лет она была главой нашего семейства в Ирландии, заботилась обо всех сразу. Вместе с сэром Робертом Смоллом, ее партнером в делах, она создала огромную торговую империю. Корабли О'Малли вот уже многие годы возят в Англию пряности, хотя сейчас, когда португальцы усилили свое влияние в Индии, это стало намного труднее. Это одна из причин того, что моя мать отправилась в эту поездку. Она хочет получить для Англии такие же благоприятные условия торговли, какие Великий Могол предоставил Португалии. И, несмотря на ее вечную занятость, мы, дети, никогда не чувствовали себя брошенными. Она никогда никого из нас особо не выделяла, мы всегда были очень близки друг другу.
Конечно, Робин из всех нас занимает самое высокое положение, хотя он четвертый по счету в семье. У нас есть два О'Флахерти — Эван и Мурроу. Потом идет наша единокровная сестра Виллоу, графиня Альсестерская. Есть еще два Бурка — мои единоутробные сестра и брат — Дейдра и Патрик. Мой отец женат на маме уже шестнадцать лет.
— А что собой представляют маленькие дочери Робина? — Эйнджел была заинтересована в том, чтобы падчерицы полюбили ее.
— Бет в этом году исполнилось три, Кейт было два в январе, а малютке Сесил всего годик. Они прелестны, унаследовав от Алисой ее чудные голубые глаза, а от Робина — белокурые волосы. И совсем не помнят матери, даже Бет, хотя ей было уже два годика, когда это случилось. Теперь их мать — ты, Эйнджел, и всегда будешь ею. Здесь тебе нечего бояться.
Неожиданно дверь в спальню Эйнджел со стуком распахнулась, в комнату величаво вступила Виллоу, графиня Альсестерская.
— Вот это и есть новобрачная, Велвет? — требовательно спросила она.
Виллоу стала красивой женщиной с черными как смоль волосами, доставшимися ей от Скай О'Малли, и янтарными, с золотой искрой глазами и смуглой кожей отца. В ней было что-то экзотическое, хотя она была истинной англичанкой.
— Виллоу! О, я так рада тебя видеть! Это Эйнджел, новая жена Робина.
— Ты не могла меня предупредить, Велвет? Джеймс и я поспешили в Лондон, чтобы отпраздновать великую победу королевы, а после того как мы нанесли визит ее величеству, ко мне подошел лорд Дадли и в своей тягучей манере, с хитрыми подковырками поведал мне о новой жене Саутвуда. У вас хоть хватило совести оповестить остальных, или по какой-нибудь причине это должно держаться в тайне от семьи? И что скажет мама? — Хотя Виллоу и была на несколько дюймов ниже своей младшей сестры, в ней чувствовались какое-то почти королевское достоинство и уверенность в себе.
— Мы вернулись в Лондон всего два дня назад, Виллоу, — сказала Велвет спокойно. — И у нас еще не было времени сообщить семье. Да и к тому же для Робина гораздо важнее приодеть Эйнджел как следует, как приличествует графине Линмутской. В конце концов, мама может вернуться в любой момент.
— Мама не вернется раньше следующей весны, Велвет. Робину сказали об этом только сегодня.
— Что? — Велвет выглядела так, будто собирается разрыдаться. — Что случилось? Почему она запаздывает?
— Не знаю! — резко ответила Виллоу. — Спроси у Робина, он получил это сообщение. Кроме того, это не так важно, как свадьба. — Она обернулась и окинула Эйнджел испытующим взглядом. — Кто вы? У вас есть родовое поместье? Я не знаю ничего, но намерена узнать все!
— Я должна найти Робина, — сказала Велвет. Она тоже обернулась к своей новой невестке:
— Не бойся Виллоу, Эйнджел. Она лает, но не кусает и всегда была для нас, детей, своеобразной старейшиной рода. Расскажи ей все. Она полюбит тебя так же, как любит всех нас. — Затем, подобрав юбки, выскочила из комнаты, а в ушах ее эхом звучал голос старшей сестры:
— Дерзкая девчонка!
Нахмурившись, Велвет быстро сбежала по лестнице на первый этаж и понеслась по коридору к библиотеке брата. Она ворвалась туда, даже не удосужившись постучать. В библиотеке Алекс и Робин склонились над картой. При ее появлении они раздраженно вскинули глаза.
— Это правда? Это правда, что ты получил письмо от мамы? Что она не вернется раньше весны? Почему ты ничего не сказал мне, Робин? Что я буду делать, когда этот чертов нареченный муж появится на сцене, а он может это сделать теперь в любой день? — Она расплакалась. — Хочу к маме и папе, Робин!
Алекс пересек комнату и обнял плачущую девушку. Глядя поверх ее головы на Робина, он сказал своим обычным, спокойным голосом:
— Хватит играть в тайны, Робин! Я не хочу больше терроризировать Велвет. Дорогая, посмотрите на меня. Граф Брок-Кэрнский, ваш нареченный супруг, — это я, и я люблю вас. Пожалуйста, не надо больше бояться, прошу вас! — Он поцеловал ее в голову, взъерошив волосы.
Она чувствовала себя в его руках в такой безопасности, что понадобилась минута или две, чтобы смысл сказанного дошел до нее, но, когда он все-таки дошел, Велвет взвизгнула и вырвалась из его объятий. Сердито посмотрев на брата, она спросила:
— Ты знал об этом, Робин? Ты знал, кто он на самом деле?
— Конечно, знал. Мы ведь старые друзья.
— И ты лгал мне! — закричала она. — Вы оба лгали мне!
— Какая ложь? — удивился Робин. — Никто тебе не лгал.
— Ты сказал, что он Александр, лорд Гордон. — Она сердито топнула ногой, и ее юбка цвета ночной синевы отозвалась протестующим шорохом шелка.
— Так и есть, моя маленькая мегера. Его зовут Александр Гордон, граф Брок-Кэрнский. Тебе не сказали ни слова не правды.
— Но не сказали и всей правды, — наступала она. — О, я никогда не прощу вам! Никогда! Ни тому, ни другому!
Зеленые глаза Робина сощурились во внезапном приступе гнева. Схватив сестру за руку чуть выше локтя, он встряхнул ее, обозленный ее поведением.
— Маленькая испорченная кокетка, ты хоть понимаешь, как тебе повезло с Алексом? Он прав, Велвет. Он, а не ты! Он вправе потребовать от тебя немедленно выйти за него замуж, и, если бы я был умнее, думаю, я бы на этом настоял, ибо уже давно пора, чтобы у тебя был хозяин и повелитель, который научил бы тебя вести себя соответственно положению женщины. Бог свидетель, мать и Адам так этого сделать и не смогли. Они испортили тебя окончательно. Алекс же решил, что, если ты сможешь узнать его получше, может быть, тебя потянет к нему. Он гораздо больше заботился о твоих чувствах, чем ты о его.
Велвет вырвала руку у брата. Потирая ее, она выпрямилась во весь рост и сказала:
— Я немедленно возвращаюсь ко двору, Робин. Благодарю тебя за гостеприимство. Я помогала твоей жене выбрать материю на платья, но теперь, когда здесь Виллоу, за этим присмотрит она. Она гораздо более, чем я, сведуща в моде.
— Ты останешься здесь, даже если мне придется запереть тебя в комнате, Велвет! Я попрошу королеву освободить тебя от твоих обязанностей, и мы сыграем свадьбу как можно быстрее, с тем чтобы ты и Алекс смогли вернуться в Дан-Брок еще до зимы. — Он холодно посмотрел на нее. В каждой его черточке светилось достоинство великого лорда, — Пошел ты к черту, любезный братец! — огрызнулась она. — Попробуй силой потащить меня к алтарю, и я закачу такой скандал, которого при дворе Тюдоров никогда не видали. — Она обернулась, чтобы презрительно взглянуть на Алекса.
— А что вы скажете обо всем этом, мой предполагаемый хозяин и повелитель, мой нареченный супруг?
— Моя дорогая, я пришел к решению освободить вас от необходимости выполнять условия того соглашения, к которому пришли наши родители десять лет назад. Я никогда еще не принуждал ни одну женщину насильно лечь со мной в постель и, честно говоря, совсем не уверен, что вы в моем вкусе с этими непонятного цвета волосами, плохими манерами и бешеным норовом. Я ищу себе в жены женщину, а не избалованного ребенка.
— О! — Велвет выглядела возмущенной до глубины души, и Робин поторопился спрятать веселую улыбку.
— Тем не менее, — продолжал Алекс, — породнить наши семьи было мечтой как моего покойного отца, так и вашего. Поэтому мы подождем до весны, когда вернутся ваши родители, и тогда примем окончательное решение.
Он попытался оскорбить ее, и Велвет немедленно отплатила ему той же монетой, проговорив со злостью:
— Очень хорошо, милорд. Но вы должны понимать, что до тех пор мы оба свободны и вольны искать удовольствия на стороне.
— Конечно, мадам! — Ответ был так же холоден. Бросив ему прощальный гневный взгляд, Велвет повернулась на каблуках и вышла, хлопнув дверью.
— Она заслуживает, чтобы ее выпороли, — сердито сказал Робин.
— Спасибо, что ты сказал ей, якобы именно я решил подождать, пока наш брак не покажется ей приемлемым.
— В этой ситуации ничего другого я не мог сказать, Алекс. Почему ты решил, что пришло время объявить ей, кто ты есть?
— За несколько недель Велвет и я узнали друг друга достаточно хорошо и, я даже думал, стали друзьями. Теперь я понимаю, что ошибался.
— Черт побери, приятель, тебе следовало позволить мне сыграть вашу свадьбу и покончить на этом.
Велвет быстро успокоилась бы, поняв, что выбора нет. Она упряма, но не глупа, — сказал Робин.
— Нет, она не глупа. Ты выдаешь ее замуж, а отдуваться, между прочим, пришлось бы мне, Робин.
— Ну и что ты собираешься теперь делать? Алекс рассмеялся, и в его смехе явно сквозило неподдельное веселье.
— Я думаю, Робин, друг мой, что пришло время дать госпоже Велвет де Мариско урок тактики. Я люблю ее, Робин, и уверен, что и она начинает влюбляться в меня. Но я преподам ей такой урок, что она на коленях будет умолять меня взять ее в жены. И произойдет это очень скоро, обещаю тебе.
— В таком случае, — Робин с медленной улыбкой наполнил два бокала золотистым вином, — я думаю, нам следует поднять тост за твою свадьбу, Алекс. И когда, по твоим расчетам, я могу приглашать гостей на столь выдающееся событие?
— Думаю, где-то в середине осени. Я уже смогу к этому времени заставить твою сестру мне повиноваться, — был уверенный ответ. — Хотя я и выгнал свою сестрицу и ее никчемного супруга из Дан-Брока, мне надо вернуться назад до того, как Белла вобьет себе в голову, что ей пришло время опять поселиться в замке.
Ни Алекс, ни Робин, конечно, не принимали во внимание, что если Алекс Гордон упрям, то Велвет де Мариско гораздо упрямее. Возвратившись ко двору и вновь приступив к своим обязанностям фрейлины, она с удивительной энергией окунулась в светскую жизнь, окружавшую королеву. Некогда застенчивая девушка, какой еще недавно была Велвет, уступила место веселой и красивой молодой женщине с явной склонностью к развлечениям. Именно она неожиданно стала заводилой всех игр и забав, которые так любила дворцовая молодежь. И если придворные дамы не стали с ней приветливее, то мужчины были в восторге.
Поначалу Алекс и Робин следили за Велвет с терпеливым удивлением, но неделя сменяла неделю, и ее поведение все меньше забавляло их. Не то чтобы о Велвет ходили какие-то конкретные слухи. Она была достаточно умна и если и флиртовала с кем-то, то так, чтобы это не отразилось на ее репутации. Но так как в круг ее поклонников ни Алекс, ни ее брат не входили, то они не знали, что же происходит на самом деле. Все их сведения основывались исключительно на слухах, и оба начали заметно нервничать. Робин и Эйнджел съездили в Девон буквально на несколько дней и, вернувшись, нашли Велвет в прекрасной форме.
— Я думал, у тебя есть какой-то план укрощения моей сестры, — укорил как-то вечером Робин Алекса, после того как они битый час наблюдали, как Велвет и ее друзья играют в какие-то совсем уже дикие прятки. Было много визга, свободы рук, и они даже заметили один поцелуй, когда граф Эссекский поймал Велвет в углу, но она быстро вывернулась, бросив при этом лукавый взгляд на брата и его друга.
— Есть… — ответил Алекс самодовольно. — Просто я хотел сначала дать ей возможность вдоволь поиздеваться над нами. Теперь же я намерен заставить ревновать ее.
— Ревновать? — Робин скептически посмотрел на него.
— Ага, Робин. Ревность! Я намерен внезапно очароваться какой-нибудь из прекрасных придворных дам. Выберу даму, у которой уже есть опыт и которая, будем надеяться, не примет мои ухаживания всерьез, но с удовольствием немножко пофлиртует.
— О, Алекс, — предостерегла его Эйнджел, — не думаю, что это очень разумно. За то короткое время, что я знала Велвет, я поняла одно: она всегда поступает не как все. Боюсь, вы только еще больше рассердите ее.
— Сейчас, дорогая, — успокоил Робин свою прелестную жену, — Алекс прав, я уверен. Велвет, может быть, и вымещает на нас свое зло, но она девочка чистая и невинная. Стоит ей поверить, что ее нареченный супруг, а я знаю, она внимательно следит за ним, заинтересовался другой женщиной, и она быстренько прибежит назад.
Эйнджел с сомнением покачала головой. Мужчины порой бывают такими глупыми, когда дело доходит до понимания женской натуры, хотя и считают себя очень умными. Она глубоко вздохнула. Велвет не прибежит назад, как маленькая наказанная дурочка, если Алекс будет дразнить ее и дальше. Наоборот, она будет искать возможность отплатить. Если бы Велвет знала, что планирует Алекс… Внезапно лицо Эйнджел просветлело. Вот оно! Она расскажет обо всем своей золовке, и, предупрежденная таким образом, Велвет не будет реагировать слишком бурно.
Велвет, однако, к тревоге Эйнджел, только зло рассмеялась, когда узнала, что планирует ее нареченный супруг.
— Так он хочет заставить меня ревновать? Ха! Все, что я творила до сих пор, я делала для собственного удовольствия. Теперь же я приложу все старания к тому, чтобы он взревновал, а на его маленькую интрижку даже не обращу внимания. Ты не знаешь, часом, кого он выбрал на эту роль?
Эйнджел поколебалась, но все-таки сказала:
— Леди де Боулт.
Велвет радостно воскликнула:
— Эту проститутку?!
— Она очень хороша собой, — осмелилась вставить Эйнджел.
— А еще говорят, что она успела позабавиться при дворе с каждым, у кого еще стоит. Эйнджел рассмеялась:
— Как не стыдно, Велвет де Мариско! Хорошая девушка не должна знать таких вещей, даже если это и правда.
— Пусть тебе самой будет стыдно! — ответила Велвет. — И кроме того, я проявлю гораздо лучший вкус в выборе любовника, смею тебя уверить.
Глаза Эйнджел расширились, а ее голос даже задрожал от волнения:
— Ты ведь не собираешься вправду завести себе любовника, Велвет, скажи мне?!
— Нет, — поспешила Велвет успокоить свою подругу. — Алекс, однако, никогда не сможет быть в этом полностью уверенным до нашей первой брачной ночи. Думаю, это будет хорошая цена за его вероломство.
— Ты любишь его! — упрекнула ее Эйнджел.
— Возможно, хотя он вряд ли дал мне много шансов полюбить его.
— Но и ты ему тоже, — напомнила Эйнджел Велвет.
— Да, — согласилась Велвет. — Сначала это была моя вина, но я так боялась быть выданной замуж в отсутствие родителей. Алекс, однако, тоже теперь должен взять на себя часть вины, ибо они с Робином должны были с самого начала сказать мне, кто он есть, а потом быстро уверить меня, что он согласен подождать. Как выяснилось, мы оба упрямы.
— Если ты достаточно умная, чтобы понимать это, тогда прекрати эту глупость, пока она не зашла слишком далеко, Велвет. Скажи Алексу все, что ты сказала мне, и давай прекратим эту никому не нужную вражду, — взмолилась Эйнджел.
— Не сейчас. Если Алекс решит, что он взял верх надо мной, тогда он всегда будет пытаться верховодить и наша супружеская жизнь превратится в нескончаемую войну. Нет. Пусть он завоюет меня, и тогда он будет ценить меня гораздо больше, чем если бы просто женился на мне, потому что я с ним помолвлена. Вспомни, десять лет он знать не хотел о моем существовании! Пусть поборется немного за мою любовь. Это будет ему хорошим уроком, ибо я никогда не позволю ни одному мужчине, даже собственному мужу, считать, что моя любовь дается просто так, ни за что.
В том, что говорила Велвет, было немало мудрости, и Эйнджел успокоилась, поверив, что ее золовка не натворит никаких глупостей.
Однако, как выяснилось, быть умной — это одно дело, а ревновать — совсем другое. Узнав, что Алекс намерен позлить ее, оказывая знаки внимания леди де Боулт, Велвет совсем не ожидала, что заразится той болезнью, которую дамы из королевской свиты называли между собой «зеленоглазое чудовище». Однако она не могла слышать всех тех сплетен, которые радостно разносились другими фрейлинами, а леди де Боулт и не думала опровергать разговоры. Более того, она еще и подлила масла в огонь, открыто обсуждая со всеми свою связь.
В день пятьдесят пятого дня рождения королевы Велвет чуть ли не час пришлось выслушивать невероятно пустую болтовню фрейлин, пока ей не показалось, что она сейчас завизжит от злости. Уйти она не могла, потому что нитки для вышивания в рабочей корзинке королевы страшно перепутались. Почти полдня она выбирала из этой мешанины красные, розовые и светло-голубые нитки, а зеленые, темно-голубые, желтые и пурпурные еще были безнадежно запутаны, а королева любила с наступлением сумерек повышивать. Склонив голову, она усиленно работала, стараясь не прислушиваться к разговорам, как вдруг так раздражавший ее голос Одри Каррингтон воскликнул:
— О, Мэри, как чудесно ты выглядишь! Откуда у тебя эти прелестные серьги? Они новые, да?
Леди де Боулт плавно вплыла в комнату фрейлин со слабой, какой-то кошачьей улыбкой на симпатичном личике. Эта маленькая женщина с хорошей фигуркой обладала какой-то особой, деликатной красотой брюнетки. Молочно-белая кожа, большие темные глаза, занимавшие, казалось, пол-лица, красивое гранатово-красное шелковое платье, волосы, убранные в изысканную золотую сетку, новое веяние моды из Франции, — все это позволяло демонстрировать ей новые серьги во всем их блеске.
Помотав головой, чтобы свет лучше заиграл на камнях, леди де Боулт спросила:
— Они тебе нравятся, Одри? Мне их подарил лорд Гордон.
— Это рубины? — Одри была потрясена.
— Да. Красивые, правда? Он сказал, что их цвет напоминает ему о моих губах.
— О, как романтично!
— Да, он самый романтичный мужчина из всех, кого я знаю, — промурлыкала леди де Боулт, самодовольно оглядываясь.
— Он всего лишь неотесанный шотландец, — пробормотала Велвет, — и более чем вероятно, что эти камни окажутся стекляшками или плохими гранатами.
— Откуда вы знаете? — презрительно улыбнулась Мэри де Боулт, опять качнув головой, отчего красные камни кроваво вспыхнули.
— Он приятель моего брата и живет сейчас в Линмут-Хаусе, — со сладенькой улыбочкой ответила Велвет. — Я подозреваю, что он обычный искатель счастья, миледи, ибо этим летом он пробовал завалить меня, а я девушка обрученная. Робин говорил, что он владеет маленьким старым замком где-то в горах, к западу от Абердина. Более чем вероятно, он приехал на юг за богатой женой, чтобы отремонтировать свою разваливающуюся халупу.
— Прекрасно! Но мне-то уж точно не быть его женой, — надменно произнесла леди де Боулт, — в конце концов, у меня уже есть муж.
— Почему же вы тогда принимаете подарки от другого мужчины? Сомневаюсь, что королева одобрит подобное поведение, — парировала Велвет чопорно.
— Вы очень мало знаете об окружающем вас мире, госпожа де Мариско, — едко ответила леди де Боулт.
— Вы правы, мадам, но не вашему же примеру мне следовать! Я, может быть, и молода, но не настолько, чтобы не понимать всего бесстыдства вашего поведения и того, что движет лордом Гордоном.
— Да как вы смеете! — Бледное лицо Мэри де Боулт пошло от гнева пятнами, и она уже подняла руку, чтобы влепить Велвет пощечину, но в это мгновение дверь во фрейлинскую резко распахнулась.
— Где королева? — спросил Роберт Деверекс, входя в комнату с несчастным видом, всем своим существом показывая, что дело не терпит отлагательства.
— Я скажу ей, что вы здесь, — сказала Бесс Трокмортон и, схватив Велвет за руку, оттащила ее от леди де Боулт.
Девушки вдвоем вошли в королевскую спальню, где почивала Елизавета Тюдор, недавно перенесшая лихорадку.
— Ваше величество, пожалуйста, проснитесь, — произнесла Бесс, тихонечко коснувшись руки королевы. Елизавета моментально очнулась от сна.
— Да, Бесс, что там?
— Граф Эссекс со срочным сообщением. Королева села.
— Велвет, подай мне парик и помоги надеть. Бесс, дай мне еще минуту, а потом скажи графу, что я сейчас к нему выйду.
Велвет торопливо помогала королеве приладить на голове прекрасный рыжий парик. Свои волосы у королевы поредели и поседели с возрастом. Она считала, что это ей совсем не идет. Парик был данью тщеславию, с чем она с готовностью соглашалась. Как только парик был водружен на ее голову, она встала, и Велвет помогла своей повелительнице облачиться в красивый белый бархатный халат, расшитый золотыми нитями и жемчугом.
— Спасибо, дитя, — ласково прошептала Елизавета Велвет. — Я очень рада, что ты рядом со мной.
Бесс придерживала дверь открытой, пока королева проходила через нее в комнату фрейлин. Роберт Деверекс преклонил одно колено и, взяв руку королевы, поцеловал ее.
— Мадам, — сказал он низким задыхающимся голосом. — Я не знаю, как сказать вам об этом, чтобы не причинить вам боли, а причинять вам боль я просто не могу.
Елизавета Тюдор вся напряглась.
— Говорите, милорд, ибо от ваших предисловий лучше не становится.
— Я прискакал к вам от своей матери из Корнбери. Ее супруг и мой отчим, лорд Дадли, покинул этот мир четвертого сентября. Она велела, чтобы я сказал вам, что это была тихая смерть, последние его мысли были о вас, ваше величество. — Эссекс поймал подол ее платья и горячо поцеловал его. — Да простит меня Бог, что я оказался тем, кто принес вам эту весть.
В течение казавшегося бесконечным мгновения Елизавета Тюдор стояла очень тихо и оставалась спокойной. Она была белее своего платья, и Велвет испугалась, что королева умрет там, где стоит.
Потом Елизавета Тюдор глубоко вздохнула и сказала напряженным, с трудом контролируемым голосом:
— Встаньте, Эссекс. — Когда он поднялся, она продолжила:
— Я прощаю вас, ибо все равно кому-нибудь пришлось бы мне об этом сказать, и я рада, что им оказались вы. А теперь оставьте меня все! — И, повернувшись, она быстро прошла в свои покои.
— Пошли. — Бесс Трокмортон поспешила выпроводить всех из комнаты фрейлин, но оказалась недостаточно расторопной, и все услышали звуки рыданий Елизаветы Тюдор. Они были потрясены, так как никто никогда не слышал, как плачет королева.
Поговаривали, что, хотя Елизавета была очень опечалена смертью графа Лестерского, больше это событие не взволновало никого. Двор был слишком озабочен горем своей повелительницы. Королева заперлась в своих комнатах на несколько дней, постоянно плакала, глаза ее опухли и почти не открывались. Еду ей приносили на подносе прямо в ее покои, а через некоторое время уносили назад почти не тронутой. Дежурные придворные дамы, фрейлины и королевские советники собирались кучками в дворцовых коридорах, тревожно перешептываясь между собой.
Наконец, когда прошло уже несколько дней, а королева все еще была убита горем, опасения лорда Берли за здоровье королевы перевесили его уважение к желанию этой женщины побыть одной. Он служил ей более тридцати, лет и поэтому пошел на решительные действия. Барабаня в дверь ее спальни, он кричал:
— Мадам, вы должны взять себя в руки! Я понимаю вашу печаль, но это не вернет милорда Лестерского к жизни, наоборот, он очень огорчился бы, узнав, что вы забросили из-за него все дела.
— Он благословлял бы каждую минуту этой печали, — прошептал Рэлей.
Лорд Берли бросил сэру Рэлею уничтожающий взгляд, заставив того замолчать.
— Мадам, прошу вас, — продолжал Уильям Сесил. — Вам следует взять себя в руки. Вы нужны нам. Вы нужны Англии.
Теперь из спальни королевы не доносилось ни звука, и, выждав несколько мгновений, лорд Берли взял на себя ответственность и приказал ломать дверь. Звук сокрушаемого дерева окончательно привел королеву в чувство. Встав с постели, она впустила в комнату своих придворных дам. Она — королева Англии, время, отведенное горестным чувствам, прошло. Остаток своих дней ей придется провести без своего милого Робина.
Ее горе вспыхнуло, однако, с новой силой, когда через несколько недель было оглашено завещание графа Лестерского. В нем он писал:
«Превыше всех и прежде всего я должен вспомнить мою дражайшую и добрейшую повелительницу, чьим преданным рабом, во славу Божью, я был и кто был мне самой щедрой и царственной госпожой…»
После этого королеве была передана нитка из шести сотен жемчужин, с которой свисали три крупных зеленых изумруда с огромным алмазом посредине. Дадли оставил это ожерелье Елизавете как свой прощальный подарок. По щеке королевы успела скатиться одинокая слеза, прежде чем она смогла взять себя в руки.
Когда вдова Лестера Леттис Кноллиз очень быстро вышла замуж за сэра Кристофера Блаунта, королева в судебном порядке отобрала у нее имение Дадли в счет тех тысяч фунтов стерлингов, которые он задолжал короне. Она простила бы долг, прояви ее кузина Леттис хоть каплю уважения к памяти Лестера. Теперь она бы скорее разорила Леттис, чем допустила, чтобы деньги ушли к Блаунтам.
Роберт Деверекс, лорд Эссекский, тоже был подавлен таким явным отсутствием у его матери уважения к своему покойному супругу. «Временами, — думал он, — Леттис становится раздражающей помехой. Эта поспешная свадьба с человеком, — , который настолько моложе ее, что годится ей в сыновья…» Он — — даже стал любить своего покойного отчима.
Он ворчливо поведал обо всем этом Велвет как-то в полдень, когда им удалось выкроить несколько свободных минут и они вместе сидели в уединенном алькове.
— Блаунт, вы подумайте, Велвет! Что, во имя Господа, она нашла в нем?
— Он очень красив, — рискнула вставить Велвет.
— Красив! — Эссекс принужденно засмеялся. — Как раз такого рода ответа я и ждал от неопытной девушки.
— Я вовсе не неопытная, — фыркнула Велвет. Эссекс рассмеялся и обнял ее за талию.
— Конечно, вы неопытны, госпожа де Мариско, — весело поддразнил он ее и приник к ней в долгом поцелуе.
— Фи, сэр, — выбранила она его, едва переводя дух и абсолютно не представляя, насколько хороша в этот момент — раскрасневшаяся, с ямочками на щеках, возбужденная его вниманием.
Она радовалась бы еще больше, если бы знала, что в комнате напротив сидит не замеченный ими Александр Гордон, наливаясь бессильной яростью. Он не мог слышать, о чем они говорят, но это ничего не значило, ибо и так было ясно, что Велвет бесстыдно флиртует с графом Эссекским, а он, Алекс, ничего не может поделать.
Этой осенью веселье покинуло двор. Королева не устраивала пиров, не позволяла устраивать никаких увеселений до официального благодарственного молебна по случаю победы над Армадой, который был назначен на семнадцатое ноября. Но дворцовая молодежь изловчалась бегать по пивным, театрам и осенним ярмаркам, выбирая для этих походов в основном послеобеденное время, когда королева отдыхала.
Александр Гордон продолжал свои, казавшиеся со стороны столь пылкими, ухаживания за леди де Боулт. Как-то теплым осенним полднем Велвет набрела на парочку, сидевшую на поваленном дереве у реки. Вид его руки, запущенной за ее лиф, привел Велвет в ярость.
— Развратник! — закричала она на него, в то время как Мэри де Боулт ничего не понимала, оказавшись меж двух огней. — Значит, вы ухаживали за ней только для того, чтобы вызвать во мне ревность! Таким путем вы хотели заставить меня вернуться, да? Лжец! Лжец! Лжец! Может быть, вы не знали, что я имею привычку гулять именно в этот час по этой тропинке? Вы воспользовались нашим разрывом как поводом для того, чтобы бегать за каждой сучкой, которая согласится поднять свой хвост для вас! — Она изо всей силы влепила ему пощечину и, повернувшись на каблуках, пошла прочь, донельзя сердитая.
— Мадемуазель! — закричал он ей вслед и, видя, что она не собирается останавливаться, одним прыжком покрыл разделявшее их расстояние и, схватив ее за руку, повернул лицом к себе.
— Уберите свои руки, развратник! — огрызнулась она. — Если не хотите, чтобы я рассказала королеве, как вы вели себя с этой женщиной. — Она попыталась вырваться, но его пальцы только сильнее впились ей в локоть.
— Вы ревнуете, — сказал он спокойным тоном.
— Никогда! — закричала она, отвергая ложное обвинение.
— О да, вы ревнуете, Велвет, и я ревновал тоже каждый раз, когда видел, как вы обнимаетесь с милордом Эссексом. — Он немного ослабил хватку, подтянув ее ближе к себе, а другой рукой запрокинув ей голову. — Ну же, дорогая, хватит ссориться. Мы оба не правы. Давайте помиримся и начнем все сначала. Ваши родители весной уже будут дома, и мы сможем справить нашу свадьбу. Давайте проведем зиму как друзья, узнавая друг друга. — Он нагнулся, чтобы поцеловать ее, но Велвет отвернулась. К этому времени Мэри де Боулт оправилась от удивления и, глядя на них во все глаза, потребовала объяснений.
—  — Вы собираетесь жениться на этой… Этом ребенке, милорд Гордон? Как же вы смели тогда завлекать меня?! Меня никогда в жизни так не оскорбляли!
— Но никогда так щедро и не награждали за вашу супружескую неверность, — перебила ее Велвет. — Если вы считаете себя такой уж оскорбленной, миледи, пожалуйтесь мужу!
— О-о-о! — Леди де Боулт являла собой образец праведного гнева. С бессильной яростью сказав: «Ну что же!»— она сердито взглянула на Алекса и вдруг, к его удивлению, тоже влепила ему пощечину и убежала в сторону дворца.
С печальной улыбкой он потер свою дважды пострадавшую щеку.
— У английских девушек очень тяжелая рука, — сказал он.
— Подите к черту! — услышал он рассерженный ответ Велвет. — Если думаете, что я намерена расцеловаться и помириться, вы глубоко заблуждаетесь, милорд.
Он нахмурился и сказал внешне спокойным голосом:
— Я думаю, что вы испорченная, дерзкая девчонка. Признаю, что плохо поступал, не интересуясь вами все те годы, которые прошли между нашей помолвкой и сегодняшним днем, но, когда была достигнута эта договоренность между нашими родителями, вы были всего лишь ребенком, а я уже мужчиной.
— Вы могли бы прислать ребенку куклу, милорд! Вы могли бы хотя бы изредка вспоминать о его существовании: в дни рождения, или в канун Крещения, или даже в годовщины нашей помолвки, но вы этого не делали! Вы забыли обо мне, пока ваш умирающий отец не напомнил о ваших обязанностях. Только тогда вы решили, что вам нужна жена, самка, которая бы продолжила род Брок-Кэрнских Гордонов. Отлично, милорд граф! Но я не племенная кобыла. Я решила, что никогда не выйду за вас замуж! Вы слишком непостоянны в своих привязанностях, это не устраивает меня!
Алекса жестоко уязвила правда, заключавшаяся в ее словах. Но если она не хочет уступать, то он и подавно. Закон на его стороне, сказал он себе твердо.
— Я собирался подождать до возвращения ваших родителей, Велвет, — сказал он зловеще. — Я играл, или пытался играть, все эти четыре месяца роль вашего преданного поклонника, но вы оказались невозможной маленькой склочницей! Больше я ждать не намерен! Ни приезда ваших родителей, ничего! Мне нужна жена сейчас, а вы отданы мне по законам как Божьим, так и человеческим! — Крепко ухватив ее за руку, он потащил ее за собой через дворцовый сад к реке.
— Остановитесь! Куда вы меня тащите? — закричала Велвет.
— В Шотландию, мадам! Чтобы сделать вас своей женой! Чтобы сделать вас матерью моих детей! К этому же временя в следующем году первый из наших мальчиков будет сосать вашу грудь, Велвет, а вся эта нынешняя ерунда останется в области преданий.
— Никогда! — вскричала она. — Никогда! Я скорее умру! Не обращая ни малейшего внимания на ее крики и отчаянные попытки вырваться, он дотащил ее до причала и, окликнув лодочника, запихнул в утлую лодчонку, приказав править к Линмут-Хаусу. Заметив, что она опять собирается закричать, он нагнулся к ней и прошипел:
— Одно слово, Велвет, и я швырну вас в реку. Клянусь! Она не могла не поверить ему, горько пожалев при этом, что сама же вынудила его зайти так далеко. Она виновата, что вела себя как ребенок, занималась собственной особой, ни секунды не думая о нем и его чувствах. Возможно, ей удастся уговорить его.
— Милорд, — начала она мягко. — Пожалуйста, прошу вас, не делайте глупостей. Мы с вами так похожи, что из нас просто не получится счастливой пары. Не могу поверить, что не найдется девушки, которая почтет за честь стать вашей супругой.
— Вы — моя нареченная супруга, — зарычал он на нее. — А теперь помолчите! Я не желаю, чтобы о наших проблемах узнал весь Лондон.
Она открыла было рот, чтобы продолжить свои протесты, но тут же закрыла его. Лучше не сердить его. Они плывут в Линмут-Хаус, а там Робин и Эйнджел. Они помогут ей убедить его, и все разрешится само собой. Она кротко сложила руки на коленях и стала ждать.
Графа и графини Линмутских, однако, дома не оказалось. Вечером предыдущего дня из Девона пришло сообщение, что маленькие дочери графа больны. Мажордом поведал, что ее милость поспешила в Линмут-Хаус нянчиться с падчерицами. Естественно, что его милость последовал за ней.
Велвет пришла в ужас, поняв, что без Робина и Эйнджел, которые могли бы уладить конфликт, у нее нет никакой возможности воздействовать на Алекса. Повернувшись к нему, она прошептала:
— Я не могу уехать, не повидавшись с братом, милорд.
— Мы уезжаем через час, — ответил он холодно. — У нас около четырех часов светлого времени дня. Возьмите с собой только необходимое. Я позабочусь, чтобы остальные ваши вещи были пересланы позднее.
— Я не могу покинуть королеву, милорд. Она никогда не простит мне, если я уеду, предварительно не поговорив с ней.
— Когда мы окажемся в Шотландии, Велвет, Елизавета Тюдор больше не будет играть никакой роли в вашей жизни. Вместо нее у вас будет король Стюарт.
— А как же Пэнси? Я не могу путешествовать без горничной.
— Да, девчонка вам понадобится. Где она?
— Там, во дворце.
— Я пошлю за ней Дагалда. — Он опять схватил ее за руку и повел по лестницам Линмут-Хауса. — Я хочу, чтобы вы неотступно были при мне, мадам, ибо не желаю, чтобы вы забавляли слуг кошачьими концертами. — Они вошли в его комнаты. — Дагалд! Быстро отправляйся в Сент-Джеймский дворец и привези сюда Пэнси, камеристку госпожи де Мариско. Поторопись, приятель, сегодня мы уезжаем домой.
Лицо Дагалда расплылось в широкой улыбке.
— Слушаюсь, милорд! Я быстро обернусь с этой девчонкой. Как же здорово попасть домой! — И он выскочил из комнаты, даже не взглянув на Велвет, — Садитесь, — приказал Алекс, и, чтобы не злить его, она послушно села.
Несколько минут они провели в молчании, потом Велвет просительно сказала:
— Пожалуйста, милорд, вы не должны этого делать. Он холодно посмотрел на нее.
— Я это уже делаю, Велвет, и если вы вздумаете оспорить мои действия в суде, я выиграю тяжбу. По закону вы моя нареченная жена, и, пока я или ваши родители не расторгнут договор, у вас нет и не будет другого выбора. Ваши родители далеко, а я намерен жениться на вас прямо сейчас. Ваш брат, как ваш опекун, был бы на моей стороне, будь он здесь. Вы знаете все это, так что примиритесь.
— Подождите хотя бы, пока Робин вернется из Девона, милорд!
— Нет, Велвет. Если даже я отправлю Робину послание, ответ мы получим в лучшем случае через несколько дней. На носу зима, а на севере она наступает еще быстрее, чем здесь, в относительно теплой Англии. Мы не можем ждать получения официального согласия Робина. Позднее мы не сможем добраться до Дан-Брока до первого снега. В пути нас захватят метели. У меня есть все права, Велвет, и мы отправимся в путь еще до захода солнца.
Вновь в комнате повисло молчание. «Ну почему, — подумала Велвет, — почему я не повернулась и не ушла, когда увидела эту перезревшую де Боулт в его объятиях?» «Потому что ты любишь его», — сам собой возник у нее в голове ответ, и она громко крикнула:
— Нет!
— Нет? — переспросил он.
— Это не вам, милорд. Просто пришла на ум мысль, которая огорчила меня.
— Что за мысль?
Она задумчиво покачала головой.
— Что за мысль? — повторил он и, подойдя к ее креслу, опустился на колени. Затем посмотрел ей прямо в глаза. — Какая мысль так вас расстроила, Велвет, что вы отгоняли ее криком?
— Почему я не предоставила вам возможности продолжать ухаживания за леди де Боулт, зачем вмешалась, — честно ответила она. — Не побеспокой я вас, ничего этого сейчас не было бы.
— А зачем вы вмешались, дорогая? — Его голос стал ласковым, а в янтарных глазах неожиданно промелькнула нежность и заплясали веселые чертики.
Она опять покачала головой. Если он надеется заморочить ей голову ласковыми словами, то он глубоко заблуждается.
— О, Велвет, — тихонько сказал он, — ну почему вы не хотите признаться, что хоть чуть-чуть любите меня?
— Нет! — Ее отказ прозвучал так поспешно, что она сама это почувствовала и покраснела.
Он вздохнул:
— Думаю, вы лжете, причем не только мне, но и себе тоже. Ну да ничего, мы еще сможем познакомиться заново в пути, где общаться будет не с кем, кроме как друг с другом. Хотя я и уверен, что вы уже и сейчас немного любите меня.
— А вы, милорд? Вы меня любите, хотя бы чуть-чуть?
— Да, дорогая, — ответил он без колебаний, донельзя напугав ее. — Я люблю вас.
Велвет с трудом проглотила комок в горле, но от ответа воздержалась. Десять лет он не помнил о ее существовании, а потом, войдя в ее жизнь, постарался скрыть свое настоящее имя. Он предпочел ей другую женщину, и не важно, что это была только игра. Она подозревала, что делал он это с удовольствием. А этого она ему не простит!
Молчание стало еще более глубоким. Лорд Гордон поднялся с колен и, подойдя к столу, налил себе вина из стоявшего там графина.
— Вы не хотите пить? — спросил он ее, держа графин в руке. Она отрицательно покачала головой. Он выпил в одиночестве. Минуты медленно текли, и напряжение между ними стало почти осязаемым. Она боялась, что больше не вынесет, как вдруг дверь распахнулась и вошли Дагалд и Пэнси, которая тут же бросилась к своей хозяйке.
— Этот бандит выволок меня прямо из комнаты фрейлин, где я дожидалась вас, госпожа. Он говорит, что мы едем в Шотландию. Это правда?
Прежде чем Велвет собралась ответить, заговорил Алекс:
— Мы выезжаем сразу после того, как ты соберешься, Пэнси. Поедем верхом. Никакого экипажа не будет. Слуги лорда Саутвуда потом соберут все вещи твоей хозяйки и отправят их ей морем, но самое необходимое надо взять сейчас. Надеюсь, ты умеешь ездить верхом?
— Да, милорд.
— Очень хорошо. Тогда начинай собираться, и побыстрее.
— Мне надо пойти с ней, — сказала Велвет.
— Зачем? — резко спросил он.
— Милорд, у вас что, совсем нет чувства такта? Он покраснел.
— Прошу прощения, Велвет. Конечно, вы можете идти вместе с вашей служанкой, но Дагалд пойдет с вами.
— Как вам угодно, милорд, — холодно ответила она. Не обращая внимания на ухмыляющегося Дагалда, Велвет вышла из апартаментов Алекса и, сопровождаемая Пэнси, поспешила по коридорам к своим комнатам. Когда Дагалд попытался последовать за ними в ее спальню, Велвет твердо преградила ему путь.
— Туда я пойду одна, — резко сказала она.
— Граф велел, чтобы я оставался с вами, мадам.
— Войти или выйти из спальни можно только через эту дверь, а мы на третьем этаже, — прервала его Велвет. — Ты останешься в холле, или я своим криком переполошу весь дом. Лорд Гордон не поблагодарит тебя, если я устрою скандал. — С этими словами она захлопнула дверь у него перед носом.
— Что происходит? — не терпелось узнать Пэнси.
— Это все моя вина, — ответила Велвет, обезумев от горя. — Сегодня около полудня я случайно набрела на графа и леди де Боулт. Он пылко ласкал это создание. Я так разозлилась, что не смогла сдержаться, Пэнси, и подняла страшный шум. Когда же я немного поостыла, разъярился граф. Он притащил меня сюда и требует, чтобы мы немедленно отправились в Шотландию и там обвенчались. Я надеялась застать здесь Робина и Эйнджел, которые вступились бы за меня, но они уехали в Девон. Что мне теперь делать?
— Выходит так, госпожа, что не остается ничего другого, как ехать с графом, — ответила Пэнси. — Он ваш законный нареченный супруг. Не бойтесь, я ведь тоже еду с вами.
— О нет, Пэнси! Ты должна поскакать в Девон и послать моего брата нам вдогонку. Это моя единственная надежда.
— Я не буду делать ничего такого, госпожа Велвет. Что вы, моя матушка шкуру с меня спустит, если я вас сейчас брошу. Так она и сделает, факт! Всегда будь при своей госпоже, вечно твердила она мне. Она и сейчас была бы с госпожой Скай, если бы ее милость не запретила ей ехать в эту поездку. Но если вы напишете записку лорду Саутвуду, я уж найду способ доставить ее. Здесь в прислугах мой кузен Элви.
— Сейчас напишу. — Велвет поспешила к столу.
— А я пока соберусь, коль уж мы все равно едем в Шотландию, хотим того или нет, — ответила Пэнси, начиная упаковывать самые необходимые вещи.
Пока Велвет поспешно нацарапывала записку брату с мольбой о помощи, Пэнси собрала небольшой портплед, содержащий несколько перемен льняного постельного и шелкового нижнего белья, теплую ночную рубашку, гребешок и щетку для волос для своей госпожи. Себе она приготовила такой же портплед, только поменьше. После чего подошла к двери и, открыв ее, сказала ожидавшему снаружи Дагалду:
— Приведи домоправительницу, чтобы я могла объяснить ей, какие из вещей госпожи надо будет отправить потом на север.
— Я не могу оставить ее милость одну, — ответил Дагалд. — Ты же слышала приказ графа.
— Тогда ты не будешь возражать, если я поговорю с домоправительницей сама? — спросила Пэнси.
— Не вижу в этом никакого вреда, дорогуша. Беги, но особо не копайся, его милость хочет выехать пораньше.
— Я полечу, как будто у меня на ногах крылья, — бойко заверила его Пэнси. — Но подожди, раньше я должна предупредить госпожу. — Она вернулась в комнату, вновь плотно прикрыв за собой дверь. — Давайте скорее записку, госпожа, я тотчас же отдам ее Элви, а, когда вернусь, помогу вам переодеться.
Велвет молча передала камеристке послание, которое та засунула за вырез лифа, после чего Пэнси выбежала из комнаты и поспешила вниз.
Дагалд улыбнулся ей вслед и облизал губы. Он был не прочь отведать чего-нибудь английского. Может быть, по дороге на север у него и появится такая возможность. Девочка выглядит очень соблазнительно. Он любил маленьких и полногрудых, а у этой еще такие голубые глаза! Он никогда раньше таких не видел, прямо как колокольчики. Нравились ему и ее каштановые волосы, и ее веснушчатая мордашка. Словом, она выглядела женщиной, которая может хорошо согреть постель мужчины долгими зимними ночами.
Пэнси, не подозревавшая о его мыслях, поспешила найти домоправительницу и объяснить ей, что госпожа Велвет вскорости отбывает на север. Важно, чтобы весь ее гардероб последовал за ней самое позднее через день-два. А так как она сама тоже уезжает с госпожой, то времени упаковать его у нее нет.
Домоправительница кивала с понимающей улыбкой. Молодые влюбленные всегда так нетерпеливы, хотя милорд Саутвуд, конечно, расстроится, что его сестра не подождала со свадьбой до весны, когда вернутся ее родители.
Пэнси не осмелилась ничего сказать. Вместо этого она поблагодарила домоправительницу за доброту и спросила, не знает ли добрая женщина, где она могла бы найти своего кузена Элви, чтобы попрощаться с ним.
Элви оказался в буфетной, где чистил серебро. Он очень удивился, когда Пэнси рассказала ему, что она и госпожа Велвет сегодня после обеда уезжают в Шотландию.
— Больно уж быстро они все это решили, а? — сказал он. — Она на сносях, что ли, что так торопятся со свадьбой?
— Ничего подобного, болван! — сердито оборвала его Пэнси. — Он заставляет ее ехать с ним. — Она засунула руку за вырез лифа и протянула ему записку Велвет. — Доставь это милорду Саутвуду в Девон, да побыстрее, Элен. Дождись, пока мы уедем, а потом скачи как ветер. Если повезет, лорд Саутвуд догонит нас раньше, чем мы пересечем границу. Моя госпожа и граф ужасно поругались, Элви, и теперь разгневанный лорд Гордон настаивает на немедленной свадьбе. Миледи хотела дождаться возвращения своих родителей весной. И кому от этого было бы хуже, спрашиваю я тебя? Элви покачал головой:
— Да никому, как я понимаю, Пэнси. Она хорошая девочка, госпожа Велвет то есть, и всегда так любила своих родителей. Но его не переубедишь, этого шотландца. Я все не могу взять в толк, почему лорд де Мариско обручил ее с каким-то иностранцем.
— Что и почему — решают наши господа, и это не нашего ума дело, Элви. Просто свези записку милорду Саутвуду. А теперь мне лучше бежать назад, как бы они не уехали без меня. Не хочу, чтобы миледи скакала одна. — Она повернулась и понеслась по лестницам наверх.
— Быстро ты управилась, — заметил Дагалд, когда Пэнси пробегала мимо него к двери спальни.
— Ага, я вообще шустрая, — ответила Пэнси.
— Точно, могу побиться об заклад, — рассмеялся он.
— Веди себя прилично, ты, обезьяна! — рявкнула она и проскочила мимо него в комнаты Велвет. Закрыв за собой дверь, она поспешила успокоить измаявшуюся в ожидании Велвет:
— Все устроено, и вам больше не надо волноваться. Лорд Саутвуд догонит нас где-нибудь недалеко от Лондона.
Велвет кивнула:
— Давай поторопимся, Пэнси. Я не хочу, чтобы меня опять куда-то потащили, прежде чем я переоденусь во что-либо более удобное.
Женщины быстро облачились в дорожные костюмы. Они знали, что им придется ехать, сидя в седлах по-мужски, поэтому надели юбки-брюки, изобретенные матерью Велвет для себя еще много лет назад. Под них они поддели рубашки — Велвет шелковую, Пэнси полотняную, — а поверх теплые плащи. Обе были в сапожках: у Велвет из тонкой кожи, почти до колен, у Пэнси более грубые и только до щиколоток.
Со вздохом Велвет последний раз взглянула на свою спальню и подумала, вернется ли она когда-нибудь сюда еще раз. О Господи, ну почему Робин оказался в отъезде, когда он ей так нужен?! И почему Александр Гордон не может примириться с тем, что она не хочет выходить за него замуж, по крайней мере сейчас? Вздохнув еще раз, она перекинула плащ через руку.
— Пошли, Пэнси. Думаю, его милость уже весь извелся.
— Да, — согласилась девушка, — но моя мать говорит, что иногда полезно заставить мужчину подождать, особенно когда он становится уж слишком самоуверенным. — Она ободряюще улыбнулась Велвет. — В это время года хорошо ехать на север, госпожа Велвет. Я ничуть не сомневаюсь, что лорд Саутвуд нагонит нас еще раньше, чем мы доедем до Бустера. Наденьте перчатки, а то испортите свои красивые ручки, — и она протянула госпоже пару мягких бежевых лайковых перчаток.
Они вместе вышли из спальни. Пэнси тащила два портпледа, которые им предстояло засунуть в седельные сумки. Она не жалела, что уезжает из Лондона, и, если сказать правду, была даже рада тому, что ее госпожа наконец-то устроится. Пэнси росла, слушая рассказы своей матери о госпоже Скай, и уже давно решила, что она предпочла бы жить без этих вечных переездов, на одном постоянном месте, пусть даже и в Шотландии. «Я не создана для приключений», — подумала она.
На подъездной дорожке у Линмут-Хауса их дожидались четыре лошади. У лорда Брок-Кэрнского был крупный серый жеребец, не менее восемнадцати ладоней ростом
type="note" l:href="#FbAutId_10">10
, с черными гривой и хвостом. У Дагалда и Пэнси были менее рослые, но крепкие каурые мерины, а лошадью, предназначенной для Велвет, оказалась элегантная, крепкая в кости черная кобыла, нетерпеливо переступавшая с ноги на ногу в ожидании хозяйки.
— Где мой гнедой жеребец? — спросила Велвет.
— В моей конюшне может быть только один жеребец, — ответил лорд Гордон. — И этот жеребец — Улайд.
Вашу лошадь вернули в Королевский Молверн, так как это ценный производитель. Я знал, что вы не захотите, чтобы его продали.
— Вы очень добры, милорд, — сухо сказала она. — Как зовут мою кобылу?
— Ее зовут Сэйбл. — ответил он. — Она дочь Улайда. — Без предупреждения он забросил ее в седло. — Если вам будет угодно обсудить мою конюшню, мы можем сделать это на ходу. Уже смеркается.
Они выехали из Линмут-Хауса и направились на север по дороге, ведущей к Сент-Олбанс, где, как сказал Алекс, они заночуют.
— Я не хочу брать почтовых лошадей в гостиницах, так что нам придется давать лошадям отдых.
Велвет могла бы найти множество вещей, с которыми она была бы не согласна, общаясь с Алексом Гордоном, но его забота о своих лошадях в этот список не попала бы. Ее вырастили в большом уважении к лошадям, ибо ее родители, когда Елизавета Тюдор запретила им выходить в море, занимались разведением лошадей.
Путешествие, даже в этот просвещенный век, было делом непростым. Велвет очень удивилась, что Алекс отправляется в столь длительную поездку с двумя женщинами без всякой охраны. Чем дальше отъезжаешь от Лондона, тем менее безопасными становятся дороги. Двое мужчин, две женщины, четыре лошади. Это казалось опасным, даже безрассудным. Лошади — их самое ценное имущество. Нет, Велвет не собиралась спорить с ним и в этот раз. Кроме того, чем медленнее они будут продвигаться вперед, тем быстрее Робин сможет их догнать.
Велвет поудобнее устроилась в седле и сосредоточилась на изучении капризов и причуд своей новой кобылы. Она быстро поняла, что Сэйбл — прекрасно выезженная кобыла. Достаточно малейшего движения повода, чтобы заставить ее делать то, что надо.
— Какое чудо эта Сэйбл! — воскликнула Велвет. — Она прекрасно слушается повода. Кто ее объезжал?
— Я, — ответил Алекс. — Она очень своенравна, но говорят, у меня дар объезжать норовистых кобыл. — Он довольно дерзко улыбнулся ей.
Велвет вскинула голову.
— Мы еще посмотрим, милорд, насколько хорошо это у вас получается, — был ее быстрый ответ.
Они проехали двадцать миль, отделявших Лондон от Сент-Олбанс. Когда солнце уже село, остановились в гостинице «Квинз Хэд». Сент-Олбанс — чудесный маленький городок, раскинувшийся на холмах над рекой Вер. Первоначально на этом месте было римское поселение. Городок вырос вокруг огромного аббатства, возведенного еще Оффой, королем Мер-сов, после того как римляне покинули эти места. Он использовал камни римских построек для возведения здания аббатства и назвал его в честь первого в Британии католического великомученика.
Велвет, однако, была не в том состоянии, чтобы вспоминать историю. Она уже давно не ездила верхом на такие большие расстояния и стерла себе ноги и более деликатные части тела. Она хотела только две вещи — горячую ванну и мягкую постель. Им повезло, что на этот раз весьма популярная гостиница не была переполнена. Им удалось получить две комнаты и маленькую гостиную, в которой можно было перекусить. Пока Дагалд присматривал за лошадьми, Пэнси занялась приготовлением хорошей горячей ванны. Натянув после купания на Велвет шелковую ночную рубашку, она уложила ее в постель.
— Передай его милости, что я не выйду к ужину, Пэнси. Я съем кусочек каплуна и выпью немного вина прямо здесь.
Пэнси сделала реверанс и поспешила сообщить графу, что ее госпожа очень устала и будет ужинать в постели.
Алекс улыбнулся про себя. Очевидно, пребывание в должности фрейлины изнежило девушку. Она отвыкла от долгих поездок верхом. Ну ничего, пока они доберутся до Дан-Брока, у нее такая привычка появится, подумал он.
Следующий день выдался сырым и тусклым, но, несмотря на непогоду, к наступлению темноты они достигли Норсхемптона. Дождь шел еще два дня, в течение которых они пересекли Лестер и Дерби. На четвертый день путешествия утро выдалось ясным. За этот день они проехали больше, чем за два предыдущих.
Вечер они провели в шеффилдской гостинице «Роза и Корона». Алекс рассказал Велвет об истории этого старинного английского города, знаменитого производством различного холодного оружия. Здесь четырнадцать лет провела в тюрьме Мария, королева Скоттов. Когда они следующим утром уезжали из города, Велвет, глядя на громаду Шеффилдского замка, невольно содрогнулась, подумав об этой несчастной женщине.
Прошло пять с половиной дней с тех пор, как они покинули Лондон. Они отъехали от столицы почти на двести миль, и с каждой милей Велвет волновалась все сильнее. Где же Робин? Но потом успокоила себя. Слуга сможет добраться до Линмута в лучшем случае за два дня. Еще два дня понадобится Робину, чтобы вернуться в Лондон, и еще два или три дня, чтобы нагнать их. Но каждая миля, которую они проезжали, была и лишней милей для него. Это будет бесконечная гонка, если только она не заставит Алекса остановиться где-нибудь, дав таким образом брату возможность нагнать их.
Они прибыли в Йорк и остановились в гостинице «Бишопе Майте», в роскошном здании, стоявшем над слиянием рек Узы и Фасе, рядом со стенами средневековой части города. Велвет, ужинавшая в постели с первого дня их путешествия, в этот вечер сделала над собой усилие и вышла ужинать вместе с лордом Гордоном.
— Я в замешательстве, что мне пришлось предстать перед вами в платье для верховой езды, но подозреваю, что в нем я все-таки выгляжу более прилично, чем если бы надела свою единственную другую одежду — ночную сорочку, — кисло улыбнулась она ему.
— Вы постепенно привыкаете к нашим темпам? — спросил он.
— Да, милорд. Моя бедная попка постепенно привыкает к моему седлу.
Он рассмеялся над ее слабой попыткой пошутить. Видимо, она становится более сговорчивой, хотя за все время путешествия она с ним почти не разговаривала.
— Было бы чудесно провести хотя бы один день не в седле, — продолжала она. — Может быть, мы остановимся в Йорке ненадолго? Мне говорили, здесь прекрасный собор, в котором витражей больше, чем в любой другой церкви Англии.
— Нам нужно еще несколько дней, чтобы добраться до Шотландии. Я уже говорил, что зима в наших краях настает рано.
Она глубоко вздохнула:
— Разве один день что-нибудь меняет?
Он на мгновение задумался. Один день может изменить очень многое, но уж очень слабенькой она выглядит. Ему захотелось сделать ей приятное, может быть, между ними опять установятся легкие и приятные отношения, как когда-то. Может быть, если ублажить ее, это поможет.
— Хорошо, — сказал он, — но только один день. На следующее утро, встав пораньше, Пэнси отправилась на рынок, где купила не новую, но вполне приличную зеленую бархатную юбку, которую ее хозяйка могла бы носить и которая скрывала бы сапоги для верховой езды во время прогулок по Йорку.
После завтрака, состоявшего из горячей овсянки, поданной с густыми сливками и медом, ломтя деревенского хлеба со свежесбитым маслом, персикового джема и сыра, темного эля для Алекса и разбавленного водой вина для Велвет, они покинули гостиницу, чтобы посетить кафедральный собор. Несмотря на злость и страх перед замужеством с этим сильным, горячим человеком, Велвет получила огромное удовольствие от осмотра собора. Знакомая с историей своей страны, она знала, что вслед за Кентерберийским Иоркский кафедральный собор, первоначально называвшийся собором св. Петра, был самым знаменитым во всей Англии. Он строился на протяжении почти двух веков, с двенадцатого по четырнадцатое столетие, а его устремленные ввысь башни возведены только в прошлом веке. Это был один из прекраснейших образцов готической архитектуры во всем христианском мире.
Велвет в отличие от большинства йоркских пилигримов, пришедших сюда, чтобы просто помолиться, получила редкую возможность насладиться красотой архитектуры и нашла, что северный неф собора с его цветными витражами просто превосходен. Она пришла в восторг от деревянных сводов собора и влюбилась в изящную Дамскую часовню. Алекс, который уже видел Иоркский кафедральный собор раньше, сейчас смотрел на него ее глазами с новым чувством и был очарован той новой стороной, которая открылась ему вдруг в этом ребенке, его невесте.
Выйдя из собора, они прогулялись по старой части города с его узкими, продуваемыми всеми ветрами средневековыми улочками. Древнюю часть Йорка окружала стена с четырьмя воротами. Стоял прекрасный холодный осенний день, и Алекс вдруг осознал, что тоже рад нечаянной остановке. Велвет стала раскованной и разговорчивой. Такой он не видел ее уже несколько недель. Вместо того чтобы возвратиться к обеду в гостиницу, они купили у уличного торговца колбасы, хлеба и сидра и расположились на берегу реки. Оба старательно избегали разговоров о свадьбе. Алекс, не желая опять ссориться с Велвет, а Велвет, боясь, что он прервет этот день отдыха и опять будет настаивать на необходимости как можно быстрее ехать дальше. Каждый час, проведенный в Йорке, приближал ее спасение. Конечно же, Робин приедет завтра или послезавтра.
Сердце Велвет упало, когда Алекс предупредил, что вечером им лучше лечь пораньше, чтобы утром выехать еще до восхода солнца.
— Мы уже не нагоним этот потерянный день, но все-таки надо торопиться, — заявил он.
— Как много мы завтра должны проехать? — спросила она у него, страшась услышать ответ.
— Мне бы хотелось добраться до Хезхэма. Если получится, мы сможем пересечь границу с Шотландией послезавтра.
Оставшись наедине с Пэнси, Велвет не выдержала:
— Где же Робин? Уже неделя, как мы уехали из Лондона. Ему уже давно пора быть здесь!
Пэнси выглядела очень несчастной.
— Может так статься, что он вовсе не приедет, госпожа.
— Не приедет? Почему он не приедет? — Она топнула ногой.
— Госпожа Велвет, вы обручены с лордом Гордоном, и ваши родители одобрили этот брак. Возможно, лорд Саутвуд решил, что теперь, когда граф взял это дело в свои руки, лучше позволить вам выйти замуж и покончить с этим делом.
Лицо Велвет отразило все отчаяние рухнувших надежд.
— Нет! — прошептала она. — Я не хочу выходить замуж сейчас! Я не хочу становиться матерью! Я только что сама вышла из детского возраста, черт побери! Это нечестно! Это просто нечестно!
Пэнси тяжело вздохнула. Жизнь не всегда бывает честной, подумала она, но такова жизнь. Ты берешь то, что тебе дают, и пытаешься выжать из этого все, что можно. По крайней мере так ей всегда говорила ее мать, а уж она-то знает. С другой стороны, обаятельный ирландский отец Пэнси, один из капитанов леди де Мариско, больше похож на госпожу Велвет. Всегда ищущий чего-то невозможного, вечно стремящийся узнать, а что там за горизонтом, он был фантазером и романтиком, так же, как и эта молодая девушка, которой она служит. Пэнси никак не могла взять в толк, почему госпожа Велвет подняла такой шум. Если бы ей достался в мужья такой красивый, богатый и добрый человек, она на коленях благодарила бы Пресвятую Богородицу!
— Мы сбежим, — сказала Велвет полным драматизма голосом.
— Что? — Пэнси вздрогнула и оторвалась от своих мечтаний.
— Мы сбежим, — повторила Велвет. — Сегодня ночью, когда лорд Гордон будет безмятежно храпеть в своей постели, мы удерем от него и отправимся назад в Лондон. Когда я расскажу королеве, как он похитил меня, она снимет его самонадеянную голову!
— Госпожа Велвет! Это самая глупая идея из всех, какие я когда-либо слышала, — храбро заявила Пэнси, не имевшая никакого права разговаривать в подобном тоне со своей хозяйкой. — Честно говоря, нам до сих пор везло, что мы без всякой охраны смогли заехать так далеко. И это благодаря тому, что лорд Гордон и Дагалд хорошо вооружены. Каждый встречный поймет, что в случае чего шутить они не станут. Это нас и спасает. Я в этом уверена. Две женщины — совсем другое дело! Мы не отъедем и пяти миль от Йорка, как на нас нападут, убьют, ограбят, и Бог знает, что еще с нами сделают.
— Другого выхода нет, Пэнси. Может, нам стоит переодеться в мужское платье?
Пэнси взглянула на свои широкие бедра и отрицательно покачала головой.
— Мне некуда это спрятать, — сказала она. — Госпожа, послушайте меня. Пусть уж граф везет нас в Шотландию. Да, вы обручены с ним, но только священник может соединить вас святыми узами брака. Если вы откажетесь выходить замуж, то и никакой свадьбы не будет, так ведь? Лорду Гордону придется отослать вас назад, в Англию, и дождаться возвращения ваших родителей следующей весной, правда?
Улыбка, вдруг появившаяся на лице Велвет, была как луч солнца, внезапно выглянувший из-за туч в пасмурный день.
— О, Пэнси! Ты права! Ты абсолютно права! Почему я не подумала об этом сразу? Ну, проживем мы зиму в Шотландии. Какая разница, если все равно вернемся весной в Англию! — От радости Велвет даже обняла свою камеристку. — Ох, что бы я делала без тебя!
Пэнси вздохнула с облегчением. Мать не зря говорила, что у нее быстрый ум. Если госпожа будет настойчивой в своих попытках сбежать от лорда Гордона, Пэнси придется встать на его сторону ради блага Велвет, но она знала, что ее госпожа никогда не простит ей этого и она будет с позором отправлена домой. Что она тогда скажет матери? Пэнси была уверена, что леди де Мариско просто не могла быть похожей на Велвет, иначе Дейзи не смогла бы так успешно справляться с ней.
Двумя днями позже маленький отряд графа Брок-Кэрнского пересек невидимую линию, разделявшую Англию и Шотландию, и углубился в Шевиотские Холмы. Стоял ясный день середины октября, воздух был свеж и колюч. Этим утром Алекс сменил гардероб элегантного джентльмена на одежду истинного горца. На нем был подпоясанный плед цветов клана Гордонов, заложенный посередине в крупную складку и завернутый вокруг спины таким образом, что с каждой стороны оставалось достаточно материи, чтобы закрыть грудь, а концы можно было завязать. Плед удерживался широким кожаным ремнем с серебряной пряжкой, украшенной красноватыми агатами. Нижняя часть пледа опускалась до колен, а верхняя была застегнута у плеча крупной серебряной брошью с изображением барсука и девиза Брок-Кэрнов: «Защити или умри».
Под пледом он носил белую шелковую рубашку, вязаные зеленые гетры, жилет из оленьей шкуры с роговыми пуговицами и черные кожаные башмаки. На голове красовалась голубая шотландская шапочка с фазаньим пером, воткнутым под изысканным углом. Он был вооружен палашом, кинжалом и кривым ножом, прикрепленным к правой ноге.
Дагалд был одет подобным же образом, и Пэнси открыто ела его глазами с явным одобрением, ибо, как она вдруг обнаружила, в этом пледе он смотрелся прекрасно.
Велвет все больше чувствовала себя не в своей тарелке, глядя на Алекса. Она вдруг заметила, что он необычайно хорош, а вид его голых коленок заставлял ее трепетать. В нем было нечто первобытное, чего раньше она не замечала. Она уже опять начала сомневаться, правильно ли она поступила, не сбежав от него тогда в Йорке. Вся его мягкость ушла вместе с английской одеждой.
В полдень они сделали привал, чтобы дать отдохнуть лошадям и подкрепиться тем, что им собрала с собой в дорогу утром жена хозяина гостиницы: бутербродами из свежего хлеба с острым сыром, чудесной розовой ветчиной, холодным цыпленком, сидром и несколькими грушами. День выдался тихий, воздух был теплым и неподвижным. Велвет очаровала красота этого места. Холмы чередой уходили в розовеющую даль, как бы окутанные дымкой в прозрачном свете осеннего дня.
— Где мы сегодня остановимся на ночь, милорд? — спросила Велвет, когда они сели на лошадей, чтобы ехать дальше.
— Я направляюсь в Хэрмитейдж, приграничный дом моего кузена, Фрэнсиса Стюарт-Хэпберна, графа Ботвеллского. Даже если его нет дома, нам все равно окажут гостеприимный прием. Я собираюсь прожить там несколько дней, отправив Дагалда вперед в Дан-Брок, чтобы он привел с собой экскорт. Пока нам везло, но я не повезу вас дальше без охраны.
— Неужели правда так опасно? У нас ведь пока не было никаких неприятностей, а теперь до Дан-Брока ближе, чем до Лондона.
— Вам не терпится, Велвет, увидеть свой новый дом?
Она вспыхнула при упоминании Дан-Брока в качестве ее дома — Милорд, вы похитили меня из королевского дворца, и, хотя это и правда, что мы обручены, вы не можете заставить меня выйти за вас замуж. Я уже говорила, что не пойду за вас замуж до возвращения моих родителей.
Он улыбнулся.
— А я думал, что вы вообще не собираетесь выходить за меня замуж, — ласково поддразнил он ее.
Она не рискнула взглянуть на него, продолжая смотреть прямо перед собой, вцепившись руками в поводья.
— Дело не в том, что вы мне не подходите, милорд, просто я еще не готова к замужеству. Почему вы не хотите этого понять? Я не скромничаю и не кокетничаю.
— Вы правы, Велвет, сказав, что мы похожи. Да, я не понимаю, почему вы так относитесь к свадьбе, но и вы не понимаете меня. Я ведь ухаживал за вами и был терпелив.
Она насмешливо фыркнула, и он не смог удержаться от смеха.
— Нет такой силы, которая заставила бы меня пойти к алтарю, пока не вернутся родители.
Прежде чем он успел ответить, Дагалд вдруг крикнул:
— Всадники, милорд! Впереди, на холмах, и они уже заметили нас. — Его рука потянулась за палашом.
— Стой! — скомандовал Алекс резко и повернулся к женщинам. — Даже отсюда я вижу, что они из Приграничья. Молитесь Богу, чтобы они оказались людьми Ботвелла, но, во всяком случае, молчите, что бы ни случилось! Велвет, я абсолютно серьезен, когда говорю, что это вопрос жизни и смерти.
— Я поняла, Алекс, — тихо ответила она, и он вскинул на нее глаза. В первый раз с тех пор, как они покинули Лондон, она назвала его по имени.
Он улыбнулся ей быстрой, одобряющей улыбкой.
— Хорошая девочка!
Они опять двинулись вперед, но теперь гораздо медленнее, не упуская из виду группу всадников. Напряженное лицо Алекса разгладилось, когда он рассмотрел пледы цветов клана графа Ботвеллского и его значки. Когда два отряда съехались, граф Брок-Кэрнский узнал в передовом всаднике единокровного брата Фрэнсиса Стюарт-Хэпберна, Геркулеса Стюарта. Геркулес, как и мифологический герой, в честь которого его нарекли, был огромным мужчиной с шапкой непокорных волос и имел привлекательную внешность.
— Геркулес, друг мой! — воскликнул Алекс.
Лицо Геркулеса Стюарта расплылось в дружеской улыбке.
— Милорд Гордон! Что привело вас в Шевиот?
Алекс остановил своего коня рядом с лошадью Геркулеса.
— Я только что пересек границу, проведя перед этим несколько месяцев в Англии. Надеюсь, Фрэнсис в Хэрмитейдже? Мне хотелось бы воспользоваться его гостеприимством на недельку. Последние десять дней мы провели в пути, и миледи утомлена.
Геркулес пробежал взглядом по Велвет, и его глаза одобрительно расширились.
— Да, милорд Ботвелл в своем поместье и будет рад приветствовать вас. Мы проводим вас туда. Как же вы ехали без охраны? Господи! Вы смелее, чем я сам!
Алекс рассмеялся:
— Когда это шотландцу требовалась охрана от каких-то англичан? Однако не думаю, что безопасно продолжать ехать дальше на север без охраны. Дагалд завтра же поскачет в Дан-Брок.
Геркулес кивнул:
— Да, так спокойнее. Северные кланы сейчас в боевых походах — они бросились грабить испанские корабли, прибитые к берегу осенними штормами. Сейчас путешествовать даже опаснее, чем обычно.
— Это была великая победа для Англии, — заметил Алекс.
— Это был промысел Божий, — согласился с ним Геркулес.
— Ведь они значительно уступали испанцам по числу кораблей, хотя, конечно, согласен, моряки у них получше, чем у короля Филиппа. — К этому времени его люди окружили маленький отряд Алекса со всех сторон. — Ну что же, в путь, милорд, и я доставлю вас в Хэрмитейдж. Ваша прелестная спутница явно будет рада ванне и теплой постели.
— Это моя нареченная жена, Геркулес, — спокойно сказал Алекс.
— Поздравляю вас, милорд, — ответил Геркулес и, подняв руку в призывном жесте, тронул объединенный отряд вперед.
Уже меньше чем через час они добрались до Хэрмитейджа, любимой резиденции графа Ботвеллского. Замок, построенный еще в тринадцатом веке, был самым мощным укреплением в Приграничье и стоял на вершине холма, открывая своим обитателям вид на долину внизу и еще на многие мили вокруг. Над его главными воротами был прибит герб Хэпбернов со львами. Как заметила Велвет, подъезжая к Хэрмитейджу, все высоты на подступах к нему хорошо охранялись.
Во дворе замка они передали лошадей подскочившим конюхам и последовали за Геркулесом внутрь здания. День уже клонился к вечеру, солнце почти село, и в главном зале замка суетились слуги, накрывая стол к обеду. Четыре камина уже ярко пылали, прогоняя холод и сырость из огромной комнаты. Во всем зале не было ни единой женщины, если не считать нескольких служанок, зато он был битком набит вассалами лорда Ботвелла, которые в ожидании выхода к обеду их хозяина бездельничали, болтая, выпивая и играя в кости.
— Я пойду найду брата, — сказал Геркулес. — А вы пока устраивайтесь поудобнее. — И он поднялся по лестнице, ведущей на второй этаж.
— Я что-то слышала о графе Ботвелле, — сказала Велвит, — не он ли был мужем покойной королевы Марии?
— Его дядя, — ответил Алекс. — Королем пытался стать Джеймс Хэпберн. К сожалению, он не оставил законного наследника, и его титул перешел к сыну его сестры, моему кузену Фрэнсису. Он добавил «Хэпберн»к своей собственной фамилии в честь семьи его матери. Он очень интересный человек, Велвет. Хорошо образованный и очень умный. Король боится его до смерти, — рассмеялся Алекс, — хотя Джемми Стюарт боится даже собственной тени.
— А как вы связаны с графом? — с любопытством спросила она.
— Боюсь, вы будете шокированы, Велвет, но все мы состоим в родстве благодаря нашему общему деду, королю Джеймсу V Шотландскому. Стюарты — прекрасное семейство, но никогда его члены не отличались супружеской верностью. Обе наши бабки, моя, Александра Гордон, и бабка Френсиса, были любовницами короля, причем в одно и то же время. Мой отец появился на свет от связи моей бабки с Джеймсом так же, как и отец Фрэнсиса, Джон Стюарт, настоятель Колдингхэма, явился плодом страсти его бабки.
— Да, — произнес глубокий, насмешливый голос за их спиной, — мы, Стюарты, клан весьма любвеобильный и щедро раздаем свою благосклонность. Добрый день, дорогой кузен Брок-Кэрнский. А кто это прелестное создание?
Велвет обернулась и увидела перед собой одного из красивейших мужчин, когда-либо встречавшихся в ее жизни. Ростом больше шести футов
type="note" l:href="#FbAutId_11">11
, с худощавой, без капли жира фигурой. Ясно, что этот человек проводил большую часть времени на открытом воздухе. Хорошо вылепленное чувственное лицо с яркими голубыми глазами, темно-каштановыми, как у нее самой, волосами и короткой, ухоженной бородой того же цвета. Улыбка у него была быстрой, и казалось, что улыбается он всем лицом, до самых глаз.
Алекс рассмеялся:
— Ты никогда не изменишься, Фрэнсис! Никогда не упустишь случая положить глаз на женщину, но эта моя, я привез ее из Англии. Позволь представить тебе — моя нареченная жена Велвет де Мариско. Велвет, это мой двоюродный брат граф Ботвеллский, Фрэнсис Стюарт-Хэпберн.
Ботвелл низко склонился над рукой Велвет, поднес ее к своим губам и поцеловал.
— Мадам, если бы я знал, что Англия хранит такое бесценное сокровище, я давно бы выкрал вас, благо числюсь приграничным разбойником, — произнес он.
Она вспыхнула, хотя в глубине души и была польщена его словами. Он понял это.
— Милорд, — ответила она, — если бы все шотландские графы были так же обольстительны, как ваша милость, я бы уже давно сама перебралась в Шотландию. — Она вскинула голову и озорно попросила:
— А теперь, может быть, вы будете так добры вернуть мне мою руку?
Ботвелл расхохотался в восхищении от ее острого язычка. Девушка явно не глупа.
— Возвращаю вам ее, но с большим сожалением, дорогая, — сказал он. — Когда свадьба, Алекс?
— Как только доберемся до Дан-Брока, — ответил он.
— Весной, — ответила она.
— Что такое? Строптивая невеста? — заинтересовался Ботвелл.
— Велвет, черт побери! Когда вы наконец усвоите, что в своем доме я хозяин?!
— Вы всего лишь выкрали меня из двора английской королевы и утащили в Шотландию, милорд Брок-Кэрн! А я уж в сотый раз повторяю вам: не будет никакой свадьбы, пока не вернутся мои родители.
Разговоры в зале вокруг них стихли, все с интересом прислушивались к ссоре. Там происходило что-то, что могло оказаться интересным.
— Велвет де Мариско, вы обручены или вы не обручены со мной? Намерены вы выйти за меня замуж или нет? — потребовал ответа Алекс, и Фрэнсис Стюарт-Хэпберн сей же час понял, чего добивается его кузен. Он взглянул на прекрасную англичанку.
— Да, Алекс, я обручена с вами, — ответила она сердито. — И вы это прекрасно знаете. Иногда вы меня просто бесите. Я выйду за вас замуж. Но, однако, не раньше, чем мои родители вернутся в Англию.
— Ты слышал, что она сказала? — посмотрел Алекс на своего кузена.
— Да, — безо всякого выражения ответил Ботвелл.
— А вы? — обратился с тем же вопросом Алекс к Нэнси, Дагалду и Геркулесу Стюарту. — Вы слышали, что она сказала?
— Да, — хором ответили они.
Граф Брок-Кэрнский повернулся к Велвет и спокойно сказал:
— По законам Шотландии, Велвет, с этой минуты мы женаты. Теперь вы моя жена.
Она побледнела, потом вскрикнула:
— Что? Какой фокус вы выкинули теперь, Алекс?
— Никаких фокусов, дорогая. Наши законы просты, они требуют, чтобы мужчина и женщина, желающие вступить в брак, публично объявили о своем намерении. Мы сделали это в присутствии этих людей, и, таким образом, мы женаты.
— Никогда! — прошипела она и с быстротой, удивившей их всех, сорвала с его пояса отделанный драгоценными камнями кинжал. — Я быстрее вырежу вам сердце, чем позволю так поступать со мной, Алекс Гордон! — И она замахнулась на него кинжалом.
— Господи Боже! — взревел Ботвелл. Потом подошел к Велвет:
— Отдайте кинжал, дорогая. Это бесполезно, вы же знаете.
Ее губы тряслись.
— Нет, — прошептала она.
«Эти губы предназначены для поцелуев», — подумал Ботвелл и вздохнул.
— Дорогая, будьте благоразумны. Вы что, намерены продержать нас здесь до скончания века, ибо другого выхода для вас я не вижу? Отдайте мне оружие, и мы обсудим все это спокойно. Здесь и во всем Приграничье закон — это я, а не мой кузен Брок-Кэрн.
Две блестящие слезинки скатились по ее щекам, и, медленно протянув руку, Ботвелл отобрал у нее кинжал.
— Доверьтесь мне, дорогая, — сказал он мягко.
— Вас следовало бы выдрать до крови! — прорычал Алекс.
— Только дотроньтесь до меня, и я убью вас, — ответила Велвет, и слезы опять навернулись на ее глаза.
Ботвелл не мог удержаться от смеха. Девушка напоминала ему маленького взъерошенного котенка, а его кузен — большую разозленную собаку.
— Как давно вы обручены? — спросил он.
— Наш брак был обговорен, когда мне было пять лет, но он-то был уже вполне взрослым человеком и все-таки ни разу не вспомнил обо мне за все прошедшие с тех пор десять лет! — возмущенно проговорила Велвет. — Потом его отец и брат умерли, и вдруг он решил поспешить в Англию, потому что, видите ли, должен был как можно скорее жениться и обзавестись наследником.
— Это уважительная причина, — запротестовал Алекс. — Я остался единственным мужчиной в своем роду.
— Я говорила вам, что мы поженимся весной, как только мои родители вернутся из Индии, так или нет? Вы же не смогли придумать ничего лучшего, как украсть меня, притащить в Шотландию и устроить эту комедию со свадьбой!
— Я люблю вас, черт меня побери! Я не хочу ждать!
— Вы меня любите? — Велвет казалась удивленной.
— Да, упрямая вы негодница! Я люблю вас, хотя сам не знаю за что! — Он повернулся к Ботвеллу.
Черт возьми, неужели здесь не найдется места, где мы могли бы поговорить с глазу на глаз?
Приграничный лорд спрятал усмешку. Любовь — это, конечно, сильное чувство. Кивнув головой, он повел Велвет и Алекса в свою библиотеку.
— Если я оставлю вас одних, могу ли надеяться, что вы не поубиваете друг друга? — спросил он, но они не слышали его, будучи слишком увлечены своим спором. Он вышел, закрыв за собой дверь.
— Велвет, я обожаю вас, но я не могу ждать дольше, — сказал Алекс. — Я ночей не сплю, сгорая от желания. Какая разница, будут ли ваши родители присутствовать на нашей свадьбе, если мы любим друг друга? Они же сами настаивали на этом браке.
— Я люблю своих родителей, Алекс.
— Очень хорошо, что вы их любите, дорогая, но вы уже не ребенок. Вся та любовь, которая наполняет вас, должна быть направлена на мужчину, на меня. — Он придвинулся к ней и обнял ее за тонкую талию. Она задрожала и попыталась оттолкнуть его, но он не дал ей этого сделать. — Дорогая, — прошептал он ей в ухо, целуя его, — я все равно добьюсь своего, Велвет. Вы любите меня. Я знаю это, хотя вы и говорите обратное.
— Без священника наш брак не будет настоящим, Алекс.
— Не нужен нам никакой священник, любовь моя. Мы уже по закону муж и жена, и я намерен сегодня ночью разделить с вами ложе.
— Тогда ваши сыновья будут незаконнорожденными, милорд Брок-Кэрн, ибо я всегда буду отрицать законность нашего брака. Могу представить, как это обрадует вашу сестру и ее мужа, которые, как я подозреваю, хотели бы прибрать ваши земли.
— Хорошо, чертова маленькая ведьма, я найду священника, но он обвенчает нас еще до вечера, или, клянусь вам, я отдам эту вашу симпатичную маленькую служанку на потеху ребятам Ботвелла. Вы меня поняли?
— Да! — зло огрызнулась она.
Алекс вылетел из комнаты, хлопнув дверью, оставив ее в одиночестве и ничуть не испугавшейся. Никогда в своих мечтах о предстоящем замужестве она не могла себе вообразить, что это столь важное для нее событие произойдет где-то в Приграничье, в серой крепости, заполненной одними мужчинами, и что рядом с ней не будет никого из ее родственников. Она вынуждена выходить замуж в платье, в котором проделала длительное путешествие и которое никак не годилось для свадьбы.
— Никогда не прощу ему этого! — прошептала она непримиримо.
Она не услышала, как открылась дверь, и удивленно повернулась, услышав голос лорда Ботвелла:
— Боюсь, что в наших краях не найдется священника старой веры, дорогая, но я послал за пресвитерианским пастором.
— Тогда для меня это будет не настоящее венчание, — печально проговорила она.
Он встал так, чтобы она могла видеть его, погладил ее по лицу и сказал:
— Людей венчают не словами, произнесенными человеком, независимо от того, святой он или нет, дорогая. Это чувство должно быть в душе и сердце. Я-то знаю, ибо, хотя и был обвенчан самым что ни на есть должным образом, мы с женой не живем вместе уже много лет.
Велвет заметила, как в его глазах промелькнула печаль, которую он тут же постарался спрятать.
— И нет никого, кого вы любите, милорд? — спросила она робко, но с неподдельным интересом.
— Да, есть одна женщина, которую я люблю, хотя она об этом и не знает. Я не могу сказать ей об этом, так как она прекраснейшая и целомудреннейшая женщина во всем свете. — И опять в его голосе была печаль, которая тронула Велвет. Но тут Ботвелл глубоко вздохнул и сказал:
— Вы не можете идти под венец в этом платье, дорогая. Я пришлю вам в помощь свою служанку.
— Но, милорд, — запротестовала Велвет, — у меня нет с собой ничего подходящего. Алекс правда похитил меня из Лондона, и у меня нет ничего, кроме того, что на мне, и старой бархатной юбки, которая не многим лучше.
Ботвелл рассмеялся:
— Но, дорогая, вы же находитесь в замке приграничного разбойника. Здесь столько награбленного! Если вы не против, выбирайте себе любое платье. Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты.
Они вышли из библиотеки, и он повел ее вверх по узкой винтовой кирпичной лестнице в предназначенные ей обширные апартаменты. Здесь они застали поджидавшую их женщину, которой приграничный лорд сказал:
— Мэгги, это госпожа де Мариско, которая очень скоро станет графиней Брок-Кэрнской. Подбери ей что-нибудь подходящее для свадебной церемонии и прикажи принести сюда ванну, благо, держу пари, девочка рада будет помыться.
— О, — вздохнула Велвет радостно, — с интуицией у вас полный порядок, Фрэнсис Стюарт-Хэпберн.
— Да уж, это ему говорят все девушки, — рассмеялась Мэгги и выскочила из комнаты, прежде чем он успел шлепнуть ее ниже спины.
Ботвелл тоже рассмеялся:
— Мне кажется, моему кузену крупно повезло, дорогая Велвет. Черт меня побери, вы созданы для любви. И вдруг, к его удивлению, Велвет разрыдалась.
— Ну, дорогая, — запротестовал Ботвелл, неожиданно для себя самого заключая ее в объятия. — В чем дело?
— Милорд, — проговорила она всхлипывая, — я не знаю, как надо любить мужчину.
— Ну, моя дорогая, это как раз не преступление. Более того, подозреваю, Алекс будет только рад этому обстоятельству, ибо мужчины любят сами обучать своих жен подобным вещам. — Он достал из-за обшлага шелковый носовой платок и попытался вытереть ее слезы.
— Мой брат тоже недавно женился, и в его брачную ночь я спала в соседней с ним и его невестой комнате. — робко сказала Велвет. — Она кричала от боли, когда он занимался с ней любовью, и Алекс сказал, что это оттого, что он лишил ее невинности и что больно бывает только один раз. Он сказал мне правду, милорд, или просто пытался успокоить меня? Что мой брат сделал? Что причинило такую боль его невесте? Я не понимаю, а моя мать никогда не говорила со мной об этом, считая, что я еще слишком молода, а потом она уехала. Мужчина и женщина совокупляются так же, как животные? Я видела, как жеребцы покрывают кобылиц в нашей конюшне. Видела, как это делают кобели с суками. Я не могу поверить, но неужели и у людей так же?
Она уютно устроилась в его руках, и Ботвелл задался вопросом, как его угораздило попасть в столь затруднительное положение. Он считал себя элегантным и жизнерадостным мужчиной и не видел в себе ничего такого, что могло бы напомнить привлекательной молодой женщине ее мать. И тем не менее сейчас в его объятиях находилось прелестное создание женского пола, которое, едва познакомившись с ним, задавало вопросы, на которые лучше могла бы ответить ее мать, чем он. Она задрожала в его руках, и Ботвелл, всегда галантный, когда дело касалось женщин, вздохнув, начал говорить:
— Это почти так же, как у животных, дорогая, но все-таки не совсем так. Скотина чувствует желание спариться, тогда как мужчина и женщина чувствуют нечто другое. Для мужчины и женщины совокупление не просто физиологический, но еще и эмоциональный акт, хотя иногда мужчина может взять женщину просто потому, что хочет обладать ее телом. Девушке бывает больно, когда она отдается мужчине в первый раз, и боль тем меньше, чем охотнее она это делает. Но проходит неприятный момент, а потом уже нет ничего, кроме блаженства. Алекс наверняка будет обращаться с вами бережно. Он любит вас и, я уверен, будет с вами ласков. — Он погладил ее по волосам и сказал:
— А теперь вытрите глазки, дорогая. Бояться нечего, обещаю вам. Она взяла его платок и вытерла лицо.
— У меня все равно ведь нет выбора, да? — спросила она чуть слышно, понимая, что фактически он ей ничего не сказал.
— Да, дорогая, выбора нет, — согласился он. Дверь распахнулась, и несколько крепких, одетых в килты
type="note" l:href="#FbAutId_12">12
мужчин втащили в комнату огромную дубовую лохань. Позади них шли другие с кувшинами горячей воды. Лохань быстро наполнили, и Ботвелл увел своих людей, сказав напоследок:
— Нам еще нужно приготовить другую ванну, в кухне, потому что, коль уж девушка купается, то и жениху не помешает.
Дверь за ними с шумом захлопнулась, и на минуту Велвет осталась одна, но почти тут же в комнату вбежала Пэнси.
— О, госпожа Велвет! Ванна, да еще горячая! Ну-ка, дайте я помогу вам. Мэгги несет такое красивое платье, какого вы в жизни не видели. Сейчас она придет.
Глаза Велвет стали почти круглыми. Когда Ботвелл предлагал ей платье, она никак не думала, что оно окажется столь красивым. Мэгги протягивала ей туалет из тяжелого желтоватого атласа, с лифом и нижней юбкой, расшитыми жемчугом и граненым бисером. Треугольные рукава обшиты множеством узких, украшенных жемчугом лент, обшлага отделаны старинным кружевом. Декольте, шокирующе низкое, в соответствии с последней модой. И правда, это было очень красивое платье и, о счастье, абсолютно новое.
— Какая прелесть! — воскликнула Велвет. — Где он нашел такое платье?
Мэгги рассмеялась:
— Когда человек из Приграничья делает тебе подарок, не следует спрашивать, где он его взял. — Она сунула руку в карман и вытащила ожерелье, заигравшее на свету блеском алмазов и жемчуга, оправленных в червонное золото. — Это из фамильных драгоценностей Хэпбернов. Он сказал, что рад одолжить его вам на свадьбу.
— О, Мэгги, пожалуйста, поблагодари лорда Ботвелла за меня.
Мэгги улыбнулась, кивнула и принялась помогать Пэнси готовить невесту к брачной церемонии. Она видела, какой удрученной была госпожа де Мариско раньше, да и мужчины там, внизу, уже рассказали ей о крупной ссоре между лордом Гордоном и его нареченной женой. Его милость, наверное, тоже заметил, как она выглядит, и, конечно, постарался ублажить девушку, прежде чем посылать ей драгоценности. Уж он-то знает, как заставить женщину улыбаться, этот Фрэнсис Стюарт-Хэпберн, подумала Мэгги, знавшая его всю свою жизнь.
Сняв платье для верховой езды, Велвет забралась в высокую дубовую лохань и блаженно вздохнула. Вдруг она потянула носом и воскликнула:
— Левкои!
— Ага, — улыбнулась Пэнси, — хоть мне и велели брать немного вещей, госпожа, но уж забывать самое необходимое нужды не было. Я и сунула в портплед маленький флакончик ваших духов.
Две женщины совместными усилиями сначала вымыли саму Велвет, затем занялись ее золотисто-каштановыми волосами. Особо прохлаждаться некогда, говорила Мэгги, так как брачная церемония назначена на восемь часов. Мужчины внизу уже украшают зал, довольные предстоящим развлечением. Полдюжины людей лорда Ботвелла поскакали в ближайшую деревню, чтобы привезти проповедника. Она и Пэнси болтали без умолку, но Велвет слушала вполуха, занятая другими мыслями.
Замужем. Она так и эдак крутила это слово в голове. Замужем. Она относилась к тому положению, в котором оказалась, так же, как и пять месяцев назад, когда впервые услышала о существовании Александра Гордона. И дело не в том, что она не любила его, как раз наоборот, к своему сожалению, она вдруг обнаружила, что влюблена. Была это настоящая любовь или нет, она не знала, так как никогда прежде никого не любила. Ее загнали в угол — вот это она знала наверняка. Она хотела выйти замуж за Алекса, но не сейчас. «Мне еще нет и шестнадцати», — подумала она.
Ее мать впервые выдали замуж в возрасте пятнадцати лет, и Велвет знала, что именно поэтому она хотела, чтобы ее младшая дочь вышла бы замуж попозже. Велвет почему-то была уверена, что не повторит жизнь своей матери, где один муж сменяет другого, а приключений хватит на десятерых обычных людей. Хорошо было бы пожить еще при дворе. Ее бесили фокусы Алекса, этот скоропалительный брак, совершенный час назад якобы по шотландским законам, а еще больше этот готовящийся спектакль венчания в присутствии кальвинистского священника. Она выросла в лоне святой католической церкви и, хотя не была особенно религиозна, сердцем знала, что, пока не будет обвенчана по канонам ее церкви, всегда будет чувствовать себя грешной.
Пэнси и Мэгги трудились не покладая рук, готовя невесту, которая только молча подчинялась их приказам. Прибежала еще одна служанка, неся поднос с горячим, только что с огня, мясным пирогом и высоким графином крепкого сладкого красного вина. Велвет, обнаружив вдруг, что очень голодна, с волчьим аппетитом набросилась на еду, после чего ей пришлось опять мыть лицо и руки. Потом принесли и надели на нее шелковое нижнее белье и прелестные чулки с вышитыми на них розами. Где-то достали пару туфелек, которые оказались ей как раз впору, и, наконец, натянули платье.
Его туго зашнуровали, и Пэнси, усадив ее в кресло, принялась расчесывать ее длинные золотисто-каштановые волосы, пока они не засверкали темно-красным и золотистым светом. Волосы оставили распущенными, чтобы подчеркнуть невинность их обладательницы. Затем Пэнси аккуратно застегнула ожерелье на шее Велвет. Отступив назад, она даже ахнула, когда Велвет встала и повернулась к ней лицом.
— О, госпожа! Как же вы хороши! Лицо Мэгги тоже выражало восхищение.
— Не думаю, что Хэрмитейдж когда-нибудь видел более красивую невесту, — заявила она.
Раздался стук в дверь, и Мэгги впустила лорда Ботвелла, одетого в элегантный красно-зеленый плед цветов клана Хэпбернов и черную бархатную куртку. Его голубые глаза с одобрением оглядели невесту, и он сказал:
— Святой Боже, дорогая, вы невероятно красивая женщина, я не припомню, видел ли я равных вам когда-либо. С каждой минутой я все больше завидую Александру Гордону. — Он подал ей руку. — Не окажете ли вы мне честь сопроводить вас?
— С удовольствием, милорд, — ответила Велвет. — Уж коли моего дорогого папы здесь нет, никого лучше вас для этой цели я не вижу.
Ботвелл невольно вздрогнул при упоминании о ее отце. Господи! Он еще не стар, чтобы быть отцом этой девочки — или все-таки стар? Он немедленно отмел эту мысль с недовольной гримасой и метнул свирепый взгляд на Мэгги, услышав ее приглушенный смешок. Ее серые глаза лучились весельем.
Велвет подала руку Фрэнсису Стюарт-Хэпберну. Выйдя из комнаты, они спустились по узкой лестнице в большой зал. Глаза Велвет округлились от изумления при виде тех изменений, которые он претерпел за несколько часов. Зал украсили сосновыми ветками, пламенеющими листьями черники и белым вереском. При входе в большой зал лорд Ботвелл тихо сказал что-то одному из своих вассалов, и тот убежал, чтобы немедленно вернуться с маленьким букетом белых роз и белого вереска.
— Последние розы, — улыбнулся ей Ботвелл. — Одна из служанок нашла их у стены, защищенной от ветра, и срезала для вас.
— Вы так добры, милорд, — проникновенно сказала Велвет. — Я чувствую себя почти виноватой за то, что не хочу этой свадьбы.
— У нас в Приграничье невест всегда воруют, это уже традиция, — был его ответ. — Но я уверен, через несколько дней ваш гнев уступит место нежности. Он хороший человек, вы же знаете.
— Да, королева говорила, — подтвердила Велвет.
— Она так сказала? Ну что же, никто никогда не считал, что Бесс Тюдор глупая женщина. — Ботвелл остановился на секунду и приподнял ее лицо. — Давайте-ка улыбнемся, Велвет де Мариско, благо я вижу, вы его любите. Но вы слишком упрямы, чтобы признаться в этом. Всегда уважал гордых людей. — Он опять улыбнулся ей и сказал:
— Да, дорогая, такова жизнь! Ну а теперь — вперед, и встретим свою судьбу как положено. Никогда не бойтесь того, что предначертано.
С этими словами он ввел ее в большой зал, по которому волной прокатился приветственный гул собравшихся там людей Приграничья. Перед высоким обеденным столом стояли спешно доставленный в замок проповедник новой шотландской пресвитерианской церкви и Александр Гордон, граф Брок-Кэрнский, только что из ванны, в черном бархатном камзоле, позаимствованном им у лорда Ботвелла, надетом поверх него темно-зеленом с голубым и желтым пледе цветов Гордонов. На плече сиял великолепный золотой крест — символ главы клана Брок-Кэрнских Гордонов. Плед был заколот булавкой с изображением вставшего на дыбы и оскалившегося барсука с красными рубиновыми глазами и обведенного по кругу надписью «Защити или умри».
Когда невесту проводили по залу, раздались мягкие звуки волынки. Лорд Ботвелл вложил руку Велвет в руку Алекса. Без дальнейших церемоний проповедник начал свадебную службу. «Где же восковые свечи в золотых канделябрах, светло поющий хор и семейный священник в великолепном белом с золотом облачении?»— подумала Велвет. Она чуть не разрыдалась, так ей хотелось, чтобы здесь были ее родители, братья и сестры, дядя Робин, леди Сесили, дядя Конн и добрейшая тетушка Эйден. Вместо этого она очутилась в каменном зале приграничного замка, окруженная мужчинами Ее венчает кальвинистский проповедник, которого она почему-то боялась — Скажите «да». — прошептал Алекс ей в ухо, и она сказала, «да», пока он надевал свой перстень вождя клана на ее безымянный палец. Она абсолютно не воспринимала ничего из того, что творилось вокруг, а ведь это была ее свадьба. Неужели ей придется когда-нибудь рассказывать своим детям и внукам, что она не помнит собственной свадьбы? Она прыснула от смеха, и проповедник хмуро взглянул на нее, что заставило ее рассмеяться уже в открытую. Алекс предостерегающе сжал ей руку, и Велвет подавила несвоевременный смех, хотя была уже на грани истерики.
— Объявляю вас мужем и женой, — сказал священник, и по залу опять прокатился приветственный гул.
Алекс с силой обнял ее и поцеловал с такой страстью, что у нее перехватило дыхание. Когда он отпустил ее, она была вся красная, а он с насмешкой оглядел ее.
— Ну, теперь, миледи, вы уже на самом деле замужем за мной, — тихо произнес он — Замужем, а скоро будете и в постели.
— Я никогда не буду считать себя замужем за вами, пока мы не будем обвенчаны по канонам моей церкви и в присутствии моих родителей, — упрямо ответила Велвет.
— Господи Боже, мадам! Сколько же свадеб вам надо?
— Мне кажется, — произнес Ботвелл, прерывая то, что могло перерасти в новую ссору между графом и графиней Брок-Кэрнскими, — теперь моя очередь целовать невесту.
Велвет подставила ему щеку для поцелуя, но Фрэнсис Стюарт-Хэпберн весело рассмеялся и сказал:
— Нет, дорогая, — и поцеловал в губы. Это был короткий, но приятный поцелуй. Отпуская ее, он проговорил:
— У меня была только одна возможность испить меда с ваших уст, и, должен признаться, это доставило мне удовольствие.
Священник исчез, и хозяин замка повел их к столу.
— Должен принести извинения за столь скромную свадебную трапезу, миледи, — продолжал Ботвелл, — но я никак не рассчитывал выдавать сегодня кого-либо замуж.
Он подал команду слугам подавать угощение. Здесь были оленина, кабанина, фазаны, перепела, утки и каплуны, были блюда с лососиной и форелью, украшенные листьями салата, чашки с бобами, морковью и горохом, горячий хлеб, масло и сыр. Подали также вино и эль.
Велвет ела без охоты, положив себе кусочек каплуна, форели и немного овощей с хлебом и сыром. Теперь она очень нервничала, и желудок ее взбунтовался. Успокоить его могло только вино, но и его она пила безо всякого желания. Ее усадили между Алексом и лордом Ботвеллом, которые налегали на еду с явным удовольствием, накладывая себе на тарелки все новые и новые порции и раз за разом наполняя кубки. Ей стало казаться, что они сейчас лопнут. В завершение трапезы был подан огромный яблочный пирог со взбитыми сливками, и это оказалось единственным блюдом, которое она могла есть.
Опять заиграли волынки, и мужчины пустились в пляс на сером каменном полу. Свечи и камины задымили, когда снаружи поднялся ветер, находивший щели в толстых каменных стенах и прорывавшийся внутрь. С потолка над головой Велвет свисали разноцветные знамена и штандарты. Фрэнсис, склонившись к ней, объяснил, что все они захвачены в бесчисленных битвах на протяжении многих веков Хэпбернами и их союзниками. Поющие волынки, мужчины в разноцветных килтах разных кланов, танцующие танец, который, как ей сказали, называется танцем мечей, оранжевое пламя каминов, отбрасывающее на стены причудливые тени, — все это, вместе взятое, создавало картину какой-то первобытной красоты, которая, она знала, не скоро забудется. Об этом она будет рассказывать своим детям и внукам. Это навсегда останется в памяти. Потом лорд Ботвелл спокойно сказал:
— Мэгги ждет за дверью, леди Гордон. Она отведет вас в опочивальню.
Велвет не сразу даже поняла, кто такая леди Гордон.
— Уже пора? — спросила она жалобно.
— Да, и помните, что я вам сказал, дорогая. Встречайте свою судьбу смело и лицом к лицу. Алекс рассказывал мне о ваших родителях, и я подозреваю, что, если отбросить ваши девичьи страхи, вы — их истинная дочь. — Он взял ее руку и поцеловал. — Вперед, миледи Гордон. Я пришлю вам вашего супруга через несколько минут.
Когда Велвет встала, чтобы выйти из-за стола, Ботвелл поднял свой кубок и крикнул:
— За здоровье невесты!
Его тост эхом подхватила сотня мужчин, сидевших в зале.
— За здоровье невесты! — прокричали они. Держа голову высоко поднятой, она произнесла ответный тост.
— За здоровье Ботвелла! — крикнула она, и они одобрительно гудели, пока она пила свой кубок. После чего она вышла из зала навстречу поджидающим ее Мэгги и Пэнси.
— Черт возьми, хороша! — воскликнул с восхищением Фрэнсис Стюарт-Хэпберн после того, как она вышла.
— Да, — ответил Алекс, — и упряма, и красива, и способна свести с ума, но, черт подери, я хочу ее! — Он вздохнул. — Может быть, мне стоило жениться на более сговорчивой женщине.
Ботвелл горько рассмеялся:
— Сговорчивые и послушные женщины выращивают слабохарактерных сыновей, кузен. Эта твоя маленькая девица подарит тебе настоящих сорванцов. Выпей со мной еще и отправляйся к ней.
Пока они пили с Ботвеллом его прекрасное бургундское, Велвет проводили в спальню, которую ей предстояло разделить с молодым супругом. Здесь Мэгги помогла ей снять ее пышное облачение, а Пэнси принесла серебряный таз, чтобы она могла умыться и почистить зубы.
— Ты что-нибудь ела? — спросила Велвет у своей камеристки.
— Да, госпожа, то есть, я хотела сказать, миледи Велвет.
— А где ты будешь спать?
— Мэгги положит меня с собой, миледи.
— Поостерегись Дагалда, Пэнси. Боюсь, он не прочь соблазнить тебя.
Пэнси хихикнула:
— Может быть, я и девушка из провинции, но уж как управляться с такими, как Дагалд, прекрасно знаю. Он не получит ничего без обручального кольца.
Велвет к этому моменту осталась совершенно голой и очень удивилась, когда женщины повели ее к большой постели.
— Моя ночная рубашка, Пэнси, — заворчала она на служанок.
— Нет, — сказала Мэгги. — В обычаях Приграничья встречать своего повелителя в постели без сорочки, в чем мать родила, миледи. — Она уложила Велвет на пахнущие лавандой простыни и укрыла мягким меховым одеялом. Потом взбила толстые пуховые подушки под ее головой. — Вот так! Теперь вы готовы и как раз вовремя, клянусь честью!
В коридоре послышались мужские голоса, дверь распахнулась, и в спальню ввалилась смеющаяся толпа мужчин. Велвет стиснула одеяло на груди, подтянув его до самого подбородка.
«Господи Боже, — подумал лорд Ботвелл, глядя на ее свежую кожу, огромные зеленые глаза и золотисто-каштановые волосы. — Она восхитительна! Лучше увести своих людей отсюда, пока они не взбунтовались». Он пропустил своего кузена вперед. Грудь Алекса была обнажена почти до талии.
— Ваш супруг, леди Гордон, — провозгласил Ботвелл. Потом повернулся к своим людям:
— Пошли, ребята! У стен Хэрмитейджа сегодня дает представление цыганская труппа, и, я думаю, мы сможем пригласить несколько танцовщиц к нам. — Он вышел из комнаты, и вслед за ним последовали две служанки и его вассалы, привлеченные обещанным развлечением.
Дверь за ними закрылась, и Алекс, повернувшись, закрыл дверь на запор, прежде чем опять повернуться к Велвет. Он долго смотрел на нее, и она покраснела под его испытующим взглядом. Потом он пошел по комнате, гася свечи, оставив зажженной только одну с его стороны постели. Небольшой огонь весело полыхал в камине. Не говоря ни слова, он сбросил свой плед и нырнул в постель прежде, чем она успела разглядеть его, увидев только быстро мелькнувшие тугие ягодицы.
Ее сердце бешено колотилось, когда она в напряженной позе села в постели рядом с ним. Она даже не была уверена, дышит ли. В животе у нее все дрожало от ожидания неизвестно чего. Ей было страшно. Сейчас ей отчаянно хотелось, чтобы ее мать просветила ее перед отъездом, что надо делать в свадебной постели. Велвет не знала, что ей делать и надо ли ей что-нибудь вообще делать, и чувствовала себя полной дурой. Ее пальцы, вцепившиеся в одеяло, побелели от напряжения.
— Спустите покрывало, Велвет. — Голос Алекса, прозвучавший в полной тишине, так напугал ее, что она даже подпрыгнула. Он нежно разжал ее мертвую хватку на простынях и одеяле, ее руки упали на колени. Она смотрела прямо перед собой, боясь даже поднять на него глаза.
Алекс почувствовал, как у него перехватило дыхание. Тот единственный раз, когда он ласкал ее восхитительное тело, не подготовил его к виду такого совершенства. Ничем не прикрытые прелестные молодые груди смотрели вперед, гладкие, круглые и твердые, как два налитых яблока. Кожа была шелковистой, цвета густых сливок.
Велвет почувствовала, что опять краснеет под его взглядом. Теперь она уже хотела, чтобы он поторопился и сделал с ней все, что он собирается сделать, и оставил в покое. Но когда Алекс протянул руку, чтобы погладить ее грудь, она не смогла сдержать крика, вырвавшегося из ее сдавленного горла, и попыталась оттолкнуть его руку.
— Нет, дорогая, — сказал он мягко, — не надо, я же люблю вас.
— Мне так страшно, — прошептала Велвет. Он знал, что это признание дорого далось ей.
— Чего вы боитесь, любовь моя? Вы же знаете, я не причиню вам боли.
— Я не знаю, что должна делать, — сказала она с отчаянием в голосе.
В его горле забулькал смех.
— Делать? Господи, Велвет. Супружеская постель — это не театральные подмостки.
— Не смейте смеяться надо мной, Алекс Гордон! — крикнула она. — Когда я впервые услышала ваше имя, мне стали втолковывать, что я должна быстро нарожать вам сыновей. Да еще моя мать уехала более двух лет назад, а до того она не считала меня достаточно большой, чтобы обсуждать со мной взрослые вещи. Я не знаю, как делают сыновей, вы, самонадеянный осел! Я чуть раньше спросила об этом лорда Ботвелла, но он мне ничего не рассказал. Теперь я думаю, что, видимо, поставила его в неловкое положение.
Алекс не мог сдержаться. Он стонал от смеха. Мысль о том, что элегантного и утонченного лорда Ботвеллского попросили заменить мать его невесте, была восхитительна.
— Вы спросили Фрэнсиса, что вам делать в супружеской постели? Ха-ха! Ха! Ха! Ха! Ха! О-о-о!
Последнее восклицание вырвалось у него, когда Велвет, желая наказать его, захватила прядь его густых черных волос и дернула.
— Черт подери, вы, маленькая мегера, отпустите!
— Не смейте смеяться надо мной! — в гневе прикрикнула она на него. — Не смейте!
Она попыталась влепить ему пощечину, но Алекс, понявший наконец, что она абсолютно серьезна, схватил ее за руку. Они яростно боролись на постели — она пыталась ударить его, а он увертывался. Они катались по кровати несколько минут, пока вдруг Алекс не обнаружил, что она лежит под ним.
Ее глаза в испуге расширились, когда она неожиданно поняла, куда попала, почувствовав, как его крепкое тело придавило ее сверху. Она застонала от сознания поражения, когда его рот прижался к ней в долгом и нежном поцелуе.
Велвет поняла, что пропала. Его губы ласково и чувственно приникли к ее губам, побуждая к ответу, прося откликнуться на его страсть. Он жадно целовал ее, заставляя ее кровь быстрее бежать по жилам и приливать к голове с тяжелыми ударами, вызывавшими головокружение. Ей казалось, что она куда-то проваливается, и она отчаянно вцепилась в него.
— О дорогая, вы вся — сладкий яд, — прошептал он, не отрываясь от ее рта, целуя ее снова и снова, но на этот раз раздвинув ей губы, чтобы насладиться ее сладостью. На какой-то момент эта новая близость полностью лишила ее воли. Только один раз до этого он целовал ее так, но очень коротко. Теперь же его язык глубоко проникал ей в рот нежными, медленными движениями, лаская и поглаживая атлас ее языка, пока маленькие язычки непонятного ей самой желания начали вспыхивать где-то глубоко внутри нее.
Алекс думал, что сойдет с ума от того наслаждения, которое доставляли ему ее губы. Он никогда и представить себе не мог, что какая-нибудь женщина способна доставить такое наслаждение. Он не торопился перевести их любовные игры в заключительную стадию. Когда ее голова откинулась на его согнутый локоть, он нежно провел своими тонкими пальцами по ее длинной стройной шее, задержавшись на момент, чтобы погладить заметно бьющуюся жилку во впадинке с голубоватыми венами. Потом нагнулся и поцеловал эту пульсирующую жилку.
Он на некоторое время откинулся назад, так что его черноволосая голова оказалась на подушке рядом с ее золотисто-каштановой — Посмотрите на меня, Велвет, любовь моя, — прошептал Алекс.
Она повернула свои затуманенные страстью зеленые глаза и взглянула в его золотистые львиные, смотревшие на нее сверху вниз. Прикосновениями, легкими как перышко, он погладил ее нежную грудь, его пальцы осторожно обежали ее по окружности зачаровывающими движениями. Велвет почувствовала, как по ее членам разливается чудесное блаженное тепло. Сама не понимая, что делает, она вздохнула, а Алекс мягко улыбнулся. Его пальцы поднялись по груди выше и начали ласкать чувствительный сосок, пока ей не стало казаться, что ее плоть сейчас лопнет и наружу выльется все ее наслаждение. Но потом, когда он, изогнувшись и наклонив голову, взял ее маленький сосок в рот, она поняла, что это только начало.
Внезапно она перестала бояться. Она поняла, что до сих пор не знала ничего об этой прекрасной вещи, называемой любовью. Она до сих пор не представляла, что ей надо делать или что включает в себя акт совокупления, но теперь она доверяла Алексу Гордону. В конце концов, пришла ей мгновенная здравая мысль: он ее нареченный супруг и, конечно, она не будет удерживать его. Огромный прилив нежности охватил ее, и она, подняв руки, погладила его по голове.
Он почувствовал ее прикосновение, и его сердце забилось от счастья еще сильнее, ибо он понял, что наконец-то она освободилась от своих страхов. Когда он перенес свое внимание на ее вторую грудь, чтобы та тоже не чувствовала себя обиженной, она тихонечко застонала, и этот чувственный звук пронзил его дрожью. Его ищущая рука скользнула вниз по ее телу к животу, и он нежно погладил его, вновь заставив ее содрогнуться от наслаждения. Вдруг, к его удивлению, она сказала:
— Могу я дотронуться до вас, Алекс?
— Конечно, любимая, потому что, если я доставляю вам удовольствие своими прикосновениями, то и вы доставите мне его своими.
Он откинулся на спину, едва дыша, чтобы не испугать ее.
Велвет приподнялась на локте и посмотрела на него. Он был поджарый и мускулистый, а его широкая грудь заросла густым черным волосом, редевшим по мере приближения к животу. Она проследила за этой черной полосой, и ее зеленые глаза вдруг расширились, взгляд испуганно отпрянул, а щеки покраснели. Затем смущенно она погладила его плечо, ее рука опустилась вниз на его грудь, запутавшись в черных волосах. Ее прикосновение воспламенило его, и сердце у него дико застучало, пока она удовлетворяла свое любопытство девственницы.
Он обнял ее за шею и привлек к себе, так что ее твердые юные груди прижались к его груди. Их губы опять встретились, и в этот раз Велвет не просто приняла его ласку. Теперь она сама поцеловала его в ответ. Он перекатил ее на спину, заключив в жадные объятия. Она почувствовала, как его длинное тело приникло к ней: его ноги к ее ногам, его широкая грудь к ее мягкому телу.
Его губы становились все более нетерпеливыми по мере того, как в нем росло желание. Он целовал ее глаза, ее нос, ее маленький упрямый подбородок и опять губы.
— Скажите мне, что вы хотите меня, Велвет! — почти взмолился он. — Скажите мне, что вы хотите меня так же сильно, как я вас! — Он весь содрогнулся от этой отчаянной мольбы. Она тоже задрожала, почувствовав вдруг его длинное копье, которого раньше не было. Оно настойчиво давило на ее бедра, нечто живущее как бы само по себе, ища входа в ее юное тело. Внезапно она опять испугалась и всхлипнула от этого страха. — Господи Боже, Велвет, не отталкивайте меня сейчас, когда я так отчаянно хочу вас!
Переместив свой вес, он сунул руку ей между ног, быстро провел ею вверх внутри ее бедер и погладил в самом потаенном месте.
— Нет! — Она извивалась под ним, явно напуганная. Он тяжело вздохнул:
— Я не сделаю вам больно, дорогая. Клянусь!
— Лжец! — прошептала она. — Вы не помните первую брачную ночь моего брата? Я помню!
— Эта боль сладкая, моя любимая, и только на мгновение. Христа ради, давайте покончим с этой вашей чертовой девственностью! — Он схватил ее за руки и закинул их ей за голову, прижал к подушке. Потом его колено широко раздвинуло ей бедра, другой рукой он направил свой член в цель.
Чувствуя, что он уже отчасти добился своего, она слегка приоткрылась, вскрикнула, но его раздувшаяся плоть все глубже проникала в нее. Она умоляла остановиться. Однако, почти сведенный с ума желанием, он едва слышал ее. Осторожно, стараясь не причинить ей больше боли, чем необходимо, он медленно входил в ее девственное лоно. Она чувствовала, как он заполняет ее так плотно, что, казалось, сейчас разорвет на части, и, когда только собралась вновь запротестовать, он последним быстрым рывком прорвался через ее девственную преграду.
Она почувствовала мгновенную острую боль и резко вскрикнула, но ее крик был скорее данью жалости о том, что утеряно навсегда, чем криком боли.
Его мужское естество неподвижно лежало в ней, позволяя ее напрягшемуся телу привыкнуть к вторжению, после чего он мягко сказал:
— Ну вот, дорогая, все кончено. Теперь позвольте мне научить вас всей сладости, которую могут подарить друг другу мужчина и женщина.
Она испытывала легкое неудобство, когда он начал двигаться внутри нее, но с каждым новым движением оно все больше ослабевало. Его дыхание стало тяжелее, затем неожиданно он вздрогнул и неподвижно замер, лежа на ней.
— Дьявольщина! — выругался он, и, полная любопытства, она спросила:
— В чем дело, милорд? Я в чем-нибудь разочаровала вас? — Она не понимала почему, но неожиданно ей захотелось сделать его счастливым.
Он скатился с нее и, лежа рядом с ней в широкой кровати, проговорил:
— Нет, дорогая, вы меня ни в чем не разочаровали. Я сержусь на себя. Дал волю страсти, думал только о собственном удовольствии и совсем забыл о вашем. Это никогда не повторится вновь, Велвет, обещаю вам. Я вел себя как зеленый юнец, выплеснув свое семя так быстро.
Она не совсем поняла, что он имеет в виду, и, сама невинность, принялась утешать его:
— Вы не сделали мне больно, Алекс. И после первой боли это было даже приятно. Честное слово! Он нежно рассмеялся:
— Приятно, Велвет, это не совсем то, что должно быть. Должно было быть чувство чудесного растворения, слияния, а я знаю, что вы этого не испытали, так ведь?
— Нет, — отвечала она ему, явно озадаченная. — Чувство чудесного растворения? Я не чувствовала никакого растворения. Это необходимо, это чувство растворения?
— Не необходимо, но прекрасно, дорогая. Дайте мне время немного отдохнуть, и мы будем любить друг друга еще раз. Вы дали мне огромное счастье, любимая, и я дам его вам тоже. — Он обнял ее и нежно сказал:
— А теперь поспите, дорогая. Это был тяжелый день для нас обоих.
Когда Велвет вновь открыла глаза, за узким окном спальни занимался серый рассвет Первое мгновение она не могла понять, где находится, но рядом с ней легонько похрапывал Алекс, и она все вспомнила. Она села и с любопытством принялась его разглядывать. Пожалуй, впервые за все время их знакомства она действительно по-настоящему посмотрела на него. Во сне он показался ей трогательным, над его левой бровью она разглядела маленький шрам, которого не замечала раньше. Нежно она протянула руку и дотронулась до него, пробежав потом пальцами вниз по лицу к подбородку. Он очень красив, этот человек, ее нареченный супруг, хотя с ним абсолютно невозможно ладить. Он упрям, невозможно упрям. Ее муж. Этот человек — ее муж. Нет! Она обручена с ним, но настоящим мужем он ей не стал, и никакая мгновенная свадьба или венчание по кальвинистскому обряду не сделают из него законного мужа, пока она сама не примет решения. Когда родители вернутся из Индии, когда их должным образом обвенчает в церкви священник ее веры, тогда она примет его как мужа.
— Вы даже красивее, когда хмуритесь, — заметил он, открывая свои восхитительные глаза.
Она улыбнулась ему, отметив, что его речь приобрела сильный шотландский акцент, после того как они пересекли вчера границу.
— Где вы заработали этот шрам над глазом? — спросила она.
— Когда я был мальчишкой, мой брат Найджел и я состязались на мечах. Он поскользнулся. Отец выпорол его за это и меня тоже Он сказал, что нам надо быть более искусными на мечах. — Он протянул руки и привлек ее к себе. — Я хочу вас, дорогая, — сказал он вдруг севшим голосом и поцеловал ее.
В этот раз у нее уже не было страха неизвестности, и ее тело прильнуло к нему. Она почувствовала, как его руки нежно пробежали по ее спине и начали гладить ее ягодицы, после чего он перевернул ее на спину, нашел ее груди и долго ласкал их руками и ртом. Велвет нашла его прикосновения восхитительными и промурлыкала свое одобрение его действиям. Ее чудесные юные груди налились желанием, а соски начали болеть, сжавшись и затвердев.
Его рука скользнула вниз по ее телу, проникла между ног, и она слегка сжалась. Но он поцеловал ее в ухо и прошептал:
— Не бойтесь, дорогая, доверьтесь мне.
Его пальцы были невероятно нежны, и в первый момент она даже не поняла, что он гладит ее мягкий секрет. Потом без всякого предупреждения эта маленькая драгоценность начала гореть от такого сильного желания, что очень скоро она уже не ощущала ничего, кроме сильнейшего трепета.
— О! — произнесла она задыхаясь. — О! О!
Перекатив свое большое тело, Алекс оказался на Велвет и одним плавным движением вошел в нее. Она опять задохнулась, но теперь от удовольствия. Его руки лежали на ее бедрах, крепко держа ее, пока он двигался, и в этот раз все было совсем не так, как предыдущей ночью. От счастья у нее не осталось никаких других чувств, и за ее закрытыми веками кружились в калейдоскопе какие-то фантастические образы.
Велвет впервые столкнулась с такой страстью, и ее голова металась по подушке. Она потерялась в каком-то взрывающемся мире, и уверенный в том, что довел ее до исступления, Алекс тоже кончил.
Она некоторое время приходила в себя. Очнувшись, Велвет оказалась лежащей рядом с Алексом, ждущим, пока успокоится ее дыхание, а сердце перестанет дико колотиться. Наконец она сказала:
— Это больше похоже на взрыв, чем на растворение, милорд.
Потянувшись, он взял ее руку и стиснул ее.
— Я люблю вас, моя Велвет Гордон, графиня Брок-Кэрнская. Я люблю вас очень сильно.
— Я… я люблю вас тоже, Алекс, — призналась она наконец. — Но, пожалуйста, поймите, что я чувствую по поводу нашей свадьбы! Я знаю теперь, что моя боязнь свадебной постели была ничем другим, как девичьей глупостью, но я, честное слово, не чувствую себя замужем за вами и не почувствую, пока нас не обвенчает в присутствии моей семьи священник моей веры. Отвезите меня назад в Англию и давайте подождем до весны, когда вернутся мои родители. Я ваша, Алекс, ваша ныне и навсегда! Сделайте это для меня, милорд… Мой супруг.
— Нет, Велвет! Нет! Мы здесь, в Шотландии, дома. Мы сейчас гораздо ближе к Дан-Броку, чем к Лондону. К весне у вас уже может быть ребенок, наш ребенок!
— Незаконнорожденный ребенок! — набросилась она на него. — Вы согласны навлечь на себя такой позор? А еще говорите, что любите меня!
— Он не будет незаконнорожденным, Велвет! Мы женаты по всем законам Шотландии и в глазах пресвитерианской церкви!
— Но не в глазах той церкви, в лоне которой мы оба выросли, Алекс!
У него не нашлось, что ей ответить. Рассерженный, он выпрыгнул из постели, натянул одежду, без слов хлопнул дверью и выскочил из комнаты.
Велвет молча полежала несколько секунд и вдруг почувствовала, как по ее щеке скатилась слеза.
— Черт вас побери, Александр Гордон, — прошептала она про себя. — Вы самый невозможный человек из всех, кого я знаю, но я не сдамся, моя прелестная любовь! Я вернусь в Англию, и вы женитесь на мне как положено, прежде чем у нас родится ребенок! Это я вам обещаю! — Потом, натянув сбившееся одеяло на свои голые плечи, Велвет удобно устроилась в кровати и заснула.




Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Отдам свою любовь, взамен
Твою упрячу в тайном месте.
Так свяжет нас вернее чести
Сердцами нежными обмен.
Сэр Филипп Сидней


Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Мое сердце - Смолл Бертрис

Разделы:
Действующие лицаПролог. январь 1586 года

Часть 1. ДОЧЬ ЛОРДА ДЕ МАРИСКО

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Глава 5Глава 6Глава 7

Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть 4. ВЕЛВЕТ

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Эпилог

Ваши комментарии
к роману Мое сердце - Смолл Бертрис



Не понравилась, скучная, тягомотина. Зря потратила время(
Мое сердце - Смолл БертрисПроникноаенная
28.09.2010, 22.25





Понравилась,ничуть не жалею что приобрела эту книгу!
Мое сердце - Смолл БертрисЛюбимая
29.08.2012, 13.32





еще до конца не прошла,но мне нравитса один минус много води
Мое сердце - Смолл Бертрислілу
17.11.2012, 5.37





Прекрасный роман,как и все романы Смолл!
Мое сердце - Смолл БертрисЖасмин
25.05.2013, 10.15





Прекрасный роман. Отличное продолжение саги о семье О МАЛЛИ.Красочное описание индийской культуры просто поражает. Читала не отрываясь, аж дух захватывает, даже прослезилась.
Мое сердце - Смолл БертрисАлена
16.09.2013, 12.54





мне очень понравилась часть где робин признался в любви эйнджл
Мое сердце - Смолл Бертрисдиа
7.11.2013, 16.12





Да, немного затянут романчик, но мне понравилось как трепетно отнеслась Бертрис Смолл к главной героине, как к собственной дочери, никаких жутких сцен с изнасилованиями, и прочими большими неприятностями, такое ощущение что автор чувствует себя Скай и всех ее детей представляет своими. Шикарно, оторваться от саги невозможно.
Мое сердце - Смолл БертрисLiza
5.02.2014, 23.36





Да, немного затянут романчик, но мне понравилось как трепетно отнеслась Бертрис Смолл к главной героине, как к собственной дочери, никаких жутких сцен с изнасилованиями, и прочими большими неприятностями, такое ощущение что автор чувствует себя Скай и всех ее детей представляет своими. Шикарно, оторваться от саги невозможно.
Мое сердце - Смолл БертрисLiza
5.02.2014, 23.36





Согласно с Аленой. Один из лучших в семейной саге о Скай О"Малли.
Мое сердце - Смолл БертрисВ.З.,66л.
21.02.2014, 11.19





Очень интересно,неожиданно и захватывающе)))))меня удивляет как так вписываются в истории герои прошлых романов)))))и это очень интересно
Мое сердце - Смолл Бертрисалена
3.10.2014, 2.56





Велвет- главная героиня, на редкость взбалмошная и глуповатая... Мне она совсем не понравилась. Вечно куда-то срывается, выпучив глаза и находит на попу приключений. Алекс-странный малый...поселить придурковатую любовницу под боком у жены( с которой отношения налаживаются только-только)...хорошо, что всё нормально закончилось, а если бы нет? Сначала-то понятно, почему связался, потому что обиделся, не зная всех фактов. А вот потом всё-таки...зачем потащил любовницу в Шотландию? В общем: герои стоят друг друга!
Мое сердце - Смолл БертрисМарина
10.11.2014, 23.40





Хорошо что так написано,а то не интересно было бы читать!Четвёртый роман-и невозможно оторваться!
Мое сердце - Смолл БертрисНаталья 66
20.01.2015, 13.24





как и первые книги,эта тоже потрясающая.
Мое сердце - Смолл БертрисВАЛЕНТИНА
14.08.2015, 6.25





О, ужас... бред какой... не ожидала.
Мое сердце - Смолл БертрисСвет
3.11.2015, 22.05





Романы Смолл на любителя . Я привередлива в отношении романов , но не знаю почему , этот роман не могу забыть . Пишут , что Велвет глуповата , а вы в 15 лет очень умны были? Уж простите меня , но нравится мне этот роман , хотя слог немного бесит . Простоват что ли, не могу даже об'яснить , но меня диалоги иногда местами сильно раздражали своей то ли простотой , то ли тупизной , но все же нравится мне этот роман , очень нравится .Несколько раз перечитывала , хотите осуждайте , или нет , видимо каждому свое . Вот так ! К душе мне роман , и ничего я поделать не могу .Может что то из прошлой жизни ?
Мое сердце - Смолл БертрисRoza
13.06.2016, 21.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Действующие лицаПролог. январь 1586 года

Часть 1. ДОЧЬ ЛОРДА ДЕ МАРИСКО

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

Часть 2. НЕВЕСТА ГРАФА БРОК-КЭРНСКОГО

Глава 5Глава 6Глава 7

Часть 3. АНГЛИЙСКАЯ РОЗА ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Часть 4. ВЕЛВЕТ

Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16Глава 17Эпилог

Rambler's Top100